Владимир Константинович Арро

Трое Копейкиных и звезда

Глава I

Звеньевой Леша Копейкин ехал в северном поезде в голубом двухместном купе.

Он лежал на второй полке и смотрел вниз на землю, и ему казалось, что кто-то там сзади торопливо наматывает ее на крутящийся барабан.

Ехал он без билета, но Лешу Копейкина это не особенно волновало, потому что в этом поезде его мама служила проводником.

Леша Копейкин еще не вышел из глубокой задумчивости, в которую он впадал всякий раз после того, как кто-нибудь на него накричит. А совсем недавно на Лешу накричала мама. Она не только кричала, но даже заплакала, так что в купе стали заглядывать посторонние пассажиры.

Дело все в том, что, когда поезд промчался через пригородную кутерьму с ее аккуратными домиками, голубыми ларьками, шлагбаумами, вереницами застывших машин и, разогнавшись что было силы, взял курс на север, некоторые пассажиры захотели прилечь и попросили у мамы постели.

Мама, естественно, согласилась, потому что выдавать постели входило в ее обязанности и, кроме того, она просто сочувствовала людям, которым не так уж приятно было сидеть в бездействии на жестких коричневых полках.

— Одну минуточку, — сказала мама. Она вошла в то двухместное голубое купе, где на второй полке хранились у нее шерстяные малиновые одеяла, и обнаружила, что они как-то необычно уложены и даже слегка сдвинуты к краю.

Маму это немного обеспокоило, потому что, как и всякая мама, чистоту и порядок она любила больше всего. Когда она сняла с полки несколько одеял, то увидела у стенки какого-то человека, лежащего на боку. Присмотревшись, она узнала в притаившемся человеке своего дорогого сына Лешу Копейкина.

Да, это он лежал на боку, раскрасневшийся от жары, среди малиновых шерстяных одеял!

В этот час Леша Копейкин, ученик четвертого класса, должен был дома, вернувшись с прогулки, вымыть руки и разогревать себе щи, а пообедав, вымыть тарелку и тогда уж садиться читать. Ничего этого он, конечно, не делал, потому что смотрел с верхней полки на маму сухими и требовательными глазами. Он как будто ей говорил: «Ты, конечно, мама, можешь сделать со мной все, что захочешь, но перед тобою уже не маленький человек».

Но что она могла сделать? Ничего тут было не поправить, потому что поезд заехал уже достаточно далеко.

Неудивительно после этого, что мама, увидев Лешу Копейкина, вскрикнула и выронила несколько одеял.

Глава II

После короткого, но внушительного скандала мама ушла по служебным делам, и Лешу Копейкина даже как будто забыли. На самом же деле весть о том, что тут едет Леша Копейкин, быстро разнеслась по вагону. Все пассажиры спрашивали у мамы:

— Ну, как? Что он там делает, ваш симпатичный герой?

Мама только вздыхала и всем выдавала белье. Она настолько расстроилась, что могла даже не получить с кого-нибудь деньги. Но этого не случилось, потому что все пассажиры ее состояние понимали и очень хотели помочь.

Один раз дверь голубого купе отворилась, и во всю ее ширину заблистала значками, пуговицами, пряжками фигура усатого старика.

Леша Копейкин пришел в восхищение от этого зрелища, но старик прищурил глаза и, впившись ими в Лешу, сказал:

— Ага-а!

Дверь с грохотом затворилась. Леша Копейкин понял, что это был сам бригадир.

Глава III

Зачем же он это сделал, Леша Копейкин? Зачем он после прощания с мамон, вместо того чтобы затеряться в толпе на перроне, юркнул в голубое купе и лежал там на малиновых шерстяных одеялах, не думая о последствиях, к которым это все приведет? Почему он не подумал, что послезавтра поднимется с места дежурный и скажет: «А Леши Копейкина снова нет. Мы заходили вчера, но у них было закрыто. И вечером свет не горел».

Леша Копейкин не подумал также о дяде Петре Кривоносове, который после смены зайдет на него поглядеть, о директоре школы Акиме Макарыче, который поздно вечером даже в милицию позвонит, чтобы спросить: «А не случилось ли что с Лешей Копейкиным?» Нет, не подумал о них. Почему?

Но мог ли кто-нибудь догадаться, что мама Леши Копейкина, ругая его, чувствовала в то же самое время, как сердце у нее затуманивается от радости, что у нее такой сын и что оба они думают вовсе не о себе, а о третьем, что тревожатся они о том человеке, которого в поезде нет.

Этим третьим, из-за которого вышло столько волнений у ребят из четвертого класса, у дяди Петра Кривоносова, у директора школы Акима Макарыча и у отзывчивых пассажиров, — этим третьим был Иван Алексеевич Копейкин, самый счастливый человек на земле.

«Да-а, — думал Леша Копейкин, — это мне повезло, что у меня такой папа, как Иван Алексеич. Только уж очень обидно, что его все время приходится ждать».

И он вспомнил, как несколько месяцев назад он, мама и папа играли в шахматы, двое на одного. Папа рассеянно поглядывал в окошко. В это время к нему пришли из главного управления и сказали, что с неба упала звезда. Папа Иван Алексеевич побледнел, сделал следующий ход белыми и сказал:

— Наконец-то!

Билеты на этот случай давно были в кассе припасены, но вот уже полгода, как их отдавали перед самым отходом поезда то капитанам дальнего плавания, то знатным оленеводам, то рыбакам. И теперь-то кассирша, выдавая билеты звездоискателям, сказала:

— Ну, поздравляю!

Экспедиция состояла из трех человек. На другой же день о том, что она выезжает, объявили по радио и все утренние газеты написали статьи.

Это была не первая звезда, в поисках которой принимал участие Иван Алексеевич. Но мама и Леша Копейкин во время этих отъездов так по нему тосковали, а он так скучал по ним, что все стали думать, как же найти выход.

Сначала мама сказала:

— Я поеду с тобой.

Но Иван Алексеевич ей возразил:

— Я бы очень хотел, но как же наш Леша Копейкин?

И Леша немного обиделся. Он сказал:

— Неужели вы, мама и папа, против меня заодно?

Тогда мама грустно спросила:

— Ну, а как же наш папа Иван Алексеич?

И выходило так, что все трое друг другу были очень нужны. Но звезды-то все-таки падали, значит, их надо было искать.

Тогда мама взяла карту и посмотрела по ней на ту станцию, до которой были куплены в кассе билеты.

Пока она стояла, склонившись над картой, Леша и папа смотрели на нее, думая, до чего ж у них молодая и красивая мама. У нее была совсем девчоночья челка и легкие руки. И она с папой любила потанцевать.

А мама тем временем поняла, что район поисков упавшей звезды проходит не так далеко от станции железной дороги.

— Хорошо, — сказала она. — Я придумала, как мне поступить с вами обоими. Я вас люблю примерно одинаково, только иногда одного чуточку больше, а другого чуточку меньше, в зависимости от поведения, но это не в счет. Значит, мне нужно быть с вами поровну, и я придумала, как это сделать.

Больше она не рассказала им ничего.

Глава IV

И вот на другое утро после того, как они проснулись без папы и вдвоем доели пирожные, мама пошла на вокзал и попросила, чтобы ее приняли ездить в северном поезде проводником. Ей сказали, что этот поезд следует со всеми остановками и за трое суток проходит туда и обратно.

Мама спросила:

— А сколько же стоит он на той маленькой станции, на которой сошла экспедиция звездоискателей?

Ей ответили:

— Пять минут.

Тогда мама задумалась.

— Пять минут, — сказала она. — Это значит — только сойти, поцеловать его и дальше?

— Нет, — сказал ей начальник вокзала. — Потом еще полминуты можно махать ему со ступеньки рукой. А после этого, вы не считаете, сколько времени вы станете вспоминать вашу встречу? А до этого — сколько вы будете готовиться к ней?

— Конечно, вы правы, — ответила мама. — Я согласна.

И пошла посмотреть свой вагон.

Глава V

С тех пор каждую ночь со среды на четверг к маленькой северной станции из лесу приползал вездеход. Он останавливался у полотна и, едва только северный поезд переставал скрежетать тормозами, бил всеми фарами по восьмому вагону. А там на площадке, в ослепительном свете фар, стояла, жмурясь от счастья, мама Леши Копейкина в белом нарядном платье и в красивых туфлях. Иван Алексеевич не спеша подходил к ней, немея от восхищения, и она падала к нему сверху на руки, а он, бережно поймав ее, ставил на землю.

Пока тепловоз отдыхал, они, взявшись за руки, кружились у подножия поезда, и тени их скользили с вагона на землю и снова с земли на вагон.

А изо всех дверей глядели на них проводницы, невольно поправляя береты, и машинисты вытирали усталые руки, и повара прижимали к груди поварешки. Но у каждого в это время на руке тикали часики, напоминая, что время идет. Тогда машинисты кричали:

— Мало, конечно, но что поделаешь, нам надо ехать!

Иван Алексеевич приподымал маму с земли и ставил ее на площадку. Машинисты давали свисток.

— Как там наш Леша Копейкин? — спрашивал папа вдогонку.

— Хорошо! — отвечала мама сверху. — В классе его выбрали вожатым звена.

— Это значит, чтобы звено водил? — спрашивал папа, едва поспевая рядом с вагоном.

— Да.

— Так ты передай ему: я на него надеюсь!..

— Переда-ам!.. Прощай!..

Мимо папы грохотали один за другим все вагоны, и из каждого ему махали рукой, но он видел только белое пятнышко сбоку восьмого вагона — как оно растворялось и таяло в темноте.

Мама еще долго стояла на холодной площадке и смотрела, как прыгают возле станции лучи вездехода, освещая то домик, то лес. Потом она крепко-накрепко запирала вагонные двери и шла проверять, как спят пассажиры и не говорят ли во сне.

Но однажды мама вернулась из рейса заплаканной — вездеход в этот раз к поезду не подошел.

Леша Копейкин сказал:

— Ты не плачь, мама. Видно, они далеко ушли от железной дороги. Но гудок-то они ваш все равно слышат! В следующий раз вездеход непременно придет.

И мама ему поверила. Она понимала, что у таких людей, как Иван Алексеевич и их сын Леша Копейкин, в жизни должно быть все хорошо.

Но и в следующем рейсе, ночью со среды на четверг, у восьмого вагона было темно. Мама стояла одна на площадке в своем белом платье, и если б ей вздумалось спрыгнуть на землю, то внизу бы ее никто не поймал.

Машинисты выглядывали из окна тепловоза, сомневаясь, давать ли свисток или еще подождать. Вся бригада, повиснув на поручнях, ожидала, не зная, что делать. Тогда бригадир закричал машинистам:

— Поехали! Больше стоять мы не можем, срывается график!

Глава VI

Могли ли после этого звеньевой Леша Копейкин дома спокойно делать уроки, разогревать в ковшике щи и дожидаться, когда вернется из нового рейса мама и, бросив белое платье на спинку стула, уткнется в подушку?

Нет, он не мог.

И вот, очутившись в вагоне, который содержал в себе крепкий запах дороги, он понял, что его место здесь, в голубом купе, за стопками шерстяных малиновых одеял.

Лежа теперь на второй полке и прислушиваясь к колесному перестуку, Леша Копейкин думал о том, насколько он прав. Если придет вездеход, то он хоть чуточку потрется о небритую папину щеку. Ну, а если вездехода не будет, то маму ведь тоже должен кто-нибудь поддержать!

Немного подумав еще обо всем этом, Леша Копейкин спрыгнул с полки, сделал несколько гимнастических упражнений и пошел по вагону. Там уже было все перепутано, все сидели без знаков различия, в рубашках и домашних туфлях.

Но, прислушавшись к разговорам и приглядевшись, можно было понять, что в первом купе едут боцманы сельдяных траулеров, во втором — какие-то ревизоры, в следующих трех — футбольная команда и в самом конце — струнный оркестр. Футболистам совсем не сиделось на месте. Они гоняли по коридору свой мячик.

— Эй, что тут ходишь! — закричали они Леше Копейкину.

— Не видишь, идет тренировка! Мог бы и в сторонке постоять.

Леша Копейкин остановился возле шестого купе. Он обнаружил, что там, сидят люди неопределенных занятий. Их было трое. Они не сияли своих пиджаков и ботинок, поэтому можно было подумать, что они чего-то ждут. Один из них был молодой, но почти уже лысый. Другой сидел боком и был похож на чемпиона по боксу. А третий был старичок с бородавкой. Три одинаковых чемодана стояли около них на скамье. Когда Леша Копейкин остановился напротив них, все трое молча переглянулись. «Странно, — подумал Леша, — надо будет за этой компанией понаблюдать».

Глава VII

Но тут его пригласили боцманы сельдяных траулеров.

Они в это время ели селедку, и каждый ножичком отрезал себе нужный кусок.

— Любишь ли ты селедку? — спросили как можно вежливей боцманы.

— Да, — сказал Леша. — Только не очень соленую.

— Вот и молодец! — крикнули боцманы. — Распишись!

Они дали ему большой лист, на котором стояло множество подписей, и в нижнем углу Леша Копейкин вывел свою фамилию и инициал.

— А зачем вам? — удивился Леша.

— Понимаешь, — ответили боцманы, — мы проводим всеобщий опрос, чтобы знать, сколько штук вылавливать в следующем рейсе.

— Понимаю, — сказал Леша. — Чтобы не вылавливать лишних?

— Вот именно! Лишних-то надо крепко солить. А зачем? Пусть себе плавают и набирают вес.

Леша спросил:

— Можно, я тогда распишусь за все наше звено?

— Как, разрешим? — спросил один боцман.

— Конечно, — сказали другие и стали отрезать себе по следующему куску.

— Вот мы какие удачливые! — говорили друг другу боцманы. — Сейчас приедем в свое управление, отчитаемся и сразу — ловить!

Глава VIII

Тем временем в коридор вышли футболисты и музыканты.

Они давно уже переругивались через стенку, а теперь захотели кое-что уточнить.

— Как вам не стыдно! — сказал капитан футбольной команды.

— А это и не мы! — крикнули музыканты.

— Нет, вы!

— Нет, не мы!

— Что случилось? — спросила подоспевшая вовремя Лешина мама.

Капитан показал пальцем на музыкантов:

— Взяли у нас мячик, а теперь вот не отдают.

— Это не мы! — крикнули музыканты. — Зачем нам их мячик, у нас и у самих есть во что поиграть.

— Ага, а вот мы у вас украдем барабаны, что тогда будет?

— Нет, у нас барабанов, мы только струнные.

— Ну, балалаечки ваши украдем!

Тогда музыканты побежали в купе и расхватали свои балалайки. Один из них даже немедленно заиграл.

— Только частушки и можете играть! — сказал капитан команды.

— И нет, и нет! — крикнули музыканты. — Еще рапсодию Листа умеем. Потом «Выйду ль я на реченьку». После — «Светит месяц». Много еще умеем, почти без конца!..

Дело окончилось бы крупным скандалом, если бы мама не догадалась предложить:

— Знаете что, а давайте пить чай с пирожками!

— Давайте, давайте! — закричали футболисты и музыканты и разошлись доставать пирожки.

Глава IX

Леша Копейкин, не переставая думать о папе, наблюдал за тем, как футболисты и музыканты пьют чай. Кроме того, он не спускал глаз со своей мамы, ожидая, когда она начнет его замечать. И ко всему прочему, ему удавалось видеть все самое интересное, что попадалось поезду на пути.

И все же, несмотря на всю свою занятость, Леша Копейкин поглядывал на шестое купе. Там обстановка была по-прежнему сложной: в то время как в вагоне все уже познакомились и принялись пить чай по второму стакану, те трое еще не сдвинулись с места и продолжали молчать. Они все еще сидели возле своих одинаковых чемоданов и чего-то ждали, даже не сняв пиджаков. И снова в голову Леши Копейкина закралось тревожное подозрение, что у этих людей нехорошее на уме. Он стал искать, кому бы можно доверить тревогу, но все кругом были так беспечны и так много смеялись, что не хотелось даже к ним подходить. И мама Леше Копейкину в этот момент не понравилась — особенно, как с нею смеялся один музыкант. Все же Леша попробовал к ним подойти. Музыкант спросил:

— Хочешь стаканчик чаю и пирожок?

Но мама сказала:

— Не давайте ему ничего, его здесь нет.

— Мама, как же меня нет, если я здесь! — воскликнул Леша Копейкин. — Вот же я! И костюмчик ты мне вчера гладила.

— Может быть, ты и есть для кого-нибудь, — ответила мама, — но только не для меня.

И снова засмеялась с тем музыкантом, а Леша Копейкин потихонечку отошел.

Он отвернулся к окну и стал наблюдать, как двигаются деревья. Потом он увидел, что на поле повсюду лежат белые овцы. На их спины сели вороны, и Леша Копейкин все ждал, что овцы вот-вот встанут и побегут. Но овцы остались лежать, и Леша Копейкин понял, что это не овцы, а камни, иначе бы они побежали, не вытерпев сидящих ворон.

В это время по радио заиграла веселая музыка, и в поезде стало еще веселей.

«Ладно, ладно, — подумал Леша Копейкин, — смейтесь. Смейтесь сколько хотите, а я подожду».

Глава X

Но долго ждать ему не пришлось. Двери вагона неожиданно хлопнули, и прямо на Лешу пошел бригадир.

— Ваш билет, — сказал он, повиснув над Лешей Копейкиным. Потом подошел с другой стороны и спросил вторично: — Пожалуйста, ваш билет.

Если бы у Леши Копейкина был в кармане билет, он бы его, конечно, тотчас отдал, но билета ведь не было, и потому он молчал.

— Так, — сказал бригадир. — Все понятно. Но у меня есть вопросы, поэтому попрошу вас идти за мной.

«Мама, — подумал, оглядываясь, Леша Копейкин. — Что он со мной хочет сделать? Неужели ты ничем мне не можешь помочь?» Но Лешина мама по-прежнему его будто не замечала. Бригадир взял Лешу за руку и повел за собой. Хлопали двери, гремели переходные площадки, мелькали какие-то лица, и тогда только Леша Копейкин опомнился, когда почувствовал, что сидит в незнакомом купе. Перед собой на белой салфетке он увидел варенье, бублики и дымящийся чай.

— Ваша фамилия? — спросил бригадир, сверкнув пуговицами.

— Копейкин… — и Леша понял, что чай, варенье и бублики не для него.

— Занимаемая должность?

— Звеньевой, — сказал Леша и подумал, что никогда больше в жизни ему не быть звеньевым.

Бригадир взглянул на него с интересом и спросил:

— Вот вы, стало быть, звеньевой, а едете без билета. А не боитесь ли вы подорвать свой служебный авторитет?

— Извините, — сказал Леша Копейкин, — но я об этом не думал.

— Как же так? — расстроился бригадир. — Совсем не думали или только частично?

— Совсем, — признался Леша Копейкин.

— А разве можно занимать должность и не думать об авторитете? — спросил бригадир.

— Ой, что вы! — воскликнул Леша Копейкин. — Я теперь вспомнил, я никогда об авторитете не думаю!

Бригадир покачал головой:

— Не может этого быть. А я вот постоянно о нем беспокоюсь. Представляете, ночью, бывает, забудусь, а потом вскочу как ошпаренный: «Ой, а где мой авторитет?!»

Все это время, пока бригадир говорил, Леша Копейкин внимательно слушал. Он и сам не мог объяснить, как это вышло, что он принялся за варенье с бубликами и за чай.

— Извините, — сказал Леша Копейкин. — Это потому, что я сегодня еще не обедал. Но я все равно очень сильно перед вами виноват.

— Ничего, — сказал бригадир. — Кушайте. А я и поесть-то не могу толком.

— Это почему же?

— Так ведь вдруг кто заглянет, а с едой с этой и подавиться можно, и крошками обсыпаться.

Леша сказал:

— Смахнем крошки-то!

— Крошки смахнем, — вздохнул бригадир, — а с ними и авторитет?

Глава XI

Вернувшись в вагон, Леша Копейкин бросился к маме.

— Какой добрый, какой грустный, какой усталый, мамочка, ваш бригадир!

Но мама сама-то была усталой и грустной. Дело в том, что футболисты снова ругались с музыкантами из-за мячика, а чай они уже выпили, и маме нечем их было усмирить.

Но чем теперь должен был Леша Копейкин отплатить бригадиру за его откровенность и доброту? Ясно, что самое лучшее, что он мог сделать, это продолжать наблюдение за тремя пассажирами без определенных занятий — как бы они не натворили вреда.

Три подозрительных пассажира в это время уже перестали глядеть друг на друга и глядели в окно.

— Как я их ненавижу! — сказал вдруг старик с бородавкой.

— И я! — поддержал молодой, но лысый.

А чемпион по боксу засопел и сжал кулаки.

— Но мы отомстили! — прошептал он.

— Как вы думаете, никто не видел?

— Нет, — сказал молодой. — Никто. Я наблюдал.

«Что это у них под столом большое и круглое?» — подумал Леша Копейкин.

Он сел на корточки и стал приглядываться, но тут старик случайно загородил ногами большое и круглое. Тогда Леша Копейкин, даже незаметно для себя, стал вползать в шестое купе. Так как все трое смотрели в окно, то никто его покуда не замечал.

«Вот так чудо! — подумал Леша. — Да это же мячик!» И стал потихонечку из купе выползать. Но тут он зацепился за ногу молодого, но лысого, и все трое вскочили со своих мест.

— Это мячик! — крикнул Леша Копейкин и побежал. В коридоре он кинулся к капитану футбольной команды.

— Вы за это ответите! — в сотый раз кричал рассерженный капитан. — Хотел бы я поломать то, что в ваших футлярчиках!

— Ничего не знаем, — отвечали перепуганные музыканты, загораживая собою купе.

— Я знаю! — крикнул Леша Копейкин. — Я знаю, где ваш мячик, идите за мной!

В шестом купе все уже были бледные. Старик барабанил пальцами по столу.

— Вон он, там, у них под ногами! — крикнул Леша. — Ноги-то пусть уберут!

— Ноги вверх! — скомандовал капитан.

И новенький чистенький мячик свободно остался лежать под столом.

— А-а!.. — сказал капитан. — Вот где он. Как же он к вам попал?

— Не знаем, — сказал молодой, но лысый. — Наверное, сам закатился.

— Да-да, — подтвердил старик с бородавкой. — Вполне вероятно, что сам.

Капитан хотел было тут же поссориться, но футболисты при взгляде на мячик так захотели играть, что беспрерывно переступали с ноги на ногу. И капитан их пожалел.

— Ноль — ноль! — сказал он.

— Только, чур, в поезде не тренироваться! — крикнула подоспевшая мама.

— Мы тихонечко, мы одной левой, — сказали футболисты и погнали ногами свой мяч.

В конце коридора их встретили музыканты.

— Вот видите, — сказали они. — Мы вовсе не виноваты. А вы нам инструменты чуть не сломали!

Тогда капитан задумался.

— Пустяки! — сказал он. — Вот вам бесплатные билеты на стадион.

Глава XII

В это время к Леше Копейкину подошел левый полузащитник. Он все время держался в сторонке, помалкивал и даже в тренировках участия не принимал. Он спросил:

— Вы за кого, за нас или за музыкантов?

Леша Копейкин подумал, но так и не мог в точности определить. Пожалуй, и к тем, и к другим он относился без особого одобренья. К футболистам — за то, что они тренируются в поезде и очень грубят пассажирам, к музыкантам — за то, что стерпели насмешки и взяли бесплатные билеты на стадион.

— Ни за кого, — сказал Леша Копейкин.

— Какое совпадение! — оживился левый полузащитник. — Я ведь тоже. Только вы, пожалуйста, не выдавайте. Я уже с самого начала сезона ни за кого.

— Но как же вы играете в этой команде? — удивился Леша Копейкин.

— Как когда. Я регулирую. Иногда помогаю, иногда не вмешиваюсь, иногда мешаю. Нельзя, чтобы все время выигрывал кто-то один.

— Как же вы это можете? — спросил, поразившись. Леша Копейкин.

— А что же мне делать? — ответил левый полузащитник. — Вы видите, какое это ужасное зрелище?

В коридоре вошедшие в азарт футболисты рычали и, расталкивая друг друга, боролись за мяч.

— А все потому, что никогда еще не получали решительного отпора. Ах, как я мечтаю по-настоящему проиграть!

Глава XIII

Если бы Леша Копейкин поменьше беседовал с пассажирами, а побольше думал о маме, он бы понял, что в поезде ей приходится тоскливее всех. Все знали, куда они едут и что их там ждет: боцманов — траулеры, футболистов — ворота противника, бригадира — счастливое завершение рейса без ущерба для авторитета. Даже трех подозрительных пассажиров наверняка ждали какие-то темные дела. Только Лешина мама мучительно думала: что ей готовит далекая станция? Она даже белое платье хотела не надевать.

«Вот бы, — мечтала Лешина мама, — хоть на минутку нам всем троим взяться за руки и покружиться у поезда — Леше, Ивану Алексеичу и мне!»

Она смотрела в окно, где ничего не было видно, а только гребенка темного леса и над нею небо со звездами и луной.

И вдруг мама увидела, как одна звезда отвалилась и стала стремительно падать, неся за собою рассыпчатый хвост.

— Леша, Леша, смотри! — крикнула мама. — Загадывай скорее желание!

И Леша увидел падающую звезду. Звезда прочертила все небо и бесшумно грохнулась на горизонт.

— Ты успел?

— А оно у меня всегда наготове!

— Какое? Чтобы встретиться с папой?

— Конечно! — сказал Леша Копейкин.

Мама вздохнула:

— И у меня.

— Но только как же! — крикнул Леша. — Ведь надо же папе сказать про звезду, он обрадуется!

— Обязательно! — крикнула мама. — Только бы место заметить.

И она бросила за окошко свой белый платок.

Но вдруг глаза ее потемнели, и она отвернулась от неба.

— Ты что, мама? — спросил Леша Копейкин. — Тебе стало жалко платка?

— Да разве платка мне жалко, — ответила мама. — Платков у меня десятки, звезд на небе тысячи, а Иван Алексеич — один. Звезды падают друг за другом, а мы — опять прощайся на несколько месяцев, И от железной дороги эта звезда видел как далеко?

Мама погладила Лешу Копейкина своею легкой рукой, и ему стало грустно.

— Ну что же, мама, — сказал Леша, — ничего не поделаешь. Давай об этой звезде папе не говорить.

Глава XIV

К вечеру Леша Копейкин повстречался с двумя ревизорами: со старым и молодым.

Они стояли в коридорчике и, наморщив лбы, смотрели в окно.

— Это ты Леша Копейкин, у которого папа звездоискатель? — спросили они.

— Да, это я, — вздохнул Леша, потому что уже устал отвечать.

— А мы ревизоры, — сказали они. — Ты знаешь, что все вы нарушаете инструкцию?

— Кто? — спросил Леша. — Я?

— И ты, и твоя мама, и папа, и бригадир, и футболисты, и все люди без исключения, все!

— Нет, не знаю. А какую инструкцию? — удивившись, спросил Леша Копейкин.

— А разные. Вон у нас их там два чемодана. Неохота идти доставать.

— Извините, — сказал Леша Копейкин, — но если я виноват в том, что спрятался за одеялами, то бригадир мне это простил.

— В этом ли дело! — переглянулись между собой ревизоры. — А скажи, ты действительно веришь, что с неба падают звезды?

Леша Копейкин даже задохнулся от неожиданности.

— А как же! Конечно! Если бы звезды не падали, то зачем бы их папа искал?

— Вот видишь! — вздохнули ревизоры. — Мы так и знали. Нарушил параграф тридцатый инструкции номер пять дробь два.

— А что там написано? — удивился Леша Копейкин. — Я никогда не читал.

— Ну-ка скажи ему, — попросил старый.

— В инструкции сказано, — сказал молодой ревизор, — что падают вовсе не звезды, а метеориты, которые носятся в межпланетном пространстве…

— Не носятся, — поправил старый. — Носятся куры и угорелые кошки.

— …которые передвигаются в межпланетном пространстве с бешеной скоростью…

— Не с бешеной, — снова вмешался старый. — Бешеными бывают собаки.

— Простите, учитель… которые передвигаются в межпланетном пространстве с весьма большой скоростью и случайно попадают в атмосферу Земли.

— Так звезды или метеориты? — спросил старый у Леши Копейкина.

— Звезды!

Ревизоры открыли блокнот и зачем-то поставили нолик.

— А нолик зачем же поставили? — спросил Леша Копейкин.

Ревизоры ответили:

— Раз нарушил, то получай.

Леша поглядел в их блокнот. Против фамилий людей там стояли крестики и нолики. Против фамилии Копейкин И. А. ноликов было больше всего. Леша спросил:

— А есть ли такие, у которых одни лишь крестики?

— Есть, — ответили ревизоры. — Это мы.

Глава XV

Когда футболисты угомонились и в коридоре прекратилась возня, пассажиры, воспользовавшись затишьем, решили немного поспать. Леша Копейкин видел, как, свернувшись калачиком, спят боцманы сельдяных траулеров, как улыбаются сквозь сон скромные музыканты, да и сами футболисты, развалившись на полках, скрежетали зубами и сжимали во сне кулаки. Ревизоры же спали сидя, держа на коленях свои фолианты. Они иногда вздрагивали и просыпались, но так как кругом было спокойно, опять закрывали глаза. Вскоре заснул и Леша Копейкин.

Когда он проснулся, в вагоне было удивительно тихо.

— Что, все еще спят? — спросил он у мамы.

— Нет, — ответила мама. — Был большой город, и пассажиры сошли.

И она рассказала, что, едва только замелькали дворцы и фонтаны, все проснулись, стали сбрасывать одеяла и надевать пиджаки.

— Город! Город! — кричали обрадованные музыканты. Футболисты, расталкивая пассажиров, помчались вперед.

— Ну, посмейте только не прийти на стадион! — крикнули они на прощанье музыкантам. — На обратном пути мы вам покажем! И вы! — кричали они боцманам и ревизорам. — Все приходите за нас болеть!

— Болеют не на стадионе, а в постели, — ответили возмущенные ревизоры и поставили, где следует, нолик.

— Плевал я на ваши нолики! — сказал капитан.

«Жаль, что не попрощался я с пассажирами», — подумал Леша Копейкин. И пошел по пустому вагону.

Там никого, разумеется, не было, потому что давно все сошли. «Хорошо мне, — думал Леша, — ехать в пустом вагоне. Можно даже сидеть по очереди в каждом купе».

И вдруг он услышал, как кто-то вполголоса разговаривает.

«Это еще что такое? — подумал Леша Копейкин. — Может, новые пассажиры, а может быть, кто-то проспал?»

Но возле шестого купе у Леши Копейкина перехватило дыхание. Он увидел, что это те самые — три пассажира, которые так и ехали в ботинках и пиджаках.

— У вас все готово? — спросил вдруг старик с бородавкой.

— Да! — сказал молодой, но лысый. Он сказал это так отрывисто, что в груди у Леши Копейкина как будто что-то оборвалось.

«Что же они такое готовят? — мучительно думал Леша Копейкин. — Неужели уже что-нибудь успели подстроить? А не вагон ли наш задумали они отцепить?»

— Мы ее взорвем! — сказал вдруг старик. Но боксер возразил:

— Нет, лучше разрежем на части!

— Ну что вы, она же еще горячая!..

«Ах вот оно что! — с ужасом догадался Леша Копейкин. — Это же о звезде они говорят!»

Все, что он должен был сделать дальше, мгновенно пронеслось в его голове. И он это сделал! Да так бесшумно, так ловко, что Лешина мама не успела ничего уловить.

И до того ли было Лешиной маме! Она смотрела на ближние ели, едва освещенные окнами поезда. А что там творилось дальше, за этими елками, страшно было и подумать, потому что глаза натыкались на сплошную чернильную черноту.

«Где он, Иван Алексеич? — думала мама. — И хорошо ли ему?»

И выходило так, что мама правильно не надела белого платья, потому что белое хорошо к веселью и торжеству, а тут-то никакого веселья и торжества не было, одно неопределенное ожидание и тоска.

Глава XVI

Когда поезд стал подходить к папиной станции, Леша Копейкин с мамой вышли в тамбур, открыли дверь и с целый километр ехали на ветру. И если бы не завывание ветра в ушах и не стук колес под ногами, и не биение сердца, Леша и мама, возможно, услышали бы, как в их вагоне кто-то колотит по двери, бешено, в три кулака.

И вот они увидели, как среди ночи навстречу поезду вспыхнули два ярких прожектора.

— Папа! — закричал Леша Копейкин. — Папа встречает нас!

— Иван Алексеич!.. — прошептала Лешина мама и от волнения чуть не выронила фонарь.

Да, это был он, Иван Алексеевич. А с ним и вся экспедиция. А в стороне фырчал вездеход.

— Папа! — крикнул Леша и прыгнул сверху на шею.

— Ах ты, Лешка! — сказал, целуя его, Иван Алексеевич. — Ах ты, Лешка Копейкин! Здравствуй, распрекрасный ты мой звеньевой!

Иван Алексеевич расцеловал и маму, но тут же он стал оглядываться, как будто что-то искал.

— Плохо, — сказал он. — Никто не приехал. А мы ведь на смену надеялись. Звезду-то мы отыскали, так можно бы и домой.

И вдруг из окошка вывалился старик с бородавкой. За ним пролетели три одинаковых чемодана. А следом выскочил молодой, но лысый. Боксер же никак не мог вылезти из окна. Папа и два других звездоискателя бросились ему на выручку. Когда они его вытащили, то трое неизвестных расхватали свои чемоданы и крикнули:

— Ну-ка, где тут ваша звезда?

— Да там, в лесу, — махнул рукой папа. — Распишитесь в накладной и поезжайте на вездеходе. Вот схема, а в крайнем случае найдете и по следам.

Трое приезжих ринулись к рычащему вездеходу. Леша Копейкин в ужасе крикнул:

— Папа, да те ли это люди, которых ты ждал!

А папа, услышав эти слова, рассмеялся:

— Именно те. Лучших и не придумаешь. Самые первоклассные профессора по изучению звезд!

Глава XVII

Когда поезд тронулся, папа стал знакомить Лешу Копейкина и маму с членами своей экспедиции. Их было двое, а фамилии три: Ситников, Хлебников и Наливайко. У одного было две фамилии; а у другого одна.

Леша Копейкин спросил:

— А зачем же вам две фамилии?

— Как же, — ответил Ситников-Хлебников, — чтобы двойную зарплату получать.

— Да разве это правильно? — спросил Леша Копейкин.

— Не знаю, — сказал Ситников-Хлебников. — Но так ведь тоже несправедливо: Ситников получит, а Хлебников — нет.

Тогда Леша спросил у звездоискателя Наливайки:

— А вы почему вторую фамилию не подыщете? Например, Молочков. Разве вам неохота вторую зарплату?

— А на что она мне? — спросил Наливайко. — Я и эту не знаю кому отдать. Вон как карман оттопырился, так и костюм недолго испортить. Выйдешь потом на улицу, а карман пузырем.

Иван Алексеевич обнял Лешу Копейкина и сказал:

— Видишь, какие разные! Они и в лесу все спорили: один говорит — «Налево», а другой — «Нет, направо!» Как мы только звезду нашли — даже трудно понять!

— Как же там было все? — спросил Леша Копейкин. — Расскажите, пожалуйста, как.

— Я расскажу! — сказал Ситников-Хлебников.

— Нет, лучше я! — сказал Наливайко.

Но тут мама внесла две подушки, и у обоих членов папиной экспедиции стали сами собой закрываться глаза. Ситников-Хлебников так и рухнул на нижнюю полку, и, если б мама вовремя не подложила подушку, больно ударился бы головой.

Наливайко думал забраться на верхнюю, но сон его уже так одолел, что он только шарил вверху руками и дергал левой ногой.

Тогда папа подсадил его, и Наливайко, не просыпаясь, залез. Леша, мама и Иван Алексеевич на цыпочках вышли. Так как в вагоне никого, кроме них, не было, то Леша Копейкин и папа долго не знали, в какое купе им войти.

Леша кричал:

— Папочка, а в этом купе, кажется, лучше!

— Ты так думаешь? — спрашивал папа. — А мне сдается, что лучше этого не найти.

— Что вы там спорите! — крикнула мама. — Идите ко мне.

И они, взявшись за руки, пошли к маме.

Когда они сели, все первым делом стали смотреть друг на друга. Мама смотрела на папу, папа на маму, а Леша на них обоих и в зеркало — на себя.

Глава XVIII

Потом папа рассказывал, как экспедиция отыскала звезду. Дело было под вечер. Все уже хотели остановиться, чтобы испечь картошки, поужинать и заночевать. И вдруг папа сказал:

— Смотрите!

Все вздрогнули и посмотрели. Это было облако, похожее на кенгуру.

А потом Ситников-Хлебников отошел зачем-то от вездехода. И вдруг он как крикнет: «Ой, что это?»

Все бросились и увидели, что это совенок, вывалившийся из гнезда.

Пока Ситников-Хлебников и папа возились с костром, Наливайко ушел, как всегда, добывать лекарственный корешок. Наливайко в самом начале натощак наелся брусники, и у него что-то происходило там с животом. Корешка нигде не было, и в экспедиции над Наливайко уже стали посмеиваться. Но в этот раз он вернулся из лесу с корешком.

— Нашел? — спросил папа.

— А как же! — сказал Наливайко, постругивая.

— Далеко ли? — спросил Ситников-Хлебников.

— Да нет, под горой, на поляне. Там еще звезда лежит.

— Как звезда?! — спросил папа.

— Как звезда?! — повторил Ситников-Хлебников.

И Наливайко вдруг крикнул в растерянности:

— Как звезда?!

И тут они бросили миски, ножички, корешки, картошку, соль, спички, сухари, свиную тушенку и помчались вперед.

Проворнее всех бежал Наливайко.

Когда они взлетели с полного ходу на гору, перед ними открылась большая поляна в окружении белоствольных берез. А посреди в седом пепле догорала огромная, в три человеческих роста, звезда. Два ее длинных луча ушли в землю, остальные, перекосившись, торчали в разные стороны, как руки, приготовившиеся кого-то обнять.

— Ну и крупная! — сказал Наливайко.

— Ну и красивая! — сказал Ситников-Хлебников.

— Ну, вот что, — сказал папа. — Пусть она пока себе остывает, а нам теперь главное — вызвать ученых: они разберутся.

И он по радио стал вызывать Ленинград.

— Ух, папа! — сказал Леша Копейкин, выслушав весь рассказ. — А я так боялся, что это не ученые, а шпионы.

— Ну, что ты, Лешка! — засмеялся Иван Алексеевич. — Там такие профессора!

— Да, а мячик зачем же у футболистов похитили?

— Ну и правильно сделали, — сказал папа. — Это такая нахальная команда, я и сам ее не люблю!

Когда все трое наговорились досыта, за окном уже начало рассветать. Бормотали колеса под полом, а вообще-то кругом была абсолютная тишина.

— Ну что ж, поспим, — предложил папа.

— Вы спите, — сказала мама, — а мне-то нельзя.

Папа и Леша Копейкин улеглись тогда на одну полку, обнялись и закрыли глаза.

А мама сидела возле них, смотрела и думала, что вот вырастет Леша Копейкин и тоже захочет что-нибудь там искать. И будет тогда Иван Алексеевич где-нибудь на севере, а Леша, допустим, на юге, и как она успеет на свидание с ними туда и сюда?

Глава XIX

Леша Копейкин проснулся уже на обратном пути. Было утро, поезд стоял, а в коридоре звучали знакомые голоса.

— Что вы, что вы, — говорил капитан футбольной команды. — Проходите сначала вы. Разрешите, мы и балалаечки поднесем.

«Что же это там делается?» — подумал Леша Копейкин и отворил дверь. В коридоре толпились футболисты и музыканты. За окном был большой город, и они только сию минуту вошли.

— Вы уж, пожалуйста, нижние полочки занимайте, — говорили футболисты, — вам так будет удобней. А мы уж где-нибудь примостимся.

— Да хоть на багажных полках! — сказал капитан.

— Верно, верно! — крикнули футболисты, — невелики начальники! Это нам не дома, можем и без матрасиков полежать!

Музыканты, радостно глядя на футболистов, занимали места.

Леша Копейкин отыскал глазами левого полузащитника.

— Что случилось? — спросил он его.

— Понимаешь, — весело сказал левый полузащитник, — мы проиграли! Первый раз в жизни! Да как здорово — со счетом 3:25! Да пару мячей не засчитали, да трех не заметили, играли-то на рассвете, при электрических фонарях!

— А почему же так рано? — удивился Леша Копейкин.

И левый полузащитник рассказал, почему.

Когда они сошли с поезда, в городе все уже спали. А футболисты крикнули:

— Не хотим спать, хотим за кубок бороться! Хотим немедленно на стадион!

— Тише!.. — сказали им милиция и местные журналисты. — Люди же спят!

Но ничего нельзя было поделать. Всю ночь кричали футболисты, хвастались и даже раскачивали фонари.

Но вот проснулись рабочие и услышали, что прибыла знаменитая футбольная команда и что она всю ночь срамила их город.

И тогда рабочие решили зазнавшихся футболистов проучить.

— Не хотим ждать до вечера! — крикнули рабочие. — Давайте мы им сейчас, до работы нащелкаем!

И побежали на стадион.

«Ну что же, я с вами, рабочие!» — подумал тогда левый полузащитник.

И стал потихонечку мячи пропускать. Один мяч отобьет, другой — нет, а третий и вовсе ногой поддает к своим же воротам.

И уже во втором тайме команда многое начала понимать.

Только вратарь хотел взять мяч, как вдруг схватился за голову и сказал:

— К чему все это? Вот суечусь, прыгаю, а счастье где?

И даже сам капитан, когда у ворот получился острый момент и надо было бросаться под ноги противнику, поднял руки к небу и крикнул:

— Людей, людей надо любить!

— То-то же, — сказали рабочие, когда все было закончено. — Извините, конечно, если что было не так, мы по-простому. Но сейчас пойдете в город, фонари на место поставите, а перед жителями извинитесь. А нам пора за работу, у нас план.

— Может, еще что надо? — спросили футболисты. — Ну, скажем, улицы подмести или с детьми понянчиться, пока вы работаете?

— Ладно, и так сойдет, — сказали рабочие.

И футболисты пошли.

Выслушав рассказ левого полузащитника, Леша Копейкин задумался. Просто трудно поверить, что невоспитанные футболисты всего за один матч стали настоящими людьми. Но факт был налицо. Леша услышал, как капитан, едва сдерживая слезы, говорил музыкантам:

— Как мы дошли до этого — не понимаю! Но больше такого не повторится, вы свидетели. Это нам урок на всю жизнь.

— Да полно вам убиваться, — жалели их музыканты. — Вы молоды, и все у вас еще впереди.

— Нет, нет! — кричал капитан. — Никаких скидок на молодость! О сладость поражения!.. О горечь удачи!..

Музыканты не выдерживали и сморкались в платки.

Леша Копейкин шепнул своему другу:

— Это ваша заслуга. Вы настоящий борец!

— Что ты, — ответил тот улыбаясь. — Я просто всего лишь левый полузащитник.

Глава XX

С кем бы ни говорил Леша Копейкин, о чем бы ни думал, он всегда возвращался в мыслях к тому, что за дверью, на нижней полке спит его папа — любимый звездоискатель Иван Алексеич. И такое было счастье думать об этом, что даже не верилось — даже в щелочку хотелось поглядеть.

И Леша, конечно же, приоткрыл дверь, но увидел, что папа вовсе не спит, а сидит за столом. А напротив него, разложив инструкции, сидят вчерашние ревизоры. Леша присел рядом с папой и стал слушать, о чем они говорят.

— Ну, как у вас дела? — спрашивал папа.

— Да плохо, — отвечали ему ревизоры. — Мы ночи не спим, работаем, а все нарушают, никак порядка не навести. Вот вы же сознательный человек, начальник экспедиции, а спроси вас, правда ли что небо — шелковый купол? — что вы ответите?

— Что правда, то правда, — вздохнув, сказал папа. — Особенно сегодня, когда небо без облаков.

— Вот видите, — грустно промолвили ревизоры и в блокноте напротив фамилии Копейкин И. А. поставили еще один ноль. — А небо ведь вовсе не купол, тем более не шелковый, потому что где же взять столько шелка, чтобы выстелить его изнутри. Небо ведь — это же бесконечное мировое пространство, в котором…

Но тут ревизоры махнули рукой.

— Мы устали уже объяснять, что небо — не купол, звезды — не алмазы, луна — не ломоть сыра, а соловей — не артист. Но что ты будешь делать, все люди этим заражены!

Они замолчали в отчаянии, и Леша Копейкин от всей души их пожалел.

— Да-а, — сказал папа. Вряд ли у вас что-нибудь выйдет.

— Вот и живи как хочешь, — сказали ревизоры и задумались над жизнью.

Глава XXI

Но тут в коридоре заиграла веселая музыка. Мама заглянула в купе и крикнула:

— Идите же к нам! Здесь такое веселье, а у нас ведь с вами сегодня праздник, и надо немного потанцевать.

Иван Алексеевич с Лешей Копейкиным вышли и увидели, что все музыканты стоят в линеечку вдоль коридора и каждый играет на своем инструменте.

«Са-ма са-дик я садила-а…» — играли, переглядываясь, музыканты, а футболисты в своих купе, разбившись по парам, танцевали чарльстон.

— А в честь чего музыка? — удивившись, спросил Иван Алексеевич.

— Да больно уж грустны были футболисты, — ответила мама. — Нужно же было их как-то растормошить.

— Эх, растормошите вы их на свою голову, — сказал папа. — Ну хорошо, давайте и мы потанцуем.

Он взял маму за руку, и они пошли танцевать.

— Вы отвратительные игроки! — говорил он, между тем, футболистам.

— Правильно, — согласились они.

— Вы такие нахальные, такие зловредные!

— Правильно, — сказал капитан.

— Снова возьметесь за старое? — спросил Иван Алексеевич.

— Ни за что! — ответили футболисты. — Сейчас дотанцуем и стенгазету выпустим. Собрание проведем!

В это время Леша Копейкин заметил в углу бригадира.

Он внимательно глядел на танцующих и даже губами от усердия шевелил.

— А вы почему не танцуете? — спросил его Леша Копейкин.

— Да я бы с радостью! — ответил ему бригадир. — Но никто вот не приглашает. Все сознают, какой у меня большой авторитет. Знаете, меня это даже пугает. Бывает, захочешь со всеми, побыть. Глядь, а кругом — никого!

— Ну так пойдемте! — сказал Леша Копейкин.

— Да, пожалуй, рискну, — сказал бригадир.

Пролетали в окнах вагона бурые скалы, желтобокие сосны, задумчивые деревни, а пассажиры танцевали чарльстон.

Потом Лешу Копейкина пригласил капитан футбольной команды, потом он отплясывал с папой.

Но вдруг дверь перед ними отворилась, и какие-то люди поманили их рукой.

Леша вошел в купе вместе с Иваном Алексеевичем и тут же вскрикнул от удивления. Это были боцманы сельдяных траулеров!

Зачем же они возвращались назад?

Глава XXII

— Вы селедку любите? — спросили они у Леши Копейкина и у Ивана Алексеевича.

— Да я уже говорил вам! — крикнул Леша Копейкин. — Там и подпись моя имеется и инициал.

— Фу-ты ну-ты! — воскликнули боцманы. — Мы так запутались, что не знаем, как теперь общее количество подсчитать!

Они, и правда, были в крупной испарине и тяжело дышали, разложив на скамейках подписные листы.

— Понимаете, приехали в управление, а там говорят «Неточно! Количество подписей не сходится с цифровым балансом. Двадцати трех подписей не хватает. Ну что ж, приходится снова ехать и собирать.

— Послушайте, — сказал папа. — А когда же вы будете ловить селедку?

— Вот то-то и оно! — крикнули боцманы. — У нас уже самим закусывать нечем, не говоря о том, чтобы кого-нибудь угостить!

Папа сказал:

— А хотите, я назову вам точную цифру любителей сельди?

— А почем знаете? — спросили подозрительно боцманы. — Вы не из управления?

— Нет, — сказал папа.

— Ну, назовите.

— Все минус единица.

Боцманы переглянулись.

— Не может этого быть!

— Точно, — сказал папа. — Могу дать честное слово. А вы запишите цифру, а то забудете.

— А кто же эта единица? — спросили они.

— Наливайко, — сказал папа. — В рот не берет селедки. Прямо видеть не может.

Боцманы встали:

— Пойти поговорить с ним… Что же он за человек?..

— Не теряйте времени, — сказал им папа. — На первой же остановке выходите и ступайте ловить.

— А сколько ловить-то?

— На всех, — сказал папа. — И одну тут же за борт.

— А это ведь правда! — встрепенулись боцманы. — Это глубочайшая правда! Поймут ли только в управлении?

— Со временем, — сказал папа, — непременно поймут.

Глава XXIII

Когда они вышли от боцманов, мама все еще танцевала. Она двигалась так легко и красиво, что в коридоре выстроилась длинная очередь желающих с нею потанцевать.

Но едва только вышел Иван Алексеевич, все разобрались по парам, и веселье пошло своим чередом.

— «Цыганочку», «Цыганочку»! — закричал вдруг раскрасневшийся бригадир. — Только с выходом, пожалуйста!

Все обступили его, а бригадир затряс плечами и неторопливо пошел.

Две гита-ары за стеной

Жалобно-о запе-ели… —

играли увлеченные музыканты. Но тут Леша Копейкин заметил, что маме как-то нехорошо. Она посмотрела в окно, и глаза ее стали печальными.

— Что с тобой, мама? — спросил потихоньку Леша Копейкин, но она ничего не ответила и пошла, не оглядываясь в купе. Леша двинулся следом.

— Ты что, мама? — повторил он, когда они уселись рядышком на скамью.

— Так, — ответила мама, подперев голову и глядя в окно.

— Ты что-нибудь там увидела?

— Да, — ответила мама, уронив на колени руки и глядя в окно.

— Что же? — спросил встревоженный Леша Копейкин.

— На кустах под насыпью я увидела свой белый платок.

— Во-от оно что… — вздохнул Леша, потому что все понял. — Но мы же договорились…

— Что верно, то верно, — сказала Лешина мама. — Но, знаешь, мне как-то стыдно скрывать от папы, где упала звезда.

— И мне, — сказал Леша Копейкин. — Очень уж это нечестно. Ну что же, мы скроем, и снова папа будет рассеянно играть с нами в шахматы, поглядывая в окно…

Леша и мама встали и посмотрели друг другу в глаза.

— Вытерпим, — сказал Леша Копейкин.

И они пошли, чтобы рассказать Ивану Алексеевичу о новой звезде.

Глава XXIV

Через пять минут машинисты стали притормаживать. Музыка сразу оборвалась.

Папа стал будить экспедицию, но ни Ситников-Хлебников, ни Наливайко никак не хотели вставать.

— Друзья мои, мы выходим! — тормошил их за плечи Иван Алексеевич.

— Ну конечно! — отвечал Наливайко. — Мы выходим. — И переворачивался на другой бок.

— Да выходим же! — говорил папа. — Обстоятельства переменились!

— А я уже встал! — воскликнул румяный Ситников-Хлебников и вновь захрапел.

Между тем поезд остановился, нарушив все расписания и правила движения поездов.

— Только скорее! — крикнули машинисты. — От платка мы отъехали не так уж и далеко.

— Что же мне с ними делать? — спросил в отчаянии папа. — Они, пожалуй, и не проснутся.

— А знаете что? — спросили вдруг ревизоры. — А что, если мы пойдем вместо них?

— Это идея! — сказал Иван Алексеевич. — Я бы взялся вас научить.

Но тут заволновалась футбольная команда.

— Если уж кого и брать с собой, так это нас! Знаете как охота на производство! Ничто нас так не исправит, как труд.

— Ну что ж, — сказал Иван Алексеевич. — Пожалуй, вы правы. Хорошо, собирайтесь, пойдете со мной.

— Слушайте! — сказали вдруг Ивану Алексеевичу боцманы. — Если вы думаете, что мы вернемся и будем ловить селедку, то вы ошибаетесь. В управлении нас снова заставят считать. Возьмите и нас. Хоть это и не море, но все же работа. У нас уже на руках мозоли от карандашей!

— Ладно! — сказал Иван Алексеевич. — Выходите. Ну, все, кажется?

Музыканты тихо спросили:

— А мы?..

— А вы оставайтесь, — сказал Иван Алексеевич. — Вы уж себе репетируйте. И если можно, концерт по заявкам для нашей экспедиции подготовьте.

Музыканты крикнули:

— Хорошо! Мы увертюру специальную придумаем. «Путь к звездам» будет называться. И на вокзале все будем встречать.

Через минуту экспедиция во главе с Иваном Алексеевичем выстроилась под насыпью.

Леша Копейкин с мамой стоял у окна, прижимая к груди подаренный футболистами мяч.

— Так ты постарайся недолго! — сказала Ивану Алексеевичу мама. — Теперь ведь на поезде до тебя не доедешь.

— Ладно! — сказал Иван Алексеевич. — А ты все же поглядывай, не упадет ли еще какая звезда.

Мама при этих словах тяжело вздохнула, но ответила Ивану Алексеевичу:

— Хорошо…

Поезд тряхнуло, и он покатился. Экспедиция крикнула:

— Звезда будет найдена!

И тут с полок скатились Наливайко и Ситников-Хлебников.

— Как звезда?

— Где звезда?

— Там! — сказал Леша Копейкин и указал рукою на горизонт.

— Вперед! — крикнул Ситников-Хлебников и, на ходу надевая пиджак, побежал по вагону.

Наливайко, прихватив в руки ботинки, бросился вслед за ним.

— Да здравствует наш трудолюбивый коллектив! — кричали новички-звездоискатели.

— Ох и тяжко мне будет с этой компанией, — говорил Иван Алексеевич, идя рядом с поездом. — Но главное — показать бы им, как находят звезду!

— Папа, до каких же пор они будут падать? — спросил Леша Копейкин.

— Без конца! — сказал Иван Алексеевич. — Хватит и на тебя.

— Так мы со звеном будем готовиться! — крикнул Леша. — Ты нас научишь?

— Готовьтесь, Лешка! Обязательно научу-у!..

Глава XXV

Поезд раскачивался на рельсах.

Леша Копейкин смотрел, размечтавшись, на небо и улыбался. Он понимал, что самое интересное еще впереди.

Content

Владимир Константинович Арро
Трое Копейкиных и звезда

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV