Нина Алексеевна Левина

Сквозь портал

Любое совпадение имен, фамилий, мест и названий является случайным

© Левина Н.А., 2019

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2019

© «Центрполиграф», 2019

Часть первая

Глава 1

Все как всегда

Утро началось как обычно.

– Подъем! – прокричал в коридоре дежурный. Чтоб он охрип, так орать!

И зашевелился, засуетился, зачертыхался наш этаж. Первым делом у нас зарядка. Не важно, окончательно ты проснулся или нет, будь любезен совершить легкий километровый марафон по территории университета, затем несколько раз подтянуться на перекладине, поприседать и поотжиматься. После этого надо привести себя в порядок, позавтракать и чистеньким, бодреньким и наглаженным успеть явиться на утреннее построение на плацу перед учебным корпусом. А на построении нас будет своим придирчивым строгим взглядом осматривать сам куратор подполковник Дубровин. Но между собой мы все его называем просто Батя. Батя бывает очень строг, особенно рано утром после выходных. Обязательно на построении сделает несколько замечаний:

– Это кто там стоит, как хрен болтающийся? А это что за сладкая физиономия? Ты на построении или на бабе? Что за висящий живот? Маминых пирогов за пазуху натолкал?

Но мы только посмеиваемся над его шуточками, и никто на него не обижается. Вот уже четвертый год учебы на военном факультете, как он пытается из салаг воспитать «товарищей офицеров». Дело в том, что наш военный факультет является структурным подразделением гражданского Политехнического университета. И для нашего Бати это дело чести, чтоб на фоне остальных гражданских оболтусов нашего университета мы смотрелись всем на зависть, а женскому полу – на восхищение. Ну, насчет женского пола у нас все хорошо, а вот мужской пол с гражданских факультетов всегда обходит нас стороной с легкой опаской.

Сегодня – прекрасное майское утро пятницы, я слегка замечтался о том, как проведу выходные: то ли проспать их в общаге с перерывами на еду, то ли пошляться по городу с одной симпатичной девчонкой с юрфака. И видать, такой глупый и отрешенный вид имела моя физиономия, что привлекла внимание Бати. Он давно уже бросал в мою сторону пристальные взгляды, но я так был поглощен мечтами, что ничего вокруг не замечал.

– Поздняков! – неожиданно рявкнул подполковник.

– А! Что? – Я совсем не ожидал услышать свою фамилию, растерялся… Потом исправился: – Я!

– Конечно, ты! – зловеще передразнил Батя. – Заступаешь сегодня вечером на внеочередное дежурство в военном корпусе вместе с другими двумя оболтусами.

– Есть! – бодренько и широко улыбаясь, ответил я.

– Чему скалишься?

– Рад, товарищ подполковник, что с пользой для Отечества проведу выходной!

Сзади загоготали, подполковник неопределенно хмыкнул. Видно было, что мой ответ ему и понравился, и слегка обескуражил.

– Для получения новых знаний разойтись на пары! – дал команду он, и мы отправились в учебные корпуса на занятия.

В общем, все как обычно…

Пары в пятницу были несложные, расслабление перед выходными – две лекции и физическая культура. В легкой полудреме, под мерное бормотание старичка профессора по конструкционным материалам, я отсидел первую пару; на второй паре полюбовался на стройные ноги преподавательницы такого крайне интересного и нужного предмета, как политология; потом легкой трусцой пробежал три километра с перерывами на подтягивание и отжимание. После процесса «получения новых знаний» сходил в душ и, крайне собой довольный, отправился обедать.

В столовой большинство сокурсников быстро поглощали пищу, так как многие из них собирались разъехаться по домам на выходные. Они торопились подкрепиться перед дорогой. Мне же торопиться было некуда, вечером предстояло заступить на дежурство, которое я так неаккуратно себе организовал. Я стал высматривать других «двух оболтусов», с которыми нам предстояло вместе дежурить. Это были Влад и Никита, они уже махали мне руками из-за столика, за которым обедали. Я взял поднос с едой и подсел к ним.

– Ну, Ильюха, что будем делать до вечера? – спросил меня Влад, слегка ухмыляясь.

Влад у нас весельчак и балагур, всеобщий любимец и душа компаний. Он невысокий, светловолосый парнишка, а в глазах у него всегда прыгают веселые искорки. Девчонки от него просто млеют, но млеющие Владу не нравятся, он предпочитает «зубастеньких», таких, что за словом в карман не лезут и легко парируют все его шуточки.

– Предлагаю сделать набег на городских цыпочек и слегка их пощипать! – Влад захихикал.

– Да ну их, твоих цыпочек, у меня в холодильнике хоть шаром покати. – Я состроил недовольную гримасу. – Я хочу в магазин метнуться, продуктов прикупить. Никита, а ты что думаешь?

Никита молча и сосредоточенно жевал. Он у нас парень тихий, но основательный. Девушки его на период учебы мало интересуют. Свободное время в основном он проводит в тренажерном зале. Говорит всегда мало, но – по существу. А вообще по виду этот человечище напоминает большой шкаф. Правда, говорят, что большие шкафы громко падают, но подобного мы за нашим Никитой никогда не замечали. А проверять истинность этого высказывания никому не охота.

– Ну, я не против вылазки в город. – Никита прервал жевание. – Но только – за едой.

– Какие ж вы скучные! Вот отправят вас после учебы куда-нибудь на Крайний Север, куда не то что цыпочки – медведицы редко заходят, тогда будете с тоской вспоминать мои предложения. Но ладно, трое против одного! Подчиняюсь большинству, – с притворным вздохом резюмировал Влад.

– Почему трое? – не понял Никита.

– Так ты ж у нас за двоих сойдешь, с тобой не поспоришь, – захохотал Влад.

Перекидываясь шуточками, мы закончили прием пищи, заскочили в общагу, переоделись в гражданскую одежду и отправились за покупками.

Глава 2

Выпускницы

Мы с Никитой хотели сделать основательные закупки, поэтому не пошли в маленькие магазинчики, разбросанные вокруг территории университета, а отправились в торговый центр с большим супермаркетом на первом этаже. Путь к нему лежал через старый городской парк.

Надо сказать, что погода в конце мая в нашем южном городе уж больно напоминает летнюю. Очень жарко, и одеты все легко, многие стараются ухватить первый весенний загар. Еще к майским праздникам включили городские фонтаны, и возле большого паркового фонтана обычно возилась шумная детвора, втихаря от строгих мамашек и нянек обрызгивая друг друга водой.

Но сегодня в парке было особенно многолюдно. Сколько веселых лиц вокруг! Целые толпы нарядных выпускников и выпускниц с ленточками! Точно! Сегодня же в школах последний звонок! Я невольно вспомнил себя – четыре года назад. Наверное, было такое же ошалевшее лицо от счастья, как у гуляющих теперь в парке бывших школьников.

Влад, при виде огромного количества молоденьких и хорошеньких девчонок, мгновенно приободрился.

– Поздравляю молодых перспективных красавиц с окончанием детского сада! – сразу же понесло его с места в карьер.

Девчонки захихикали, обратив внимание на нашу троицу. Парни-выпускники, находившиеся рядом с ними, нахмурились. Они явно проигрывали нам внешне, кое-кто даже бросил злобный взгляд в нашу сторону. Но внушительный вид Никиты гарантировал нам неприкосновенность.

– Девочки, предлагаю вам прямо сейчас сдать экзамен на право поступления в наш университет! – не унимался Влад.

– А поступление вне конкурса гарантируете? – парировала хорошенькая бойкая блондиночка с большим белым бантом на макушке.

– Конечно! Но только по результатам личного собеседования! Оставьте мне свой номер телефончика, и я вам назначу удобное время и укромное место.

– Нет, уважаемый профессор, вы не в моем вкусе как собеседник. – Отвечая Владу, блондиночка в упор посмотрела на меня. – Мне нравятся черноглазые профессора! Очень похожие на вашего приятеля!

Ох и наглая же девчонка, я даже слегка смутился и покраснел. Не буду скромничать, мой высокий рост, черные глаза и волосы цвета воронова крыла весьма привлекают взгляды представительниц прекрасного пола. Но я не так легкомысленно отношусь к взаимоотношениям с девушками, как Влад. Пустое времяпровождение – это не для меня. Я мечтаю встретить единственную большую любовь, спутницу на всю жизнь.

– А как поступить на ваш факультет? – задала вопрос рыженькая девушка с ярко-зелеными лентами в косичках, кокетливо посматривая на Влада.

– Для начала – придется сменить пол! – хохотнул Влад. – У нас как в джазе, только наоборот!

– Что наоборот? – не поняла рыженькая.

– В джазе только девушки, а у нас – только юноши! Впрочем, – он беззастенчиво осмотрел ее с головы до ног, – возможно, я смогу замолвить словечко перед куратором, и для самых хорошеньких девушек сделают исключение. Но личное предварительное собеседование обязательно!

Тут Никита, до этого молча за всем наблюдавший, вставил:

– Влад, мы с Ильей, пожалуй, пойдем, а ты можешь продолжить развивать тему личных собеседований и без нас.

– Да нет, пожалуй, я с вами, – сказал Влад, опасливо оглядываясь на выпускников мужского пола, с не самым доброжелательным видом поглядывающих в нашу сторону. – Не могу же я вас одних отпустить, накупите какой-нибудь ерунды без меня. Что вы понимаете в продуктах питания?

В это время рыженькая подскочила к Владу, что-то сунула ему в руку и тихо сказала, но так, что мы все услышали:

– А я все же попробовала бы поступить вне конкурса, по результатам личного собеседования! – и со смехом, развернувшись, подхватила двух подружек под руки и потащила их в сторону небольшого уличного кафе прямо за фонтаном.

Вся веселая и шумная ватага выпускников отправилась туда же, а мы продолжили свой путь за покупками. В супермаркете накупили всякой всячины: сосисок, колбасы, сыра, макарон и булок. Я не удержался и прикупил пару литров питьевого йогурта. При этом я тихо радовался, что с нами Никита. Хоть я и Влад не слабаки и нести тяжести для нас не проблема, но Никита явно физически сильнее, и большую часть покупок можно переложить на его плечи, а точнее – в его руки. В общагу возвращаться не хотелось, да и времени было вдосталь, и мы зашли в небольшое кафе на втором этаже торгового центра. Взяли чай и, чтобы немного подсластить себе предстоящее суточное дежурство, по одному пирожному. Я хоть и считаю себя взрослым и солидным, но очень люблю побаловаться сладеньким. Сразу вспомнились мамины домашние эклеры и тортик «Наполеон». Скорее бы уже каникулы! Съезжу домой, отъемся вкусненьким до отвала, отосплюсь.

– Влад, а что тебе та девчонка дала? – спросил вдруг Никита.

– Да свой телефонный номерок подкинула, – улыбнулся Влад. – Не-е, ну, я блондинок, конечно, больше люблю, но и рыженькая сойдет для количества и разнообразия.

Меня слегка передернуло от таких слов, но, живя в мужском коллективе, и не то еще услышишь о противоположном поле…

День клонился к вечеру, нам пора было возвращаться. Мы шли через парк и уже подходили к фонтану, когда услышали громкие крики. Кричали выпускницы, в панике выскочившие из-за столиков уличного кафе. Трое каких-то пьяных здоровяков, гораздо старше школьного возраста, затеяли драку с выпускниками. Двое мальчишек уже лежали на земле, постанывая, остальные в страхе отбежали и наблюдали за происходящим со стороны…

Один из хулиганов схватил за талию ту самую рыженькую девушку с зелеными бантами и грубо притянул к себе. Девушка закричала, пытаясь отбиться. Две другие девушки хотели вступиться за подругу, но их так же грубо схватили приятели хулигана и попытались насильно усадить к себе на колени.

– Это еще что за дела?! – воскликнул Влад, и мы, не сговариваясь, бегом припустили к месту происшествия.

– Эй, ты, козел! Убери свои лапы! – крикнул Влад тому, кто удерживал визжащую рыженькую.

– Момент, – ответил тот, выпустил ее из объятий и изо всей силы врезал Владу по лицу.

Влад упал, а здоровяк попытался схватить за руку рыженькую. Но не успел. Я обрушился на него градом ударов – сначала под дых, потом, когда он согнулся, по шее и завершил это ударом между ног. Здоровяк рухнул на колени, двое его товарищей отпустили девушек, вскочили и в нерешительности замерли, глядя на поверженного предводителя.

– Что встали? – завыл хмырь. – Валите его!

Один из его приятелей с криком:

– Да я тебе!.. – рванулся было в мою сторону, но был остановлен Никитой точным ударом в голову.

Того отбросило в сторону, он снес два столика и аккуратно прилег под третьим, а его приятель решил не испытывать судьбу и, посмотрев на нас с Никитой, развернулся и помчался прочь. За ним с угрожающим улюлюканьем припустили несколько выпускников.

– Илья! – крикнул Влад.

С ревом на меня несся, наклонив голову, как бешеный бык, избитый мной хмырь. Я отскочил и подставил ему ногу. Он споткнулся и тяжело рухнул лицом на тротуар. Я не дал ему опомниться, наступил ногой на шею и сказал:

– А теперь внимательно слушай и запоминай! Никогда! Никогда больше не обижай женщин!

– Да ты вообще знаешь, кто я такой… – начал он что-то бубнить.

– Мне плевать, кто ты такой. Но еще раз увижу тебя обижающим женский пол – отправлю досрочно на пенсию по инвалидности. Понял?

– А вот я знаю, что ты – обделавшийся гопник, – сказал подошедший Влад и начал поливать его штаны моим йогуртом.

Девушки, бывшие поблизости, расхохотались, я неодобрительно покачал головой. Влад и здесь в своем амплуа.

– Я не слышал ответа. Ты все понял? – снова спросил я у поверженного хмыря.

– Да, – прохрипел тот.

– Вот и хорошо. А теперь – убирайся! – велел я.

Он поднялся, как побитая собака и, не оборачиваясь, поплелся из парка. За ним, испуганно оглядываясь, шел его товарищ.

– Илья, а ты, оказывается, крутой! – с удивлением глядя на меня, проговорил Никита. – Не ожидал от тебя…

– Ты понимаешь, не могу слышать крик обижаемой женщины, – пояснил я. – Сразу же хочется без лишних разговоров дать обидчику в морду.

К нам подошли выпускники и поблагодарили за помощь. Им было немного неловко, ведь они не смогли отстоять своих одноклассниц.

– Вот поступите на наш военный факультет, будете такие же крутые, как Илья! Правда, для вас конкурс будет на общих основаниях! – снова пошутил Влад.

Возле него вертелась рыженькая, прикладывая смоченный в фонтане платок к шишке на лбу. Ко мне подбежала давешняя блондиночка, чмокнула меня в щеку, сказала: «Спасибо!» – и со смехом убежала.

– Эй, спасатели! Нам пора! – окликнул нас с Владом Никита, после чего мы поспешили в общежитие, а молодежь поставила на место столики и продолжила прерванное веселье.

* * *

В общежитии было тихо. Почти все разъехались на выходные по домам, а те, кто остался, либо гуляли в городе, либо спали. Мы разошлись по своим комнатам: надо было разложить продукты и приготовиться к дежурству. Ровно без двадцати восемь я уже был готов. Перед выходом еще раз придирчиво оглядел себя в зеркало. Рабочий камуфляж был безупречно пошит по моим меркам и сидел на мне идеально. Из зеркала на меня смотрело отражение молодого стройного юноши в военной форме цвета хаки. Только бело-сине-красная нашивка выделялась небольшим ярким пятнышком на рукаве. Ремень затянут, как положено, берцы вычищены, документы в кармане. Я надел кепи и спустился по лестнице к выходу. Там меня уже ждали Влад с Никитой.

Глава 3

Перед катастрофой

Надо сказать, что учебный корпус военного факультета находится немного в стороне от основных корпусов университета, ближе всех к городскому парку. Нам нужно было пройти мимо нескольких корпусов общежитий, мимо ангара и лабораторных корпусов, через весь плац, на котором проходили построения и смотры. В целом дорога от нашего общежития до учебного корпуса занимала минут десять – двенадцать.

Ровно в девятнадцать пятьдесят пять мы были на месте. Нас уже ждали с большим нетерпением трое таких же страдальцев с параллельного курса, мечтающие смениться после суточного дежурства, и дежурный офицер в звании лейтенанта. Офицеры менялись на час раньше, поэтому нам предстояло дежурить с этим молодым лейтенантиком. Он был новеньким среди офицерского состава, и мы с ним не были еще хорошо знакомы, поэтому соблюли все формальности: отдали воинское приветствие и отрапортовали о прибытии, все как положено. Видно было, что ему слегка неловко командовать ребятами всего-то на два-три года младше его, но ничего, думаю, скоро он пообтешется и будет «строить» курсантов не хуже Бати. Дальше последовали обычные формальности. Те, кого мы сменили, расписались в журнале учета дежурств о том, что смену сдали. Мы расписались о том, что смену приняли. Пожали друг другу руки, и свободная троица, забыв о солидности, слегка подпрыгивая от нетерпения, отправилась навстречу выходным и всем приятностям, которые они сулят. А мы приступили к несению дежурства.

Наш учебный военный корпус – это четырехэтажное здание, центральным входом разделенное на два крыла. Здание очень старое, еще сталинских времен, с высокими потолками и двумя массивными колоннами перед входом. На первом этаже напротив входа расположена комната для дежурного офицера и курсантов, находящихся с ним на дежурстве. В комнате есть стационарный телефон, компьютер, стол с удобным офисным креслом для офицера, ну, и для нас есть несколько стульев. Суть нашего дежурства сводилась к тому, чтобы быть готовым в любое время суток ответить на звонок телефона. Ну, отвечает, конечно же, офицер, а мы должны выполнить его распоряжение, которое может последовать после звонка. Может позвонить чья-то озабоченная мамочка, у которой не получается связаться со своим отпрыском-курсантом. А она страшно волнуется, не случилось ли что-то с ее дорогим сыночком. Тогда отыскать «дорогого сыночка» должен кто-то из нас, чтобы тот позвонил маме и успокоил ее.

Хочу сказать, этому сынку сильно не поздоровится, если нам придется разыскивать его в два часа ночи. Но такое случается обычно только с первокурсниками, в дальнейшем все знают, что мам волновать нельзя – себе же больнее…

Это может быть звонок из общаги с сообщением о каком-либо ЧП. Либо бывает звонок от военного руководства, причем с другого конца нашей необъятной Родины, срочно требующего организовать ему разговор с нашим Батей или кем-то другим из старшего офицерского состава. И не будет же молодой лейтенант, делающий карьеру, объяснять товарищу генерал-майору, что это у него там девять утра, а у нас здесь три ночи. К счастью, подобные ситуации случались редко. В основном с десяти вечера до шести утра все тихо.

А еще периодически мы должны делать обход здания. Просто пройти по всем этажам, посмотреть – все ли в порядке, и сделать соответствующую отметку в журнале дежурств. Наша задача – пройтись по всем этажам от торца до торца.

Итак, мы приступили к несению дежурства. Молодой лейтенант был неразговорчив, сел в кресло, включил компьютер и что-то начал в нем сосредоточенно изучать, а мы расселись на стульях, достали свои мобильные телефоны и погрузились в чтение новостей в соцсетях, изредка перебрасываясь короткими фразами друг с другом.

Ровно в двадцать тридцать лейтенант оторвался от экрана монитора, взглянул на часы и коротко бросил:

– Обход корпуса.

Мы все поняли и без лишних слов отправились совершать обход. На улице по-летнему долго не темнело, солнце еще не ушло за горизонт. Но в самом здании было сумеречно. Не торопясь, мы обошли три этажа, поднялись на четвертый, заглянули в закрытое решеткой левое крыло, прошли в торец правого и уже собрались возвращаться, как вдруг Влад остановился у окна и присвистнул:

– Вот это да! Ты посмотри, что вытворяют!

Дело в том, что торцевые окна правого крыла нашего корпуса выходят в сторону парка. С четвертого этажа весь парк просматривается как на ладони, за парком видна оживленная улица с торговым центром, в который мы ходили за покупками, и жилой микрорайон. Но то, что привлекло внимание Влада, происходило возле паркового фонтана, который был отсюда прекрасно виден.

У выпускников, которых мы оставили гуляющими в кафе, веселье было в самом разгаре. Мамашки с детишками разошлись по домам, и парк оказался в полном распоряжении молодой веселящейся толпы бывших школьников. Судя по всему, они не ограничились чаем, кофе и лимонадом, а употребили нечто более горячительное. Они бегали по парку, играя в догонялки, прыгали и водили хороводы. Возле фонтана на скамейке сидел парень с гитарой и что-то очень энергично играл. К нам сквозь закрытое двойное окно звуки не долетали, но по тому, что возле него танцевали девчонки, радостно размахивая руками, можно было судить, что играет он нечто зажигательное.

Но самое интересное было то, что в самом фонтане плескались и резвились несколько девушек, отчего у Влада и разгорелись глаза. Ну, вы можете себе представить молодых семнадцатилетних выпускниц в легкой летней да еще и мокрой одежде?! Зрелище не для слабонервных, а особенно не для молодых представителей мужского пола двадцати одного года, буквально заполненных гормонами. Даже с нашей точки обзора шоу было весьма завлекающим. Невольно все наше внимание приковалось к этим «русалкам» в фонтане. Даже невозмутимый Никита судорожно вздохнул, всматриваясь в даль.

– Нет, ну почему дежурство именно сегодня? – вздохнул Влад, прилипнув лицом к окну. – Жизнь бурлит там, а я мхом покрываюсь здесь.

– Смотри-ка, а вон блондинка с бантом, – усмехнулся Никита.

В фонтан, высоко задрав юбку, впрыгнула давешняя блондиночка, отшившая Влада и поцеловавшая меня. Бант, правда, уже был не на макушке, а болтался за правым ухом.

– Да ну ее, – отмахнулся Влад. – Она меня на Ильюху променяла. Дуреха, даже не поняла, что счастье было совсем близко.

– Это ты-то счастье… – начал было говорить я, но не успел закончить.

Мощный толчок сотряс все здание. Тряхнуло очень сильно, я еле устоял на ногах. Влад ударился носом о стекло, Никита прижался спиной к стене и с недоумением переводил взгляд с Влада на меня.

– Мужики, что это было? – почти одновременно мы задали друг другу один и тот же вопрос.

Первая мысль, пришедшая мне в голову, – кто-то пытается вломиться в оружейную комнату в левом крыле. Я быстро взглянул в ту сторону, но там все было тихо. Если бы такая попытка случилась, то должна была сработать сигнализация. Развить эту тему дальше я не успел, так как следующий мощнейший толчок выбил у меня пол из-под ног. Я рухнул на бок, и это спасло меня от летящих во все стороны осколков разбивающегося окна. Раздался оглушительный грохот и треск. Во всю мощь завыла сигнализация левого крыла. Сквозь разбившееся окно в здание ворвались пугающие звуки города – крики, воющие автомобильные сигнализации и какой-то нарастающий гул, как будто тяжелый самолет низко летел над городом.

Владу повезло чуть меньше, он ближе всех стоял к окну, упал рядом с ним, и его буквально засыпало осколками. Никита упал ничком, выбросив вперед руки. В моей голове промелькнула глупая мысль: «Вот и наш большой шкаф громко упал». Я начал приподниматься, но тут здание сотряслось еще раз, я ударился затылком о стену, в глазах потемнело, и на какое-то время сознание отключилось.

Глава 4

Потеря Влада

Сознание ворвалось в голову с нестерпимым воем сигнализации, давящим на барабанные перепонки глухим низким гулом и криком Никиты:

– Илья! Влад! Вставайте!!! Надо уходить отсюда!!!

Я взглянул на Никиту, которому уже удалось подняться. Его лицо было бледным, в глазах – страх и растерянность. Возле окна зашевелился Влад, пытаясь встать. С противным хрустом и звоном с него посыпались осколки стекла.

– Что за черт! – Влад сел, и я увидел, что у него все лицо, шея и руки в мелких порезах, из которых сочилась кровь.

Он посмотрел на нас слегка мутным взглядом, взглянул на свои руки, обернулся в сторону разбитого окна, на мгновение замер, а потом резко вскочил и заорал:

– Это землетрясение!!! Быстро! Быстро валим отсюда на улицу, пока тут все не рухнуло!

Все мгновенно стало четко и ясно. Влад вскочил на ноги, и они с Никитой бросились к лестнице. Я попытался встать, но правую щиколотку пронзила острая боль. Видимо, я подвернул ногу при падении. Бежать у меня не получалось, и я, опираясь рукой о стену, захромал как можно быстрее в сторону лестницы. Никита обернулся, увидел меня в таком плачевном состоянии и поспешил на помощь. Ох, как же я был ему благодарен! Он забросил мою руку к себе на плечо и буквально поволок меня по коридору к лестнице. Влад был уже возле нее и подгонял нас нетерпеливым криком:

– Быстрее! Да быстрее же!

– Не жди нас! Мы догоним! – прокричал Никита, уже практически подтащив меня к лестнице.

И Влад рванул вперед. Он проскочил один лестничный пролет, когда мы с Никитой только собирались начать спуск. И в этот момент здание сотряс еще один мощный толчок. Он был такой силы, что мы с Никитой не удержались на ногах и упали буквально в двух шагах от начала лестницы. Это падение нас спасло. Раздался оглушительный грохот, и весь лестничный пролет рухнул вниз. Вместе с Владом…

– Влад!!! Не-ет!!! – в отчаянии заорали мы с Никитой.

Мы вскочили на ноги. Первое желание было – прыгнуть вниз на помощь Владу. Но инстинкт самосохранения остановил нас на краю обвала. Снизу поднялось огромное облако из бетонной пыли и штукатурки, оно полностью закрыло обзор, не было видно ничего.

Что с Владом? Мы кричали ему, пытаясь заглянуть вниз. Пыль забивала глаза и нос. Влад не отзывался…

Сознание отказывалось верить в происходящее: наверное, я сплю, и мне снится кошмар. Но жуткий провал в том месте, где только что была лестница, не оставлял никаких иллюзий. Это была реальность, страшная и безжалостная!

– Илья, сюда хода больше нет. Что делаем? – Вопрос Никиты заставил меня вернуться мыслями к нашему плачевному положению.

Толчок, обрушивший лестницу, был страшной силы. Удивительно, что до сих пор не рухнуло все здание, видимо, сказывалась добротная сталинская постройка с многократным запасом прочности. Стены пошли трещинами, потолок обваливался кусками. Здание мелко вибрировало, и тяжелый низкий гул продолжал давить на уши. Оставаться здесь было смертельно опасно. Лестницы больше не было, для побега оставалось только разбитое окно.

– Давай назад! – бросил я Никите.

Он подхватил меня, и мы поковыляли обратно.

Окна как такового больше не было. Часть наружной стены обрушилась вместе с оконным проемом, и от пола до потолка зиял неровный провал. Мы подошли к самому его краю. Что делать дальше, не знали. Страх гнал нас вперед, было огромное желание просто выпрыгнуть из этого дрожащего разрушающегося здания. Видимо, такой же страх гонит людей, спасающихся от пожара. Все так просто – позади тебя смерть, а впереди – жизнь и свобода, всего только один шаг – и ты в безопасности. Но инстинкт самосохранения и разум, мечущийся, как испуганный заяц, все-таки остановили нас на самом краю стены. Прыгнуть с такой высоты – это значит не оставить себе ни малейшего шанса на выживание. Нет, нет, должен был быть какой-то выход!

Глава 5

Оранжевое марево

Пока мы стояли в проломе стены, раздумывая над создавшимся положением, нашим взглядам открылось происходящее в городе. От жилого микрорайона наш учебный корпус отделялся парком и проходящей за ним дорогой, и нам хорошо были видны люди, мечущиеся в панике, слышны были их душераздирающие крики. Я не знаю, что происходило на основной части университетской территории, она не просматривалась с этой стороны здания. Но то, что мы увидели, повергло в шок.

Вдалеке виднелись полуразрушенные высотки, вокруг них стояли клубы пыли – видимо, процесс разрушения продолжался. Я не сразу смог узнать в торчащих над землей развалинах несколько старых пятиэтажек, расположенных за торговым центром. Да и сам торговый центр зиял провалами огромных стеклянных стен, обнажился металлический каркас конструкции. Слева от торгового центра проходила небольшая улочка с домами частного сектора. Там поднимались черные столбы дыма, сквозь которые вырывались яркие языки пламени. Мы вновь услышали сильный хлопок, и один из домишек буквально разнесло на куски: по-видимому, взорвался газ.

На проезжей части дороги между парком и торговым центром царил хаос. Большой дуб, росший на краю парка, рухнул прямо на дорогу, накрыв собой несколько едущих машин и перекрыв половину полос движения. Водители машин, перед которыми упало дерево, попытались остановиться и резко затормозили. Сразу же несколько автомобилей столкнулись, но им было не до страховиков и ДПС. Они судорожно пытались разъехаться в разные стороны, но только еще больше закупорили проезжую часть, в результате чего образовалась пробка. Кто-то из автомобилистов попытался проехать по тротуару, но там метались люди, мешая движению. Некоторые водители начали выскакивать из машин, быстро выводя оттуда пассажиров. Они оставляли свои автомобили прямо посреди дороги. Все торопились выйти на открытое пространство, подальше от разрушающихся домов и падающих деревьев.

Выпускники, гулявшие в парке возле фонтана, в панике разбегались кто куда. Верхняя часть фонтана обвалилась под тяжестью рухнувшего на него старого дерева, из-под дерева била вверх сильная струя воды, видимо, прорвало трубу. Я заметил группу около десяти выпускников, бегущих через парк к дороге. Среди них были парень с гитарой, блондиночка и рыженькая девушка. И хотя наше с Никитой положение было незавидным, я невольно почувствовал глубокую жалость к этим ребятам, для которых день начинался как праздник, а заканчивался борьбой за свою жизнь. А потом я почувствовал зависть. Они там бегают по земле, а мы здесь выбираем между смертью под обломками или смертью от падения с высоты.

Выпускники уже добежали до дороги и протискивались на проезжей части между плотно стоящими автомобилями, как вдруг тяжелый низкий гул, до сих пор висящий в воздухе, перешел в рев и внезапно, с оглушительным треском и грохотом, прямо посреди дороги по асфальту пробежала изломанная трещина, как будто кто-то взял лист бумаги и неровно разорвал его пополам. Люди, находящиеся рядом, попадали на землю. Одного из выпускников придавило сдвинувшимися машинами. А над трещиной начало появляться какое-то марево, так воздух дрожит над раскаленной поверхностью в знойный день.

Марево постепенно окрасилось в оранжевый цвет. Над дорогой появился как бы воздушный невысокий «заборчик». Благодаря этому оранжевому «заборчику» стало видно, что трещина не слишком длинная, всего метров двести. Причем мы сверху отчетливо увидели, что трещина проходит не только вдоль дороги. Там, где она заканчивалась на дороге, она делала поворот в обоих концах на девяносто градусов и терялась где-то в жилом микрорайоне. Как будто кто-то решил себе выделить участок посреди города, неровным зигзагообразным оранжевым «заборчиком» огородив приглянувшуюся территорию.

– Илья, смотри! Машины! – воскликнул вдруг Никита.

Да я и сам уже увидел, что происходит нечто невообразимое. Автомобили, попавшие в оранжевое марево, начали исчезать один за другим. Нет, они не проваливались в образовавшуюся трещину, она не была настолько широкой, они просто пропадали! Рядом стоящие автомобили продолжали оставаться на месте, а те, что касались марева, – исчезали на наших глазах…

Группа выпускников, пробиравшихся на ту сторону дороги, оказалась разделенной этой трещиной. Почти все ребята очутились внутри участка, отделенного оранжевым «заборчиком», за исключением рыженькой девушки и парня с гитарой. На какое-то время они все растерянно замерли, глядя, как на их глазах исчезают автомобили, сквозь плотный строй которых они только что пробирались.

Внезапно наш учебный корпус начал дрожать, и мы вцепились изо всех сил в обломки стены, чтобы удержаться, при этом с ужасом глядя на новые появляющиеся трещины на потолке и стенах. Здание в любой момент могло разрушиться. Такая же дрожь наблюдалась вокруг, поднявшиеся с земли люди снова еле держались на ногах, но при этом внимание всех было приковано к образовавшейся на дороге ужасной трещине и к тому, что происходило вокруг нее.

Вдруг с ужасным треском и грохотом выделенный «заборчиком» из марева участок земли начал медленно подниматься вверх, обнажая и выворачивая целые пласты земли. Это происходило по наклонной, как будто на другом конце участка какая-то гигантская сила надавила вниз, а этот конец, соответственно, начал подниматься вверх. Дрогнули и поползли вниз по наклонной плоскости автомобили, стоящие по ту сторону разлома, металлическая конструкция торгового центра начала крениться назад, вцепившись фундаментом в поднимающийся пласт земли. Закричали, завизжали люди. Молодежь, оказавшаяся на этом вырастающем обрыве, пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть. Постепенно сползающие автомобили мешали им, теснили дальше, вниз. Две девушки, в одной из которых мы узнали блондиночку, держались еще буквально на краю поднимающейся вверх земли. С другой стороны трещины им что-то кричали и махали руками парень с гитарой и рыженькая девушка. Дальше все произошло в считаные мгновения. Парень бросил свою гитару на землю и рванул вперед, видимо на помощь девушкам. В это время девушкам удалось выпрямиться на краю вырастающего обрыва, и они прыгнули, пытаясь перескочить через трещину. И парень, и девушки, прыгая, влетели в оранжевый «заборчик» марева и тут же бесследно исчезли…

* * *

– Ильюха, ты это видел?! – заорал Никита. – Что это, черт возьми, такое?

– Если бы я знал, Никита!

Мы посмотрели друг на друга совершенно ошалевшими глазами, но у нас не было времени на размышления над этим странным явлением. Мы должны были придумать, как выбраться. Здание продолжало дрожать, оно могло разрушиться в любой момент.

– Надо осмотреть стену под нами, может, там есть за что зацепиться!

Я лег на живот и выглянул из пролома. Но стена под нами была совершенно ровная, там не виднелось никаких выступов, балкончиков или карнизов, зацепившись за которые можно было бы попытаться спуститься вниз. Внезапно здание опять сильно тряхнуло. Кирпичная кладка под моим животом зашаталась, я потерял равновесие и рухнул бы прямо вниз головой с четвертого этажа, если бы Никита вовремя не схватил меня за ремень.

– Держись! – закричал он, пытаясь втянуть меня обратно.

Он встал на правое колено, а левой ногой уперся в край выступа. Под его тяжестью кирпичи начали расшатываться и осыпаться вниз. Я изо всех сил пытался помочь ему втащить меня обратно, отталкиваясь от стены руками. Никита почти втянул меня, как вдруг снова ужасный рев с последовавшим затем оглушительным треском буквально обрушился на нас. Как будто рядом с нами взорвался снаряд. Я все еще висел вниз головой и ясно увидел трещину, разрывающую землю прямо у основания стены, с которой мы вот-вот могли сорваться. Трещина прошла вдоль основания стены, прямо по линии фундамента. Где она начиналась и где заканчивалась, мне не было видно. Но зато я отчетливо видел, как из образующейся трещины подымается марево, окрашиваясь в оранжевый цвет…

– Господи, спаси нас, – только и успел прошептать я помертвевшими губами, как понял, что Никита потерял опору под ногами.

Он вынужден был выпустить мой ремень, пытаясь ухватиться за край стены. И я рухнул вниз, понимая, что это мои последние мгновения жизни. Яркими картинками вспыхнули воспоминания: детство, друзья, мама, укоризненный взгляд отца, Влад на лестнице…

Но в то же самое мгновение земля начала подниматься вверх, так же как это было там, на дороге! Поднималась та часть, где находился наш корпус. Здание накренилось, поднимаясь вместе с землей, мощный фундамент удерживал стены, а мое падение перешло в быстрое скольжение по стене, которая теперь не была вертикальной. Это было похоже на катание с крутой горки в детстве. Правда, сейчас мне не было так весело. Катание по круто наклоненной оштукатуренной стене вниз головой – это развлечение для любителей особого экстрима. Я сильно ударился несколько раз подбородком, в голове звенело, и, уже плохо соображая, я выставил руки вперед, пытаясь затормозить свое падение. Мне это не удалось, и на полной скорости я влетел в оранжевое марево…

Глава 6

Землетрясение или «эксперимент»?

Ростов-на-Дону, штаб командующего Южным военным округом, пятница, 22:38

Несмотря на поздний час, в штабе у командующего Южным военным округом проводилось чрезвычайное совещание. Все военные подразделения и сопровождающие службы работали в авральном режиме. Шутка ли, на побережье Крыма, в Краснодарском крае и в Ставрополье одновременно были зафиксированы сильные подземные толчки, приведшие к разрушениям и образованию разломов на поверхности земли.

Командующий Южным военным округом генерал-полковник внимательно слушал доклады своих подчиненных о состоянии дел на данный момент во вверенном ему хозяйстве. Информация была неполной – в районах бедствия полностью «легла» гражданская мобильная связь. Но если с Крымом было понятно – там связь постоянно «ложилась» и без серьезных катаклизмов, то отсутствие связи в Краснодарском крае и в Ставрополье не находило объяснений. Слава богу, работали каналы военной связи, это позволило составить приблизительные отчеты о состоянии дел.

В целом серьезные военные объекты не пострадали ни на материке, ни на полуострове. Севастополь почувствовал только отголоски землетрясения, здания и сооружения практически не пострадали. В военной части под Феодосией разрушились две старые казармы. Основные удары стихии пришлись на гражданские объекты и на Южный берег Крыма. Но точные сведения о жертвах и разрушениях пока отсутствовали.

В результате землетрясения появилась какая-то чертовщина. Сообщалось, что в местах появления разломов на поверхности земли образовалось оранжевое марево, имеющее странное происхождение и необычные свойства. Все, что попадало в зону этого марева, мгновенно исчезало без следа. В Краснодарском крае, в разломе, возникшем прямо на проезжей части в черте города, исчезло около десятка автомобилей и несколько человек. И сколько всего таких разломов и координаты их образования – на данный момент полной информации не было.

Генерал-полковник внимательно слушал доклад специалиста по инновационным военным технологиям подполковника Алехина из Девятого управления структуры Главного управления Генерального штаба.

– Наше управление курирует все сейсмостанции, расположенные в Крыму и на Кавказе. Из полученных от них данных…

– Как вы получили данные, – прервал его генерал-полковник, – если нет связи?

– Эти объекты мы давно обеспечили отдельными каналами. – Подполковник продолжил: – Все сейсмостанции зарегистрировали серию подземных толчков, произошедших одновременно не только на юге России, но и в европейских странах и на территории США. Это вызывает изумление, так как подобная одновременная сейсмоактивность никогда раньше не наблюдалась. Сейсмологи уверены, что это в принципе невозможно.

Также нами получены данные непосредственно из воинских частей о том, что ими были зафиксированы мощные электромагнитные волновые удары. Вероятно, именно эти удары и стали причиной выхода из строя мобильной связи. По времени – и электромагнитные удары, и первые подземные толчки произошли одновременно. Теперь что касается оранжевого марева, возникшего в местах разломов. Группа сейсмологов со станции, расположенной недалеко от Коктебеля, зафиксировала такой разлом в непосредственной близости от них. Ими была предпринята попытка провести анализ оранжевого марева с помощью различных датчиков и измерительных приборов. Первый же датчик, к счастью сейсмологов, исчез при соприкосновении с маревом, и это заставило ученых вести себя осторожно и проводить замеры, не соприкасаясь с маревом. Выяснить им практически ничего не удалось, приборы либо отключались, либо начинали фиксировать хаотичные показания. Единственное, что им удалось отметить, – это странное движение элементарных частиц, не имеющих никакого отношения к процессам, связанным с движением земной коры.

– Какой из этого вывод, подполковник? – нетерпеливо спросил командующий.

– Вывод из этого один – мы имеем дело не с землетрясением, возникшим под действием сил природы, а с экспериментальными испытаниями, произведенными людьми. Назовем их условно «эксперимент». Можно предположить, что целью эксперимента является управление движением земной коры и возможность вызывать землетрясения в заданном районе. Пока еще тяжело понять, кем конкретно произведен эксперимент. Также представляет большой интерес оранжевое марево. Неясна природа его происхождения и какую функцию оно выполняет. Я уже доложил своему руководству в Москве, они высылают группу ученых для более тщательного исследования этого явления.

– Экспериментальные испытания, говорите? – Командующий покачал головой. – Этого нам еще не хватало! А у вас есть какие-либо соображения по поводу исчезнувших в мареве людей и машин?

– Пока, к сожалению, никаких. Нам удалось установить личности нескольких пропавших человек. У всех были с собой мобильные телефоны. Мы попытались отследить их местоположение по сигналу мобильных телефонов, но безуспешно. У меня пока все.

Генерал-полковник несколько секунд задумчиво барабанил пальцами по столу. Потом встал.

– Через полчаса мы с вами, товарищ подполковник, вылетаем в Москву. Срочно подготовьте доклад для министерства. – Потом обратился к генералам, присутствующим на совещании: – Оповестить все службы о немедленном информировании Девятого управления о любых фактах, прямых или косвенных, связанных с этим делом. В кратчайшие сроки выявить местоположение всех образовавшихся разломов и выставить ограждение. Никого из посторонних к ним не подпускать! При этом всячески содействовать и обеспечить безопасность для оперативной работы научных групп, которые будут иметь специальный допуск для исследований от Министерства обороны!

Глава 7

Где мы?

Солнце ярко светило в глаза сквозь веки. «Что, уже день? Неужели я проспал подъем?» – было первое, что я подумал. Но глаза открывать не хотелось. Было так приятно лежать: солнышко пригревало, легкий свежий ветерок ласкал лицо, шумели деревья. Только почему-то огнем горели ладони и подбородок, слегка побаливала правая нога…

– О господи! – Я рывком сел.

Тело тут же отозвалось болью многочисленных ушибов и ссадин. Я все отчетливо вспомнил. Весь этот ужасный вечер. Землетрясение, разрушения, Влада на лестнице, поднимающуюся землю, трещины с маревом. Вспомнил свое прощание с жизнью во время падения вниз головой с четвертого этажа…

И после всего этого я еще жив! Я живой!!! Этого не может быть! Ну, разве это не чудо?! Я снова откинулся на спину, раскинул руки в стороны и с наслаждением и любовью посмотрел в небо. Плыли легкие облачка, солнце стояло высоко с левой стороны… Стоп, почему солнце? Сейчас должен быть поздний вечер. Мы пошли на обход корпуса в двадцать тридцать, не спеша прошлись по трем этажам, а дальнейшие события развивались очень стремительно. От начала катаклизма до момента моего падения со стены прошло всего минут десять – пятнадцать. Значит, упал я где-то около девяти вечера. А сейчас, судя по высоте солнца на небе, позднее утро! Неужели я столько времени провалялся без сознания? Наручных часов у меня не было, где же посмотреть время? Я вспомнил про мобильный телефон и полез за ним в карман, понимая, что вряд ли мой аппарат цел после такого кульбита. К моему удивлению, телефон был практически цел, только по темному экрану пробежала паутина трещин. Я нажал кнопку включения, втайне и не надеясь на то, что он включится. Но аппарат вздрогнул, выдал свое дежурное приветствие и сообщил, что работает в автономном режиме. Действительно, мобильной сети не было никакой. А на экране высвечивалось: пятница, 25 мая, 21:39. Странно, обычно батарея поддерживает настройки часов даже в выключенном состоянии. Наверное, в результате сильного удара произошел сбой.

Лежа, я пошевелил ногами, потом руками, сделал несколько глубоких вдохов. Кажется, переломов нет. Только правая стопа побаливала, и очень сильно болели ладони. Я поднес их к лицу: кожа на них была вся в глубоких ссадинах – результат моего торможения о стену при падении. Думаю, что подбородок выглядел не лучше. Но это такие мелочи! Ведь настоящих мужчин всякие шрамы и ссадины только украшают, а в остальном мое самочувствие было очень даже неплохим. И тут рядом я услышал чей-то стон…

Я вскочил, огляделся и в нескольких шагах от себя увидел лежащего на животе Никиту. Я подбежал к нему и легонько потряс за плечо:

– Никита, эй! Ты жив?

Никита зашевелился, что-то глухо заворчал в ответ, приподнял голову и прошептал:

– Ильюха! Ты живой?!

– Да, как видишь. А ты как себя чувствуешь? Постой, ты что, тоже со стены свалился?

– Да. Я машинально следом рванул, когда ремень твой из рук выпустил. И не удержался на краю. Ну, думаю, все, конец нам. А когда понял, что еще и в трещину падаю, – вообще от страха отключился.

Никита перевернулся и сел, посмотрел мутным взглядом мне за спину, повертел головой и спросил:

– А где это мы? А, Илья?

И этот простой вопрос вернул меня к действительности. Я сначала так обрадовался тому, что жив, поэтому не сразу сообразил, что местность вокруг меня не очень-то знакомая. Во-первых, мы упали с четвертого этажа нашего учебного корпуса. Значит, должны были лежать возле него. Но его не было вообще, даже развалины отсутствовали. Вообще никаких строений рядом не было. Во-вторых, мы находились среди деревьев и кустарников – вероятно, в парке. Сначала я предположил, что мы в городском парке. Вероятно, кто-то увидел нас, валяющихся без сознания возле разрушающегося здания, и перетащил в более безопасное место. Но в нашем парке никаких холмов не было, а этот парк явно находился на холме. Я подумал, что холм – это результат поднятия земли вдоль образовавшейся трещины. Но деревья росли ровненько, вертикально вверх, а не под наклоном, значит, этот холм естественный. Совсем не было асфальтированных дорожек, мы сидели на рыжеватой земле, поросшей мягкой травой. Самым странным было то, что кто-то неизвестный перетащил нас в безопасное место и просто бросил, не оказав помощи, не позвал людей, и мы провалялись тут в бессознательном состоянии аж до позднего утра. Хотя в тех обстоятельствах, возможно, нашему спасителю в дальнейшем и самому понадобилась помощь. Кто знает?

– Что-то я тоже не пойму, Никита, где мы. Но думаю, что недалеко от университета. Ты как? Ручки-ножки целы? Как голова?

Никита встал, сделал несколько неуверенных шагов, слегка покачиваясь, покрутил руками, с хрустом размял шейные позвонки.

– Нормально! Не думал, что скажу это, но все-таки как вовремя образовалась трещина у основания стены и начала подниматься земля! Если б не наклон стены – валялись бы мы с тобой сейчас двумя мертвыми кучками из переломанных костей. – Он усмехнулся. – А так голова немного кружится, но это не худший вариант. Кто ж это нас сюда притащил? Был бы Влад рядом, он бы предположил, что нас под шумок похитили знойные красотки. Да, Влад…

Никита погрустнел. У меня и самого ком к горлу подступил, как о Владе подумал. Мы помолчали. Потом я спросил Никиту:

– А ты заметил, что уже не трясет и больше не слышно никакого гула?

– Заметил, – ответил Никита. – Кажется, все уже закончилось, и меня это очень радует. Честно говоря, я вообще впервые почувствовал землетрясение. Смотрел в новостях когда-то, читал в книгах, как оно происходит. А теперь воочию увидел, какая это разрушительная сила.

– Будем надеяться, что оно больше не повторится, – добавил я.

Итак, мы еще раз с удивлением осмотрелись и решили, что нужно как можно быстрее вернуться в свой университет. Тем более что две пары молодых мужских рук там сейчас очень понадобятся для разгребания завалов и помощи пострадавшим.

Даже в таких чрезвычайных обстоятельствах сказывалась четырехлетняя выучка всегда выглядеть строго одетым по форме, как на построении. Мы с Никитой сначала придирчиво оглядели друг друга. Да, конечно, вид у нас был весьма потрепанный, но в целом не катастрофичный. Одежда была вся в пыли и штукатурке, у меня были прорехи на локтях, а у Никиты сильно порвана штанина на одном колене. Но у нас по уставу всегда под воротничком припрятана иголка с ниткой, поэтому мы воспользовались ими и легко привели себя в порядок.

Сначала мы хорошенько вытряхнули форму и грубыми стежками зашили дыры на одежде. Портные из нас с Никитой никудышные, но все-таки это лучше, чем светить голой коленкой или продранными локтями. Затем, поплевав на свои носовые платки, помогли друг другу оттереть лица от пыли. Потом аккуратно протерли от засохшей крови вперемешку с грязью свои ссадины. В общем, произвели все необходимые действия, чтобы при встрече с руководством выглядеть так, как и подобает будущему «товарищу офицеру». Свои кепи мы, когда заступили на дежурство, засунули за ремни, и они не потерялись во всех этих перипетиях. Так что мы надели головные уборы, отдали друг другу воинское приветствие и непроизвольно, вероятно под наплывом пережитых волнений накануне, крепко пожали друг другу руки.

– Ну, в какую сторону пойдем? – спросил Никита. Я посмотрел на вершину холма и, кроме густо растущих деревьев и кустарников, ничего там не разглядел, даже тропинок не было видно. Более того – подниматься вверх по холму страшно не хотелось, тело слегка ломило после падения да и нога побаливала.

При этом мы находились как бы внутри продолговатой ложбины. Она не была глубокой, но слева, справа и спереди нашему обзору представали только её края.

– А что нам скажет джипиэс-навигатор? – Никита вытащил из кармана мобильный. – Ты свой проверял? Работает?

– Мой работает в автономном режиме, сеть отсутствует.

Никита всматривался в темный экран своего телефона и пытался его включить, но мобильный не подавал никаких признаков жизни. Темный экран оставался темным.

– Эх, жалость-то какая! – вздохнул Никита. – Только месяц, как мне его на днюху подарили. Такой аппаратик был… Столько денег за него родители отвалили…

– Да не ной, Никита! Починишь свой аппаратик. Или новый купишь – еще лучше! Сам чудом жив остался, а за телефоном страдаешь! – остановил я его. – Короче, нам надо осмотреться. Наверх не пойдем, нет желания с больной ногой туда карабкаться. Пойдем вниз, к краю этой ложбины, поднимемся на него и посмотрим, куда нас затащили.

И мы отправились вниз по склону. Идти было недалеко, навскидку метров пятьсот, и не сложно. Деревья с кустарником росли небольшими группками, а между ними холм был покрыт рыжеватой землей, на которой мелкими мягкими островками, чем-то напоминающими зеленые лоскуты бархата, росла низенькая трава.

– Илья, посмотри, – тронул меня за рукав Никита, внезапно останавливаясь.

На небольшом участке земли, не покрытом бархатной травой, ясно пропечатался кошачий след. Да вот только кошка эта должна была быть раз в двадцать больше обычной. Рядом мы заметили еще один такой же отпечаток. Я невольно с опаской осмотрелся по сторонам:

– Ничего себе, вот так мурлыка тут бродит!

– Может, от землетрясения зоопарк развалился и звери разбежались, – предположил Никита.

– А разве в нашем городе есть зоопарк? Что-то не припомню.

– Ну, может, какой-нибудь частный зоопарк? – не унимался Никита. – А еще, мало ли кого люди дома держат?

Я поежился, представляя себе встречу со свободно разгуливающим домашним питомцем, имеющим такую огромную лапу, и мы прибавили шагу, насколько позволила моя нога.

На вид расстояние было небольшим, но, как это бывает в холмистой местности, глазомер подвел нас, и прошло минут двадцать, пока мы наконец-то спустились к самому краю ложбины и вскарабкались на ее верх. Отсюда нашим глазам открылся прекрасный обзор, он был таким потрясающим и неожиданным, что мы с Никитой невольно схватились за голову. Эмоции были настолько сильными, что первые несколько минут ничего, кроме «охренеть!» и «твою мать!», мы не могли сказать. Вот так вот стояли на склоне холма и тихо охреневали от всего увиденного.

Глава 8

Странный город

Влево и вправо от нас расходилась гряда невысоких холмов, подобных тому, на котором мы находились.

Холмы очень полого спускались вниз, и там, в полукольце, которое они образовывали, простиралась большая долина, в которой находился город. Город был так огромен, что не видно было ему ни конца ни края. Он раскинулся безбрежным океаном красных, коричневых и серых крыш невысоких домов, утопающих в зелени, и расчерченным строго перпендикулярными полосами улиц. Город начинался еще на склонах холмов. Внизу, где-то километрах в двух-трех от нас, виднелись небольшие отдельные особнячки. И чем ниже к долине, тем их становилось все больше. К подножию холма они уже создавали тесные улочки, вливающиеся в безбрежный океан домов в долине. И только в центре этого океана, как гиганты, вздымающиеся из глубин, тесной группой рвались вверх с десяток небоскребов.

У самого основания холмов проходила шоссейная дорога. Она вырывалась из-под подножия холмов, широкой лентой разрезала этот безбрежный океан домов и направлялась прямо туда, к центру, к гигантским строениям. Да и сама дорога была им под стать, я такого шоссе не видел ни разу в своей жизни. Даже с такого расстояния было заметно, что это шоссе в десять – двенадцать полос, разделенных посредине, и заполненное крошечными, с нашей точки обзора, автомобильчиками.

– Ну, и где тут наш университет? – первым пришел в себя Никита.

– Никита, боюсь тебя огорчить. – Я глубоко вздохнул. – Но, по-моему, мы вообще находимся хрен знает где. Ничего не узнаю, не припомню ни таких небоскребов, ни такого шоссе не то что в нашем городе, а и в целом нашем регионе.

Мы всматривались в расстилающийся внизу город и тщетно пытались понять, куда же нас занесло.

– Вот это я пошутил насчет похищения! – сказал Никита. – А может, нас и правда похитили?

– Ну да, тащили-тащили, а потом бросили под деревьями на каком-то холме. А зачем похищали, непонятно. Во всяком случае, знойным красоткам воспользоваться нами в бессознательном состоянии было бы крайне затруднительно.

Никита только хмыкнул в ответ…

Итак, мы стояли и смотрели. Первое ощущение потрясения начало проходить, и постепенно мы заметили то, что не увидели сразу. Движение на шоссе было каким-то странным. Правая половина дороги была забита автомобилями, направлявшимися в сторону небоскребов. Но они не двигались вперед. Где-то километрах в двух-трех от подножия холма они как будто уперлись в какую-то прозрачную стену. С другой стороны этой невидимой стены также плотно стояли автомобили встречных полос движения, видимо направлявшиеся из города. И они тоже не двигались. Сверху было видно, что некоторые автомобили пытались выбраться из этой толчеи, но им это не удавалось, так как машины стояли довольно плотно. Я не сразу понял, почему они не выезжают на свободные полосы встречного движения, чтобы разъехаться, но потом догадался, что высокий разделительный отбойник не позволяет им это сделать.

И тут Никита присвистнул:

– Ого! Ты видишь эту трещину?

Да, конечно, я тоже заметил, что сдерживает автомобили от движения. Никакой прозрачной стены не было. Просто шоссе пересекала широкая трещина. Ее очень отчетливо было видно даже с такого далекого расстояния. Я пригляделся внимательнее.

– Никита, скажи мне, ты видишь то же, что и я, или у меня в глазах рябит от солнца?

Но Никита, в волнении, уже схватил меня за руку.

– Да это та самая оранжевая хрень, в которой машины исчезают!

Действительно, внимательно присмотревшись, можно было увидеть, что над трещиной зловеще повисло прозрачное оранжевое марево. До нашего слуха долетали слабые звуки сирен. В автомобильной толчее на шоссе застряли несколько машин с мигалками. Возможно, это были полицейские автомобили или скорой помощи, но среди них отчетливо выделялась пожарная машина. Сверху она казалась красным жуком, которых в детстве мы называли «солдатиками», перепутать было невозможно. Ее водитель, вероятно, уже понял, что вперед ему не проехать, и пытался развернуться в создавшейся пробке в обратном направлении. С большим трудом, но ему это удалось, машина потихоньку выруливала, а за ней пристраивались и другие автомобили, с водителями пошустрее.

А потом мое внимание привлекла группа небоскребов в центре. Они были очень далеко и поначалу только произвели на меня впечатление своими размерами и необычным расположением, как бы в ядре города. Но вскоре я заметил, что из разных уровней этажей одного из гигантов в небо поднимаются столбы дыма. У другого небоскреба верхушка как будто съехала в сторону и образовались неровные выступы. Но еще более странной выглядела группа из двух небоскребов, стоящих недалеко друг от друга. Сначала я подумал, что это такое оригинальное архитектурное решение, но, приглядевшись, понял, что один из них очень сильно накренился в сторону, ну прямо как пизанская башня, и верхней частью вломился в бок ближайшего к нему небоскреба. Так они и стояли, как будто один склонил голову на плечо другому.

Мы стояли на хорошей точке обзора. Почти весь город был как на ладони. В разных районах от земли поднимались тонкие серые струйки дыма. В одном месте в небо взмывали густые клубы черного дыма – вероятно, горела заправка. Мы заметили, что и особнячки у подножия холма имеют следы разрушений: где-то видно было обвалившийся кусок крыши, где-то – трещину на фасаде.

– Никита, не совсем понятно, где мы. Точнее говоря, совсем не понятно. Ясно одно – здесь было землетрясение. А иначе откуда взяться таким разрушениям? Значит, мы все-таки недалеко от наших мест, – с оптимизмом сказал я. – Предлагаю спуститься, а там у людей спросим, где находимся и как нам лучше добраться до университета. Вперед!

И мы начали спуск к городу.

Поначалу шли по рыжеватой земле, но потом Никита увидел справа от нас небольшую тропинку, и мы пошли по ней в надежде как можно быстрее встретить кого-нибудь и расспросить о дороге к университету. Мы уже спустились примерно на километр, как вдруг Никита обратил мое внимание на шоссе, которое пока еще хорошо просматривалось с этой высоты. По абсолютно пустым полосам встречного движения в сторону небоскребов мчался пожарный автомобиль, гудя сиреной. Может быть, это был тот самый, который сумел выбраться из пробки с противоположной стороны. Можно предположить, что он развернулся где-то на развязке, а может быть, другой, не знаю. Во всяком случае, он быстро ехал прямо по направлению к трещине на шоссе. Автомобили, мимо которых он проезжал, сигналили ему, из них выскакивали люди, махали ему руками, но, не обращая ни на кого внимания, пожарная машина мчалась вперед. Может быть, водитель думал, что, разогнавшись, сможет перескочить эту трещину так, как это делают крутые парни в американских фильмах. Не знаю, на что он рассчитывал. Мы с Никитой затаили дыхание, наблюдая за передвижениями машины. Прямо перед самой трещиной водитель неожиданно затормозил. Но тяжелый автомобиль пронесло немного вперед, он влетел в висящее в воздухе над трещиной марево и исчез. И в то же самое мгновение появился снова, а одновременно с его появлением исчезло марево. Как будто кто-то взял и отключил его. А пожарная машина повалилась кабиной в трещину и застряла там, подняв над землей заднюю часть.

– Ох и повезло парню, – выдохнул Никита.

– Да уж, из огня да в полымя. Слушай, Никита, а мы ведь с тобой тоже в марево упали… Ты помнишь?

– Я видел, как оно появилось. Но меня вырубило от страха во время падения. Я ж тебе говорил. – Он покачал головой. – Брось, Илья! Судя по всему, нам с тобой повезло. Мы не исчезли никуда. Идем по тропинке, спокойно разговариваем. Даже если и упали в марево – на нас не сработало.

– Ты прав, – согласился я.

И мы продолжили спускаться. Уже появились и другие тропинки, расходящиеся в разные стороны, но мы не сходили с нашей. Тропинка становилась шире и неожиданно вывела нас к автомобильной дороге. По ней мы и продолжили движение. Вдоль дороги росли деревья и кустарники. Мне показалось, что среди них было несколько пальм. Пройдя метров триста, мы увидели возле дороги большой указатель, на котором было написано «Bronson Canyon-Griffith Park». Мы остановились возле него и несколько раз внимательно прочли странную надпись.

– Все-таки мы в парке, – только и смог я констатировать.

Мы переглянулись, пожали плечами в недоумении и пошли дальше. Недалеко от указателя увидели место для стоянки автомобилей с четырьмя стоящими машинами. Но людей в них не было, спрашивать дорогу не у кого. Зато метрах в трехстах показались домики. Настроение у нас приподнялось, мы прибавили шагу и вскоре уже шли по улице, по обеим сторонам которой располагались «домики», как я их назвал выше. На самом деле это были двух и трехэтажные особняки, обнесенные невысокими заборчиками, с большими красивыми садами во дворах.

– Какой богатый пригород, – заметил Никита.

Действительно, особняки были очень красивыми, различных архитектурных стилей. Но везде виднелись следы разрушений, сильно портящие вид домов. У одного из особняков провисла крыша, у другого обвалилась фасадная стена так, что было видно внутреннее убранство комнат. Еще один особняк был с разрушенными колоннами, поддерживающими портик. Но даже на фоне всей этой разрухи мы с Никитой не могли не обратить внимание на цветущие апельсиновые деревья. Они были почти в каждом саду! Я таких необычных деревьев не видел никогда в жизни! От их цветов исходило такое благоухание! А рядом с цветами на соседних ветках висели спелые оранжевые апельсины! Выглядело это сказочно!

Мы уже прошли вдоль нескольких домов, но до сих пор не встретили ни одного человека. В одном из дворов за забором слышны были очень взволнованные людские голоса. Мы подошли поближе, думая, что кто-нибудь может выйти, но голоса стали удаляться вглубь участка. Зато на воротах мы увидели табличку, на которой было написано «Canyon Dr».

– Это что? – спросил Никита. – Название улицы? Или просто прикол хозяев?

– Да, на название улицы не похоже. – Я пожал плечами. – Наверное, тут врач живет. Dr – это сокращенное от «доктор», только по-английски. А Canyon – Канион, наверное, его фамилия. А может, и специализация.

– А чего не по-русски написано? – не унимался Никита.

– Ну, может, он продвинутый доктор, поклонник английского языка или любитель вывесок латинскими буквами. А может, иностранцев обслуживает.

Мы не стали задерживаться перед этими воротами и пошли дальше. На воротах следующего особняка мы увидели такую же табличку «Canyon Dr» и номер 67.

– Еще один доктор, да? Судя по номеру, этих докторов тут не один десяток! – рассмеялся Никита.

– Значит, это все-таки название улицы, – предположил я.

– А чего не по-русски написано?

И тут меня осенило!

– Ты помнишь, Никита, у нас недавно проходил чемпионат мира по футболу?

– Ну? И при чем тут чемпионат?

– Так уличные названия, всякие там указатели должны были сделать на латинице. Чтобы иностранные гости легко могли прочитать и сориентироваться.

– Так, а почему нет русского варианта?

– Ну, ты ж знаешь, как это у нас бывает. К чемпионату все для дорогих иностранных гостей сделали, а до табличек на русском языке не дошли руки или уже денег не хватило.

– Да, тогда все понятно, – хмыкнул Никита. – А так как я – не иностранный гость, а с английским не дружу еще со школы, то и не могу понять, где нахожусь.

И тут мы заметили небольшой пикап, стоящий перед воротами одного из особняков. Возле него суетился какой-то мужчина средних лет. Он вбегал через ворота в дом и выбегал оттуда с коробками и сумками. Мы так обрадовались, что наконец-то появился человек, которого можно обо всем расспросить! И вприпрыжку припустили к нему!

Глава 9

«Русские идут!»

Мы подбежали к пикапу как раз в тот момент, когда мужчина вернулся из дома с очередной коробкой в руках и собрался положить ее внутрь машины. Его дом был почти цел, только по фасадной стене сверху вниз прошла широкая ломаная трещина. И сразу за воротами дорожные плиты, которыми был выложен подъезд к дому, вздыбились и наехали друг на друга, поэтому мужчина не смог подъехать прямо к дверям дома и ему приходилось бегать туда-сюда.

– Здравствуйте! – громко поздоровался я с ним. – Мы студенты Политехнического университета! Вы не подскажете, где мы находимся и как нам отсюда быстрее добраться до университета?

Мужчина вздрогнул и повернулся в нашу сторону. Мы стояли и смотрели на него, ожидая ответа.

– Политехнический университет! Вы знаете, где он находится? – повторил я. – Или хотя бы подскажите, в каком районе города мы находимся?

Мужчина замер, не двигаясь и не отвечая. Он не мигая смотрел на нас с Никитой, руки, держащие коробку, начали мелко дрожать.

– Але, мужчина, вы слышите? – не выдержал Никита, потом повернулся ко мне: – Слушай, может, он глухонемой? Вот нам повезло, первый же встречный – и глухонемой!

И Никита начал энергично махать перед лицом у мужчины руками, пытаясь жестами объяснить ему, что нам нужно, и при этом медленно выговаривая слова по слогам:

– У-ни-вер-си-тет! Мы – сту-ден-ты! Где мы?

Взгляд мужчины уперся в бело-сине-красную полосатую нашивку на рукаве. Пока Никита махал руками, он как завороженный следил за ней взглядом, а потом, уронив коробку, начал медленно пятиться назад к дому. В дверях дома появилась женщина с большой сумкой в руках. Вероятно, она собирала вещи и передавала их мужчине.

– Питер, что случилось? – воскликнула женщина на английском языке.

Для мужчины ее возглас прозвучал, как выстрел стартового пистолета для спринтера. Он шустро развернулся и помчался к дому, крича во все горло тоже по-английски:

– Русские идут!!! Быстро в дом!

Стремительно подхватил женщину на пороге, впихнул ее в дом и захлопнул за собой дверь. А мы остались стоять на улице, совершенно обалдевшие от всего увиденного.

– У дяденьки крыша уехала после землетрясения, – сочувственно произнес Никита. – Совсем нервишки не в порядке! Это же какая реакция на простейший вопрос! И заверещал что-то непонятное.

– Очень даже понятное и оттого еще более странное. – Я медленно повернулся к Никите. Не зря в свое время мама заставляла меня усиленно заниматься английским с репетитором. Говорить у меня не очень получается, а вот понимаю по-английски я прекрасно. – Он кричал «Русские идут!» по-английски. Как будто это какая-то невидаль в России. Поэтому мне не совсем понятно, чем два парня в обычной повседневной военной форме и без оружия, то бишь мы с тобой, так его напугали?

– Да не обращай внимания! – отмахнулся Никита. – Говорю тебе, он слегка умом тронулся. Так бывает, я знаю. Это последствия шока. Сейчас встретим кого-нибудь более вменяемого и все разузнаем. Вон, посмотри, там дальше перекресток, и машины с боковых улочек выезжают. Пошли!

И мы отправились дальше, но какая-то смутная тревога закралась ко мне в душу и больше не отпускала. Особняки уже очень плотненько стояли друг к другу, а впереди улица, по которой мы шли, пересекалась с небольшими улочками, расходящимися вправо и влево. И на перекрестках наблюдалось довольно-таки активное автомобильное движение. С боковых улиц один за другим выезжали автомобили, некоторые продолжали движение вперед, но большинство сворачивали на улицу, по которой мы шли, и спускались вниз. По сути, мы уже вошли в город: были отчетливо слышны тревожные звуки сирен и автомобильных клаксонов, до нас доносились взволнованные мужские и женские голоса. За оградой одного из особняков громко плакал ребенок. Но пешеходы на нашем пути не встречались, вероятно, у жителей этой улицы не принято было передвигаться пешком. Мы подошли к перекрестку, мимо нас быстро мчались автомобили. Мы с Никитой начали махать им руками, пытаясь остановить. Но все проносились мимо не останавливаясь. Только один раз притормозил «кадиллак» с женщиной за рулем, но как только я подошел поближе и попытался с ней заговорить, она тут же нажала на газ и умчалась прочь.

– Ильюха, а ты заметил номера на машинах? Странные какие-то… Где это у нас такие номера выдают?

Но я уже и сам увидел, что номера машин необычные – семизначные. Сначала была цифра, потом три латинские буквы, а потом еще три цифры. И форма номерных знаков была почти квадратная. Я растерянно смотрел на машины, на дома, на апельсиновые деревья, потом озадаченно сказал:

– Если б только номера… А этот город? А шоссе? А апельсиновые деревья? А мужик, который нас испугался? Я вообще не очень понимаю, что происходит. Где мы находимся, где наш университет? Может, уже позвонить кому-нибудь удастся?

Я достал мобильный, но сети по-прежнему не было. И тут Никита заметил на углу следующего перекрестка небольшой магазинчик. Над входом висела большая яркая вывеска «MARKET 24», огромная стеклянная витрина демонстрировала различные виды сыров, колбас, хлебных изделий и напитков. На дверях светились буквы «open», а главное, в магазин торопливо входила женщина.

– Ну, наконец-то, – выдохнул Никита. – И дорогу спросим, и пожрать чего-нибудь купим. У тебя деньги есть?

– Да мелочь какая-то. Зачем мне деньги на дежурстве? – Я порылся в карманах и нашел пару смятых пятидесятирублевок. – А я вот не пожрать, а пить ужасно хочу, горло совсем пересохло.

И мы быстрым шагом направились к магазину, больше не обращая никакого внимания на машины.

Когда вошли в магазин, там были только пожилая женщина-покупательница и молодой темнокожий парень, продавец. Женщина уже рассчитывалась на кассе и упаковывала в пакеты какие-то булки и консервы. Наше появление произвело почему-то потрясающее впечатление на продавца. Вместо того чтобы приветливо улыбнуться, он сначала замер с полуоткрытым ртом, а потом потихоньку начал поднимать обе руки вверх и прижиматься к стойке холодильника с напитками за его спиной. Женщина нас тоже заметила, но не обратила особого внимания, занятая упаковкой товаров.

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, где мы находимся и как нам добраться до Политехнического университета? – Я вежливо задал вопрос продавцу.

Но он стоял подняв руки вверх и только испуганно таращил глаза. Зато на этот вопрос отреагировала женщина. Повернулась к нам, поправила очки на носу и внимательно нас оглядела. Потом охнула, прижала пакет с продуктами к груди и залопотала по-английски:

– Я – бедная пожилая женщина! Я всегда хорошо относилась к русским, – потом подумала и добавила: – Гитлер капут!

– Эти двое тоже клиенты психушки, – с сожалением прошептал мне на ухо Никита.

– Да я у вас про университет спрашиваю! Мы студенты! – в сердцах бросил я.

– Юниверсал студиус? – оживилась женщина.

– Да, университет.

– Вы должны спуститься вниз до конца улицы, потом свернуть направо, а потом…

– Женщина, а вы по-русски мне можете объяснять? Спик рашн, я же не иностранец, – попросил я.

– Но я не говорю по-русски, – с сожалением ответила женщина.

– А-а, понятно, это вы иностранка. Ну а ты чего молчишь? – обратился я к продавцу.

Но он то кивал, то мотал головой из стороны в сторону.

– Слушай, Никита, ну как мы у него покупать что-либо будем? Ты же видишь, он невменяемый! Пойдем лучше, как там тетенька сказала – вниз до конца улицы, потом нам надо свернуть направо, а дальше – спросим еще у кого-то.

В это время продавец вышел из ступора. Он вдруг перемахнул через стойку кассы, как молодой горный козел, оттолкнул меня в сторону и с воплем: – «Помогите! Помогите! Кто-нибудь! Вызовите полицию!» – бросился из магазина вон.

А затем побежал вниз по улице, громко крича и размахивая руками. Мы с Никитой совершенно растерялись от такой прыти. Женщина, воспользовавшись нашим замешательством, тоже быстренько юркнула из двери магазина и засеменила по перпендикулярной улочке, плотно прижимая к груди пакет и все время нервно оглядываясь.

Мы остались в магазине совершенно одни, растерянные и недоумевающие. Реакция парня и женщины была более чем странной.

– Ну, давай хоть воды возьмем, – предложил Никита.

Мы открыли холодильник и достали двухлитровую бутылку холодной воды с длинным непонятным названием на этикетке. На ценнике было указано – 3.40. Из кармана я достал мятую пятидесятирублевку и положил ее возле кассового аппарата. Мы же не воры какие-то, за воду заплатили сполна. Мы вышли из магазина и сначала хорошенько умылись, смыв с лиц остатки пыли и подсохшей крови. А потом, поочередно глотая воду из бутылки, продолжили идти по улице.

Глава 10

«Стоять, полиция!»

Вскоре стало понятно, что улица упирается в другую, широкую городскую улицу с активным дорожным движением. Нам было видно, как по ней проносятся автомобили в два ряда в одну и другую сторону. Вдоль дороги на широком тротуаре были высажены пальмы. Там, где мы шли, уже не встречались двухэтажные особняки, только трехэтажные виллы. Также появились четырехэтажные многоквартирные шикарные дома, возможно, это были гостиницы или апартаменты.

В конце улицы собралась толпа людей. В центре нее стоял продавец из магазина, в котором мы побывали. Он что-то кричал, отчаянно жестикулировал и показывал рукой в нашу сторону. Толпа возбужденно гудела, все поворачивали голову в нашем направлении.

– Ситуация чем-то напоминает «День триффидов», – пробормотал я с тревогой.

– Что еще за «День триффидов»? – покосился на меня Никита.

– Есть такая книга. Там все люди наблюдали за падающими зелеными метеоритами, а потом ослепли, за исключением некоторых…

– И какая связь с нашей ситуацией?

– Произошло разрушительное землетрясение, в результате которого люди сошли с ума!

– Ну, я себя сумасшедшим не считаю, – покачал головой Никита. – Да и ты вроде нормальный.

– А мы с тобой какое-то время были в отключке. Вероятно, это нас и спасло, – предположил я.

– Ох, как мне это все не нравится, – пробормотал приятель, не спуская глаз с темнокожего продавца, продолжающего отчаянно размахивать руками. – Чего он там размахался? Свернуть бы куда!

Но сворачивать было некуда, мы подходили ближе, и все отчетливей звучало: «русская армия», «русская угроза», «они идут». Внезапно какая-то женщина закричала:

– Вызовите кто-нибудь полицию! Русские уже здесь! Кто-то должен остановить их!

Я схватил Никиту за руку.

– Никита, они хотят вызвать полицию! И опять кричат, что русские идут! – сказал я ему, но, по-моему, он и без меня все понял.

– Надо валить как можно быстрее и как можно дальше от этих психов, – ответил Никита.

– Я с тобой согласен на все сто. Сейчас повернем направо, как сказала та тетка. А сумасшедших лучше не раздражать. Как можно быстрее и спокойнее пройдем мимо них, делая вид, что не замечаем.

Некоторые люди из собравшейся толпы пытались позвонить со своих мобильных телефонов, но, вероятно, у них не работала связь, потому что они нервно смотрели на экран и поднимали аппараты повыше, в поисках сети. Потом двое мужчин из толпы побежали в соседний четырехэтажный дом, возможно искать телефоны со стационарной связью. В это время мы спокойно проходили мимо них по другой стороне улицы. Люди в толпе замолчали и только провожали нас встревоженными взглядами. Вот уже и пересечение улиц, мы прибавили шагу и повернули направо. И тут позади нас взвыла полицейская сирена и голос, усиленный громкоговорителем, проорал:

– Стоять! Полиция!

Мы с Никитой в испуге обернулись на этот окрик. Рядом с толпой нервных граждан остановилась полицейская машина, из которой выскочили два полицейских. В руках они держали пистолеты, направленные в нашу сторону.

– Ильюха, это че такое? Это они нам? – взволнованно зашептал Никита.

– Похоже, да. – Я нервно сглотнул. – Приказывают стоять на месте.

– Медленно, без резких движений положите руки за голову! – проорал нам один из полицейских.

– Послушайте, это какое-то недоразумение, мы ничего не сделали… – начал было я, делая шаг в их сторону, но полицейские тут же заорали, уже вдвоем:

– Руки за голову!!!

– Чего они хотят? – спросил Никита.

– Они хотят, чтоб мы положили руки за голову, – перевел я Никите. – Я думаю, что надо подчиниться, у них пушки, не дай бог, подстрелят.

Мы с Никитой медленно подняли руки и положили их за голову. Ох, что тут сделалось с толпой, стоящей на той стороне тротуара. Они начали громко аплодировать полицейским, свистеть и улюлюкать от восторга. Люди со счастливыми улыбками на лице бросились обнимать друг друга. Их охватило всеобщее ликование. Ну, точно, праздник в сумасшедшем доме!

В этот период всеобщего счастья из внутреннего дворика виллы, находившейся прямо на пересечении той улицы, с которой мы спустились и на которую вышли, на верхнюю часть забора вскочила огромная кошка. А точнее говоря, большой хищный зверь из семейства кошачьих. Я не очень разбираюсь в породах животных, но в зоопарках в детстве бывал и подолгу простаивал возле вольеров с хищниками. Эта большая кошка по виду напоминала львицу или пуму. Огромный хищник на стене – не очень привычная картина для городского пейзажа. Насколько я помню, представители семейства кошачьих – ночные хищники. Почему это животное свободно разгуливало днем, да еще и в городе – непонятно. Возможно, его встревожило землетрясение. Однако никто из толпы и из полицейских не заметил появления этой кошечки, они стояли к ней спиной и были поглощены сценой нашего задержания. А хищник тем временем начал медленно прохаживаться по забору прямо над их головой, нервно подергивая кончиком хвоста.

– Ильюха, ты это видишь? – прерывающимся от волнения шепотом проговорил Никита.

Я только судорожно кивнул в ответ. А потом произошло следующее. Огромной кошечке, видимо, очень не понравился весь этот шумный балаган у забора, она припала на передние лапы, выгнула спину и издала громкий трубный звук, чем-то похожий на гудок паровоза. На мгновение все замерли, не понимая, что это за звук и каково его происхождение, а потом воздух прорезал душераздирающий женский визг, и толпа бросилась врассыпную. Люди мчались кто куда, давя друг друга, лезли прямо под колеса машин. Полицейские тоже обернулись на этот рев, и им стало сразу не до нас. Один быстро нырнул в машину, а второй от ужаса упал на задницу, выставив руки с пистолетом вперед.

– Бежим, Никита! – закричал я, и мы припустили что есть мочи подальше от этого места.

Последнее, что я увидел, перед тем как помчаться со всех ног, – это взвивающееся в прыжке гибкое, светло-коричневое тело хищника. А потом позади нас послышались беспорядочные выстрелы…

Глава 11

Этого не может быть

Мы бежали по этому сумасшедшему городу, не разбирая дороги. Сначала немного промчались вдоль пальм, потом свернули в улочку направо, потом налево, потом опять направо, потом снова налево, потом опять выскочили на улицу с пальмами. Мы уже ничего не рассматривали, ни о чем не спрашивали шарахающихся от нас людей, мы просто уносили ноги.

Вдалеке позади нас послышалась полицейская сирена. Что делать? Мы заметались, как испуганные кролики. И тут увидели четырехэтажное здание, перед входом в которое, на небольшой автомобильной стоянке, огороженной невысоким заборчиком, стоял микроавтобус с яркой надписью «China Film Enterprises». Мы перемахнули через заборчик и спрятались за микроавтобусом, теперь нас нельзя было увидеть со стороны дороги. Меньше чем через минуту мимо с воем пронесся полицейский автомобиль. Мы с Никитой облегченно выдохнули и решили отдышаться, а заодно и осмотреться, пока нас никто не видит и за нами не гоняется.

Здание, возле которого стоял автомобиль, выглядело довольно-таки неплохо. Всего-то несколько разбитых окон, пара трещин на фасаде, обвалившиеся куски нежно-зеленой наружной покраски. Возле микроавтобуса лежали несколько коробов, пара чемоданов, несколько каких-то складных штативов. Видимо, все эти вещи готовились к погрузке.

Из двери здания выскочила молоденькая светловолосая девушка. На вытянутых перед собой руках она несла объемную тяжелую коробку. Коробка заслоняла ей обзор, и нас девушка пока не замечала. Она уже поднесла свою ношу к куче вещей, но тут дно коробки раскрылось, и с ужасным звоном что-то вывалилось на асфальт и девушке на ногу.

– Ах ты ж, мать твою! Зараза проклятая! Какой мудак это упаковывал! – в сердцах сказала девушка, и это были самые прекрасные слова, какие мы услышали за последние пару часов.

– Ты разговариваешь по-русски?! – воскликнул я. Тут она увидела нас:

– Это еще что за маскарад?! Нет, ну надо же, прямо в костюмах смыться со съемочной площадки! – проговорила она сама себе, не обращаясь к нам.

– С какой еще съемочной площадки? – спросил Никита. – Девочка, ты что несешь?

Она оценивающе взглянула на нас.

– А откуда ж вы такие красивые? Может, прямо из России?

Мы с Никитой непонимающе переглянулись.

– Что значит прямо из России? А мы сейчас разве не в России? – переспросил я.

– А вы что, думаете, что вы в России? – Она отступила на пару шагов и с надеждой посмотрела на дверь, из которой вышла. – Ребята, а вы, случайно, не из психушки? Она что, от землетрясения разрушилась и психи разбежались?

– А в психушках всех пациентов в военную форму одевают? Это разве похоже на больничный халат? – парировал я.

– Тогда кто вы такие?

– Мы учимся в Политехническом университете на военном факультете. Вчера вечером заступили на дежурство. А потом началось светопреставление.

И я кратко, как смог, рассказал ей о землетрясении, о трещинах, о нашем падении и о сегодняшних приключениях. О том, как от нас все шарахались с криком «русские идут», о полиции и о хищной кошке, так удачно нас выручившей.

– С ума сойти можно, – только и сказала девушка. Потом пару секунд подумала и спросила: – А документы у вас есть какие-нибудь?

– Конечно! Вот паспорт, вот студенческий билет, вот пропуск в общежитие. – Я достал свои документы из верхнего нагрудного кармана и передал ей.

То же самое сделал и Никита. Она их внимательно просмотрела, ничего не говоря, только удивленно качая головой, и вернула нам.

Потом коротко бросила:

– Пойдемте! – решительно схватила меня за руку и потащила за собой внутрь здания.

– Куда мы? Да ответь же! – попытался я разговорить девушку, но она не отвечала, а только стремительно вела меня за собой.

Никита не отставал, что-то недовольно бубня себе под нос. Девушка очень быстро затащила нас по лестнице на четвертый этаж. Я даже не успел осмотреться, заметил только, что на первом этаже был просторный холл с диванами, а на остальных этажах – по несколько дверей, ведущих в комнаты. Из комнат в холл с вещами в руках спускались люди азиатской внешности. Они в недоумении останавливались, видя нас, что-то говорили, но наша спутница не удостаивала их ответом.

Она быстро провела нас в конец коридора на четвертом этаже, открыла дверь в небольшую угловую комнатку и вывела нас на балкон.

– Смотрите! Здесь все ответы!

С балкона открывался прекрасный вид на высокие холмы, поросшие зеленью. Внизу холмов раскинулся огромный красивый парк. Но то, что находилось выше парка, невозможно было спутать ни с чем. Мы столько раз видели это по телевизору, в Интернете, в разных передачах и фильмах. Я почувствовал, как у меня начинают дрожать колени от волнения.

– Этого просто не может быть! – прошептал я.

Во всей своей красе, как символ этих мест, на холмах высились такие узнаваемые буквы – HOLLYWOOD. Правда, одна буква L слегка покосилась, и буква Y легла на бок, но все-таки это были они – знаменитые буквы, символизирующие американскую киноиндустрию.

– Так мы что, в Америке? – Никита тоже перешел на шепот.

– Да! Вы находитесь в штате Калифорния, город Лос-Анджелес, район Голливуд. – Каждое слово девушки било, как удар молотка, по голове.

У меня перед глазами все поплыло, как в густом тумане. Я обхватил голову руками, закрыл глаза и сел на пол балкончика. Разум отказывался это принимать. Как такое вообще могло получиться? Мы в Америке! Как это? Это чья-то злая шутка? Это фантастика? Я сошел с ума? Нет, мы все сошли с ума?! Это даже хуже, чем «День триффидов»! Я поморгал и еще раз взглянул в сторону холмов. Буквы HOLLYWOOD никуда не исчезли. Они по-прежнему возвышались, как будто насмехаясь надо мной. Значит, мы действительно в Америке! Но если это правда, то что же нам делать?

– Эй! – Девушка тронула меня за плечо.

Я увидел, что рядом стоит высокий мужчина лет пятидесяти, с азиатским разрезом глаз и внимательно смотрит на нас. Изучив нас с Никитой, он обратился к девушке, как мне показалось, на китайском языке, она ему ответила, и у них завязался оживленный разговор. Ну а в китайском ни я, ни Никита ни бельмеса, поэтому нам оставалось только терпеливо ждать, чем все закончится.

Во время разговора девушка несколько раз показывала на нас рукой и что-то с волнением доказывала. Лицо китайца в начале разговора было нахмуренным, он несколько раз пытался ее прервать, но она продолжала ему что-то доказывать, так что к концу разговора он даже начал потирать руки от удовольствия и поглядывать на нас с живым интересом. Наконец он одобрительно кивнул и похлопал меня по плечу.

В это время на улице раздался вой полицейской сирены. Звук приближался, вот сирена завыла совсем близко, и внезапно вой оборвался. Девушка прошла в комнату напротив той, в которой мы находились, и осторожно выглянула в окно.

– Полиция остановилась прямо возле нашего дома, – удивленно сказала она. – Двое полицейских осматривают микроавтобус. Ой, они направляются в дом!

Мы с Никитой переглянулись.

– Это, наверное, нас ищут! – взволнованно проговорил я. – Клянусь, мы не сделали ничего плохого! Мы не понимаем, почему полиция хочет нас арестовать!

Девушка что-то быстро сказала мужчине, он нахмурился, а потом что-то ей кратко ответил и вышел из комнаты.

– Мы вас не выдадим, – сказала девушка. – Идемте за мной! – И она быстро провела нас в соседнее небольшое помещение, плотно забитое картонками, ящиками и вешалками с разнообразными костюмами и шляпами. – Это – реквизиторская! Спрячьтесь за коробками и сидите тихо! – С этими словами она прикрыла дверь и ушла.

Мы с Никитой, стараясь не шуметь, пробрались вглубь комнаты и затаились за грудой ящиков, напряженно вслушиваясь. Вскоре услышали несколько мужских голосов и один женский, в котором узнали голос девушки. Они что-то активно обсуждали. Мы слышали, как открываются и закрываются двери комнат, а голоса и шаги людей приближаются к нашей комнате. Внезапно дверь распахнулась. Сквозь маленькую щель между ящиками мне было видно, что в комнату вошла девушка, за ней на пороге стояли двое полицейских, а за ними – китаец. Девушка весело улыбалась полицейским, поводила плечами, явно кокетничая, а они хоть и изображали из себя строгих блюстителей закона, но не спускали с нее восхищенных глаз.

– Хэлло! Здесь есть кто-нибудь? – с улыбкой спросила она в сторону комнаты. – Никого нет! Вы зря беспокоились.

Потом она схватила с вешалки шляпу с широкими полями и со смехом примерила ее на одного из полицейских.

– Вылитый Кларк Гэйбл в молодости! – восхищенно сказала она смущенному полицейскому. – Вы, случайно, не его родственник?

Полицейский снял шляпу, и они с коллегой поспешно пошли к другой комнате. Вскоре голоса и шаги затихли. А через пару минут снова на улице взвыла полицейская сирена, быстро удаляясь от дома.

Дверь комнаты, в которой мы прятались, распахнулась.

– Они уехали! – сообщила девушка. – Кому-то показалось, что вас видели возле нашего микроавтобуса! Полицейские были так любезны, заодно проверив и наш дом, в который могли ворваться злоумышленники…

Мы с Никитой вылезали из-за коробок, отряхивая пыль.

– Мы вам очень благодарны, – начал было я, но девушка не дала мне договорить.

– Вы есть хотите? – спросила она.

– Еще бы! – ответил Никита. – Мы со вчерашнего вечера ничего не ели!

Она усмехнулась, сочувственно посмотрела на него и покачала головой.

– Ты так думаешь? Вчера был вечер какого дня? – спросила она.

– Пятницы, – ответил, еще ничего не подозревающий Никита. – Где-то часов около девяти вечера все и произошло. А когда мы очнулись, день был уже в разгаре.

Но я уже начал обо всем догадываться.

– Никита, местное время сильно отличается от нашего. Ты не помнишь, сколько часов здесь разница с московским временем? – спросил я у девушки.

– Минус десять часов.

– То есть здесь сейчас пятница, середина дня?

– Совершенно верно. Пятница, половина третьего дня. Теперь стало понятно, почему часы в моем телефоне показывали 21:39. Батарея была в полном порядке. Они показывали правильное московское время. Значит, мы с Никитой всего-то около часа были в отключке, а не целую ночь. Мы снова были в пятнице, а в это же самое время дома была ночь субботы.

– Давайте знакомиться, – сказала девушка. – Меня зовут Ксения, а вас, судя по документам, Илья и Никита?

– Да, я – Илья, а он – Никита, – представил я нас обоих.

– Значит так, Илья и Никита, времени у нас мало, мы хотим как можно быстрее покинуть Калифорнию, к тому же в аэропорту нас ждет самолет. Сейчас спускаемся на первый этаж, у нас там кухня. В холодильнике есть сыр и несколько сэндвичей, можно сделать кофе или чай. Там же есть какие-то антисептики, можете обработать свои ссадины. – Она внимательно посмотрела на наши лица. – Я понимаю, что у вас сейчас море вопросов. Пока вы будете подкрепляться, я вас введу, насколько это будет в моих силах, в курс текущих событий. Идет?

Ксения говорила четко и быстро, видно было, что она привыкла отдавать распоряжения. Поэтому мы без возражений и ропота последовали за ней.

Глава 12

Счастливое знакомство

Пока мы спускались по лестнице, Ксения кратко ввела нас в курс дела:

– Как вы уже, наверное, заметили, мы не американцы. Мы занимаемся кинематографом, китайская компания China Film Enterprises. Мы сотрудничаем с Голливудом и сюда прилетели на съемки. Несколько сюжетов в нашем новом фильме связаны с американской жизнью. Народ у нас в группе доброжелательный и веселый. Да сейчас вы и сами в этом убедитесь.

На первом этаже в холле собралась группа из пяти человек, четверо мужчин и одна женщина. Все были азиатской внешности. Среди них был и мужчина, которого мы встретили на балконе. Видно было, что все они ожидают нашего появления и сразу обратились к Ксении. Она что-то объяснила им, потом повернулась к нам:

– Я им сказала, что вы наши гости из России и вы счастливы находиться здесь. Вы очень благодарны им за убежище. Они тоже искренне рады и хотят с вами познакомиться. Пожмите каждому руку и назовите свои имена.

Итак, у нас состоялся ритуал знакомства. Первым к нам подошел тот самый мужчина. Теперь я смог разглядеть его лучше: он был высокий, с гладко зачесанными назад седеющими волосами и очень проницательными глазами. По тому, как держали себя с ним остальные, было понятно, что он здесь старший, и не только по возрасту, но и по положению. Он степенно пожал нам руки, а представила его Ксения:

– Это директор нашей кинокомпании господин Хи Ченг Энлай.

Мы почтительно слегка склонили голову в знак приветствия и назвали наши имена. Сразу же после директора к нам подскочил невысокий мужчина в очках и с волосами до плеч. Это был нервный тип, с резкой жестикуляцией и очень живой мимикой. Он схватил нас за руки, затряс их и что-то залопотал.

– Это режиссер фильма, который мы снимаем, Ли Сянь. Он необыкновенно творческая личность. Вкратце господин Хи Ченг Энлай уже посвятил его в вашу историю. Ли Сянь надеется, что вы ему расскажете все в подробностях, ведь он уже видит сюжетную линию для своего нового фильма, – перевела Ксения.

Мы аккуратно высвободились из пожатий «творческой личности» и заверили его в своем уважении и готовности все рассказать, если позволит время. Ведь, насколько мы знали, их группа торопится на самолет. После того как Ксения перевела, он запустил руку в волосы и нервно забегал по холлу. А потом подсел к сидящему на диване директору и что-то начал ему объяснять, то и дело вскакивая и отчаянно жестикулируя…

С радостными улыбками нам представились молоденький оператор, звукорежиссер и женщина-костюмер средних лет. Я совершенно не запомнил их имена. Помню только, что оператор, пожимая мне руку, сказал, слегка коверкая слова:

– Кальинка-мальинка, – и широко заулыбался.

– Да-да, – ответил я тоже с улыбкой, понимая, что его познания русского на этом и заканчиваются. Но мои познания китайского были и того хуже, они даже не начинались.

На этом церемония знакомства закончилась. Все, за исключением господина Хи Ченг Энлая, засуетились, разбежались по разным этажам, с тем чтобы продолжить упаковку вещей. А Ксения завела нас на кухню.

Это было просторное помещение с большим овальным столом посредине, небольшой рабочей стенкой с плитой и кофеваркой и огромным холодильником. Ксения велела нам не стесняться, что мы и сделали. Сначала тщательно умылись и обработали наши раны какой-то прозрачной, неприятно пахнущей жидкостью. Сильно пекло, но вид у нас стал гораздо лучше. Потом в холодильнике мы взяли по паре сэндвичей, сделали себе кофе с молоком, налили по стакану апельсинового сока и принялись за еду.

Ксения села за стол напротив, налила себе стакан холодной воды и сказала:

– Прежде чем я начну рассказывать, взгляните сюда. – С этими словами она взяла пульт и включила плазменный экран, висящий на стене напротив стола.

Звука почти не было, а изображение шло с постоянными полосами и помехами, но даже так можно было разглядеть транслируемые кадры разрушений.

В углу экрана постоянно висела надпись «Breaking News». Кадры разрушенных домов сменялись кадрами трещин на дороге, потом показывали пласты поднявшейся земли, потом моменты исчезновения автомобилей в мареве, потом опять разрушенные дома, обвалившиеся мосты и снова дороги… А внизу появлялись названия стран, в которых произошли эти разрушения: Испания, Франция, Италия, Германия, Греция, Румыния, Турция, юг России… Затем, с большими подробностями начали показывать американские штаты, которые постигла та же участь: Калифорния, Аризона, Орегон. Больше всего досталось Калифорнии. Очень много разрушений было в Лос-Анджелесе, особенно в центре города.

Мы с Никитой замерли перед экраном и не могли поверить своим глазам. Вот так дела! Столько стран одновременно подверглось разрушительному удару стихии!

– Да это же просто землетрясение мирового масштаба! Разве такое возможно? – невольно вырвался у меня вопрос.

Ксения отпила немного воды и произнесла:

– Получается, что возможно. Как видите, землетрясение произошло не только у вас дома. Тряхнуло также восточную часть США и практически всю Европу. Причем в одно и то же время. У нас здесь землетрясение началось где-то в десять сорок утра. Судя по вашему рассказу, в это же самое время тряхнуло и Россию. – Она вздохнула и продолжила: – Здесь толчки были в течение десяти – пятнадцати минут, но очень сильные. Вы сами видели, что даже здание, в котором мы находимся, пошло трещинами, а оно построено с учетом сейсмоопасного региона, и землетрясение до пяти баллов для него не страшно. Здесь все дома так построены, поэтому они и невысокие, а небоскребы есть только в районе Даун-Тауна.

Я ей рассказал, что нам удалось рассмотреть с холмов небоскребы, и боюсь, что некоторым из них повезло гораздо меньше, чем этим апартаментам.

– Да, мы уже видели по телевизору съемку с вертолета, – подтвердила Ксения. – Деловой центр города сильно пострадал. Там еще и пожары в разных местах возникли, в общем, картина довольно мрачная. Центр города охвачен паникой. Все сейчас стараются как можно быстрее выехать из Лос-Анджелеса любым способом. А способов в данной ситуации не так уж много. Центральный аэропорт Лос-Анджелеса практически полностью разрушен! Думаю, что с железной дорогой дела обстоят не намного лучше, и движение поездов наверняка остановлено.

– Но ведь уже не трясет, – заметил Никита. – Не вижу смысла покидать город после того, как все произошло.

– Да ты что! – воскликнула Ксения. – Все боятся, что это только начало! Вы знаете, что распрекрасный город Лос-Анджелес расположен на знаменитом тектоническом разломе Сан-Андреас?

Мы отрицательно покачали головой. Она продолжила:

– Вы не знаете и поэтому думаете, что опасность миновала. Но те, кто живет в Лос-Анджелесе, прекрасно осведомлены, на какой пороховой бочке находятся. Во-первых, многие местные жители еще хорошо помнят знаменитое землетрясение 1994 года. Город был весь в руинах! А во-вторых, буквально несколько месяцев назад, международная группа ученых-сейсмологов предсказала Лос-Анджелесу полное исчезновение с лица земли в ближайшие годы из-за движения плит в разломе. Перспектива удручающая. Кто знает, возможно, движение плит уже началось, и что может произойти в ближайшее время – страшно даже представить! Так что отсюда нужно как можно быстрее уезжать, что наша группа и собирается сделать. За нами еще вчера прилетел самолет от корпорации, в которую входит наша кинокомпания.

– Но ведь ты сама сказала, что аэропорт разрушен! – воскликнул я. – Как же вы собираетесь улететь!

– К счастью, в пригороде Лос-Анджелеса в Бербанке есть еще один аэропорт. Он не такой огромный, но легко принимает небольшие частные самолеты. Мы не знаем, в каком он состоянии, но, во всяком случае, его не транслировали в перечне пострадавших объектов. Это – наша единственная возможность как можно быстрее покинуть эту страну. Мы должны были сегодня еще целый день снимать и улететь ночью, но в связи с такими событиями господин Ченг отменил съемки и решил поторопиться с отлетом. Ли Сянь сначала сопротивлялся. Как же! Такая возможность для съемок! Это для всех трагедия, а для него прекрасные ракурсы! Он вообще хотел выехать в центр и заняться съемками последствий землетрясения. Но директор заявил ему, что не собирается рисковать жизнью людей. Тем более совершенно неясно, какая ситуация на дорогах и как долго мы будем добираться до аэропорта. И вообще неизвестно, чем все это закончится!

Пока она говорила, я наконец-то внимательно рассмотрел нашу неожиданную спасительницу. Это была невысокая молодая девушка лет двадцати – двадцати двух с длинными, заплетенными в косу волосами пшеничного цвета. У нее были огромные серо-голубые глаза и красиво очерченные губы. Она не была худенькая, но вся какая-то ладненькая, с хорошей фигуркой.

– Ксения, – спросил я, – а ты разве тоже китаянка? Она рассмеялась, показав ровные красивые зубки.

– Конечно нет! Я русская, родом из Владивостока. Мой отец умер, когда я была совсем маленькая. А в мою маму, очень красивую женщину, кстати мы с ней сильно похожи, влюбился китаец, и они поженились. Он увез нас в Пекин, где я в основном и живу. Я с самого детства хорошо говорю по-китайски. И еще прекрасно владею английским. Господин Хи Ченг Энлай является родным братом моего отчима. Это для всех он «господин», а наедине я называю его дядюшка Ченг. Мы с ним очень дружны, с семнадцати лет я сопровождаю его в заграничных поездках в качестве переводчицы и, по совместительству, личного администратора. А сейчас, пользуясь нашими с ним родственными отношениями, постараюсь уговорить дядюшку взять вас с собой в Пекин. Здесь вам оставаться точно нельзя, а от Пекина до российской границы – рукой подать.

Это было очень неожиданно. Молодая хорошенькая девушка решительно взяла нашу судьбу в свои руки. Все посчитала, взвесила и приняла решение.

– Ксения, – вспомнил я, – а как у вас со связью, можно попытаться позвонить своим и сообщить, что мы живы?

– Забудь, – махнула рукой Ксения. – Мобильная связь полностью легла сразу же после землетрясения. Я не знаю, возможно, работает стационарная телефонная связь или какие-то радиоволны. Но у нас ничего этого нет.

– А как же вы связывались с Китаем?

– Мы не смогли связаться, – с печалью ответила она. – Мы даже не знаем, что там происходит. Китай в телевизионной хронике не показывают. – Она махнула рукой в сторону телеэкрана. – Значит, есть надежда, что там все в порядке.

– А самолет? Как вы связываетесь с летчиком?

– Да никак! – Она начала раздражаться. – Самолет прилетел еще вчера в аэропорт Бербанка, сегодня ночью мы должны были вылетать. Значит, он должен ждать на аэродроме. Надо туда добраться. Все, хватит болтовни, вы доедайте, а я пошла к дядюшке Ченгу…

Глава 13

Бегство из хаоса

Мы с Никитой перекусили и начали наводить на кухне порядок, когда Ксения вернулась. Вместе с ней пришел и ее дядюшка. Он был очень серьезен и сразу же обратился к нам с торжественной речью. Ксения переводила:

– Господин Хи Ченг Энлай приносит вам и всему российскому народу в вашем лице свои соболезнования в связи с тем, что ваши родные места оказались под воздействием разрушительных сил природы. Он надеется, что ваши родные и близкие не пострадали в результате этой катастрофы. Он глубоко взволнован тем, что двое военнослужащих российской армии в силу непреодолимых сил стихий оказались на территории Соединенных Штатов. Он хорошо понимает сложившуюся политическую ситуацию во взаимоотношениях между Россией и США и к каким последствиям может привести незаконное появление военнослужащих РФ на территории Штатов. При этом он осознает, что отношения Китая и России, подтвержденные многолетней дружбой и крепкими экономическими связями, не позволяют ему оставить вас в крайне затруднительном положении. Он уверен, что, протягивая руку помощи двум военнослужащим Российской армии, он протягивает руку дружбы Китая всей России. Поэтому он счастлив предложить вам два места в самолете, отправляющемся на его родину, где вам будет находиться гораздо комфортнее и безопаснее. Единственное, он хотел бы узнать ваше отношение к товарищу Ленину? – На этом Ксения вопросительно посмотрела на меня.

– У меня не может быть хорошего отношения к человеку, участвовавшему в разрушении великой Российской империи! – ответил я.

Ксения как-то странно на меня взглянула, хмыкнула и перевела. Дядюшка Ченг заулыбался, пожал нам руки, меня похлопал по плечу, отдал какие-то распоряжения Ксении и вышел.

– Ну ты дубина! – в сердцах сказала Ксения. – Чему вас только в университете учат? Китай – коммунистическая страна, все коммунистические вожди в ней весьма почитаемы, а особенно Ленин. Китайцы даже в Москву специально в Мавзолей ездят на экскурсии.

– А чего же он тогда так заулыбался? Или ты ему что-то другое сказала?

– Конечно! – Она рассмеялась. – Я сказала, что тебя в трепет приводит его священное учение! Ну да ладно, черт с ним, с этим Лениным! Главное, что вы летите с нами!

Мы наперебой начали благодарить ее, но она нас прервала:

– Тут моей заслуги немного. Во-первых, пока мы с вами беседовали, его уже предварительно «обрабатывал» наш режиссер Ли Сянь. Уж очень он загорелся идеей нового фильма-катастрофы. Съемку ему вести в городе не разрешили. А тут такой подарок судьбы: вы – непосредственные участники событий. И он хочет, чтоб вы ему рассказали все, поделились с ним своими чувствами и эмоциями, подробно описали, через что вам довелось пройти. А во-вторых, дядюшка рассудил, что дополнительные две пары сильных мужских рук нам очень даже могут пригодиться в сложившейся обстановке. – Она придирчиво нас осмотрела. – Но в таком наряде вам в аэропорту лучше не показываться. Вам надо переодеться. – Она посмотрела на меня: – Тебе, я думаю, по росту подойдет что-то из одежды дядюшки. А вот тебе с твоими плечами… – она посмотрела на Никиту, – будет сложно. Ну, может, наша костюмер что-то и подберет.

С переодеванием мы справились быстро. Мне Ксения выдала черные спортивные штаны и желтую тенниску дядюшки. В целом по росту все подошло. С Никитой оказалось сложнее. Ему нашли бриджи на резинке вместо ремня, а вот с плечами и торсом вышла проблема, он не втискивался ни в одну футболку или тенниску. Тогда женщина-костюмер взяла одну из теннисок, разрезала ее сзади пополам и надела на Никиту, соединив две половинки на спине длинным шнурком. А разрез прикрыли ковбойской безрукавкой, которую она извлекла из реквизита. Единственное, что нам не смогли подобрать, – это обувь. В своих берцах мы бы выглядели крайне странно, поэтому было решено сменить обувь на более подходящую. У Никиты 45-й размер, а у меня 43-й. У всех присутствующих мужчин размер обуви был меньше. Пришлось надевать шлепанцы для бассейна, с которых у нас слегка свисали пятки. Свою форму мы упаковали в рюкзак, выданный Ксенией, и положили в микроавтобус. Потом помогли китайцам перенести в машину запакованные коробки и сумки. В общем-то, группа уже почти была готова ехать. За руль микроавтобуса сел звукорежиссер. Пока мы располагались в микроавтобусе, я успел рассказать Ксении о дороге, которую мы видели с холмов, и обратил особое внимание на трещину, остановившую движение множества машин. Ксения вытащила карту из бардачка, и они со звукорежиссером начали ее изучать, параллельно уточняя у нас некоторые детали.

– Дорога, которую вы видели – это Голливуд Фривэй, – поясняла Ксения. – Нам в любом случае нужно на нее выехать, но теперь в сторону Бербанка мы поедем не так, как планировали. Сделаем небольшой крюк. Главное, чтобы в других местах дорога была цела.

Наконец все расселись по местам, и где-то в половине четвертого по местному времени мы направились к аэропорту. Параллельно с нами в спешке двигалось множество автомобилей. Они мчались, не соблюдая правил, – людей гнала паника. Я заметил, что в обратном направлении ехали лишь одиночные машины. Наверное, большинство людей уже знали о трещине, пересекающей Фривэй, и выбирали другие пути. Когда мы промчались мимо указателя справа Universal Studious, я снова вспомнил пожилую женщину в магазине. Так вот куда она нас направляла! А что? «Университет, студенты» – очень даже созвучно названию известной кинокомпании. Потом я невольно засмотрелся на высокие красивые холмы, между которыми пролегал наш путь. Буквально через каждые несколько километров от автобана расходились совершенно сумасшедшие автомобильные развязки – такое количество различных направлений мне трудно было себе представить! Да, здесь без навигатора не обойтись. В целом дорога, по которой мы ехали, была в порядке, только в одном месте прошла большая трещина, обвалившая внутренний отбойник. При этом куски бетонных блоков перекрыли две полосы движения. Спешащие машины притормаживали на этом участке, аккуратно встраивались друг за другом с правой стороны, стараясь объехать трещину.

Наш микроавтобус тоже начал уходить вправо, как вдруг слева от нас промчался, не сбавляя скорости, ярко-красный пикап «додж».

– Что он делает?! – воскликнул я. – Он же мчится прямо к трещине!

Звукорежиссер-китаец, сидящий за рулем, тоже начал что-то громко говорить, наблюдая за лихим «доджем». А водитель того, видимо, очень спешил и решил проскочить через куски отбойника. Как он собирался перемахнуть через трещину, я не знаю. А может, он просто не видел ее. Как бы там ни было, но пикап на полной скорости влетел передними колесами в трещину и завяз в ней. В этот момент наш микроавтобус поравнялся с пикапом, и мы с невольным любопытством ожидали, что же будет делать незадачливый водитель пикапа.

Из пикапа выскочили двое здоровенных длинноволосых парней. Недолго думая, один из них подскочил к нашему микроавтобусу и рванул на себя водительскую дверь. Водитель что-то возмущенно закричал, но парень схватил его за грудки и со словами:

– Убирайся! – швырнул на землю.

Мы с Никитой, не сговариваясь, выскочили наружу. Люди, сидящие в проезжающих автомобилях, видели все происходящее, но никто не останавливался. Все делали вид, что их это не касается, и старались как можно быстрее проехать мимо. В это время наглец попытался влезть на водительское место, а к двери с другой стороны, туда, где сидела Ксения с испуганными глазами, уже направлялся второй здоровяк. Он и получил первый удар в челюсть от Никиты, отбросивший его к застрявшему в трещине пикапу. А я быстро подскочил сзади ко второму громиле. Я окликнул его и со всего размаху врезал ему водительской дверцей прямо по носу, когда тот оборачивался, а потом, слегка оглушенного, схватил за плечи и вышвырнул из автобуса. Я помог быстро взобраться обратно на водительское место испуганному звукорежиссеру, а подоспевший Никита другим ударом в челюсть вырубил наглого водителя «доджа», который начал подниматься за моей спиной, угрожающе размахивая кулаками.

– Быстро уезжаем отсюда! – крикнул я Ксении, но ей не пришлось даже переводить мои слова водителю.

Он дрожащими руками завел мотор и начал нагло встраиваться в плотный поток машин, тесня их и не обращая внимания на сигналы клаксонов. Мы с Никитой заскочили в автобус на ходу, стараясь не выпускать из вида двух незадачливых угонщиков. Но кулак у Никиты был тяжелый, им должно было понадобиться время, чтобы прийти в себя.

Чем дальше мы удалялись от опасного места, тем спокойнее становилось на душе. Наконец мы выехали на обычный участок дороги, и напряжение спало. Китайцы заговорили все разом, с благодарностью глядя на нас и пожимая нам руки. Ксения с порозовевшими щеками от волнения сказала:

– Спасибо вам большое! Вся группа очень благодарна! Мы бы сами не справились с такими наглецами!

– Не стоит!

Мы были рады, что оказались полезными новым друзьям.

Глава 14

Безумие в аэропорту

Мы удалялись от центральных районов города все дальше и дальше, и везде были видны следы страшных разрушений. Глядя на это, дядюшка Ченг мрачнел на глазах, Ксения тоже заметно нервничала.

– Хоть бы аэропорт не пострадал, – высказала она опасения.

Это просто счастье, что дорога была в относительном порядке, поэтому не прошло и часа с момента выезда, как микроавтобус в плотном автомобильном потоке подъехал к главному терминалу аэропорта. Точнее говоря, попытался подъехать. Съезжающихся машин было очень много, они закупорили всю площадку перед въездом к зданию аэропорта. Это было небольшое здание в бело-красной цветовой гамме. Под надписью «Bob Hope Airport» красовалось изображение статуи Свободы на фоне американского флага. Микроавтобус остановился от входа метрах в трехстах, дальше проехать не было возможности. Со всех сторон неслись гудки клаксонов. Люди выходили из машин с сумками и чемоданами и торопились к центральному входу. Дядюшка Ченг что-то сказал подчиненным, и те согласно закивали.

– Все, приехали, – сказала Ксения. – Машину оставим здесь. Не до нее сейчас. Мы с дядюшкой Ченгом пойдем внутрь и постараемся все разузнать, а вы забирайте вещи и дожидайтесь нас.

– Ксения, может, пойти с вами? – предложил я.

– Не надо, мы сами справимся. – И Ксения с директором вышли из автобуса и быстро зашагали к входу в аэропорт.

Все начали загружаться сумками и коробками, при этом очень пригодился Никита со своими плечами. На спину ему повесили тяжелую сумку с длинными лямками, между спиной и сумкой воткнули штативы и на каждое плечо поставили по тяжелой коробке. Ну, прямо-таки терминатор в ковбойской жилетке. Рюкзак с формой я повесил себе на спину. Вещи были практически все разобраны, когда мы увидели, как сквозь людской поток к нам быстро пробираются взволнованные Ксения с дядюшкой.

– Там просто ужас что творится! – запыхавшись, начала объяснять Ксения, пока дядюшка Ченг давал указания на китайском языке подчиненным. – Само здание аэропорта практически не пострадало. Но связь отсутствует. И на одной из взлетно-посадочных полос образовался разлом. Говорят, что в этом разломе исчез при взлете самолет! Все рейсы отменены! Внутри все выходы заблокированы полицией, хотя несколько самолетов готовы к посадке пассажиров. Людей, мечтающих улететь, – море!

– И что же будем делать? – с тревогой спросил я.

– Дядюшка считает, что нам стоит пробираться в аэропорт и дожидаться там. Возможно, связь наладится, и мы сможем связаться со своими пилотами. В любом случае стоять здесь не имеет никакого смысла. И выехать отсюда мы уже не можем…

Мы начали быстро пробираться между автомобилями за Ксенией и дядюшкой Ченгом. Когда мы наконец-то вошли в здания аэропорта, я мысленно ахнул. Зал ожидания был забит людьми – с сумками, чемоданами, с детьми и с собачками на руках. Огромная волнующаяся, гудящая, перепуганная толпа. Я вообще неуютно себя чувствую в большом скоплении народа, а тем более когда нервы у всех на пределе. А люди все прибывали и прибывали…

Дядюшка Ченг что-то громко сказал.

– Держитесь все близко друг к другу, чтобы не потеряться! – перевела Ксения, и наша компания начала пробираться поближе к выходу, ведущему на взлетно-посадочную полосу.

Чем дальше, тем плотнее становилась толпа. Сквозь огромные стеклянные стены, кое-где пошедшие трещинами, хорошо просматривалось взлетное поле, на котором стояли несколько самолетов. Наконец мы пробрались достаточно близко к выходам, чтобы заметить, что все они перекрыты полицейскими. С большим трудом им удавалось сдерживать натиск людей.

И вдруг гул взволнованных голосов перекрыл звук, который было тяжело с чем-то спутать. Это был звук взлетающего самолета. Толпа затихла, вслушиваясь и не веря своим ушам. А сквозь стеклянную стену мы увидели небольшой ярко-красный самолет, набирающий высоту.

– Ты говорила, что полеты отменены? – спросил я у рядом стоящей Ксении, изумленным взглядом провожающей взлетающий самолет.

– Вероятно, не для всех…

Кажется, эта же мысль пришла одновременно в голову всем собравшимся в аэропорту и мечтающим улететь. Мгновение удивленного шока прошло, и толпа разразилась возмущенными криками протеста. Людская волна угрожающе качнулась в сторону перекрытых полицией выходов, и у одного из полицейских не выдержали нервы. Пытаясь сдержать натиск, он выхватил из кобуры пистолет и дважды выстрелил в воздух…

Трудно предугадать реакцию напуганных и разозлившихся людей. Иногда достаточно одного выстрела, чтобы все бросились врассыпную, иногда – чтобы дружно легли на пол, прикрывая голову руками. А иногда звук выстрела может послужить непреднамеренным сигналом к действию… Так и случилось в этот раз. Никто не испугался, никто не лег на пол. Наоборот, звуки выстрелов разбудили дремавшую в людях ярость, и она выплеснулась на этих несчастных полицейских. В одно мгновение оцепление было сметено людской волной, стремящейся к самолетам, и мы оказались в этом бурлящем потоке.

Я слышал, как что-то кричала Ксения, но не мог разобрать слов. Ее всасывало в людской водоворот и тащило с ним к выходу. Я тоже что-то закричал, сдавливаемый со всех сторон. Я оглянулся на Никиту. На плечах у него уже не было коробок, зато в его руки крепко вцепились женщина-костюмер и молоденький оператор.

– Держись рядом! – прокричал я ему. – Там Ксения!

Мы начали продвигаться вперед. Все это время я не спускал глаз с Ксении. Ее пшеничная коса была мне ориентиром. Вокруг была страшная давка, кто-то кричал, слышался плач ребенка. У меня даже начала кружиться голова, но я повторял про себя: «Только бы не упасть и не потерять Ксению».

А потом вдруг пшеничная коса исчезла! Я зарычал, как раненый зверь, и рванул вперед, прокладывая себе дорогу кулаками. Ксения лежала возле самого выхода. Она безуспешно пыталась подняться, но ее снова толкали, Ксения падала. Невдалеке валялся ее чемодан, весь помятый. Я подхватил девушку и потащил за собой, стараясь уйти как можно быстрее в сторону от опасного выхода. За мной не отставал и Никита со своими спутниками. Мы отбежали на пару десятков метров в сторону и остановились.

– Ты цела? – Я усадил Ксению на землю и присел рядом на корточках.

Лицо у нее было испачканным, коса растрепалась, а в глазах затаился страх.

– Кажется, да, – неуверенно сказала она. – Эти люди… они просто бежали по мне, никто не остановился… стадо обезумевших животных… – Внезапно она вскочила. – Где дядюшка Ченг? Где остальные?

Я оглянулся. Людское море разбегалось по взлетному полю, стремясь к самолетам, готовым к посадке пассажиров. Мы тщетно всматривались в выбегающую толпу людей, но Ченга, режиссера Ли Сяня и звукорежиссера не было видно.

– Может, они еще не добрались до выхода, – с надеждой спросила Ксения. – Кто-нибудь видел их после начала давки?

Все отрицательно покачали головой. Никита с оператором сходили к выходу и принесли измятый чемодан и одну из брошенных в толчее сумок. Вдруг рядом с нами затормозил автобус. Каково было наше удивление, когда мы увидели за рулем звукорежиссера, а рядом с ним сидели улыбающиеся дядюшка Ченг и Ли Сянь. Они призывно замахали нам руками. Мы не заставили себя долго ждать, быстро к ним присоединились, водитель нажал на газ, и автобус помчался по взлетному полю, громко сигналя.

– А дядюшка – молодец! Быстро соображает! – сказал я Никите, глядя в окно на огромную территорию аэропорта с множеством самолетов вдалеке. – А я еще думал, как будем самолет искать? Разве можно пешком такое поле обойти!

Мимо нас на огромной скорости промчался желтый автомобиль с открытым верхом. Я заметил в нем нескольких ярко разодетых молодых мужчин и таких же разодетых девушек. Они что-то возбужденно кричали и просигналили нам, проезжая мимо.

– Наверное, местная золотая молодежь, – заметил Никита. – Мчатся к личному самолету.

Звукорежиссер уверенно вел автобус вдоль летного поля, а дядюшка Ченг внимательно всматривался в стоящие самолеты, мимо которых мы проезжали. Наконец он указал рукой на один из них и что-то радостно сказал. Вся группа заметно оживилась, а Ксения пояснила нам с Никитой:

– Мы нашли его!

Недалеко впереди я увидел небольшой белый самолет. Я абсолютно не разбираюсь в гражданской авиации, поэтому для меня он был просто самолет и просто белый. Мы к нему подкатили, и Ченг первым выскочил из кабины. Оба пилота были на борту, они радостно приветствовали Ченга, и наша группа начала посадку на борт.

Метрах в трехстах от нас возле еще одного самолета нервно суетилась та самая группа золотой молодежи. Даже на таком расстоянии нам было слышно, что они разговаривают на повышенных тонах, видимо, споря и ругаясь. До нас то и дело долетали крики:

– Чертов пилот!.. Чертов самолет!..

– Наверное, не могут договориться, кто будет рулить, – усмехнулся Никита.

Наши пилоты уже начали заводить моторы, как вдруг вся эта шумная ругающаяся молодежь уселась в свой автомобиль и помчалась в нашу сторону, отчаянно сигналя и размахивая руками.

– Чего они хотят? – с удивлением спросила Ксения, наблюдая за приближающимся автомобилем.

Китайцы и Никита уже расположились внутри самолета, снаружи оставались Ксения, дядюшка Ченг и я. Машина резко затормозила возле нас, из нее выскочил темнокожий мужчина с серьгой в ухе, в сдвинутой набекрень кепке со стразами, одетый в ярко-красный переливающийся пиджак.

– Нам нужен этот самолет! – заявил он тоном, не подразумевающим возражения и подходя вплотную к Ксении.

– Но это наш… – начала было говорить Ксения, но мужчина внезапно одной рукой обхватил ее шею, а другой рукой приставил к ее виску маленький пистолет.

– Ксения! – Я дернулся было к ней, но меня остановил властным жестом дядюшка Ченг.

Он спокойно подошел к мужчине и улыбнулся ему.

– Не подходи ко мне! Я пристрелю ее! – закричал тот, нервно дергая пистолетом. – Отдайте самолет!

– Все хорошо, пожалуйста, забирайте! – Ченг улыбнулся еще ослепительнее и сделал приглашающий жест рукой в сторону самолета.

На какое-то мгновение мужчина расслабился и отвлекся, чтобы кивнуть головой своим приятелям. Этого мгновения хватило Ченгу, чтобы молниеносным точным движением ударить мужчину в нос, а потом перехватить его руку и, резко вывернув кисть, выбить пистолет. Мужчина взревел от боли, а я быстро схватил пистолет, который навел на его приятелей, вылезающих из машины. Ченг что-то сказал Ксении, и она, не мешкая, запрыгнула в самолет. Потом директор подошел ко мне, аккуратно перехватил пистолет и навел на наглую компанию. Он подтолкнул меня к самолету, и я сразу же вошел внутрь. Ченг был замыкающим, пятясь задом, он остановился в дверном проеме, разрядил всю обойму под ноги воющему от боли мужчине. Затем швырнул бесполезный пистолет как можно дальше, закрыл за собой дверь, и самолет начал разбег.

– Да что ж это за страна такая! – ворчал себе под нос Никита. – То полиция нас арестовывает! То машину хотят угнать, то самолет! И главное – все так демократично! Нет уж, как меня не уговаривайте – а я в Америку в ближайшее время ни ногой! А с девушками американцы вообще обращаться не умеют! Да, Ксения? – подмигнул он, стараясь взбодрить.

Ксения уже пришла в себя после пережитого и даже улыбнулась, услышав слова Никиты. А я подивился спокойствию дядюшки Ченга, который после всего произошедшего деловитым тоном отдавал распоряжения подчиненным. Я был впечатлен тем, как ловко он разобрался с наглым парнем. Да и с оружием он явно умел обращаться. Интересно, где он всему этому научился? Наконец-то все смогли расслабиться и начали рассаживаться в мягкие удобные бежевые кресла. Салон самолета, в котором мы должны были покинуть эту «дружелюбную» страну, был очень уютным и рассчитан человек на пятнадцать – двадцать.

– Ваша компания такая богатая, что у нее свой собственный самолет? – спросил я Ксению.

– Да нет! – Она улыбнулась, страх постепенно уходил из ее глаз, она снова становилась деловитой. – Наша компания небольшая и небогатая. Но она входит в огромную китайскую корпорацию Belian Panda Group. А вот хозяин корпорации – очень богатый человек в Китае. У него международный бизнес и огромные инвестиции в Голливуд и местную недвижимость. Для него этот самолетик – так, игрушка для мелких членов корпорации. Ты бы видел, какими он самолетами летает! Но благодаря его инвестициям в американскую киноиндустрию и ко всем членам корпорации здесь особое отношение. Американцы просто благоговеют перед денежными мешками!

– Вот не могу я понять, почему у них на нас с Никитой была такая испуганная и одновременно агрессивная реакция? Мы же ничего плохого не сделали… – начал я.

– А вам и не надо делать, – оборвала меня Ксения. – Достаточно того, что на вас надета форма с российским флагом. Это все плоды государственной пропаганды! Ты пойми, несмотря на все внешнее благополучие, которое ты видел, и их белозубые улыбки, они очень ограниченные люди! Они давно разучились самостоятельно думать. А государственная пропаганда уже который год накачивает их против русских. Постоянная фонограмма, льющаяся с экранов телевизоров и заполнившая интернет-пространство: русские вмешиваются в наши выборы, русские взламывают нашу почту, русские вооружаются, русские уничтожают демократию, русские мечтают захватить Америку!!! Они тут спят, и в кошмарных снах к ним приходят злобные русские в шапках-ушанках, натравливают на них своих медведей, заставляют играть на балалайках и пить русскую водку. И тут вдруг они увидели вас в форме наяву, да еще и после страшного катаклизма – конечно, у них сразу крышу сорвало от ужаса!

– И когда ты успела так хорошо изучить американцев? – спросил Никита.

– Было достаточно времени в поездках с дядюшкой Ченгом, – ответила Ксения.

Но тут наш разговор прервал возглас женщины-костюмерши. Она что-то возбужденно говорила и показывала рукой в иллюминатор.

– Нет, ну они точно или сумасшедшие, или под кайфом! – невольно воскликнул я, увидев, что рядом с нашим самолетом, набирающим скорость, несется желтый автомобиль с золотой молодежью.

Автомобиль быстро несся, неистово сигналя. Сидящие в нем люди что-то нам кричали и показывали средний палец. Но пилоты не обращали на них внимания, самолет уверенно набирал скорость и все быстрей мчался по взлетной полосе.

– Смотрите! – закричала Ксения, но уже все увидели широкую трещину, пересекающую взлетную полосу слева.

Наш самолет, не сбавляя скорости, промчался мимо нее, а вот люди, сидящие в сопровождающей нас машине, так были увлечены выкрикиванием ругательств, что заметили трещину в последнюю секунду. Справа от них был наш самолет, поэтому водитель резко крутанул руль влево, и машина на полном ходу боком свалилась в провал.

– Какие же идиоты! – воскликнула Ксения, и все были с ней полностью согласны.

Через несколько секунд наш самолет качнуло, слегка тряхнуло, и в иллюминатор я увидел, что мы быстро удаляемся от земли. Немного заложило уши, и желудок нырнул в низ живота. Но через несколько минут самочувствие вернулось в норму. Мы покидали город, раскинувшийся безбрежным океаном, ведь именно таким он мне показался в самом начале, когда мы рассматривали его с холмов. И приближались к настоящему океану, огромным синим полотном расстилавшемуся внизу. У меня даже слегка закружилась голова от этой синевы, уходящей за горизонт…

К нам с Никитой поближе пересел режиссер Ли Сянь и вместе с ним Ксения, которая заметно расслабилась. Она беззаботно смеялась и подшучивала то над нами, то над Ли Сянем.

– Теперь вы в полном распоряжении Ли Сяня, я думаю, он вам весь полет не даст покоя, будет забрасывать вопросами… – улыбаясь, сказала Ксения.

– А долго нам лететь? – с тревогой спросил Никита.

– Я думаю, с приземлением на дозаправку часов четырнадцать, – ответила она. – Если не будет неожиданностей в пути…

– А как же связь? – с тревогой поинтересовался я.

– Летчики уверяют, что хоть и с помехами, но они ловят радиоволны, – успокоила меня Ксения. – Они профессионалы, нам остается только надеяться на их мастерство.

– Я очень плохой рассказчик, Ли Сяню со мной будет неинтересно, – поспешил сказать Никита. – Зато у Ильи хорошо получается байки травить, все вопросы к нему.

Вот так и получилось, что мне пришлось отдуваться за двоих. Я рассказывал, а Ксения переводила. Ли Сянь был на вершине счастья, он что-то записывал в свой планшет, переспрашивал меня, и некоторые эпизоды пришлось рассказывать по нескольку раз. Иногда он взволнованно вскакивал, запускал пятерню в волосы и нервно ходил по салону. В такие минуты Ксения молчала, а я исподтишка разглядывал ее. Не знаю почему, но меня начало охватывать какое-то чувство теплоты и нежности при виде этой девушки. Я не мог оторваться от ее серо-голубых глаз и буквально начал тонуть в них. А когда она говорила, мой взгляд приковывали ее красивые губы, хотелось постоянно слышать звук ее голоса. Поэтому я был рад до бесконечности говорить что угодно Ли Сяню, лишь бы при этом мог слышать Ксению и любоваться ею.

Никита уже давно спал в соседнем кресле, впрочем, как и большинство пассажиров. На какое-то время я забыл обо всех событиях, которые случились в эту бесконечную пятницу. Усталость и нервное напряжение минувших часов начали сказываться и на мне. Веки становились тяжелыми, я начал невпопад отвечать Ли Сяню. Я думаю, он понял, что мне нужен отдых, а может, и сам устал. Во всяком случае, он оставил меня в покое.

– Приятных снов! – прошептала мне на ухо Ксения, и я погрузился в мир грез, в котором мне казалось, что над безбрежным синим океаном летим только я и удивительная девушка с нежными серо-голубыми глазами.

Глава 15

Поиски виновников катастрофы

Москва, Министерство обороны РФ, суббота, 07:30

– Появились ли какие-нибудь сведения по нашим военнослужащим, находящимся на территории США? – Заместитель министра обороны генерал армии внимательно посмотрел на начальника Главного управления Генерального штаба.

– Пока, к сожалению, нет, – ответил генерал-полковник. – Все опрошенные воинские части, находящиеся в зоне воздействия эксперимента, доложили об отсутствии исчезнувших военнослужащих в порталах. Весь личный состав на месте. Уточняется информация по находящимся в отпусках, увольнительных и на заданиях. К сожалению, из-за перебоев со связью данные пока не полные. Также поступила информация о курсантах под завалами учебного корпуса.

– Есть вероятность, что кто-то из них попал в портал?

– Есть. Хотя одного из курсантов уже извлекли. Согласно его сведениям, в момент обрушения здания все находились приблизительно в одном месте. Спасательные работы по поиску пропавших двух продолжаются.

– Пока курсанты не найдены, возьмите эту информацию под особый контроль! Что же, черт возьми, мы должны ответить МИДу? – раздраженно спросил генерал армии. – Им нужна ясность: кто, сколько, как оказались?

– У МИДа есть и свои возможности. Пусть подключают.

– Да, я их понимаю, они сейчас и так ужами крутятся. Американцы в истерике бьются, пытаясь обвинить нас в проведении эксперимента, да еще и с нелегальной заброской наших военнослужащих на их территорию. Ваше управление должно на ушах стоять, хоть колесом ходить, а добыть эту информацию.

– Вы сами понимаете, в каких тяжелых условиях мы вынуждены работать. В операции под кодовым названием «Кузнечики» задействованы все наши зарубежные возможности, но результата пока нет. – Генерал-полковник чуть замялся. – Зато есть еще одна подтвержденная неприятная информация. По нашим данным, во время контакта с порталом исчез наш агент специального назначения с позывным Сокол.

– Так, может, это его вынесло в США? – с надеждой спросил генерал армии.

– Никак нет. По полученной информации, военнослужащие, замеченные в Калифорнии, были одеты в российскую военную форму, а агент Сокол в момент попадания в портал, – генерал-полковник кашлянул, – был одет только в купальные плавки.

– Какого черта он был в плавках? – удивился генерал армии.

– Агент сейчас в отпуске, – пояснил начальник управления. – С женой и ребенком он уехал на отдых в Крым – его там никто не знает. Вечером он купался в море на ялтинском пляже, а жена с коляской прогуливалась по берегу. Именно в этот момент началась реализация эксперимента. На прибрежной полосе образовался разлом с оранжевым маревом…

– С чем? – не понял генерал армии.

– С оранжевым маревом. Это чуть позже такие разломы окрестили порталами, когда выяснилось, что через них переносятся в другое место люди и техника. Коляска с ребенком скатилась в портал, а следом туда же прыгнул и Сокол. Жена была свидетелем этому и нашла в себе силы не впасть в истерику, а оповестить кого следует. Пока, к сожалению, местоположение агента выяснить не удалось.

– А что по этим порталам? Есть свежая информация? Удалось выяснить, что они из себя представляют? – поинтересовался генерал армии.

– Ровно в 23:30 по московскому времени все порталы отключились, то есть оранжевое марево исчезло, а разломы утратили свойство перемещать предметы. У нас есть данные, что это произошло одновременно во всех точках, где возникли порталы. Это еще раз подтвердило правильность выводов об искусственном происхождении эксперимента. Все, что смогли зафиксировать ученые, теперь будет подвергнуто тщательному анализу и исследованию. К сожалению, времени для работы с порталами было очень мало. Но, – генерал-полковник сделал эффектную паузу, – по пока не подтвержденным данным от подполковника Алехина из Девятого управления, в районе Коктебеля остался работающий портал.

– Это очень интересно! – оживился генерал армии. – Но почему данные неподтвержденные?

– Подполковник находился в Москве с командующим Южного военного округа, когда к нему поступила информация из курируемого им объекта. Он уже вылетел в Крым, чтобы лично на месте удостовериться в этом факте и провести все необходимые мероприятия по обеспечению секретности объекта.

Заместитель министра обороны перевел свой взгляд на начальника Управления аналитики:

– А что у вас?

Генерал-майор кашлянул и начал докладывать:

– Проведя анализ всех полученных нами данных, можно однозначно утверждать, что страны, имеющие высокий научный и военный потенциал, такие как США, Китай, Германия, Франция, Израиль, Великобритания и Япония, не имеют к этому эксперименту прямого отношения. По нашим данным, все они давно ведут разработки в этом направлении, но ни одна из этих стран в отдельности пока не обладает подобными возможностями.

– Что значит не имеют прямого отношения? А косвенное? – уточнил генерал армии. – И поясните свое «в отдельности».

– Согласно данным, полученным в результате анализа военных и научных разработок, состава правительств, их внешней и внутренней политики, ни одна из этих стран не готова на подобные действия ни с технологической точки зрения, ни с экономической. Это если рассматривать каждую страну в отдельности. Но… – тут генерал-майор сделал паузу, – более тщательный анализ указывает на то, что существует общий для большинства из перечисленных стран невидимый центр управления. Так называемое глубинное правительство. Для упрощения назовем его ГП. И вот тут-то разрозненные части становятся одним целым. Вероятно, на базе какого-то международного научного центра под прикрытием глобальных мировых исследований и были разработаны технологии, позволяющие вызывать землетрясения и перебрасывать людей и технику на расстояния.

– То есть вы считаете, что в этот эксперимент вовлечено несколько стран? – спросил генерал армии. – Но, насколько мне известно, из перечисленных вами стран катаклизм обошел стороной Китай, Великобританию, Израиль и Японию. По-вашему, именно они стоят за проведением эксперимента?

Генерал-майор покачал головой:

– Думаю, что все гораздо сложнее. Судя по всему, эксперимент прошел неудачно. Можно предположить, что от его результатов пострадали также страны, находящиеся в зоне влияния ГП. Какие это страны – пока сказать сложно, но мы работаем над этим вопросом. Но ГП – это прежде всего глобальные денежные потоки, из любого мирового хаоса оно постарается извлечь максимальную финансовую выгоду. Думаю, что в ближайшие же часы им будет активно продвигаться в жизнь политика «стравливания всех со всеми» с целью обрушения фондовых рынков. Наиболее активное развитие получит идея прямого столкновения между США, Россией и Китаем. Мы должны быть к этому готовы. Однако есть в этом и позитивная составляющая: в конфликт постараются вовлечь страны, на территории которых не находится центр управления ГП, а также научная база, на которой был произведен эксперимент. Таким образом, мы сможем исключить эти страны из списка подозреваемых.

– Довольно мрачный прогноз перспектив конфликта, который может перерасти в вооруженное столкновение, – нахмурился генерал армии. – Я должен немедленно доложить обо всем министру обороны.

Глава 16

В Китае

Полет был довольно-таки продолжительный. С дозаправкой в Токио он занял более четырнадцати часов. Китайцы выглядели утомленными, несмотря на очень комфортные условия в салоне самолета. Зато мы с Никитой отоспались вволю. Все, кто знаком с армией, знают, что для сна достаточно точки опоры. А уж если под тобой мягкое кресло – сладкие сны гарантированы. Пару раз меня будил режиссер Ли Сянь, и тогда мне приходилось вспоминать для него все новые и новые подробности наших с Никитой приключений. Особенно Ли Сяня впечатлил эпизод с хищником, благодаря которому нам удалось скрыться от полиции. Он о чем-то долго переговаривался с Ксенией, а потом она сказала:

– Говорят, что на холмах, по которым вы шли, водятся пумы. Вероятно, это была одна из них.

Я сразу же вспомнил следы большой кошачьей лапы, увиденные нами во время спуска с холма к городу, и рассказал об этом Ксении, а она Ли Сяню. Он с уважением посмотрел на меня и что-то сказал.

– Большую кошку послали вам на помощь, – перевела Ксения. – Это хороший знак! Вас берегут высшие силы. Так считает Ли Сянь.

Я ничего на это не ответил, только непроизвольно приложил руку к груди, туда, где висел мой нательный крестик. Продолжить этот разговор нам не удалось, так как пилот, вышедший в салон, объявил, чтобы мы приготовились к посадке. Все расселись по своим местам и пристегнули ремни. Я посмотрел в иллюминатор и увидел безбрежное море огней многомиллионного города, расстилающегося под нами.

– Ильюха, ты хоть как-то ориентируешься во времени. Я уже вообще не соображаю, какой сегодня день, который сейчас час, – спросил у меня Никита.

Я задумался, проводя вычисления. По моим расчетам выходило, что сейчас в Пекине около десяти часов вечера, а день недели – суббота. Об этом я и сообщил Никите.

– Обалдеть можно от всех этих перемещений из одного дня в другой, – со вздохом сказал Никита, откидываясь в кресле.

– Самое главное – мы с тобой чудом уцелели в этой катастрофе. И нам нужно как можно быстрее вернуться домой. И только после этого будем обалдевать. Так что соберись и не расслабляйся! – ответил я Никите, усаживаясь в кресле поудобнее.

Наш самолет благополучно приземлился. Китайцы заметно повеселели, оказавшись на родной земле. Наконец-то все было позади. Все засуетились, готовясь к выходу. К сожалению, большая часть вещей была утеряна во время давки в аэропорту. Сохранить удалось лишь рюкзак с нашей формой, пару сумок и чемодан, поэтому выходили практически налегке. Ксения пояснила нам, что мы прибыли в международный аэропорт Пекина Шоуду. Он считается одним из самых больших и, главное, безопасных в мире. Несмотря на спешку, я успел отметить огромные размеры аэропорта. Везде было светло как днем, здание аэропорта и терминалы были залиты огнями, совершенно не ощущалось позднее время суток. Кстати, Ксения подтвердила, что в Пекине сейчас начало одиннадцатого вечера субботы.

Первого же служителя аэропорта китайцы закидали вопросами о том, как обстоят дела в Китае. Молодой улыбчивый менеджер уверил их, что в Китае все в порядке, что бедствие, которое затронуло многие страны, обошло их страну стороной, и посочувствовал им, как людям, оказавшимся волею судьбы в месте, где их жизни подвергались опасности. Это нам с Никитой все параллельно пояснила Ксения.

Небольшая задержка у нас вышла при проверке документов. Загранпаспортов, и уж тем более с китайской визой, у нас с Никитой, естественно, не было, а следовательно, находиться на территории Китая мы не имели права. И тут под свою защиту нас снова взял дядюшка Ченг. Он вступил в длинную полемику с пограничными офицерами. Ксения тихонько переводила нам его весьма эмоциональную речь.

Сначала он напомнил им, что мы граждане России, а у Китая с Россией самые дружественные отношения. На что ему возразили, что граждане России также должны иметь въездные визы, за исключением тех случаев, если они следуют через пекинский аэропорт транзитом. В таком случае предусмотрено безвизовое пребывание граждан в течение семидесяти двух часов. Ченг ухватился за этот факт и сообщил им, что, конечно же, мы следуем транзитом через Пекин к себе домой. Ведь мы прилетели из Америки, а следуем в Россию. А в Америке мы находились в зоне бедствия, в штате Калифорния, и наши заграничные паспорта, так же как и большинство вещей, безвозвратно потеряны. И он, как добропорядочный гражданин Китая, готов лично поручиться, что не позднее чем через семьдесят два часа мы покинем страну.

В общем, в таком ключе они еще убеждали друг друга минут двадцать, чем заставили и группу китайцев, и нас с Никитой понервничать. Ченг очень настаивал на немедленной личной встрече с начальником пограничного контроля, и офицер согласился провести его к нему. Ченг вернулся улыбающийся и сообщил, что все решилось благополучно. Нам с Никитой оформили документы, в которых значилось, что мы имеем право находиться на территории Китая семьдесят два часа, все были очень довольны, а мы искренне благодарили господина Хи Ченг Энлая за его поручительство. Через Ксению он сообщил нам, что этого времени нам будет вполне достаточно, чтобы обратиться в российское посольство, которое и возьмет на себя все дальнейшие заботы о нас. Мы заверили его, что немедленно отправимся туда, на что Ксения хмыкнула:

– Ну да, в субботу ночью! Они там прямо-таки сидят в ожидании вашего появления…

После этого она начала что-то обсуждать с дядюшкой Ченгом, на что он сначала явно выражал свое недовольство, хмурился, а потом нехотя, но согласился.

– Дядюшка Ченг хотел забрать вас к себе домой, но я убедила его, что есть гораздо лучшее решение. Мы едем ко мне, завтра покупаем вам самое необходимое из одежды, смотрим достопримечательности города, а в понедельник с утра вы отправляетесь в посольство, – сообщила нам Ксения. – Дядюшка был сначала против этой идеи, но я его уверила, что никакой опасности вы для меня не представляете. – При этих словах она с легкой улыбкой посмотрела мне прямо в глаза, я хотел ответить, что дядюшке не нужно за нее переживать, но поперхнулся и покраснел.

На автомобильной стоянке аэропорта китайцев дожидался автобус, на котором были две надписи – одна иероглифами, а другая по-английски «China Film Enterprises».

– Автобус будет развозить всех по очереди: сначала господина Хи Ченг Энлая, потом господина Ли Сяня и так далее. Меня и костюмершу обычно доставляют домой в последнюю очередь, а это уже будет глубокая ночь, – заявила Ксения. – Но мы еще успеваем попасть в метро из второго терминала. Тогда максимум через час будем пить чай у меня дома.

Мы расстались с китайцами – с уважением пожали руку на прощание господину Хи Ченг Энлаю и очень тепло, почти по-родственному, обнялись с остальными членами группы. Мы обменялись взаимными благодарностями за помощь и получили приглашение приезжать в Китай в более благоприятной обстановке. Потом мы забрали рюкзак с нашими вещами и чемодан Ксении и быстрым шагом направились за ней к метро.

– Надо поторопиться, – сказала она. – Минут через пятнадцать – двадцать метро закроется.

И она припустила легким бегом. Да так, что нам с Никитой было тяжело за ней угнаться из-за шлепанцев на ногах, все время норовящих соскочить. Глядя на Ксенину фигурку впереди нас, я был очень рад, что она не пострадала в той толчее в аэропорту и быстро пришла в себя после нападения возле самолета. Какая выдержка и сила воли в этой девушке! Я опасался потерять ее из вида, но вскоре заметил почти на каждом шагу указатели с надписью «Airport Express Line», понял, что эти указатели выведут нас к метро, и в дальнейшем уже ориентировался на них. Минут через семь мы были на месте. Ксения купила пластиковые карточки для проезда, а еще минут через пять мы уже мчались в красивом вагоне метро в город.

Поездка заняла немного времени. Минут через двадцать мы сделали переход на десятую ветку, проехали еще несколько минут и вышли на станции, название которой в английском варианте я прочитал как Хайдянь.

– До моего дома минут десять пешком, – сказала Ксения. – Давайте не будем брать такси, а прогуляемся.

Было уже около полуночи, но жизнь в городе бурлила вовсю. По дорогам неслись автомобили, светились яркими огнями окна зданий и многочисленных кафешек. Я обратил внимание, что на улицах множество молодых людей.

– В этом районе сосредоточены основные университеты Пекина, – сказала Ксения. – Здесь живет много студентов.

– А ты где-то учишься? – спросил я.

– Конечно! В Университете иностранных языков. Сможешь угадать, какой иностранный язык и литературу я изучаю? – засмеялась Ксения.

– Неужели японский? – сострил Никита.

– Ну-у, вот еще! – фыркнула Ксения. – Его учить надо. Разве я бы смогла еще и работать? Конечно же русский! Мама меня так в детстве натаскивала, что сейчас я спокойно могу и работать с киностудией, и успешно сдавать экзамены в университете, особенно не напрягаясь.

Так, легко беседуя, мы подошли к одному из высотных зданий, зашли в парадное, поднялись на лифте на двенадцатый этаж и зашли в квартиру, в которой жила Ксения.

Глава 17

Батя на связи

Квартира Ксении была небольшая, но функциональная и уютная. Прихожей, как таковой, не было, мы сразу оказались в большой просторной комнате. Справа находилась кухонная зона, а слева как бы гостиная с большим диваном и экраном телевизора на стене. Слева же были еще две двери: одна из них вела в небольшую ванную, а вторая в спальню. По центру комнаты было огромное видовое окно с выходом на балкон. Во всем чувствовалось девчоночье присутствие. Подушечки на диване в виде плюшевых зверушек, розовые тапочки с ушами у входа, различные смешные фигурки на полочках. На стенах были развешаны фотографии – в основном, как я понял, Ксении в детстве. На самом видном месте висела фотография Ксении лет пятнадцати в обнимку с молодой красивой женщиной, очень на нее похожей.

– Это мы с мамой, – сказала Ксения. – Мы здесь особенно похожи. – Она на секунду задумалась. – Так, чемодан занесите в мою спальню, а сами располагайтесь на диване. В душ я первая, а вы можете пока залезть в холодильник и в мои шкафчики с припасами и приготовить нам ужин.

– А телик можно включить? – спросил Никита.

– Ох, да, конечно! – ответила Ксения, беря в руки пульт от телевизора. – Мне тоже хочется узнать о последних событиях. – Она вздохнула. – Как-то даже не верится, что я дома. Здесь тихо и спокойно. А где-то сейчас такая беда!

Она включила телевизор и начала переключать каналы. Весь телевизионный эфир был заполнен кадрами из разрушенных городов. Мы, конечно же, не могли понять ничего из того, что говорили голоса на китайском языке за кадром. Наконец Ксения нашла канал на русском языке и остановилась. Здесь тоже транслировали кадры разрушений, но комментатор озвучивал текст по-русски. Никита сделал звук погромче и пошел на кухню заниматься приготовлением позднего ужина.

Тут я заметил на журнальном столике телефон и вспомнил, что мы до сих пор не связались со своими близкими или куратором. На время перелета я выключал свой мобильный, чтобы сохранить заряд батареи, а в Пекине снова включил его. Но аппарат по-прежнему работал в автономном режиме.

– Ксения, можно позвонить с твоего телефона в Россию? – спросил я. – Никто о нас так ничего и не знает, нам надо сообщить, что с нами все в порядке.

– Да о чем разговор! – всплеснула руками Ксения. – Если телефон работает – пользуйтесь на здоровье. – И она скрылась за дверью ванной комнаты.

– Никита, я попробую первый всех обзвонить, ты не против? – спросил я у Никиты.

– Ильюха, я не против, я только за всеми своими конечностями, чтоб ты хоть с кем-то из наших связался. Тем более что мой мобильник не работает, и, чтоб добраться до номеров в памяти, нужно будет к тебе симку переставлять.

Я подошел к телефону, сначала глубоко вздохнул, а потом поднес трубку к уху. Телефон был жив, шел длинный гудок. Я открыл контакты в своем аппарате и первым делом набрал номер матери. После небольшой паузы прозвучал краткий мелодичный звук, и женский автоматический голос на китайском что-то мне сообщил. Я понял, что соединение не устанавливается, и попробовал еще раз. Результат был тот же. Тогда я набрал номер отца, но все произошло точно так же. Я попробовал набрать номер бабушки, тетушки. К сожалению, каждый раз мне отвечал вежливый китайский автомат. У меня от волнения заколотилось сердце: как они там, в Крыму? Вдруг у них все очень плохо, а я тут сижу, в Пекине, ужинать собираюсь, на девушку заглядываюсь! Никита заметил мое расстроенное лицо и подошел ко мне со словами утешения:

– Ильюха, не волнуйся ты так. Все должно быть хорошо. Просто связь, наверное, не восстановили, может, у них электроснабжение отсутствует. Помнишь, как тогда, во время энергетической блокады, с Крымом же несколько дней связи не было.

– Да, конечно, – вздохнул я. – Попробую Батю набрать.

И я набрал мобильный номер нашего Бати, подполковника Дубровина. Я уже настроился на то, что снова услышу автоматический голос, но в телефоне повисла пауза, потом что-то пару раз щелкнуло, и вдруг раздался далекий длинный гудок. У меня от волнения взмокли ладони, я почувствовал, как рядом напрягся Никита. Второй гудок неожиданно оборвался резким:

– Да! Слушаю!

Я непроизвольно тут же выпрямился, как бы поправил ремень и четким голосом отрапортовал:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться! Курсант Поздняков и курсант Вершинин…

– Кто?! Что?! – взревела трубка. – Вы живы, сынки? Вы где? В какой части здания? Кости целы? Вы голоса спасателей слышите?!

– Какие голоса, Дмитрий Степанович? У нас все в порядке, мы живые, мы в Пекине…

В трубке повисла пауза.

– Это кто говорит? Поздняков? Сынок, с тобой все в порядке? А с Вершининым? – уже мягким, участливым голосом заговорил со мной Батя. – Послушай, все хорошо, уже почти сутки здесь работает группа спасателей, мы все им помогаем, как можем. Мы вас вытащим. Ты только вспомни, в какой части здания вы находились, когда все рухнуло? Это ускорит работы.

Тут-то я все понял. Они думают, что нас завалило во время землетрясения. И там сейчас ведутся поисково-спасательные работы. Нас пытаются откопать. Но там Влад! Надо сказать ему про Влада.

– Послушайте, там Влад! Лестница рухнула, когда он на ней находился!

– А-а, да с этим балаболом все в относительном порядке! Его успел лейтенант Кузнецов вытащить! Отделался сотрясением и несколькими переломами! Так что, ты вспомнил, где вы находились?

Я собрался с духом и заговорил как можно понятнее: – Товарищ подполковник! Мы с Никитой не под завалами. Мы с ним живые и невредимые, в данный момент находимся на территории Китая, в Пекине.

– Сынок, если Вершинин рядом, если можешь, передай ему трубку, – мягко попросил меня Батя.

– Есть, – ответил я и передал трубку стоящему рядом в напряженном ожидании Никите.

– Товарищ подполковник! Курсант Вершинин! – гаркнул Никита. – Так точно! Да! В Китае! Да! В Пекине! Нет! Нет! Из Америки! Да! В Калифорнии! Да! Есть передать трубку!

Никита протянул мне трубку и пожал плечами. В это время из ванной в домашнем халатике вышла Ксения и с любопытством прислушалась к нашему разговору.

– Да, товарищ подполковник!

– Поздняков! – усталым голосом сказал Батя. – Либо вы оба получили одинаковую травму головы и мозга, либо вы говорите правду! Есть только один способ проверить. Откуда вы звоните?

– Из квартиры знакомой девушки! Мы с ней прилетели из Калифорнии…

– Прекрасно, – пробурчал Батя. – Травма мозга, но зато с девушкой. Продиктуй мне номер телефона, с которого вы звоните.

– А разве у вас номер не высветился? – слегка удивившись, спросил я.

– Сказал бы я тебе, Поздняков, что у меня высветилось, да ситуация не та. – Батя был в своем амплуа. – При состоянии мобильной связи на данный момент я не склонен доверять цифрам, появившимся у меня на экране. Номер говори!

Я обернулся к Ксении:

– Какой номер?

Она быстренько продиктовала, а я передал в трубку.

– Хорошо, – сказал Батя и хмыкнул. – Никуда не уходите, я скоро позвоню. И все-таки попытайтесь вспомнить, в какой части здания вы находились в момент обвала. До связи. – И он отключился.

Я так и продолжал стоять, прижимая трубку к уху и слушая короткие гудки. Наконец голос Ксении вывел меня из ступора:

– Удалось дозвониться?

Я поставил телефон на журнальный столик и обернулся к ней:

– Они уже сутки пытаются достать нас из-под обломков здания. – Потом посмотрел на Никиту: – Никита, Влад жив!!!

И мы с ним, не сговариваясь, радостно заорали, обхватили друг друга и, счастливые, запрыгали по комнате. Ксения хохотала, глядя на двух здоровенных парней, впавших в детский экстаз. Наше веселье прервал телефонный звонок. Ксения на правах хозяйки ответила, сказав что-то на китайском. Но потом сразу же перешла на русский и подозвала меня к телефону.

– Алло, – сказал я в трубку и услышал строгий Батин голос в ответ:

– Итак, это все-таки не коллективная травма головы, а Пекин! Поздняков, теперь четко, ясно и в подробностях доложи мне, каким ветром вас туда занесло!

И я начал рассказывать обо всем. О начале землетрясения, о трещине через дорогу и исчезающих в ней автомобилях и людях, о лестнице, рухнувшей с Владом, о том, как мы с Никитой пытались выбраться из разрушающегося здания, не удержались на стене и упали в разверзшуюся трещину. На этом он меня прервал:

– Вот эту вероятность мы не предусмотрели. Мы были уверены, что вы находились внутри здания в момент обрушения. Ладно, продолжай!

Я рассказал, что мы очутились посреди дня в Америке, на Голливудских холмах, даже не догадываясь об этом, как от нас шарахались люди и как нас чуть не арестовала полиция. На этом месте мне тоже пришлось прерваться от его возгласа:

– Твою мать, так это вы там такого шухера наделали! Поздравляю! Заставили трепетать всю Америку! Зато теперь все ясно! А то наше ведомство мидовцы закидали запросами, откуда на территории Штатов взялись наши военнослужащие! Ну, пусть теперь по своей линии красиво разруливают проблему! Дальше!

Ну а дальше я поведал про удачную для нас встречу с китайцами, про то, как они взяли нас под свою опеку, скрыли от местной полиции и перевезли нас в Пекин. Я не стал в подробностях описывать события по дороге в аэропорт и возле самолета, ограничившись общими фразами. Дмитрий Степанович тяжело вздохнул в трубке:

– Вы даже не представляете, какие вы счастливчики! Таких, как вы, немного! До конца жизни обязаны Богу свечки ставить! Так, сейчас я должен буду срочно сделать подробный доклад о ваших приключениях наверх в министерство, а потом свяжусь с вами. Я так понял, вы хорошо пристроены, орлы? Китайская красотка? И все такое!

– Да, у нас все в порядке, – ответил я, косясь на Ксению. – Погодите, Дмитрий Степанович! Что с нашими близкими, не знаете? Я пытался связаться со своими родителями, но безуспешно, а Никита еще своим не звонил.

– Никитины родители активно помогают разбирать завалы военного учебного корпуса, с ними все в порядке. А что касается твоих… – Он слегка замялся. – С Крымом есть связь только по военным каналам, а гражданская связь еще не работает. Есть только общие сведения – основной удар пришелся на Южный берег, но порталы возникли в разных местах по всему побережью. Поэтому ничего пока точно сказать не могу.

– Что еще за порталы? – спросил я.

– А это те самые разломы в земле, в которых исчезали люди и техника. И куда занесло и вас. Их уже повсеместно окрестили порталами. Так, все, заканчиваем разговор. Оставайтесь на месте, пока я снова не позвоню с инструкциями, что вам делать. – И Батя отключился.

Глава 18

Всемирная трагедия

Я передал Никите хорошую новость о его родителях. Видно было, как он счастлив и старается сдерживать свои эмоции, понимая, что я опечален неизвестностью о судьбе своих близких. Но время было позднее, мы устали и хотели есть. Мне же оставалось только надеяться на лучшее.

Ксения на скорую руку состряпала омлет из яиц, которые нашла в холодильнике, там же нашлись сыр, масло и тосты. Мы заварили чай и принялись утолять голод. За столом практически не разговаривали, так как все наше внимание было приковано к новостям, которые транслировались по телевизору.

Конечно же, весь мир был потрясен произошедшим катаклизмом. Масштабы, а главное, география разрушений впечатляла. Общее количество человеческих жертв еще не было подсчитано, так как предстояло разобрать множество разрушенных зданий. Особое внимание было уделено порталам. Практически везде, где произошло землетрясение, появлялись разломы с оранжевым маревом. Люди, животные и техника, попавшие в марево, бесследно исчезли. Хотя нет, не бесследно. Нас с Никитой, совершенно необъяснимо, просто забросило на другой континент. То же самое произошло и с другими. Как мы поняли из новостных сообщений, каждый портал переносил все, что в него попадало, только в одно «свое» определенное место. Судя по всему, в портал возле нашего учебного корпуса попали только мы с Никитой. Поэтому в Калифорнии оказались только мы вдвоем. А вот в репортаже со склонов Швейцарских Альп показали с десяток автомобилей с американскими калифорнийскими номерами. Мы с Никитой переглянулись – уж не из той ли самой трещины, в которой на наших глазах застряла пожарная машина, с Голливудского Фривэя они там оказались? Во всяком случае, вполне могли. Их обнаружили жители близлежащей деревушки. Они же и встречали съемочную группу, при этом женщины плакали, не стесняясь, а мужчины старались не попадать в кадр.

То, что мы увидели дальше, заставило прервать ужин. Камера показала крупным планом автомобили, перенесенные через портал, и людей, которые в этот момент в них находились. Признаться, это было просто ужасное зрелище. Не знаю, какие процессы происходили при перемещении через пространство, но отдельные части людей были буквально «вмонтированы» в различных местах машин. Нам показали мужскую голову вместо руля в одной машине, на лобовом стекле другой машины вместо дворника была нога. А потом камера остановилась на внедорожнике. В нем, вероятно, ехала целая семья, потому что по обеим сторонам машины прямо из дверей росли по четыре руки, прямо как весла на галерах. На этом кадре Ксения, зажав рот ладошкой, выбежала в ванную. Съемочная группа обнаружила только одного выжившего мужчину, да и то за его жизнь еще предстояло побороться. Он очень ровно сидел, но не на пассажирском кресле, а, по сути, он и стал сам этим креслом. Его руки были плотно прижаты к телу, он не мог пошевелить головой, потому как шея просто вросла в плечи. При этом на нем сидело чье-то туловище без единой конечности, да еще и пристегнутое ремнем безопасности. О том, что мужчина жив, смогли заметить только по его широко раскрытым глазам, которыми он отчаянно моргал. Съемочная группа не могла сдержать своих эмоций! Девушка-ведущая вела репортаж, постоянно всхлипывая, а у оператора дрожали руки. Вдалеке уже слышались сигналы «скорой помощи», оператор показал приближающуюся группу спасателей. Жаль только, что спасать там было практически некого.

Затем репортаж из Швейцарии сменился на сюжет из Германии. Там уже давно обнаружилась группа людей, которых перебросило из Турции. Этим более-менее повезло. Во-первых, почти все были живы, за исключением молодого парнишки, который въехал в портал на мотоцикле, во-вторых, их уже всячески опекали турки из местной многочисленной диаспоры. Вездесущие журналисты пытались взять у пострадавших интервью. Хотя было заметно, что у некоторых, несмотря на физически хорошее состояние, явные проблемы с психикой. Один пожилой турок сидел почти не шевелясь, уставясь в одну точку, но периодически вздрагивая. А две девушки ни с того ни с сего вдруг заливались истерическим смехом и начинали весело кружиться вокруг журналистов.

Потом еще были ужасные кадры из Греции. На морском побережье обнаружили жуткий сплав, очень отдаленно напоминающий самолет с останками человеческих тел. Кто знает, может, это и был несчастный самолет из аэропорта в Бербанке?

Ксения уже вышла из ванной и тихонько плакала.

– Как это? Как такое возможно? – всхлипывала она. – Что же это за землетрясение такое? Что это за порталы? Никогда раньше такого не случалось! Бедные-бедные люди! За что судьба так жестоко обошлась с ними?

А я только после просмотра страшных кадров осознал слова нашего Бати о том, что мы с Никитой счастливчики, и о том, что до конца жизни должны Бога благодарить. Никита сидел рядом в каком-то ступоре. Я слегка толкнул его:

– Эй, держи себя в руках! С нами – все хорошо!

Он вздрогнул, потом долго изучающе смотрел на меня, потом вытянул вперед свои руки и начал их осматривать. Наконец он произнес:

– И ведь такое же могло случиться и с нами. – И его внезапно стошнило.

Мы с Ксенией засуетились, пытаясь ему помочь, но он уже и сам взял себя в руки и забормотал извинения. Выпросил у Ксении ведро с тряпкой и принялся убирать после себя.

Тем временем сюжеты по телевизору про тех, кто испытал на себе действие портала, закончились. Все это были либо ужасные кадры спаянных останков людей с техникой, либо выжившие счастливчики, но большинство из них с помутившимся рассудком. Все сюжеты были похожи друг на друга. Но мне почему-то запомнился один мужчина из тех, кто прошел через портал. Он спустился в небольшое турецкое поселение у подножия гор. Мужчина был лет тридцати, его мускулистое тело было покрыто ровным загаром. Он был одет только лишь в пляжные плавки и толкал перед собой коляску, в которой надрывно плакал младенец. Как выяснилось, с малышом все было в полном порядке, а мужчина оказался глухонемым, хотя, может, это были последствия перемещения через портал. Во всяком случае, он не мог ответить ни на один вопрос журналистов, которые пытались к нему обращаться на разных языках. Он только мычал, мотал головой и крепко держался за ручку коляски, никому не позволяя ее забрать. Поэтому выяснить, откуда мужчина и ребенок, пока не удалось.

Затем в телеэфире опять пошли сводки по жертвам землетрясения, по пропавшим без вести, по предварительной оценке причиненного ущерба. А потом началась программа, в которой ученые-сейсмологи из разных стран давали свою оценку произошедшим событиям. Каждый из них старался преподнести свою версию событий как можно оригинальнее. Один заявил, что во всем виноваты вспышки на Солнце, которые привели к смещению магнитных полюсов Земли. Второй утверждал, что всему виной гигантский астероид, который недавно пронесся в опасной близости от Земли, и его притяжение сбило опять-таки магнитные полюса нашей планеты. Третий высказал версию о наступлении новой эры в жизни человечества и вероятности скорого изменения облика Земли. Четвертый предположил, что это все человеческих рук дело, возможно, даже испытание нового вида оружия.

Но никто из них так и не смог внятно ответить, почему ни одна из дорогостоящих сейсмологических станций, разбросанных по всему миру, не смогла предсказать такой катаклизм. При этом все они, как один, заявили, что при всех озвученных версиях совершенно непонятно, почему землетрясения произошли одновременно в различных частях земного шара. Этого не могло быть, и здесь их мнение было единодушным. А вопрос по поводу образовавшихся порталов вообще поверг их в уныние, и они вынуждены были признать, что у них нет логического объяснения подобным явлениям. В общем, никакой ясности в происходящее они не добавили.

Было уже начало третьего ночи. Ксения сказала, что у нее больше нет сил воспринимать информацию подобного рода:

– Ребята, я устала и морально, и физически. Хочу попытаться заснуть. Думаю, что и вам тоже нужно поспать. Вы столько всего пережили, а теперь, еще и увидели такое… – Она махнула рукой в сторону экрана. – Но в России есть поговорка: утро вечера мудренее. Тем более что завтра нужно вам хоть какую-то одежду купить. Вон у Никиты футболка сзади на шнурке держится. Я уж не говорю о том, как вы в шлепанцах по городу в посольство поедете.

В это время снова зазвонил телефон. Мы с Никитой сразу собрались, думая, что это звонит Дмитрий Степанович. Ксения взяла трубку и ответила по-китайски. Как выяснилось, звонок был адресован ей, потому что она продолжила разговор, не переходя на русский язык. Она сразу заулыбалась, начала отвечать в полушутливом тоне, пару раз даже хихикнула. А я почему-то очень расстроился. Ну, с кем еще может так мило разговаривать красивая молодая девушка в начале третьего ночи, как не с близким человеком? Вероятно, это ее парень. Интересно, как она ему объяснит присутствие ночью в своей квартире двух молодых людей? Ксения вскоре закончила разговор, чмокнув в трубку, и с улыбкой повернулась ко мне:

– А что у тебя вид такой кислый? Вам привет от дядюшки Ченга. Он хотел удостовериться, что у меня все в порядке, и пожелать доброй ночи.

У меня словно гора с плеч свалилась.

– Да так. Думал, что это твой парень звонит. А тут мы. Как-то неудобно могло получиться…

Ксения улыбнулась:

– Для тех, кого это интересует, сообщаю. – Она пристально посмотрела мне в глаза. – Парня у меня нет и пока не предвидится. Все мое время забирают разъезды по работе и учеба. С таким ритмом жизни я не то что парня, даже собачку завести не могу. – Она рассмеялась. – К тому же китайцы мне совсем не нравятся!

Я чувствовал себя слегка неловко, потому что было слишком ясно, что весь этот ответ предназначался мне, даже Никита хмыкнул в мою сторону.

Ксения выдала нам с Никитой пару пледов, а в качестве подушек предложила использовать тех самых плюшевых зверушек, лежащих на диване. Потом пожелала спокойного остатка ночи и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Мы с Никитой устроились на диване, он быстро задремал, но мне заснуть не удавалось. Слишком много было впечатлений и эмоций, к тому же я неплохо выспался в самолете. Телевизор оставался включенным, только звук я приглушил, чтобы не мешать Ксении и Никите.

Глава 19

На грани третьей мировой

А события в мире развивались очень стремительно, перейдя в политическую плоскость. Оказывается, пока мы были в полете, сразу несколько стран, постоянных членов Совета Безопасности ООН, среди которых были Россия, Америка и Франция, инициировали срочный созыв Совбеза. И сейчас начиналась прямая трансляция этого собрания. Я зевнул, так как всякие политические дебаты представлялись мне жуткой скукотищей. Я предполагал, что сейчас представители разных стран начнут толкать длинные высокопарные речи с соболезнованиями о жертвах и обеспокоенности климатическими изменениями, а затем примут какую-нибудь резолюцию, призывающую всех оказывать помощь друг другу и сплотиться перед лицом беды и так далее. Поэтому я решил сделать себе чаю, чтобы было не так скучно. Тем более что в кухонном шкафчике заприметил пачку печенья.

Первыми выступали представители каких-то небольших стран, я даже не обратил внимания каких, и говорили то, что я и предполагал, то есть выражали обеспокоенность и почему-то призывали всех сохранять спокойствие, не поддаваться эмоциям и не делать скоропалительных выводов. Я положил печенье в блюдечко и начал наливать в чашку кипяток, когда слово предоставили представителю США. Он начал настолько агрессивно и резко, что я от неожиданности пролил кипяток мимо чашки себе на ногу. Но даже не успел почувствовать боль, настолько это выступление сразу же приковало все мое внимание.

Выступал какой-то мужик, одетый в военную форму. Тональность его выступления была крайне агрессивной. Он с ходу же заявил, что эти землетрясения не природные катаклизмы. У них есть точные сведения, что с большой долей вероятности это все последствия военного эксперимента, который провела Российская Федерация. Россия давно лелеет планы захватить и подчинить себе все демократические страны, и поэтому главная задача – наконец-то по-настоящему наказать эту страну, которая уже давно является агрессором. Хватит бесполезных санкций – пора приступать к действиям! На этих словах я обомлел. Мне уже было не до чая и не до печенья. Я просто прилип к экрану.

В зале поднялся невообразимый шум. Многие из присутствующих вскакивали, размахивали руками, что-то кричали. Я так понял, что это все те, кто подпевал американцу. Камера показала крупным планом представителя России. Он сидел с абсолютно невозмутимым видом и просматривал какие-то бумажки. Американец продолжал выплевывать из себя агрессию. Он утверждал, что все порталы есть не что иное, как российский эксперимент по перебрасыванию военных сил прямо на территорию противника. Он заявил, что Америка, как гарант мира и демократии на земле, не оставит это безнаказанным, и призвал страны, входящие в блок НАТО, нанести упреждающие удары по стране-агрессору.

После этого выступили представители Франции и Швеции. Видно было, что они не в восторге от желания американцев наносить упреждающие удары. Тем более что Россия – это не Ливия, а страна с несколько другим военным оснащением и потенциалом плюс обладающая ядерным оружием. Но и в открытую возражать американцу они не осмелились. Поэтому озвучили довольно сдержанные позиции, указали на то, что нет достаточных доказательств. И вообще призвали всех обуздать эмоции, создать специальную комиссию, которая должна будет все тщательно изучить и так далее… Тут снова в разговор включился американец, он вскочил с места, схватил какие-то бумаги и начал ими потрясать над головой, громко крича, что у них есть доказательства.

Поднялся невообразимый шум. По-видимому, председатель Совета Безопасности ООН требовал порядка, иначе он закроет заседание. Все более-менее утихомирились. Председатель потребовал предъявить доказательства. Я затаил дыхание.

Представитель США развернул бумаги, которые держал в руке, и начал показывать фотографии. На первой фотографии рядом с небольшим магазинчиком очень смутно просматривались две мужские фигуры, одетые в военную форму. И хотя не было понятно, форма какой это страны, и не видно было лиц, я сразу же узнал этот магазинчик и понял, кто именно изображен на фотографии.

– Никита! Проснись! – Я растолкал друга. – Ты должен это видеть!

Тот проснулся и с недоумением уставился на меня.

– Смотри туда! – Я ткнул пальцем в экран, сам же кратко пояснил, что происходит.

– Ну ни хрена себе! – присвистнул Никита. – Это что ж теперь будет?

Тем временем американец продолжал показывать фотографии. Всего их было штук пять, и на каждой качество было отвратительным, фигуры мутные, лиц вообще не различить. Только на одной из них, на которой мы были запечатлены в профиль, хорошо просматривалась трехцветная нашивка на рукаве. Она была обведена в кружочек на фотографии, и рядом этот сегмент был в увеличенном виде с жирной стрелкой, указывающей на нашивку.

Американец продолжал кричать, что это четкие и неоспоримые доказательства того, что россияне перебросили группу своих военных в Лос-Анджелес. Их перемещение зафиксировали камеры уличного наблюдения. Их попытался арестовать полицейский патруль, но это была группа хорошо подготовленных военных, они оказали сопротивление, нейтрализовали полицейских и скрылись в неизвестном направлении. При всей трагичности ситуации мы с Никитой не выдержали и рассмеялись, вспомнив, как мы «оказали сопротивление» и «нейтрализовали» полицию, удирая от нее со всех ног. Американец закончил свое выступление и с торжествующим видом уселся на свое место.

Слово взял представитель России. Это был мужчина лет пятидесяти, с абсолютно непроницаемым лицом и цепким взглядом. Начал он свою речь спокойным тоном и негромким голосом, так что все присутствующие вынуждены были создать тишину. Теперь все внимательно слушали его ответ на предъявленные обвинения.

Прежде всего он выразил свои соболезнования всем странам, граждане которых стали жертвами этого разрушительного землетрясения. Потом напомнил, что Россия всегда очень трепетно относилась к изменениям климата в результате человеческой деятельности и была активным участником всевозможных программ по защите окружающей среды. Затем тон его выступления стал более жестким. Он повысил голос:

«Было бы крайне нелепо обвинять Россию в столь чудовищном преступлении. Я хочу напомнить всем присутствующим, что в результате этого катаклизма пострадали южные регионы России. До сих пор мы не знаем точное количество погибших под завалами и пропавших без вести в порталах. Неужели для достижения каких-то безумных идей по захвату мира мы бы стали разрушать собственные города и уничтожать своих сограждан? Россия всегда была и будет миролюбивой страной. Все ее действия направлены на созидание, а не на разрушение. Россия никогда не вела захватнические войны, за оружие ее вынуждали взяться только в оборонительных целях. Ни в одном нашем научном институте, ни в одной из экспериментальных лабораторий никогда не велись и не будут вестись работы, ставящие под угрозу существование нашего мира как такового. Более того, для ведения оборонительной войны нет необходимости забрасывать свои войска на территорию предполагаемого противника. А вот для стран, насильно несущих демократию, – тут оратор возвысил голос, куда только делась его невозмутимость, глаза метали молнии, – это прекрасный способ принести войну под видом „демократии“ в ничего не подозревающие страны! У нас в России есть поговорка: „На воре и шапка горит“. Так не горит ли она на Соединенных Штатах, которые и заварили всю эту кашу с единственной целью: настроить против России весь мир и попытаться ее уничтожить?! Не слишком ли вы заигрались, господа американцы? Вы решили устроить 11 сентября для всего мира? Ведь это вы скупаете лучшие умы планеты! Так не в ваших ли секретных лабораториях родился этот чудовищный эксперимент? Вы не пожалели своих сограждан в башнях-близнецах ради геополитических интересов, ради развязывания войны в Ираке! Кто-нибудь после этого сомневается, что вы не пожалеете граждан других стран?!»

Вновь поднялся шум, американский представитель вскочил, подбежал к российскому и начал что-то орать, потрясая кулаками. Председатель тщетно призывал к спокойствию. А представитель России снова напустил на себя спокойно-безучастный вид. Понемногу все успокоились, американец вернулся на свое место. Россиянин отпил немного воды из стакана и сказал в микрофон:

«Теперь по поводу доказательств, любезно представленных всем присутствующим американской стороной. Очень-очень жаль, что качество фотографий оставляет желать лучшего и не позволяет нам не то что разглядеть лица изображенных людей, а вообще понять, кто это – мужчины, женщины или и то и другое одновременно. А еще очень жаль, что нас не уведомили, где именно были сделаны эти снимки. А ведь это очень важный факт. Поэтому у меня вопрос к представителю Америки: скажите нам, пожалуйста, в каком именно районе Лос-Анджелеса были сделаны снимки?»

Видно было, что американец не ожидал этого вопроса и ответил осторожно:

«В районе Голливуда».

«А уточните, на съемочной площадке какой именно студии, ведь в Голливуде их несколько?» – неожиданно спросил россиянин.

И этот вопрос снова поверг всех в смятение. Только теперь это была не агрессия по отношению к российскому представителю, а недоумение в сторону американца.

«Что вы себе позволяете? – вскричал американец. – Вы что, пытаетесь обвинить мою страну в подлоге?»

«Ни в коем случае, – снова громким голосом и с молниями в глазах ответил россиянин. – Америка никогда не занималась подлогами! Мы все прекрасно помним пробирки с якобы химическим оружием, которыми вы здесь размахивали, или фотографии детей, жертв российских бомбардировок в Алеппо! Я бы мог еще долго перечислять… Но теперь, зная место съемки, к вашим доказательствам я могу добавить еще более неоспоримые доказательства присутствия российских военных, причем там же, в Голливуде».

И он начал доставать фотографии. Сначала это было фото Арнольда Шварценеггера в форме советского капитана милиции. Затем последовала фотография Тома Круза в форме генерала российской армии!

«Ну, это отдельные представители! А напоследок могу представить целую команду подводной лодки, которая уже на протяжении многих лет действует на территории США!»

И он достал фотографию Харрисона Форда в роли капитана российской подводной лодки, а затем групповой снимок команды из американского фильма «К-19».

«Прошу заметить, что качество изображений намного лучше предоставленных вами!»

Американец побагровел от негодования, я думал, его хватит удар. В зале царило оживление, даже представители стран – союзников Америки не могли сдержать усмешек.

Россиянин продолжил:

«А теперь информация для журналистов. Если вы поторопитесь и раньше спецслужб найдете такого себе… э-э-э… – он заглянул в бумаги, – Саймона Ливингстона, проживающего в районе Мелроуз, он вам прольет свет на тайну появления российских военных на улицах Лос-Анджелеса».

«Откуда у вас такая информация?!» – взвился американец.

«Как любят отвечать официальные представители вашего Госдепа – из надежных анонимных источников!» – подытожил россиянин, и на этом закончил свое выступление.

Председатель объявил перерыв в работе Совета Безопасности на три часа.

Мы с Никитой сидели обалдевшие от всего увиденного и услышанного. Вот так события закручиваются! Неужели это правда, что какая-то из стран смогла провести подобный эксперимент? Ну, допустим, что землетрясения и правда могли произойти из-за каких-то смещений полей, астероидов, да мало ли из-за чего! Но вот порталы явно не имели природного происхождения! А американцы – молодцы! Не имея веских доказательств, сразу же всю вину на нашу страну захотели спихнуть!

– Никита, а ты заметил, как хорошо подготовлен был наш представитель? Как он его голливудскими актерами уделал? Видать, Дмитрий Степанович очень вовремя со своим докладом о наших приключениях подоспел! – догадался я. – Только что ж это за Саймон из Мелроуз? Он-то тут при чем?

– Я думаю, мы еще о нем узнаем, – изрек Никита. – Там местные журналюги уже наверняка носом землю роют, так им сенсации хочется. А мне чего-то есть захотелось…

Я вылил свой остывший чай, заварил свежий, и мы с Никитой быстренько «приговорили» Ксенин запас печенья.

В это время по телику снова показывали каких-то международных экспертов, теперь уже политических. Каждый из них высказывал свое мнение о том, насколько основательны предположения о проведении военного эксперимента, какие страны имеют технический и научный потенциал для реализации подобного опыта. Среди таких стран были названы Америка, Россия, Германия и Китай. Причем тот, кто назвал Китай в числе предполагаемых стран-экспериментаторов, указал на то, что в Китае землетрясения не происходили, несмотря на сейсмоопасность региона. Передача была сразу же прервана рекламной паузой.

– А ведь и правда, китайцы могли бы такую штуку выкинуть, – заметил Никита. – У них ведь все в порядке. Ни разрушений, ни порталов…

– А почему не Индия? Почему не Великобритания? Или Япония? У них тоже все в полном порядке и потенциал научный имеется, – возразил ему я. – А может, это не одна страна, а группа стран. Не-е, Никита, если в виновного вот так пальцем наугад тыкать, можно по половине мира «упредительные удары» нанести. Но вину свою, думаю, никто не признает. Теперь все спецслужбы мира будут активнейшим образом работать. Одни – чтобы добыть сведения, а другие – чтобы тщательно скрыть их.

После чаепития мы с Никитой снова устроились на диване. Я даже начал было дремать под скучные политические прогнозы, но внезапно речь очередного аналитика была прервана, как сообщалось, «сенсационной новостью» из Америки. Журналисты таки отыскали этого Саймона Ливингстона. На экране появился молодой парень, окруженный операторами и людьми с микрофонами, наперебой задающими ему вопросы. Молодой человек был высокого роста, довольно симпатичный, но вот глаза с характерным блеском выдавали в нем любителя «расслабиться». Держал он себя свободно, в нем не было заметно ни капли смущения. Создавалось впечатление, что он ждал такого внимания и теперь упивается славой.

Он заявил, что считается перспективным актером. Ну да, тот самый, который уже снялся в рекламе хот-дога в роли сосиски, а теперь ждет предложений на другие роли от своего агента. Так вот, буквально в четверг вечером он получил от своего агента на электронную почту приглашение явиться на съемки массовки. Массовку собирали на холмах Гриффит-парка в пятницу к 10:30. Нужно было подняться по Каньон-Драйв до холмов, а там его должны были встретить. Костюм для съемок, запечатанный в бумажный пакет, уже ждал Саймона на пороге его комнаты. Он его раскрыл, увидел какую-то военную форму, примерил – все подошло по размеру. Тут его прервали журналисты вопросом, а сохранился ли у него этот костюм. «Конечно!» – ответил Саймон, подошел к шкафчику, открыл его и достал форму. Журналисты тут же начали хватать ее руками, в поисках нашивок на рукаве, и, о чудо, нашивки были: бело-сине-красные. Камера показала их крупным планом. Саймон был недоволен тем, что внимание с него переключилось на какую-то форму, и продолжил свой рассказ. Он рассказал, как приехал на холмы раньше указанного времени, там же переоделся. Потом подошел еще один парень, наверное, тоже на съемки массовки. Саймон ничего не смог от него толком узнать, потому что тот был латинос и почти не говорил по-английски. Он тоже переоделся в такую же форму. В назначенное время никого из съемочной группы по-прежнему не было. Тогда Саймон позвонил своему агенту, чтобы тот прояснил ему ситуацию, а в ответ выслушал от него кучу неприятных слов, так как агент, как оказалось, ни на какие съемки его не направлял. И вообще, все это начало походить на чей-то розыгрыш. Саймон даже подумал, что их снимает скрытая камера. А потом началось землетрясение, да еще какое! Саймон был очень напуган, еще и этот латинос прилип к нему! Когда толчки закончились, машина Саймона не завелась, и ему со спутником пришлось пешком спускаться по Каньон-Драйв, и тут их почему-то попытались задержать полицейские. Журналисты поинтересовались, почему они оказали сопротивление полиции, а потом сбежали. Саймон замахал руками. У него и в мыслях такого не было, он законопослушный гражданин. Никакое сопротивление они не оказывали, а сбежали от страшного хищника, который хотел их порвать на части. Да там и другие люди это видели, все бросились бежать. На вопрос журналистов о его спутнике Саймон ответил, что понятия не имеет, куда он делся, он даже имени его не знает.

В общем, вот такое получилось занимательное кино. Журналисты попросили парня надеть форму, что он и сделал с явным удовольствием. Фотоаппараты вспыхивали, камеры снимали, а Саймон позировал и упивался славой.

– Да уж, – вздохнул я. – Это, наверное, лучшая и последняя роль этого парня. Жаль его! Думаю, что в ближайшее время, перебрав «расслабляющих» препаратов, он или в ванной утонет, или под колеса грузовика попадет. Но надо отдать должное нашим спецслужбам – сработали оперативно.

– Интересно лицо этого американца из ООН сейчас увидеть, – засмеялся Никита. – Зубами небось скрипит от ярости.

– Скоро увидим. У них перерыв через полчаса закончится. Не знаю, как ты, а я теперь спать не буду. Тем более что уже раннее утро.

И действительно, за окном уже рассвело. Часы показывали без десяти семь утра. Я открыл балконную дверь, и в комнату сразу же ворвался шум большого города. Я спохватился, что мог разбудить Ксению, но было уже поздно – дверь ее спальни открылась, и Ксения вышла из спальни, позевывая и кутаясь в домашний халат.

– Доброе утро, – буркнула она и сразу же направилась варить кофе.

Какая же она была милая! Волосы были распущены и слегка всклокочены, губы казались по-детски пухлыми со сна, от нее веяло таким теплом и уютом.

– Ну, что ты застыл как истукан? – спросила она меня, не оборачиваясь. – Никогда не видел сонных неумытых девушек?

– Таких красивых – никогда, – честно сказал я и сам испугался собственной смелости.

Она с удивлением посмотрела на меня серо-голубыми глазами, но на моем лице было написано такое восхищение, что Ксения слегка смутилась.

– А где печенье? – спросила она, меняя тему. – Вы что, съели его? Вы вообще спали?

– Да какой там сон! Ты только послушай, какая каша заваривается! – И я вкратце рассказал ей последние новости.

Тем временем Совет Безопасности ООН снова продолжил заседание. Теперь выступал представитель Китая. Он говорил долго, по-восточному огибая острые темы, в частности касавшиеся беспочвенных обвинений, брошенных американцем в сторону России. Смысл его выступления заключался в том, что нужно принять резолюцию о создании международной комиссии, в состав которой должны войти представители ученых, сейсмологов и военных разных стран, в первую очередь пострадавших, чтобы провести всестороннее независимое расследование данного происшествия. Его поддержали представители России, Франции и нескольких других стран. После этого слово предоставили представителю Америки, и тут снова начался цирк.

Конечно же, никаких извинений российской стороне от него не прозвучало. Начал он с того, что, по вновь открывшимся сведениям из надежных источников, у них есть все основания подозревать другую страну, которая могла быть причастна к этому эксперименту. Тем более что эта страна обладает достаточным научным потенциалом и испытывает большое желание стать могучей державой с мировым влиянием. И эта страна – Китай! А так как территорию Китая не затронул этот катаклизм, то отсюда просто сам напрашивается вывод, что это Китайская Республика готовит новый вид войны с использованием сил природы и одновременным перебрасыванием своих военных на территорию дезориентированного противника.

Что тут началось! Представитель Китая отбросил восточную мудрость и в открытую обвинил Америку в паранойе. Раз у них не получилось с ходу «завалить» русского медведя, так они решили «подразнить» китайского дракона! Америке мало хаоса, который она устроила по всему миру в странах, не имеющих сил ей ответить, так ей хочется «поиграть» в войну по-взрослому! Ну и так далее, в том же духе. Представители других стран тоже что-то активно доказывали друг другу. Казалось, что сейчас начнется всеобщая драка.

Но председатель сумел-таки навести порядок и объявил, что заседание будет продолжать свою работу в закрытом режиме. На этом прямая трансляция заседания закончилась, а в телеэфире началось какое-то политическое ток-шоу с обсуждением всех последних событий.

– Так и третья мировая война может начаться, – вздохнула Ксения. – Как это все ужасно. По всему миру сейчас столько жертв, столько разрушений, а кому-то хочется, чтоб их было еще больше!

– Ты понимаешь, если только начнется схватка между одними из самых больших стран на планете – думаю, что на этом история планеты Земля закончится, – сказал я как-то не очень утешительно, а потом добавил: – Но это все прекрасно понимают, и это является сдерживающим фактором. Кому нужна война без победителей?

Внезапно раздавшийся телефонный звонок заставил нас подпрыгнуть от неожиданности. Ксения ответила, а потом передала трубку мне. Звонил Дмитрий Степанович, голос у него был страшно усталый.

– Доброе утро, товарищ подполковник! – бодро поздоровался я.

– Что? Какое утро? – удивился он. – А, у вас же утро… У нас, вероятно, оно тоже наступит через несколько часов. Хорошо спалось?

– Не спалось вообще. Мы тут смотрели заседание Совбеза ООН. – Я замялся. – Ну и репортаж из Калифорнии видели. Про актера…

– Отлично, значит, вы в курсе дела. Ох и каша заваривается… – Его голос стал строгим. – Итак, буду краток. О том, что с вами произошло, – больше никому ни слова.

– Но здесь уже несколько человек в курсе нашей истории, – начал я.

– Не перебивай старших по званию! – рявкнул Батя. – Повторяю, БОЛЬШЕ НИКОМУ! Никому – ключевое слово. Остальные инструкции получите после пересечения границы. В понедельник к девяти утра вас будут ждать в нашем посольстве. Эти бюрократические крысы там совсем охренели. У них, видите ли, воскресенье – выходной. Посольство находится возле станции метро… Хунь… Дунь… – Он выругался. – В общем, разберетесь, ваша китаянка вам подскажет. С работниками посольства ничего не обсуждать. У них свои инструкции, у вас свои. Все понятно?

– Так точно! – ответил я. – Значит, сегодня мы свободны? Разрешите нам посмотреть город?

– Можно, – устало ответил Батя. – Но чтоб тихо и без происшествий. В Антарктиде только не окажитесь, там нашего посольства нет.

– Есть не оказаться в Антарктиде! – радостно ответил я, и Дмитрий Степанович отключился.

Глава 20

Немного романтики

Я пересказал Никите наш разговор и инструкции, полученные от Бати. Ксения слегка развеселилась, когда я повторил, возле какой станции метро находится посольство.

– Это Дуньчжимэнь, ничего сложного. – Ксения улыбнулась. – Итак, что мы имеем – трех молодых людей, голодных, двое из них к тому же плохо одеты, да еще и третью мировую войну в ближайшей перспективе. Если третья мировая и начнется – то я бы предпочла при этом быть сытой, а вам не мешало бы быть в нормальной одежде. Поэтому предлагаю привести себя в порядок и отправиться в ближайший молодежный магазинчик за одеждой, а потом где-нибудь позавтракать. Я так понимаю, что до завтрашнего утра вы свободны, и я смогу показать вам город.

Мы с Никитой единогласно одобрили ее план действий.

Дальнейшие события можно описать кратко. Мы привели себя в порядок и отправились за Ксенией в ближайший магазин недорогой молодежной одежды. Там подобрали по паре джинсов, по рубашке и сменную пару белья. Ксения уверила, что цены здесь низкие и для ее кошелька это необременительные траты. Затем мы зашли в магазин спортивной обуви, так как в шлепанцах выглядели весьма экстравагантно, и выбрали себе недорогие кроссовки. Вид у нас с Никитой стал вполне приличный, и Ксения повела нас завтракать в кафе. Судя по всему, оно пользовалось популярностью среди студентов, так как посетители состояли в основном из молодых людей. Она сделала заказ, и мы с аппетитом позавтракали. Я заметил, что Ксения привлекает внимание противоположного пола, уже несколько молодых китайцев посматривали в ее сторону с явным интересом. Вдруг она сказала с досадой:

– Да, в Пекине вы бы пользовались успехом у женского населения. Вон сидят, глазки вам строят.

И действительно, несколько девушек-китаянок посматривали на нас с Никитой и хихикали. Я бы их и не заметил, все мое внимание было поглощено Ксенией, а Никита сразу приосанился и приветливо им заулыбался.

– Ксения, какие девушки? – Я покрутил головой, как бы оглядываясь. – Здесь я вижу только одну девушку, достойную внимания, и она сидит прямо передо мной.

Видно было, что ей понравились мои слова. После завтрака она заявила, что намерена показать нам городские достопримечательности. Можно было поехать на автомобиле, но это грозило упереться в пробки на улицах, поэтому быстрее будет на метро.

– А у тебя есть автомобиль? – спросил я с интересом.

– Конечно! У меня старенькая, но еще шустренькая «тойота-марк», – ответила Ксения. – Иногда приходится много ездить по работе и учебе. Да и к бабушке во Владивосток в своем автомобиле мне комфортнее добираться.

И мы отправились по достопримечательностям. Ох и утомительно же это было! Ксения показала нам Летний императорский дворец, храм Конфуция и храм Неба. Мы долго бродили по Запретному городу, потом пообедали в какой-то кафешке. После обеда Ксения хотела повезти нас еще к какому-то храму, но мы с Никитой взмолились и сказали, что с нас уже хватит храмов. Тогда она решила, что мы обязательно должны увидеть Пекинский зоопарк, и повезла нас туда.

День был солнечный, к тому же выходной, людей было очень много, а территория зоопарка – просто огромна. Мы с Никитой устали, не пройдя и трети зоопарка. Откуда только бралась энергия у Ксении? Она нас постоянно дергала, куда-то тащила, при этом еще и рассказывала. Мобильная связь в Пекине была налажена, и Ксении пару раз звонил дядюшка Ченг. Каждый раз они с ним что-то активно обсуждали, при этом Ксения посматривала на нас с Никитой. Меня уже тогда посетила мысль, что Ксения еще ни разу при нас не разговаривала со своей матерью, но я как-то не придал этому значения. Кое-как мы доплелись до вольера с пандами, посмотрели, как они лениво валяются на травке, страшно им позавидовали и попросили на этом закончить нашу экскурсию. К тому же вечерело. Ксения сказала, что хотела показать нам ночной Пекин, но мы ответили, что верим ей, что он прекрасен, и посмотрим на него из окна ее квартиры. Она тяжело вздохнула, взяла нас под руки, и мы отправились домой, по пути зайдя в супермаркет и набрав полные пакеты еды.

Мы с Никитой решили отблагодарить гостеприимную хозяйку приготовлением ужина. Но ничего другого, кроме банального омлета и жареного мяса, не придумали. К этому я добавил еще свой любимый салат из пекинской капусты. Ксения была в восторге и сказала, что все просто замечательно.

– Давайте выключим телевизор и больше не будем его сегодня включать. Такой хороший был день – я даже забыла на некоторое время о том, что произошло. Хочу, чтобы и вечер был хорошим, – сказала хозяйка.

Она достала бутылку вина из холодильника, и мы сидели, ужинали и пили вино за жизнь, такую прекрасную и неожиданную, за Ксению, ну и, конечно же, за мир во всем мире.

Было уже поздно, Никита тихонько дремал на диване, а мы с Ксенией сидели на балконе с бокалами вина в руках, смотрели на ночной город и тихо разговаривали. В основном говорил я. Легкое сухое вино слегка опьянило меня, но Ксения, сидящая рядом, такая милая, домашняя, пьянила гораздо больше. Я говорил ей о том, что произошедшее с нами – чудо. У многих людей в мире сейчас горе, а у меня счастье, потому что я встретил ее. Да, у меня были девушки, но ни одна из них не вызывала таких чувств, которые вызывает Ксения. Говорят, что есть любовь с первого взгляда, а я не знаю, с первого ли, с третьего, но думаю, что любовь – это и есть то всепоглощающее чувство, которое захватило меня по отношению к Ксении. На этих словах она приложила свой пальчик к моим губам и попросила остановиться:

– Илья, ты мне тоже очень-очень нравишься, но я прошу тебя – давай оставим все так, как есть на данный момент. Давай не будем переступать черту. Завтра утром ты войдешь в посольство, и за тобой закроется дверь. Кто знает, увидимся ли мы когда-нибудь еще? У тебя продолжится твоя обычная жизнь, у меня – моя. Я не легкомысленная красотка и очень серьезно отношусь к отношениям между мужчиной и женщиной. Я хочу, чтобы наша встреча не закончилась банальной постелью перед расставанием, возможно, навсегда. Пусть она так и останется в нашей памяти, как звезда, ярко прочертившая небосклон.

Я поцеловал ее руку и нежно провел рукой по пшеничным волосам.

– Все будет так, как ты захочешь. Оставим все как есть. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы встретиться вновь. Обещаю тебе.

Мы посидели еще немного, а потом я заметил, что Ксения тоже устала. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я поцеловал ее в щеку. Как мне хотелось сжать ее в объятиях, но я сдержал свое обещание. Она ушла в спальню, а я прилег на диван рядом с Никитой и сразу же провалился в глубокий сон.

Глава 21

Пекин под прицелом

Я вскочил оттого, что зазвонил телефон. За окном была глубокая ночь. Плохо соображая со сна, я схватил трубку, не дожидаясь Ксению, и ответил:

– Да!

В трубке раздался голос нашего Бати:

– Алло, Поздняков, это ты?!

Сон мгновенно улетучился. Дмитрий Степанович? Ночью?

– Так точно! – ответил я.

Из спальни показалась сонная Ксения, Никита сел на диване, тараща на меня мутные от сна глаза.

– Слушай внимательно! – закричал Батин голос в трубке. – Как можно быстрее, слышишь, быстро покиньте Пекин! Как хотите, найдите машину, любым способом, разбираться потом будем! Сейчас же выезжайте из города по направлению к нашей границе!

– Но, товарищ подполковник, мы же утром должны быть в посольстве… – начал было я, но он меня перебил:

– Какое к черту посольство! Сейчас же валите оттуда как можно быстрее и дальше! – проорал он. – Слушай внимательно, сынок! У американцев сдали нервы! С военной базы на Гуаме подняты стратегические бомбардировщики в полном вооружении! Их цель – Пекин! Ты понял? Пекин!!! Сейчас всех приводят в полную боевую готовность! Там сейчас такая мясорубка может начаться! А если еще и ответка пойдет – к утру от посольства и камней может не остаться! Быстро валите к границе! У погранцов есть по вам с Вершининым данные, вас встретят!

– Сколько у нас времени? – спросил я, уже окончательно проснувшись.

– Часа два – два с половиной! Главное – как можно дальше от Пекина!!! Выполняйте приказ! – И связь оборвалась.

– Есть выполнять приказ, – по инерции ответил я в пустоту и повернулся к Никите и Ксении.

У обоих на лице была тревога и недоумение.

– Нам приказано как можно быстрее покинуть город и двигаться в сторону российской границы, – сказал я. – Ксения, поедем в твоей машине. Быстро! Собирайте документы, самые необходимые вещи, воду! У нас очень мало времени!

– Я не поняла, почему мало времени? Почему мы должны среди ночи куда-то ехать? Что за ерунда? Я никуда ехать не собираюсь! – возмутилась Ксения.

– Да, Ильюха, я тоже чего-то не пойму, – сказал Никита. – Случилось что?

Я глубоко вздохнул и попытался спокойно пояснить:

– Сейчас на Пекин летят американские бомбардировщики с полным боекомплектом. Возможно, через пару часов Пекин подвергнется ударам баллистическими ракетами. В данных обстоятельствах нам рекомендовано находиться как можно дальше от Пекина и как можно ближе к российской границе. – Я выдохнул. – Возможно, здесь в ближайшее время разыграются активные боевые действия, и каждая минута промедления может нам дорого стоить! Всем понятно?

Ксения охнула и прикрыла рот ладошкой:

– Это что? Война?

Вдруг она вскрикнула:

– А как же Ченг? – и подскочила к телефону.

У меня возникло какое-то нехорошее чувство. Я перехватил ее руку и не позволил взять телефон.

– Ксения, – начал я, – скажи мне, кто тебе Ченг? Просто дядюшка или некто гораздо ближе?

Она попыталась вырваться и непонимающе посмотрела мне в глаза.

– Ксения, почему Ченг? Он тебе так близок? Почему ты не собираешься позвонить матери с отчимом? – настаивал я.

Она продолжала смотреть на меня, в глазах появились слезы. А потом опустила голову и тихо сказала:

– Да, он мне не просто дядюшка, он гораздо ближе. При этих словах у меня сердце рухнуло куда-то далеко в желудок, мне стало так горько и обидно. Я уже не хотел дальше слушать, но Ксения продолжала:

– Последние пять лет он мой самый близкий человек. После смерти мамы и отчима Ченг стал для меня всем. Он заменил мне мать и отца, он о своих детях так не заботится, как обо мне. Он и есть моя семья. – Она посмотрела на меня. – Я должна предупредить его и его семью об опасности. Позволь мне позвонить ему.

Сердце вернулось на место, но теперь мне стало так стыдно за свои низкие подозрения! Я готов был сквозь землю провалиться! Я почувствовал, что краснею как рак.

– Так твои родители умерли? – спросил я.

– Да, пять лет назад. Отправились с группой туристов в горы и погибли под обвалом, – ответила Ксения. – Мама была такая молодая и красивая! Это наша с ней последняя совместная фотография. – Она махнула рукой в сторону фото, висящего на стене.

– Почему ты сразу не сказала? – удивился я.

– А потому что я не хочу, чтобы люди относились ко мне, как к бедной сиротке. Я не хочу, чтобы все сразу же начинали меня жалеть! Не хочу! – крикнула она и расплакалась.

Я прижал ее к груди, погладил по голове, а потом поцеловал в заплаканные глаза и, не удержавшись, в чуть соленые губы.

– Кхе, кхе, – за спиной вежливо покашлял Никита. – Мне очень жаль вас прерывать, но, Илья, время!

Я с неохотой выпустил Ксению из объятий.

– Звони своему Ченгу, только быстро!

Она схватила телефон, а мы с Никитой оперативно собрали вещи, проверили документы. Я на всякий случай загрузил в пакет продукты, купленные накануне. Ксения очень быстро говорила в телефон, потом несколько раз чмокнула в трубку и отключила его.

– Дядюшка велел мне уезжать с вами и просил передать вам спасибо за своевременную информацию, – вздохнула она. – Через две минуты буду готова.

Ксения собралась на удивление быстро. Вскоре мы были в подземном гараже.

– А вот и моя лошадка, – сказала Ксения, и ей приветливо подмигнула фарами черная «тойота-марк».

Машинка хоть и была старенькая, но я невольно восхитился ею. Я вообще испытываю слабость к «японцам», у меня и самого «хонда-цивик».

– Черная? – удивленно пробормотал я.

– А ты ожидал увидеть розовую в голубые цветочки? – поддела Ксения. – Честно говоря, она досталась мне от мамы с отчимом. И хоть она уже и старушка, но поменять ее на другую рука не поднимается.

Мы выехали в ночной город. Ксения была за рулем, она уверенно повела машину на север. Ночной город жил своей обычной жизнью. Светились витрины магазинов, из дверей ночных ресторанчиков выходили люди, куда-то мчались автомобили. На мгновение мне показалось, что мы выехали на ночную прогулку.

Но тут раздался резкий гул, прямо над нами пронеслись несколько истребителей.

– Неужели уже начинается? – спросила Ксения. – Как же хочется высунуться в окно и прокричать людям, чтоб они спасались, чтобы не были так беспечны! Чтобы выскакивали из своих постелей и спасали детей!

– Может, все еще и обойдется, – постарался ободрить я ее. – Это вообще похоже на какую-то бессмыслицу! У Китая с США очень тесные экономические связи. Зачем американцам начинать войну? Какие основания для этого? – Ответа у меня не было, и я продолжил: – У Китая мощные вооруженные силы. Я думаю, сейчас все системы ПВО и ПРО приведены в боевую готовность. Ты же видела – подняли истребители в небо.

Мы были в дороге уже часа полтора и давно покинули пределы города. Небо светлело, мы ехали уже не в ночной темноте, а в предрассветной серости. Пару раз нам приходилось прижиматься к обочине, пропуская быстро несущиеся колонны военной техники.

– Давайте остановимся, нужно заправиться, – сказала Ксения, увидев впереди огни заправочной станции.

Мы подъехали к заправке. Несмотря на ранний час, там была очередь. Видимо, люди, напуганные слухами, ночными полетами истребителей и массовым передвижением техники, спешили увезти свои семьи подальше от столицы. Ксения залила полный бак. Потом купила нам по стаканчику чая, и мы решили выпить его, стоя под открытым небом. Было тепло и тихо, как вдруг один из заправщиков что-то закричал, размахивая рукой в направлении, откуда мы приехали.

Мы обернулись в сторону Пекина и увидели яркие вспышки в небе, а потом, с запозданием, донеслись звуки взрывов. Даже с такого расстояния были видны рассекающие небо, как метеоры, ракеты, с огромной скоростью летящие над городом. Но навстречу им, молнией, летели другие ракеты. Они их настигали, не позволяя достичь земли, и небо озарялось частыми взрывами.

– Вот видишь, Ксения, это система ПРО работает! – воскликнул я.

В небе разыгрался настоящий воздушный бой. Не знаю, почему китайцы позволили долететь ракетам так близко к Пекину, почему не перехватили их раньше. Возможно, удар, нанесенный американцами, был слишком мощным и им удалось прорвать дальнюю оборону. Люди, находившиеся на заправке, стояли как завороженные и возбужденно вскрикивали и охали, глядя на происходящее.

Внезапно сквозь канонаду прорезался оглушительный, режущий уши звук. На очень низкой высоте, буквально метрах в пятидесяти от поверхности земли, мчался в нашу сторону американский бомбардировщик. На хвосте у него сидели два китайских истребителя.

– А вот это уже очень хреново! – закричал я, отшвырнул стаканчик с чаем в сторону и схватил Ксению за руку. – Бегом в машину! Быстро уезжаем!

Никому ничего не пришлось объяснять, Ксения с Никитой уже и сами все поняли. Мы в два прыжка подскочили к машине и успели первыми вырулить с заправки на дорогу. Сразу после нас люди тоже бросились к своим автомобилям, но из-за паники и спешки несколько автомобилей столкнулись и загородили выезд остальным.

Ксения изо всех сил давила на педаль газа. Я обернулся и в стекло заднего вида увидел, что истребители попытались атаковать бомбардировщик, но он выпустил ложные цели, и ракеты ушли за ними. А из бомбардировщика, мчащегося прямо над землей, посыпались бомбы…

Звук первого же взрыва заставил Ксению нервно крутануть руль в сторону.

– Что это было? – закричала она, но я не успел ответить.

Серия взрывов оглушила нас. Ксения вцепилась в руль с выпученными от ужаса глазами. Она что-то кричала, но я не мог ее расслышать из-за грохота. Мы увидели, что бомбардировщик пронесся прямо над нами, а потом заложил крутой вираж, уходя от истребителей. И тут позади нас рвануло! Видимо, одна из бомб попала прямо в заправочную станцию! Обернувшись, я успел увидеть огромный столб огня, взметнувшийся вверх, а потом взрывная волна смела наш автомобиль. Ксения потеряла управление, машина подскочила, потом несколько раз перевернулась, и наступила полная темнота…

Глава 22

Испытания на выдержку

Я очнулся от сильной боли в правой ноге. Еще до этого болевшую щиколотку зажало между сиденьем и дверью. Рядом сидела Ксения, ее голова безвольно лежала на руле. Я окликнул ее, но она не пошевелилась. Я очень испугался, схватил ее за запястье и нащупал пульс. Слава богу, жива. Я осторожно откинул ее голову на сиденье и осмотрел. Вроде бы никаких серьезных ран и повреждений. Сзади глухо застонал Никита. Я посмотрел сквозь разбитое боковое стекло. Взрывной волной машину сбросило с дороги далеко на обочину, но, на наше счастье, перевернувшись, она снова встала на колеса. Я открыл дверь, аккуратно высвободил ногу и попытался на нее встать. Было больно, но вполне терпимо. Я вылез из машины и похромал к двери с противоположной стороны. Открыл дверь и аккуратно вытащил Ксению на землю. Потом заглянул на заднее сиденье. Никита уже пришел в себя и тоже пытался вылезти из машины. Я достал бутылку с водой и начал понемногу лить воду Ксении на лицо. Она зафыркала и открыла глаза.

– Ксюша, милая, как ты? Что болит? Руки-ноги целы? – забросал я ее вопросами.

Она ответила не сразу, сначала покрутила головой вправо-влево, посмотрела на руки:

– Кажется, все цело. Только подташнивает, и голова немного кружится.

Я помог ей сесть и придерживал бутылку с водой, пока она пила. Никита в это время самостоятельно поднялся на ноги и осматривался вокруг.

Самолетов больше не было, звуков взрывов тоже не было слышно. В воздухе стояла неосевшая пыль, копоть и запах гари. Недалеко пылала заправка. Значит, мы недолго были в отключке. Пока Никита с Ксенией приходили в себя, я осмотрел машину. Внешние повреждения были незначительны – помятая крыша, вмятины на бампере и поцарапанные боковые двери. Колеса были целыми, из-под капота ничего не вытекало. Я попробовал ее завести – она завелась с третьей попытки.

– Никита, нужно выкатить ее на шоссе, – сказал я другу.

– Давай ты за руль, а я подтолкну, – предложил он. Мы так и сделали. Я выжимал из машинки все, что мог, а Никита толкал ее сзади. Вдвоем нам удалось вытащить ее на дорогу. Я присвистнул, оглядываясь по сторонам. Буквально несколько минут назад мы ехали по прекрасному шоссе, а теперь оно имело весьма плачевный вид. Позади нас и впереди виднелись воронки от бомб, разворотивших дорожное покрытие.

К нам подошла Ксения, слегка пошатываясь.

– Ребята, там же было столько людей. – Она махнула рукой в сторону полыхающей заправки. – Мы должны проверить, вдруг кому-то нужна помощь.

– Ксюша, ты оставайся здесь, приди в себя, попей водички, – сказал я. – А мы с Никитой съездим туда и посмотрим.

Она начала было протестовать, заявив, что поедет с нами, но я остановил ее:

– Ты вообще понимаешь, какой там был взрыв? Ты готова увидеть вблизи последствия?

Кажется, она поняла, что я имею в виду, ее глаза испуганно расширились, и она замотала головой. Мы с Никитой сели в машину и, аккуратно лавируя между воронками, двинулись в сторону горевшей заправки. Остановившись на безопасном расстоянии, мы вышли из машины. От заправки остались только искореженные куски. Вокруг валялись остовы обугленных автомобилей, некоторые продолжали гореть. Я попытался подойти как можно ближе, но жар был просто нестерпимым. В таком адском пламени невозможно было выжить. Мы покричали, хотя и понимали, что вряд ли нас кто-то слышит.

– Никита, поехали отсюда, – сказал я. – Здесь некому помогать.

Никита ничего не ответил. Он продолжал стоять и смотреть на пламя как завороженный. Я тронул его за руку, а он внезапно отдернул ее, повернулся ко мне, и его лицо перекосилось от злобы.

– Это ты! Ты во всем виноват! – закричал он мне. – Это ты потащил нас сюда! Сейчас бы сидели дома, смотрели телик, пили чай! А ты нас потащил под бомбы! Под бомбы!!!

– Никита, успокойся, – начал я. – Ты же знаешь, был приказ Бати…

Но он не слушал меня и продолжал кричать:

– Убирайся от меня подальше! Там, где ты, – там бомбы, землетрясения, трупы, самолеты, порталы! Я мог умереть уже несколько раз! Не хочу больше тебя видеть! Я с тобой никуда не поеду! Останусь здесь! И пусть все будет как раньше!

Я прервал его крик резким ударом в челюсть. Он непонимающе мотнул головой, а я врезал ему еще раз. Он пошатнулся и упал на четвереньки, из губы потекла кровь. Он с недоумением смотрел на меня.

– Ты чего, Илья?

– Закончил истерить? – спросил я. – Садись в машину, мы уезжаем!

Никита повиновался.

Мы подъехали к дожидающейся Ксении. Она вопросительно посмотрела на меня. Я отрицательно покачал головой. Она закрыла лицо руками и зарыдала. Я вышел из машины, подошел к Ксении и обнял ее за плечи.

– Ксюшенька, милая, нам надо ехать. – Я поцеловал ее в макушку. – Давай я поведу, а ты будешь сидеть рядом, смотреть на восходящее солнце и ни о чем не думать.

Она позволила усадить себя в машину, удивленно посмотрела на разбитую губу Никиты, но ничего не спросила, только достала аптечку из бардачка и протянула ему. Я сел за руль и, понемногу набирая скорость, повел машину на север, все дальше удаляясь от места разыгравшейся трагедии. А вскоре первые лучи восходящего солнца вырвались из-за горизонта, рассеивая ужас пережитой ночи.

Я уверенно вел машину вперед, не обращая внимания ни на обгоняющие нас автомобили, ни на колонны техники, едущей в сторону столицы, ни на проносящиеся высоко в небе самолеты. Главное, что больше не было бомбежек и воздушных боев. Это воодушевляло и придавало оптимизма. Жаль, что у нас не имелось внятной информации по текущей обстановке. Сразу после нашего отъезда с места трагедии Ксения пыталась позвонить дядюшке Ченгу, но связи снова не было. Радовало одно – мы уже проехали половину пути, а ядерная война еще не началась.

Ксения с Никитой тихо дремали. Мне не хотелось их будить, но я сильно проголодался, да и им не помешало бы позавтракать и выпить по чашке горячего кофе. К тому же и бензин у нас вновь был на исходе. Поэтому я свернул на ближайшую заправку с небольшим кафе и разбудил пассажиров. Мы залили полный бак бензина, а потом зашли в кафе, где нас приветливо встретили. Там был молодой парень-официант и две женщины средних лет: кассир и повар. Видно было, что они очень встревожены. А когда Ксения заговорила с ними, они обступили ее со всех сторон, начали взволнованно расспрашивать, сочувственно охать. Потом улыбнулись мне с Никитой и начали быстренько что-то готовить.

– Они что-нибудь знают о военных действиях? – спросил я Ксению.

– Самая главная и важная новость, которую они сообщили, – это что война пока не объявлена. Они в основном расспрашивали меня, когда узнали, что мы едем из Пекина. Я рассказала, что мы пережили в дороге, а они разволновались и сказали, что сейчас накормят нас совершенно бесплатно, – ответила девушка. – А еще по телевизору постоянно показывают новости, поэтому мы сейчас все узнаем, пока готовится еда.

И действительно, в углу на стене висел плазменный экран. Мы сели за ближайший столик и приготовились смотреть и слушать. Но количество каналов в этом кафе ограничивалось четырьмя, и все они были на китайском языке, поэтому Ксении пришлось поработать переводчиком.

Из новостей мы узнали, что атака американских бомбардировщиков, к счастью, была не слишком успешной. Большинство выпущенных ракет было перехвачено еще на подлете к границам Китая, однако некоторым удалось долететь до самого Пекина. Поэтому системе ПРО пришлось перехватывать их уже над столицей. Китай также сделал ответный ход и атаковал ракетами военную базу на Гуаме. В то время когда выпущенные ракеты уже летели к намеченным целям, в прямом эфире по всем мировым телеканалам выступил президент Соединенных Штатов и сделал экстренное заявление. Он призывал Китай и его союзников не предпринимать ответных действий. Он уверял, что правительство США не имеет к этой атаке никакого отношения, что это самоуправство генерала, командующего на острове Гуам. Что при попытке ареста этот генерал застрелился, а все бомбардировщики отозваны. Что лично он, президент США, приносит свои извинения и соболезнования правительству и народу Китая. Что Америка возместит материальный ущерб, который мог быть нанесен в результате преступных действий одного из военных, облеченных властью. Он призывал всех удержаться от применения вооружений и так далее.

Также мы узнали о судьбе самолета, прорвавшего систему ПВО и жертвами бомбардировки которого мы чуть было не стали. Якобы пилот этого самолета не подчинился приказу об отмене атаки. СМИ выяснили, что у летчика погибла жена с двумя детьми – они попали в портал в своем автомобиле в Калифорнии. Вероятно, это известие и сбило ему крышу, и он решил самостоятельно покарать, как он полагал, виновников гибели своей семьи. После того как летчик сбросил часть бомб, он был сбит китайскими истребителями. Самолет рухнул на одном из фермерских полей, при этом летчик погиб. Жертвами его бомбардировки стали люди, находившиеся на автозаправке, а также несколько человек, проживавших в домах недалеко от трассы.

Также транслировали обращение председателя Китайской Народной Республики к народу и мировому сообществу. Он призывал свой народ быть мужественным и выражал уверенность, что все встанут на защиту своей страны. А также предупреждал страны мира, что Китай, не задумываясь, ответит на любое проявление агрессии и готов применить ядерное оружие. Что вооруженные силы Китая находятся в полной боевой готовности и при малейшем намеке на недружественные действия будут незамедлительно нанесены удары, в первую очередь по многочисленным американским военным базам, находящимся в Японии и Южной Корее. Ну и так далее, в том же ключе.

Здесь мы вынуждены были дать Ксении передохнуть, так как официант принес нам тарелки с супом, что-то похожее на омлет, по куску сладкого пирога и чашки с ароматным кофе. Мы с аппетитом и приподнятым настроением набросились на еду. Из того, что мы узнали, можно было сделать вывод, что пока третья мировая война не началась, но тем не менее обстановка в мире очень напряжена. Главное, чтобы ни с какой стороны не оказалось подобных американскому, «самостоятельно отдающих приказы» генералов, иначе тогда мир взорвется, как бочка с порохом.

Мы позавтракали и от всей души поблагодарили гостеприимных китайцев. Ксения пыталась заплатить, но те категорически замахали руками, еще и пакет с пирогом нам вручили на дорогу. Сытые и повеселевшие, мы выехали с доброжелательной заправки и отправились дальше.

Глава 23

Домой

Около четырех часов дня мы подъехали к пограничному пункту Суйфэньхэ с китайской стороны. На несколько сотен метров перед пунктом пропуска растянулась очередь из автомобилей и автобусов.

– Здесь всегда такая очередь? – спросил я Ксению. – Мы так и за сутки не проедем.

– Да нет, обычно здесь небольшая очередь, да и движется быстро, – неуверенно ответила Ксения.

Сейчас похоже было, что очередь практически не продвигается. Об этом свидетельствовало множество людей, вышедших из автобусов и автомобилей и расположившихся на обочине. Я заглушил мотор.

– Надо выйти и пройти поближе к пункту пропуска, узнать, в чем там дело, – сказал я Ксении. – Никита, ты с нами?

Никита не смотрел в мою сторону. С того момента, как мне пришлось приводить его в чувства, он практически не разговаривал с нами. Молча ехал на заднем сиденье, смотрел в окно или дремал.

– Я останусь, – ответил Никита.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Да все со мной в порядке, не переживай, – ответил он на мой взгляд. – Не знаю, что на меня тогда накатило, наверное, нервы сдали. Я был не прав, Илья. Честно говоря, – Никита замялся, – я долго думал над тем, что произошло с нами… И я понимаю, что это я виноват…

– Никита, с тобой точно все в порядке? – с удивлением спросил я. – Ты-то в чем виноват?

– Я не смог удержать тебя тогда, на краю стены… Если бы я тебя удержал – ничего бы не было…

– Забудь об этих глупостях – было бы, не было бы… Твоей вины тут нет – и точка! К тому же, – я посмотрел в сторону Ксении, которая уже вышла из машины и ждала меня, – я бы тогда много потерял, не узнав о существовании такой прекрасной девушки.

Я подмигнул улыбнувшемуся Никите, и мы с Ксенией пошли в сторону пограничного пункта. По дороге она попутно расспрашивала людей. Ей отвечали, что не знают, в чем дело, но машины не пропускают уже несколько часов. Часть людей так же, как и мы, бросив свои автомобили, тоже двигались в сторону пограничников. В толпе все чаще слышался русский язык, среди желающих пересечь границу было много россиян. Возле входа на пограничный контроль было много людей, они возбужденно переговаривались, некоторые что-то кричали в сторону трех пограничников с автоматами, сдерживающих толпу. А офицер-пограничник пытался спокойно объяснить ситуацию. Как мы поняли, они получили распоряжение не выпускать с территории Китая граждан КНР, при этом граждане России абсолютно беспрепятственно могут перейти границу и вернуться к себе домой.

– Получается, что мы с Никитой можем пройти. А как же ты? – разволновался я.

Ксения взяла меня под руку и повела обратно в сторону машины.

– У меня есть российский паспорт, хоть это и противозаконно в Китае, – доверительно сообщила она мне. – Моя мама была очень практичная и предусмотрительная женщина. Ей удалось сохранить мне российское гражданство. Жаль только, машину придется оставить здесь на стоянке, она оформлена на меня, как на гражданку Китая.

– Послушай. – Я остановился. – Возможно, сразу же после перехода границы мы с Никитой окажемся полностью под контролем наших военных или спецслужб и будем несвободны в своих передвижениях и связях. А ты сама отправишься во Владивосток. Но как только у меня появится возможность, я бы очень хотел найти тебя и продолжить наше знакомство. – Я немного замялся. – Если ты, конечно же, не против.

Ксения улыбнулась, провела рукой по моим волосам и легко поцеловала меня в губы.

– Конечно же, я не против! Я буду очень рада однажды услышать твой голос, а еще больше буду рада увидеть тебя самого.

– Так как я смогу тебя найти?

Ксения достала свою рабочую визитную карточку. Там был указан ее мобильный номер в Китае, а на обратной стороне она написала телефон бабушки во Владивостоке.

– И еще, Ксения, – осторожно начал я. – Надеюсь, ты понимаешь, что о нашей с Никитой истории лучше никому не рассказывать…

Она прервала меня:

– Да это я уже поняла! – Она засмеялась. – Бедный Ли Сянь! Думаю, что с мечтой о фильме про приключения двух российских военных ему придется расстаться. Как это переживет его творческая натура?

Мы вернулись к автомобилю, где нас уже нетерпеливо поджидал Никита. Я объяснил ситуацию, Ксения села за руль, аккуратно вырулила из очереди и поехала к ближайшей платной стоянке. Там она оставила автомобиль, мы забрали вещи и отправились пешком к пункту пропуска. На пропускном пункте уже образовалась очередь из россиян, торопящихся покинуть территорию Китая.

Во время проверки документов к нам с Никитой возникли вопросы из-за отсутствия заграничных паспортов. Внутренних паспортов было недостаточно. Но тут вмешалась Ксения. Жалостливым умоляющим тоном она начала что-то говорить, отчаянно жестикулировать и мило улыбаться, так что суровый китайский пограничник отдал нам наши паспорта и разрешил пройти. Ксения сказала, что она уверяла пограничника, что у нас все документы были, но в этой толчее кто-то их вытащил из кармана. Но ведь мы же не пытаемся вой-и, мы хотим вернуться домой. И господин пограничник с пониманием отнесется к этому случаю.

А потом был наш пограничный пункт с одноименным названием Пограничный. Ксения первая прошла паспортный контроль и дожидалась нас с Никитой на выходе. Но пограничник, проверяющий мои документы, сказал:

– Я вынужден вас задержать, господин Поздняков, до прояснения некоторых обстоятельств.

То же самое было сказано и Никите. Я с грустью в глазах посмотрел в сторону Ксении. Она все поняла, послала мне воздушный поцелуй и пошла на выход, постоянно оглядываясь.

Нас с Никитой под конвоем привели к капитану погранвойск в зеленой фуражке. Он уже куда-то звонил и докладывал о задержании граждан России, Позднякове и Вершинине. Потом повернулся к нам:

– За вами скоро приедут, – потом покачал головой и спросил: – Что ж вы натворить успели, что на вас ориентировка из самой Москвы пришла?

– А у вас есть полномочия на снятие с нас показаний? – поинтересовался я. – Если нет, то и не задавайте вопросов, ответа все равно не будет.

– Ах ты шустрый какой! – рассердился капитан. – А если я тебе личный досмотр устрою?

– Можете делать все, что вам предписано, – пожал я плечами.

Но личного досмотра нам не устроили. И вообще обращались с нами настороженно, но с долей уважения. Видимо, не совсем понятно было, что мы за птицы.

Буквально через полчаса за нами приехал майор пограничных войск:

– Наконец-то прибыли! Где вас носило так долго?! У меня чуть трубка не расплавилась от звонков из Москвы!

Он бегло просмотрел наши документы, спросил, как с нами обращались. Я ответил, что прекрасно, как с родными детьми, чем заслужил одобрительный взгляд капитана.

Майор усадил нас с Никитой в уазик, сам уселся рядом с водителем. Он ничего не говорил и ни о чем не расспрашивал.

– Как-то странно они себя с нами ведут, – тихо сказал мне Никита.

– Просто им не положено знать больше, чем нужно. Я думаю, что никто из них даже не подозревает о том, кто мы такие и что случилось, – прошептал я ему. И тут же громко сказал: – Товарищ майор, разрешите обратиться!

– Разрешаю, – не поворачиваясь, ответил майор.

– Хотелось бы знать, куда мы едем? – поинтересовался я. – А еще нам очень хочется есть. Мы сегодня только завтракали.

– У меня предписание – посадить вас на ближайший борт до Москвы. Там вас встретят. А что касается еды, – тут его голос смягчился, он полез в бардачок, достал пакет и передал нам, – держите, там бутерброды – жена успела всучить, а у меня времени не было на перекус.

Мне стало так неудобно.

– А как же вы?

Он засмеялся:

– Да я привык. У нас бывают авралы – сутки некогда поесть. Ешьте-ешьте, вы же молодые! Вам нужнее!

Поздно вечером этого же дня с военного аэродрома под Владивостоком вылетел транспортный самолет Ил-86 по направлению к Москве. На его борту находились и мы с Никитой, наше необычное путешествие подходило к концу.

Глава 24

Подведение итогов

Москва, Министерство обороны РФ, вторник, 07:00

– Ну что ж, рад поздравить вас с благополучным окончанием операции «Кузнечики» и с возвращением агента Сокол. – Заместитель министра обороны генерал армии закрыл папку с докладом начальника Главного управления Генерального штаба.

– С Соколом все прошло тихо и незаметно, он очень натурально изобразил глухонемого. Турки, ничего не подозревая, легко отдали инвалида с детства «родственникам» из Беларуси, которых мы ему организовали. А вот ребята невольно доставили нам уйму хлопот! – Генерал-полковник облегченно вздохнул. – Но они уже в нашем медицинском центре в Москве, с ними активно работают специалисты разных направлений.

Генерал армии улыбнулся:

– Как по-вашему, сможем ли мы использовать их в дальнейшем?

Начальник Главного управления неопределенно пожал плечами:

– Пока рано судить, ребята совсем зеленые. Но, согласно предварительным заключениям, больший интерес вызывает, э-э-э… – генерал-полковник взглянул в свою папку с докладом, – Поздняков Илья. Психологически более устойчив и адекватно реагирует в сложных обстоятельствах. Но у него есть слабое место – физическое влечение к этой девушке, племяннице Ченга.

– Ах да, кстати, так называемый дядюшка Ченг. Кажется, именно так он фигурирует в отчетах, – прервал его генерал армии. – Что вам о нем известно?

– Он наш давний знакомый, – улыбнулся начальник управления. – Это опытный, матерый агент китайских спецслужб. Когда ребята пришли прямо в его логово, он сразу просчитал ситуацию и воспользовался ею. Ему удалось вывезти их из Штатов. Благодаря ему их легко впустили на территорию Китая.

– Почему он сразу не передал их своим спецслужбам, – спросил генерал, – а отпустил свободно гулять по Пекину?

– Во-первых, не свободно. Они были под полным неусыпным контролем его племянницы. Ему был известен каждый их шаг. Во-вторых, думаю, что в понедельник их бы перехватили по дороге к посольству. Но… – генерал-полковник усмехнулся, – того, что случилось потом, Ченг не мог просчитать. Американцы всем спутали карты. Конечно, когда его племянница сообщила ему о готовящейся атаке, он был уже в курсе того, что российские военные поддержат своим ПРО китайских военных. Плюс предварительное наблюдение за ребятами показало, что они не представляют особого интереса. Поэтому его руководство дало команду «оказать взаимную услугу» русским и беспрепятственно выпустить парней на территорию России. Правда, и тут он подстраховался и отправил их под присмотром племянницы.

– Значит, девушка его агент?

– Судя по предварительно полученной информации – нет. Похоже, что дядя использовал ее втемную и она даже не догадывается, что он из спецслужбы. Эта девушка и является слабостью рассматриваемого нами Позднякова. Но с другой стороны, – генерал-полковник усмехнулся, – ничто не мешает нам в будущем воспользоваться ею так же втемную для своих интересов. – Генерал-полковник чуть помедлил. – Кстати, у нас появилась дополнительная информация касательно американского генерала с военной базы на Гуаме. Он не был сумасшедшим в тот момент, когда отдавал приказ о бомбардировке Пекина.

– Да? Это весьма интересно! – заинтересовался генерал армии. – Значит, ему отдали приказ о нападении?

– Да. Он получил приказ. – Генерал-полковник выдержал паузу. – Но не от президента Соединенных Штатов. Он получил приказ от кого-то другого, кому безоговорочно подчинился. И вот тут полностью подтверждаются выводы нашего аналитического отдела, что за этим экспериментом стоит не какая-то определенная страна, а группа глобалистов, имеющая рычаги управления разными странами и на разных континентах. Им нужен был хаос и большая война. Именно поэтому и был нанесен совершенно бессмысленный ракетный удар по Пекину. Кстати, нам также стало известно, что генерал не покончил с собой. Он был застрелен обычным сержантом во время произведения ареста. После чего сержант был ликвидирован личной охраной генерала, и все ниточки, по которым можно было выйти на «руководство» генерала, оборвались.

– Теперь вы понимаете, что для нас крайне важно как можно быстрее найти центр, откуда был произведен эксперимент, и либо завладеть этой технологией с целью разработки оружия противодействия, либо… – тут генерал армии многозначительно посмотрел на начальника управления, – либо уничтожить эту потенциальную угрозу безопасности нашей страны.

Глава 25

Условная передышка

Была середина июня, а жара уже стояла просто нестерпимая. У нашего курса с понедельника начиналась зачетная неделя. Жизнь снова текла своим чередом. О произошедших событиях напоминало полуразрушенное здание военного учебного корпуса на огромном поднявшемся пласте земли с разломом. Но эта территория была огорожена, внутри велись ремонтно-строительные работы. Да и в городе везде кипела работа по ликвидации последствий землетрясения. Дорогу, например, уже отремонтировали, и по ней, как и раньше, ездили автомобили. Парк расчистили от поваленных деревьев, людей из разрушенных домов расселили.

Сегодня пятница, и большинство моих сокурсников разъезжаются по домам на выходные. А я остаюсь в опустевшей общаге, и у меня будет время спокойно вспомнить события последних недель и подвести итоги.

Прошла уже неделя, как мы с Никитой вернулись в университет. Тогда, в конце мая, на военном аэродроме под Москвой нас встречала машина скорой помощи. Мы с Никитой слегка удивились – чувствовали-то себя отлично, только устали после длинного перелета. Но внутри машины нас ждали двое мужчин в штатском из очень серьезного военного ведомства. Они нам представились и сообщили, что в ближайшие несколько дней мы будем находиться под их неусыпным контролем и соблюдать все их инструкции. Пока ехали, они ввели нас в курс дела. Наши близкие родственники оповещены, что мы живы. Я уточнил по поводу своих родных и получил ответ, что и мои, и Никитины не пострадали. При этих словах я возликовал.

Версия, которую озвучили нашим близким и знакомым, – нас вытащили из-под завалов и в связи с серьезностью травм отправили вертолетом в Москву на лечение. На период нашего нахождения в Москве первые несколько дней нам связываться с кем-либо запрещено, а потом будут разрешены звонки, но только в присутствии наблюдателей. Нам сообщили, что мы направляемся в закрытое медицинское учреждение, чтобы пройти полный медицинский осмотр. Помимо этого мы должны будем дать подробнейший отчет о своих действиях и сопутствующих событиях, случившихся в этот период.

Нас привезли на закрытую территорию, и потянулись длинные, однообразные дни. Нас осматривали разные врачи, что-то меряли, щупали, делали томографию, просвечивали рентгеном, цепляли какие-то датчики, заставляли бегать, глубоко вдыхать и выдыхать. Мы плавали в бассейне, ныряли, отжимались, и все это под надзором врачей и с прикрепленными к телу датчиками. Я, кстати говоря, очень соскучился по плаванию. Еще в школе я лет шесть ходил на плавание и, говоря без ложной скромности, показывал очень неплохие результаты. Поэтому тесты в бассейне проходил с особым удовольствием. Потом были тесты на восприятие цвета, звука и запаха…

Каждый день мы, отдельно друг от друга, рассказывали под запись обо всех событиях, произошедших с нами начиная с момента заступления на дежурство. Причем однажды нас разбудили среди ночи, отвели в разные комнаты, и мы опять должны были все повторить.

На третий день пребывания в «санатории строгого режима», как мы окрестили это место, нам позволили позвонить родителям. Мы должны были сообщить, что у нас все хорошо, что нас скоро выпишут, но приезжать к нам не надо. Я чуть было не расплакался, когда услышал мамин голос, а вот мама расплакалась. Мне стоило больших усилий отговаривать ее от приезда. Зная маму, я не был уверен, что она послушается меня. А потом трубку взял отец, и я был счастлив услышать его спокойный голос.

– Илья, с тобой точно все в порядке? – спросил он меня. – Ты настаиваешь, чтобы мы не приезжали?

– Да, папа, – ответил я, втайне мечтая его увидеть. – Все в порядке. Приезжать НЕ НУЖНО.

Я специально сделал нажим на последних двух словах, мы с отцом всегда хорошо понимали друг друга.

– Понял, – ответил он после короткой паузы. – Не переживай, маму я беру на себя.

В тот момент я особенно остро осознал, что ужасно соскучился по дому, по маминым борщам и отцовским советам.

Нас продержали в «санатории» еще дней десять. После чего наблюдателям были переданы толстые папки с отчетами о состоянии нашего здоровья. Выводы, как я понял, всех удовлетворили.

Перед отправкой в университет с нами провели заключительный инструктаж о том, что мы не имеем права разглашать информацию о событиях, произошедших с нами, никому, даже самым близким людям. Во время этого инструктажа нам сообщили, кем на самом деле является дядюшка Ченг. Честно говоря, я был ошарашен, узнав, что он агент китайской разведки. Я-то думал, что помощь, которую нам оказывали китайцы, была бескорыстная, из лучших человеческих побуждений.

Спросил о роли Ксении в этом представлении. С моей души сняли тяжесть, ответив, что дядюшка использовал ее в своих целях втемную, как наблюдателя за нами с Никитой. Она ничего не подозревает. Контакт с Ксенией мне не запретили, но потребовали соблюдать максимальную осторожность во время разговоров. Мы с Никитой подписали необходимые документы о неразглашении.

Версия для всех: во время землетрясения мы оказались под завалом, когда нас извлекли, оба были без сознания. Во время лечения мы находились только на территории больницы. Все как в старом добром фильме: «Шел, упал, закрытый перелом, очнулся – гипс». В университете о том, что с нами произошло на самом деле, знал только Дмитрий Степанович, но и он дал подписку о неразглашении. Он единственный человек, к которому нам было официально разрешено обращаться в случае каких-либо вопросов по нашему делу. Кстати, Батя лично встречал нас с Никитой в аэропорту. Крепко, по-мужски пожал руки, а потом тепло, по-отечески обнял.

Мы с Никитой получили по три выходных дня, чтобы навестить своих близких. После долгих обниманий с мамой, слез радости и обильного застолья мы с отцом вышли прогуляться по вечернему городу.

– А ты не очень похож на человека, у которого совсем недавно были проблемы со здоровьем, – заметил отец, пристально глядя на меня.

– Современная медицина творит чудеса, – отделался я общей фразой.

Мы помолчали немного, а потом он спросил:

– Илья, а вы с твоим приятелем Никитой не имеете никакого отношения к событиям, связанным с порталами?

Мы прошли с ним еще немного, прежде чем я смог ответить:

– Отец, когда-то мы договорились с тобой никогда не врать друг другу. Я не хочу нарушать договоренность, поэтому прошу никогда не спрашивать меня об этом…

Он улыбнулся, обнял меня за плечи, и мы продолжили прогулку, говоря о разных пустяках.

После нашего возвращения в университете с нами носились как с писаными торбами. Ну как же, после таких травм! Нас не перегружали знаниями, освободили от физкультуры. Правда, Никита втихаря начал ходить в спортзал, восстанавливать форму, а меня неудержимо влекло в бассейн. На следующий день после нашего возвращения в университет прикатил Влад, пока еще в инвалидной коляске. Но он быстро шел на поправку и надеялся в скором времени отказаться от этого «транспортного средства». Ох и обрадовались же мы ему! А привезла его знаете кто? Та самая рыженькая девочка-выпускница. Я сразу же изменил о ней мнение, вначале она мне показалась слишком легкомысленной. Влад оформлял академический отпуск, а его спутница готовилась к поступлению на заочное экономическое отделение нашего университета, чтобы можно было ухаживать за Владом! Они с Владом не расставались ни на миг! Я за него искренне порадовался! А вот судьба трех одноклассников подружки Влада, попавших в портал, серьезно расстроила. Им не повезло…

После встречи со счастливым Владом я слегка загрустил. Каждый день я пытался дозвониться Ксении, но ее мобильный и домашний в Пекине не отвечали. А при наборе номера телефона ее бабушки механический голос сообщал мне, что данный номер не обслуживается.

Мировая политическая обстановка была очень напряжена. Все страны находились в состоянии полной боевой готовности. Китай четко дал понять, что малейший «чих» в его сторону означает мгновенное уничтожение для начала Японии и Южной Кореи ядерным ударом. Ну а дальше можно только предположить, сколько минут жизни останется у нашего земного шарика, когда все страны с ядерным оружием нажмут на кнопку пуска ракет. Американские союзники забились в истерике. Да и Америка порядком струхнула, ее градус агрессии сильно снизился, особенно после той речи американского президента, где он трясся от страха, умоляя Китай не начинать войну. Россия выступала в данном случае мощным противовесом, умело сдерживающим возникающий накал страстей на политических переговорных площадках. А в европейских странах проходили постоянные флешмобы в поддержку мира. Люди рисовали цветными мелками на главных площадях, пели песни под аккомпанемент роялей, предусмотрительно вытащенных на улицы. Ходили по улицам европейских столиц, дружно взявшись за руки, с плакатами на груди «Я – китайская заправка». В общем, занимались той ерундой, которую так любят раздувать либеральные СМИ и которая никак не влияет на реальный ход исторических событий.

Ах да, имелся персонаж, судьба которого мне была интересна. Сэмюэль Ливингстон, молодой актер из Мелроуз, который в одно мгновение стал звездой репортажей и разных шоу. Несколько дней его буквально разрывали на части, приглашая на различные передачи и беря у него интервью. Его звезда славы стремительно взошла и мгновенно рухнула со звездного небосклона. Он погиб в прямом эфире на очередном шоу. Его ударил током микрофон в руках. Просто такая трагическая случайность! Спи спокойно, бедняга Сэмюэль…

В дверь моей комнаты заглянула дежурная по общежитию. Она сказала, что внизу меня ждет один человек. Я с неохотой оторвался от воспоминаний и спустился на первый этаж. Возле окна спиной ко мне стояла девушка, при виде которой у меня бешено заколотилось сердце, подпрыгнуло давление и помутилось в голове. В горле перехватило дыхание, я молча стоял, смотрел на волосы цвета пшеницы и не мог поверить в реальность происходящего. Наконец она почувствовала мой взгляд и обернулась.

– Ксюша! – только и смог я сказать.

Я подошел к ней и крепко обнял.

– Илья, ты меня задушишь! – со смехом сказала Ксения, высвобождаясь.

Сзади закашлялась дежурная. Я выпустил Ксению из объятий и забросал вопросами:

– Ксюшенька, милая, как ты здесь оказалась? Как ты меня нашла? Я каждый день тебе звонил! Как я рад тебя видеть!

Ксения остановила меня, закрыв мой рот ладошкой. Кивнула в сторону дежурной и предложила выйти прогуляться. Мы вышли из общежития, и Ксения рассказала, что сразу же после ее приезда к бабушке к ним в квартиру пришли двое мужчин из очень серьезной организации. Они попросили Ксению проехаться с ними. Ненадолго. Там она рассказала обо всем, что было с момента нашего с Никитой появления в Голливуде возле их микроавтобуса. Ее подробно проинструктировали, что она не имеет права распространяться об этом кому бы то ни было, и взяли подписку о неразглашении. С тем и отправили домой. Но бабушка была так напугана этим визитом, что на следующий же день побежала менять номер телефона. В Китай Ксения пока не ездила, дядюшка Ченг разрешил ей взять небольшой отпуск. С ним и его семьей все в полном порядке. Режиссеру Ли Сяню весьма настойчиво посоветовали, в связи со сложной политической обстановкой, подумать пока о сценарии детского фильма или какой-нибудь любовной истории, вместо фильма-катастрофы. Он очень расстроился, но не стал спорить со старшими китайскими товарищами.

– Да, кстати, для всех окружающих – мы с тобой познакомились через социальную сеть, – улыбнувшись, сказала Ксения. Она немного замялась: – Я сняла номер в гостинице до понедельника. Поэтому, если ты не занят…

Нет, конечно же я не был занят! Я поцеловал ее, и мы пошли, обнявшись, по вечернему городу…

Сейчас ночь. Рядом со мной, свернувшись калачиком, спит моя Ксюша. Счастливые выходные пролетели, как одно мгновение. Завтра утром мне надо быть на построении, а Ксения улетает во Владивосток, а потом и домой в Пекин. Но мы договорились обязательно созваниваться по видеосвязи каждый день, потому что я не представляю себе и дня без вида Ксении, без ее голоса, без ее серо-голубых глаз. События, ставшие для многих людей трагедией, для меня обернулись счастьем. Как и все влюбленные, мы с Ксенией мечтаем о будущем, и в наших мечтах оно прекрасно!

Но необъяснимая тревога не оставляет меня. Да, конечно, внимание всего мира переключилось с событий, связанных с землетрясениями и порталами, на угрозу войны. Но проблема-то не исчезла! Кто-то же был виной этой трагедии?! Какая-то страна подключилась сейчас к всеобщим пацифистским лозунгам, но при этом на ее территории продолжают разрабатываться разрушительные технологии! В какой точке мира продолжаются эксперименты? Сколько жертв будет в следующий раз? А может, человечество прогневало высшие силы? И это было всего лишь предупреждением? Если зло не остановить, оно обязательно снова покажет свой звериный оскал.

Кто-то же должен его остановить…

Часть вторая

Глава 1

Необычные способности

Стремительный рывок вперед, и я коснулся бортика бассейна, зафиксировав свою победу в тренировочном заплыве на четыреста метров. Снял очки и взглянул на тренера, стоящего у моей дорожки. Он не мог оторвать взгляд от хронометра в руке, его глаза округлились от удивления. Я оглянулся назад – ближайшие ко мне преследователи только подплывали к середине пятидесятиметрового бассейна. «Вот черт, – подумал я, – я же так старался плыть вполсилы!» Через несколько секунд ребята подплыли к бортику, перевернулись и, оттолкнувшись ногами, продолжили заплыв в обратном направлении. «Я что, обогнал их больше чем на сотню метров?!» – Я лихорадочно соображал, что же такое придумать для тренера. Как я мог так забыться?! Мне же строго-настрого приказали не выпячивать свои способности! А тренер уже склонился ко мне и возбужденно говорил чуть севшим от волнения голосом:

– Поздняков, дорогой ты мой! Это же мировой рекорд!!! Это даже гораздо круче, чем мировой рекорд! Все пьедесталы почета твои! Фелпс по сравнению с тобой – жалкая земноводная черепаха!

Эх, как же мне не хотелось его огорчать! Но я должен был!

– Игорь Константинович, – я с сожалением посмотрел на него, – по-моему, я ошибся. Я проплыл на сто метров меньше.

– Что ты мне тут втираешь? – Он аж подскочил от негодования. – Я сам считал! Ты проплыл восемь раз по пятьдесят! Все четыреста!

– Нет-нет, вы, наверное, тоже ошиблись, – запротестовал я. – Я наверняка не закончил заплыв. Я вспоминаю, что сбился со счета. Ну, сами посудите, не мог я ребят на сотню метров обогнать. Тем более что они неоднократные победители соревнований, а я всего-то пару месяцев у вас занимаюсь.

В его глазах появилось сомнение.

– Не мог я ошибиться, – уже с меньшей уверенностью сказал он.

– Да, мы точно оба ошиблись, – продолжал я его убеждать. – Ну какой из меня рекордсмен, тем более после травм, полученных весной.

В это время начали заканчивать заплыв другие пловцы, и Игорь Константинович, фиксируя их время, вынужден был прервать наш разговор, к моему большому облегчению. Наконец все ребята подплыли и выстроились возле бортика, тяжело дыша и хмуро поглядывая на меня. Я решил поскорее снять напряжение:

– Поздравляю! Вы – молодцы! – Я со вздохом сожаления продолжил: – А я сошел с дистанции, не доплыв сто метров.

Взгляды парней сразу же стали сочувствующими. Они подходили ко мне, ободряюще жали мне руки, хлопали по плечу и выражали поддержку:

– Не переживай, Илья! Это ты еще не восстановил форму! Не отчаивайся, продолжай тренировки…

Хорошие ребята! Разве мог я их разочаровать, сказав, что обогнал их больше чем на сотню метров и при этом старался плыть не торопясь…

* * *

А началось все сразу после нашего с Никитой возвращения из «санатория строгого режима» – так мы окрестили закрытое медицинское учреждение, на территории которого нас всесторонне обследовали после возвращения в Россию. В «санатории» был бассейн, и я с радостью вернулся к занятию, которым увлекался в школьные годы, – к плаванию. Я лет шесть занимался водным поло и плаванием, при этом у меня были способности, и я показывал неплохие результаты. Занятия прекратились из-за болезни тренера, а я не захотел переходить к другому, остался верным своему старичку, воспитавшему не одно поколение пловцов и ватерполистов. За несколько лет перерыва, как оказалось, я не утратил навыков, мои мышцы быстро восстанавливали привычную форму, и, вернувшись в университет, я продолжил заниматься плаванием в студенческом бассейне. Поначалу я просто рассекал бассейн в одну и другую сторону кролем, брассом и баттерфляем. К своему удивлению, начал замечать, что могу проплыть километр совершенно не устав. Я увеличил расстояние до двух километров – никакой усталости, прибавил скорости – все так же легко! Меня заметил тренер студенческой команды и пригласил потренироваться со сборной университета. Я не мог дать своего согласия, не получив разрешения от куратора Дмитрия Степановича. Батя мне позволил, но только не в ущерб основной учебе и несению воинской службы. Так я попал в сборную по плаванию университета. На первом же тренировочном заплыве на сто метров пришел к финишу одновременно с неоднократным чемпионом сборной, чем очень удивил и себя, и тренера, и сборную. Но тогда я еще не придал этому факту особого значения. Более того, сессия закончилась, мой курс отправился на практику, а потом нас распустили по домам на каникулы, и тренировки в бассейне приостановились до сентября.

* * *

На каникулы я ехал с особым удовольствием: наконец-то отъемся борщами и битками, отосплюсь и постараюсь забыть все эти землетрясения, порталы, бомбардировки и спецслужбы. Хоть на какое-то время. Жаль, конечно, что нельзя обо всем поговорить с отцом, так хочется услышать его мнение, получить совет. Но подписка о неразглашении обязывала соблюдать молчание.

В моей родной Керчи последствий прошедшего землетрясения практически не было. Основной удар пришелся на Южный берег Крыма, но у меня не было никакого желания ездить по побережью и осматривать последствия стихийного бедствия. Этого я успел насмотреться еще в мае! Тем более что все места, где возникли порталы, перекрыли ограждением, и военные несли охрану таких объектов по периметру. Непонятно зачем, ведь все порталы отключились спустя несколько часов после катастрофы. Но как говорится, высшему руководству видней.

Дома во время каникул я был центром внимания. Родные меня баловали, холили и лелеяли – ведь они считали, что я восстанавливаюсь после сильных травм, полученных под завалами военного учебного корпуса. Мама вкусно кормила и ничего не позволяла делать по хозяйству. Я чувствовал себя ленивым котом из старого советского мультфильма про блудного попугая. Каждый день в середине дня я связывался через Интернет с девушкой, «с которой познакомился в соцсети», с Ксенией. У нее в Китае был поздний вечер, в это время она уже была обычно дома, и мы могли спокойно поболтать.

Мы никогда не обсуждали события, которые пережили вместе, только делились впечатлениями о прожитом дне. Я скучал по Ксении, жаль, что она сможет приехать ко мне в гости не раньше Нового года. Мама не очень меня одобряла. Она была сторонницей старых добрых традиций знакомства, а не на просторах Интернета. Но я не мог ей рассказать всех обстоятельств нашей встречи с Ксенией. Думаю, что, когда я их познакомлю в новогодние праздники, мама изменит свое отношение к девушке, которая мне дорога. А отец одобрил мой вкус, увидев фотографию Ксении. Думаю, он не сильно поверил в версию про Интернет…

Во время каникул мы часто с мамой и отцом ходили на море. Я вообще не большой любитель жариться на солнце, поэтому, пока родители загорали, я плавал. Но, свято выполняя мамину просьбу не заплывать за буйки, плавал сразу за ними, вдоль берега. Как-то раз мой путь пересекся с небольшой стайкой дельфинов. Видимо, они загоняли косяк рыбы на мель и шли вдоль берега на большой скорости. В голову пришла шальная мысль, я развернулся и поплыл параллельно дельфинам, вступив с ними в соревнование. Каково же было мое удивление (думаю, что и дельфинов тоже), когда я понял, что вырвался вперед! Люди, стоящие на берегу, свистом и аплодисментами выражали мне восхищение. Когда я вышел на берег, мама уже всем рассказывала, что я еще в школе был способным к плаванию и не зря она отдала меня в секцию водного поло. Честно говоря, мне такое чрезмерное внимание не понравилось, и я решил впредь сдерживать себя. Но однажды снова случился инцидент, заставивший меня серьезно задуматься о своих «спортивных успехах».

В выходные дни к традиционному походу на море присоединились моя родная тетушка Наталья со своим мужем Димой. Мы поехали на дикий пляж на берегу Черного моря в место, где не слишком далеко от берега в море на дне лежат крупные камни, поросшие мидиями. Нам захотелось полакомиться свеженькими моллюсками. Мы с Димой прихватили надутый детский круг, чтобы можно было отдыхать, держась за него, по очереди ныряя за мидиями. Повесили на пояс по сетчатой сумочке, взяли ножи и поплыли в море, получив инструкции от женщин внимательно следить друг за другом. Первые предварительные ныряния не увенчались успехом – на камнях было пусто, видимо, здесь уже побывали ныряльщики до нас. Мы плыли дальше и дальше, и наконец на дне появились камни, на которых росли взрослые мидии. Сначала на сбор урожая нырнул Дима. Через минуту он вынырнул, отдышался и нырнул второй раз. Он недолго продержался под водой, а вынырнув, тяжело дышал. Наступила моя очередь. Я передал Диме надувной круг для отдыха, сделал глубокий вдох и нырнул. Глубина здесь была небольшая – метра три. Яркое солнце даже сквозь толщу воды хорошо освещало камни, покрытые темными водорослями и черными группками мидий. Я начал срезать ракушки, ловко орудуя ножом. Сначала срезал все мидии на одном камне, потом заметил второй камень, а рядом и третий, густо усеянный черными ракушками.

«Прямо как опята на пеньке», – подумал я, быстро наполняя сумочку на поясе. Потом заметил, что между камнями растут наиболее крупные ракушки, и принялся за них. Я переплывал от одного камня к другому и очень увлекся. Внезапно почувствовал, как кто-то схватил меня за щиколотку. Я в панике обернулся и увидел, что это Дима. Он потащил меня к себе, жестом показывая, чтобы всплывал. Я подчинился ему, и мы вынырнули на поверхность.

– Ты что?! С ума сошел?! – заорал на меня Дима, не успев даже отдышаться. Его глаза выпучились от непонятного мне страха.

– А что случилось? – непонимающе смотрел я на него.

– Тебя не было несколько минут!!! Я думал, что ты утонул!!!

– Не может быть, – тихо прошептал я.

С берега донеслись далекие крики. Возле кромки моря стояли мама с тетушкой, отец, тяжело взмахивая руками, плыл к нам.

– Все хорошо! Я живой! – громко закричал я и помахал рукой.

Мама с тетей громко радостно закричали и начали обниматься, отец остановился, потом махнул мне рукой, жестом показывая, чтобы мы возвращались на берег.

– А где наш круг? – Я обернулся и увидел, как он отплывает все дальше от нас, сносимый течением. – Я его сейчас догоню.

Но Дима вцепился мне в руку мертвой хваткой:

– К черту этот круг! Я тебя ни на сантиметр не отпущу до самого берега!

Пока мы плыли, у меня было время поразмыслить над произошедшим. Если верить Диме, я пробыл под водой невероятно долго, при этом мне хватало воздуха, я и не собирался подниматься на поверхность. Здесь было явно что-то не так, к тому же появились способности в плавании опережать дельфинов… Я принял решение впредь вести себя осторожнее, а по возвращении в университет посоветоваться обо всем с Дмитрием Степановичем.

На берегу я попытался обернуть все в шутку. Мол, меня так хорошо подлечили в Москве, что я стал даже лучше, чем был. Мама с тетей меня не слышали – они были так рады, что со мной все в порядке. А отец очень внимательно посмотрел на меня, недоверчиво покачал головой и попросил быть осмотрительным. Потом я вывалил целую сумку отборных мидий, и их приготовление и поедание заставило всех позабыть этот инцидент.

Глава 2

Два супермена

В университете весь курс собрался накануне 1 сентября. Мы приветствовали друг друга с какой-то особой теплотой – ведь это был наш последний год обучения. Менее чем через год, после сдачи государственных экзаменов и защиты диплома, нам предстояло разъехаться по направлениям на места службы. Среди всеобщей суматохи я улучил момент, чтобы переговорить с Никитой наедине.

– Послушай, Никита, – начал я издалека, – ты во время каникул хорошо провел время?

– Неплохо, – ответил он.

– А чем ты занимался? Что было интересного?

– Да всем понемножку, – начал было друг, а потом с подозрением посмотрел на меня: – Ильюха, куда ты клонишь?

Я вздохнул:

– Ладно. Ты никаких странностей за собой не замечал? Чего-то необычного? Может, плавать стал быстро или нырять долго?

– Нет, с плаванием у меня все как было плохо, так и осталось, – Никита оглянулся по сторонам, – а вот кое-что странное действительно произошло. Ты понимаешь, ехали с отцом с рыбалки на старом жигулете, а у машины спустило колесо. Пока отец доставал домкрат, я подошел к машине и просто ради интереса решил ее приподнять со стороны спущенного колеса. – Никита помолчал. – Сам не понимаю, как это вышло, но машину я приподнял легко, как игрушечную. Отец от удивления домкрат выронил, а потом накричал на меня, что я слишком много стероидов ем и протеиновых коктейлей пью. А я, веришь, Ильюха, вообще их после тех событий не употребляю. При этом в качалке могу теперь штангу почти со всеми блинами легко поднять. Мужики в зале, когда первый раз увидели, сначала обалдели, поздравляли с успехами, интересовались, по какой системе я тренируюсь. А теперь начали с опаской на меня посматривать. Видят же, что я без тренировок вес беру все больше и больше. А у тебя что?

– Понемногу превращаюсь в Ихтиандра. – Я усмехнулся. – Плаваю, как дельфин, и ныряю, как водолаз. Надо завтра же с Батей поговорить об этом.

На следующий день, сразу после окончания учебных пар, мы с Никитой отправились в кабинет к Дмитрию Степановичу. Он нас внимательно выслушал, подумал пару минут, а потом сказал:

– Интересные дела с вами происходят! Я сегодня же доложу наверх о ваших способностях. А вам пока настойчиво советую вести себя осмотрительно и не привлекать внимание. Но и не замыкайтесь, ведите обычный образ жизни. Ходите в бассейн и спортзал, но результаты показывайте средние, не выделяйтесь из общей массы…

Буквально через два дня Батя посадил нас в военный транспортный самолет, летящий в Москву. Всем было объявлено, что мы летим в Москву на плановое медицинское обследование, но мы-то с Никитой понимали, что придется нам снова побыть в качестве подопытных кроликов в «санатории строгого режима».

По прибытии нас на аэродроме снова встретила «скорая» с сидящими в ней старыми знакомыми – кураторами из очень серьезного военного ведомства. Нас привезли на закрытую территорию медицинского центра, и опять потянулись дни обследований, исследований и тестирования. Сначала нас проверяли на изменение мозговой деятельности, задавали различные задачи, выясняли реакцию на цвет, звук и так далее. Но с этой стороны у нас с Никитой ничего не изменилось, поэтому вскоре исследования переместились в сферу физического состояния. А вот тут-то мы с Никитой уже представляли большой научный интерес.

После выполнения разнообразных заданий и упражнений выяснилось, что наши способности проявляются только в одном определенном направлении. Я, например, не смог поднять больше пятидесяти килограммов и в беге, что на длинную, что на короткую дистанцию, также не проявил никакой уникальности. При этом показал просто фантастические способности в плавании и нырянии. Я продержался без движения на дне бассейна более десяти минут, а плавая под водой, смог задерживать дыхание на целых семь минут. Медицинские работники были в экстазе, тем более что я смог это проделать без длительных тренировок и без предварительного насыщения организма кислородом, как делают иногда опытные дайверы.

Что касается успехов в плавании, то был проведен следующий эксперимент. В девять часов утра я должен был начать заплыв и закончить его тогда, когда сильно устану. И я поплыл. Где-то ближе к обеду, не останавливаясь, попросил что-нибудь перекусить. Мне принесли в большом стакане какой-то вкусный питательный коктейль с трубочкой. Я потратил на него около минуты и продолжил заплыв. Таких вынужденных остановок было шесть – три на прием пищи и три по естественному требованию организма. Мы закончили эксперимент в девять часов утра следующего дня. К тому времени я уже порядком подустал, да и спать сильно хотелось. После подсчетов выяснилось, что за сутки я смог проплыть сто три километра! И это без подготовки и без тренировок! Раньше, когда я регулярно занимался плаванием, я проплывал чуть больше тысячи метров и при этом заметно уставал.

Параллельно обследовали Никиту. Выяснилось, что его способности распространяются только на силовые упражнения. Ни в беге, ни в прыжках, ни в плавании он себя не проявил, зато с легкостью поднял штангу весом двести пятьдесят килограммов!

Наконец после окончания испытаний у ученых-медиков состоялся консилиум, на котором они должны были принять общее заключение по нам с Никитой. На период консилиума нас оставили в покое. И, судя по тому, что мы почти целый день были предоставлены самим себе, споры у ученых были долгие и жаркие. Нас позвали в кабинет главврача уже поздно вечером. Там, в присутствии кураторов, пожилой профессор попытался объяснить, что же с нами произошло и насколько это опасно для здоровья.

– Видите ли, молодые люди, – профессор снял очки и усталым движением потер глаза, – мы внимательно изучили все ваши жизненные показатели и внутренние органы и пришли к выводу, что никаких отклонений от нормы в организмах не наблюдается. Вы обычные молодые мужчины, с нормальным для вашего возраста и образа жизни развитием. Но факт есть факт, вы смогли продемонстрировать успехи, которые под силу единицам, да и то после многолетних тренировок. Причем три месяца назад, когда вы были под нашим наблюдением, ничего такого замечено не было. Но тем не менее можно сделать вывод, что необычные физические способности, которые вы нам тут демонстрировали в течение недели, приобретены в результате прохождения через электромагнитное поле неизвестного происхождения, попросту называемое порталом.

– Но ведь вы сами говорите, что при первом обследовании ничего необычного не заметили! – воскликнул я.

– Не горячись, Илья! – Профессор надел очки и строго посмотрел на меня. – Мы не знаем природу возникновения портала, не знаем, каким воздействиям подверглись ваши тела в момент перемещения в пространстве. Трагические последствия для большинства людей, попавших в подобные порталы, известны. – При этих словах его передернуло. – Мы можем лишь предположить, что воздействие проявляется постепенно. Что интересно, у каждого из вас развилась только та физическая сторона, к которой вы расположены и которой с удовольствием занимались в течение нескольких лет. Вот, например, ты, Никита, – он посмотрел в упор на моего друга, – давно занимаешься в тренажерном зале?

– Кажется, лет с пятнадцати, – пожал плечами Никита.

– Нравится поднимать штангу, качать мышцы? – продолжал спрашивать профессор.

– Конечно! Я вообще, когда минутка свободная есть, стараюсь в зале проводить время!

– А ты, Илья? Очень увлекался плаванием? – обратился профессор ко мне.

– Еще бы! Меня в школьные годы даже Водомеркой прозвали в команде, как бегающего по воде, – улыбнулся я воспоминаниям.

– Вот! Прошу вас обратить внимание именно на этот факт! Только то, чем вы увлечены, получило необычное развитие. У Никиты при этом совершенно не изменились объемы и параметры мышц с прошлого раза, мы сделали сравнение замеров. Он не стал визуально, как у вас говорят, качком. Но теперь при подъеме тяжестей у него как будто включается что-то типа гидроусилителя, и мы не можем понять, за счет чего это происходит. У Ильи проявились способности при контакте с водой. Сначала мы думали, что у него изменился объем легких, но обследование показало, что это не так, иначе он смог бы бегать с такой же легкостью, как и плавает. Но во время бега он не показал каких-либо значимых результатов. А вот при погружении в воду в его организме происходят какие-то изменения, которые мы также не смогли зафиксировать. При этом новых органов, типа жабр, у него не появилось. Предполагаем, что его кожа, взаимодействуя с водой, дополнительно насыщает организм кислородом. Это позволяет ему находиться очень долго под водой и легко плавать на длинные дистанции.

– Так они теперь что, люди с фантастическими способностями? – подал голос один из сидящих кураторов.

– Нет, конечно! – Профессор засмеялся. – Они не похожи на персонажей американских комиксов типа людей икс или суперменов. Они почти такие же, как все. Есть реальные люди на земле, которые в результате длительных многолетних тренировок могут показать такие же результаты, как Илья и Никита. Но таких – единицы.

– Вы сказали, что наши способности проявляются постепенно, – обратился я к профессору. – А в данный момент они еще находятся в стадии развития или это уже предел?

– На этот вопрос я ответить пока не могу, – пожал плечами профессор. – Нам остается только наблюдать за вами. Возможно, что процесс развития еще идет, а возможно, он достиг своего пика. Более того, мы не знаем, сохранятся ли у вас такие физические возможности на всю жизнь или через какое-то время они пойдут на спад. Все это можно будет сказать только после наблюдения за вами. А пока я должен дать вам один очень настойчивый совет, точнее, даже не совет, – он посмотрел в сторону кураторов, – а приказ: никоим образом не проявлять на публике эти способности. Во-первых, кто знает, как это скажется на ваших организмах, а во-вторых, – его голос стал строгим, – вы можете привлечь к себе нежелательное внимание. Нами уже отмечено повышенное внимание к людям, выжившим после прохождения портала. Особенный интерес отмечен к тем, кого не коснулись психические отклонения. Вокруг них появляются представители каких-то весьма сомнительных международных «общественных» организаций, приглашающие на санаторно-курортное лечение за границу за счет принимающей стороны. Поэтому еще раз повторюсь – из толпы не выделяться!

Мы с Никитой все поняли и дали обещание вести себя осмотрительно, и вскоре нас отправили обратно в университет.

Глава 3

Задание ГРУ

Как-то в последних числах октября, в пятницу вечером меня к себе в кабинет вызвал подполковник Дубровин. У меня сразу же возникло нехорошее предчувствие, когда я увидел, что помимо Бати в кабинете находятся еще два человека: незнакомый мне подполковник и какой-то очкарик в гражданской одежде.

– Курсант Поздняков по вашему приказанию прибыл! – отчеканил я по форме.

Дмитрий Степанович запер дверь на ключ, и только после этого подполковник, находящийся в кабинете, представился, протягивая мне руку для пожатия:

– Подполковник Алехин Виктор Петрович, Девятое управление Главного управления Генерального штаба.

«Ого! – невольно подумал я, пожимая протянутую руку. – Птица высокого полета прилетела по мою душу».

– Да ты присаживайся, – указал мне на стул подполковник, – разговор у нас будет долгий и нелегкий. А это Владимир, – очкарик приветливо кивнул мне, – наш технический специалист в области… э-э-э… – подполковник замялся, – скажем, так, новейших технологий.

Я сел и приготовился слушать. Видно было, что подполковник слегка нервничает, да и Батя как-то неуверенно покашливал, усаживаясь за свой стол.

– Сразу хочу предупредить – все, что ты услышишь в этой комнате, – строго секретная информация. При этом ты можешь задавать любые вопросы, я постараюсь, насколько это будет возможно, дать исчерпывающие ответы. – Подполковник помолчал пару секунд, а потом продолжил: – Разговор пойдет о землетрясении, произошедшем в конце мая одновременно во многих точках земного шара и о порталах, возникших в местах разломов земной коры. Не буду подробно останавливаться на свойствах портала – с одним из них ты и твой сокурсник Вершинин вступили в прямое взаимодействие, в результате чего вы были телепортированы в Калифорнию. В отличие от многих других людей, вы оказались счастливчиками, ваше физическое и психологическое состояние не подверглось необратимым изменениям, даже наоборот…

Наши ученые в тесном сотрудничестве со своими коллегами из других стран тщательнейшим образом проанализировали характер и природу возникших землетрясений и пришли к выводу, что они не естественного происхождения. Предполагается, что был произведен эксперимент по приведению в движение земной коры, а возникшие при этом порталы являются частью эксперимента с использованием неизвестных нам новейших технологий по перемещению живых организмов и техники на большие расстояния.

– Так все-таки это не природный катаклизм! – воскликнул я. – Но какая же страна провела эксперимент? Кто обладает такой технологией?

– Пока не знаем, – покачал головой подполковник. – Можем только предполагать, что за этим стоит не одна страна, а группа стран. Ты что-нибудь слышал о глубинном правительстве? – внезапно спросил он меня.

– Да, немного. Что-то мелькало в прессе. – Я пожал плечами. – Вроде бы есть такое правительство. Оно состоит из богатейших людей планеты, основные денежные потоки проходят через их корпорации. В их сфере влияния находятся очень многие страны, причем официальное правительство этих стран – так, номинальное. Примитивно можно представить это в виде нескольких кукловодов, у которых в руках множество нитей, с помощью которых они управляют миром: организуют войны, теракты, голод, политические и экономические кризисы, свергают неугодные правительства и так далее, не брезгуют ничем, что позволяет им обогащаться все больше и больше. По сути, это реальная мировая власть.

– В целом ты все правильно охарактеризовал. – Он с интересом посмотрел на меня. – Так вот, предполагается, что за этим экспериментом и стоит глубинное правительство. Возможно, эксперимент сорвался, вышел из-под контроля, в результате чего пострадали также страны, на территории которых осуществлялось его проведение. Но есть предположение, что он был удачным и цель его заключалась в дестабилизации мировой политической обстановки, а возможно, даже в развязывании мировой войны. Ты, конечно, помнишь, как активизировались процессы по сталкиванию лбами между собой трех самых крупных политических игроков: России, США и Китая. Был даже нанесен совершенно бессмысленный ракетный удар по Китаю в результате действий якобы вышедшего из подчинения генерала.

– Еще бы не помнить, мы тогда чудом остались живы. – Я горько усмехнулся. – Но почему вы сказали «якобы»? Неужели Америка действительно хотела начать войну?

– Нет, несмотря на свою риторику, Америка совершенно не готова воевать. И уж совсем незачем Америке развязывать войну с Китаем. – Подполковник покачал головой. – Но тем не менее генерал получил приказ от кого-то, кого он считает выше президента своей страны, и беспрекословно ему подчинился. Но это мы слегка отвлеклись, теперь давай перейдем к делу…

Нехорошее предчувствие с еще большей силой заставило меня напрячься.

– Через несколько часов после возникновения все порталы закрылись. – Подполковник выдержал небольшую паузу. – Кроме одного. Он находится в Крыму, недалеко от Коктебеля. В течение последних нескольких месяцев лучшие умы страны работают над его изучением. Я думаю, что, не вдаваясь в тонкие научные подробности, Владимир тебе объяснит, что они смогли выяснить и разработать.

После этих слов очкарик прокашлялся и приступил к объяснению:

– Мы смогли выяснить немного. Дело в том, что при соприкосновении с оранжевым маревом, возникшим над порталом, все приборы мгновенно телепортируются. Поэтому наши измерения происходили в непосредственной близости от него. Мы смогли зафиксировать электромагнитные волны и движение элементарных частиц в определенной последовательности, а также нами обнаружены частички различных микроэлементов, так называемые эклогиты, из нижней части земной коры и верхней части мантии Земли, что, кстати, и создает видимость оранжевого марева над порталом. По сути, они являются прекрасным маркером, четко указывающим на границу воздействия портала. Но! – Он поднял указательный палец вверх. – Нам удалось создать установку и разработать к ней программу, с помощью которой мы можем захватывать волны, исходящие от портала, преобразовывать их и перенаправлять обратно!

Он замолчал, восторженно глядя на меня. Я тоже молчал, не совсем понимая, чем он так восторгается. Повисла пауза. Наконец Владимир вздохнул и пояснил еще раз:

– Возле самого портала мы собрали установку, в которую ввели разработанную программу. Теперь эта установка перехватывает волны портала, разворачивает их и отправляет в обратном направлении. Прямо туда, к источнику их возникновения.

Понемногу у меня начали появляться смутные догадки, зачем меня пригласили на разговор и так со мной тут откровенничают, но мозг пытался отогнать эти пугающие мысли. Я все-таки надеялся, что мои догадки неверны.

– Спасибо, Владимир. – Подполковник снова взял слово. – Технология воздействия на движение земной коры с возможностью телепортации, которая была опробована в мае на многих странах, представляет как научный интерес, так и большую угрозу безопасности нашей страны. С разработкой установки, о которой тебе рассказал Владимир, появилась возможность отправить кого-то непосредственно туда, где находится центр по проведению эксперимента. Илья, – подполковник посмотрел мне прямо в глаза, – мы хотим отправить туда тебя.

Я сидел как громом пораженный. Мой мозг категорически отказывался верить услышанному. Я с трудом разлепил ссохшиеся от волнения губы и севшим от волнения голосом спросил:

– Я вас правильно понял, товарищ подполковник? Вы хотите, чтобы я еще раз прошел через портал?

Он утвердительно кивнул. Со своего стула поднялся Дмитрий Степанович и начал нервно вышагивать по кабинету.

– Послушайте, Виктор Петрович! Вы же сами сказали, что Илья и Никита счастливчики, что смогли остаться целыми и невредимыми после прохождения через портал. – Батя раздраженно обратился к подполковнику: – Вы же знаете, во что превратилось большинство людей, которым не повезло! Вы же видели эти руки-ноги-головы! Э-эх! – Он остановился и в упор посмотрел на Алехина. – А остальные! Люди с больной психикой!

– Не все, – не поднимая глаз от стола, тихо ответил подполковник.

– Я не понимаю, почему молодой парень, только недавно выбравшийся из неприятностей, снова должен испытывать судьбу! Ведь второй раз такого везения может и не быть! – вскричал Батя.

– Если не понимаете, то я вам разъясню, товарищ подполковник! – В голосе Алехина зазвучал металл. – Потому что так приказывает Родина, а он солдат своей страны. И если безопасность страны под угрозой, то он обязан встать на ее защиту. И это именно тот случай! Люди ложатся грудью на амбразуры, вызывают огонь на себя, противостоят вооруженным террористам с риском для жизни – потому что они выполняют свой долг перед Родиной! Я все понятно объяснил?

Дмитрий Степанович обреченно махнул рукой и снова сел на свое место. Во время их перепалки я сидел молча, собираясь с мыслями.

– У меня есть вопросы, товарищ подполковник. – Я обратился к Алехину. – Я хочу понять, какой смысл отправлять меня туда? Что я должен буду сделать?

– Наша основная цель – выяснить, где находится лаборатория или научный центр, в котором произведен этот эксперимент.

– Зачем для этого отправлять меня? – Я недоуменно посмотрел на очкарика Владимира. – Телепортируйте маячок, а потом, отследив его сигнал со спутника, вы легко сможете определить место.

– Если бы это было возможно, не было бы проблемы, – улыбнулся Владимир. – Мы отправили несколько маячков, но нам не удалось зафиксировать сигнал. Все маячки отключены.

– Вспомни, Илья, – прервал его подполковник, – после прохождения портала твой мобильный телефон был отключен?

– Да, припоминаю такое.

– Установлено, что любые электронные устройства отключаются во время взаимодействия с порталом, именно поэтому мы не можем отследить маячки. Нам нужен кто-то, кто сможет включить маячок на месте.

– Но почему именно я? Ведь у меня нет никакой специальной подготовки? Я учусь на обычного военного инженера! А если придется вступить в боевой контакт с противником? Я совершенно не готов к такого рода операциям! – воскликнул я. – Почему нельзя отправить кого-то более подготовленного?

– Во-первых, общевойсковая подготовка у тебя есть, а это уже немало. Во-вторых, мы не можем отправить человека, не прошедшего через портал. Последствия его прохождения могут оказаться самыми непредсказуемыми. Мы решили, что должны выбрать подходящую кандидатуру только из тех, кто прошел через портал и при этом остался физически и психически здоровым человеком. К сожалению, количество таких людей слишком мало, среди них наиболее подходящие кандидатуры – это ты и еще один человек.

– Никита? – спросил я.

– Нет, Никита рассматривается нами только в качестве резервного варианта, – покачал головой подполковник. – Его психика менее устойчива в стрессовых ситуациях.

– А кто же тогда? Почему вы хотите отправить меня, а не того человека? – поинтересовался я.

– Потому что его мы уже отправили три дня назад, – глядя мне в глаза, ответил подполковник.

Повисло долгое молчание. Я лихорадочно соображал, зачем им понадобился я, если уже отправлен человек с маячком. Потом до меня дошло.

– Он погиб, да? Тот человек, которого вы отправили? – Я вопросительно смотрел на подполковника. – Он умер и не подал сигнал, а теперь вы хотите отправить на верную смерть следующего? Вы поймите меня правильно: я готов закрыть грудью амбразуру, я готов сражаться с террористами или вызвать огонь на себя. Тогда, когда это имеет смысл. Но я не хочу совершенно бессмысленно закончить свою жизнь разорванным на куски какой-то аномальной телепортацией или стать ничего не понимающим овощем до конца своих дней.

– Он не умер, – тихо ответил мне подполковник. – Он смог включить сигнал маячка с той стороны.

– Так, значит, вы зафиксировали место, откуда пришел сигнал? Значит, я не нужен для включения маячка? – Я уже не понимал, что от меня хотят.

– Он включил сигнал маячка, – повторил подполковник, – но мы не можем зафиксировать место, откуда он исходит. Сигнал блуждающий, то есть возникает в разных точках земного шара без какой-либо системы или последовательности. Либо это обусловлено физическими процессами в том месте, куда попал наш человек, либо его сигнал был перехвачен и специально запущен в хаотичном порядке, чтобы сбить нас с толку. И теперь твоя задача: попытаться еще раз подать сигнал и выяснить, если получится, что случилось с твоим предшественником.

– Кто он? – спросил я у подполковника.

– Это агент спецназначения с позывным Сокол. – Он достал фотографию из папки, лежащей на столе, и передал мне.

– Так это же глухонемой с коляской! – с удивлением воскликнул я, глядя на знакомое лицо. – Я его помню. Он в одних плавках оказался в Турции.

– У тебя хорошая память на лица, – удивился Алехин. – Сокол притворился глухонемым. На самом деле он прекрасно слышит, но при этом действительно немногословен по жизни.

– Сколько мне осталось, – я глубоко вздохнул, – до входа в портал?

– Сутки, – глядя мне в глаза, ответил подполковник, – не больше. Если Сокол получил какую-нибудь серьезную травму, то это максимальное время, которое он мог бы продержаться без воды.

– Вы отправили его без воды? – удивленно спросил я. – А если он попал в пустыню?

– Без воды, без еды, без какого-либо оружия и боеприпасов, – подтвердил подполковник. – Только с небольшим устройством, передающим сигнал. Нами не очень хорошо изучены свойства взаимодействия человеческого организма с различного вида материалами и техникой. Ты сам видел, какие могут быть трагические варианты. Мы не можем так рисковать. А Сокол один из немногих людей, которым не нужно оружие, для того чтобы справиться с противником, и не с одним. И при условии отсутствия тяжелых травм он может выжить в любых климатических условиях.

– Вы и меня так же отправлять будете, – спросил я, – налегке?

– Совершенно верно, – кивнул он. – У тебя может быть только твой мобильный телефон, так как ты с ним уже проходил через портал. Именно в телефон и будет вмонтирован специальный маячок.

– Вы можете дать мне время все обдумать? – спросил я.

– Конечно, ты можешь подумать, – кивнул подполковник, – но только помни о том, что, возможно, именно тех минут, пока ты думал, и не хватит человеку, умирающему от ран или жажды. К тому же, как я говорил раньше, возможно, сигнал Сокола засекли разработчики эксперимента и теперь бросили все свои силы на то, чтобы попытаться закрыть работающий портал. И тогда шансы Сокола резко уменьшатся…

Глава 4

«Иди и не бойся»

В кабинете воцарилась тишина. Да, не думал я, что уже через сутки, возможно, меня не будет в живых.

С одной стороны, мне было просто страшно. С другой – агент, которого отправили передо мной, смог же включить маячок. Значит, он жив и не сошел с ума, раз сделал все необходимые действия. Может, в данный момент он где-нибудь ползет с поломанной ногой или истекает кровью. Он-то не знает, что сигнал с его маячка скачет по всему земному шару, как заяц. Я представил себе человека, отсчитывающего длинные минуты, складывающиеся в часы, в ожидании помощи. А ее все нет! И именно я и никто другой может прийти к нему на помощь. Вот она, цель моего перемещения через портал – спасти агента с позывным Сокол.

– Сколько у меня есть времени на сборы? – спросил я у подполковника Алехина. – Обдумывать больше нечего, все уже решено.

Но тут внезапно взял слово Дмитрий Степанович.

– Вот что, уважаемый Виктор Петрович, – начал он, – я со своей стороны настаиваю на том, чтобы моему подопечному курсанту Позднякову Илье по вашему ходатайству выполнение этого задания засчиталось как сдача государственных экзаменов и защита диплома.

– Это не проблема, – улыбнулся Алехин.

– Это еще не все, – продолжил Батя. – Также прошу вас пообещать, что в случае его успешного возвращения с задания по окончании университета ему будет присвоено внеочередное звание старшего лейтенанта.

– Дмитрий Степанович, вы же понимаете, что присваивать звания – это не в моей компетенции, – развел руками подполковник, – я могу только ходатайствовать. К тому же все равно сначала надо будет присвоить звание лейтенанта. Хоть на короткий срок.

– Если на короткий – то я согласен, – ответил ему Батя.

– Товарищ подполковник, – я обратился к Дмитрию Степановичу, – я, конечно, благодарен вам за заботу, но зачем все это? Я не уверен, что мне понадобится диплом и внеочередное звание! Лучше попросите, чтобы в случае трагических последствий я не стал тяжелым грузом для своей семьи… Неизвестно, что со мной будет через двадцать четыре часа…

– Отставить мне тут эти сопливые упаднические разговоры! – внезапно рявкнул на меня Батя. – Курсант Поздняков!

– Я! – вскочил я и вытянулся в струнку.

– Приказываю без глупых мыслей отправиться на выполнение задания! Ты у меня, эх, орел! – Он потряс кулаком. – Да чтоб мой орел да не вытащил Сокола! К тому же помни – своих не бросаем! – Батя положил мне руку на плечо. – Ты только подай сигнал, сынок, чтобы мы знали, где эти чертовы экспериментаторы себе кубло свили! А мы вас вытащим!

– Есть, товарищ подполковник! – ответил я ему.

– Вертолет нас ждет, – обратился ко мне подполковник Алехин, – поэтому чем быстрее соберешься, тем больше времени останется на инструктаж и подготовку на месте. Одевайся как тебе удобно, перед отправкой переоденем тебя в специальную одежду.

– Я бы хотел позвонить своим близким. – Я замялся. – А еще я должен зайти в церковь до вылета.

– Конечно. – Алехин понимающе кивнул. – В разговоре с близкими даже намека не должно быть о твоем задании. И не вздумай с ними прощаться. Разговор должен быть обычным. Мы будем ждать тебя здесь же, в кабинете у Дмитрия Степановича. Ребятам с курса скажешь, что уезжаешь домой на несколько дней по семейным обстоятельствам. А близким сообщишь, что уезжаешь с курсом на сборы и несколько дней связи с тобой не будет. Все, можешь идти.

Сразу же из кабинета Бати я отправился в храм Георгия Победоносца, расположенный недалеко от университета. Пока я шел, на душе у меня было тяжело и сумрачно. Мне было по-настоящему страшно, пугала неизвестность и возможные варианты развития событий. В храме шла вечерняя служба. Людей было мало, ярко горели свечи, освещая лики святых. Я остановился перед иконой Георгия Победоносца и долго смотрел на молодого бесстрашного воина, пронзающего змея копьем. Недалеко я увидел пожилого священника с окладистой бородой и подошел к нему попросить благословение.

– Господь да благословит тебя! – Он положил мне руку на голову, потом заглянул в лицо, и я удивился его светлому, ясному взгляду. Он перекрестил меня и тихо сказал: – Иди и ничего не бойся, уповай на милость Божью!

И так мне легко стало после этих слов, как будто оковы тяжелые с души свалились. Конечно, если Он со мной, то кого мне бояться? Из церкви я вышел преисполненный решимости и надежды. Сразу же позвонил родителям и сообщил, что несколько дней со мной не будет связи. Пообещал маме, что позвоню ей, как только представится возможность. Мама почему-то очень разволновалась, узнав о предстоящих «сборах», я, как мог, радостным голосом пытался уверить ее, что это обычные дела, ничего страшного.

– Береги себя, сынок, – на прощание мне тихо сказала мама.

Как будто почувствовала, что я с ней не откровенен. А потом трубку взял отец.

– С тобой точно нельзя будет связаться? – спросил он.

– Да, пап.

– Сколько дней?

– Я еще точно не знаю…

Отец тяжело вздохнул, а потом выдал мне напутствие:

– Помни, Илья, чему я всегда учил тебя – при любых обстоятельствах сохранять ясность ума и оставаться мужчиной. И еще хочу тебе напомнить, что нет большего подвига, чем положить душу свою за други своя… Мы будем ждать твоего скорейшего возвращения… со «сборов»…

Я был очень удивлен и тронут словами отца. Он поддержал во мне решимость, сам того не зная. Потом я набрал номер Ксении. Она очень удивилась позднему звонку – в Пекине было уже за полночь. Я сообщил ей об отъезде.

– Буду скучать, возвращайся поскорее, – просто сказала мне Ксения.

– Я тоже буду скучать, – ответил я и пожелал ей спокойной ночи.

После чего отправился в общежитие, переоделся, взял с собой документы, мобильник и сменное белье. К счастью, никто из ребят ни о чем меня не спросил, поэтому объясняться ни с кем не пришлось. В начале девятого вечера мы с подполковником Алехиным и очкариком Владимиром вылетели вертолетом с военного аэродрома в сторону Крыма.

Глава 5

Экстренная подготовка

Полет прошел быстро и легко. Жаль, что уже было темно, когда мы пролетали над Керчью, только многочисленные огни города указывали, где суша, а где море, и яркой полосой светился мост. Я тихонько помахал рукой родным берегам.

Мы прилетели на территорию воинской части Феодосии. Владимир сразу же куда-то исчез, видимо, отправился по своим делам. Подполковник лично устроил меня на ночевку и накормил ужином в офицерской столовой. Весь вечер Алехин старался вести со мной дружескую непринужденную беседу, расспрашивал о детстве, о родителях, о моей девушке, травил армейские анекдоты и байки. Было понятно, что ему хотелось снять с меня напряжение и тревогу, но слушал я его вполуха, а отвечал рассеянно – все мысли были о предстоящей операции. После ужина, проводив меня в комнату, отведенную для ночлега, Алехин сказал:

– Постарайся заснуть. Завтра подъем в пять утра. Тебе предстоит пройти инструктаж и экспресс-подготовку.

– Во сколько планируется отправка? – спросил я.

– Как только будешь готов, – лаконично ответил Алехин, пожелал хороших снов и оставил меня одного.

«Какие тут могут быть сны, особенно хорошие?» – подумал я, вытягиваясь на кровати и вспоминая подробности нашего с Никитой падения в портал. И совершенно неожиданно для себя заснул.

Проснулся от настойчивого стука в дверь комнаты и не сразу сообразил, где нахожусь. Но потом вспомнил, вскочил с кровати и открыл дверь. За дверью стоял подполковник Алехин, который, судя по его уставшим глазам, спать не ложился.

– Выспался? – спросил он, оглядывая меня. – Это хорошо, – не дожидаясь ответа, заметил Алехин. – Десять минут на приведение себя в порядок, потом завтрак, и приступаем к подготовке второй фазы операции под кодовым названием «Прыжок».

Во время очень плотного завтрака Алехин обозначил план мероприятий:

– Сначала примерка обмундирования, потом краткий инструктаж по выживанию в различных природных условиях, затем технические консультации с Владимиром и получение четких инструкций по выполнению задания, затем обед, послеобеденный отдых и, – он вздохнул, – в добрый путь.

– А можно без послеобеденного отдыха? – спросил я. – Нет ничего хуже ожидания…

– Нельзя, – сказал, как отрезал, Алехин. – Ты должен будешь физически отдохнуть, плюс это будет время на приведение мыслей в порядок после полученной информации. Кстати, дай мне свой телефон, спецы его слегка усовершенствуют.

Я отдал мобильник, мы закончили завтракать и прошли в комнату, где стояли стеллажи с различной одеждой и нас дожидался пожилой мужчина с густыми усами.

– Семен Михайлович, – обратился к нему подполковник, – подберите молодому человеку одежду. Выглядеть он должен как гражданский – охотник или рыболов; универсальные природные условия – жара, холод, дождь. И про соответствующую обувь не забудьте. Загляну через полчаса.

Семен Михайлович окинул меня оценивающим взглядом, подошел к стеллажам, начал доставать одежду и передавать мне. Мне пришлось полностью разоблачиться, потому что среди предложенной одежды был также комплект нижнего белья. С него я и начал свое переодевание. Я надел предложенные мне трусы-боксерки и майку, сверху – тонкий гольф под горло, затем легкую кофту из очень мягкого, но теплого материала. Семен Михайлович выдал свободные серо-зеленые штаны и к ним куртку с капюшоном такого же цвета. Потом достал с нижней полки стеллажа носки и ботинки. Пока я переодевался, он вводил меня в курс дела:

– Белье изготовлено из специальной дышащей, но при этом водоотталкивающей ткани. Также оно выполняет функцию термобелья – поддерживает температуру тела независимо от того, в жаре ты находишься или в холоде. Водолазка и кофта выполнены по особой технологии – они отличаются легким весом, при этом также выполняют функцию термоса. Но! – Он поднял указательный палец. – Самая фишка в этой одежде – куртка и штаны. Они тебя спасут и в жару, и в лютый холод. Обрати внимание, они выполнены из плотной водонепроницаемой ткани. На концах штанин, рукавов и на горле есть специальные стяжки – если ты их затянешь и полностью застегнешься, можешь упасть в воду и в буквальном смысле выйдешь из нее сухим. Вот шапочка из тонкой шерсти под капюшон на случай мороза. В полной экипировке ты будешь себя комфортно чувствовать и при минус двадцати. И в куртке, и в штанах есть тонкая подкладка. В случае попадания в жару тонкая подкладка отстегивается, шнурки распускаются. Оставляешь на себе только нижнее белье и куртку со штанами без подкладки – будешь себя комфортно чувствовать хоть в пустыне Сахаре. Они тебя спасут от прямых солнечных лучей и не позволят организму быстро обезвоживаться. Теперь что касается ботинок. Они также водонепроницаемые, со специально разработанной амортизационной системой. Ботинки-скороходы – так я их называю. В них одинаково легко можно идти по асфальту, карабкаться по острым скалам и бежать по чистому льду. Ноги не замерзнут на морозе. В случае жары – вынимается нижняя многослойная стелька и отстегиваются боковые утеплители. Ну как, все подошло?

Должен признаться, что Семен Михайлович оказался просто волшебником. Все, что он мне предложил, сразу же идеально на меня село, как будто было изготовлено по специальному заказу. Даже с размером обуви он прекрасно угадал с первого раза. Сразу же чувствовался профессионал своего дела. Одежда была очень легкая, мягкая и удобная. Я посмотрел в зеркало – прямо-таки рыбак, только удочки в руках не хватает и ведерка с рыбой.

– Да, все очень хорошо и удобно, – ответил я. – Неужели в такой тонкой легкой одежде можно выдержать до минус двадцати? – спросил я его.

– До минус двадцати не выдержать, а комфортно себя чувствовать! – назидательно сказал Семен Михайлович. – Выдержать можно и ниже, но лучше обойтись без этого.

– Ну, как тут у вас дела? – заглянул в комнату Алехин и осмотрел меня придирчивым взглядом. – Кажется, ничего не забыли?

– Все только необходимое и ничего лишнего, – подтвердил Семен Михайлович.

– Хорошо, пока переоденься в привычную одежду, Семен Михайлович эту занесет в твою комнату – наденешь перед заданием. А теперь, – сказал Алехин, когда я переоделся, – на инструктаж по выживанию.

Следующие три часа мою голову набивали разными полезными знаниями о том, как выжить в экстремальных природных условиях. Конечно, было бы неплохо изучать это все в течение нескольких дней, тщательно конспектируя в тетрадочку, а потом под руководством опытного инструктора попытаться применить полученные знания на практике. Но сейчас я мог только слушать и запоминать, в надежде вспомнить, если понадобится. Зато я узнал много интересного: как закапываться в снег, чтобы не замерзнуть; как разводить огонь во время ливня; как собирать по капле водяной конденсат в пустыне; как избежать укусов змей и насекомых и питаться ими же; как грамотно укладываться спать в лесу и многое другое. Правда, если бы у меня был хотя бы нож или другое оружие, то шансы на выживание повышались бы. Но мне предстояло совершить переход через портал совершенно безоружным.

Зато, как выяснилось на инструктаже, этой ночью, пока я спал, было принято решение отправлять меня не совсем с пустыми руками, в отличие от Сокола. Ученые мужи вместе с подполковником Алехиным еще раз тщательно рассмотрели всю мою экипировку, в которой я упал в портал в конце мая. Их внимание привлекла такая деталь, как кожаный ремень, с которым я тогда не вступил ни в какое противодействие. Поэтому специально для этого перехода мне готовили экстремальный набор из такого же материала: маленькую кожаную флягу с водой, обезболивающее, кровоостанавливющее и антибиотики в виде шприц-тюбиков из тонкой кожи. Также в набор включили небольшой стерильный бинт. Все это должно было крепиться на кожаном ремне, который мне предстояло надеть под куртку. Мне рассказали, как пить воду, чтобы растянуть ее на долгий срок, и в каких случаях применять медикаменты. Как эффективнее оказать первую помощь раненому и себе самому.

После инструктажа на выживание подполковник Алехин дал мне полчаса отдыха, а потом завел в кабинет, уставленный разнообразной компьютерной техникой. Это было царство Владимира. Хозяин кабинета уже поджидал нас.

– Возвращаю мобильник, – вместо приветствия сразу перешел к делу очкарик. – Мы его слегка усовершенствовали: заменили корпус и встроили маячок. Теперь твой телефон не боится высоких и низких температур, его практически невозможно разбить, и с ним спокойно можно плавать, он абсолютно водонепроницаемый.

– Илья, – обратился ко мне Алехин, – после перехода первое и главное, что ты должен сделать, – это включить телефон. При включении маячок подает сигнал. В дальнейшем любые манипуляции с телефоном означают включение сигнала. Какую бы кнопку ты ни нажал – сигнал идет в эфир.

– Что будет дальше, после получения сигнала? – поинтересовался я.

– Во-первых, мы узнаем координаты расположения центра, а во-вторых, сразу же будут задействованы наши людские ресурсы по благополучному возвращению тебя домой.

– И как долго мне придется ждать «людские ресурсы»?

– В зависимости от того, где ты себя обнаружишь, – от нескольких часов до суток. Сигнал маячка будет для них четким ориентиром. Также постарайся обнаружить местоположение Сокола, если это не будет представлять особого риска.

– В телефоне мы удалили всех действующих абонентов, ввели несколько фальшивых российских номеров и оставили один реальный китайский номер – Ксении. Не переживай, вся информация сохранена. После твоего возвращения она будет загружена обратно, – продолжил пояснения Владимир.

– И зачем это было надо?

– Есть вероятность, что телефон попадет в недружественные руки и сигнал маяка будет заблокирован. Тогда любая попытка звонка на фальшивые номера с любого телекоммуникационного устройства будет нами зафиксирована. А также нами будут зафиксированы все новые абоненты, пытающиеся позвонить на номер Ксении.

– Вы следите за ее звонками? – удивился я.

– Не следим, а взяли под контроль в связи с выполнением операции «Прыжок».

– Илья, все ли тебе понятно? Есть вопросы к Владимиру?

– Ну, с тем, что самое главное – включить телефон, все понятно. А вот как вы думаете, Владимир, куда меня может выбросить портал? Прямо в экспериментальный центр?

– Вряд ли, – покачал головой очкарик. – Оборудование, которое удалось установить возле портала, собирает волны в пучок, преобразовывает их и отправляет в обратном направлении. Но этот процесс можно сравнить с включенным фонариком – луч от фонарика расширяется на расстоянии. Вероятно, такой же процесс происходит и с нашим волновым пучком. Думаю, тебя выбросит в радиусе примерно пятисот метров от центра эксперимента. Но повторюсь, это только предположение. Вот смотри, – он пригласил меня к экрану компьютера, – сейчас я запущу модель программы-преобразователя, введу данные из нашего портала, и мы получим приблизительную схему вероятного выхода с той стороны.

Владимир быстро забарабанил пальцами по клавиатуре, на экране побежали какие-то символы, формулы и прочая абракадабра. Потом на экране появилось трехмерное изображение портала и волны, сначала выходящие из него, а затем собирающиеся в пучок и двигающиеся в обратном направлении.

Пока я смотрел на эти схемы, в голове неожиданно сформировался интересный вопрос:

– Послушайте, Владимир, наверняка, управление экспериментом производится с какого-то компьютера. Ну, или компьютерной сети. Ведь так?

Владимир согласно кивнул, продолжая что-то набирать на клавиатуре.

– А что было бы, если вашу программу-преобразователь запустить в компьютер, с которого производится управление экспериментом?

– Ну, как что? – оторвался от клавиатуры очкарик. – Она просто развернет все волны, исходящие из центра эксперимента, в обратном направлении. Только не думаю, что организаторам эксперимента это нужно – они же не самоубийцы, чтобы всю мощь своих электромагнитных волн направить на самих себя. Ведь это тут же разнесет все к чертовой бабушке!

– А если они не будут знать, что у них работает такая программа, что, если она действует, как вирус, незаметно…

– Что-что?! – оживился Алехин. – Кажется, я начинаю улавливать твою мысль…

– Что, если ваши вычисления окажутся ошибочными и меня забросит непосредственно в центр управления экспериментом… – продолжал я. – Мне бы этого очень не хотелось… Но вдруг у меня будет возможность оказаться рядом с главным компьютером…

– Я все понял! – вскричал Владимир. – Это было бы гениально – воткнуть им программу-преобразователь в качестве вируса! Но, – Владимир развел руками, – вероятность такой удачи пренебрежительно мала.

– Если такая вероятность есть, даже крохотная, мы должны быть готовы к тому, чтобы ее использовать, – сказал Алехин. – Ты можешь за короткое время подготовить такой вирус?

– Без проблем! – ответил Владимир и сразу же уселся за компьютер.

– А мы пока пройдемся, подышим свежим воздухом, – обратился Алехин ко мне.

Мы вышли из царства Владимира и стали прохаживаться по территории воинской части. Во время прогулки Алехин продолжал меня инструктировать:

– Ты должен быть готов к разным поворотам событий. Можешь оказаться в совершенно безлюдном месте, а можешь – среди толпы людей. Тебя могут задержать официальные власти страны, в которой окажешься. Если бы мы знали, какая это страна, – снабдили бы тебя всеми необходимыми документами. А так у тебя в кармане будет водительское удостоверение, выданное в Евпатории, на имя Сидорова Ильи Анатольевича. В случае задержания официальными властями сразу же говори, что все документы у тебя украдены, предъявить можешь только водительское удостоверение. Они будут вынуждены подавать запрос в наше посольство или консульство.

– А если я попаду прямо к организаторам эксперимента? – спросил я его. – Как тогда действовать?

– Отрицать, что ты из России, нет смысла. К тому же это будет подтверждено твоими водительскими правами. Запомни: ты – рыбак, ловил рыбу под Евпаторией. Увидел на пляже большую расщелину – попытался заглянуть в нее и потерял сознание. О землетрясении и возникших порталах знаешь только из телевидения. Никакого взаимодействия с порталом у тебя раньше не было. В общем, старательно изображай удивление и недоумение по поводу своего перемещения. Постарайся заставить их позвонить по одному из номеров, забитых в твоем мобильнике. Якобы твои родственники или друзья подтвердят им, кто ты. – Алехин немного помолчал. – Теперь что касается Сокола. Ты его видел, а вот ему ничего о тебе не известно. Поэтому, даже если окажешься рядом с ним, он может предположить в тебе скрытого врага или провокатора. Вряд ли он поверит, что бы ты ему ни рассказывал.

– И как же мне быть?

– Хорошо запомни фразу: «Сокол, как известно, птица хищная – летит быстро, разит насмерть». Это наша с ним кодовая фраза. Как только он ее услышит, сразу поймет, что этот человек от меня. – Он повторил фразу еще раз, а я постарался ее запомнить. – Есть еще вопросы?

– У меня очень много вопросов, товарищ подполковник. Боюсь, что ответы смогу получить только с той стороны.

– К сожалению, ты прав, – подтвердил Алехин, – в этой истории слишком много неизвестных. Надеюсь, нам предстоит раскрыть хотя бы часть из них.

Мы еще побыли на улице. Не знаю, о чем думал подполковник, я же старался не думать ни о чем. Просто наслаждался прохладным осенним ветром, всматривался в синее небо с серыми облаками, слушал чириканье воробьев. Ловил каждое мгновение жизни.

– Ну что ж, основная часть подготовки пройдена, – нарушил молчание подполковник. – Теперь предлагаю пообедать.

– Есть мне что-то не очень хочется…

– Война войной, а обед по расписанию, – похлопал меня по плечу Алехин и повел за собой в столовую.

Повара расстарались на славу. Не знаю, было ли им что-то известно о предстоящей операции или к Алехину у них было особое отношение, но обед был поистине царский. Горячий борщ с пампушками, отбивные на косточках с картошечкой по-домашнему, несколько видов салатов из свежих овощей, дымящаяся сладкая выпечка – все это сразу же вызвало обильное слюноотделение, и я с аппетитом принялся за еду. «Обед приговоренного к смертной казни», – мелькнула в голове подлая мыслишка, но я попытался ее отогнать.

– Под такой обед водочки бы соточку, – крякнул Алехин. – Но сейчас не будем испытывать судьбу. А вот после твоего благополучного возвращения – обязательно выпьем!

После обеда Алехин проводил меня в комнату, отведенную для отдыха. Возле постели аккуратной стопкой были сложены вещи, в которые мне предстояло переодеться. На кровати сидел Владимир.

– А я вас тут дожидаюсь, – сообщил он. – Вот, готово! – Он протянул мне на ладони прямоугольный предмет, похожий на флеш-накопитель с разъемом для компьютера. Только очень маленький, размером с ноготь.

– Здесь программа-преобразователь.

– Как ее запускать?

– Она запускается сама. Нужно только вставить в компьютерный разъем, и все. Причем для ее запуска подойдет любой сетевой компьютер. Через сеть она найдет основную программу и расположится в ней до поры до времени.

– А антивирусы? – спросил Алехин. – Ее смогут засечь?

– Нет-нет, – замотал головой Владимир, – никакой антивирус ее не распознает. Она, по сути, и не является вирусом. Моя программа будет совершенно не активна до определенного момента. Они спокойно могут продолжать свой эксперимент и задавать волнам любое направление. Моя программа-преобразователь включится, только когда будет дана команда «Пуск!». И вот тогда… – Владимир радостно взмахнул руками.

– Что тогда? Поясни, – потребовал Алехин.

– Тогда их ждет большой сюрприз! Если они вообще успеют что-либо сообразить! – воскликнул очкарик. – Вся энергия электромагнитной волны, которую они собирались запустить, обрушится непосредственно на них!

– И это может привести либо к уничтожению центра эксперимента, либо выведет его надолго из строя, – тихо продолжил Алехин. – Что ж, такое решение нас тоже устраивает. Послушай, Владимир, если Илья попадет в руки к экспериментаторам, они же смогут обнаружить твою программу и изъять ее.

– Вот эту штуку, – Владимир подбросил на ладони мини-флешку, – не обнаруживает ни один сканер. Остается только надежно спрятать ее на Илье.

– Прятать будем в одежде, – решил Алехин. – Владимир, позови-ка мне Семена Михайловича…

Глава 6

Вперед, в портал!

Мы ехали в армейском УАЗе в сторону Коктебеля. Низкое осеннее солнце клонилось к закату. До чего же красивы горы Старого Крыма в это время года! Как будто щедрый жизнелюбивый художник, не жалея красок, расписал склоны гор в яркие желтые, пурпурные и оранжевые цвета. И все это на фоне синего неба! На какое-то время я даже забыл, что еду навстречу порталу. Рядом со мной сидел подполковник Алехин. Все инструкции и наставления были выданы, и сейчас мы молчали, глядя каждый в свое окно. На переднем сиденье рядом с водителем сидел Владимир и изредка поправлял очки, сползающие с носа из-за тряской езды.

Подполковник был прав, что настоял на послеобеденном отдыхе. Я смог все обдумать, сосредоточиться и, как ни странно, внутренне успокоиться. Из глубины памяти извлек по частям девяностый псалом, мама не раз просила меня читать его в трудных житейских ситуациях. Я и сейчас повторял про себя отдельные строки: «…Не постигнет тебя зло, и язва не приблизится к шатру твоему; ибо Ангелам Своим заповедает Он о тебе, охранять тебя на всех путях твоих…»

Внезапно машина остановилась. Все, за исключением водителя, вышли из машины. Довольно-таки большая территория перед нами была огорожена высоким забором с множеством камер слежения. Сверху территория была накрыта невысоким куполом из мелкой сетки с маскировочным покрытием. Думаю, что даже днем с воздуха разглядеть то, что находится на загороженной территории, было невозможно. Запертые ворота охранялись вооруженными автоматчиками. Алехин подошел к ним, показал документы, и ворота открылись. Мы зашли за ограду, и я сразу же непроизвольно остановился, увидев портал. Вот он, большой разлом в земле, с вывернутым пластом земли, над которым невысоко струится оранжевое марево.

– Смелее! – подбодрил меня Алехин.

Они с Владимиром решительно зашагали вперед, к порталу. Я обратил внимание, что вокруг портала тоже есть невысокое ограждение с предупреждающими знаками. Рядом с ограждением стояла огромная установка, чем-то напоминающая генератор электроэнергии со встроенным компьютером. На небольшом мониторе схематически отображался портал. Видно было, как из него исходят волны, вокруг которых происходит движение каких-то частиц.

– Ты можешь пока походить, осмотреться, – сказал мне Алехин. – Только не заходи за ограждение раньше времени, а то занесет тебя в неизвестном направлении.

– Куда выносит этот портал?

– Кто его знает? – пожал плечами Алехин. – Место тут не людное. В момент катастрофы вроде бы никто не попал в его зону действия. Потом он был быстро обнаружен и взят под охрану. А охотников проверить его точку выброса не так-то просто найти… – Тут он осекся и виновато посмотрел на меня.

Я понимающе кивнул и не спеша двинулся вдоль ограждения, заодно привыкая к новой одежде – полная экипировка «рыбака», по доброй воле готовящегося прыгнуть в портал. Владимир колдовал над своей установкой, вводя какие-то данные.

– Илья! – позвал меня Алехин. – Скоро начнет работать преобразователь.

Я приблизился и встал рядом с установкой. Алехин лично отодвинул часть ограждения вокруг портала, открывая широкий проход.

– Будь готов к прыжку, – сказал он. – Когда Владимир заявит о готовности преобразователя, у тебя будет всего лишь две минуты для входа. Работа установки требует огромного количества энергии. Через две минуты энергетическая система не выдерживает нагрузку и обесточивает половину полуострова.

Я проверил еще раз карманы: водительское удостоверение, телефон, кожаный ремень с водой и медикаментами – все на месте. Попытался прощупать вшитую в резинку трусов флешку, но Семен Михайлович проявил волшебство – ее невозможно было обнаружить даже при тщательном обыске. А я знал место, в котором надо потянуть за маленький незаметный кончик ниточки, чтобы извлечь флешку.

– Готов, – сказал я Алехину.

– Запускаю! – Владимир нажал какую-то кнопку.

Установка взревела, земля под ногами и воздух вокруг нас завибрировали. Оранжевое марево над трещиной начало колебаться сильнее и внезапно, как будто нехотя, стало всасываться обратно в расщелину. Я увидел, как на экране монитора волны над порталом начали менять направление.

– Готово! Вперед! – скомандовал Владимир.

Я взглянул на Алехина. Он схватил меня за руку, крепко пожал ее и крикнул:

– С богом!

Я подскочил к месту, где еще недавно стояло заграждение. Буквально в паре метров от меня зияла расщелина портала. Что ж, в прошлый раз я падал в него в полубессознательном состоянии, лихорадочно цепляясь за жизнь. Сейчас совсем другая ситуация. Я перекрестился и прыгнул…

Глава 7

Операция «Прыжок»

Москва, Министерство обороны РФ, воскресенье, 09:00

Несмотря на воскресное утро, в кабинете заместителя министра обороны была рабочая обстановка.

– Вчера вечером была проведена вторая фаза операции «Прыжок», – сообщил начальник Главного управления Генерального штаба заместителю министра обороны. – Подполковник Алехин лично отправил второго участника операции и сейчас доложит предварительные результаты.

Генерал армии внимательно посмотрел на подполковника из Девятого управления. Тот был чисто выбрит, в отутюженной форме, но уставшие глаза выдавали человека, который не спит уже не первые сутки.

– Товарищ генерал армии! – обратился Алехин к заместителю министра. – Вчера вечером через портал был отправлен второй объект – курсант Поздняков. Прыжок был совершен без технических сбоев. К сожалению, от момента начала операции до сегодняшнего часа сигнал от объекта не поступил.

В кабинете на какое-то время повисло неловкое молчание.

– То есть уже отправлено два человека, а мы по-прежнему не знаем даже приблизительного местоположения центра? – уточнил генерал армии. – И не знаем, живы ли люди, которых мы отправили?

– У нас есть все основания полагать, что живы, – ответил Алехин. – Как вам докладывали ранее, первый объект включил сигнал маячка. Он не мог включиться сам, это исключено. Но у нас возникли технические трудности – сигнал маячка фиксируется в разных точках земного шара. У нас было два предположения такого его поведения: аномальные физические условия в том месте, где очутился объект, либо сигнал был перехвачен и направлен в ложном направлении недружественными нам силами.

– А теперь сколько у вас предположений? – спросил генерал.

– Теперь – одно: оба наши объекта живы и захвачены противником…

– Поясните! – потребовал генерал армии.

– Второй объект был отправлен с мобильным телефоном, в который было внесено несколько фальшивых номеров. Эти номера находятся под тщательным контролем наших специалистов. Ими должны быть зафиксированы любые попытки звонков на данные номера.

– И – что? Были какие-то попытки звонков?

– К сожалению, нет, – покачал головой Алехин. – Но зафиксирована другая деятельность. По каждому из этих номеров пытались вытащить информацию из базы данных. Запросы происходили с айпи-адресов разных стран, но все они были совершены в диапазоне получаса.

– А вот это интересно! – заметил генерал. – Вам не кажется, что это уже зацепка? – Он обратился к начальнику Главного управления Генерального штаба.

– Да, безусловно, товарищ генерал армии, – кивнул генерал-полковник. – Это явно указывает на то, что и в первом, и во втором случае наши люди были захвачены противником и средства слежения попали им в руки. Сейчас лучшие специалисты по киберпространству работают над тем, чтобы вычислить центр, с которого через разные айпи-адреса были отправлены запросы. Они обязательно вычислят его, но, к сожалению, для этого потребуется не один день.

– Как вы считаете? – Генерал армии взглянул на начальника Главного управления. – Они уже ликвидировали наших агентов?

– Думаю, что нет, – уверенно ответил генерал-полковник. – Они представляют для них огромный научный интерес. Я уже докладывал, что наблюдается повышенное внимание со стороны западных агентов к людям, выжившим после прохождения через портал. Наши люди попали в руки организаторов эксперимента после прохождения портала, а значит, представляют для них ценный научный материал. Они не станут их уничтожать. По крайней мере, не сразу. Товарищ генерал армии, – генерал-полковник помедлил, – считаю целесообразным разрешить подполковнику Алехину приступить к подготовке третьей фазы операции «Прыжок».

– Вы думаете, в этом есть необходимость?

– Думаю, что если в течение трех суток специалистами не будет обнаружен центр, мы должны реализовать третью фазу. Она будет кардинально отличаться от первых двух. Для этого необходимо начать подготовку уже сейчас.

– Хорошо, приступайте к подготовке третьей фазы операции, – резюмировал генерал армии. – И поднажмите на своих киберспециалистов – пусть максимально ускорят поиски.

Глава 8

В логове

Я очнулся оттого, что даже сквозь закрытые веки глаза нестерпимо болели от яркого света. Нет, это не было солнце – прямо на меня со всех сторон были направлены прожекторы.

Попытался вскочить, но обнаружил, что это не так-то просто сделать – руки за спиной были чем-то схвачены. Ноги также не слушались, что-то удерживало за щиколотки. Я завертел головой, пытаясь осмотреться, но мне это не удалось. Лежа на боку, я извивался, как гусеница, снова и снова пытаясь принять вертикальное положение, но не получалось. Внезапно я похолодел от страха, поняв, что на мне нет куртки, в кармане которой находился телефон, в котором встроен маячок.

И тут прожекторы выключились, за исключением одного, за моей спиной. Вначале я ничего не видел – после ослепительного света перед глазами продолжали плыть яркие пятна. Но постепенно зрение привыкло, и я начал различать предметы вокруг себя.

Я находился в огромном куполообразном помещении, размером и формой напоминающем цирк. Лежал по центру «арены» рядом с установкой, похожей на огромный белый кухонный комбайн. По периметру купола, по кругу, были расположены штук десять больших труб, каждая около двух метров в диаметре. Их зияющие раскрытые жерла были направлены прямо в центр установки. Сама установка возвышалась надо мной метров на пять, на самом верху ее, в центре, находилась большая чаша, куда и были направлены трубы. Примерно посередине высоты установки из нее с наклоном вниз выходила труба, тоже имеющая метра два в диаметре. Труба входила в пол, и где она заканчивалась, не было видно.

Я рассмотрел огромный зал, заполненный различной компьютерной и лабораторной техникой. Он был отделен от помещения с установкой огромной прозрачной стеной. Широкий проем в стене был открыт, и в нем стояли два человека с короткими автоматами в руках. Посреди зала находился человек в расстегнутом белом халате, держа руки в карманах. За его спиной я увидел еще двух автоматчиков. А позади них я заметил людей в зеленой униформе, напоминающей больничную спецодежду. Один из них сидел перед компьютером, активно набирая что-то на клавиатуре, другой стоял рядом, скрестив руки на груди.

– Что происходит?! Где я?! – закричал я, вспомнив легенду о рыбаке, попавшем в расщелину.

– You are welcom! – ответил мужчина в белом халате. – Или лучше сказать: добро пожаловать?!

Он произнес эти слова по-русски, но с явным иностранным акцентом, слегка смягчая твердые согласные.

– Вы кто такие? – снова закричал я. – Как я здесь оказался?

Мужчина в халате что-то сказал, и двое автоматчиков подскочили ко мне, схватили под мышки и поволокли в зал через проем в прозрачной стене. Они усадили меня на стул, стоящий посреди зала. Напротив в кресле расположился человек в расстегнутом белом халате. Он откинулся в кресле поудобнее, сложил руки на груди и заложил ногу на ногу, не спуская при этом с меня внимательного взгляда.

– Вы кто? – снова спросил я его, удивленно оглядываясь по сторонам.

Надо сказать, что особого удивления изображать не пришлось, я не ожидал такого поворота событий. Мои ботинки исчезли, щиколотки были скованы браслетами… кажется, что и на руках за спиной – такие же браслеты. А где же куртка с телефоном?

– Вы что-то потеряли? – участливо наклонился ко мне человек в халате. «До чего же сильный у него акцент», – мелькнула мысль.

– Я сам потерялся. И не понимаю, где нахожусь. Как сюда попал? Почему меня сковали?

Мужчина с ироничной улыбкой продолжал молча меня разглядывать. Я бросил взгляд на остальных. Мужчине, сидящему передо мной, на вид было лет шестьдесят: коротко стриженные седые волосы, аккуратная академическая бородка и хороший загар; взгляд умный и проницательный, но римский нос с горбинкой и тонкие сжатые губы придавали лицу что-то зловещее.

Человека в униформе, сидящего за компьютером, я не смог хорошо разглядеть – он сидел ко мне в профиль. Отметил только его широкий лоб и зачесанные назад светло-русые волосы. А рядом стоящий человек был азиатского типа, то ли японец, то ли китаец. Люди в зеленой форме поразили бледностью лиц. Особенно сильно она бросалась в глаза на фоне загорелого мужчины, сидящего передо мной. Четверо автоматчиков ничем особенным друг от друга не отличались: все были коренастые, спортивного телосложения, с абсолютно бесстрастными лицами.

– Должен извиниться, молодой человек, – снова обратился ко мне мужчина в халате. – Мы тут сняли с тебя кое-какие вещички. – Один из автоматчиков передал ему мою куртку. – Придется проверить карманы…

– Что вы делаете? – возмутился я. – Немедленно снимите с меня оковы и верните вещи!

Но человек в белом халате не обратил на крики ни малейшего внимания.

– Так, что тут у нас? Телефон… Вальтер! – крикнул он, и к нему немедленно подошел тот, что сидел за компьютером. – Держи, ты у нас специалист по телефонам!

Вальтер взял мобильник и направился к компьютеру. «Только бы он включил его!» – с замиранием сердца подумал я.

– Так, дальше… – Мужчина достал из кармана куртки мое водительское удостоверение и прочитал:

– Сидоров Илья Анатольевич. Так тебя зовут? А может, все-таки назовешь свое настоящее имя?

– Это и есть мое настоящее имя! А по какому праву вы шарите у меня по карманам?

Он засмеялся:

– Какое неподдельное негодование! Ворвался на наш объект без приглашения, а теперь вспомнил о правах!

– Я никуда не врывался! Не понимаю, как здесь оказался! Ловил рыбу, шел по побережью и наткнулся на расщелину… и… что дальше-то произошло?

Человек в халате изучающе посмотрел на меня и снова рассмеялся:

– Интересно, где обычный рыбак мог приобрести такую спецодежду? Одни ботиночки чего стоят! Я уж не говорю про куртку и все остальное! Тебя хорошо приодели…

Я буркнул:

– Все прибрел на черном рынке. Там и не такое можно купить…

Компьютерщик уже что-то распечатал на принтере и повернулся в нашу сторону:

– Я закончил!

Мужчина в халате махнул ему, тот подошел с распечаткой и с мобильником в руке. Я так обрадовался, когда увидел, что он включен! Значит, маячок работает! Мужчина в халате перехватил мой радостный взгляд и снова рассмеялся:

– Ты думаешь, что сигнал маячка, встроенного в телефон, сейчас ловят твои приятели? Хочу тебя огорчить. Мы находимся глубоко под землей, и отсюда не может выйти ни один сигнал. Разве что я и Вальтер позволим. Так, посмотрим, что у нас за номера. – Он принялся внимательно изучать распечатку. – По ним мы смогли бы точно установить твою личность.

– Какой еще сигнал? – продолжал я валить комедию. – Что происходит?

– Ну, номера у тебя в телефоне более чем странные. – Мужчина снова откинулся в кресле. – Никто по ним никогда не звонил и сообщений не посылал. За исключением одного. Вот этого, зарегистрированного в Пекине на некую Ксению Энлай. И что тебя с ней связывает?

В этот момент человек азиатской наружности, стоящий в стороне, как-то неожиданно подался вперед, даже руки, скрещенные на груди, расцепил. Я заметил это краем глаза. Отвечая, я попытался придать лицу максимально равнодушное выражение:

– Да это просто знакомая переводчица с китайского на русский. Меня с ней ничего не связывает, кроме этого телефона и пары текстов, которые она для меня переводила.

– А если мы позвоним ей и спросим про Сидорова Илью Анатольевича?

– Пожалуйста. – Я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. – Можете позвонить. Она скажет то же самое, если вообще меня вспомнит.

– А мы и здесь разочаруем тебя и твоих приятелей. – Мужчина в халате снова засмеялся. – Думаешь, я проглочу эту наживку и позвоню на номер, который сейчас контролируется вашими спецслужбами?

– Послушайте, не знаю, как к вам обращаться, – проговорил я устало. – Не понимаю, о чем вы говорите? Какие еще спецслужбы? Почему вы говорите «вашими»? Вы что, похитили меня? Где я нахожусь? Ответьте, в конце концов.

Мужчина встал с кресла и начал ходить вокруг стула, на котором я сидел, не спуская с меня глаз. Потом остановился прямо напротив меня и сказал:

– Ну что ж. Я думаю, что могу удовлетворить твое любопытство! Тем более что, – он повел рукой, – войти-то ты вошел, а вот выйти отсюда уже не удастся. Думаю, что в таких обстоятельствах ты имеешь право на правду. Мы от этого ничего не потеряем, а тебе будет крайне интересно. Раскроем карты! Даже не представляешь, как тебе повезло! Многие, очень многие мечтали бы взглянуть сюда хотя бы одним глазком. Интересно, где находишься? Отвечаю: на территории секретной научной лаборатории в Швейцарии!

Глава 9

Ловля на живца

Если мужчина в белом халате хотел произвести на меня эффект, то ему это удалось. Вот это да! Получается, что я попал прямо в центр эксперимента! Невольно зачесались кулаки. Сейчас бы я с удовольствием врезал очкарику Володе за его «эффект фонарика». Что он мне там говорил про радиус в пятьсот метров? Нет, конечно, надо отдать должное его гениальности – он смог создать преобразователь, позволяющий переместиться прямо в секретную лабораторию. Жаль только, что я не смогу рассказать ему об этом.

– Этого не может быть! – воскликнул я. – Какая еще секретная лаборатория? А я-то зачем вам понадобился? Зачем мне Швейцария?

– Не надо притворяться. Я был с тобой откровенен и теперь жду ответной реакции! – В голосе мужчины в халате почувствовалось раздражение. – Я прекрасно знаю, что тебя отправили через портал. Знаю, что ты один из тех двух русских, которых забросило целыми и невредимыми в Калифорнию.

– Какой еще портал? Какая Калифорния? Я никогда дальше своей страны не бывал!

– Ну все! Хватит ломать комедию! – закричал на меня мужчина и подал сигнал одному из автоматчиков.

Тот сразу же врезал мне под дых прикладом автомата. У меня перехватило дыхание от боли, в глазах потемнело, я сложился вдвое и свалился со стула. Потом меня снова ударили, кажется ногой, теперь уже в район почек. Боль была нестерпимой, однако сквозь мутный туман в голове я услышал окрик мужчины в халате:

– Эй вы, ублюдки! Поаккуратнее! Не повредите мой объект!

Меня снова подхватили под мышки и усадили на стул. Я плохо соображал, но почувствовал, как к губам поднесли бумажный стакан. На губы потекла вода, и я сделал несколько глотков. Открыл глаза и увидел, что стакан держит азиат.

– Как он, Си? – услышал я голос мужчины в халате.

– Он в порядке, – ответил по-английски мужчина, поивший меня водой.

Теперь я уже знал, что человека азиатской внешности зовут Си. Я сделал вид, что тяжело оправляюсь от ударов, а сам в это время обдумывал создавшееся положение. Итак, я нахожусь где-то глубоко под землей прямо в логове создателей эксперимента, мой телефон у них в руках, так же как и моя жизнь. Возможности отправить сигнал на поверхность нет. Убить меня могут в любой момент, и моя смерть станет абсолютно бессмысленной. Значит, надо попытаться продлить свою жизнь как можно дольше. Версия про «рыбака» отменяется, надо было менять тактику.

– Послушайте, – я обратился к мужчине в халате, – не вижу смысла отпираться, тем более что вы и так все знаете. Да, я один из тех русских, которые нечаянно оказались в Калифорнии в мае. А теперь если хотите – убивайте!

– О, нет-нет! – Он подошел ко мне и улыбнулся. – Во всяком случае, не сейчас. Не для этого мы тебя сюда заманили.

– Заманили? – удивился я. – Что это значит?

– Долгий рассказ.

– Ничего, – я усмехнулся, – спешить мне некуда, поэтому с удовольствием и нескрываемым интересом вас выслушаю. Кстати, вы очень хорошо говорите по-русски. Вы кто?

– О, я рад, что сохранил знание языка. Думаю, настало время познакомиться. Твое имя я уже знаю, настоящее оно или нет – не имеет особого значения. Для тебя я – доктор Робинс. Впрочем, так же как и для всех здесь присутствующих. Так что путаницы не возникнет. Я действительно хорошо знаю русский язык – в молодости, когда ваша страна еще была Советским Союзом, обучался в одном из лучших университетов Москвы. – Доктор Робинс вздохнул. – Какое было время! Какие преподаватели! Именно благодаря им я почувствовал огромную любовь и тягу к наукам. Образование в Союзе дало старт моим научным разработкам. Я очень много работал и создал уникальный проект. – Он обвел руками пространство вокруг себя. – Это все создано мной! Моя разработка увековечит мое имя в науке!

– Интересно, где вы взяли столько денег, чтоб себя увековечить? – Было видно, что его просто распирает от желания рассказывать дальше. К тому же для него я был потенциальный труп…

– Деньги – это не проблема, если тебе есть чем заинтересовать лучших, богатейших людей планеты, – заявил он. – У них есть огромные богатства и неукротимое желание управлять всем миром! А я могу дать им эту возможность! Ради достижения своих целей – они готовы платить!

– Кажется, я начинаю понимать. Уж не хотите ли вы сказать, что это ваших рук дело? То майское землетрясение с порталами по всей планете? Разве такое возможно?!

– Есть сомнения? – Робинс взглянул на меня с презрением.

– Вы действительно великий ученый, если смогли провернуть такое! – решил сыграть я на его тщеславии.

– Это было грандиозно! – Он в восторге потер руки. – Правда, все было задумано не совсем так, как вышло. Произошла непредсказуемая цепная реакция… – Он нервно зашагал по залу. – А эти тупые денежные мешки сначала не поняли… Хотели закрыть мой проект… Это потом они сумели обернуть ситуацию в свою пользу… – Робинс остановился. – Впрочем, тебя это не касается.

Он успокоился, снова подошел к креслу и уселся в него поудобнее.

– Мы не сразу поняли, что у нас где-то остался открытый портал. Я сознательно повторяю этот примитивный термин, которым СМИ окрестили границы воздействия пространственно-волнового перемещения, чтобы тебе было понятно, – продолжил он. – А когда выяснили – было уже поздно что-либо предпринимать. Мы узнали его местоположение, но ваши военные взяли его под усиленную охрану.

– Почему же вы не смогли закрыть его сразу, как все остальные?

– Это сложно объяснять человеку не от науки, но попробую. Можно провести аналогию с водопроводной трубой. В одном месте она прохудилась, и из нее потихоньку вытекает вода. Чтобы устранить течь, нужно отправить специалистов непосредственно на место утечки, чтобы они поставили заплатку. Это весьма грубая, но понятная аналогия. Мы заметили «утечку», но уже не представлялось возможности ее устранить. Но с другой стороны, действующий портал никак нас не беспокоил. Даже неплохо получилось – осталось грозное напоминание о майских событиях. Моя ошибка заключалась только в недооценке русских. Я считал, что после развала Советского Союза научный потенциал этой страны очень низок. Лучшие «мозги» давным-давно должны были уехать за границу. Я не предполагал, что найдутся люди, которые смогут разработать нечто позволяющее перенаправлять волны, выходящие из портала, непосредственно к источнику их возникновения. Возле моей установки начали появляться предметы, которые при ближайшем рассмотрении оказались электронными средствами слежения. Сначала меня это сильно испугало. Я понял, что кто-то начал работать в направлении обратном моим разработкам. А потом мне даже стало забавно. Я давно знаю русских и понял, что они на этом не остановятся. Это только вопрос времени. Стал ждать гостей, и ожидания оправдались! – Доктор Робинс улыбнулся. – К появлению твоего предшественника мы были готовы. К счастью, при переходе через портал отключаются не только все виды электроники и техники, но и человеческое сознание. Мы успели надеть на него электронные браслеты, пока он не очнулся. Правда, парень оказался очень шустрым, даже слишком! Придя в себя, будучи в скованном состоянии, он смог надолго вывести из строя трех моих охранников! Я даже испугался в какой-то момент, что он нам тут все разгромит! Были брошены все силы на то, чтобы усмирить его. Ну и ребята, естественно, разозлились и слегка перестарались с наказанием. В тот момент я еще не понимал, какой подарок мне преподнесла судьба. Я считал, что моя главная задача – вытянуть из него как можно больше сведений: кто он, откуда, что известно об эксперименте, как работает установка, благодаря которой ему удалось проникнуть сюда, и так далее. Но парень попался несговорчивый, информацию выдавал неохотно и крайне мало…

– Вы его пытали?

– Фу, как несовременно. – Робинс скривил губы в усмешке. – Я же ученый, а не палач. Я не терплю грязи, людей, харкающих кровью и писающихся от боли. Это в фильмах вам показывают, как избивают человека, чтобы добыть нужные сведения. На самом деле существует масса чистых и аккуратных научных методов, при использовании которых человек сам все о себе рассказывает. Мы применили к нему эти методы. – Робинс как-то кисло улыбнулся. – Но у них есть побочные явления, особенно когда мозг человека сопротивляется. А мозг твоего приятеля активно сопротивлялся, такое впечатление, что у него стоит внутренняя блокировка.

– Какие побочные явления? – спросил я.

– Могут развиться тяжелые психические отклонения, тогда человек становится полуовощем, – ответил Робинс. – Иногда это носит временный характер… Не знаю, что ждет твоего приятеля. Сейчас он находится в безучастном к окружающему миру депрессивном состоянии. Но – сам виноват! Не надо было сопротивляться воздействию препаратов. Все, что я смог от него узнать, – это то, что он уже проходил через портал в конце мая и что он русский. Мы даже имени его не смогли узнать, в конце допроса он все повторял о какой-то птице, кажется о соколе. Но я был очень расстроен! Нет, я был зол и разочарован, когда узнал, что мы сделали полуовощем человека, которого я мечтал заполучить в свою лабораторию!

Я с удивлением посмотрел на него:

– Вы мечтали? Что в нем такого?

Доктор Робинс снова встал со своего кресла и начал прохаживаться по залу.

– Майский эксперимент прошел не совсем так, как было задумано, но именно эта неудача открыла мне новые горизонты для работы и исследований. Меня очень интересовали люди, прошедшие через портал и выжившие при этом. Пространственное перемещение – сложный физический процесс. Что происходит с живым организмом после телепортации? Я должен был узнать это. По всему миру было налажено негласное наблюдение через медицинские учреждения и благотворительные организации за такими людьми. Наши агенты в разных странах постоянно присылали отчеты о любых изменениях в физическом и умственном состоянии наблюдаемых. К сожалению, многие из них получили какие-либо увечья или необратимые психические заболевания, таких мы быстро скинули со счетов. Инвалиды, идиоты, психи – этот материал был мне неинтересен. Меня интересовали только абсолютно здоровые люди, но таких, к сожалению, оказалось совсем немного. Перед агентами была поставлена задача – выявление и наблюдение за здоровыми людьми…

И вот недавно начали поступать первые сообщения о проявлении неординарных способностей нашими подопечными. Восьмилетняя девочка начала рисовать картины не хуже Рембрандта, семидесятипятилетний старик начал петь, как профессиональный оперный певец, сорокалетний немец смог выпить десять литров пива, ну и так далее. Но все это была ерунда – дети, старики, любители пива… Зато мне удалось сопоставить, что способности у наблюдаемых проявились в той области интересов, к которой их тянуло до телепортации. Девочке очень нравилось рисовать, старик – давний любитель караоке…

Я понял, что мне позарез нужен достойный образец для наблюдения – молодой здоровый мужчина или женщина, прошедшие через портал, а до этого занимающиеся спортом или боевыми искусствами или умеющие обращаться с оружием… Но среди наших подопечных таких кандидатур не нашлось. – Доктор Робинс помолчал несколько секунд, а потом продолжил: – Тогда еще, в мае, мы обратили внимание на скандал, раздутый американцами в связи с появлением в Калифорнии двух российских военных. Они обвинили Россию в проведении эксперимента по заброске своих военнослужащих на территорию предполагаемого противника, чем вызвали большой переполох в американском обществе. Благодаря усилиям ваших дипломатов скандал удалось замять. Американцев выставили дураками, якобы никаких военных не было, а были американские актеры, переодетые в российскую форму. Но я-то сразу понял, что военные были. Это были люди, перенесенные в Америку порталом. Двое молодых здоровых мужчин – это именно то, чего мне так не хватало для исследований. – Он вздохнул. – К сожалению, их личности не были установлены нашими агентами.

И вдруг, используя действующий портал, прямо ко мне в лабораторию забрасывают человека, который и был одним из тех двух русских! Но узнаю я об этом тогда, когда мы над ним «поработали» и он уже находится в плохом физическом и психическом состоянии! Как я себя ругал! Но, – Робинс внезапно рассмеялся, – вы, русские, такие предсказуемые! Как там у вас говорится? «Сам погибай, а товарища выручай»? На это я и сделал ставку. У нас в руках был маячок, извлеченный при обыске. Наш Вальтер – большой специалист по работе в сети. Он ввел сигнал из маячка в игровое приложение для мобильных телефонов и отправил его гулять по миру. Таким образом, твои и его приятели получили подтверждение, что объект жив, но не смогли определить его местоположение. Значит, они обязательно должны были предпринять вторую попытку. Была, конечно, вероятность того, что пришлют человека, не бывшего в портале. Но это слишком большой риск. Так что мне оставалось только ждать, когда же появится второй экземпляр. И – вуаля. – Он взмахнул руками, как фокусник. – Ты здесь, в моей лаборатории.

Робинс закончил повествование, весьма довольный собой. Я сидел и осмысливал услышанное. Итак, что мы имеем? Сокол жив, но, как утверждает Робинс, в плохой физической форме и глубокой депрессии. Робинс уверен, что мы двое и есть те самые российские военные, которые были телепортированы в Калифорнию в мае. Ну что ж, не буду его разочаровывать, пусть так и считает. Я нужен Робинсу для проведения исследований. Как он сказал обо мне: «второй экземпляр». Меня аж передернуло. Я для него не человек, а интересный объект для исследований. Значит, чем дольше я его интересую, тем больше шансов у меня выжить. К тому же нельзя забывать про флешку с программой-преобразователем. Не думаю, что ее смогут заметить при обыске. Размышляя, я потихоньку осматривал зал, в котором находился. Судя по всему, именно отсюда и происходило управление экспериментальной установкой, – с нескольких компьютеров, расположенных по центру. «Операторская», – мысленно окрестил я помещение. Значит, пока я жив и нахожусь здесь, может появиться шанс вставить в один из компьютеров флешку. Правда, сделать это будет нелегко. Зал оснащен камерами слежения, да и охранники с автоматами тоже добавляют сложности, но кто знает, как будут складываться обстоятельства. Я решил, что буду всячески подыгрывать Робинсу.

– Так вы всерьез считаете, что у меня появились какие-то необычные способности? – Я весьма натурально изобразил недоверие и любопытство одновременно.

– А сам разве не замечал? – Робинс внимательно посмотрел на меня.

– Нет. – Я разочарованно покачал головой. – И за Глебом ничего такого не припомню.

– Кто такой Глеб? – насторожился Робинс.

– Ну, Глеб Соколовский. – Я недоуменно уставился на него. – Тот, кто прибыл первым.

– Соколовский… Теперь понятно, почему он все время повторял слово «сокол». Я думал, что у него начались галлюцинации. А он просто пытался выговорить свою фамилию. Впрочем, это уже не важно. Теперь есть здоровый экземпляр, и от твоего предшественника можно избавиться.

У меня бешено заколотилось сердце. Я, значит, «здоровый экземпляр», а Сокола он собирается ликвидировать. Какой мерзавец этот доктор! Нужно как-то заставить его отказаться от этой идеи…

– Послушайте, доктор, – начал я безразличным тоном. – Вы, конечно, здесь хозяин и большой ученый. Но не кажется ли вам, что, ликвидируя Глеба, впоследствии пожалеете об этом…

– Это почему?

– Мы все видели через средства массовой информации, что люди, переместившиеся через портал вместе с техникой, вступили с ней в необъяснимое взаимодействие и это привело к ужасным последствиям для этих несчастных…

– К чему это ты? – недовольно прервал меня Робинс.

– Я это к тому, что мы с Глебом попали в портал одновременно. И кто знает, может, мы тоже вступили во взаимодействие. Но не такое, как с техникой. Возможно, наши способности могут проявиться, только если мы находимся рядом друг с другом или что-то вроде этого. Но это я так, по-дилетантски рассуждаю, – пожал я плечами. – Вам виднее…

Он с удивлением посмотрел на меня:

– Я помню со студенческих лет в Советском Союзе такую шутку про военных, что у них в мозгу только одна извилина… У тебя их, кажется, больше. Что ж, – он махнул рукой, – ликвидировать и его, и тебя я всегда успею. Впрочем, уже поздно, – он взглянул на наручные часы, – нам всем надо отдохнуть. А с утра тобой займется Си. Он ни слова не понимает по-русски, но это не помешает ему провести с тобой завтра первые исследования.

Я взглянул в сторону невозмутимо стоящего рядом Си. Значит, с завтрашнего дня я становлюсь подопытным кроликом в его руках.

– Подождите, я бы хотел задать один вопрос, – обратился я к Робинсу.

Он недовольно скривил губы.

– Ладно, только быстрее!

– Швейцария – маленькая оживленная страна. Все на виду. Как вы смогли здесь спрятать огромную установку и секретную лабораторию?

Он рассмеялся:

– Помнишь, есть такая простая истина: «Если хочешь спрятаться – встань под фонарем!»? Моя секретная лаборатория спрятана под фонарем.

– Я вас не понимаю…

– Ты когда-нибудь слышал о большом адронном коллайдере? Наверняка слышал… Все о нем знают, все о нем слышали! Это и есть фонарь, под которым я спрятался! – Он торжествующе поднял руки. – Нет ничего лучше этого огромного исследовательского центра для дураков! Это грандиозный международный проект! Сюда съезжаются ученые головы со всего мира! Среди них можно незаметно подбирать сотрудников! Сюда вкладываются огромные суммы, и ни у кого не возникает сомнения, что это для работы коллайдера! Можно рыть тоннели, можно заказывать и устанавливать новейшее оборудование! Можно делать ВСЕ под его вывеской! Огромные затраты энергии – это для работы коллайдера! Любые непредсказуемые побочные эффекты – это все из-за коллайдера! А в это же самое время под землей рядом с бесполезной игрушкой, к которой приковано внимание всех СМИ, происходят настоящие исследования! Правда, сюда нет доступа международным делегациям и прессе. Доступ только у ограниченного количества людей. Только у тех, кто предан науке ценой своей свободы, например, как Вальтер и Си. И у тех, кто мечтает управлять миром и потому не жалеет любых средств для осуществления своей мечты!

Вид у доктора Робинса в эти минуты был как у безумного фанатика. Глаза лихорадочно блестели, щеки покрылись румянцем. Внезапно он как будто вспомнил, что распинается не перед человеком, а объектом для своих исследований. Он замолчал, потом устало отдал команду охранникам:

– Проверьте его на сканере и отведите в камеру! Мне нужно срочно позвонить!

Двое автоматчиков подскочили ко мне и рывком поставили на ноги. Я сделал вид, что от резкого движения вверх у меня закружилась голова, и упал на пол. Пока они меня поднимали, я заметил, что Робинс подошел к висящему на стене проводному телефону. На аппарате ярко горел красный индикатор. Робинс достал пластиковую карту из нагрудного кармана халата и приложил к считывающему устройству на телефоне. Индикатор сменил цвет на зеленый. Робинс снял трубку и набрал какой-то номер.

Автоматчики со мной не церемонились – подхватили под мышки и поволокли из зала через дверь, ведущую в боковой проход. До моего слуха донеслись слова Робинса, сказанные по-английски:

– Да, сэр, это я. У меня хорошая новость – получен второй объект! Завтра же приступаю к исследованиям…

Глава 10

Сокол

Меня поволокли по длинному хорошо освещенному светлому коридору. По обеим его сторонам были расположены двери с небольшими круглыми смотровыми окошками. Весь коридор был под наблюдением видеокамер. Меня затащили в одну из комнат, где сорвали с меня мой кожаный ремень со встроенной флягой и медикаментами. Потом заставили пройти через несколько сканирующих рамок.

– Он чист, – сказал один охранник другому.

Я с облегчением вздохнул. Как и обещал Владимир, флешка на сканере не обнаружилась.

Охранники потащили меня дальше. В конце коридора находилось помещение с двойным ограждением решеткой. Один из автоматчиков открыл решетчатую дверь, втолкнул меня внутрь и закрыл её. Я оказался в тесном проеме между решеток. Щелкнул, открываясь, электронный замок на второй двери, и я, с трудом переставляя закованные ноги, зашел в помещение. Дверь захлопнулась.

– Эй, вы! Я так и буду в наручниках тут сидеть?

Я повернулся спиной к автоматчикам и потряс закованными руками. Один из охранников взял пульт, нажал на кнопку, и браслеты с моих рук и ног слетели. Я ногой отшвырнул их к стене и принялся растирать руки и ноги, одновременно осматривая комнату. Хотя рассматривать здесь было особо нечего. В каждом углу под потолком были камеры наблюдения. Думаю, что и микрофонов здесь хватало. Две кушетки у стен привинчены к полу. Два табурета, квадратный стол, тоже прикрепленные к полу и стене. В углу за полупрозрачной стенкой – умывальник… Одна из камер наблюдения была направлена и туда. Под потолком тускло светились лампочки.

На одной из кушеток лицом вверх лежал человек с отрешенным взглядом. На заросшем щетиной лице виделись следы побоев, нижняя губа и подбородок были в запекшейся крови. Под глазами темнели круги, щеки ввалились, но я сразу же узнал Сокола. Его ноги были закованы в браслеты. Руки также были в наручниках. Я подошел к нему поближе и сказал, изображая радость от встречи с давним приятелем:

– Здравствуй, Глеб! Как я рад видеть тебя живым!

Сокол даже не пошевелился и не взглянул на меня. Его взгляд по-прежнему оставался отрешенным. Я присел на кушетку, взял его за руку и продолжил:

– Это я, Глеб! Узнаешь меня? Этот сумасшедший доктор Робинс сказал, что во время допроса применил сильные препараты, сказавшиеся на твоем здоровье. Теперь он очень сожалеет об этом. Но, Глеб, ты же выкарабкаешься, я знаю. Ведь недаром же твоя фамилия Соколовский. – Я внимательно смотрел ему в лицо, собираясь сказать кодовую фразу. – А сокол, как известно, птица хищная – летит быстро, разит насмерть.

Его веки дрогнули, и буквально на секунду он перевел свой взгляд с потолка на меня. Чуть заметно подмигнул, а потом снова уставился в потолок. Но мне этого было достаточно. Сердце радостно застучало – Сокол меня услышал и понял. Значит, все не так уж плохо. Теперь я должен был кратко ввести его в курс дела, но так, чтобы и ему стало все понятно, и наблюдающие за нами ничего не заподозрили.

– Послушай, что я скажу, Глеб. Мы оказались в руках у доктора Робинса. Это факт, и ничего тут не поделаешь. Ему известно, кто мы такие, поэтому упираться бессмысленно. Он знает, что именно мы с тобой в мае были перенесены порталом в Калифорнию и остались при этом живы и здоровы. – Я заметил еще один быстрый взгляд на меня. – Забыл сказать, что именно Робинс является создателем установки, с помощью которой удалось провернуть майские события. Сейчас мы находимся глубоко под землей прямо в секретном экспериментальном центре на территории Швейцарии. А спрятано это все под вывеской большого адронного коллайдера! Согласись, придумано гениально! Так вот, Робинс организовал наблюдение практически за всеми здоровыми людьми, прошедшими через портал, и у многих обнаружил проявление необычных способностей. Но его очень интересовали те двое военных, то есть мы с тобой. – Я сделал паузу, а потом вздохнул. – Он очень-очень сожалеет, что не сразу понял, что ты один из тех двоих, и невольно сделал из тебя экземпляр, непригодный для исследований. Кстати, его специалист включил маячок, с которым ты прибыл. Правда, по этому маячку невозможно определить наше местонахождение, сигнал блуждает по миру, перепрыгивая с одного мобильного телефона на другой. Но результат доктор Робинс получил – следом за тобой прибыл я. Теперь Робинс хочет подвергнуть меня ряду исследований и попытаться обнаружить во мне необычные способности. Правда, я до сих пор за собой ничего необычного не замечал. Но, учитывая, что я теперь уже никуда не спешу, пришлось согласиться на исследования. – Я горько усмехнулся и снова помолчал, глядя на Сокола. – И я посоветовал Робинсу не ликвидировать тебя, как ненужный материал. Очень надеюсь, что ты восстановишься. Я высказал предположение, что необычные способности, если у нас такие появились, могут проявиться тогда, когда мы будем рядом. Мы же с тобой одновременно в портале оказались…

Я замолчал. В принципе все основное было сказано. Но я занервничал. А вдруг Сокол и правда находится в состоянии полуовоща и мне только показалось, что он все понимает? Может, он вообще ничего не разобрал из моих слов? Время шло, Сокол не шевелился.

– Ладно, Глеб, ты лежи отдыхай. – Я начал подниматься с кушетки, но он внезапно посмотрел мне прямо в глаза, разлепил ссохшиеся губы и прошептал:

– Ты стихи знаешь?

– Знаю, – неуверенно ответил я. Как-то неожиданно прозвучал его вопрос.

– Почитай мне вслух, – попросил он меня шепотом, снова упираясь взглядом в потолок.

– Что почитать? – недоуменно спросил я, лихорадочно перебирая в памяти стихи из школьной программы.

Тут же на выручку пришло «Бородино» Лермонтова.

– «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…»

– Громче, – прошептал Сокол.

Я повысил голос.

– Я плохо слышу, – снова сказал Сокол. – Наклонись прямо к уху.

Я наклонился к его уху и продолжил декламировать. Мое ухо при этом оказалось возле его губ, и я услышал, как Сокол быстро зашептал мне:

– Я в целом все понял. Здесь все в микрофонах и камерах. Если есть что сказать не для них – читаем друг другу стихи. И еще – ты не представился, хоть мы с тобой якобы давно знакомы.

Он отстранил меня от себя.

– Теперь я попробую повторить, – слабым голосом сказал Сокол и начал, медленно выдавливая из себя слова, повторять строки из «Бородино».

Я наклонился к нему поближе, делая вид, что пытаюсь расслышать стихи, и прошептал ему на ухо:

– Меня зовут Илья. Я отправлен сюда подполковником Алехиным. Ты должен показать, что восстанавливаешь форму. У нас есть реальный шанс уничтожить это кубло. Я один не справлюсь. У меня нет такой подготовки, как у тебя. – Я отстранился от него и сказал уже громко: – Глеб, я думаю, хватит стихов, не перетруждайся. Рад, что ты проявляешь интерес к поэзии, но я вижу, что ты еще очень слаб. Ну ничего, теперь я буду заботиться о тебе.

Я встал с его кушетки и прошел прямо под одну из камер.

– Эй вы, там! – закричал я. – Меня кормить будут? Или вам нужен объект для исследований, истощенный от голода? И моему приятелю нужна еда – бульон, соки или что-то в этом роде!

Честно говоря, я не ожидал какой-либо реакции на свой крик. Тем удивительнее было, когда буквально через пятнадцать минут в коридоре раздались шаги и перед решеткой появились два охранника. Один держал в руках поднос, уставленный посудой с едой, второй открыл ключом дверь. Поднос поставили на пол между решетками, и дверь закрыли.

– Забери это! – было коротко сказано.

Я подошел к внутренней двери, электронный замок щелкнул, и она открылась. Я зашел в узкое пространство между решетками, взял поднос и отнес его в комнату. Все это время второй охранник стоял направив на меня автомат. Только когда дверь за моей спиной захлопнулась, послышались звуки удаляющихся шагов.

Я поставил поднос на стол и уселся на табурет. Судя по ассортименту блюд, доктор Робинс был заинтересован в том, чтобы я был в хорошей физической форме. На бумажной тарелке лежал хорошо прожаренный кусок мяса с гарниром из тушеных овощей, хлеб, фрукты, стояли пластиковые стаканы с соком, кажется яблочным. Был и бульон для Сокола, тоже в пластиковом стакане. «Быстро они все организовали, – подумал я про себя. – Значит, наблюдение за нами непрерывное». Что ж, по крайней мере пока я им нужен – голодать не придется…

– Глеб, давай попробуем выпить немного бульона. – Я подошел к Соколу, приподнял его голову и начал поить бульоном. – Попытайся выпить хоть немного, – сказал я громко, усмехаясь при виде больших глотков, которые он сделал.

Судя по тому, как у него сразу же порозовели щеки, болезненный внешний вид был обусловлен отказом от приема пищи и воды. А на самом деле все было очень неплохо. Я боялся, как бы Сокол ненароком не выдал себя, показав хороший аппетит. Я отнял у него стаканчик со словами:

– Пока хватит, если в ближайшее время тебе не станет плохо – попытаемся выпить еще пару глотков.

Потом я сел за стол и принялся за еду. Не могу сказать, что поужинал с аппетитом. Я просто заставил себя все съесть, отгоняя при этом мысли, довольно-таки безрадостные, о своем положении. Интересно, что сейчас происходит в ведомстве Алехина? Что теперь они предпримут, ведь сигнала от моего маячка нет. Робинс считает, что заполучил оба интересующих его объекта, значит, отправлять второй сигнал он не станет. Но как говорится, пока мы живы – живет и надежда в сердце. По крайней мере, я был не один. Вдвоем с Соколом мы обязательно что-нибудь придумаем. Я напоил его еще бульоном, а потом он смог «осилить» пару глотков сока. Потом я снова подошел к одной из камер и крикнул:

– Почему мой приятель в наручниках? – показал я рукой на Сокола. – Вы что, боитесь его даже в таком плачевном состоянии? За двумя решетками и под дулами автоматов?

В этот раз не прошло и пяти минут, как снова появились два охранника. Видимо, у них было принято ходить только по двое. Один из них жестом показал мне, чтобы я передал ему поднос с пустой посудой. Снова повторилась процедура последовательного открывания-закрывания дверей и передачи подноса, только в обратном порядке. После того как все двери были закрыты, один из охранников нажал на пульт, и электронные браслеты на Соколе раскрылись.

– Вот это другое дело, – сказал я в камеру и снял с Сокола браслеты.

А потом я почувствовал, что ужасно хочу спать, глаза просто сами слипались. Этот гад Робинс, вероятно, велел добавить в еду какое-то снотворное. Я добрел до своей кушетки, рухнул на нее и провалился в глубокий сон.

Глава 11

Подопытный

Не знаю, сколько времени я проспал. Проснулся оттого, что один из охранников водил автоматом по прутьям решетки. Звук при этом получался просто невыносимым. Я не сразу сообразил, где нахожусь, а когда вспомнил, то слегка приуныл. Охранник жестом показал, чтобы я надел себе на руки и на ноги браслеты. Пришлось надеть, он нажал на пульт, и мои руки и ноги оказались скованными электронным замком. Как я понял, мне предстояло куда-то идти. Оглянулся на Сокола. Его взгляд не был отрешенным, он внимательно следил за мной и охранниками.

– Пока, Глеб! Не скучай! – Я приподнял в приветствии скованные руки и вышел в открывшуюся автоматически дверь.

Меня снова повели по коридору мимо дверей с окошками-иллюминаторами. Метров через пятьдесят от нашей камеры меня втолкнули в открытую дверь. Я оказался в ярко освещенном помещении. Лязгнули закрывающиеся замки. Помещение было почти таких же размеров, как и зал, который я для себя уже окрестил «операторским». Да, неплохо они тут окопались. Здесь находились какие-то лабораторные установки с множеством пробирок, центрифуги с мониторами, медицинские тренажеры и различные полупрозрачные кабинки с окошечками неизвестного мне назначения. «Инквизиторская», – поежился я.

– Доброе утро, Илья! – приветствовал меня находившийся здесь же доктор Робинс. – Надеюсь, ты хорошо выспался и готов к небольшим исследованиям?

– А что, уже утро? Разве в этом каземате можно определить, когда утро, а когда вечер? – буркнул я, игнорируя его приветствие. – И что за грязные шутки, доктор? Какое снотворное зелье вы мне подсунули в еду?

– Это было необходимо, – с притворным сожалением развел руками Робинс. – Мне нужен был образец для исследования с хорошо отдохнувшей нервной системой. Сегодня и завтра ты будешь в полном распоряжении моего ассистента Си. – Он махнул рукой.

Я и не заметил сразу, что возле одной из кабин незаметной тенью возился человек азиатской наружности. Он повернулся ко мне, и я снова удивился его бледности.

– Си проведет первые необходимые анализы и исследования. Он знает, что нужно делать. Я вынужден буду покинуть вас на эти два дня – меня ждут там, в большом мире, где светит солнце и вершатся большие дела. – Он издевательски улыбался. – Исследования будут различные. Си должен будет проверить твою реакцию на воздействие электрическим током, электромагнитными волнами, малые дозы радиации, ну и так далее. У нас в арсенале много интересного. Не могу сказать, что все они будут безболезненными. – Он как-то гаденько хихикнул. – На время проведения исследований с тебя будут сниматься электронные браслеты. Но хочу тебя сразу же предупредить – выброси из головы всякие глупости. Весь исследовательский зал, – он обвел рукой помещение, – находится под постоянным видео– и аудионаблюдением. Входная дверь закрыта на электронные замки. Я могу ее открыть, а Си – нет. Он может ее открыть только одновременно с одним из охранников, постоянно находящихся с той стороны двери. Если ты убьешь Си – я потеряю одного из своих ассистентов, который, заметь, не является незаменимым. Но ты живым из этой комнаты не выйдешь. И обещаю, – его лицо стало жестким, – что смерть твоя будет мучительно долгой и абсолютно бессмысленной. Да, кстати, сначала я продемонстрирую, как буду тебя убивать, на твоем приятеле. Ты увидишь весь процесс от первой секунды до последней. Думаю, тебе все понятно?

– Да чего тут непонятного? – пожал плечами я.

– Вот и хорошо. – Он снова заулыбался. – Желаю хорошо провести время!

Робинс подошел к двери, приложил к считывающему устройству большой палец правой руки и слегка наклонился вперед, приблизив к сканеру глаза. Дверь автоматически открылась, выпуская его, и закрылась за ним. Снова лязгнули замки, и мы остались в инквизиторской вдвоем с Си.

– Освободите объект! – громко сказал Си по-английски, и через пару секунд мои браслеты раскрылись.

Си выдал мне что-то типа длинной ночной сорочки и жестом показал, что я должен снять всю одежду и переодеться. Пришлось повиноваться, надеясь, что это только на период исследования, а потом я смогу надеть свою одежду, в которой была спрятана флешка.

Дальнейшее опишу кратко. Сначала ассистент Робинса проводил обычные клинические исследования – брал у меня кровь из вены и различные виды анализов. Потом пошли измерения объемов рук, ног, головы, легких и так далее. Затем он просвечивал меня рентгеном, светил фонариком в глаза, в общем, совершал примерно такие же манипуляции, какие были в «санатории строгого режима». Си был совершенно спокоен, его лицо не выражало никаких эмоций. Вблизи я смог лучше его рассмотреть. Складывалось такое впечатление, что его кожа давно не видела солнечного света. Возраста он был неопределенного. Иногда казалось, что ему уже под семьдесят, но быстрый внимательный взгляд, который он иногда на меня бросал, выдавал человека не старше пятидесяти. Несколько раз я пытался вызвать его на разговор, обращаясь то по-русски, то на английском, но он никак на это не реагировал. Молча делал свою работу, ограничиваясь только краткими фразами на английском типа: «дыши», «не дыши», «ложись», сопровождая их поясняющими жестами.

Не знаю, сколько часов прошло с того момента, как меня завели в инквизиторскую, но я уже порядком устал и ужасно хотел есть. Си, по-видимому, тоже утомился. Он взглянул на наручные часы и коротко сказал:

– Перерыв!

Потом он подошел к маленькому холодильнику, в котором хранились пробирки с препаратами, достал пластиковую бутылку с водой и сверток с сэндвичем и наполнил бумажные стаканчики. Один из них он передал мне, а из второго начал прихлебывать сам, запивая сэндвич.

– Я тоже хочу есть, – сказал я ему по-английски, показывая рукой на сэндвич.

– Можно только воду, – ответил он мне, отрицательно покачав головой. – Тебе будет нехорошо.

Он дожевал свой сэндвич, потом посидел еще минут десять перед монитором, стоящим возле одной из кабин, а затем приглашающим жестом велел мне зайти в нее. Внутри кабины стояло приспособление, чем-то напоминающее распятие, только нижняя часть была раздвоенная. По указанию Си я встал вплотную к этому приспособлению – руки развел в стороны, а ноги на ширине плеч. Си зафиксировал меня кожаными ремнями за щиколотки и запястья, а тело на уровне пояса и за шею. Потом опутал меня множеством датчиков и надел на голову шапочку с проводами, а сам вышел из кабины и плотно закрыл дверь. Он уселся перед монитором возле кабины, так, что я мог его видеть сквозь небольшое стекло. Пальцы Си забегали по клавиатуре, и я услышал легкий нарастающий гул. Поначалу все было нормально, гул нарастал, а я ничего не ощущал, кроме легкого беспокойства. Потом почувствовал, что у меня начались покалывания в пальцах ног и рук. Покалывание усилилось, и вот уже в тело начали впиваться невидимые иголки. Как будто кто-то вокруг меня сначала робко, а потом входя во вкус, с остервенением колет меня, вгоняя иголки все глубже и глубже. Голова закружилась, перед глазами запрыгали звездочки, и я закричал. Гул резко начал уменьшаться, постепенно голова прояснилась, и уколы прекратились.

Спустя несколько минут дверь кабины открылась, и вошел Си. Не глядя на меня, подошел к небольшому красному рубильнику в углу кабины и поднял его. Раздался легкий монотонный гул. После этого он быстрым движением достал из кармана своей униформы маленькие песочные часы и поставил их на выступ окошка кабины. Песок тоненько заструился из верхней части в нижнюю.

– Откуда ты знаешь Ксению Энлай? – быстро спросил он по-русски, заглядывая мне в лицо.

Глава 12

Неожиданный союзник

Его вопрос прозвучал для меня как гром среди ясного неба. Я замешкался с ответом, а он продолжал говорить – с легким восточным акцентом, слегка смягчая звонкие и шипящие согласные.

– Сейчас я буду проводить цикл исследований, сопровождающихся перезагрузкой оборудования. Перезагрузка требует огромных затрат энергии и создает мощное поле, влияющее на работу некоторых приборов. В течение трех минут, пока она происходит, автоматически отключаются все средства наблюдения, установленные в лаборатории…

– Но Робинс утверждал, что вы не говорите по-русски… – начал было я, но он остановил меня нетерпеливым жестом.

– Робинсу не все известно. Ты не должен знать, а я не должен был тебе говорить про отключение. Когда время в песочных часах закончится, каждый из нас должен забыть о трехминутном разговоре, который мы вели. Мне это может стоить жизни, впрочем, так же, как и тебе. У нас сегодня будут еще несколько трехминутных перерывов. В зависимости от того, сколько ты выдержишь… – Он с сожалением взглянул на меня. Его лицо перестало быть бесстрастным, в глазах появилось человеческое сочувствие. – Я хорошо говорю по-русски. Моя жена была русской. Так откуда ты знаешь Ксению? – повторил он свой первый вопрос.

Я мучительно размышлял, верить мне ему или нет. А вдруг это провокация? Что, если подстроили мне этот цирк специально? Робинс, может, никуда и не уезжал. Сидит сейчас перед монитором камер наблюдения и посмеивается.

– Я не верю вам, – сказал я, глядя в глаза Си. – Кто вы такой? Зачем вся эта провокация? – А потом добавил с досадой тихо: – Тоже мне еще один дядюшка Ченг нашелся…

– Ченг? – Он аж подскочил ко мне, чуть не сбив с окошка песочные часы. – Ты сказал Ченг? О каком Ченге идет речь?

– А о каком вы бы хотели, чтобы шла речь? – спросил я. – Как полностью зовут Ченга, который вас интересует?

– Хи Ченг Энлай, – ответил он. – Именно так зовут моего родного брата…

Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. Я был ошарашен!

– Брат Ченга погиб! – выкрикнул я ему в лицо. – Ваша ложь не прошла!

– Я не погиб. – Си помотал головой. – Погиб другой человек, а я занял его место. Впрочем, об этом в следующий раз. – Он показал на заканчивающийся песок в часах. – Я должен продолжать исследования. – Он как-то виновато посмотрел на меня. – Ты извини, но я должен делать все так, как было оговорено с Робинсом. Иначе меня могут заподозрить. Потерпи немного…

В часах стекали последние песчинки. Си ловким движением схватил песочные часы и спрятал в карман. Через несколько секунд гул установки прекратился, и красный рубильник опустился в нижнее положение. Си снова стал бесстрастным ассистентом Робинса и продолжил мои мучения. Но теперь я переносил их легче. А может, это Си уменьшил мощность аппарата? Не знаю. Но все мои мысли были заняты произошедшим разговором. Получается, Си – отчим Ксении? Вот так история с вездесущими китайцами! Какое странное совпадение! Но я все еще не верил ему. Как же мне его проверить? Я не слишком много знаю о том периоде жизни Ксении, когда ее мама и отчим были живы, она не любила погружаться в воспоминания. Но внезапно меня озарила мысль, какой вопрос ему задать. Если он действительно отчим Ксении, то должен знать это.

Когда Си в следующий раз поставил установку на перезагрузку и выставил песочные часы, я тут же спросил:

– Какая машина досталась Ксении от погибших родителей?

– «Тойота-марк» черного цвета. – Он тепло улыбнулся. – Она еще ездит на этой старушке?

Что ж, все было правильно, мои сомнения начали развеиваться. Тем более что терять мне было нечего.

– Да, – ответил я, – девушка, которую я люблю, ездит в черной старенькой «тойоте» из сентиментальных чувств. Она не может расстаться с памятью о матери и отчиме. А вы? Как вы могли бросить ее одну? Она твердо уверена, что вы мертвы.

Си вздохнул:

– Как она? Я очень сильно любил ее мать и к Ксении относился, как к родной дочери.

– Дядюшка Ченг взял ее под свою опеку. Она работает и учится, много путешествует.

Си рассказал мне историю своей «смерти» и проникновения под чужим именем на секретный объект. Хоть рассказывал он довольно-таки быстро, но одного трехминутного перерыва не хватило, и мне пришлось еще дважды испытывать на себе болезненные процедуры уже в других аппаратах для исследований, прежде чем я узнал историю полностью…

Почти шесть лет назад группа туристов, в числе которых находились мама и отчим Ксении, отправилась в горы. Кстати, на мой вопрос, как его зовут по-настоящему, он ответил, что для всех он Си и уже несколько лет другого имени не знает. Так вот, в горах произошел обвал, в котором погибли несколько человек и мама Ксении. В числе погибших был ученый, ассистент и правая рука известного китайского профессора Цянь Чженя. Профессор вместе со своим ассистентом должен был отправиться в Швейцарию, чтобы проводить исследования у большого адронного коллайдера. Спецслужбы Китая давно интересовались этим объектом, а тут представилась такая возможность. У ассистента профессора очень кстати не было семьи. А отчим Ксении так же, как и его брат, давно состоял в спецслужбах Китая. Только, в отличие от Ченга, занимающегося вопросами внешней разведки, Си имел образование физика, неплохо разбирался в теории большого взрыва и элементарных частиц. Он специализировался на сборе и анализе информации о научных открытиях. Си обладал небольшим внешним сходством с погибшим, и его родина, используя влияние родного брата, попросила послужить на ее благо, отправившись вместе с профессором к коллайдеру. Профессор Цянь Чжень был человек от науки, наукой жил и кроме нее ничего больше не замечал. Совсем другое дело – человек от спецслужб, нигде не засветившийся раньше и тоже разбирающийся в науках. Его задачей было выяснить, не скрывается ли под вывеской коллайдера что-нибудь еще… Профессор был введен в курс дела, и он согласился, что под именем его ассистента будет работать другой человек.

К тому же отчим Ксении тяжело переживал смерть жены, поэтому воспринял это задание как хорошее средство от тоски по погибшей. А Ченг, в свою очередь, пообещал ему всячески заботиться о Ксении. Так Си оказался среди международных научных делегаций, работающих с коллайдером. С самого начала он принялся изображать из себя эдакого фанатика, для которого наука – смысл всей жизни. Он то и дело бросал фразы о том, что для проведения экспериментов или научных исследований все средства хороши. Если надо – можно пожертвовать и человеческими жизнями, и интересами государств. Потихоньку многие начали его сторониться, даже профессор, с которым он сотрудничал. Но при этом Си начал замечать к себе пристальное внимание со стороны отдельных лиц…

Однажды во время обеда в кафе на территории исследовательского центра к нему подсел доктор Робинс. Они завели разговор о новых открытиях, и Робинс, как бы невзначай, спросил у него, а смог бы Си посвятить себя величайшим открытиям века с глобальными экспериментами, если бы взамен на это у него забрали свободу. Тогда Си ответил, что свобода одной личности – это ничто, в сравнении с мировыми открытиями. И если бы он знал, что в тюремной клетке ему была бы предоставлена возможность совершать чудеса науки, то готов хоть сейчас отправиться в эту клетку.

Тогда Робинс мягко перевел разговор в другое русло. Но Си продолжал замечать внимание к себе. К этому времени он уже не сомневался, что под прикрытием коллайдера происходят совсем другие эксперименты. Но какие и где – понять не мог. Он иногда замечал привозимое оборудование, которое не имело к коллайдеру никакого отношения. Потом это оборудование бесследно растворялось, и Си нигде не мог обнаружить следов его применения. Заметил он и дверь якобы для технического персонала, но в которую не мог зайти ни один из технических работников и ученых. Обо всем этом он рапортовал брату в своих донесениях и уже получил от него одобрение на глубокое внедрение, если представится такая возможность.

Возможность представилась, и очень скоро. Профессор, с которым он приехал, собирался возвращаться в Китай, завершив свою работу. Вместе с ним должен был вернуться и Си. И вот тогда-то к нему напрямую подошел Робинс и предложил заняться настоящей наукой. Он сказал, что согласовал кандидатуру Си в высших инстанциях. Они знают о его преданности науке и о том, что у него нет родственников, к которым могли бы стремиться его мысли. Если он даст согласие – то ему предстоит настоящая интереснейшая работа под руководством доктора Робинса, о которой вскоре узнает весь мир. Это будут потрясающие открытия. И Си согласился.

Он стал ассистентом Робинса в этом секретном экспериментальном центре. Теперь он знал все об эксперименте, но ничего не мог передать во внешний мир. Он даже не подозревал, что имел в виду Робинс, когда говорил о потере свободы. Вот уже больше пяти лет Си не видал солнечного света, не поднимался на поверхность земли…

Мне стала понятна его бледность. Он получил билет в один конец. Впрочем, так же как и все, кто работал здесь с Робинсом. Весь персонал секретного экспериментального центра подобран из людей, преданных науке и не имеющих родни во внешнем мире. Здесь они живут, здесь же и работают. Для них создано небольшое подземное поселение. Но даже при таких условиях Робинс не доверяет всем. С момента прибытия Сокола и меня к работе в лабораториях допущены только Си и Вальтер. Всему остальному персоналу запрещено покидать поселение. Охранники же подбираются по другому принципу. Люди Робинса где-то вытаскивают приговоренных к смерти преступников прямо во время исполнения приговора. То есть официально приговор приведен в исполнение, а преступник получает вторую жизнь благодаря Робинсу. Эти головорезы преданы ему и готовы любого порвать по его команде.

Я спросил Си о телефоне, который видел в «операторском» зале. Разве нельзя позвонить во внешний мир? Но он ответил, что доступ к телефону осуществляется только через карту-ключ, которую всегда носит с собой Робинс. Так он связывается со своими хозяевами, с теми, кто оплачивает проект.

Больше мы ни о чем с Си не говорили. Не было возможности. Я безумно устал от испытаний. Меня слегка мутило, кружилась голова, ноги подкашивались. К тому же я был ужасно голоден. Си заметил мое состояние и решил прекратить исследования. Он вколол мне в вену какой-то препарат, сказав при этом:

– Скоро ты почувствуешь себя лучше.

Действительно, через пару минут меня перестало тошнить, дрожь в ногах прекратилась. Си жестом велел мне переодеваться. Я снова надел свою одежду и браслеты на руки и ноги. Услышал, как они щелкнули, застегиваясь. Си подошел к двери и приложил большой палец к сканеру. Видимо, то же самое с той стороны сделал один из охранников. Дверь открылась, и я, медленно переставляя ноги, вышел в коридор.

Глава 13

Призрачная надежда

Я был приятно удивлен, увидев Сокола, медленно бродившего по камере, придерживаясь руками за стены.

– Привет, Глеб! – устало поприветствовал я его.

Он слегка махнул мне рукой в ответ. Дверь за мной закрылась на автоматический замок, и через пару секунд я был освобожден от браслетов. С огромным облегчением я бросился на кушетку, не забыв при этом громко сказать для наблюдателей:

– Умираю от голода и жажды!

Сокол присел на табурет, и я, не скрываясь, вкратце рассказал ему о том, каким меня подвергал испытаниям ассистент Робинса Си.

– Доктор Робинс уехал на два дня. Мне предстоит еще завтра целый день быть наедине с этим безжалостным монстром ассистентом в инквизиторской. Он замучил меня до изнеможения. Чувствую себя ужасно, – сказал я громко Соколу. – А тебе, как я вижу, лучше. Пока нам не принесли еду, расскажи что-нибудь или почитай стихи.

– Может, лучше после того, как поешь? – с неподдельной тревогой глядя на меня, спросил Сокол.

– Нет-нет. – Я замотал головой, помня о снотворном в пище. – Боюсь, что после еды меня сразу же потянет в сон и разговора не получится.

Тогда Сокол уселся рядом со мной, прикрыв лицо от камеры и начал громко рассказывать «Сказку о золотой рыбке», а я в это время тихим шепотом кратко ввел его в курс дела. Сказал, что на мне спрятана флешка с программой-преобразователем. Рассказал о том, кем на самом деле является ассистент Си и что завтра я хочу попытаться вытащить у него как можно больше информации, в том числе и о способах выхода отсюда. В общем, у меня появилась надежда в связи с приобретением неожиданного союзника, и я постарался поделиться ею с Соколом. Он с большим сомнением покачал головой, а я громко сказал, как бы комментируя сказку:

– Глупая старуха, столько потеряла! А нам с тобой и терять-то нечего!

На что он лишь усмехнулся. Приперлись охранники и, как и в прошлый раз, принесли поднос с едой, повторив процедуру открывания и закрывания дверей. Охранники были другие. Я прошел в пространство между решетками и взглянул на еду. Там было точное повторение вчерашнего набора. Я повернулся к камерам и громко сказал:

– Вы что – издеваетесь? Здесь еды мне еле хватит, тем более после целого дня выкачивания из меня жизненной силы. Разве не видите, что мой приятель начинает восстанавливать силы? Я не притронусь к еде, пока в меню не будет супа на двоих, мне – жареного мяса, а ему – отварного. Хлеба, овощей и соков должно быть достаточно. И еще я хочу бутылку минеральной воды. – Потом повернулся к охранникам: – Унесите это обратно!

Видно было, что они растерялись. Один схватил рацию, торчащую из нагрудного кармана, и что-то быстро заговорил. Я сделал вид, что меня это мало касается, лег на кушетку и тихонько засвистел какой-то мотивчик. Через минуту услышал, как закрылась наружная дверь и охранники потопали в обратном направлении. Поднос с едой они забрали с собой. Сокол смотрел на меня с нескрываемым удивлением:

– Илья, ты чего нарываешься?

– Доктор Робинс, – громко сказал я, – имеет на нас большие планы. И нам есть что предложить ему. Если он вернется и увидит двух голодных заморышей – кому-то будет очень плохо!

Судя по всему, среди тех, кто вел за нами наблюдение, был человек со знанием русского языка. Через полчаса охранники пришли снова, катя перед собой тележку с двумя подносами. В этот раз еды было предостаточно. Я перенес оба подноса к нам в комнату и поставил на стол. Сокол, едва сдерживая нетерпение, доковылял до табурета. Мне уже не пришлось кормить его. Он «нашел в себе силы» и кое-как дрожащей рукой смог самостоятельно черпать суп ложкой. Мне только оставалось напоминать ему, что он еще слишком слаб. Как я понял, пока со мной проводили исследования, его никто не кормил. Я решил, что завтра попытаюсь исправить это. Как бы там ни было, а съели мы все до крошки. Хорошо, что успели обсудить все до еды. Вскоре я почувствовал действие снотворного. Уже почти засыпая, вернул охранникам пустую посуду, а потом лег на кушетку и провалился в крепкий сон.

Утром меня снова разбудил грохот автомата по решетке. Вновь было приказано жестом надеть браслеты на руки и ноги, но я отрицательно покачал головой:

– Я никуда не пойду, пока нас не накормят! Нам нужен завтрак!

Охранники рассвирепели, один начал что-то злобно кричать. Смысл был такой, что он мне оторвет голову, если я сейчас же не выйду. Я подошел к решетке и сделал приглашающий жест:

– Пожалуйста, можешь зайти и попробовать оторвать мне голову, – я дружелюбно улыбнулся ему, – а потом доктор Робинс оторвет твою голову вместе с твоими яйцами и скормит их твоему приятелю.

Не думаю, что они поняли смысл сказанного, но, видимо, моя улыбка их насторожила. Охранники нерешительно переглянулись. Я и Сокол оба были без браслетов. О моих способностях они ничего не знали, а вот Сокола явно побаивались. Видимо, он успел произвести на них впечатление. Сокол сидел на кушетке и внимательно наблюдал за разыгрывающейся сценой. Хоть он оставался еще «не в форме», но видно было, что его самочувствие стремительно улучшается. Один из охранников по рации вызвал Си. Тот пришел, возмущенно качая головой.

– Тебе нельзя есть до исследований, – сказал мне Си по-английски, – будет нехорошо.

– Тогда пусть принесут что-нибудь поесть моему приятелю! Требую завтрак для друга! – настаивал я.

Си что-то тихо сказал охранникам, и они ушли. Через десять минут вернулись с подносом еды для Сокола. Я забрал его, как обычно, потом надел браслеты и приготовился к выходу.

– Не скучай, Глеб! – бодро попрощался я с Соколом.

Не успел я выйти, как один из охранников тут же свалил меня ударом приклада автомата в плечо. Я упал на пол, больно ударившись носом, и сразу же получил удар ногой под дых. Я свернулся в позу эмбриона, жадно ловя воздух ртом. Услышал, как громко закричал Си, останавливая расправу надо мной, и увидел Сокола, подскочившего к решетке с той стороны и в бессильной ярости глядевшего на мое избиение. Меня подняли на ноги и поволокли по коридору в полусогнутом состоянии. Постепенно дыхание выровнялось, и, когда меня втолкнули в инквизиторскую, я уже мог разогнуться.

Так же как и в прошлый раз, Си попросил отключить мои браслеты и заставил меня переодеться. Его лицо было совершенно бесстрастным, как будто не было наших вчерашних разговоров. Первые замеры касались моих физических данных. Си использовал различные медицинские тренажеры, стоящие в лаборатории. Я должен был бежать – то быстро, то медленно, изображать езду на велосипеде, с силой бить по груше и так далее. Это все не требовало перезагрузки оборудования, и у меня не было возможности с ним поговорить. Я уже порядком загрустил, когда Си наконец-то снова подверг меня какому-то воздействию, предварительно уложив в горизонтальную камеру, чем-то похожую на солярий. В ней меня начало обдавать попеременно то нестерпимым жаром, то холодом. Больно не было, но я чувствовал, как у меня потрескивают кончики волос от электрических разрядов.

Это оборудование нуждалось в перезарядке, и в первый же трехминутный перерыв я спросил Си о том, какие есть выходы из секретного подземного центра на поверхность. Си с сожалением покачал головой:

– Отсюда невозможно выбраться. Робинс официально работает с коллайдером. Он совершенно открыто входит и выходит, используя электронный пропуск. Робинс довольно-таки известная личность в научном мире. В тоннеле, где запускают коллайдер, есть дверь, якобы для технического доступа, именно через нее ведет дорога сюда. У Робинса есть допуск к этой двери. За ней начинается последовательность длинных тоннелей, вход в каждый из которых охраняется двумя охранниками. Они не пропустят постороннего. Стены тоннелей оснащены системой сигнализации. Она срабатывает либо на сигнал тревоги, полученный от охраны, либо от малейшего резкого звука. Например, выстрела, хлопка или взрыва. Срабатывание сигнализации означает автоматическую блокировку дверей. Таким образом, нарушитель будет заперт в одном из тоннелей. Последняя дверь, ведущая непосредственно на территорию, где находится экспериментальная установка, открывается только при сканировании большого пальца правой руки и сетчатки глаза Робинса, впрочем, как и все другие двери.

– Значит, можно, захватив Робинса, попытаться выйти непосредственно к коллайдеру? – с надеждой спросил я.

– К сожалению, нет, – покачал головой Си. – Охрана внутри центра полностью подчиняется Робинсу и предана ему. А вот охрана в тоннелях поставлена настоящими хозяевами эксперимента и подчиняется только им. Они не выпустят отсюда никого. В случае вероятности захвата Робинса в качестве заложника они уничтожат его, ни секунды не колеблясь. Он сам как-то жаловался, что неуютно чувствует себя всякий раз, проходя тоннели под взглядом людей, готовых убить его, если обстоятельства сложатся неблагоприятно.

Я заметно приуныл, а Си продолжил:

– Но иногда нас навещают неизвестные мне люди. Перед их появлением Робинс всегда очень нервничает и волнуется. Практически все работники центра в такие дни должны оставаться в поселении и не высовываться. Я так понимаю, что это приезжают реальные хозяева эксперимента, оплачивающие и заказывающие Робинсу работу… Так, стоп!

Си чуть было не пропустил окончание трехминутного перерыва. Успел ловко спрятать часы в карман буквально в последнюю секунду. «Впредь нам надо быть осторожнее», – подумал я…

…Наконец Си снова достал песочные часы и продолжил:

– Так вот, эти люди приходят инкогнито, не через тоннели коллайдера. Для них существует отдельный вход. Он находится в зале, где расположена установка. Однажды я был там в качестве ассистента Робинса, когда они появились. Робинс лично, в сопровождении охранников, их встречал. За дверью – тоннель. Его длина – несколько километров. Вход спрятан на дне Женевского озера. Люди, посещающие Робинса, обладают огромными деньгами и властью, они часто бывают в Швейцарии по своим делам. Женевское озеро находится в нескольких километрах отсюда, и они совершают по нему рейсы на своих прогулочных яхтах. Насколько мне известно, а известно мне немного, где-то посередине озера, подальше от любопытных глаз, под покровом ночи, они пересаживаются в аппарат, ожидающий их на поверхности в указанное время, и погружаются под воду. Именно таким образом они, не привлекая внимания, проникают в тоннель, ведущий сюда. Это все, что мне известно. Хотя нет, – Си поднял указательный палец, – в случае срабатывания сигнализации дверь, ведущая к тайному выходу, будет заблокирована ровно через минуту, а еще через десять минут тоннель окажется полностью затоплен. Вероятно, этого времени достаточно для того, чтобы важные гости успели эвакуироваться… И еще один важный фактор. Никто из наших охранников, даже сам Робинс, не сможет разблокировать эту дверь. Она разблокируется автоматически, спустя некоторое время после затопления, когда тоннель будет снова осушен.

– Когда может сработать сигнализация внутри центра? Тоже на громкий звук?

– Нет, – улыбнулся Си. – У нас тут бывает предостаточно громких звуков, мы бы работать не смогли, если бы система на них реагировала. Сигнализацию может включить Робинс или любой из охранников. Для этого у них всегда с собой есть пульты с тревожной кнопкой…

Озеро, тайный подземный тоннель, еще один выход – мысли закружились в хороводе. А ведь это уже надежда на спасение!

– Си, компьютеры в центре соединены друг с другом в общую сеть?

– Ни в коем случае, – отрицательно покачал головой китаец. – В сеть соединены компьютеры в каждом отдельном помещении. Например, здесь, – он обвел руками камеру, – сеть, но только в пределах этой исследовательской лаборатории. Есть еще другие лаборатории, у которых своя сеть…

– А в операторской?

– Где? – не понял меня Си.

– Я имею в виду зал, откуда управляют установкой.

– Там тоже компьютеры соединены в локальную сеть, они дополняют и дублируют друг друга, но никак не связаны с другими компьютерами, находящимися в центре. Только Вальтер и подобные ему работники имеют право переносить информацию из одной сети в другую.

На этом Си приложил палец к губам, и я понял, что время, отведенное для разговора, закончилось. Но мне было над чем поразмыслить…

Глава 14

Суть эксперимента

Хотя были еще вопросы, на которые хотелось бы получить ответы. Я понимал, что все нужно спрашивать сегодня. Завтра вернется Робинс, и неизвестно, когда еще появится возможность поговорить с моим новым другом. Я решил, что буду терпеть исследования как можно дольше. Ведь чем больше различного рода испытаний, тем больше перерывов на перезарядку оборудования. Я так и сказал Си в очередной раз. Он не возражал. Тогда я попросил его рассказать мне, что же произошло на самом деле тогда, в мае? В чем суть эксперимента?

– На самом деле все произошло совсем не так, как планировал Робинс, – стал рассказывать Си. – Он давно уже работает над теорией перемещения крупных объектов в пространстве, то есть над проблемами телепортации. Но Робинс – человек неординарный, его не интересовали просто перемещения. Для него это слишком банально. У него возникла совсем другая идея – изменение границ государств с помощью перемещения крупных участков суши. В разработках своей теории он совместил применение волновой телепортации, скорости света и использования целенаправленных сейсмических волн. Настоящих хозяев Робинса очень заинтересовало практическое применение этой теории. Для начала решено было провести локальный эксперимент с перемещением небольшого участка суши. Но при этом учитывалась и вторая составляющая – политическая. Появилось намерение у одной страны забрать участок суши и к другой стране присоединить. В результате этого страны должны были перейти к открытому противостоянию. В качестве целей были выбраны Россия и Турция, а перемещаемым объектом – Керченский полуостров… Расстояние между ним и турецким берегом маленькое, и «отделять» и «перемещать» его с технической точки зрения было легко. Теоретически. Казалось бы, маленький полуостров, соединенный с большим Крымом узкой полоской суши, – а какое стратегическое значение он имеет для России! Ведь именно там мост и переправа, соединяющие весь полуостров с материком. Итак, одним ударом достигались несколько целей: проверка экспериментальным путем разработок Робинса и открытый конфликт двух стран, экономическое и политическое сотрудничество которых не нравится многим игрокам на политической сцене. Несколько лет назад между Турцией и Россией уже возникали напряженные отношения. Тогда это получило название «нож в спину», но в случае удачно проведенного эксперимента это был бы «фугас под ноги».

Слушая Си, внутренне я и холодел от ужаса, и закипал от ярости одновременно. Робинс и его хозяева выбрали объектом для своего больного плана мою родную землю! Я готов был придушить мерзавцев голыми руками!

– Си! Ведь это же невозможно! – воскликнул я. – Переместить целый полуостров на несколько десятков километров?! Да это же какой-то псевдонаучный бред!

– Робинс так не считает, – усмехнулся Си. – Ведь всем известно, что когда-то суша Земли имела совершенно другой облик. Ты же наверняка слышал о дрейфе материков и островов. Только в том случае движение очень медленное и занимает миллионы лет. В разработках Робинса все происходит мгновенно: целенаправленные сейсмические волны «отделяют» заданный кусок суши с одновременной транспортировкой этого объекта, как единого целого, сквозь пространственные волны со скоростью света.

После этих слов Си прервался, чтобы вновь подвергнуть мое тело очередному испытанию…

Сразу же после начала перезагрузки он продолжил:

– У Робинса все было готово, все необходимые параметры и координаты введены. Установка была запущена на полную мощность, через распределительную трубу в земную кору понеслись электромагнитные импульсы, трансформирующиеся в сейсмические волны… Но сразу же все пошло не так. Может, ты что-нибудь слышал о поверхности Мохо?

Я отрицательно покачал головой.

– Это нижняя граница земной коры. На ней происходит скачкообразное увеличение скоростей продольных и поперечных сейсмических волн. Ее глубина залегания везде не одинакова, она колеблется от пяти до семидесяти километров. И плотность вещества резко меняется на этой поверхности. Вероятнее всего, что в самом начале нашего эксперимента мы вторглись в эту границу. Соответственно, все заданные параметры претерпели изменения, и произошла неконтролируемая цепная реакция. В результате практически по всему миру в сейсмоопасных регионах возникли разломы в земле. В местах разлома действовали пространственные волны со способностью перемещать объекты, попавшие в их радиус действия. Координаты перемещения также были изменены, они оказались случайными, поэтому объекты разнесло по всему миру без какой-либо системы. Каждый пространственный портал имел свои собственные координаты на перемещение объектов.

– А оранжевое марево? – спросил я. – Что это было?

– Множественные частички веществ с нижних слоев земли и поверхности Мохо. Сами по себе эти частички абсолютно безопасны. Но за счет постоянно действующих пространственных волн создавался эффект марева, четко указывающего границу воздействия. Осознав, что эксперимент провалился, поначалу хозяева Робинса были в бешенстве. Они немедленно вызвали его к себе на разговор. Судя по всему, ему здорово досталось! Как же – они планировали небольшой эксперимент, а получилась катастрофа мирового масштаба! Вроде бы даже пострадали какие-то объекты, собственниками которых являлись кое-кто из заказчиков. Робинс был в панике, он думал, что экспериментальную лабораторию закроют, ну а сам он исчезнет. Но потом, видимо, они быстро посчитали выгоды от того, что произошло. Ведь в какой-то степени эксперимент удался! Во-первых, Робинс продемонстрировал им реальную возможность управлять сейсмическими волнами и устраивать землетрясения на расстоянии. Во-вторых, ему удалось осуществить телепортацию объектов, пусть не всегда удачную и не системную, но доработать этот процесс – дело времени. И в-третьих, они планировали создать локальный конфликт, а у них появилась возможность создать глобальный. Они задействовали все свои ресурсы для вовлечения России, Китая и США в открытое противостояние. Насколько я понял из обрывков новостей из внешнего мира, которыми с нами иногда делится Робинс, войны удалось избежать только чудом!

– Послушайте, Си, – взволнованно начал я, – нам очень нужна ваша помощь! Мы хотим попытаться выбраться отсюда!

– Что я могу сделать? – покачал головой Си. – У меня нет доступа к выходу. Я же рассказывал о системе охраны в тоннелях коллайдера, которая не пропустит даже Робинса.

– Мы можем попробовать прорваться через тайный выход!

– Не думаю, что эта идея может увенчаться успехом. Лаборатория находится на глубине более ста пятидесяти метров под землей. Вход в тоннель, через который прибывают важные гости, – на дне озера. Ты имеешь представление о Женевском озере?

Я отрицательно покачал головой.

– Его глубина достигает трехсот метров! – воскликнул Си. – Я не знаю, на какой глубине находится выход. Как ты себе представляешь подъем с такой глубины?

– Но ведь важные гости как-то поднимаются на поверхность?

– К приезду важных гостей всегда готовятся заранее! Я не знаю, есть ли возможность подъема на поверхность в их отсутствие! А если ты доберешься до конца тоннеля и поймешь, что всплывать не на чем, шансов вернуться обратно не останется – тоннель будет затоплен. Илья, – Си взглянул на часы, – я должен заканчивать исследования, иначе это будет выглядеть подозрительно. Еще один перерыв, и ты будешь свободен до завтра. Завтра прибудет Робинс и начнет заниматься тобой и твоим приятелем сам. Кстати, я обратил внимание, что он выглядит неплохо. Я должен буду доложить об этом Робинсу.

Си приложил палец к губам и спрятал песочные часы в карман. Итак, у меня остался только один трехминутный перерыв для разговора. Что ж, теперь, после полученной информации, я точно знал, о чем буду просить Си.

* * *

Последний эксперимент был особенно выматывающий. В какой-то центрифуге меня мотало то в одну, то в другую сторону, при этом почему-то иногда ужасно гудело в ушах от прилива крови. А потом гул прекращался и начинала кружиться голова. После окончания исследования меня долго мутило, и я не мог принять вертикальное положение. Си это видел и не торопился перезагружать оборудование, давая мне время оклематься. Наконец я смог сесть и сфокусировать взгляд. Си поднял рубильник и достал песочные часы.

– Си, я прошу вас, придумайте что-нибудь. – Я говорил медленно: язык плохо слушался. – Мне и Глебу обязательно нужно вместе оказаться в основном зале, откуда происходит управление установкой.

– Вы собираетесь уйти?

– Во всяком случае, должны попытаться. Честно говоря, мы практически ничем не рискуем: либо умрем быстро при попытке выбраться отсюда, либо какое-то время будем подопытными кроликами у Робинса, пока он нас не ликвидирует, и в данной ситуации я бы предпочел первый вариант. Си, предлагаю вам уйти с нами – хоть какой-то шанс вырваться на поверхность.

Си покачал головой.

– Я не пойду с вами. Нет, ты не думай, что я боюсь смерти, – быстро ответил он, увидев мой сожалеющий взгляд. – Я не боюсь ее, для меня смерть – это избавление. Я уже умер дважды: один раз под обвалом в горах под своим именем, а второй раз – под именем ассистента профессора Цянь Чженя. Я не говорил тебе, но, как только согласился работать на Робинса, его люди инсценировали смерть ассистента Си. Он сгорел, попав в мощное электрическое поле. На мою родину в Китай были отправлены обезображенные до неузнаваемости останки какого-то бедолаги в запаянном гробу. Так что я уже давно мертв. Когда-то, – Си задумчиво посмотрел вверх, – я очень хотел выбраться отсюда и передать в свою страну информацию и знания, которые получил здесь. Но теперь не хочу этого. Я понимаю, какие опасные для человечества технологии разработаны Робинсом. А я знаю очень много. Стоит мне выйти на поверхность, как моя голова станет ценнейшим товаром, за который будут биться спецслужбы всего мира. Их целью будет получить хоть какие-то исходящие данные, чтобы самим продолжить дело Робинса. Захват чужих территорий, управление природными силами и телепортация объектов – соблазн слишком велик для любой страны! И моя страна не является исключением! Нет, мое место здесь. Кто знает свою судьбу? Мне кажется, твое появление не случайно. У меня есть предчувствие, что скоро здесь, – Си повел руками вокруг, – все очень сильно изменится. – Он замолчал, а тонкая струйка песка продолжала неумолимо стекать вниз. – Я подумаю, что можно сделать для вас, – наконец произнес он и спрятал часы в карман.

Все, наше общение закончилось. Как знать, будет ли еще возможность поговорить? Сможет ли он что-то придумать? За два дня я уже привык к разговорам с Си. Мне было по-человечески жаль его. Но нужно было думать о себе, о Соколе и о нашем задании.

Си не знал о программе-преобразователе на флешке. Мне любой ценой нужно было попытаться вставить ее в один из компьютеров в операционном зале. Если верить очкарику Владимиру, программа сама все сделает и Робинсу не удастся безнаказанно направлять свои волны на объекты…

Дальше все было так же, как и в прошлый раз. Си ввел мне какой-то препарат в вену, чтобы я быстрее восстанавливался. Я переоделся, сковался браслетами и под конвоем из двух охранников поплелся в свою камеру.

Сокол выглядел неплохо. Когда меня привели, он отжимался от пола. От болезненного вида не осталось и следа. Он снял с себя футболку с длинными рукавами, и было видно, как играют крепкие мышцы на руках и спине. «А он не терял времени даром», – подумал я, ковыляя к своей кушетке. На фоне Сокола я чувствовал себя полной развалиной. Все еще кружилась голова и слегка подкашивались ноги. Сокол заботливо помог мне улечься и подал бутылку с водой, которая оставалась еще с прошлого ужина.

– Как ты, Илья? – спросил Сокол.

– Не самый худший вариант, – оптимистично ответил я. – Чувствую себя как асфальт, по которому проехал каток асфальтоукладчика. А ты не поторопился с физическими упражнениями?

– Я чувствую себя прекрасно!

– Тогда вспоминай что-нибудь из высокопарного, – вымученно улыбнулся я. – После испытаний в инквизиторской меня сильно потянуло послушать поэзию.

– Не вопрос, – охотно согласился Сокол и уселся возле меня так же, как и в прошлый раз, и начал декламировать «У Лукоморья» Пушкина.

Я решил, что в суть майского эксперимента я его пока посвящать не буду – это может занять слишком много времени. И о выходе к адронному коллайдеру через систему тоннелей тоже можно было не говорить – здесь у нас не было ни малейших шансов. Я рассказал ему о тайном выходе через подземный тоннель, ведущий к озеру. Не стал скрывать, что вероятность успеха очень мала. Но все же есть. Рассказал Соколу и о моих способностях, проявляющихся в воде. Это увеличивало шансы выбраться на поверхность.

Но прежде чем выбираться, нам было необходимо незаметно вставить в один из компьютеров флешку с программой-преобразователем. Возможно, у нас для этого будет только один шанс, и мы должны будем им воспользоваться, чего бы нам это ни стоило. Тогда наша заброска сюда будет оправданна и погибнем мы не зря…

– «…И я там был, и мед я пил; у моря видел дуб зеленый; под ним сидел, и кот ученый свои мне сказки говорил…» – четвертый или пятый раз заканчивал Сокол стих.

Потом он встал и прошелся по камере, как бы разминая плечи. Видно было, что он обдумывает услышанное. Наконец он уселся на свою кушетку, провел рукой по лбу и сказал:

– Что-то я подустал немного. Ты прав, я, наверное, переоценил свои силы. Я прилягу, а ты, как почувствуешь себя лучше, почитай мне «Бородино». У меня от него силы прибавляются. – И с этими словами Сокол улегся на кушетку с утомленным видом.

Меня не надо было долго упрашивать. Я присел рядом с ним и громко, и пафосно под сводами нашей тюремной камеры зазвучало «Бородино». В это же самое время Сокол тихо шептал мне:

– Я все понял. Если нас двоих выведут в зал управления установкой, то действуем так. Моя задача – отвлечь на себя внимание сопровождающих. Твоя – вставить незаметно флешку. Как только такая возможность появится – действуй не мешкая. Не спускай с меня глаз. Все остальное я беру на себя. Что касается выхода – тут как Бог вынесет! Если тебе удастся воткнуть им в компьютеры преобразователь – считай, что миссия выполнена. Если хотя бы один из нас сумеет выбраться – это победа! У меня с водой нет такого взаимодействия, как у тебя. Значит, у тебя шансов больше. Правда, благодаря Робинсу и его порталу, в котором я побывал, я тоже кое-что умею. Скорость реакции и молниеносное движение – это мой конек. Будем прорываться!

На том мы и закончили секретные переговоры. Он немного еще полежал, а потом снова принялся за физические упражнения. Я же должен был извлечь флешку, зашитую в резинку трусов, и переложить ее в более доступное место. Поэтому пришлось притвориться, что у меня разболелся живот. Согнувшись пополам и держась руками за низ живота, я начал ходить по комнате, постоянно постанывая. В то же время старался аккуратно подцепить кусочек нитки на резинке в определенном месте, в которое Семен Михайлович искусно вшил флешку. Наконец мне это удалось. Нить легко выдернулась, и я смог извлечь флешку, снова подивившись тому, какая же она крохотная. Я сразу же решил, что карманы – это ненадежно для такого важного предмета. К тому же карманы у меня были только на штанах. Куртку и ботинки у меня забрали сразу же после моего прибытия, поэтому я решил, что нет лучшего места, чем носок. Нагнувшись якобы поправить носок, незаметно вложил флешку под плотно прилегающую к щиколотке резинку. Потом еще немного походил для виду полусогнутым, попил воды и сделал вид, что мне стало лучше.

Дальше все происходило в обычном порядке. Два охранника принесли нам еду. В этот раз забирал ее Сокол. Мы с ним неторопливо поели, болтая о всякой чепухе. Думаю, что наблюдающим за нами было откровенно скучно. Вернув охранникам поднос с посудой, мы продолжали трепаться, пока сон, вызванный снотворным, добавленным в еду, нас не сморил.

Глава 15

Побег

Следующим утром или днем – мы совершенно не ориентировались во времени, часов у нас не было, а в камере всегда горел одинаково приглушенный свет – мы проснулись сами. Никто нас не будил, никто не приходил. На все мои воззвания в камеру с требованием принести еды ответа не было. Оставалось только ждать.

Не знаю, сколько прошло часов, но наконец в коридоре послышались шаги.

– Кажется, к нам идет целая делегация, – проворчал Сокол.

Шаги приближались, и вскоре появился сам доктор Робинс в сопровождении четырех охранников. Его тонкие губы были плотно сжаты, колючий взгляд – сосредоточен. Неизменный белый халат был наброшен на рабочий светло-серый комбинезон. Робинс остановился напротив камеры, сложил руки на груди и без приветствия заговорил сразу по-деловому:

– Мне доложили, что вы тут неплохо общались. Поэзию, говорите, любите? Стихи друг другу читали? Вы думаете, я не понимаю, что в это время вы обменивались какой-то информацией? – Он со злостью смотрел на нас. – Впрочем, поспешу вас огорчить. Я очень рад, Илья, что твой приятель с твоим появлением быстро восстановил физическую форму. Подозреваю, что раньше он просто симулировал. Ну что ж, не вижу больше смысла содержать вас в одной камере. Я думаю, чем меньше вы будете общаться друг с другом, тем больше будет пользы для моего дела.

Робинс замолчал, наблюдая за нашей реакцией. Я взглянул на Сокола. Он стоял напротив Робинса, тоже со скрещенными руками на груди. На его лице не дрогнул ни один мускул. Робинс продолжил:

– Итак, теперь у меня есть два полноценных объекта для исследований. Мой ассистент Си подготовил отчет о проведении подготовительной стадии испытаний над объектом номер два. Это ты, Илья. Пока твои показатели и реакция на различные виды воздействий выглядят довольно-таки обычными. Но это просто исходники, так сказать – старт. Настоящие исследования у нас впереди. Пока я займусь только тобой. Если что-то пойдет не так и объект номер два выйдет из строя, у меня будет для испытаний объект номер один – твой приятель Глеб. – Робинс снова сделал паузу, наслаждаясь своей властью над нами. – Но Си высказал предположение, что таких исходников недостаточно. Он хотел бы провести замеры жизненных показателей и взять все необходимые анализы одновременно у двух объектов и в непосредственной близости от работающей установки. То есть под воздействием волн, которому вы подверглись при переходе через портал.

– Вы хотите нас куда-то телепортировать? – спросил я.

– Не обольщайся, – резко ответил Робинс. – Никуда вы телепортированы не будете. Я запущу установку на одну десятую от ее мощности в холостом режиме. Вы будете находиться в радиусе действия волн какое-то время, пока Си будет снимать с вас показатели.

– С нас? – неожиданно спросил Сокол. – Я думал, вы занимаетесь только объектом номер два. – Он махнул рукой в мою сторону.

– Да, с вас двоих, – ответил Робинс. – Запуск установки даже на холостом ходу энергетически довольно-таки затратное дело…

Сердце у меня в груди забухало от волнения. Вот оно! Начинается! Си выполнил мою просьбу. Дальше – дело за нами. Сможем ли мы воспользоваться шансом, тем более что он может оказаться единственным?

– Надевайте браслеты! – приказал Робинс. – Илья, помоги своему приятелю! У него руки должны быть застегнуты за спиной!

Вот гад этот Робинс! Боится! Я подошел к Соколу с расстроенным видом. Он уже надел браслеты на ноги и приготовил руки за спиной.

– Прости, Глеб, – сказал я ему, а он чуть заметно мне подмигнул.

Сокол со скованными руками и ногами поковылял к решетке. Я наклонился, чтобы надеть браслеты на ноги, и незаметно достал флешку из носка. Скованные руки я держал впереди, и мне не представляло никакого труда, потирая нос, незаметно спрятать флешку в рот. Мои оковы тоже защелкнулись, и я встал рядом с Соколом.

– Выходите по одному! – приказал Робинс.

Дверь открылась, выпуская Сокола, и закрылась перед моим носом. Сокол вышел, два автоматчика сразу же взяли его на прицел и повели по коридору. Следом выпустили меня и так же, как и Сокола, повели под дулами автоматов. Позади всех шел Робинс, насвистывая какой-то мотивчик.

По длинному коридору, минуя множество дверей с окошками-иллюминаторами, нас вывели в огромный зал. Вот они, компьютеры, соединенные между собой в сеть. В один из них мне нужно незаметно вставить флешку. Такая мелочь, особенно когда у тебя скованы руки и ноги, а за спиной стоят двое громил с автоматами. Я оглядел операторскую. Увидел дверь, ведущую к череде тоннелей, выходящих непосредственно к коллайдеру. Но этот путь безнадежен – я уже понял это. А вот и телефон, так маняще висящий на стене. Эх, забрать бы у Робинса карту доступа и сделать всего один звонок… Боюсь, правда, что могу не успеть даже набрать номер.

Возле установки суетились Си и Вальтер. Си устанавливал два кресла, оплетенные проводами и датчиками, а Вальтер, видимо, настраивал компьютер, подключенный к этим креслам. Рядом располагался небольшой передвижной столик с различными пробирками и мензурками.

Одна из десяти больших белых труб, расположенных по периметру куполообразного потолка, нависающая над креслами, слегка вибрировала. Иногда из ее открытого жерла, направленного в центр огромной установки с чашей наверху, проскакивали искры, а воздух под жерлом слегка дрожал.

Си увидел нас, кое-что поправил на креслах и быстрым шагом подошел к Робинсу, стараясь не глядеть на нас.

– У меня все готово, – сказал Си Робинсу.

– Прекрасно! – ответил тот. – Можешь начинать! Он подошел к одному из компьютеров и начал что-то быстро вводить на клавиатуре. По экрану побежали какие-то формулы и диаграммы. Я заметил, как напряглись мышцы на лице у Сокола, и понял, что он готовится уловить момент для отвлечения на себя внимания. Я тоже внутренне напрягся…

– Усадите их в кресла! – подойдя к нам, велел Робинс охранникам.

И с этого момента маховик событий начал молниеносно раскручиваться…

Прямо из ниоткуда, возле установки, недалеко от возящегося с компьютером Вальтера, в легком секундном мерцании появился небольшой продолговатый предмет, потом еще один и еще. Вальтер вскрикнул, и его крик привлек внимание всех присутствующих в зале. Я же решил не спускать глаз с Сокола и только мельком взглянул в сторону Вальтера. Сокол быстро обернулся ко мне с криком:

– Глаза! – и зажмурился, наклонив голову.

Я интуитивно сделал то же самое.

– Что за… – послышался раздраженный голос Робинса, а потом на нас обрушился грохот взрывов, и яркие вспышки, даже сквозь крепко зажмуренные веки, чуть не ослепили меня. «Это – светошумовые гранаты», – мелькнуло в голове, а мгновением позже я открыл глаза и увидел такую картину…

Беспомощно взмахивая перед собой руками и тряся головой, на полусогнутых ногах стояли доктор Робинс и его охранники. Си зажимал уши руками и с диким видом оглядывался по сторонам: видимо, он наблюдал за мной и Соколом и тоже успел закрыть глаза. У меня в ушах стояла густая вата, сквозь которую не доносились звуки. За стеклянной перегородкой возле установки, безжизненно раскинув руки, лежал Вальтер. Я еще не успел ничего сообразить, как Сокол начал действовать. Молниеносными сокрушительными ударами головой он поочередно вырубил охранников. Они рухнули на пол, и в следующее мгновение я понял, что расстегнулись электронные браслеты на моих руках и ногах. Сокол уже успел освободиться от своих браслетов и разоружить бесчувственных охранников. В его руках был автомат. Сквозь вату в ушах я услышал его крик:

– Давай!

Вспомнив о своей миссии, я подскочил к компьютеру, возле которого ранее работал доктор Робинс. Достал из-за щеки флешку и вставил ее в подходящий разъем. Почувствовал легкую кратковременную вибрацию, когда маленькое незаметное изделие с программой-преобразователем плотно вошло в гнездо, почти сливаясь с ним. Сокол в это время продолжал действовать. Ударом ребром ладони по шее он отключил Робинса и снова занялся начинающими приходить в себя охранниками. Всем четверым Сокол врезал прикладом автомата по голове, уложил их на живот и сковал браслетами, соединив сзади противоположные руку и ногу. Его движения были стремительными. Мне даже смешно стало, когда увидел четыре распростертые безжизненные фигуры амбалов на полу, зафиксированных в странной акробатической позе, диагональном мостике. Не прошло и нескольких секунд, как все было кончено – автоматы валялись в углу, а пульты-замки от браслетов Сокол разбил прикладом.

В это время возле установки появились еще два продолговатых предмета, из которых повалил густой малиновый дым. «Дымовые шашки», – догадался я. Сокол коротко взглянул в ту сторону, передергивая затвор автомата и передавая его мне.

– Интересно, что наши еще придумали! – озорно крикнул он.

Я услышал его гораздо лучше и почувствовал, что вата в ушах постепенно растворяется.

– Сокол, нам туда! – указал я рукой на зал с установкой, который плотно заволокло малиновым туманом. На мгновение мне показалось, что возле установки появился довольно-таки крупный предмет, но густой дым не позволил его рассмотреть. – Нам нужен Робинс для входа в дверь за установкой!

– Да! Берем этого сукина сына с собой! Он сможет рассказать много интересного! – крикнул мне Сокол, направляясь к Робинсу.

– Подожди!

Я подскочил к Робинсу. Он все еще был без сознания после удара Сокола. Я залез к нему в верхний карман халата и достал карточку доступа к телефону.

– Возьмите, Си! – Я передал карту китайцу, испуганно наблюдающему за нами. – Позвоните Ксении…

– А что я ей скажу после стольких лет смерти? – печально глядя мне в глаза, спросил китаец.

– Если не знаете, что сказать от себя, – тогда скажите от меня! Передайте, что люблю ее. Да звоните же! И еще… Спасибо вам, Си! – Я крепко пожал ему руку, после чего он побежал к телефону.

Сокол, держа в одной руке автомат, другой подхватил бесчувственного Робинса под мышки, поволок его в сторону открытого проема, ведущего в зал с установкой. Я прикрывал его, держа автомат на изготовку.

Мы уже входили в проем, как вдруг неожиданно появившаяся в тумане фигура чуть было не заставила Сокола нажать на спусковой крючок.

– Стой! – успел я крикнуть. – Это из портала!

– Ильюха, ты? – услышал я знакомый голос.

– Никита! – заорал я. – Сокол, это Никита! С ним вместе мы путешествовали по миру в мае…

– Илья! У нас мало времени, надо как можно быстрее уходить отсюда! – вернул меня на землю Сокол. – Никита, рад знакомству! А теперь вперед, за Ильей!

– Что здесь происходит?

– Все потом! – отрезал Сокол.

Не знаю, в какой момент Робинс пришел в себя, но мы это прозевали. По ушам хлестнул звук завывающей сирены, основное освещение погасло, нервно замигали красным светом сигнальные лампы.

– Теперь вам никуда не уйти, – прошептал Робинс. Он победоносно смотрел на нас. Его рука была в кармане комбинезона. Он медленно достал ее и показал нам маленький пульт с кнопкой, которую успел нажать. В этой суматохе я совсем забыл про тревожную кнопку!

– Ах ты, сволочь! – процедил сквозь зубы Сокол и врезал Робинсу по ухмыляющемуся лицу.

Сквозь воющую сирену мы услышали топот бегущих ног в зале управления, из которого мы недавно вышли. Раздалась автоматная очередь.

– Стойте! Не стреляйте! Они захватили Робинса! – узнал я голос Си.

– Я здесь! Сюда! – закричал Робинс.

– А вот вам ответные гостинцы! – крикнул Никита, стреляя короткими очередями сквозь малиновый туман в сторону операторской.

– Быстрее к двери, у нас меньше минуты до ее блокировки! – крикнул я, увлекая всех за собой.

Мы подбежали к двери, ведущей к тайному выходу.

– Закрыта! – крикнул Никита.

– Быстрее! Сначала большой палец правой руки! – крикнул я, и Сокол придавил большой палец сопротивляющегося Робинса к сканеру. – А теперь сетчатка глаза.

Сокол, обхватив Робинса, давил пальцами ему на веки… Дверь начала открываться, Никита рванул ее, открывая как можно шире. В этот самый миг один из автоматчиков, незаметно приблизившийся к нам в тумане, начал стрелять. Сокол вскрикнул и упал, отпустив Робинса. Доктор вскочил на четвереньки и, быстро перебирая руками и ногами, скрылся в тумане. Мы с Никитой развернулись и пустили несколько очередей в ту сторону, откуда были совершены выстрелы, и еще одну вдогонку Робинсу. Кто-то громко охнул в тумане.

– Никита, заносим его! – крикнул я, склоняясь над Соколом и пытаясь приподнять.

– Я сам, прикрывай нас! – Никита оттолкнул меня и поднял Сокола легко, как пушинку.

Я отправил еще несколько очередей в туман и заскочил в тоннель следом за друзьями.

– Держи дверь! – приказал я Никите.

Он без лишних вопросов ухватился за массивный дверной рычаг. Через несколько секунд мы услышали, как с глухим стуком по двери барабанят пули с той стороны. Но они не смогли пробить бронь. Потом дверь попытались открыть, но куда им было тягаться с Никитой, так вовремя пришедшим к нам на помощь. А еще секунд через десять мы услышали, как в двери лязгнули, закрываясь, несколько замков. Никита отпустил ручку и попробовал открыть дверь, толкнув ее плечом, но она оставалась закрытой намертво. С той стороны кто-то барабанил кулаками, но это было бесполезно. Все, мы были отрезаны заблокированной дверью от секретной лаборатории…

Глава 16

Объект обнаружен

Воинская часть под Феодосией, вторник, 19:25

Военный уазик, в котором подполковник Алехин возвращался в воинскую часть, подпрыгивал на небольших ухабах на дороге. Владимир сидел на переднем сиденье и не мешал своему начальнику думать. А думы у подполковника были невеселые. Буквально двадцать минут назад они с Владимиром отправили через портал третий объект. «Отправлен уже третий человек, – думал подполковник, – а результат с гулькин нос. И эти наши киберспециалисты копаются – неужели так трудно вычислить, откуда шли запросы по телефонным номерам?»

Навстречу машине, въезжающей в часть, на ходу придерживая спадающую фуражку, бежал майор Кучеренко, размахивая какой-то бумажкой. УАЗ притормозил возле майора. Алехин открыл дверь.

– Товарищ подполковник! – задыхаясь, выговорил майор. – Товарищ подполковник, разрешите…

– Да говори ты! Не томи! – вырвалось у Алехина. – Что? Сигнал маячка?

– Нет! – замотал головой Кучеренко.

– А что же тогда?!

– Звонок, товарищ подполковник! – Кучеренко победоносно потряс бумажкой. – Зафиксирован звонок на номер Ксении Энлай! Именно такой, как мы ждали!

– Откуда? Кем? – Алехин выскочил из машины. – Координаты исходящего звонка?!

– Все есть, – ответил Кучеренко, покосившись на водителя, с интересом наблюдавшего за происходящим. – Все, товарищ подполковник! Координаты объекта, текст разговора…

– Быстро всех задействованных в операции ко мне в кабинет! Там все доложите подробно! – не сдерживая охватившую радость, воскликнул Алехин. – Владимир, идешь со мной! Возможно, понадобится твоя помощь!

Москва, кабинет начальника Главного управления Генерального штаба Министерства обороны РФ, вторник, 19:34

Начальник Главного управления Генерального штаба Министерства обороны РФ просматривал доклад из отдела кибербезопасности, который ему принесли несколько минут назад. Доклад касался операции «Прыжок», он был предварительным, но благодаря ему район поиска людей, отправленных подполковником Алехиным через портал, и объекта, в котором мог находиться центр управления экспериментом, значительно сужался. Выводы специалистов ясно указывали на страну, из которой были совершены все запросы информации по телефонным номерам. В докладе этой страной значилась Швейцария. К сожалению, специалистами пока не были установлены более точные координаты, но сколько там той Швейцарии!

Он взглянул на часы: 19:34. Эх, жаль, не успели! Был бы этот доклад готов хотя бы на полчаса раньше – не пришлось бы посылать третьего человека через портал. А так Алехин уже выполнил третью фазу операции «Прыжок».

На столе зазвонил телефон.

– Да, – ответил генерал-полковник.

– Товарищ генерал-полковник, – в трубке раздался возбужденный голос подполковника Алехина, – у нас появилась важная информация!

– Докладывайте!

– Обнаружен объект. По предварительному анализу – это может быть тот самый объект! – Алехин еле сдерживал свои эмоции.

– Подробнее! – Генерал почувствовал, что эмоции Алехина передаются и ему.

– Был совершен звонок на номер Ксении Энлай! Звонок с номера, который никогда до этого не был в числе ее абонентов! Более того – у нас есть текст разговора! Разговор происходил на китайском языке, но наши специалисты быстро сделали перевод. Говоривший сказал Ксении, что Илья ее любит, а также сообщил, что он и его приятель пытаются выбраться на поверхность…

– Значит, они где-то под землей? – перебил его генерал-полковник.

– Совершенно верно! – ответил подполковник. – Дальше в разговоре какая-то ерунда. Она спросила говорившего, кто он, а он ответил, что он человек, умерший несколько лет назад. Но возможно, что это неточность перевода. Но главное, что Сокол и Поздняков на момент этого разговора были живы. И нами совершенно точно установлено, откуда был совершен звонок!

– Я не ошибусь, если скажу, что объект находится в Швейцарии? – спросил генерал-полковник.

– Да, а откуда вам известно? – удивленно спросил Алехин. – Это действительно Швейцария, район большого адронного коллайдера!

«Точно! Большой адронный коллайдер! Вот оно, идеальное место, где можно спрятать любой секретный исследовательский центр!» – подумал генерал-полковник.

– Отличная работа, Виктор Петрович! А что по третьему объекту? От него есть какая-то информация?

– К сожалению, сигнала нет. Но теперь понятно, что сигнал может не проходить, если объект находится глубоко под землей.

– Вы говорите, в сообщении было сказано, что они пытаются выбраться на поверхность?

– Так точно!

– Значит, в ближайшее время нужно мобилизовать все наши возможности, я имею в виду людские ресурсы, находящиеся вблизи коллайдера. Есть вероятность, что им удастся выбраться или подать сигнал. Это будет первый этап – организовать им возможную эвакуацию. Если же этого не произойдет, то вторым этапом нужно будет подключить все дипломатические и научные ресурсы… Но это уже моя задача. Вы оставайтесь на месте, возможно, нужны будут от вас данные об объектах: внешний вид, кодовые слова и так далее. В случае получения новой информации – немедленно связывайтесь со мной.

– Есть! – отрапортовал Алехин.

Генерал-полковник связался с адъютантом:

– Немедленно пригласите ко мне начальников Первого, Пятого, Шестого, Восьмого и Девятого управлений…

Глава 17

Ярость Робинса

Секретный экспериментальный центр доктора Робинса

…Робинс выскользнул из рук ослабившего хватку раненого и быстро, по-собачьи, на четвереньках забежал в малиновый туман, поближе к установке. Он услышал автоматные очереди со стороны двери, ведущей в тоннель. Пули просвистели над его головой. Он в страхе обхватил голову руками и прижался к земле. Через несколько секунд услышал приближающийся топот. Вновь оглушительно зазвучали автоматные очереди. «Болваны! Они стреляют в бронированную дверь!»

– Прекратите стрелять! – закричал он в туман. – Лучше попробуйте открыть дверь, пока она не заблокирована!

Из тумана на его голос вынырнула фигура одного из охранников.

– Доктор, с вами все в порядке? – участливо спросил тот, помогая Робинсу подняться на ноги.

– Все ли у меня в порядке?! А ты сам не видишь? – злобно закричал Робинс. – Быстрее откройте дверь!

Он вскочил на ноги и рванулся к двери, возле которой стояли еще трое автоматчиков, тщетно пытаясь открыть ее. Дверь не поддавалась, кто-то очень сильный держал ее изнутри. Вдруг, даже сквозь вой сирены, отчетливо прозвучал лязг закрывающихся замков. В тот же момент смолкла сирена, только лампы продолжали мигать красным светом, напоминая о том, что случилась нештатная ситуация.

– Не успели! Она заблокирована! – в отчаянии вскричал Робинс.

Он приложил к сканирующему устройству большой палец, а потом приблизил глаза. Ничего не произошло, дверь не открылась.

– Ушли! – в сердцах сказал Робинс, а потом захохотал: – Через десять минут они перестанут быть интересующими меня объектами! Они станут обычными утопленниками!

Он перестал смеяться, но губы продолжала кривить злая усмешка.

– Я этого им так не оставлю, – прошипел Робинс. – Я им сейчас такое приветствие отправлю! За мной! – махнул он охранникам и пошел в сторону зала управления установкой.

Недалеко от выхода они натолкнулись на беспомощно ползающего по земле Вальтера. Его лицо было залито кровью, он мычал что-то бессмысленное. Видимо, свето-шумовая граната разорвалась прямо возле него. Вокруг валялись осколки разбитых пробирок и мензурок. Вальтер ползал прямо по ним, оставляя за собой кровавый след.

– Отнесите его в амбулаторию, – брезгливо приказал Робинс двум охранникам.

«Если не оклемается в ближайшие пару дней – придется его ликвидировать, – без особого сожаления подумал он. – Специалист хороший, но у меня плохих нет. Заменить его – не проблема».

Охранники подхватили Вальтера, а Робинс вышел в зал. Возле охранников, так глупо позволивших двум русским обезоружить и нейтрализовать себя, возился Си, помогая им освободиться от электронных браслетов. Громилы с виноватым видом посматривали в сторону Робинса, но ему было не до них. Он подошел к телефону внутренней связи, снял трубку и приказал:

– Всех специалистов первого уровня срочно ко мне! Потом вдруг как будто что-то вспомнил, схватился рукой за верхний карман халата и в панике начал оглядываться. Но то, что он искал, лежало на полу прямо возле компьютера, с которого он сегодня пытался запустить установку. Робинс нагнулся и поднял карточку доступа к телефону, соединяющему с внешним миром, потом быстро кинул подозрительный взгляд на Си. Но тот с невозмутимым видом вытирал кровь со лба одного из охранников. Робинс успокоился и положил карту обратно к себе в карман.

Си краем глаза наблюдал за Робинсом. «Хорошо, что я догадался бросить карту возле компьютера, – подумал он. – Знай Робинс о моем звонке – приказал бы застрелить меня на месте». Си вздохнул, вспоминая растерянный голос Ксении. И он так похож на голос ее покойной матери…

Через пару минут в зал вбежали четверо.

– Все по своим местам! – не мешкая, дал команду Робинс. – Приготовить установку к запуску! Да включите эту чертову вентиляцию! Освободите помещение от дыма!

Люди расселись возле компьютеров и застучали пальцами по клавиатурам. Вскоре малиновый дым начал рассасываться, видно было, как его втягивает в небольшие вентиляционные отверстия под сводом потолка. Через несколько минут от малиновой завесы не осталось и следа.

– Готовьте установку к включению на полную мощность! – продолжал приказывать Робинс.

– Что вы собираетесь сделать, босс? – спросил встревоженный Си.

– Что я собираюсь сделать? – засмеялся Робинс. – О, я собираюсь послать русским маленький подарок! Они сами напросились на это!

– Вы хотите что-то у них отнять и телепортировать?

– Телепортировать? – Робинс покачал головой. – Нет, не в этот раз! В этот раз я очень зол, и я собираюсь кое-что уничтожить!

– Уничтожить? Что? – продолжал допытываться Си.

– Есть у русских небольшой клочок суши, которым они почему-то очень дорожат. Это Крымский полуостров. Я собираюсь нанести по нему сейсмический удар и разнести его в клочья! Я думаю, что исчезновение с лица земли этого полуострова очень многим доставит неслыханное удовольствие! Включаем только сейсмические волны на полную мощность! – громко отдал он команду.

– Босс, а как же мнение людей, вкладывающих деньги в ваш проект? Может, вы должны прежде получить у них на это разрешение? Возможно, это вовсе не входит в их планы? – Си пытался вразумить Робинса.

Тот зло прищурил глаза и внимательно посмотрел на Си:

– Тебе не кажется, что ты слишком много говоришь, Си? У этого проекта есть только один человек, реально им управляющий, – это я! Запомни это! Я ни у кого не должен спрашивать разрешения! Впрочем, – он задумчиво потеребил свою бородку, – у меня есть для этих денежных мешков оправдание. Я могу представить это как попытку ликвидировать «утечку», работающий портал в Крыму. К тому же с учетом последних событий он представляет для нас реальную угрозу. Сегодня нам запустили светошумовые гранаты и дымовые шашки, а кто знает, что нам подкинут завтра? Может быть, ядерную бомбу?

В это время все десять труб, расположенных по периметру куполообразного свода, начали вибрировать с легким гулом. Появилось дрожание воздуха и мерцание электрических разрядов между их жерлами и огромной верхней чашей установки. Большой индикатор, установленный возле трубы, входящей в пол, постепенно начал менять цвет с красного на оранжевый, потом с оранжевого на желтый, показывая готовность.

– Босс, – помертвевшими губами произнес Си, – но ведь там более двух миллионов человек…

– Два миллиона от ста сорока миллионов – это меньше полутора процентов от общего населения России! Для такой страны это будет всего лишь болезненный шлепок по попе! – небрежно рассуждал Робинс.

– Можно вводить координаты, доктор Робинс! – Один из людей, работающих с компьютером, угодливо встал со своего места, освобождая его для Робинса.

Робинс подошел к компьютеру и занялся введением координат для нанесения удара сейсмическими волнами. В это время Си незаметно отошел в сторону. В дальнем конце операторского зала по-прежнему валялись два автомата, брошенные Соколом. Си оглянулся по сторонам. На него никто не смотрел, внимание всех было приковано к готовящейся к запуску установке. Си поднял автомат и передернул затвор. Затем спокойно, не привлекая внимания, приблизился к Робинсу и людям, работающим за компьютерами.

– Робинс, немедленно останови установку!

– Это еще что за черт?! – удивленно воскликнул Робинс. – Си, ты с ума сошел?

– Нет, это вы сошли с ума, если считаете одномоментное уничтожение двух миллионов человек «шлепком по попе»! Вы зашли слишком далеко, доктор Робинс, – покачал головой Си. – Остановите установку, не вынуждайте меня стрелять!

– Да что же это за день сегодня! – Робинс встал и сложил руки на груди. – Сначала в моей лаборатории взрываются гранаты, потом меня пытаются похитить, а теперь собираются убить! При этом моя охрана мышей не ловит! Си, мы же столько лет работаем вместе! Ну что с тобой? Может, ты устал? Так сказал бы мне об этом! Или хочешь, я с тобой совершу прогулку наверх? К солнышку? А? – Робинс ласково говорил с Си, а в это время из бокового коридора один из охранников аккуратно обходил Си сбоку.

Вдруг охранник задел ногой кресло. Си на мгновение обернулся, и его тут же прошили две автоматные очереди охранников, стоящих возле Робинса. В последней предсмертной конвульсии, падая, Си успел нажать на спусковой крючок, но пули ушли в сторону, никого не задев.

– Ну, какие же вы болваны! – зло закричал Робинс на автоматчиков. – Из-за вашего ротозейства я за один день потерял два объекта для исследования и лишился двух ценных ассистентов. При этом сам только чудом остался жив! Ладно, разберусь с вами потом! Сначала я должен поквитаться с русскими! Что рты пооткрывали! – прикрикнул он на людей за компьютерами. – Продолжаем работать!

Все снова забарабанили пальцами по клавиатурам, не отрывая глаз от мониторов и стараясь не смотреть на труп китайца.

Индикатор, показывающий степень готовности установки, медленно продолжал менять цвета. Из желтого он стал светло-зеленым, а через какое-то время – цвета весенней травы. Прошло еще несколько минут, и индикатор на установке окрасился в темно-зеленый цвет. На всех мониторах замигала большая зеленая кнопка, требующая нажать «Ввод».

– Эх, жаль, что невозможно отправить сверху открытку с моим автографом, – притворно вздохнул Робинс и нажал «Ввод»…

Глава 18

В секретном тоннеле

После того как дверь оказалась заблокированной, я смог на секунду расслабиться. Но только на секунду. Я хорошо помнил о том, что у нас есть всего лишь десять минут до того, как тоннель будет затоплен. По предположению Си, этого времени должно было хватить для эвакуации «высоких» гостей.

Мы находились в хорошо освещенном тоннеле. Буквально в нескольких метрах от двери начиналась узкая железнодорожная колея, на которой стоял небольшой вагончик вместимостью человек на восемь.

– Илья, может, ты мне наконец-то все объяснишь… – начал было Никита.

– Не сейчас, – прервал я его. – У нас мало времени. Заноси Сокола в вагончик, и попробуем сдвинуть эту колымагу с места.

Никита легко подхватил застонавшего от боли Сокола. Он был в сознании, но сильно ослаб от потери крови. Никита втянул его внутрь вагончика и уложил на одно из длинных кожаных сидений, расположенных по бокам. Я прошмыгнул к переднему окну вагончика. Прямо перед собой увидел простейшую панель управления, на которой располагались две большие кнопки, красная и зеленая, и рычаг. Я нажал на зеленую кнопку, и она зажглась. А потом плавно потянул рычаг от себя – и, к моей несказанной радости, вагончик тронулся с места и поехал, постепенно набирая скорость. Я зафиксировал рычаг в крайнем верхнем положении. Вагончик быстро понесся по колее, светильники на стенах слились в одну светлую полосу.

Я подошел к Соколу и Никите. Перед задним окном вагончика была точно такая же панель управления, как впереди. «Это чтобы ездить вперед-назад», – догадался я. Сокол лежал, полуприкрыв глаза. Его грудь была залита кровью, по лицу разливалась зеленоватая бледность. Я быстренько осмотрел его. Судя по всему, пуля, попавшая в правое плечо, прошла навылет, а вот с ногой дела обстояли хуже. Пуля вошла в правое бедро и, судя по белым твердым кусочкам в рваной ране, раздробила кость. Кровотечение продолжалось, но оно не было ни пульсирующим яркой кровью, ни лилось сплошным потоком темной. «Значит, основные вены и артерии не задеты», – облегченно подумал я.

– Держись, Сокол! Сейчас будем тебя лечить! – ободряюще сказал я. – Никита, чем тебя экипировали?

Никита быстро снял свой пояс. Как я и ожидал, здесь был такой же экстремальный набор медицинских препаратов, как и у меня. Первым делом я вколол Соколу кровоостанавливающее и обезболивающее из маленьких кожаных шприц-тюбиков. Потом аккуратно, экономно расходуя воду из маленькой кожаной фляжки, промыл кожу вокруг ран на бедре и плече. Точнее говоря, не столько промыл, сколько расчистил куском штанины, оторванной у него с раненой ноги.

– Илья, это вся вода, на троих, – с тревогой сказал мне Никита.

– Не переживай, Никита, – усмехнулся я, – если Си меня не обманул, минут через семь-восемь у нас будет столько воды, что аж через край!

Препараты начали действовать, Сокол перестал постанывать, бледность уменьшилась. Бинтом я перевязал ему бедро, а потом немного подумал и вколол еще и антибиотик. Сокол явно почувствовал себя лучше: подтягиваясь за спинку кресел здоровой рукой, он усадил себя и даже осмотрелся по сторонам слегка мутным взглядом.

– Хорошо едем, – наконец изрек он. – Эх, жаль, что эта крыса ускользнула…

– Это он о ком? – спросил Никита.

– О нашем приятеле докторе Робинсе, – ответил я ничего не понимающему Никите.

В тоннеле было прохладно, и Никита, сняв с себя куртку, накинул ее на раненого. Вагончик уверенно мчался вперед. Я подумал, что сейчас самый подходящий момент использовать оставшиеся минуты, чтобы кратко ввести Никиту в курс дела. Должен же он хотя бы понимать, что происходит.

Я в общих чертах рассказал ему о том, где мы находимся и кто такой доктор Робинс. Рассказал и об эксперименте, проведенном в мае, о его настоящих целях и цепной реакции, приведшей к катастрофическим последствиям по всему миру. Сокол тоже с интересом слушал мой рассказ, так как во время наших конспирологических поэтических вечеров нам приходилось довольствоваться скупой передачей информации. Рассказал я также о китайце Си, о наших с ним разговорах, правда, я умолчал о том, что он оказался «погибшим» несколько лет назад отчимом Ксении.

– А сейчас, Никита, мы пытаемся выбраться на поверхность тайным путем, каким обычно в лабораторию Робинса проникают реальные хозяева проекта. Те, кто обладает огромными деньгами и мечтает об управлении всем миром. Выход – на дне огромного озера. В случае экстремальной ситуации через десять минут после блокировки двери этот замечательный тоннель, по которому мы едем с таким комфортом, должен быть затоплен… – Я вздохнул. – Нам остается только уповать на чудо и на Бога… Возможно, что через несколько минут нас уже не будет в живых… Но это лучше, чем оставаться до смерти подопытным объектом в руках этого маньяка Робинса, поверь, Никита… А теперь поведай нам, что это за светошумовое представление… Должен признать, что это было очень кстати. И оружие у тебя в руках… Откуда оно?

– Алехин догадался, что вы в руках противника, а значит, тайной заброски не получилось. Больше можно было не таиться. Наоборот, необходимо было вывести предполагаемых противников из строя, для того чтобы у меня было время оклематься после портала. И еще мне было необходимо оружие. Поэтому за несколько секунд до моего прыжка в портал полетели активированные светошумовые гранаты, потом дымовые шашки и автомат, которым мне предстояло воспользоваться…

– Но ведь вся техника должна была отключиться…

– Отключается вся «умная» электроника, а «тупая» механика срабатывает… – Никита нервно хохотнул. – Весело вышло, правда?

– И ты согласился пойти на это?

– Алехин объяснил мне, что риск для меня огромный. Но это шанс, хоть и маленький, попытаться вытащить вас отсюда…

– Илья, по-моему, мы приближаемся к конечной станции нашего путешествия. – Сокол указал здоровой рукой вперед.

Я оглянулся и увидел, что тоннель заканчивается, впереди появилась стена с открытым дверным проемом, за которым просматривалось большое слабо освещенное помещение. Я подскочил к панели управления и успел вовремя затормозить, хоть и не совсем плавно…

Глава 19

Обратный отсчет

Мы с Никитой выскочили из вагончика и через проем в стене зашли в новое помещение. По сути, это был еще один тоннель, только гораздо выше и шире, чем тот, по которому мы только что проехали. Тоннель был не длинный, метрах в двухстах от нас он заканчивался серыми воротами, похожими на шлюз, которые сейчас были закрыты. Я обернулся и посмотрел на проем, в который мы зашли. Похоже было, что это тоже шлюз, открывающийся в стороны. В данный момент обе серые металлические половинки были разведены в стороны. Воздух в тоннеле был тяжелый, влажный, стены и пол – сырыми. Недалеко от входа стоял аппарат необычной конструкции – большая круглая стеклянная кабина, расположенная на двух цилиндрических полозьях-направляющих. Я подошел к аппарату и заглянул внутрь. В кабине плотно располагались четыре кресла. Перед передними креслами находилась панель управления. Я обратил внимание, что она немного сложнее, чем панель управления в вагончике. На панели располагался светящийся циферблат. Цифры на нем показывали обратный отсчет времени: 02:14, 02:13, 02:12 и так далее. Попасть внутрь кабины можно было через люк, расположенный сверху. К нему вела аккуратная лесенка.

– Это что за часы? – спросил Никита. Он подошел к аппарату и тоже склонился над стеклом кабины.

– Обратный отсчет времени до затопления тоннеля! – крикнул я ему, увлекая за собой в проем. – Быстрее за Соколом! Мы должны успеть загрузиться в этот батискаф, прежде чем нас затопит!

– Я сам принесу Сокола, – остановил меня Никита, – ты иди разбирайся с агрегатом.

Никита был прав. С его способностями управляться с тяжестями моя помощь в транспортировке Сокола была лишней. Поэтому я быстро взобрался по лесенке, откинул люк батискафа и соскочил внутрь стеклянной кабины. Внизу было тесновато, но в целом комфортно. Я сразу же начал изучать панель управления. В общем, все было понятно. Такие же кнопки, как в вагончике, красная и зеленая, и рычаг управления. Только в отличие от вагончика он был не только вперед-назад, а еще и позволял совершать повороты вправо-влево. Были четыре кнопки, на которых схематически изображались шлюзы. Тот, что вел из тоннеля в сторону лаборатории, был обозначен как две вертикальные палочки. А тот, что был закрыт, обозначался как две горизонтальные палочки. Я догадался, что это управление шлюзовыми воротами. Именно из батискафа их можно было открывать и закрывать.

Через стекло я увидел Никиту, несущего на себе Сокола. Никита взобрался с ним по лесенке, а я принял Сокола и помог ему устроиться в кресле. Никита тоже впрыгнул в батискаф и сразу же начал задраивать люк.

– Неплохая кастрюля, – сказал Сокол, оглядываясь.

– Хорошо бы нам еще в ней выбраться на поверхность, – сказал я, нажимая зеленую кнопку на панели управления.

Но кнопка не зажглась, вместо этого приятный женский голос сказал по-английски: «Проведите идентификацию», – и на панели управления вспыхнул мягким зеленым светом маленький прямоугольный экранчик, который я раньше не заметил.

– Что за черт? – растерянно воскликнул я, снова нажимая на зеленую кнопку.

«Проведите идентификацию…»

– Илья, похоже, управлять этой посудиной может только авторизованное лицо, – тихо сказал Никита.

Да я уже и сам это понял и в отчаянии приложил свой большой палец к светящемуся зеленому окошку.

«Идентификация невозможна. В доступе отказано», – сказал приятный женский голос.

Я приложил всю пятерню, потом стукнул кулаком по окошечку, понимая, что это все бессмысленно.

«В доступе отказано…» «В доступе отказано…»

– Да заткнись уже!!! – в ярости закричал я и бессильно откинулся в кресле.

Да, так и должно было быть. Слишком хорошо все складывалось! Когда в результате тревоги эвакуируются «высокие» гости, они без проблем получают доступ к управлению и спокойно уплывают в озеро, предварительно закрыв шлюз, ведущий в тоннель, и открыв шлюз, выходящий во внешний мир. Мы же оказались в ловушке. Я посмотрел на циферблат часов: 00:16, 00:15, 00:14…

– Похоже, это наша конечная остановка, – грустно улыбнувшись, сказал Сокол. – Вы оба замечательные ребята. Я очень рад такому знакомству. Илья, – он похлопал меня по плечу здоровой рукой, – в такой компании и умереть почетно.

На циферблате высветились цифры 00:00 и замерли. Мы напряглись в ожидании.

– Смотрите! – крикнул Никита, указывая рукой вдаль тоннеля.

Шлюзовые ворота, которые до этого были закрыты, начали разъезжаться. Через образовавшийся проем в тоннель с пеной ворвалась вода. Створки шлюза быстро разъезжались, и бурлящий поток стремительно несся к нам. «Сейчас он подхватит нашу посудину, швырнет об стену, и мы разобьемся вдребезги», – успел подумать я и крикнул:

– Держитесь!

Поток лавиной обрушился на батискаф и подхватил его. Я беспомощно упал в кресло, стукнувшись головой о голову Никиты. Дернувшись, так что у меня лязгнули челюсти и я прикусил язык, батискаф остановился. Вода бурлящим потоком заполняла помещение, неслась в тоннель, ведущий к лаборатории Робинса, но наш батискаф оставался на месте. Его только болтало из стороны в сторону.

– Батискаф к чему-то прикреплен, – догадался я.

С одной стороны, это спасло нас от мгновенной смерти, а с другой – получается, что, даже имея доступ к управлению батискафом, мы бы не смогли сдвинуться с места.

Тем временем вода быстро заполняла тоннель. Но поток уже не был столь стремительным, как это было в самом начале. Вода плавно вытесняла воздух, остававшийся под сводами тоннеля, постепенно захватывая пространство. Наш батискаф покачивался в воде, то, что удерживало его, не давало ему всплыть под самый свод, туда, где еще оставался воздух. Ситуация была патовая. Впереди, буквально метрах в двухстах от нас, был открытый шлюз, через который мы могли бы попасть во внешний мир, а мы торчали здесь, без управления, да еще и привязанные к чему-то. Я понимал, что Никита и раненый Сокол не смогут самостоятельно преодолеть расстояние в двести метров против потока воды до шлюза, а потом еще и подъем с неизвестной глубины на поверхность озера без специальных плавательных средств. Я хорошо помнил предупреждение Си о том, что глубина в озере может достигать трехсот метров. Я огляделся по сторонам – никаких приспособлений для подводного плавания в батискафе не было. Зато за каждым креслом был небольшой спасательный жилет. Что ж, у меня уже зрел план, и я намеревался попытаться его выполнить. Действовать надо было быстро, пока батискаф не погрузился полностью в воду.

– Никита, я выхожу наружу! – сказал я тоном, не терпящим возражений. – Ты знаешь мои возможности, пребывание под водой меня не пугает. Я должен попытаться вытащить вас отсюда! Быстро задраишь за мной люк. И еще – на всякий случай наденьте спасательные жилеты! Все, я пошел!

Я быстро открыл верхний люк, на меня сверху обрушился поток воды. Слава богу, батискаф не погрузился глубоко, еще бы несколько секунд раздумий – и я бы уже не смог выйти, не затопив кабину. А так парни получили только холодный душ. Я отскочил в сторону от люка и услышал, как Никита задраивает его изнутри.

Глава 20

Спасение

Итак, первым делом мне нужно было отцепить батискаф от того, что не позволяло ему двигаться. Я набрал воздух в легкие и нырнул. До чего же холодная вода заполняла тоннель! Первое ощущение было, что меня накрыло сугробом снега. Да, в такой водичке действовать надо не мешкая. Хорошо, что освещение тоннеля не погасло во время затопления и я мог все рассмотреть.

Батискафу не позволяли всплыть четыре цепи. Каждая из них одним концом была приварена к толстым железным кольцам в полу, а вторым кольцом цеплялась с помощью карабинов к небольшим полукольцам, расположенным по бокам цилиндрических направляющих батискафа. Я начал по очереди отсоединять карабины от полуколец. Отсоединенный край батискафа тут же подскакивал вверх, стремясь всплыть повыше. Из кабины, прильнув лицами к стеклу, за моими манипуляциями наблюдали Никита с Соколом. «Все-таки как хорошо, что мы оказались такими болванами и не осмотрели батискаф сразу на предмет крепления его к полу, – думал я, отсоединяя карабины. – Если бы мы их отсоединили до начала затопления, уже бы лежали на дне тоннеля с раздробленными костями в разбитом батискафе». Наконец я отсоединил последний, четвертый конец, и батискаф взмыл вверх, под потолок тоннеля. Я поднялся следом за ним.

Между водой и потолком тоннеля воздуха почти не оставалось. Я смог запрокинуть лицо вверх и отдышаться. Хоть я и мог долго держаться под водой, но кто знает, каким будет это подводное путешествие, тем более в холодной воде. Конечно, белье, выданное Семеном Михайловичем, замедляло процесс охлаждения, я чувствовал это. Но лучше максимально наполнить свои легкие воздухом. Долго отдыхать я не мог себе позволить. Заглядывая в кабину батискафа, я увидел, что стекла начинают запотевать – системы жизнеобеспечения внутри не работают, значит, у Никиты с Соколом не так уж много воздуха.

Я уперся руками в батискаф, оттолкнулся ногами от стены и поплыл к открытому шлюзу, толкая аппарат перед собой. Поначалу это удавалось с трудом, аппарат был тяжелым, плюс приходилось преодолевать встречное течение. Но вот наконец тоннель оказался полностью затоплен под самый потолок (я еще успел сделать один вдох перед этим), и толкать аппарат перед собой стало легче.

От момента последнего вдоха я начал отсчитывать секунды, чтобы не потерять ориентацию во времени. Я насчитал уже три минуты, как плыл, полностью погруженный в воду, а расстояние до выхода сократилось лишь вдвое. «Спокойно, – уговаривал я себя, – главное, не запаниковать. Моя задача – дотолкать батискаф до выхода. Дальше он сам должен всплыть на поверхность озера, как пузырь воздуха».

Я продолжал толкать аппарат перед собой. Руки и ноги сводило от холода, мне казалось, что я весь превращаюсь в ледышку. «Надо сказать Семену Михайловичу, чтобы вместо белья в следующий раз выдавал гидрокостюм». Я улыбнулся своим мыслям про «следующий раз» и поймал на себе встревоженный взгляд Сокола сквозь стекло. Я приветственно кивнул ему и подмигнул, чтобы подбодрить. Но, по-моему, он встревожился еще сильнее.

Шестая минута на исходе, а мне еще осталось метров двадцать до выхода. Еще небольшое усилие, и мы уже проплываем под раскрытой створкой шлюза. Я обернулся, в последний раз кинув взгляд на оставленный позади тоннель. Мне немного страшновато было покидать освещенный участок и переходить в озерную темноту. Я чуть было не прозевал момент, когда батискаф полностью пересек границу тоннеля и его стремительно потащило вверх. Он чуть не проскользнул мимо меня, но я успел схватиться двумя руками за одну из цилиндрических направляющих. Мы быстро поднимались вверх, в голове у меня начало мутиться, перед глазами поплыли звездочки. Счет времени я потерял еще на восьмой минуте. Я крепко зажмурил глаза и, стараясь не потерять сознание, начал медленно повторять про себя: «…ибо Ангелам Своим заповедает Он о тебе, охранять тебя на всех путях твоих. На руках понесут тебя…»

Батискаф вынырнул из воды, как поплавок. Вместе со мной! Я глубоко вздохнул несколько раз и открыл глаза. Легкий осенний ветерок приятно согревал дуновением мое лицо. Вокруг было темно, но я не ориентировался во времени и не мог понять, что сейчас – ночь, раннее утро или поздний вечер. Вокруг расстилалась черная гладь озера. Где-то вдалеке от нас, что в одной, что в другой стороне мерцало и переливалось море огней оживленных населенных пунктов. Доносились сигналы автомобилей. Я, счастливый, запрокинул голову вверх – надо мной раскинулось звездное небо. «Господи! – подумал я. – Неужели нам удалось это сделать?!» Мы на свободе! Я радостно засмеялся. Какая чудная водичка! И совсем не холодная! После ледяной воды на дне озера она на поверхности казалась мне парным молоком! Какое прекрасное небо! А слева от меня, на фоне звездного неба, кажется, возвышаются величественные горы!

Послышался звук открывающегося люка батискафа. – Илья! Ты где?! Ты жив?! – услышал я встревоженный голос Никиты.

Он вылез наполовину из люка и оглядывался по сторонам.

– Да жив я, жив! – устало ответил я.

– Ильюха живой! – заорал Никита внутрь батискафа. – Ильюха, ты лучший! Давай скорее сюда, внутрь! Тебе надо согреться!

Никита легко вытащил меня из воды и помог спуститься внутрь батискафа. Там меня радостно приветствовал Сокол:

– Илья, ты настоящий герой! В такой компании грешно умирать, жить хочется!

Только усевшись в кресло батискафа, я понял, как я устал и замерз. Никита суетился вокруг меня, как наседка, стаскивая с меня мокрую одежду, растирая мои руки и ноги. Сокол аккуратно снял с себя куртку Никиты и бережно в нее меня завернул. У меня в голове все время вертелась какая-то назойливая мысль, но суета вокруг никак не давала мне сосредоточиться и сформулировать ее. Наконец Никита оставил меня в покое, и я понял, что меня так волнует.

– Никита, – я повернулся к нему, – а ты включил сигнал маячка?

Никита хлопнул меня по плечу.

– А как же! Как только мы начали всплывать, сразу же включил свой мобильник! Так что можем спокойно ждать помощь.

Батискаф мерно покачивался на поверхности озера, и я уже начал согреваться. Мы сидели в мягких креслах, а Никита возбужденно рассказывал нам, как его готовили к заброске последние три дня.

– Тише! – внезапно воскликнул Сокол. – Вы это слышите?

Глава 21

Конец эксперимента

Мы прислушались к какому-то странному гулу. Он становился все сильнее и сильнее. Как будто огромный самолет низко летел над землей, приближаясь.

– Какой до боли знакомый звук, – пробормотал я, и мы с Никитой тревожно переглянулись.

Ну конечно, именно таким тяжелым гулом сопровождалось происшествие, случившееся в мае. Я наполовину вылез из люка и осмотрелся. Гул несся со стороны дальнего берега. Именно оттуда, где на фоне звездного неба и ярких городских огней вырисовывались высокие горы. Внезапно воздух раскололся звуком оглушительного взрыва. Поверхность озера резко пошла волнами, батискаф сильно закачало. Мне показалось, что даже горы содрогнулись. Большая часть огней на том берегу мгновенно погасла. Ветер принес тревожные звуки сработавших автомобильных сигнализаций.

Гул не прекращался, нарастал и становился нестерпимым. Он буквально вдавливал барабанные перепонки. На озере поднималось сильное волнение. Батискаф раскачивало из стороны в сторону, и я быстро спустился обратно внутрь.

– Ну, что там? – спросили меня одновременно Сокол с Никитой.

Внутри было очень некомфортно, сильная качка и тряска заставляла крепко вцепиться в спинки сидений. Я взглянул на Никиту и Сокола – на них были надеты спасательные жилеты.

– Мне кажется, что Робинс запустил свою установку, – сказал я Соколу. – И если программа-преобразователь, установленная нами, сработает… – Я махнул рукой. – О последствиях не берусь судить. Но мы должны убраться как можно быстрее и дальше от этих мест.

– Какая еще программа? – спросил Никита, но я не успел ответить, так как целая серия оглушительных взрывов сотрясла воздух. Какая-то невидимая сила заставила накрениться наш батискаф, через открытый люк аппарат начал быстро заполняться водой.

– Никита, вперед! – заорал я, выпихивая Никиту наружу и хватая Сокола за здоровую руку. – Сокол, держись за меня!

Никита первый выскочил из погружающегося под воду батискафа. За ним, крепко вцепившись друг в друга, вынырнули мы с Соколом. Батискаф утонул, а на озере разыгрался настоящий шторм. Вокруг поднимались огромные волны, видимо вызванные адскими процессами, которые запустили в секретной лаборатории. Мне трудно было поверить, что мы находимся посреди озера, а не в открытом бушующем море. Никита держался на воде, фыркая и отплевываясь, на мне повис Сокол. Спасательные жилеты помогали им оставаться на поверхности озера.

– Плывем туда! – Я показал Никите на противоположный берег.

– Ты же знаешь, – Никита закашлялся, хлебнув воды, – пловец из меня хреновый…

– Не торопись и держись возле меня! – крикнул я. – Главное – не потеряться в темноте! Если устанешь – останавливайся, отдыхать будешь, ухватившись за меня!

И мы поплыли. Хотя это сложно было назвать плаванием. К счастью, волны неслись в ту же сторону, куда направлялись и мы, и это заметно облегчало передвижение. Нам просто приходилось держаться на поверхности, пока очередной вал не подхватывал нас и какое-то время нес на себе, потом сбрасывая до очередного вала. Я очень боялся выпустить раненого Сокола, понимая, что он не справится самостоятельно с бушующей стихией. Никита старался держаться ко мне поближе, иногда он, задыхаясь, хватался за меня и просил отдыха. Пару раз Сокол бессильно повисал у меня на руке, теряя сознание. Сколько времени мы так барахтались – тяжело судить, мне казалось, что целую вечность. А потом я обратил внимание, что волнение стало понемногу успокаиваться.

Мы медленно приближались к берегу. Напротив нас тянулось практически неосвещенное побережье. Редкие фонари выхватывали из темноты группы деревьев и кустарников. «Что ж, хорошее место для высадки на берег трех нелегалов», – подумал я, нащупывая ногой дно. Вдвоем с Никитой мы вытащили Сокола на берег и, абсолютно обессиленные, рухнули на мягкую траву. Вдалеке, не смолкая, выли сирены, где-то над противоположным берегом пролетели несколько вертолетов, освещая прожекторами утонувший во тьме город. А на этой части берега было тихо и спокойно. Я немного отдышался, а потом приподнялся на локтях и осмотрелся. Похоже, нас вынесло в какой-то парк или кемпинг. Тусклые фонари освещали деревянные беседки со столиками, места для стоянки автомобилей пустовали в ожидании теплых дней. Вокруг ни души.

«Это хорошо, что нас не занесло в какой-нибудь отель или частную виллу», – подумал я, оглядывая себя и спутников. Полураздетые, без документов и говорящие по-русски – думаю, к нам могло возникнуть сразу же много вопросов у местных правоохранительных органов. А у Сокола еще и два огнестрельных ранения.

Где-то недалеко заурчал мотор автомобиля. Машина приближалась, мы увидели, как мелькнули фары. Машина остановилась, и мы услышали звук выключающегося мотора. Из автомобиля вышел человек, держа зажженный фонарь в руках, и направился в нашу сторону.

– А это еще что за крендель? – прошептал Сокол.

– Может, охранник? – предположил Никита.

Мы с Никитой, не сговариваясь, подхватили Сокола и побежали в ближайшую беседку. А человек тем временем, водя лучом фонарика по сторонам, уверенно шел прямо к тому месту, где мы только что лежали. Он подошел к берегу, проследил фонариком след, ведущий из озера на траву, подошел к месту нашего лежания и остановился, положив фонарик на землю и засунув руки в карманы. Немного постоял, а потом повернулся в сторону беседки, в которой мы спрятались, и громко сказал:

– Сокол, как известно, птица хищная – летит быстро, разит насмерть.

* * *

Трудно передать словами, что я почувствовал, когда услышал эти слова. Видимо, сказалось пережитое напряжение последних дней. Мы чудом выбрались из лаборатории Робинса, столько раз были на волоске от смерти, и вот наконец-то рядом стоит человек от Алехина! Он прибыл специально за нами! У меня внутри как будто что-то сломалось. Кто-то взял и одномоментно выключил все рубильники. Я тихо прислонился спиной к стене беседки, уселся на пол и обхватил голову руками. Я ничего не слышал и не видел, и только в голове молоточками бились, повторялись слова: «Все закончилось! Мы спасены! Все закончилось!»

Из забытья меня вывел голос Сокола:

– Илья! Соберись! Да очнись же ты!

Я потряс головой, сбрасывая наваждение. Никита уже подвел незнакомца.

– Добрый вечер! – поздоровался тот, входя в беседку.

– А что, сейчас вечер? – спросил я его.

– В общем-то да, – слегка удивившись, ответил он. – Почти половина восьмого, – потом добавил: – В Москве половина десятого.

– А день какой? – продолжал я задавать дурацкие вопросы.

– Сегодня вторник… Но давайте ближе к делу… Вас трое! – снова удивился он, осветив нас фонариком.

– А сколько должно было быть? – спросил Сокол.

– От одного до трех, – уклончиво ответил он. – Неожиданно, что вы все в одном месте. Вы ранены? – Он склонился над Соколом.

– Кажется, не смертельно, – пытаясь улыбнуться, ответил наш друг.

– Тем лучше. Придется еще немного потерпеть. А теперь быстрее в машину!

Мы с Никитой подхватили Сокола (точнее, Никита его подхватил, а я пристроился рядом, делая вид, что помогаю) и быстро зашагали следом за незнакомцем.

– Можете называть меня Георгий, – бросил он на ходу.

– А… – начал было Никита.

– А вы можете не представляться. Все, что мне нужно о вас знать, знаю, и не более того. Моя задача была найти объект по сигналу маяка, оказать всяческую помощь и содействие, доложить об этом кому следует и доставить находку в ближайшее посольство, – пояснял Георгий, открывая двери «пежо». – Что вы делали, чем занимались – меня не касается. Вот здесь аптечка, – передал он мне небольшой чемоданчик. – Там есть все необходимое – антисептики, антибиотики, бинты и так далее, – чтобы обработать раны. Это коньяк – поможет быстрее согреться. А там, – он показал на ворох вещей на заднем сиденье, – кое-какие вещи и несколько пледов. Я думаю, вы что-нибудь сможете подобрать себе. – Он критически окинул взглядом наш потрепанный вид. – К сожалению, вам придется заняться всем этим на ходу. Выезжаем немедленно. – С этими словами Георгий уселся за руль, а мы забрались внутрь салона.

Первое, что мы сделали, – это сбросили с себя все мокрое и с удовольствием натянули сухие вещи. Потом занялись ранами Сокола. Он заметно ослабел после длительного выматывающего купания в холодной воде, для него несколько глотков коньяка были очень кстати. Впрочем, как и для нас с Никитой.

Наш провожатый аккуратно выруливал по узеньким притихшим улочкам. Судя по всему, здесь был район летних баз для отдыха, поэтому сейчас тут было безлюдно. Георгий набрал какой-то номер на своем мобильном, и мы услышали, как он говорит:

– Алло. Это Георгий. Объект с маяком найден… Да… С ним еще двое… Да… Всех опознал по полученным ориентировкам… Да… Трое… У одного огнестрел… Не критично… Буду вывозить из страны… Нет… В Женеву нельзя – там сейчас такое творится!.. Я понимаю, что ближе всего, но там ЧП! Нет… Думаю, что в Берн при таких обстоятельствах тоже нельзя… Еду в Милан… Это ближайшее консульство… Предупредите там…

Из этого краткого разговора стало понятно, что мы направляемся в Италию. Микроавтобус выехал на оживленную улицу. Возле домов суетились встревоженные люди. Мимо нас, обгоняя, мчались кареты скорой помощи и пожарные машины.

– Это в сторону Женевы, – пояснил Георгий.

– А что там случилось? – спросил я. – Мы были на озере, когда услышали взрывы.

– Какая-то авария на коллайдере, – пояснил Георгий. – Доигрались ученые! – в сердцах сказал он. – Очень хочется Бога за бороду потягать. Похоже, что они своей цели добились – воссоздали частичку Бога до взрыва во Вселенной. Только взрыв получился реальный. Несколько раз земля содрогалась! Казалось, что горы и небо обрушатся на землю! Там сейчас ужас что творится! Часть Швейцарии и Франции без электричества! Думаю, что разрушений и жертв в районе коллайдера предостаточно! По тревоге подняты все экстренные службы. – Он покачал головой. – А вы – счастливчики! Это же надо было именно в такое время на озере оказаться! Я таких волн за всю свою жизнь, а живу я здесь более двадцати лет, не видел. Выжить при таком шторме…

– Да мы недалеко от берега были, – вставил Никита.

– Ну, как скажете. – Он обернулся в нашу сторону. – Раз говорите, что недалеко от берега, – значит, так оно и есть…

Вскоре мы выехали на широкую трассу, ведущую в сторону Италии. Но мы этого уже не видели. Сморенные теплом, усталостью, пережитыми волнениями и коньяком, крепко спали…

Глава 22

Завершение операции «Прыжок»

Москва, Министерство обороны РФ, четверг, 15:00

– Поздравляю вас, товарищи офицеры, с благополучным окончанием операции «Прыжок». – Заместитель министра обороны пожал руки: сначала – начальнику Главного управления Генерального штаба, потом начальнику Девятого управления, а затем подполковнику Алехину. – Вам, товарищ полковник, особые поздравления…

– Подполковник, – поправил его Алехин.

– Старшие по званию никогда не ошибаются, – возразил ему генерал армии, – если говорят – полковник, значит, так оно и есть.

– Служу России! – вытянувшись в струнку, ответил Алехин.

– Признайтесь, кому в голову пришла идея запустить третий объект с таким шумом и дымом? – Генерал армии засмеялся.

– Это коллективная идея, товарищ генерал армии, – ответил Алехин. – Мы предполагали, что первые два объекта захвачены противником, а значит, была велика вероятность, что и третьему уготована такая же судьба. Тогда было решено перед его отправкой через портал провести, так сказать, артподготовку, позволяющую на какое-то время вывести противника из строя и создать реальную дымовую завесу, которая могла позволить объекту прийти в сознание после перехода и сориентироваться в ситуации. Никто не ожидал, что наша артподготовка окажется так кстати…

– Молодцы! А теперь давайте к делу! – уже серьезным тоном сказал генерал армии, обращаясь к начальнику Главного управления Генерального штаба.

– Итак, все три объекта, отправленные ранее подпол… простите, полковником Алехиным через портал, благополучно прибыли в Москву и в настоящее время находятся в нашем специализированном медицинском учреждении. – Начальник Главного управления Генерального штаба открыл папку, лежащую перед ним на столе, и начал доклад. – Один из них поступил с двойным огнестрельным ранением, он благополучно прооперирован. Их жизням ничто не угрожает. Анализируя данные, полученные из их первичных отчетов, наиболее информативным и интересным является отчет курсанта Позднякова Ильи. Он вступил в непосредственный контакт с разработчиком экспериментальной установки. Ему удалось получить кое-какие сведения.

– Вы смогли установить его личность? – спросил генерал армии.

– Курсант Поздняков сообщил, что в секретной лаборатории всем заправлял некий доктор Робинс, который утверждал, что во времена Советского Союза получил образование в университете. Среди опознанных погибших ученых во время аварии на коллайдере значится доктор наук, профессор физики из Германии Рольф Лукас Робинс. Подняв архивы, мы выяснили, что в начале восьмидесятых он учился в Московском физико-техническом институте. Курсант Поздняков без труда опознал в показанной ему фотографии человека, который, по его утверждению, создал установку, позволяющую с помощью электромагнитных импульсов генерировать направленные сейсмические волны и одновременно совершать волновую телепортацию объектов на большие расстояния. Специальный агент Сокол также узнал на фотографии Робинса.

– Необходимо выяснить все связи и контакты этого Робинса. Все проверить. Он мог передать кому-нибудь свои разработки. Плюс через его связи можно попытаться выявить настоящих хозяев этого экспериментального центра. Так мы сможем выйти на представителей так называемого глубинного правительства.

– Мы уже начали работу в этом направлении, – подтвердил генерал-полковник. – Теперь что касается китайца, который нам известен как ассистент Си. Поздняков опознал Си в предъявленной ему фотографии отчима Ксении Энлай. Мы выяснили, что действительно несколько лет назад возле адронного коллайдера работал китайский профессор Цянь Чжень. Его сопровождал ассистент по имени Линь Си Чхоу, который впоследствии погиб при загадочных обстоятельствах, и его обезображенное тело было отправлено из Швейцарии в Китай, что полностью подтверждает информацию, содержащуюся в отчете Позднякова. – Генерал-полковник усмехнулся. – Успеху нашей операции поспособствовало то самое «счастливое стечение обстоятельств», которое невозможно просчитать заранее. Но при этом с сожалением должен констатировать, что китайцы оказались на большой шаг впереди нас по внедрению своего человека в секретную экспериментальную лабораторию. Это наше серьезное упущение и недоработка. Только жесточайший контроль и система безопасности секретной лаборатории не позволили им завладеть информацией о такой сокрушительной научной разработке.

– Странно, что китайцы не взяли под особое наблюдение этого Робинса, – вставил начальник Девятого управления. – Ведь их ассистент ясно давал понять, что именно Робинс пытается привлечь его к «интересной научной работе».

– Думаю, что здесь команда Робинса все правильно рассчитала, – ответил генерал-полковник. – Организованная мнимая смерть ассистента разорвала все нити. Ассистент Си не имел ни малейшей возможности сообщить что-либо о себе во внешний мир, а любое дальнейшее наблюдение за Робинсом могло только лишний раз подтвердить, что он уважаемый профессор из Германии и официально проводит научные исследования с коллайдером, и больше ничего. Думаю, что они прекратили наблюдения за ним через какое-то время, не имея веских причин продолжать их.

– Что удалось выяснить про аварию на коллайдере?

– Согласно официальным данным, распространенным СМИ, на большом адронном коллайдере проводились плановые технические усовершенствования, в результате которых началась неконтролируемая цепная реакция, вызвавшая серию взрывов и приведшая к многочисленным разрушениям и человеческим жертвам.

– Это официальная версия, она всем известна, – поморщился генерал армии. – А у вас какая информация?

– По данным наших источников, работающих непосредственно на объекте, эта авария никак не связана с работой коллайдера. Эпицентр взрыва находится на большей глубине и немного смещен в сторону от тоннеля, в котором расположен коллайдер. К тому же ряд признаков, предшествовавших взрыву, указывает на то, что катастрофа, произошедшая в Швейцарии, имеет такую же природу происхождения, как и майские события по всему миру.

– Поясните! – потребовал генерал армии.

– Во-первых, был зафиксирован электромагнитный волновой удар, но по неизвестным нам причинам он был гораздо слабее, чем в мае. Есть предположение, что это связано с большой глубиной залегания эпицентра взрыва. Поэтому мобильная связь пропала только на границе Швейцарии и Франции. Во-вторых, все, кто находился на поверхности в радиусе десяти – пятнадцати километров от эпицентра, отметили сильный низкий гул, предшествовавший взрывам. Так было и в мае. В-третьих, сейсмостанции отметили внезапную небывалую активность сейсмических волн рядом с коллайдером. Они возникли из ниоткуда за считаные минуты. Их сила была такой мощной, что они вызвали сильнейшее землетрясение в районе коллайдера с образованием трещин и разломов в земной коре на глубине сто пятьдесят – двести метров. Это подтверждается диаграммой, предоставленной нам сейсмологами.

– Ваши предположения? – потребовал генерал армии.

– Если позволите, я бы попросил полковника Алехина высказать свою версию произошедшего. – Генерал-полковник вопросительно посмотрел на генерала армии.

Тот согласно кивнул, и Алехин начал доклад:

– Как вам уже докладывали ранее, специалистами нашего отдела была разработана программа-преобразователь, с помощью которой мы и смогли осуществить заброску людей через портал в обратном направлении. Мы снабдили Позднякова Илью этой программой на специальном носителе. При подсоединении носителя к любому компьютеру, имеющему отношение к управлению экспериментальной установкой, программа должна была незаметно войти в сеть. При любой попытке провести эксперимент снова наша программа-преобразователь должна была развернуть направляемые волны ровно на сто восемьдесят градусов. То есть их удар пришелся бы на самих экспериментаторов. Подобное действие однозначно вызвало бы уничтожение установки, ну, или привело бы к ее серьезной поломке. Хотя должен признаться, было маловероятно, что объекты, отправляемые нами через портал, попадут непосредственно в секретный экспериментальный центр. Нашей задачей, как вы помните, было определить его приблизительное местонахождение. Никто не предполагал, что засылаемые объекты окажутся в самом центре. Тем не менее это произошло. Как утверждает курсант Поздняков, ему удалось незаметно подсоединить носитель с программой-преобразователем к одному из компьютеров, расположенных в зале, из которого осуществлялось управление установкой. Дальнейшее можно только предполагать. Вероятно, Робинс был в бешенстве, когда понял, что объектам, представляющим научный интерес, удалось ускользнуть. Думаю, что всю свою злость он решил выместить на стране, гражданами которой являлись сбежавшие. Он запустил свою установку, но сработала наша программа-преобразователь, в результате чего вся сила сейсмических волн обрушилась на секретную лабораторию, уничтожив ее. После уничтожения лаборатории портал в Крыму также утратил свои свойства.

– Так вы думаете, что установка уничтожена? – задумчиво спросил генерал армии.

– Товарищ генерал армии, – вступил в разговор генерал-полковник. – Есть все основания предполагать, что установка вместе с секретным центром разрушена, а персонал погиб. К сожалению, есть официальное подтверждение смерти только Робинса. Но если верить информации от Позднякова, персонал лаборатории давно уже числится в мертвых. Поэтому об этих погибших нигде не будет объявлено. Глубинное правительство, а мы не сомневаемся, что именно оно стоит за разработками Робинса, сделает все, чтобы никто не узнал истинную причину трагедии, произошедшей в Швейцарии. – Генерал-полковник помолчал, а потом продолжил: – Я думаю, что мы сильно помешали им в продвижении их замыслов. Установка разрушена, Робинс и весь персонал мертвы. Я не сомневаюсь, что где-то спрятаны копии разработок Робинса и глубинное правительство продолжит работы в этом направлении. Но сейчас они напуганы и затаятся на какое-то время. Шутка ли, так потревожить Швейцарию! А потом им нужно будет снова найти подходящих людей, заново отстроить секретную лабораторию, может быть, уже не под вывеской коллайдера, а в другом месте. В любом случае на это уйдет много времени.

– Нам нельзя допустить появления второй подобной установки, – заметил генерал армии.

– Разумеется, – кивнул генерал-полковник. – Мы будем внимательнейшим образом наблюдать за существующими научными центрами и контролировать появление новых. А также тщательно отслеживать любые исчезновения или загадочные смерти людей, напрямую связанных с научным миром.

– Ну что ж, работаем дальше. – Генерал армии дал понять, что совещание заканчивается. – Всех участников операции «Прыжок» премировать…

– Товарищ генерал армии, – обратился к нему Алехин. – Есть отдельные пожелания по курсантам Позднякову и Вершинину…

– Да, слушаю вас.

– По ходатайству их куратора прошу разрешить засчитать им выполнение задания за успешную сдачу государственных экзаменов и защиту диплома.

– Ну, это без вопросов, считайте, что уже засчитали, – заулыбался генерал армии и начал подниматься из-за стола.

– Это еще не все, – продолжал Алехин. – Конечно, в подготовке, разработке и в исполнении операции «Прыжок» принимало участие много людей. Но считаю, что безусловным успехом операции мы обязаны курсанту Позднякову Илье. Именно благодаря его смелости, находчивости и самоотверженности операция закончилась успехом и обошлось без потерь личного состава. Товарищ генерал армии, прошу присвоить Позднякову Илье внеочередное воинское звание и представить к награде.

– Это все? – снова усаживаясь за стол, спросил заместитель министра обороны.

– Так точно! – по-военному четко отрапортовал Алехин.

Начальник Главного управления Генерального штаба слегка кашлянул в кулак:

– Мы, товарищ генерал армии, с начальником Девятого управления поддерживаем ходатайство полковника Алехина.

– Вот вы мне скажите, товарищи офицеры, – генерал армии посмотрел на Алехина, – операция «Прыжок» была секретная?

– Так точно, товарищ генерал армии.

– Так как же мы можем курсанту, учащемуся военного факультета при гражданском вузе вот так, с бухты-барахты, вручить награду и присвоить звание… Вы же, как я понимаю, о старшем лейтенанте хлопочете?

– Так точно, товарищ генерал армии.

– Ведь это же сразу вызовет к нему повышенное внимание, поползут слухи, а если им заинтересуются наши недруги? А я смею предположить, что агенты глубинного правительства землю будут носом рыть, стараясь выяснить судьбу двух объектов, побывавших в секретной лаборатории. Вы об этом подумали, товарищи офицеры?

– Так точно, – ответил за всех генерал-полковник, – мы об этом подумали. Парня наградить считаем необходимым, но и привлекать внимание к нему тоже нельзя. Поэтому у нас есть предложение перенести присвоение внеочередного звания и вручение награды на более поздний срок. По окончании университета, после направления в часть. Кстати, мы планируем забрать ребят в свое ведомство. Нам такие герои очень нужны. Там мы им сможем организовать какую-нибудь командировку, после которой и поощрим за заслуги перед Родиной. И вопросов лишних уже задавать никто не будет.

– Согласен! – Генерал армии встал из-за стола. – Пишите рапорт на представление.

Глава 23

Счастливое возвращение

Я слегка волновался, сидя в зале ожидания Симферопольского аэропорта. Рейс Владивосток – Симферополь, которым должна была прилететь Ксения, слегка задерживался. Я еще раз придирчиво осмотрел нежно-розовый букет роз, который приготовил для Ксении.

В аэропорту чувствовалась предновогодняя обстановка: все вокруг было украшено шарами и гирляндами, перед входом в здание аэропорта красовалась нарядная елка. Мама уже несколько раз звонила мне, спрашивая, когда мы прибудем. Она тоже нервничала перед встречей с Ксенией. И я переживал о том, как произойдет встреча моей мамы и девушки, которую люблю. Думаю, что они должны понравиться друг другу. К тому же отец обещал мне поддержку со своей стороны.

На табло снова высветилось уточненное время прибытия рейса из Владивостока. Оставалось еще полчаса. Я расположился поудобнее на сиденье в зале ожидания и погрузился в воспоминания.

…Мы прибыли из Милана в Москву ранним утром. Город еще спал в предрассветной мгле. На аэродроме нас встречали две машины скорой помощи. Одна, как я понял, была настоящая. Два крепких медбрата уложили на носилки Сокола, закатили их в машину, и она помчалась, гудя сиреной, не дожидаясь нас. Во второй машине нас с Никитой встречал сам подполковник Алехин. Он очень тепло приветствовал нас, крепко пожал руки и обнял. По дороге в «санаторий строгого режима» в основном говорил я, рассказывая ему о произошедших событиях, ведь Никита толком ничего не знал. Подполковник внимательно меня слушал, а я, глядя на него, думал о том, что ему не просто дались эти несколько дней, пока шла операция «Прыжок». Он сильно осунулся, глаза запали от бессонных ночей, выглядел подполковник очень уставшим и постаревшим.

После прибытия в медицинский центр мы узнали, что Сокол уже в операционной, а нас с Никитой бегло осмотрели, накормили-напоили, затем предоставили несколько часов для отдыха. Я с удовольствием воспользовался предложением погреться в сауне – до сих пор ощущал ледяное дыхание озерного дна. А вот на предложение доктора расслабиться и поплавать в бассейне – еле сдержал себя от желания устроить ему внеплановый заплыв прямо в халате и ботинках. Потом успокоился и подумал, что доктор не виноват, он же не знает, как мне пришлось совсем недавно «расслабляться» из последних сил, в ледяном бушующем озере, спасая наши жизни.

После непродолжительного сна Никита отправился в тренажерный зал, а я – просто бродить по медицинскому центру, коротая время до прихода Алехина. В одной из палат дверь была раскрыта, и я увидел Сокола, лежащего на кровати под легким одеялом. Из-под одеяла выглядывало туго перебинтованное плечо. В нос у него были вставлены трубочки для подачи кислорода, а аппарат, стоящий рядом на столике, показывал жизненные показатели – пульс и давление. Я подошел к нему, пододвинул стул и присел. Сокол открыл глаза, слегка мутные после недавнего наркоза, и улыбнулся, приветствуя меня.

– Ты как? – спросил я.

– Говорят, что операция прошла хорошо, – тихо ответил Сокол. – Но скорее всего, буду хромоногим. – Он тихонько рассмеялся. – Хорошо, что не одноногим.

В палату заглянула медсестра и всплеснула руками:

– Товарищ майор, вам нельзя посторонних…

– А ну, брысь! – буркнул Сокол. – Здесь нет посторонних…

– Товарищ майор… – Я слегка опешил и вскочил со стула. – Простите, я не знал, что вы майор…

– Да брось, Илья! Сядь! – Сокол протянул мне здоровую руку. – Для тебя я майор – только при посторонних. А так обращайся ко мне просто – Сева.

– Сева?.. – Я опешил еще больше.

– Давай знакомиться – Воробьев Всеволод Константинович. Для родственников и лучших друзей – Сева.

– Воробьев… – Я растерянно смотрел на него.

– Что? Правда, смешно звучит? Майор Воробьев с позывным Сокол. – Он улыбался, глядя на мою растерянную физиономию.

Потом мы посмотрели друг другу в глаза и внезапно расхохотались. Я – громко, а он тихо, слегка сотрясая кровать. На наш смех снова прибежала дежурная медсестра и в этот раз выпроводила меня из палаты.

Этим же вечером мы подробно и обстоятельно под запись доложили обо всех случившихся событиях подполковнику Алехину и еще нескольким офицерам, сопровождавшим его. А на следующий день после доклада обо всем произошедшем нам с Никитой разрешено было выйти на связь со своими близкими. Да, кстати, накануне подполковник вручил мне мобильный телефон, точно такую же модель, какая была у меня до отправки через портал. Очкарик Владимир не обманул – в телефоне была сохранена вся информация из старого. Первым делом я позвонил родителям и сообщил, что мы уже вернулись со сборов и у меня все в порядке. Даже на таком расстоянии я почувствовал, как облегченно вздохнул отец, услышав мой голос. А потом я позвонил Ксении. Она ответила сразу же, как будто ждала моего звонка:

– Илья, наконец-то! С тобой все в порядке? – В ее голосе слышалась тревога.

– Да, все в порядке. Вот, вернулись со сборов. – Я старался говорить спокойным голосом. – А что со мной могло быть не в порядке?

– Ты понимаешь, даже не знаю, как тебе сказать. – Она заметно нервничала. – Ты только пообещай, что не будешь надо мной смеяться…

– Не буду, честное слово! – заверил я ее.

– Позапрошлой ночью меня разбудил странный телефонный звонок. Я взяла трубку и услышала голос своего отчима…

– Но ведь он же погиб несколько лет назад! – воскликнул я удивленно. – Ты ничего не путаешь?

– Нет-нет, Илья, я хоть и была спросонья, но голос отчима узнала. Он сказал, что ты просил его передать мне, что любишь меня, а сейчас пытаешься выбраться с приятелем на поверхность…

– Что за ерунда! Ксюшенька, ты перед сном никаких ужастиков или мистики не смотрела? – ласково спросил я ее. – Я не смеюсь над тобой, но у тебя прямо звонок с того света получается.

– Илья! Какая мистика?! У меня был сложный рабочий день! Я улеглась пораньше спать, потому что устала! – воскликнула Ксения. – Я тебе точно говорю – это был его голос!

– Ксюш, ну ты же умненькая девочка, ты же понимаешь, что такого не могло быть! Человека нет в живых несколько лет. А еще и обо мне разговор идет! Это вообще ни в какие рамки не входит! Твой отчим и не подозревал о моем существовании при жизни, а уж после смерти вообще вряд ли со мной мог познакомиться, – говорил я ей, в душе глубоко сожалея, что не могу рассказать ей о том, что встретил ее отчима под именем другого человека и очень благодарен ему за помощь. – Может, тебя разыграл кто-то из знакомых? Номер же, с которого звонили, у тебя высветился? Ты пробовала по нему перезвонить?

– Конечно, пробовала, но автоматический голос утверждает, что такого номера не существует.

– Ксюшенька, а ты, случайно, не лунатик? Может, тебе этот звонок привиделся? Знаешь, так бывает, сон наяву.

– Ничего мне не привиделось. – В голосе Ксении зазвучали обиженные нотки. – Я у говорившего даже спросила, кто он. А он ответил, что он человек, умерший несколько лет назад. Это точно был мой отчим! Может быть, тебе на этих сборах грозила какая-то опасность, и он меня так предупреждал, с того света…

Ну что я мог на это возразить? Только еще раз успокоить ее, сказав, что сборы были обычными и никакая опасность мне не грозила.

– А утром я рассказала об этом звонке дядюшке Ченгу, – продолжала Ксения. – Честно говоря, не рада была. Он как с ума сошел! С безумными глазами заставлял меня несколько раз слово в слово повторять этот телефонный разговор. А потом вообще уехал со студии и до конца рабочего дня больше не появился…

Ну, волнение Ченга мне было понятно. Он-то сразу понял, что это был звонок не с того света! Прозевал дядюшка Ченг своего брата, агента, поверил в его мнимую смерть, инсценированную людьми Робинса, вот и разнервничался! Но всего этого Ксении я сказать не мог, а поэтому перевел разговор в обычное русло, к расспросам о ее делах на работе и так далее.

В этот раз нас с Никитой долго не держали в «санатории строгого режима», через три дня мы отправились к себе в университет, тепло распрощавшись с идущим на поправку Соколом-Севой.

В аэропорту нас снова как родных встречал Батя.

– Ну что, Поздняков! Я же говорил, что вы у меня орлы! – радостно восклицал Дмитрий Степанович, провожая нас к машине.

К сожалению, мы не могли с ним обсуждать подробности операции, в которой участвовали. Он знал только о том, что операция «Прыжок» успешно выполнена. Ему звонил лично заместитель министра обороны и объявил благодарность за воспитание мужественных будущих офицеров. Батя гордился этим, но больше всего его радовало, что мы вернулись живые и здоровые. По дороге он сообщил нам, что госэкзамены и дипломная работа у нас уже в кармане, но во избежание ненужных расспросов у сокурсников мы должны «изображать процесс» и продолжать подготовку вместе со всеми. Мы с Никитой переглянулись и решили, что возражать не будем.

Этим же вечером я отправился в храм Георгия Победоносца, мне очень хотелось встретить того самого священника, который благословлял меня перед отправкой через портал, и поблагодарить его за добрые слова, придавшие мне уверенности. В храме было пусто, в подсвечниках догорали свечи после вечерней службы. В углу женщина, торгующая свечами и иконами, с трудом переносила под прилавок тяжелые коробки. Я подошел и помог ей.

– Спаси Господи, сынок, – сказала женщина, тяжело отдуваясь после работы. – Как звать тебя?

– Илья.

– Вот хорошо, – обрадовалась она. – У нас в том углу, – она махнула рукой вправо, – есть икона твоего небесного покровителя, известного русского богатыря Илии Муромца…

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил я и отправился к иконе.

Каково же было мое изумление, когда я увидел лицо того самого пожилого священника с ясными глазами, глядящее на меня с иконы! Я долго простоял перед иконой, повторяя про себя слова благодарности и всматриваясь в мужественное лицо, исполненное доброты…

…Самолет из Владивостока катил по посадочной полосе, замедляя скорость. Встречающие этот рейс засуетились и начали подходить ближе к выходу. Я подошел вместе со всеми и встал немного поодаль, всматриваясь в выходящих пассажиров. Наконец я увидел девушку, катящую за собой большой серый чемодан. Ее пшеничные волосы были заплетены в слегка растрепавшуюся в дороге косу, на щеках от волнения играл румянец, а ее чудные серо-голубые глаза сияли на лице, как две звездочки. Я расправил букет и помчался ей навстречу…

Content

Нина Алексеевна Левина
Сквозь портал

Часть первая

Глава 1 Все как всегда

Глава 2 Выпускницы

Глава 3 Перед катастрофой

Глава 4 Потеря Влада

Глава 5 Оранжевое марево

Глава 6 Землетрясение или «эксперимент»?

Глава 7 Где мы?

Глава 8 Странный город

Глава 9 «Русские идут!»

Глава 10 «Стоять, полиция!»

Глава 11 Этого не может быть

Глава 12 Счастливое знакомство

Глава 13 Бегство из хаоса

Глава 14 Безумие в аэропорту

Глава 15 Поиски виновников катастрофы

Глава 16 В Китае

Глава 17 Батя на связи

Глава 18 Всемирная трагедия

Глава 19 На грани третьей мировой

Глава 20 Немного романтики

Глава 21 Пекин под прицелом

Глава 22 Испытания на выдержку

Глава 23 Домой

Глава 24 Подведение итогов

Глава 25 Условная передышка

Часть вторая

Глава 1 Необычные способности

Глава 2 Два супермена

Глава 3 Задание ГРУ

Глава 4 «Иди и не бойся»

Глава 5 Экстренная подготовка

Глава 6 Вперед, в портал!

Глава 7 Операция «Прыжок»

Глава 8 В логове

Глава 9 Ловля на живца

Глава 10 Сокол

Глава 11 Подопытный

Глава 12 Неожиданный союзник

Глава 13 Призрачная надежда

Глава 14 Суть эксперимента

Глава 15 Побег

Глава 16 Объект обнаружен

Глава 17 Ярость Робинса

Глава 18 В секретном тоннеле

Глава 19 Обратный отсчет

Глава 20 Спасение

Глава 21 Конец эксперимента

Глава 22 Завершение операции «Прыжок»

Глава 23 Счастливое возвращение