СОВЕТСКИЙ СПЕЦНАЗ В АФГАНИСТАНЕ

В. В. МАЛЕВАНЫЙ

Офицер — это человек, служащий Родине,

а Родина — это народ!

Для измены Родине нужна

чрезвычайная низость души!

Н. Г. Чернышевский

ОФИЦЕРАМ СПЕЦНАЗА:

Живым и Павшим — ПОСВЯЩАЮ.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Национальная политика каждого государства опирается на силовые структуры, которые составляют оплот национальной безопасности государственного строя.

Все силовые структуры, рожденные и сформированные в экстремальных условиях исторической необходимости подавления инакомыслия, были в той или иной степени, впоследствии, раздроблены, переформированы государством или же полностью уничтожены.

Яркий пример этому — сформированная в годы революции ВЧК РСФСР, затем дважды переформированное ОГПУ СССР, потом расстрелянные в тюремных подвалах чекисты НКВД СССР и репрессированная элита Красной армии (только за период с 1937 по 1941 год было расстреляно 22 тысячи чекистов и 78 тысяч офицеров Красной армии. В ГУЛАГ отправлено по 2-й категории на 10 лет — 750 тысяч членов их семей). И наконец, вновь переформированное, отутюженное и отглаженное КГБ СССР, в котором до 1964 года Хрущев боялся даже держать оплот и фундамент силовых структур государства — подразделения спецназа.

Были в КГБ «куосовские» курсы специалистов спецназа, работал с 1965 по 1991 год крымский Учебный центр Министерства обороны СССР по подготовке международных террористов, но полномасштабное формирование подразделений спецназа стало происходить только в 1974 году, в преддверии афганской войны. Полностью спецназ возродился в силовых структурах: ГРУ, КГБ, МВД только в период «чеченской» войны, когда угроза международного терроризма стала реальностью дня.

Если систематизировать все изменения реформирования силовых структур в нашей многострадальной стране, то получится следующая схема формирования фундамента национальной безопасности СССР и России.

1. ВЧК — 20 декабря 1917 года (7 декабря по старому стилю) Постановлением Совета народных комиссаров в целях борьбы с контрреволюцией и саботажем была сформирована Чрезвычайная Комиссия (а затем и Всероссийская). С 20 декабря 1917 по июль 1918 года обязанности Председателя ВЧК исполнял Ф. Э. Дзержинский. С июля 1918 по август 1918 года (период левоэсеровского мятежа в Москве и Питере) председателем ВЧК был назначен Я. X. Петерс.

2. ГПУ — 6 февраля 1922 года ВЦИК принял Постановление об упразднении ВЧК и образовании Государственного политического управления при НКВД РСФСР.

3. ОГПУ — 2 ноября 1923 года Президиум ЦИК СССР переименовал ГПУ в ОГПУ СССР при СНК СССР. Председателем ГПУ и ОГПУ до конца своей жизни, 20 июля 1926 года, оставался Ф. Э. Дзержинский. С 20 июля 1926 года и до конца своей жизни — 10 мая 1934 года — председателем ОГПУ СССР был В. Р. Менжинский.

4. НКВД — 10 июля 1934 года ЦИК СССР постановил соединить ОГПУ и НКВД СССР в единую силовую структуру. С 1934 по 1936 год НКВД руководил Г. Г. Ягода, а с 1936 по 1938 год — Н. И. Ежов. С ноября 1938 по 1945 год начальником НКВД СССР был маршал Л. П. Берия.

5. НКГБ СССР — 3 февраля 1941 года маршал И. В. Сталин разделил НКВД СССР на НКВД СССР и НКГБ СССР. Наркомом НКВД остался Л. П. Берия, а НКГБ возглавил генерал В. Н. Меркулов. 24 июля 1941 года Сталин объединил оба силовых наркомата в НКВД СССР под руководством Л. П. Берия.

Но в апреле 1943 г. Сталин вновь выделил из НКВД СССР НКГБ СССР и вновь поставил начальником НКГБ генерала В. Н. Меркулова.

6. МГБ СССР — 15 марта 1946 года НКГБ СССР был преобразован в МГБ СССР. Министром был назначен генерал В. С. Абакумов.

В 1951–1953 годах пост министра МГБ Сталин отдал генералу С. Д. Игнатьеву.

После смерти Сталина 7 марта 1953 года Совнарком СССР решил объединить МВД и МГБ в единое МВД СССР. Министром был назначен генерал С. Н. Круглов.

7. МВД СССР — с 7 марта 1953 по 13 марта 1954 года генерал С. Н. Круглов возглавлял единое министерство.

8. КГБ СССР — 13 марта 1954 года при СМ СССР был сформирован КГБ СССР.

С 1954 по 1958 год КГБ руководил генерал И. А. Серов.

С 1958 по 1961 год — А. Н. Шелепин.

С 1961 по 1967 год — генерал В. Е. Семичастный.

С 1967 по 1982 год — генерал Ю. В. Андропов.

С мая по декабрь 1982 года — генерал В. В. Федорчук.

С 1982 по 1988 год — генерал В. М. Чебриков.

С 1988 по август 1991 года — генерал В. А. Крючков.

С августа по ноябрь 1991 года — генерал В. В. Бакатин.

3 декабря 1991 года Президент СССР М. С. Горбачев подписал Закон «О реорганизации органов государственной безопасности». На основании этого Закона КГБ СССР был упразднен, а на его базе сформированы Межреспубликанская служба безопасности и Центральная служба разведки СССР (в настоящее время — Служба внешней разведки).

9. МСБ — 28 ноября 1991 года Президент СССР М. С. Горбачев подписал Указ «Об утверждении Временного положения о Межреспубликанской службе безопасности» и назначил ее руководителем генерала В. В. Бакатина, который работал с ноября по декабрь 1991 года.

10. КГБ РСФСР — 6 мая 1991 года председатель Верховного совета РСФСР Б. Н. Ельцин и председатель КГБ СССР В. А. Крючков подписали Протокол об образовании в соответствии с решением Съезда народных депутатов России Комитета госбезопасности РСФСР, имеющего статус союзно-республиканского государственного комитета. Начальником КГБ РСФСР был назначен генерал В. В. Иваненко.

11. АФБ — 26 ноября 1991 года президент России Б. Н. Ельцин подписал Указ о преобразовании КГБ РСФСР в Агентство федеральной безопасности РСФСР.

С ноября по декабрь 1991 года АФБ возглавил генерал В. В. Иваненко.

12. МБ — 24 января 1992 года Президент РФ Б. Н. Ельцин подписал Указ об образовании Министерства безопасности РСФСР и Межреспубликанской службы безопасности. Министром был назначен генерал В. П. Баранников, который работал на этом посту с января 1992 по июль 1993 года.

С июля 1993 года по декабрь 1993 года министром безопасности РСФСР был назначен генерал Н. М. Голушко.

13. ФСК — 21 декабря 1993 года Президент Б. Н. Ельцин подписал Указ об упразднении МБ РСФСР. В этот же день Ельцин пописал Указ о формировании Федеральной службы контрразведки.

С декабря 1993 года по март 1994 года директором ФСК работал генерал Н. М. Голушко.

А с марта 1994 года по июнь 1995 года ФСК возглавлял генерал С. В. Степашин.

14. ФСБ РФ — 3 апреля 1995 года Президент Ельцин подписал Закон «Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации», на основании которого служба ФСБ стала правопреемником ФСК.

С июля 1995 по июнь 1996 года директором был генерал М. И. Барсуков.

С июля 1996 года по июль 1998 года директор — генерал Н. Д. Ковалев.

С июля 1998 года по август 1999 года директором был В. В. Путин.

С августа 1999 года по 2008 год директор ФСБ — генерал Н. П. Патрушев.

С 13 мая 2008 года директором является А. В. Бортников.

Столь подробно я рассмотрел вопросы реорганизации главной силовой структуры государства только с одной целью — насколько мизерны должны быть практические результаты работы этих спецслужб в столь короткие сроки многократных реорганизаций и насколько слабо влияние органов безопасности государства в периоды кратковременных, фактически годичных, смен руководителей этих силовых структур.

И насколько незащищенной были интересы национальной безопасности государства в эти десятилетние периоды многоступенчатой реорганизации и деструк-тивизации главной силовой структуры государства, что максимально говорит о страхе авторитарной власти перед общественным мнением народа.

А теперь сравним, для истины, насколько сильна и управляема была вторая, основная составляющая национальной безопасности государства — подразделения спецназа.

При Сталине жестко, репрессивно, агрессивно, но стабильно работал при ИНО ВЧК (иностранный отдел) суперсекретный спецназ Дзержинского — НВО (нелегальная военная организация), затем переименованный в Особую группу активной разведки Менжинского (в период работы Вячеслава Рудольфовича председателем ОГПУ СССР — с 1926 по 1934 год). Необходимо отдельно указать на роль Особых отделов ОГПУ СССР в армии и флоте и подчеркнуть ту существенную роль, которую сыграли в мировой практике антидиверсий спецназы отдела международных связей Коминтерна под руководством Иосифа Пятницкого. Высочайшей похвалы заслуживает, несмотря на жестокость и подавление воли, работа во время войны контрразведки СМЕРШ и знаменитых спецназов диверсионного Управления НКВД генерала Судоплатова.

Одна только спецоперация генерала Судоплатова в 1948 году, когда с помощью 400 отборных офицеров спецназа НКВД генерал, по приказу Сталина, фактически заменил одного неугодного чешского президента на другого — лояльного Кремлю, стоит высочайшей оценки специалистов и историков спецслужб. А сколько таких операций было проведено в рамках установления социализма в наших «братских» республиках!

Историки спецслужб всегда приводят как пример знаменитую операцию спецназа НКВД СССР, описанную во всех мировых учебниках спецназа, но так и неизвестную русскому читателю, по внедрению сразу двух отрядов спецназа НКВД под видом партизанских отрядов «лесных братьев» в Прибалтике в 1947–1954 годах.

Тогда эти два отряда спецназа, под видом партизанских отрядов «лесных братьев», под кодовыми названиями «Максис» и «Робертс», почти семь лет принимали на своих лесных базах в лесу Курземе под Шауляем английские грузы и разведчиков британской СИС. Все десантированные шпионы и высаженные с быстроходных катеров диверсионные группы английского спецназа и разведки проходили через лесные базы и конспиративные квартиры этих отрядов в Литве, Эстонии и Латвии.

Такие суперагенты британской контрразведки, как Берклис, Галдинып, Йонас Декснис, Ян Эрглис были арестованы после десантирования, а затем перевербованы советской контрразведкой. Майор Ян Эргдис даже ездил в Лондон обсуждать с полковником Гарри Карром, руководителем СИС по Прибалтике, очередные операции двух фальшивых партизанских отрядов. Это была оперативная игра высшего профессионального масштаба Управления спецназа генерала Судоплатова.

И уже после смерти Сталина, в 1953 году, маршал Берия не разрешил передавать в Лондон «правдивую» развединформацию из страха, что члены Политбюро его не так поймут.

В результате Лондон разочаровался в работе этих лжепартизанских отрядов, и после перепроверки в 1954 году аналитический отдел британской разведки обнаружил с ног сшибающую истину — семь лет советские чекисты водили за нос знаменитую британскую разведку. Этот интереснейший факт из тайной жизни разведки мало кому из читателей известен. За успешное проведение этой операции майор МГБ СССР Янис Лукашевич получил звание генерал-майора КГБ и был отправлен в 1972 году резидентом КГБ в Лондон, где проработал до 1980 года под агентурной фамилией Букашев Яков Константинович. В 1987 году генерал Лукашевич выступил вместе со знаменитым советским суперагентом Кимом Филби с воспоминаниями по латвийскому телевидению.

Это к вопросу о необходимости формирования структур частей спецназа в СССР.

И уже пора сказать русскому народу правду о афганской войне, почему вдруг США «разрешили» СССР ввести войска в Афганистан, ведь даже человек несведущий в делах разведки никогда не поверит, что ЦРУ США не знало о готовящемся в 1979 году вводе советских войск в Афганистан. ЦРУ знало все! Но ввод войск в Афганистан, как это ни парадоксально звучит, был выгоден США. Уже тогда в ЦРУ и Сенате США понимали, что огромные военные расходы на военные действия в Афганистане значительно подорвут экономическую и финансовую мощь СССР и затяжная война в Афганистане станет для СССР точкой разрушения всей системы партийной и исполнительной власти в советском блоке социалистических государств. Разрушить блок советских государств могли только экономические проблемы невозможности наращивания ВВП и полного разрушения вертикали финансовой мощи государства. Именно финансово-экономической мощи советской империи! Партийная разрушилась сама собой согласно аксиомам исторической науки о кольцевом развитии государств и империй.

Ведь мало кто знает, что в период «атомного бума» СССР провел масштабные геологические разведки запасов атомной руды в Таджикистане и на Памире. Естественно, результаты этих разведданных стали известны ЦРУ и разведкам Запада.

Это одна из причин, по которой и сегодня Россию любыми средствами хотят вытеснить из Таджикистана, где, как известно, военные интересы России защищает лишь одна 201-я мотострелковая дивизия и наши пограничные войска. И вообще никому не известен тот факт, что в 1995 году к президенту Таджикистана в Душанбе приезжал на переговоры президент израильской финансовой корпорации Аркадий Фукс, предложивший таджикам свой план скупки всей горнодобывающей промышленности Таджикистана американскими, израильскими и китайскими фирмами.

И ведь план ЦРУ США по экономическому развалу СССР удался: ровно через два года после вывода войск из Афганистана СССР развалился, потому что бюджет огромной империи не смог выдержать груза многомиллиардных военных затрат и финансово-бюджетных вливаний в экономику стран социалистического блока.

В своих воспоминаниях бывший директор ЦРУ генерал Тернер утверждает, что о предстоящем вводе советских войск в Афганистан разведка ему доложила за три месяца до срока ввода, и, следовательно, Сенат США, если бы захотел, смог бы воспрепятствовать этому вторжению, но… не стал этого делать, потому что, располагая историческим опытом войны во Вьетнаме и Корее, правительство США знало, каких финансовых и людских средств это стоит!

История России, как и любой другой страны, идет по своим историческим законам, и ошибочность решения о вводе советских войск в Афганистан высшего партийного руководства СССР, как и следовало ожидать, привела к распаду огромной советской однопартийной империи Ленина и краху всей экономической политики вождя всех пролетариев.

ГЛАВА 1

РОЖДЕНИЕ СОВЕТСКОГО СПЕЦНАЗА

Впервые воздушно-десантные войска СССР как отдельный вид войск были сформированы в результате военных учений Московского военного округа под Воронежем 2 августа 1930 года. Тогда с единственного в ВВС Красной армии французского самолета «Голиаф» двумя рейсами были сброшены две десантные группы парашютистов по 12 человек в каждой с целью проведения разведывательно-диверсионной операции в тылу «противника». В 1931 году приказом Наркома обороны СССР в Ленинградском военном округе в составе 11-й стрелковой дивизии был сформирован внештатный авиамотодесантный отряд спецназа, по численности близкий к батальону.

Боевой задачей отряда спецназа было: отработка парашютно-десантной подготовки личного состава с применением диверсионных методов работы в тылу противника, изучение взаимодействия ВДВ с другими родами войск.

В трех военных округах: Приволжском, Белорусском, Киевском были сформированы по одному авиационному батальону особого назначения (БОН).

11 декабря 1932 года приказом Реввоенсовета СССР ленинградский авиадесантный отряд переводится на штатное расписание бригады специального назначения(БрСН), и к уже существующим батальонам бригады Генштабом СССР решено сформировать 29 внештатных отдельных батальонов особого назначения (батальоны ОСНАЗа).

В конце 1933–1934 годов внештатные батальоны ОСНАЗа формируются в структурах кадровых дивизий Московского, Ленинградского, Украинского, Среднеазиатского, Северо-Кавказского, Приволжского и Белорусского военных округов. Все четыре ранее существовавших БОНа приказом председателя Реввоенсовета СССР переданы в подчинение вновь сформированным отдельным батальонам ОСНАЗа. Причем, следует констатировать факт, что согласно приказу Сталина элитность вновь сформированных частей специального назначения (СПЕЦНАЗ), помимо обязательных нашивок «ОСНАЗ» и отличного офицерского сукна, подчеркивалась особым пайком бойцов, приравненным к летному: сливочное масло, белый хлеб, фруктовый компот.

В 1936 году, после краха республиканской армии в Испании, Реввоенсовет СССР принимает решение о переформировании батальонов ОСНАЗа в авиационные бригады особого назначения (АБОН). Размещение бригад АБОН Генштаб СССР приказал провести в Белорусском и Киевском округах, а в составе Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии сформировать три отдельных авиационных полка особого назначения (АПОН). В сентябре 1936 года на маневрах Белорусского военного округа была впервые применена выброска с самолета ТБ-3 одновременно 1800 парашютистов с задачей захвата стратегических объектов и диверсий в тылу «противника». Наблюдавшие за учениями германские военные специалисты были поражены размахом и стратегией нового вида войск в СССР, и после доклада лично Гитлеру в Германии формируются такие же элитные воздушно-десантные войска на основе дивизии спецназа СС «Бранденбург». Сталин приказал Генштабу Красной армии итоги этих военных учений положить в основу стратегической военной доктрины РККА, закрепив Временным Полевым Уставом (ПУ-36), развитым и дополненным генштабистами лишь в 1940 году.

В 1938 году все элитные части АПОНа были переформированы в воздушно-десантные бригады. Всего таких бригад в ВДВ было шесть с общей численностью бойцов в 4000 штыков.

Это был период интенсивной дружбы Сталина и Гитлера, приведший к суперсекретному договору «Молотова — Риббентропа» о военном разделе мира, подписанному в Москве летом 1939 года, по которому Германия отдавала СССР Западную Украину, Финляндию, Бессарабию, Прибалтику.

1 сентября 1939 года германский спецназ «Бранденбург-800», переодетый в польскую форму, захватил немецкую радиостанцию, спровоцировав начало советско-германской агрессивной войны за передел мира. Но Сталин вел свою «хитрую» политику выжидания, благодаря которой СССР так и не попал в списки международного агрессора: Кремль 2 сентября вначале публично осудил агрессивные военные действия Германии и только в ночь со 2 на 3 сентября 1939 года провел решительную военную спецоперацию по захвату Львова и Буковины. Осенью 1939 года в составе Западного и Юго-Западного фронтов две воздушно-десантные бригады были десантированы в район Львова и почти бескровно, в течении суток, захватили город. Польская армия к тому времени была полностью уничтожена эсесовскими дивизиями спецназа «Викинг» и «Бранденбург-800».

Начало 1940 года вошло в советскую военную историю как блицкриг против Финляндии.

В январе 1940 года в Детское село под Ленинградом на зимние базы квартирования 201-й воздушно-десантной бригады ЛВО были срочно переброшены 214-я ВДБр Белорусского особого военного округа и 204-я ВДБр Киевского военного округа. И уже 1 февраля 1940 года 201-я десантная бригада спецназа была десантирована за линию Маннергейма, в тыл финских войск. А 204-я и 214-я ВД бригады, встав на лыжи, через замерзшую реку Свирь пошли во фланг считавшейся неприступной линии обороны маршала Финляндии Маннергейма. Прорвать линию Маннергейма советскому спецназу удалось лишь с третьего кровопролитного штурма, заплатив за хмурый упрек Сталина гибелью 201-й и 204-й ВДБр.

Секретное военное соглашение с Гитлером по срокам срывалось, и Сталин приказал срочно заключать с упрямой Финляндией мир, забрав в качестве военного трофея Карельский перешеек, а все силы спецназа НКВД бросить на захват Прибалтики и Бессарабии.

В июне 1940 года 214-я бригада была десантирована с ТБ-3 в Лиду, Шауляй и Ригу. После прибытия сухопутных стрелковых и танковых дивизий и передачи им захваченных в стремительном броске стратегических объектов прибалтийских столиц десантники спецназа были переброшены по железной дороге в Винницу, где Южным фронтом тогда командовал генерал Жуков. По приказу Жукова спецназ бригады был десантирован с ТБ-3 в Бессарабию и Северную Буковину наводить порядок и устанавливать там советскую власть.

В апреле 1941 года в армии провели новое штатное реформирование воздушно-десантных частей: из всех десантных бригад сформировали в каждом из пяти военных округов — Белорусском, Московском, Киевском, Ленинградском и Прибалтийском — воздушно-десантные корпуса трех бригадного состава, включая артиллерийский дивизион и танковый батальон.

Генштаб СССР в срочном порядке уже разработал в декабре 1940 года план стратегического наступления тремя фронтами на польско-висленском направлении для удара в самое сердце Германии: на Франкфурт — Гамбург — Берлин. На карте Европы должен был появиться Союз социалистических европейских государств — давняя мечта Ленина и Троцкого. Мировая общественность должна была признать СССР как государство-освободитель от фашистского нашествия. Начиная с 1941 года началось перевооружение Красной армии и эшелонированное движение трех фронтов к польско-германской границе. Генштаб СССР даже мысли не допускал о строительстве оборонительных фортификационных заграждений на западной границе СССР. В результате четкой работы Абвера (военной разведки Германии) к концу 1940 года на стол Гитлера лег план «Барбаросса», который должен был на две недели опередить военные приготовления Сталина.

Необходимо учитывать многие политико-экономические факторы того тяжелого для советского народа периода времени, когда Гитлер к 1938 году практически полностью милитаризировал экономику Германии и с молчаливого согласия Франции и Англии захватил Австрию. Несмотря на секретный военно-стратегический германо-советский Пакт 1939 года «Молотова — Рибентропа» о начале Второй мировой войны и новом военном переделе мира, Сталин приказал Генштабу СССР подготовить секретный военно-стратегический план стремительного военного захвата Европейских стран. Опираясь на мнение серьезных военных историков, как русских, так и иностранных, и рассекреченные политико-военные архивы Политбюро и Министерства обороны СССР, можно с уверенностью сказать, что именно Сталин предотвратил уничтожение России как государства. Можно плохо или хорошо говорить о Сталине как вожде народов, можно усмехаться по поводу его каторжного прошлого, но роль его личности в аспекте исполнения исторических законов — отрицать невозможно. 1 сентября 1939 года, именно в первый день начала Второй мировой войны, на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) был утвержден сталинский план милитаризации армии и экономики СССР: «План реорганизации сухопутных сил Красной армии на 1939–1940 гг.», по которому только за один год с июня 1940 по июнь 1941 года было сформировано 79 новых авиационных дивизий, 61 танковая дивизия и 57 моторизованных.

Согласно «Статистическому сборнику № 1», выпущенному Министерством обороны в 1994 году, «…танков КВ на 21 июня 1941 года было поставлено в армию 711, Т-34 — ровно 1400, что составило в общей сложности 2111 боевых единиц». Чем хорош этот справочник — он указывает конкретно: кто, когда и сколько танков и самолетов выпустил какой завод, когда, сколько и в какие части отгрузил. И что самое важное: все цифры из данного справочника подтверждены архивными данными.

Среди военных историков, как русских, так и западных, принято за аксиому, что Сталин готовился, и очень серьезно, к агрессивным военным действиям на территории Европы, чтобы осуществить заветный план Ленина «о превращении Европейских стран в социалистический союз Европы». Только за один предвоенный 1941 год Генштабом СССР было развернуто три стратегических наступательных эшелона на Западном фронте (в зоне действия Белорусского и Киевского военных округов). Но репутация Сталина и Советского Союза в целом, в отличие от Гитлера, весьма зависит от ответа на вопрос, было нападение Гитлера вынужденным 21 июня 1941 года или же это была ответная попытка неожиданного военного удара по недавнему союзнику, ставшему стратегическим противником. В первом варианте Сталин — агрессор, во втором — невинная жертва истории. Бывший военный историк, также бывший полковник ГРУ В. Корзун, бежавший в годы перестройки на Запад и ныне обретающийся под литературным псевдонимом «Виктор Суворов», придерживается в своих книгах о Второй мировой войне как раз теории «Сталин — агрессор».

В книге очень серьезного военного историка, научного сотрудника НИИ архивного дела М. И. Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина», считающейся среди иностранных историков фундаментальным исследованием по всей предыстории Второй мировой войны, сказано: «Комплексное исследование архивных материалов, в совокупности составляющих советский оперативный план, обеспечивающий организованное развертывание и вступление в боевые действия Красной армии в соответствии с целями и задачами первых стратегических операций, все еще остается загадкой. В конкретных военных приготовлениях СССР ключевое место занимала деятельность Генерального штаба по военному планированию нападения на Германию».

В 1991 году журнал «Родина» напечатал статью военного историка А. Донгарова о секретной встрече Председателя СНК и наркома иностранных дел СССР Молотова в Кремле ночью 3 июля 1940 года, т. е. за год до войны, с министром иностранных дел Литвы В. Креве-Мицкявичусом, где приведены прямые слова Молотова:

«Сейчас мы убеждены более чем когда-либо еще, что гениальный Ленин не ошибался, уверяя нас, что Вторая мировая война позволит нам завоевать власть во всей Европе, как Первая мировая война позволила захватить власть в России. Сегодня мы поддерживаем Германию, однако ровно настолько, чтобы удержать ее от принятия предложений о мире до тех пор, пока голодающие массы воюющих наций не расстанутся с иллюзиями и не поднимутся против своих руководителей. Тогда германская буржуазия договорится со своим врагом, буржуазией союзных государств, с тем чтобы объединенными усилиями подавить восставший пролетариат. Но в этот момент мы придем к нему на помощь, мы придем со свежими силами, хорошо подготовленные, и на территории Западной Европы… произойдет решающая битва между пролетариатом и загнивающей буржуазией, которая и решит навсегда судьбу Европы!» Комментарии излишни.

Согласно опубликованным архивным данным РГАСПИ (ф. 17, оп. 125, д. 27, л. 84-121) сталинским приказом наступление трех стратегических эшелонов Юго-Западного фронта Красной армии на Варшавско-Краковском направлении силами 152 дивизий против 100 германских и на Западном фронте силами 45 дивизий 3-й, 4-й, 10-й и 13-й армий должно было начаться 12 июня 1941 года.

С военно-научной точки зрения такие военные историки России, как М. Мельтюхов, В. Невежин, А. Донга-ров, И. Павлов и целый ряд иностранных ученых уже поставили точку в споре и доказали, что именно Сталин готовил нападение на Германию и страны Европы летом 1941 года и неожиданность нападения Гитлера 22 июня 1941 года на Советский Союз уже не могла предотвратить крах военной машины Германии, так как уже 12 февраля 1941 года, согласно Постановлению Политбюро ЦК КПСС, в СССР прошла мобилизация резервистов в Красную армию («Мобплан № 23») и должны были быть развернуты и сформированы около 235 дивизий общевойскового типа, 7 дивизий НКВД, 7 корпусов спецназа ВДВ и отдельные бригады спецназа в военных округах. Согласно РГАСПИ ф. 19, по данным главного специалиста НИИ архивного дела М. А. Мельтюхова, всего Сталин и Генштаб СССР намечали развернуть для военных действий в Европе 8 фронтовых и 29 армейских управлений, 29 механизированных, 4 кавалерийских, 5 воздушно-десантных и 8 авиакорпусов, 177 стрелковых, 10 горно-стрелковых, 61 танковую, 13 кавалерийских, 31 моторизованную, 10 артиллерийских и 79 авиационных дивизий. Гитлеру разведка Канариса (военная разведка Абвер) доложила, что после мобилизации Красная армия к июню 1941 года будет иметь наступательного ресурса 8,9 млн бойцов, 106 тысяч орудий, 37 тысяч танков, 22 тысяч боевых самолетов, 10 тысяч бронеавтомобилей, 595 тысяч автомашин и 91 тысяча тракторов. И если бы Красная армия успела отмобилизовать свои резервы в установленный Сталиным период к 12 июня 1941 года войскам Германии справиться с огромной военной машиной Советского Союза было бы не под силу.

И теперь огромную роль в будущих военных действиях должны были играть войска специального назначения.

В Генштабе Красной армии и Реввоенсовете СССР столкнулись генеральскими лбами две военные стратегические доктрины видения в будущей войне спецподразделений элитных диверсионно-штурмовых частей.

Спор должен был решить сам Хозяин, который еще не был готов ответить на все вопросы своих генералов.

С одной стороны, Хозяин уже почистил свои военные конюшни от «холопов» германской стратегии, учившихся воевать и мыслить в берлинском Генштабе Рейхсвера — маршалов Тухачевского и Блюхера. 18 000 высших офицеров, генералов армии и флота СССР были расстреляны в 1937-38 годах за неправильное представление о гениальности военно-стратегического мышления Хозяина. Начальник Генерального штаба РККА генерал Мерецков ждал ответа Хозяина Кремля на свои военные предложения о стратегии использования частей спецназа, сидя на нарах Бутырской тюрьмы. Предложения генерала по созданию подразделений спецназа в силовых структурах государства были очень необычны и впрямую касались огромного комплекса вопросов национальной безопасности СССР. Так, в одном из пунктов своего доклада Мерецков настаивал на разделении НКВД СССР на два наркомата: госбезопасности и внутренних дел, что само по себе было чересчур революционно для 1941 года, а для Хозяина Кремля — проблематично и требовало времени для раздумий. По последним отчетам начальника ГРУ генерала Голикова и начальника Иностранного управления НКВД Фитина выходило, что все страны: Англия, Германия, Италия, Венгрия, Румыния — уже сформировали свои спецназы, а в СССР их еще как таковых не существовало. Все, на что надеялся генерал Мерецков, сочиняя по ночам, около тюремной параши, свои стратегические разработки военной доктрины СССР, — это уйти от 1-й категории (расстрела) и заработать на пайку хлеба в далеком сибирском лагере ГУЛАГа. А поэтому его стратегические замыслы по формированию элитных подразделений во всех родах войск носили прямо противоположный характер всем существовавшим в СССР теориям заслуженных маршалов и генералов. На «шконке» (койке) опального генерала лежала монография врага народа — маршала Тухачевского — о формировании и стратегической необходимости существования в армии подразделений специального назначения. Тухачевский писал в 1936 году: «Операции против бандитов и басмачей должны вестись с непогрешимой методичностью, так как бандитизм лишь тогда будет сломлен морально и физически, когда самый характер подавления будет внушать к себе уважение своей последовательностью и жестокой настойчивостью. Против каждой выдающейся банды следует выделить особый надежный и сильный отряд, который должен иметь своей целью непрерывное преследование и наседание на банду, должен не давать ей нигде останавливаться и отдыхать, а тем более комплектоваться.

Чтобы лишить бандитов преимущества в скорости передвижения, в состав спецгрупп антипартизанских включать мобильные ударные группы, в состав которых должны входить бронеотряды, легковые и грузовые авто с установленными на них пулеметами, а иногда и авиация. Имея преимущество в скорости, они будут лишать бандитов свободы маневра, отрезать им путь отхода, громить с тыла и флангов».

Спокойный, размеренный быт тюремной камеры располагал генерала Мерецкова к раздумьям и теоретическим выкладкам. Сталин это тоже поймет в ходе войны, и в ГУЛАГЕ появится спецуправление конструкторского бюро Туполева и других видных разработчиков новой техники, так называемые в тюремном народе — «шарашки».

Мерецков рассеянно посмотрел на открывшийся лоток камеры, куда надзиратель небрежно бросил пайку тюремной баланды. Взяв «шлепку» (миску) тюремной капустной бурды, генерал также задумчиво ее проглотил и углубился в чтение монографии «Малая война: партизанство и диверсии» выпуска 1932 года генерала М. А. Дробова, преподавателя Академии Генштаба РККА, уже расстрелянного как пособника английской разведки. Дробов — основоположник научного подхода к проблемам анализа ведения партизанских и антипартизанских войн — проводил исторический анализ локальных, «малых», войн и писал: «Малая война есть совокупность вспомогательных, импровизированных (з противоположность однообразию и постоянству регулярных типов) активных действий борющегося за свои интересы класса (нации) для нанесения своему противнику непосредственного материального или иного ущерба всюду, где это возможно, и всеми доступными ему средствами в целях лучшей для себя подготовки решающих результатов на главных фронтах борьбы.

Малая война с точки зрения ее применения противником будет играть значительную роль в будущем. Следовательно, должно быть наше адекватное противодействие. Последнее требует заблаговременной проработки вопросов теории и практики малой войны, соответствующего учета данных о действиях противника и разработки специальных планов борьбы.

Успех этой работы всецело зависит от того, насколько полно учитываются и используются преимущества и уровень современной техники, достижения в области организации и тактики, а также конкретная политическая и экономическая обстановка.

Малая война чрезвычайно самобытна и динамична в своих формах и методах. Рецепты и схемы гибельны для нее. Она растет творчеством масс в процессе борьбы. Регулярное начало чуждо ей.

Организация сил и средств, определение объектов удара, способы действий и другое в малой войне строго соответствует каждому моменту, каждому району (территории), каждой боевой задаче, каждой операции, по этому творческая и целесообразная импровизация в малой войне (во всех ее формах) — необходимейшее условие для ее ведения».

Генерал Мерецков отложил монографию Дробова и задумался: «Если Сталин все же прочитает мою докладную записку, а Поскребышев, я уверен, не посмеет не показать ее Хозяину, то самое малое что я выиграю — это отмену расстрела, а на будущей войне, а в том что Гитлер рано или поздно нападет на СССР, я не сомневаюсь, мой опыт всегда может пригодиться, даже в ГУЛАГе».

Генерал Мерецков настаивал в записке Сталину на образовании нового рода войск — Воздушно-десантных бригад и частей специального назначения, как, например, в Германии полковой спецназ «Брандербург-800» и в Англии 22-й полк САС. И главное — на разделении всесильного наркомата НКВД на два наркомата: НКВД и НКГБ СССР.

Пока же воздушно-десантные бригады подчинялись командующим армий и дивизий, к которым они были приписаны. Терялся маневр и менялась тактика боя.

Сталин нервно ходил по кабинету, посасывая трубку: с одной стороны, войны с Германией не должно быть. Германия заключила с СССР секретный договор о разделе сфер военного влияния в Европе. С другой стороны, из всех загранрезидентур НКВД поступала тревожная информация о разработанном германским Генштабом и утвержденном Гитлером плане «Барбаросса» — плане военного нападения на СССР. На зеленом сукне сталинского письменного стола лежало 85 донесений со всего мира, подписанных начальником ГРУ генералом Голиковым и начальником Иностранного отдела генералом Фитиным, о надвигающейся военной угрозе Советскому Союзу. Отдельно лежала сафьяновая папка «НКВД СССР», где на подпись членам Политбюро были приготовлены еще 15 расстрельных списков высших офицеров Генштаба РККА. Сталин особо строго следил за тем, чтобы, кровью были замараны все члены его команды: Политбюро и ЦК партии. Каторжное и тюремное прошлое Иосифа Джугашвили на всю дальнейшую жизнь наложило отпечаток на характер и душевное равновесие Вождя.

Сталин подвинул поближе к свету настольной лампы докладную записку наркома обороны СССР маршала Тимошенко, который утверждал, что на советско-польской границе полная тишина и взаимопонимание с армией Гитлера.

Сталин нажал кнопку звонка. На массивной приставке стола перекидной календарь показывал 3 февраля 1941 года.

Офицер личного секретариата вытянулся по стойке «смирно». С одного взгляда было видно, что Хозяин чем-то разгневан.

— А вызовите мне срочно начальника Генштаба генерала Жукова, наркома внутренних дел товарища Берию и генерала Меркулова.

Такие поздние вызовы в Кремль не предвещали ничего хорошего для вызываемых.

Сталин подошел к столу и еще раз перечитал докладную начальника ГРУ генерала Голикова о формировании в Германии и Англии спецназов. «Ишь ты, даже в Венгрии и Румынии завели себе войска спецназначения», — зло подумал он.

Нельзя было сказать, что его, хозяина огромной советской империи, занимавшей на карте пол-Европы, совсем не волновало наглое продвижение фашистских дивизий Третьего рейха по Европе.

Сталин подвинул к свету красную папку, где на сафьяновом переплете золотым тиснением было выведено — «НКВД СССР».

Открыл, взял справку начальника тюремного управления НКВД генерала Бочкова, бывшего начальника Особого отдела армии, с визой наркома внутренних дел генерала Берии: «Согласовано». Сталин всмотрелся в каллиграфический почерк Бочкова: «Товарищ народный комиссар внутренних дел СССР! Настоящим сообщаю Вам, что на сегодняшний день все приговоры суда и военного трибунала приведены в исполнение. Согласно особому распоряжению товарища Сталина, ждут исполнения 1-й категории в Бутырской тюрьме лишь два подследственных — бывший начальник Генштаба генерал Мерецков и бывший нарком боеприпасов генерал Голованов.

Настоящим довожу до Вашего сведения, что из 139 членов ЦК расстреляно 110 человек, из 80 членов Реввоенсовета СССР расстреляно 75 человек. В Красной армии расстреляно 35 000 офицеров высшего комсостава и 18 комиссаров государственной безопасности, из 12 высших офицеров аппарата НКВД расстреляно 11 человек. Начальник тюремного управления НКВД СССР генерал Бочков».

Сталин задумался, поморщился и с колебанием, но все же подписал Приказ о разделении НКВД СССР на два наркомата: НКВД и НКГБ СССР.

Резко зазвонил телефон. Сталин снял трубку. Звонил его лучший друг Клим Ворошилов. Вот действительно друг: Сталин мгновенно вспомнил, как в далеком 1906 году жил два месяца в Стокгольме в одной комнатке с Ворошиловым. Тогда они, молодые, полные самых радужных революционных надежд, были делегатами очередного съезда РСДРП. «Как давно это было!» — вздохнул Сталин.

— Что тебе, Клим? У меня сейчас совещание с военными, и если ты по вопросу просмотра сегодня ночью новых фильмов…

— Да нет, Коба, извини, совсем нет. Просто ты обещал сегодня приехать на встречу старых большевиков в Большой театр. Потом будет ужин с балеринами…

— Мне не до этого сегодня, Клим. У меня важное совещание. Я сделал маленькое обрезание Лаврентию, зарвался наш Лаврентьюшка. Передай Лазарю Кагановичу, чтобы перестал мне подсовывать расстрельные списки на генералов без своей визы. А я сейчас позвоню коменданту спецдачи НКВД Матрене Ивановне, чтобы она в Кремль на встречу со старыми маразматиками послала моего двойника.

Сталин в раздражении бросил трубку.

Хозяин любил проводить музыкальные вечера перед ночным просмотром новых кинофильмов: Жданов всегда музицировал на старинном рояле, а Ворошилов, до революции певший в церковном хоре, выводил заунывные грузинские мелодии, которые так любил Сталин.

В кабинет вошли генералы Жуков, Меркулов и Берия. Меркулов был встревожен вызовом. И это явно просматривалось на его лице. Сталин усмехнулся: он любил, когда его боялись.

— Разрешите доложить, Иосиф Виссарионович, мои сотрудники внешнего наблюдения доложили, что чиновники германского посольства заказали три вагона и вывозят в Германию свое добро. Семьи немецких дипломатов уже выехали вчера вечером в Берлин.

— Поручите своим офицерам перепроверить достоверность этих сведений, а потом доложите мне. Сегодня я подписал Указ о разделении НКВД на два наркомата: внутренних дел и госбезопасности. Вы, генерал Меркулов, назначаетесь Народным комиссаром госбезопасности СССР. У тебя, Всеволод Николаевич, будут в подчинении разведка, контрразведка и все оперативные отделы. А тебе Лаврентий, — видя, как нахмурилось лицо Берии, улыбнулся Сталин, — отойдет все остальное хозяйство: милиция, пожарная охрана, пограничные, конвойные и внутренние войска, исправительные лагеря.

30 января 1941 года генералу Берии было присвоено звание генерального комиссара государственной безопасности, и он был назначен заместителем Председателя Совнаркома СССР. Берия стал курировать наркоматы лесной промышленности, цветной металлургии, нефтяной промышленности и речного флота. Это была большая хозяйственная ответственность. Берия сразу же понял, что доктрина Мерецкова о формировании спецназов почему-то понравилась Хозяину больше, чем его собственная. Лаврентий Павлович моментально смекнул, чем ему это может грозить лично:

— Вы, Иосиф Виссарионович, приказали мне проанализировать докладную генерала Мерецкова. Я поручил это крайне нужное для армии и страны дело двум профессиональным теоретикам из Академии Генштаба армии, которые дали положительное заключение на предложения генерала Мерецкова: части специального назначения необходимо формировать даже вне зависимости от военных условий мировой необходимости. А чтобы бойцы спецназа не смогли подпасть под вражескую агитацию, следует чаще менять командирские кадры этих подразделений.

Жуков нахмурился: опять этот ублюдок Берия перебегает ему дорожку. Придет время, ионе ним посчитается: и за страх перед арестом, и за негласные обыски на даче, и за свой страх за семью… Все припомнит этому педерасту и говнюку. Не зря же в Генштабе ходили слухи, что Берия обожает по ночам допрашивать пассивных педерастов. В 1953 году, после своего ареста, маршал Берия подтвердил эти слухи, под протокол, следователю МГБ СССР.

Судьба бывшего начальника Генштаба Красной армии была решена: 28 октября 1941 года, когда всех заключенных Бутырской тюрьмы, по приказу генерала Берии, поведут на расстрел, генерал Мерецков предстанет перед Хозяином в генеральском мундире. Вместе с ним освободят и наркома боеприпасов генерала Голованова.

Ночью 28 октября 1941 года в расстрельной камере Бутырской тюрьмы будут «оприходованы» по 1-й категории (расстреляны) бывший член Коллегии ВЧК М. С. Кедров, бывший начальник личной охраны Ленина и Менжинского генерал А. Я. Беленький, генерал-лейтенант авиации, дважды Герой Советского Союза Я. В. Смушкевич, генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов, генерал-полковник Генштаба армии, Герой Советского Союза Г. М. Штерн, заместитель наркома обороны, начальник 5-го разведуправления Красной армии генерал-лейтенант И. И. Проскуров.

Сталин предпочитал расстреливать генералов, чем отправлять их на фронт или выплачивать им повышенную военную пенсию и выдавать продпайки.

В апреле 1941 года Сталин дает приказ начальнику Генштаба Красной армии генералу Жукову о создании в Киевском особом военном округе 1-го воздушно-десантного корпуса в трехбригадном составе.

В 1-й ВДК вошли: местная 204-я и 211-я, переброшенная из Дальневосточной армии, воздушно-десантные бригады, с Северо-Кавказского военного округа был переведен отдельный горнострелковый батальон особого назначения (БОН).

ВДК отдали местный артиллерийский дивизион, три минометных дивизиона, танковый батальон, имеющий в своем составе 50 легких плавающих танков Т-38 и Т-40, а также укомплектовали подразделениями обслуживания.

В Киеве расположился штаб корпуса. К ВДК была приписана эскадрилья бомбардировщиков ПС-84 и «Дуглас-3». Общая численность ВДК составила 10 000 бойцов и офицеров.

Командовать корпусом назначили генерал-майора В. А. Глазунова, который в октябре 1941 года стал первым главнокомандующим Воздушно-десантных войск СССР. Корпусу присвоили третий номер. Генерал Глазунов был веселым, симпатичным, компанейским, но весьма строгим офицером.

Лучшим другом у генерала ходил начальник Особого отдела Генштаба Красной армии и бывший начальник Генштаба, сосед по даче, генерал Мерецков, бредивший в дачной тишине парковых аллей созданием в СССР подразделений спецназа по типу английских «коммандос», за что, собственно, и поплатился арестом.

Генерал Глазунов приказал поставить ВДК на усиленное питание, выдать бойцам новое спецобмундирование с шевронами спецназа, ввести знаки отличия в десантных бригадах: нашить шевроны на внутренней и внешней стороне обмундирования с обязательным обозначением принадлежности к частям.

Горно-егерский стрелковый батальон особого назначения (БОН) был выделен в отдельное спецподразделение 214-й воздушно-десантной бригады с методикой обучения бойцов диверсионно-подрывному и разведывательно-штурмовому делу. На шевронах БОНа командир ВДК разрешил оставить когтистый силуэт беркута на фоне гор. Позывной БОНа был «Беркут».

Три роты батальона были специализированы на обучение по различным видам боевого специального применения: диверсии, разведка, минирование, штурмовая рота. На вооружении батальона стояли ручные и станковые пулеметы, 45, 50 и 82-мм минометы, противотанковые и 76-мм горные пушки, ранцевые огнеметы и даже три плавающих танка Т-40. Отделения взводов состояли из командира, снайпера, минера и его помощника, разведчика и двух автоматчиков. При необходимости, по мере постановки боевой задачи, они могли соединяться в связки из трех-пяти отделений. В других отделениях взвода на место минера были поставлены пулеметчик и его помощник. Защищенные огнем снайпера, пулеметчик или минеры могли спокойно занять позиции и выполнить поставленную командиром боевую задачу.

К батальону был прикреплен отряд планеров А-7 КБ Олега Антонова. Бойцы БОНа обязаны были уметь управлять этим громоздким планером. Вооружены бойцы были пистолетом-пулеметом ППД или ППШ, который во время прыжка всегда пристегивался слева на бедре. Полностью экипированный парашютист нес на себе два парашюта (основной на спине и запасной на груди), вещмешок и личное оружие (автоматы обязательно с вынутым магазином), финский нож, саперную лопатку.

Оружие не упаковывалось в чехлы, как это делалось у немцев и англичан, а крепилось за левым плечом в вертикальном положении, стволом вниз. Каски из-за неудачной конструкции амортизатора и подбородочного ремня практически не применялись при десантировании, так как шлем постоянно сползал с головы и при ударе о землю мог повредить шейные позвонки бойца. В спецназах иностранных частей были приняты на вооружение специальные шлемы с указанием на них принадлежности к частям и звания бойца.

Под комбинезоном спецназ носил армейскую форму с голубыми петлицами. Околыш офицерской фуражки был голубым. На тулье фуражки — вышитые золотистые крылья со звездочкой в центре или темно-синяя пилотка с голубым кантом и суконной звездой, поверх которой крепилась эмалевая красная звездочка. Главным отличием спецназа от летчиков, имевших на левом рукаве летные эмблемы — пропеллер с крылышками, была эмблема в виде пропеллера с перекрещенными мечами. Двубортные темно-синие командирские шинели с ромбовидными петлицами и темно-синими кантами по вороту надевались обычно в выходные дни. Также и офицерский китель по обрезу ворота-стойки и обшлагам рукавов украшался голубым кантом.

Различные знаки квалификации бойцов и офицеров спецназа, а также знаки принадлежности к тем или иным десантным частям, носились на левом рукаве или левой груди, иногда и на комбинезоне. На ноги полагались меховые унты.

Так подробно я описываю материально-техническое обеспечение фактически первых частей спецназа Советского Союза с целью подчеркнуть — особенно на тот весьма тяжелый для СССР экономический период — ту заботу и внимание, которое Сталин уделял формированию частей спецназа.

Специальное отделение БОНа занималось вождением танка Т-40 конструкторского бюро Астрова, представлявшего собой неплохую боевую машину десантирования. Механик-водитель сидел справа, командир — в башне танка. Вооружен танк был мощным по тем временам 12,7-мм пулеметом ДШКТ, спаренным с пулеметом ДТ 7,62-мм, пробивающими легкоброневые цели противника.

Корпус танка был защищен 13-мм броней. В кормовой части установлен четырехполосный гребной винт и рули. Шести цилиндровый мотор «ГАЗ-11» в 70 л. с. давал возможность разгона на суше до 50 км/час и по воде до 6 км/час. Танк мог преодолеть препятствие в 34 градуса, применение раций гарантировало хорошую управляемость боем.

В иностранных армиях в частях спецназа на этот период вообще пока не было специальной бронетехники.

Бойцы батальона особого назначения, которых в корпусе называли «беркутовцами», тренировались отдельно от остальных десантников. Основными задачами диверсионных групп были действия в тылу противника и дезорганизация управления и снабжения тылов противника, разведка боем и скрытое наружное наблюдение.

Минеры учились правильно и грамотно закладывать взрывчатку, минировать разные объекты, искать пути отхода, уметь снайперски стрелять и ездить на бронетехнике.

Начальник разведки штаба военного округа, напрямую подчиненный начальнику Главного разведывательного управления генералу Голикову, докладывал в Москву, что такие же спецчасти, как в 3-м ВДК, необходимо иметь и в его распоряжении.

Вспоминает генерал-лейтенант И. И. Затевахин:

«В мае 1941 года я был командиром 212-й воздушно-десантной бригады 3-го воздушно-десантного корпуса. Располагались мы тогда под Белой Церковью. Недалеко от нас, в соседнем военном городке, расположились две роты горно-стрелкового егерского батальона особого назначения. Занимались они по особой программе с лучшими инструкторами корпуса. И начальство к ним относилось как-то иначе — все самое лучшее возилось в этот батальон, роты которого поочередно несли охрану штаба округа в Киеве.

Как увидишь на танцах офицера с нашивками “Беркута”, считай, пропало, драка обеспечена. А им все нипочем, сам командующий округом их покрывал. Командиром батальона был серьезный мужик, полковник Орлов, он и муштровал своих десантников день и ночь. Иногда по неделе их не было в казарме, все по лесам и болотам лазали.

В мае звонок из штаба военного округа: мол, на переправе у Днепра объявилась какая-то саперная часть, не то инженерные, не то десантные войска. Боевая задача: необходимо срочно проверить, кто такие и зачем лезут к понтонной переправе.

А слухи о близкой войне уже шелестели в армии, ведь мы с границей рядом служили.

По Карпатам шастали банды бандеровцев, а немецкие десанты иногда даже до Винницы доходили, я не говорю уже об Ужгороде и Львове. Они так и остались польскими городами. Все никак мы не могли им привить советскую власть.

Вызвал командир корпуса генерал Глазунов к себе Орлова и приказал проверить ту информацию. Мы, офицеры, все смеялись за рюмкой водки, почему Орлов своих бойцов орлятами не назвал.

Егеря же орлы — все как один. И ведь действительно десант у Днепра оказался фашистским. Разведчики это сразу выявили.

Дивизия “Бранденбург”, оказывается, получила приказ перед началом войны занять все стратегические подходы к Киеву. Ведь мы тогда не знали, что Гитлер, трешь его мать, замыслил сходу Киев взять и операцию специальную для этого подготовил. А мосты и переправы — это первое дело в каждой серьезной войсковой операции.

Первыми ушли на десантирование бойцы “Беркута”, а уж потом, взяв “языка” и перепугав до смерти фашистов снайперским огнем, Орлов вызвал по рации подмогу. Десантировали тогда с ТБ-3 — “табуреток”, как мы их звали — два батальона моей 212-й бригады. Ну мы, конечно, фрицев в огненное кольцо зажали и всю их десантную группу покрошили. Серьезные там были спецы у фашистов: вышколенные, отлично обученные и вооруженные, упитанные, все в нашей форме, а уж по-русски лучше меня чешут. Да уж у БОНа боевая выучка оказалась намного лучше».

24 июня 1941 года Сталин издает распоряжение о слиянии двух наркоматов: НКГБ и НКВД в один — НКВД СССР. И уже 27 июня 1941 года генеральный комиссар государственной безопасности Берия издает приказ о создании Учебного центра по подготовке специальных разведывательно-диверсионных отрядов для действия в тылу врага. Начальником 4-го разведывательно-диверсионного управления НКВД СССР назначается комиссар госбезопасности П. А. Судоплатов.

В сентябре 1941 года в этом антидиверсионном центре числилось две бригады и несколько рот спецназа: саперноминная, автомобильная и рота связи.

Красная армия, не готовая к оборонительной войне, обезглавленная репрессиями, отступала на всех фронтах.

Фашистский профессиональный спецназ Абвера дивизии «Бранденбург», переодетый в нашу форму, совершал диверсии на прифронтовых дорогах Украины, Белоруссии и Прибалтики.

Никто не расскажет об этом лучше, чем очевидец — герой тех далеких лет, бывший начальник 4-го РДУ НКВД СССР, комиссар госбезопасности 3-го ранга П. А. Судоплатов:

«В первый день войны мне было поручено возглавить всю разведывательно-диверсионную работу в тылу германских войск. Для этого в НКВД было сформировано специальное подразделение — Особая группа при Наркомате внутренних дел. Приказом по НКВД мое назначение начальником группы было оформлено 5 июля 1941 года.

Моим заместителями стали Эйтингтон, Мельников, Какучая. Начальниками ведущих направлений по борьбе с фашистами стали Серебрянский, Маклярский, Лебедев, Тимашков, Мордвинов. Начальники всех служб и подразделений НКВД согласно приказу обязаны были оказывать Особой группе помощь людьми, техникой, вооружением для проведения разведывательно-диверсионной работы в ближнем тылу немцев.

Главными задачами Особой группы было: ведение разведопераций против Германии и ее сателлитов, организация партизанской войны, создание агентурной сети на захваченной врагом территории, руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника.

В сентябре 1941 года было создано войсковое подразделение Особой группы — отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН НКВД СССР), которой в разное время командовали Гриднев и Орлов. По решению ЦК партии и Коминтерна всем политическим эмигрантам, находившимся на территории СССР, было предложено вступить в это соединение Особой группы войск НКВД.

В первые дни бригада формировалась на стадионе “Динамо”. Под своим началом мы имели более двадцати пяти тысяч солдат и командиров, из них две тысячи иностранцев: немцев, австрийцев, испанцев, чехов, поляков, болгар, румын, китайцев, вьетнамцев и даже американцев.

В нашем распоряжении находились лучшие советские спортсмены, в том числе чемпионы по боксу и легкой атлетике, — они стали основой диверсионных формирований, посылавшихся в тыл врага».

В октябре 1941 года Особая группа в связи с расширением объемов работ была реорганизована в самостоятельный 2-й отдел НКВД в подчинении Берии.

В состав ОМСБОНа вошли:

— управление;

— 1-й и 2-й мотострелковые полки трехротного состава (в каждой роте — три мотострелковых и пулеметных взвода);

— минометная и противотанковая батарея;

— инженерно-саперная рота;

— рота парашютно-десантной службы;

— рота связи;

— автомобильная рота;

— подразделения материально-технического обеспечения.

Личный состав бригады комплектовался сотрудниками аппарата НКВД — НКГБ, в том числе офицерами Главного управления пограничных войск, курсантами Высшей школы НКВД, добровольцами-спортсменами Центрального государственного института физкультуры. Небольшая оперативная часть бригады была укомплектована иностранными коммунистами, членами Коминтерна.

Первым командиром ОМСБОНа стал полковник М. Ф. Орлов.

Для личного состава бригады разработали специальную программу боевой подготовки. В задачи ОМСБОНа вошли устройство минно-инженерных заграждений, минирование и разминирование особо важных военных объектов, парашютно-десантные операции, проведение диверсионных и разведывательных рейдов. Кроме общей программы обучения бригада проводила подготовку специалистов для выполнения особо важных задач на передовой и за линией фронта. По своей штатной организации бригада фактически являлась мотострелковым соединением, каковых в войсках НКВД на период войны было немало.

В период битвы за Москву ОМСБОН в составе 2-й мотострелковой дивизии войск НКВД особого назна-нения использовалась на передовой, но и в этот период в ее составе, в зависимости от фронтовой обстановки, формировались боевые группы, предназначенные для заброски в тыл врага.

В типовой состав групп спецназа входили: командир, радист, подрывник, его помощник, снайпер и два автоматчика. В зависимости от поставленной боевой задачи боевые группы спецназа могли объединяться или дробиться.

В критические дни боев за Москву мобильные отряды ОМСБОНа провели множество дерзких рейдов и налетов в тылу врага. Некоторые спецгруппы использовались для ведения разведки и диверсий в интересах штабов общевойсковых армий. Большинство рейдов закончилось успешно, но ОМСБОН понес большие потери в период защиты Москвы. Практически вся ответственность за несение патрульно-постовой службы на КПП вокруг Москвы, выявление диверсантов Абвера и гестапо, борьба с уголовным элементом в Москве и ее пригородах в качестве групп захвата, все эти боевые задачи выполняли отряды спецназа ОМСБОНа.

Рассказывает участник событий, ныне здравствующий ветеран пограничных войск НКВД СССР, в 1945 году адъютант заместителя командующего внутренних войск НКВД генерал-лейтенанта Сладкевича, награжденный именными грамотами Берии, Андропова, Крючкова, Путина, полковник КГБ СССР в отставке Чинченко Павел Иванович, 1920 года рождения:

«В 1941 годуя был курсантом второго года обучения Петергофского военно-политического пограничного училища им. Ворошилова. В конце года пришел из Москвы приказ выделить три роты курсантов-пограничников для формирования в Москве части специального назначения. Наши три лучшие роты курсантов эшелоном отправили в Москву. Для чего и зачем — была строгая военная тайна.

Прибыли мы в Балашиху, на базу подготовки диверсантов и разведчиков 40-го управления НКВД СССР. Встречал нас лично Судоплатов, начальник Управления разведывательно-диверсионной службы НКВД. Тренировали нас по полной программе диверсантов. И стрелять из всех видов оружия учили, и ездить на любой марке советской и иностранной автомашин. Кормили намного лучше, чем в училище. Мы ждали пополнения. Формировали полк особого назначения. Командиром полка дали нам начальника Бутырской тюрьмы майора Сазонова.

В 1959 году эту учебную базу отдали пограничникам под боевую подготовку.

В начале 1942 года из Саратова прибыли две роты курсантов Саратовского военно-политического училища НКВД. Так я познакомился с твоим отцом (Малеваный Василий Федорович в 1941 году был курсантом Саратовского училища НКВД СССР. — авт.).

Придали нам отряд специального назначения, два месяца еще тренировали для проведения боевых действий в горных условиях и наконец сформировали полк особого назначения. На все учебные дела — свой инструктор и свои нормативы. Уложился в нормативы — спи спокойно, не уложился — утюжь на пузе землю.

В свободное от тренировок время ходили в патрульную службу по Москве, ездили в Подмосковье брать группы немецких шпионов, дежурили на городских въездных КПП. В наряды практически не ходили, все делали бойцы из роты обслуживания. Учебный центр охраняли сами, по очереди.

Однажды весной 1942 года подняли нашу роту по тревоге ночью. Рассвет, тишина. Птички поют. На востоке солнце едва начало из-за горизонта подниматься. Разбили нас на группы по несколько человек: командир, снайпер, пулеметчик, его помощник, два автоматчика, радист, два разведчика.

Командир полка поставил задачу каждой группе спецназа: взять, желательно живыми, две группы немецкого спецназа, просочившиеся в наш тыл через линию фронта, целью которых было покушение на самого товарища Сталина. Нас предупредили, что немецкие диверсанты одеты в нашу офицерскую форму и открыто разъезжают по проселочным дорогам на наших мотоциклах и автомашинах. Видимо, и наши разведчики неплохо работали в немецких штабах и диверсионных школах. Нам дали ориентировку, что диверсантов-террористов забросили в наш тыл на планере.

Командир полка и офицеры разведки расставили наши спецгруппы по проселочным дорогам в шахматном порядке вокруг Москвы и приказали, чтобы ни одна крыса не прошмыгнула мимо нас. На дороге командир оставил только двух человек, якобы патруль, а основная группа сидела в засаде вдоль дороги.

Сидели так, что не различишь — есть в кустах кто или нет. Мы уже получили пятнистые маскхалаты. Снайпер занял позицию на высокой сосне.

Оперативный поисковый штаб расположился на другой стороне Москвы, во Внукове, там стояла правительственная эскадрилья, и командиры боялись нападения и уничтожения правительственных самолетов Ставки Верховного командования.

Тогда бы никому из начальства головы не сносить, а нас бы опять переформировали.

Кого мы только не повязали за неделю поисков: и бандитов, и беглых зеков, одних дезертиров человек десять задержали. И даже двух шпионов взяли из абверовской школы “Ост”.

Всех подозрительных два наших спеца без лишних разговоров били под дых и клали мордой в землю. Потом по рации вызывали из штаба полка офицеров контрразведки НКВД на опознание. Что самое удивительное, такой же улов из диверсантов и бандитов был и в других спецгруппах.

Поработали мы на славу. И все-таки взяли ожидаемых диверсантов. К полудню со стороны Ленинграда появилась штабная машина “эмка”. Почему диверсанты решили выбрать дорогу со стороны Ленинграда — до сих пор не пойму. Едет себе важный такой полковник с бабенкой смазливой. И все бы ничего, если бы не сигнал снайпера нашему радисту. Разглядел снайпер в оптику, что на заднем сиденье “эмки” лежат объемистый вещмешок, автомат и три связки гранат. Зачем такое вооружение штабному полковнику?.. А вдруг это настоящий полковник, боязно его мордой в грязь пихать, как бы потом на губу не загреметь. Радист вызвал старшего группы — лейтенанта спецназа, тот проверял в это время другой спецпост. А пока лейтенант мчался к нам на мотоцикле, автоматчики держали полковника на мушке, а снайпер бил с сосны по машине одиночными выстрелами, давая понять, что здесь чуть ли не целый полк засел. Второго шпиона, который ехал на мотоцикле в форме майора НКВД, да еще с настоящими документами, взяла группа спецназа твоего отца из роты капитана Белана. И ведь тоже баба-диверсантка сидела у лже-майора в коляске. Отец твой тогда был старшим в этой группе спецназа.

Пойманных диверсантов сразу же два полковника отвезли на Лубянку. В приказе на, с с твоим отцом отметили, а мы уже вечером расслабились по-настоящему: подняли по стопочке фронтовой за упокой наших двух бойцов, попавших в бандитскую засаду.

Летом 1942 года наш спецполк особого назначения выгрузили из эшелонов в Моздоке и подчинили Гроздненской дивизии НКВД. Затем мы с боями двинулись на Сунженский и Терский перевалы, навстречу бойцам дивизии “Эдельвейс”, которые заняли кавказские перевалы и рвались к Баку — к огромным запасам нефти и бензина.

В моей спецгруппе отец твой был пулеметчиком, а я его помощником. Командиром роты у нас был капитан Белан.

Самое тяжелое было взбираться на Эльбрус по Чегетскому ущелью. Красоты неописуемые. Как только мы проехали колонной на “Студебеккерах” поселок Тырнауз, нас сразу же обстреляли фашистские егеря из засады. Пришлось их выбивать с небольшой горы. За час наш горный спецназ их оттуда буквально выкурил огнем огнеметов. Только трупы немецких спецназовцев шлепались с обрыва.

Потом мы уже маршировали пешком. Дорога вьется вдоль подошвы горы, внизу шумит нарзанная река. Дышится отлично. Горный воздух с сосновым запахом щекочет ноздри. А подойти и попить водички из нарзанной реки нельзя: снайперы простреливают все Чегетское ущелье. Налево через перевал — Черное море, направо — Азербайджан. Прямо — седая вершина Эльбруса.

Экипированы мы были по-горному: альпенштоки, саперная лопатка, финский нож и спецверевки. Ребята из спецназа горных егерей в горах как у себя дома все знают наперед, — и откуда огонь может быть открыт, и откуда опасность грозит. Выбили мы с перевалов хваленый “Эдельвейс”. Погибло много наших бойцов.

Зимой 1943 года нас погрузили в эшелоны и отправили в Алма-Ату доучиваться в пограничное училище, где уже начало работать эвакуированное из Москвы пограничное училище.

В апреле 1944 года нас построили на плацу, и командир училища лично ходил с генералом из Москвы, потом я уже узнал, что это начальник личной охраны Сталина генерал Власик, который отбирал бойцов для “черной сотни” личной охраны Сталина.

Я и твой отец попали в эту сотню бравых лейтенантов. По дороге в Москву твой отец и познакомился с твоей матерью, красавицей Зиночкой, хотя ухаживали мы за ней оба, а выбрала она Ваську. Зиночка возвращалась из эвакуации с мамой, работавшей начальником секретно-шифровального отдела НКВД.

Когда мы прибыли в Москву, нас расселили в казармах Московского погранучилища, а потом перевели в Лефортовские казармы.

Потом лично командир 1-й дивизии НКВД генерал Пиящев построил нас, 100 орлов-пограничников, и объявил, что после спецподготовки мы поступаем в личное распоряжение генерала Власика. По приказу заместителя министра НКВД Ванникова нас переодели в новую форму НКВД: двубортные кителя с синими галунами. Такую форму лично товарищ Сталин разрешил носить своей “черной сотне” личной охраны. А посередине кителя бойца “черной сотни” разрешил товарищ Сталин носить боевые награды, хотя в войсках все награды носили бойцы только сбоку.

Четыре месяца мы занимались строевой подготовкой, разведывательно-диверсионной подготовкой, вечером учились танцевать. Несмотря на усталость, этого блаженного часа офицеры “черной сотни” ждали с нетерпением.

Потом были Ялтинская, Постдамская мирные конференции, где мы охраняли высшее руководство стран антигитлеровской коалиции. Отец твой был в личной охране Черчилля, а я — Рузвельта.

9 мая 1945 года наша “черная сотня” бросала флаги побежденной Германии к ногам членов Политбюро у мавзолея Ленина.

Потом была война в 1946 году с “лесными братьями” в Прибалтике и с бандеровцами на Западной Украине».

С 1942 года основной задачей бригады ОМСБОН НКВД СССР стала подготовка отрядов спецназа для действий в тылу врага. К началу осени в тыл врага было заброшено 58 таких отрядов. Как правило, выведенная в немецкий тыл разведгруппа спецназа становилась ядром партизанского отряда. Почему-то принято считать, что партизанское движение зародилось само по себе. Но на самом деле это вовсе не так. Только целенаправленная работа командиров ОМСБОНа и НКВД — НКГБ привели к концентрации в тылу врага разведывательно-диверсионных групп ОМСБОНа, которые впоследствии уже обрастали крестьянами из соседних деревень и хуторов.

Ярчайший пример этого — мало кому известная операция лета 1943 года, когда фактически за одну ночь решилась судьба переломной битвы Второй мировой войны — битвы на Курской дуге, где уже на тот момент было сосредоточено пять бронетанковых армий. Знаменитые танковые баталии и авиа-артиллерийские удары под Прохоровкой не смогли бы принести успеха советским войскам, если бы никому не известный подвиг отряда спецназа «Храбрецы» бригады ОМСБОНа.

Да, уже не секрет — был чемодан секретной информации по броне немецких танков «Фердинанд» и «Пантера» от агента НКВД в Британии, одного из суперагентов «кэмбриджской пятерки», личного агента второго председателя ВЧК Вячеслава Менжинского-Кэрнкросса. Была от секретного агента отдела международных связей Коминтерна и ГРУ Генштаба РККА Рихарда Зорге сверхсекретная информация по количеству танковых армий Вермахта, стянутых к Прохоровке. Была суперсекретная информация из Берлина по тактике удара германских сил по Прохоровке от личного сверхсекретного агента Дзержинского — Ольги Чеховой. Но в решающий июльский день 1943 года все танковые армии врага должны были на чем-то ездить и чем-то стрелять. Для них необходимо было горючее и боеприпасы.

Четыре эшелона с горючим и боеприпасами шли из Германии через Белоруссию к Курску, где расположились материально-технические базы армий Третьего рейха.

Ночное летнее небо грохотало грозовыми всполохами молний и далекими раскатами орудийных залпов. Моторы американского дальнего бомбардировщика «Дуглас» упорно гудели в ночной темноте. Впереди мелькнули огни Гомеля, и командир экипажа молча поднял руку. Замигала красная лампочка над кабиной пилотов. Четырнадцать бойцов отряда спецназа «Храбрецы», подготовленные на учебной базе ОМСБОНа в Балашихе по специальной программе, встали и подошли к открытой двери самолета. Ночная темнота приняла с свои объятия четырнадцать человек, которые, по секретному приказу генерального комиссара госбезопасности Берии, должны, были незаметно пройти рейдом по тылам врага к станции Осиповичи, где в это время стояли четыре фашистских эшелона с горючим и боеприпасами для танковых армий на Курской дуге. Там спецназ должен был войти в контакт с местными подпольщиками и передать составителю поездов Федору Крьиовичу две, новейшей модели, английские магнитные мины. Сама группа спецназа должна была служить огневым прикрытием для подпольщиков.

Через двое суток отряд спецназа «Храбрецы» прибыл в условленное место в двух километрах от станции Осиповичи. По итогам предварительной разведки выходило, что все четыре эшелона с горючим и боеприпасами уже находились в тупике станции под усиленной охраной жандармов, полицаев и роты СС.

Когда магнитные мины разведчиками отряда спецназа были переданы связному Федора Крыловича, спецназовцы блокировали подходы к станции и разбили обзор обстрела на сектора, выделив, на случай неудачи минирования эшелонов, зоны минирования рельс и уничтожения эшелона с 18 вагонами солярки и бензина.

Но этого делать не пришлось. Федор Крылович, воспользовавшись своим служебным положением, незаметно для охраны закрепил обе магнитные мины на первом и последнем вагоне эшелона с горючим, поставив часовой механизм на два часа ночи.

Грохотало до трех часов дня — это рвались снаряды и патроны, в соседних эшелонах.

А отряд спецназа «Храбрецы» гомельскими дремучими лесами уже подходил к линии фронта, доложив по рации в Москву о выполнении боевой задачи.

Грандиозная битва Второй мировой войны на Курской дуге была выиграна, враг не смог предоставить своим войскам горючее для танков и боеприпасы, для артиллерии.

За время войны было сформировано 212 групп и отрядов спецназа общей численностью 7216 человек. Всего подготовлено по различным специальностям свыше 11 000 бойцов и офицеров ОМСБОНа. Основную часть из этого количества — 5255 бойцов — составляли подрывники, а десантники-диверсанты — 3000 солдат и офицеров.

В числе других военно-учетных специальностей были радисты, подрывники, снайперы, минометчики, водители, химики, санинструкторы. Кроме того, инструкторы специальных опергрупп, действовавшие в тылу врага, за два-три года из партизан подготовили еще 3500 подрывников-минеров. На учебных базах ОМСБОНа диверсионно-разведывательную подготовку прошли еще 580 стажеров из гвардейских частей, в основном десантники.

Результатом боевой деятельности ОМСБОНа за четыре года войны стало уничтожение 145 танков, 51 самолета, 335 мостов, 1232 эшелонов врага, испорчено 148 километров железнодорожных путей и совершено 400 иных диверсий.

135 оперативных групп ОМСБОНа передали 4418 разведывательных донесений, в том числе 1358 — в Генштаб, 619 — командующему авиацией дальнего действия и 420 — командующим фронтами и Военным Советам фронтов.

В начале 1943 года ОМСБОН была переформирована в Отряд особого назначения при НКВД — НКГБ СССР (ОСНАЗ). Этот спецназ уже был ориентирован на решение разведывательно-диверсионных задач. Как признался в своих воспоминаниях ас фашисткой разведки Вальтер Шеленберг, анализируя тяжелые потери фашистских спецназов и разведгрупп: «Противодействовать специальным силам НКВД, чьи части почти на 100 % укомплектованы снайперами, было невозможно».

В конце 1945 года ОСНАЗ был расформирован. Некоторые его функции перешли к спецотрядам МВД — КГБ, которые на тот момент вели тяжелую борьбу с отрядами прибалтийских и украинских националистов.

27 декабря 1945 года Указом Президиума Верховного совета СССР, в связи с переходом на работу в Политбюро, от занимаемой должности Наркома НКВД был освобожден генеральный комиссар госбезопасности Л. П. Берия.

После войны Берия стал опасен Сталину, находясь практически во главе всех силовых структур СССР. И Сталин сделал ход конем: он ввел Берию в состав Политбюро, а наркомом НКВД СССР назначил молодого, энергичного, умеющего себя подать, 38-летнего генерал-полковника С. Н. Круглова, отличившегося в хлебосольстве на Ялтинской конференции, где за свои лакейские манеры получил от английской королевы звание рыцаря ордена Британской империи, а от президента США Рузвельта — орден «Легион достоинства».

19 марта 1946 года приказом Сталина НКГБ СССР был преобразован в Министерство государственной безопасности, а министром был назначен генерал В. С. Абакумов.

Борьба с националистами в Прибалтике и Западной Украине была поручена специальным бригадам особого назначения БрОН МГБ СССР. Война с националистическими бандами в Прибалтике и Западной Украине стала приоритетной задачей спецназа МГБ СССР.

В любые периоды существования государства формирование спецназа, его боевые задачи, были неотделимы от вопросов национальной безопасности.

В этот период спецназ МГБ отличился великолепными тактическими и боевыми успехами в почти десятилетней войне с бандами бандеровцев и «отрядами лесных братьев» в Прибалтике.

Одна лишь операция с двумя фальшивыми лжепартизанскими отрядами спецназа МГБ, действовавшими в лесах Прибалтики с 1947 по 1954 год, стоит того, чтобы ее изучали в учебниках по подготовке офицерского состава частей специального назначения.

Продолжение воспоминаний непосредственного участника тех спецопераций в Прибалтике полковника КГБ СССР в отставке П. И. Чинченко:

«Наш 9-й Краснознаменный полк особого назначения особой дивизии имени Дзержинского в конце февраля 1946 года был срочно переброшен по воздуху в Литву — в Шауляй и Вильнюс. А 1-й полк спецназа, где замполитом служил твой отец Малеваный Василий Федорович, в эти же дни скрытно перебазировали в Трускавецкие военные лагеря для борьбы с отрядами бандеровцев.

В Латвии и Литве весной 1946 года должны были состояться свободные выборы в органы советской власти, а у местного населения, затуманенного вражеской агитацией английских шпионов, не хватало своих мозгов для видения будущего.

К нашему полку был прикреплен отряд спецназа, который в совершенстве владел искусством диверсионно-разведывательных операций. Также в леса Курземе и под Шауляй были выброшены две группы московского спецназа нашей дивизии под кодовыми именами якобы двух лже-партизанских отрядов “лесных братьев”, с которыми наши оперативники также имели связь. Их боевой задачей было оттягивать на себя оперативные планы и финансовую помощь английской разведки. Нашей задачей было обеспечение свободы выборов в органы советской власти и вооруженная борьба с настоящими отрядами “лесных братьев”.

В полку было три роты, в каждой — по четыре взвода. Командиром моей роты был капитан Данилин. Я тогда носил звание старшего лейтенанта и командовал третьим взводом. Я отлично знал топографию. Меня специально обучали в Балашихе в учебном центре МГБ. Я мог только раз посмотрев на карту, сфотографировать ее в памяти. Потом я уже водил спецназ вслепую.

Работали мы по сигналам председателей сельсоветов, оперуполномоченных МГБ по Литве и Латвии, а также по спецкомандам содействия лже-партизанским, т. е. нашим отрядам спецназа. Как только в штаб поступал сигнал, дежурный взвод грузился в два трехосных “Студебеккера” и мчался на хутора изживать контру. Один взвод ходил на ночные спецоперации, один — на дневные, и так посменно все взводы участвовали в спецоперациях по уничтожению “лесных братьев”.

Жили мы под Шауляем в Доме культуры: на каждом этаже по два взвода. Естественно, и охраняли мы круговой обороной свое расквартирование тоже повзводно.

Иногда мне приходилось, вернувшись из ночного рейда, поспать всего два-три часа и с дневным взводом снова идти в рейд.

Как и учили нас в московском Учебном Центре, передвижение в лесу моего взвода я организовал следующим образом: дозор справа, дозор слева и дозор с тыла. Я в центре с боевой группой пулеметчиков и снайперов. Снайперы ходили всегда по бокам, чтобы успеть засечь огневые позиции противника.

Однажды из хуторского сельсовета нам поступила информация, что в хутор пришла банда “лесных братьев”, которая измывается над населением. Мой взвод за несколько минут погрузился в машину, и через час мы уже были на месте. Заходим в сельсовет, а председатель сидит в углу, схватившись за голову, ревет. А жинка его голосит звонче сирены. А я на подъезде к хутору оставил вокруг него на опушках засады спецназа. Снайперы сели на деревья.

Подхожу к председателю, а у него из ушей кровь хлещет и ушей нет — срезали, сволочи, напрочь уши председателю. Я велел санинструктору перебинтовать председателя, а бойцам приказал действовать на уничтожение. Всех бандитов постреляли, никто не ушел.

Тех, кто хотел к лесу прорваться, снайперы с деревьев достали, а особо упрямых и наглых — пулеметчики скосили. Пленных в той лесной войне мы почти не брали. Если уж особисты или оперативники попросят для своих дел, тогда спецназ ходил в лес брать “языка”.

Все неопознанные трупы мы доставляли в Шяуляй к церкви, и там уже родственники их опознавали и забирали.

Раз выехали мы на совместную с операми из МГБ операцию в большой хутор, где трижды уже бандиты жгли избирательный участок.

Весна, лес запахами полон, птички вовсю поют. Подъехали мы к хутору, спецназовцы окружили его со всех сторон, и мы с особистом вошли в самый большой дом в хуторе. Почти голая красавица застыла у кровати, а под подполом скребется кто-то. Два часа шел обыск в доме, трех бандитов уже вытащили из схрона, а баба та, как восковая фигура, замерла у своей постели.

Я переглянулся с особистом и дал бойцам рукой предупреждающий знак — три поднятых вверх пальца означали: “Осторожно, возможно применение оружия!” Сержант Савельев с бойцом подошли сбоку к женщине и, косясь на ее оголенные выпуклости, неожиданно ткнули штыком в перину. Из-под перины бесом выскочили два бандита — и к окну. Одного сержант Перепелица у печки сбил с ног, а второму удалось выпрыгнуть. Снайперы поддержки, естественно, с первого выстрела сняли бандита уже в огороде, а второго сержант взял в оборот, и тот признался, что в лесном схроне, недалеко от хутора, живут два английских шпиона и с десяток лесных бандитов. Три часа мы ходили по лесу, каждый кустик обшарили — нет схрона и все тут. А передвигаемся мы как обычно, боевым клином, дозор справа, дозор слева и сзади основная боевая группа.

В лесу красотища, а нам не до красоты лесной, озираемся, как бы пулю из бандитской засады не получить — ведь я в ответе за жизнь своих бойцов. Вдруг я почуял запах дыма, а откуда он идет — не пойму, показываю на пальцах сержанту Соловьеву, чтобы прикрыл особиста. Спецназ встал, и все втягивают носом воздух. И тут сержант Печерица показал на неприметный пенек, из которого шел дымок. Пень как пень, а из-под корневища струйка дыма поднимается еле заметно, и кусок ржавой трубы из земли виден. Бойцы убрали дерн вокруг и елочки молодые, а под ними — деревянный щит, аккуратно заделанный свежей травой и мхом. Подняли бойцы щит да пару связок гранат вниз бросили, потом спустились вниз.

Я сзади по лестнице спустился и понял, что еще есть ход ниже. И тут сержант Печерица показывает куда-то вниз и делает предупреждающие знаки. А там идет замаскированная лестница на второй подземный этаж, где мирно лежат пять английских диверсантов. Никогда прежде мне не встречались двухэтажные схроны.

Штыками бойцы потыкали сено и еще “подняли” трех лесных бандитов. Первым же рейсом всех британских разведчиков отправили в МГБ в столицу. Потом много чего интересного рассказали английские шпионы на допросах в Москве».

Надо отметить, что спецназ крепко-накрепко привязан к силовым ведомствам, руководители которых всегда тяготеют к определенной властной структуре государства. Поэтому настолько велика роль руководителей силовых структур в решении вопросов национальной безопасности государства. Мало кому известный пример из истории нашего государства. Когда в 1927 году на внеочередном съезде партии ставился вопрос о дальнейшем существовании трех фракций в Кремле: сталинской, бухаринской и троцкистко-зиновьевской, вопрос был разрешен Председателем ОГПУ СССР Вячеславом Менжинским в пользу сталинской команды. Поддержи Менжинский тогда Троцкого — и страна пошла бы по совершенно другому политическому пути, обретя, скорее всего, признаки леворадикального, еврейского государства.

Первой в партии ВКП (б) Сталин, опираясь на помощь ОГПУ, расстрелял через два года фракцию Троцкого, отправив самого лидера в бессрочную ссылку — сначала в Казахстан, а затем в Мексику. Потом пришел черед и фракции Бухарина, зятя Ленина. И уже много позже, начиная с 1935 года, Сталин смог тасовать колоду из руководителей силовых ведомств по своему усмотрению.

В апреле 1946 года Сталин дает поручение Министру МГБ СССР Абакумову состряпать уголовное дело на маршала Жукова, который, по донесениям информаторов МГБ, стал приписывать себе все военные победы в Отечественной войне.

В рамках этого «липового» дела 11 мая 1946 года были арестованы и преданы суду Военной коллегии Верховного суда СССР 70 высших офицеров Красной армии, в том числе маршал Новиков, член военного совета ВВС Н. С. Шиманов, заместитель главнокомандующего ВВС А. К. Репин, начальник главного управления заказов ВВС Н. П. Селезнев, заведующие отделами кадров ЦК партии А. В. Будников и Г. М. Григорян и еще 65 человек высшего комсостава Красной армии, оправданные лишь после смерти Сталина. При физическом воздействии следователей МГБ в подвалах внутренней тюрьмы МГБ маршал Новиков подписал следующие показания на маршала Жукова: «Жуков очень хитро и в осторожной форме пытается умалить руководящую роль в войне Верховного главнокомандующего. Нисколько не стесняясь, он переоценивает свою роль в войне как полководца и даже заявляет, что все основные военные планы операций разработаны им самим».

На основании этих показаний Жукова сняли с поста Главнокомандующего Сухопутных войск СССР и МГБ. Ночными арестами друзей-генералов и боевых соратников маршала стало сжиматься кольцо вокруг самого Жукова.

В 1947 году Сталин возьмется за адмиралов ВМФ, приговорив каждого из четверых арестованных адмиралов флота к десяти годам лагерей с лишением воинских званий и наград. В этом списке был и заместитель наркома ВМФ адмирал Галлер, который в 1950 году, не выдержав нечеловеческих пыток следователей, умер в камере Лефортовской тюрьмы.

Чтобы читатель понял, как формирование частей специального назначения зависит от политической конъ-юктуры того временного и исторического интервала, в котором необходимо это для укрепления национальной безопасности государства, приведу лишь два исторических примера кровавых войн силовых министерств: МГБ (КГБ) и МВД СССР. Насколько часто происходили переформирования силовых ведомств — читатель может понять из предисловия к настоящей книге, а вот каким образом переформирование силовых структур государства напрямую приносит кровавые всходы — это мало кому известные страницы истории советских спецслужб.

Итак, первая кровавая междоусобная война советских спецслужб пришлась на последние годы правления Сталина — 1949-1952-е.

На территории Германии после войны столкнулись интересы трех силовых ведомств: СМЕРШа, НКВД и НКГБ. Постепенно верх одержал генерал Абакумов, возглавлявший военную контрразведку СМЕРШ. После окончания войны в 1945 году Абакумов понял, что время СМЕРШа приходит к концу и ему нужна какая-то кадровая поддержка в Москве.

Из Германии в тот период генералы всех родов войск эшелонами везли на Родину конфискованное у немцев добро: картины, золото, посуду, меха, антиквариат. На этой почве у Абакумова вышла с генералом Серовым целая — пока рукописная — война. Абакумов пишет из Германии Сталину следующую докладную на Серова: «Серов, со свойственным ему нахальством, пытается командовать структурами военной контрразведки и разражается непристойными ругательствами в мой адрес, отзываясь обо мне похабнейшими словами».

Генерал Серов уже успел раздарить членам Политбюро, и лично Сталину, кое-что из награбленного им немецкого добра, которое он сумел вовремя вывезти в четырех эшелонах. Сталина интересовали лишь книги, и осторожный Серов сумел через личного секретаря вождя советской империи Поскребышева укомплектовать личную библиотеку Сталина редчайшими книгами и старинными раритетами. Не забыл генерал и многих своих друзей в ЦК партии.

25 февраля 1947 года генерал Серов занимает кресло первого заместителя министра внутренних дел СССР, где будет удобно сидеть в течении семи лет, до 13 марта 1954 года, когда, виртуозно отправив на плаху Абакумова, сам возглавит КГБ СССР.

Генерал Абакумов после расформирования в 1946 году Сталиным СМЕРШа занимает кресло министра МГБ СССР. И вражда между МГБ и МВД вспыхивает с новой силой. Когда паны дерутся — у холопов чубы трещат, как гласит пословица. Страдают от этой вражды силовых советских ведомств рядовые сотрудники, попадающие в результате на тюремные нары и в лагеря ГУЛАГа. 140 высших чинов МВД оказались в Лефортовской тюрьме, но Серов пока не досягаем.

Абакумов забирает через спецотдел ЦК партии у МВД почти все присущие ей функции. Решением Политбюро от октября 1949 года Абакумову в МГБ передаются все пограничные войска и некоторые части внутренних войск МВД.

А вот что совсем неизвестно читателю, так это то, что генерал Абакумов добился у Сталина разрешения на формирование в МГБ СССР двух спецбюро: 9 сентября 1950 года Политбюро ЦК ВКП(б) в секретном Постановлении разрешило Абакумову сформировать Бюро № 1 — для диверсий за границей и Бюро № 2 — для выполнения специальных заданий на территории СССР. Говоря формальным языком историка спецслужб, необходимо признать, что это и есть дата рождения спецназа госбезопасности СССР. Генерал Абакумов смотрел далеко вперед: он хотел в структуре МГБ СССР объединить два своих Главка: Бюро № 1 и ГРУ Министерства обороны — в единое ГРУ МГБ СССР. Это было уже слишком, и военные в Генштабе забеспокоились, поскольку слияние почти всех силовых структур в одну к добру привести не могло. Слушок, пущенный на генеральских дачах, вскоре достиг ушей Вождя. А Абакумов продолжал войну с Серовым.

Очередная записка Абакумова отправилась к всесильному маршалу Берии: «Товарищ Серов известен своими провокационными выходками и склоками, которые он иногда допускает, пора положить этому конец».

Злополучные сотрудники обоих ведомств боялись пожать друг другу руку, ходили и оглядывались. Даже совместное партийное собрание в честь дня рождения Ленина было отменено и проведено раздельно коллективами двух враждующих министерств.

Серов не сдавался. Он тоже писал на Абакумова подметные докладные записки, зная наперед, что подарки привезенные им из Германии для Жукова и Сталина всегда могли прикрыть ему тыл.

Тогда Абакумов, после очередной посадки в тюрьму пяти офицеров МВД, видя необычную непотопляемость милицейского врага, написал Сталину докладную на генерала Серова: «Иосиф Виссарионович! Сообщаю Вам, что заместитель наркома внутренних дел Серов возит из Германии барахло целыми вагонами и что Звезду Героя Советского Союза Жуков дал ему по дружбе».

Обычно такие доносы самому Сталину всегда кончались Лефортовской тюрьмой или ГУЛАГом. Но Вождю стало интересно знать все про своих силовых министров, тем более что из опыта своего каторжного прошлого он знал, насколько эти склоки полезны лично ему, держателю трона великой российской империи. Серова не тронули — Сталин не дал отмашку, ожидая новых разоблачений силовиков. Тем более что от этой склоки уже пострадали 430 офицеров обоих ведомств. А с учетом их семей, отправленных по 2-й категории в ГУЛАГ, было репрессировано в три раза больше.

И генерал Серов, получив от своих информаторов в МГБ нужные сведения, в феврале 1948 года делает точный шахматный ход. Он пишет Сталину целую секретную петицию, доставшуюся нам в виде архивных материалов:

«Осенняя операция МГБ по украинским националистам была известна националистам еще за десять дней до ее начала, многие из них скрылись. Это факт. А Абакумов за операцию представил сотни своих сотрудников к наградам. Этой запиской я хочу рассказать несколько подробнее, что из себя представляет гражданин Абакумов.

Несомненно, Абакумов будет стараться свести личные счеты не только со мной, но также и с остальными своими врагами — это тов. Федотов, Круглов, Мешик, Рапава, Мильштейн и другие.

Еще в 1943 году Абакумов заявил мне, что он все равно когда-нибудь Мешика застрелит. А теперь, в должности министра, у него имеется масса возможностей найти другой способ мести. Мешик это знает и остерегается. Также опасаются и другие офицеры и честные товарищи. Сейчас под руководством Абакумова созданы невыносимые условия совместной работы органов МГБ и МВД.

На всех официальных совещаниях Абакумов презрительно заявляет, что “теперь мы очистились от этой милиции, МВД больше не болтается под ногами”.

Между органами МВД и МГБ никаких служебных отношений, необходимых для пользы дела, не существует. Генерал Серов».

Обстоятельная докладная записка генерала Серова была подкреплена многочисленными информационными приложениями агентов и личным мнением лучшего друга Серова — Н. С. Хрущева и не могла не вызвать у Сталина ответной реакции.

Сталин решил разрубить весь силовой узел одним ударом.

В 1951 году указом Сталина министра МГБ СССР генерала Абакумова освободили от занимаемой должности и через три дня арестовали. Вместе с ним арестовали и его жену, офицера морской разведки, с годовалым сыном, отправив их по этапу в Магаданский лагерь ГУЛАГа.

Арестовали и заместителя МГБ СССР генерала Е. П. Питовранова. Самого генерала Абакумова пять месяцев пытал старший следователь по особо важным делам Тюрин в холодильной камере Бутырской тюрьмы, обливая водой и выбивая нужные следователям показания резиновой дубинкой с металлическим стержнем. Но согнуть силу воли бывшего начальника СМЕРШа было невозможно, он стойко выдержал все пытки и не дал компрометирующих показаний на своих боевых друзей. Расстрелял упрямого генерала уже после смерти Сталина, по распоряжению Хрущева, Военный трибунал Верховного суда СССР в 1954 году. Расстреляли через год и следователя Тюрина, признавшегося на следствии в связях с английской разведкой.

Министром МГБ Сталин назначил генерала С. Д. Игнатьева, который проработал на этом посту до 1953 года.

Генералу Питовранову повезло намного больше. Сразу же после ареста он, вместо прошения о помиловании, сел писать в тюремной камере Сталину постулат концепции работы разведки и контрразведки в новых условиях построения социализма в рамках военного блока Варшавского договора. Генерал Питовранов был убежден, что такие бумаги всегда кладутся на стол лично Сталину. И он не ошибся.

Сталин прочитал теоретические разработки арестованного заместителя министра госбезопасности, и… ему эта концепция понравилась. Да и слюнтяйства Сталин терпеть не мог. По воспоминаниям генерала Судоплатова, Сталин сказал маршалу Берии: «А может быть, мы поторопились с арестом товарища Питовранова? Не зря ли он сидит? Может, следует нам дать возможность товарищу Питовранову реабилитировать себя перед партией и народом?»

В этот же день генерал Питовранов был освобожден из тюрьмы, назначен начальником разведки МГБ и уже вечером провожал товарища Сталина на отдых в Цхалтубо.

Последнюю свою войну в жизни, корейскую, Сталин блестяще выиграл опять же благодаря сформированному в годы войны и обласканному Вождем советскому спецназу.

Принято почему-то считать, что у Сталина в последние годы его жизни и правления мозги перестали работать из-за приписываемого ему множества болезней, и мало кто знает, что именно Сталин не пошел в 1950 году на конфронтацию с США и ООН и на военное сотрудничество с бывшим капитаном советской армии, президентом Северной Кореи Ким Чен Иром, начавшим войну с Южной Кореей в июне 1950 года.

Именно Сталин схитрил и после победоносного наступления южнокорейских войск Ли Сын Манна и захвата Пхеньяна натравил своего китайского друга по социалистической религии Мао Дзе Дуна на войска генерала Ли Сын Манна, южнокорейского президента.

Именно в Корее советский спецназ показал себя как самый профессиональный и боеспособный, сумев противопоставить свое профессиональное мастерство американской «Дельте» и «Морским котикам».

Именно советские ракетно-зенитные комплексы С-75, направленные в Корею Сталиным, успешно расправлялись с американской авиацией в небе Кореи.

И когда уже советским военным советникам совсем стало невозможно руководить обороной Пхеньяна из-за ковровых напалмовых бомбежек американской авиации, это Сталин послал в Корею в 1951 году эскадрилью спецназа новейших реактивных МИГ-15, и 200 лучших советских ассов высшего пилотажа ВВС СССР наводили страх на знаменитых летчиков США.

Сразу после смерти Сталина и смерти президента США Трумена война в Корее прекратилась, а корейские войска были разведены на прежние границы.

7 марта 1953 года, на 3-й день после смерти Хозяина великой Советской империи, в Политбюро было принято срочное решение о объединении МВД и МГБ в единое министерство МВД СССР. Министром был назначен генерал С. Н. Круглов.

13 марта 1954 года Совет министров принимает решение о формировании Комитета государственной безопасности СССР при Совете министров СССР. Первым председателем КГБ СССР Хрущевым был назначен непотопляемый генерал И. А. Серов, который руководил КГБ до 1958 года.

За два года председатель КГБ при Совмине СССР генерал Серов уволил из органов 16 тысяч чекистов как «не внушающих политического доверия злостных нарушителей социалистической законности, карьеристов, морально неустойчивых, а также малограмотных и отсталых работников».

Две тысячи чекистов убрали из центрального аппарата, а сорок генералов были лишены генеральского звания. Резиденты-разведчики, вызываемые на беседу к генералу Серову, отмечали незнание им иностранных языков и полное отсутствие профессионализма в их делах. Все досье, собранные маршалом Л. П. Берией, были по личному распоряжению Хрущева вывезены из подвалов КГБ в архивы ЦК, а материалы, касающиеся непосредственного участия Хрущева в репрессиях, по приказу генерала Серова были сожжены во дворе внутренней тюрьмы КГБ осенью 1954 года. По воспоминаниям офицеров спецназа и тюремной охраны, в течении трех дней невозможно было открыть окна зданий внутренней тюрьмы — такой поднимался дым от сжигаемых секретных архивов НКВД — НКГБ СССР.

Хрущев и Серов сжигали мосты в свое прошлое.

В 1956 году были расформированы две дивизии особого назначения ОМСБОНа имени Дзержинского и практически все отряды специального назначения за исключением тюремных конвойных войск. Отряды спецназа были переформированы и откомандированы на Дальний Восток в помощь конвойным войскам МВД для подавления бунтов в многочисленных лагерях республики ГУЛАГ.

Профессионалов спецназа диверсионно-разведывательной подготовки отправили служить в общевойсковые соединения.

Хрущев, стуча ботинком по трибуне ООН, сказал, что спецназ социализму не нужен, а подавить бунты в тюрьмах и восстания контрреволюционных, антисоветских элементов можно с помощью ядерной дубинки и раздавить траками танков. Что и случилось в 1956 году в Венгрии и Новочеркасске.

В течении десяти лет Хрущев не допускал даже мысли о создании частей спецназа. Он хорошо помнил, какой реальной силой бывает спецназ для смены власти в Кремле. К 1964 году малограмотный Хрущев превратился в кремлевского князька, а после неурожая 1963 года и знаменитой «кукурузной эпопеи» Хрущеву пришлось почти полностью использовать золото-валютные запасы СССР для закупки зерна за границей. Хрущев постоянно реорганизовывал партийный и государственный аппарат, чем вызывал недовольство партийных товарищей. Главный идеолог партии Суслов и секретарь ЦК Шелепин решили заменить руководителя СССР, поручив силовое прикрытие кремлевского переворота председателю КГБ генералу Семичастному.

В мае 1963 года был расстрелян изменник Родины полковник военной разведки Олег Пеньковский, лучший друг и собутыльник начальника ГРУ Генштаба армии генерала Серова, державшего все силовые структуры СССР в своем крепком кулаке.

Полетели погоны и должности. Серова едва не арестовали, и если бы не вмешательство Хрущева, генерала Серова ждал бы ГУЛАГ.

На этот момент в ГРУ Минобороны существовало 17 отдельных разведывательно-диверсионных рот, которые к 1961 году были сведены в несколько отдельных Учебных центров ГРУ МО СССР.

В КГБ вплоть до 1969 года существовал 13-й отдел «мокрых дел», то есть секретный спецназ, специально обученный для диверсий за границей и ликвидации неугодных советской политике в данном регионе людей или предателей Родины.

Но лучше всего тему ликвидаторов КГБ СССР раскрыл в своей нашумевшей в мировой прессе книге «Ликвидаторы КГБ — Спецоперации советских спецслужб в 1941–2004 годах» Александр Колпакиди, поэтому специально останавливаться на этой странице рождения спецназа я не буду, лучше Колпакиди уже ничего не расскажешь нашему читателю.

После побега в 1969 году в американское ЦРУ майора КГБ Хохлова и нелегального «ликвидатора» Сташинского было принято решение переименовать 13-й отдел КГБ в секретный отдел «В» ПГУ КГБ СССР, который также продолжал заниматься «мокрыми делами» за границей.

Новой областью работы отдела «В» стала подготовка срочных планов диверсий в зарубежных капиталистических странах на случай войны или политического кризиса. Весной 1971 года английской разведкой МИ-5 был завербован майор КГБ СССР Лялин, который сообщил англичанам все планы подготовки диверсий в случае начала военных действий в Лондоне, Париже, Бонне, Вашингтоне. Лялин рассказал английской разведке, что кроме вербовки нелегальной сети агентов в его компетенцию входило в день кризиса в данной стране отслеживание передвижения всех политических лидеров страны и их ликвидацию в случае начала войны. Например, Лялин сообщил прессе, что план диверсий в Лондоне включает в себя затопление метро, взрыв радарных станций раннего оповещения ракетной угрозы в Файлингдейле (Северный Йоркшир) и уничтожение с помощью бомбометания и наземных взрывов стратегически важных военных и политических объектов. Главной задачей непосредственно Лялина было уничтожение военных объектов и физическая ликвидация политических лидеров государства. Видимо, слаба была работа психологов в КГБ при подготовке секретного спецназа на тот момент, если Лялин не выдержал обычных морально-психологических нагрузок работы на иностранной территории.

Отдел «В» — секретный спецназ КГБ — после громкого провала в Лондоне и высылки из Англии 90 сотрудников КГБ и ГРУ постановлением Политбюро расформировали, но уже в 1976 году в Управлении «С» КГБ СССР (нелегальная разведка) был сформирован суперсекретный 8-й отдел, фактически повторявший по своим задачам и тактике работы отдел «В» и 13-й отдел «мокрых дел».

При исследовании причин формирования спецназа в СССР необходимо вспомнить такой вид секретного спецназа, как электронная разведка, включающая в себя все виды дешифровки, кодирования и разблокировки кодов любой сложности.

Электронной разведкой занималось 8-е управление КГБ, но после многочисленных провалов в зарубежных резидентурах в 1969 году было сформировано суперсекретное 16-е Управление электронной разведки под руководством генерал-майора Николая Андреева. 16-е Управление работало в тесной связи с 16-м отделом ПГУ КГБ СССР, который полностью контролировал все операции Первого главного управления КГБ по добыче иностранных кодов, шифров и внедрению своих агентов в электронные службы иностранных разведок.

Так, например, куратор по линии контрразведки в Вашингтоне Олег Калугин сделал блестящую карьеру, став в 1974 году самым молодым генералом в ПГУ КГБ, на простом мичмане Джонни Уокере, дежурном офицере связи в штабе подводного флота США. Мичман Уокер сумел в течении шести лет работы передавать Калугину месячные ключи для шифровальной машины КА-47 и множество переснятых фотодокументов флота США.

В Западном Берлине с 1968 по 1977 год на станции электронного слежения британских ВВС в Гатове работал суперпрофессионал-нелегал, обычный капрал Артур Прайм, нанесший ущерб родной Англии и США (по оценкам Пентагона) в 1 миллиард долларов, передав кураторам 3-го Управления (военная контрразведка) КГБ СССР секретные данные о персонале и базах ШКПС в Англии и за рубежом и все детали двух сверхсекретных американских спутниковых разведсистем «Биг Берл» и «Райолайт».

В марте 1964 года с тайной мыслью поддержки будущего дворцового переворота в поселке Чучково Рязанской области формируется диверсионно-штурмовой отряд спецназа, состоящий в основном из ветеранов-резервистов Учебного центра НКВД.

Летом 1964 года бежал за границу резидент КГБ майор Юрий Носенко. Погонами и должностью начальника Второго управления КГБ за этот побег поплатился начальник контрразведки генерал Олег Грибанов.

Это были бурные годы формирования отрядов спецназа за границей.

В 1962 в США, в учебном центре Северной Каролины «Форт-Брэгг», генерал Тейлор провел первый ускоренный выпуск 3500 бойцов и офицеров спецназа «зеленых беретов».

В 1963 году генерал Тэйлор выпустил уже в тренировочном лагере «Форт-Шеман» 30 000 бойцов спецназа «зеленых беретов».

В октябре 1964 года случился очередной дворцовый переворот, и Хрущева, решившего вдруг создать две партии: крестьянскую и рабочую, и едва не начавшего Третью мировую войну в Карибском заливе, практически все члены ЦК КПСС и Политбюро решили заменить молодым и энергичным Брежневым.

14 октября 1964 года, после заседания Политбюро и полной потери кремлевской власти, садясь в машину, Хрущев плакал. Он навсегда покидал Кремль. Председателя КГБ Семичастного, поддержавшего дворцовый переворот, избрали в члены ЦК КПСС. Уже 15 октября Брежнев подписал Указ о награждении отличившихся в дворцовом перевороте бойцов и офицеров спецназа и присвоении семидесяти офицерам КГБ, ГРУ, Минобороны генеральских званий. Семичастному, ни дня не служившему в армии, сразу же было присвоено звание генерал-полковника. Брежнев знал, что с людьми в погонах надо дружить.

В марте 1965 года приказом Министра обороны СССР был сформирован в Крыму 165-й Учебный сверхсекретный центр (УЦ-165) подготовки иностранных военнослужащих для частей спецназа, в котором готовили офицеров для афганской армии. Первым заместителем начальника УЦ-165 был назначен подполковник спецназа Михаил Стрекозов, прослуживший в Центре до 1970 года. Старшим преподавателем и комендантом центра назначили майора В. С. Кинчевского, служившего в чучковском центре спецназа замполитом отряда. Майор Кинчевский прослужит в УЦ-165 до его закрытия в 1991 году.

Первая группа курсантов из 75 человек прибыла из Гвинеи-Бисау летом 1965 года.

Вспоминает подполковник КГБ СССР в отставке Владилен Кинчевский:

«Помню, спускаются по трапу — все черные, как сажа. Мы давай разбираться с переводчиком, на каком языке гвинейцы говорят. Выяснилось, что португальский язык знают от силы человек десять, а остальные говорят на племенных наречиях. Но что делать — пришлось обучать их военному делу.

Курсанты-иностранцы усердно учились взрывать здания и железнодорожные пути, штурмовать дома в городских экстремальных условиях, совершать налеты на полицейские участки, учились азам партизанской войны — бесшумно снимать часовых, снайперски стрелять из всех видов оружия, в том числе американского и английского производства.

Преподавателями в крымском центре были советские офицеры-спецназовцы, прошедшие свой боевой путь еще в военные годы.

Фактически в этом учебном центре УЦ-165 готовили будущих международных террористов. В противовес великолепно и профессионально подготовленному израильскому спецназу советские инструктора готовили будущих диверсантов развивающихся стран со всего земного шара. Этот учебный центр Минобороны под эгидой ГРУ и КГБ готовил диверсантов-террористов из стран Африки, Пакистана, Анголы, Афганистана и Ливана. Попадали в этот центр и разведчики других стран, чтобы изучить тактические стороны Программы обучения и найти в них ошибки и слабые стороны. Так, например, командира гвинейских партизан генерала Амилкара Кабрала в 1972 году убили двое выпускников УЦ-165, оказавшиеся агентами португальской разведки и специально прошедшие курс обучения в советском центре спецназа, где ознакомились со всеми тактико-стратегическими слабинками Программы обучения.

Следует отметить, что были проколы и посерьезнее. Так, в 1966 году в УЦ-165 обучалась группа из 20 мозамбикских партизан. Лучше всего у мозамбикских курсантов получалось по-обезьяньи лазить по макетам городских домов. Ровно через месяц после выпуска и вручения всей группе Дипломов об окончании УЦ-165, по прилете в Мозамбик, вся группа была арестована и расстреляна тайной полицией только лишь за то, что у командира этой группы полицейские обнаружили советские часы с гравировкой “На память друзьям. СССР”.

Кто это сделал — КГБ выяснить не удалось».

Вспоминает бывший первый заместитель начальника УЦ-165, полковник в отставке Михаил Стрекозов:

«Мы никогда не готовили экстремистов. Иностранцев обучали по той же программе, что и наших разведчиков. Помимо боевой подготовки курсантов нагружали и марксизмом-ленинизмом. Мы пытались, насколько это возможно, вбить в головы африканских и афганских партизан немного нашей идеологии. Полковник Антипов, который читал лекции по идеологической подготовке, всегда говорил курсантам: “Сначала надо научить — в кого стрелять, а потом уже учить — как стрелять”».

В 1980 году УЦ-165 был переформирован в Симферопольское военное объединенное училище (СВОУ). Из программы исчезли специфические партизанские предметы, а обучение стало проводиться только на русском языке. Срок подготовки увеличился до двух лет. В СВОУ уже готовили не партизан, а кадровых офицеров спецназа дружественных армий. По окончании учебы курсанты получали в своих национальных армиях лейтенантские погоны. Параллельно в СВОУ работали «курсы повышения квалификации».

За 12 лет существования училища офицерскую спецподготовку по тематике спецназа прошли 18 000 человек из Эфиопии, Гвинеи, Мадагаскара, Монголии, Афганистана, Кубы, Мали, Вьетнама, Лаоса, Кампучии, Никарагуа, Йемена, Ливана, Ливии, Палестины, Индии, Замбии, Танзании, Конго, Бенина, Гренады, Сан-Томе и Принсипи.

Приезжал в СВОУ и министр обороны Афганистана генерал Мухаммад, чтобы познакомиться с условиями жизни и обучения курсантов и офицеров из армии Афганистана.

В 1983 году в СВОУ на учебу поступили подполковник и три майора ливийской армии полковника Муамара Каддафи. Режим в Ливии уже в те годы называли оплотом терроризма, поэтому США регулярно бомбили Ливию, а бойцы спецназа Каддафи захватывали заложников в приграничных странах по программе советского спецназа.

Продолжение воспоминаний полковника КГБ СССР в отставке Михаила Стрекозова:

«Ливийские офицеры, узнав, что наши “Жигули” стоят всего 10 000 рублей, решили сразу же взять себе по две машины. Они часто уезжали в Симферополь обедать в ресторане “Океан” и платили таксистам по 50 рублей за ездку — бешеные деньги по тем временам. Таксисты и проститутки за ливийцами просто в очередь стояли. Вот было дел нашим особистам. В сознании ливийцев белый человек — это эксплуататор.

Уникальность крымского училища СВОУ заключалась в том, что там готовили солдат, у которых по сути не было армии и поначалу даже государства. Мы готовили бойцов, воюющих в тылу врага. Хотя стоит признать, что мы зациклились на слове “социализм” и часто действовали в ущерб себе, надеясь на то, что их страны пойдут по социалистическому пути развития.

И вообще, все они к нам относились без особого доверия.

За обучение своих курсантов платили только Эфиопия, Лаос и Ливия. Остальных всех курсантов содержало Министерство обороны СССР. На содержание одного бойца в год выделялось в среднем 8000 рублей.

В эту сумму входило кроме материального обеспечения и денежное довольствие курсанта — 20 рублей в месяц. Кроме того, полагалась пиджачная пара, рубашка, галстук, шляпа, туфли и плащ — всего на сумму 260 рублей.

Нас в то время кормили на 90 копеек в день, а курсантам СВОУ выделялось по летной норме — 3 рубля 50 копеек в день.

В настоящее время на территории СВОУ базируется отдельная 84-я механизированная бригада 32-го армейского корпуса Украины, созданная в 1992 году».

В 1966 году председатель КГБ СССР генерал Семичастный совершил грубейшую политическую ошибку: поверив в свою неуязвимость и могущество председательского кресла, Семичастный сформировал на базе Балашихинского центра Спецназа Отдельный учебный центр КГБ по подготовке бойцов спецназа, назвав его Курсами усовершенствования оперативного состава (КУОС). Руководить КУОС Семичастный поставил закаленных спецназовцев: И. Старинова, Г. Бояринова и Б. Баранова. Семичастному нужна была своя боевая дубинка, на которую он бы мог положиться в тяжелую минуту.

Брежневу же, конечно, сразу же доложили о подозрительной инициативе председателя КГБ Семичастного.

Брежнев отлично помнил, насколько легко с помощью КГБ он устранил от политической власти и проводил на пенсию всесильного Хрущева. В стране до этого практически не было отрядов спецназа, кроме малочисленного спецназа ГРУ, армейских разведбатов и диверсионного центра для иностранцев в Крыму (УЦ-165).

А тут КГБ, по примеру иностранных спецназов, решило формировать для своего ведомства учебный диверсионный центр, в котором стали обучать диверсионно-штурмовому делу. Сразу возникал вопрос — для каких целей это потребовалось Семичастному. Шелепин, Суслов, Андропов и Шелест стали нашептывать кремлевскому вождю, что молодой и энергичный председатель КГБ метит в генсековское кресло.

В 1966 году Брежнев возвращает Президиуму ЦК партии старое название — Политбюро. Но убрать без видимых причин могущественного председателя КГБ практически невозможно, да и опасно.

И тут Брежневу повезло: 7 марта 1967 года за границей осталась дочь Сталина — Светлана Аллилуева, которой Семичастный лично дал разрешение съездить в Индию на похороны пятого мужа — индийского коммуниста. Американский посол в Дели с нескрываемой радостью предоставил дочери Сталина политическое убежище, раструбив на весь мир, что сама дочь Сталина недовольна строительством социализма в СССР.

19 мая 1967 года, буквально за одну ночь — так его боялся Брежнев — Семичастный на Политбюро был освобожден от занимаемой должности. Председателем КГБ СССР назначили 53-летнего секретаря ЦК партии Ю. В. Андропова. Семичастного назначают заместителем председателя Совета министров Украины. Это была бессрочная ссылка.

Пользуясь случаем, уже в июне 1967 года Брежнев увольняет на пенсию своевольного Николая Егорычева, первого секретаря Московского горкома партии, а в сентябре — и Александра Шелепина, «Железного» Шурика, секретаря ЦК КПСС, курировавшего все силовые структуры страны.

Андропов не стал разгонять «куосовские» курсы спецназа, а наоборот, предвидя серьезные изменения в политической структуре блока социалистических стран Варшавского договора, укрепил курсы лучшими офицерами-инструкторами, что пригодилось уже через полгода.

Фактически только агрессивная политика советских спецслужб после войны и силовое вмешательство отлично тренированного «энкэвдэшного» спецназа смогли удержать в рамках социалистических границ идеологически разные страны: Чехословакию, Румынию, Югославию, Прибалтику, Западную Украину, Бессарабию. А что касается Прибалтики, то только кровавое вмешательство спецназа смогло подавить инакомыслие и свободолюбие прибалтийских народов, люто ненавидевших русских за эту политику.

В 1968 году в Чехословакии началась «пражская весна». Начальник ПГУ КГБ СССР генерал Сахаровский приказал стянуть в Прагу со всей Европы 30 офицеров-нелегалов, а ГРУ перебросило 12 своих лучших офицеров спецназа. Это была первая проба сил для офицеров «куосовских» курсов.

Советский спецназ расклеивает по всей Чехословакии листовки призывающие к свержению режима Дубчека и делает многочисленные схроны складов с оружием и боеприпасами, которые потом объявляются в прессе фактами вторжения войск НАТО.

20 августа части 24-й тактической воздушной армии заняли все аэродромы Чехословакии. Сотни мощных АНов выбросили десанты на стратегические объекты. Одновременно войска Варшавского договора перешли границу ФРГ. Чешская армия была нейтрализована, а танки бундесвера оказались в огненном капкане. Президент Дубчек и шесть его министров были блокированы спецназом в Пражском Кремле, арестованы и спецрейсом переправлены в Москву. 22 августа Дубчека на Политбюро заставили подписать соглашение о нормализации политической обстановки и отказе от капиталистических реформ. Или тюрьма, или свобода. Дубчек выбрал свободу — он подписал все бумаги, что ему принесли от Андропова.

Это была первая крупная победа советского спецназа, полностью подтвердившая необходимость формирования отрядов спецназа в СССР.

В маленьком Израиле на тот момент уже существовало 24 профессиональных спецназа.

Впереди была война в Афганистане.

ГЛАВА 2

ТРИ СОВЕТСКИХ ВОЕННЫХ АГРЕССИИ В ИСТОРИИ АФГАНИСТАНА

Что же это за страна — Афганистан, в которой десять лет погибали наши солдаты? И ведь не только последние десять лет гибли там наши солдаты и офицеры. Исторически так сложилось, что советские воины в песках и горах Афганистана гибли и раньше. Мало кто знает, что до 1979 года уже было три военных советских вторжения в эту страну.

История знает три агрессивных войны СССР против Афганистана. Первое вторжение было в 1926 году, второе — в 1929 году и третья военная агрессия — в 1930-м. Выходит, 1979 год можно смело назвать четвертой агрессией СССР против Афганистана.

Афганистан в современных границах расположен в восточной части Иранского нагорья. Четыре пятых афганской территории занимают горные системы Гиндукуша, Кохи-Баба, Паропамиза. Абсолютные высоты горных вершин здесь колеблются от 3000 до 7750 метров над уровнем моря. Железные дороги отсутствуют, все передвижения по стране осуществляются по немногочисленным шоссе, горным тропам и воздушным путем.

На севере, на границе с государствами Средней Азии, расположен мощный горный хребет Гиндукуш. На востоке Афганистана, вдоль границы с Пакистаном, тянутся Сулеймановы горы. Здесь преобладает безводная каменистая горно-пустынная и горно-степная местность. Между Гиндукушем и Сулеймановыми горами расположено Газни-Кандагарское плоскогорье, которое занимает около 20 % всей территории Афганистана.

На юге лежат практически мертвые районы без воды и растительности — песчаные пустыни Хаш, Дащти-Марго (в переводе — «пустыня смерти») и Регистан («страна песков»).

С запада на восток пустыни простираются на 540 километров, а с севера на юг — на 580. Общая территория страны — 655 000 квадратных километров. Население Афганистана по переписи 1979 года составляет 15 500 000 человек.

Решающую роль в создании политически независимого Афганского государства сыграли афганские (пуштунские) племена.

В 1747 году на всеобщей Лойя Джирге афганских племен шахом Афганистана был избран предводитель крупнейшего племени дуррани — Ахмад-шах Дуррани. Ему удалось создать самостоятельную державу — Дурра-нийскую империю со столицей в Кандагаре и подчинить своему влиянию обширные территории. В 1773 году сын Ахмад-шаха, Тимур-шах, перенес столицу Афганистана из Кандагара в Кабул. Дурранийская держава просуществовала до 1818 года, когда в результате междоусобных шахских и межплеменных войн Дурранийская империя распалась на ряд самостоятельных эмиратов.

В периоды 1838–1842 годов и 1879–1880 годов английские экспедиционные войска пытались силой подчинить британской короне Афганистан и присоединить его к уже завоеванной Индии. Однако в этих двух войнах Англии не удалось сломить свободолюбивый дух афганского народа и закрепиться в городах и селах Афганистана.

В 1880 году эмир Кабула Абдуррахман-хан сумел добиться политического объединения страны и стабилизации ее внешних границ. Эмир вновь провозгласил образование независимого централизованного афганского государства.

Аманулла-хан продолжил традиции своих предшественников и попытался провести в 1918–1920 годах в Афганистане реформы, примерно схожие с теорией Ленина о развитии социализма в одной отдельно взятой стране. В голове у хана была политическая каша из социальных идей Ленина и либерально-капиталистических идей Кемаля Ататюрка о реформировании Турции. В марте 1919 года хан объявляет о полной независимости Афганистана. Причем, надо отметить, что Россия была первой страной, признавшей независимость Афганистана 27 марта 1919 года и установившей с ним дипломатические отношения.

В письме к Аманулле-хану от 27 ноября 1919 года, переданном советскими чекистами, Ленин назвал руководителя Афганистана «Главой единственного независимого мусульманского государства». Хан, торжественно приняв советское посольство, состоящее из одних чекистов, передал Ленину хвалебное письмо начинавшееся словами «Высокорожденному Президенту Великой Российской Республики». Большевики рассматривали Афганистан как возможный плацдарм для наступления на Индию — жемчужину Британской короны. В Кабуле с 1919 года под патронажем ВЧК пять лет действовали руководящие органы партии индийских коммунистов, которые основали на территории Афганистана Индийскую освободительную армию.

Англия же, не признав самостоятельности и независимости Афганистана, сосредоточила на его границах два ударных экспедиционных корпуса.

В мае 1919 года началась третья англо-афганская война, но дипломатическая поддержка Ленина и вторжение в Афганистан Красной армии заставили англичан заключить 8 августа 1919 года в Равалпинде мирный договор, по которому Англия признавала независимость Афганистана.

28 ноября 1921 года был заключен советско-афганский договор о дружбе и военном сотрудничестве.

Первое вторжение СССР в Афганистан

1925 год

В 1920 году Советское правительство по указанию Ленина упразднило формально независимые Бухарский Эмират и Хивинское Ханство, рассадники бандитизма и постоянных налетов басмачей на территорию Узбекистана и Таджикистана.

Голод и коммунистические реформы начатые на территориях эмирата и ханства привели к появлению большого количества беженцев и формированию басмаческого движения в Средней Азии. Часть беженцев и басмачей нашли приют в Афганистане, где обиженный Абдулла-хан разрешил соплеменникам по вере размещать свои лагеря. Так в северных районах Афганистана появились кишлаки и города коренных узбеков и таджиков.

В начале 20-х годов на реке Аму-Дарья, которая служила государственной границей между РСФСР и Афганистаном, образовался огромный, размером в 500 квадратных километров, остров Утра-Тагай. Благодаря особенностям течения реки остров постепенно смещался к южному афганскому берегу. На этом острове нашли приют примерно 1000 узбекских басмачей, которые совершали кровавые рейды на советскую территорию.

В 1925 году войска ОГПУ внезапным ударом захватили Утра-Тугай, частично перебили всех басмачей, а часть захватили в плен. После этого, как полагается по советским нормативным актам, на острове был проведен среди населения — в основном узбеков — референдум, на котором все островитяне под дулами пулеметов «единогласно» проголосовали за присоединение острова к СССР.

Аманулла-хан, который четыре года назад заключил лично с Лениным Договор о мире и взаимном ненападении, был в шоке. Он уже готовился перейти к военным действиям против СССР, тем более что общественное мнение в Афганистане и в целом в мире, было на стороне Хана. Сотрудникам советского посольства стало опасно появляться на улицах Кабула — разъяренная толпа готова была их растерзать.

Кроме того, встревожилась Британская империя, которая опасалась выхода советских войск к границам Индии. Портить и так напряженные международные отношения Кремль не стал. В Москве была полная неразбериха в политической ситуации. К власти еще не пришла сталинская команда, и Сталин вел с помощью председателя ОГПУ Дзержинского смертельную схватку с фракциями Троцкого и Бухарина. Прими в 1927 году на съезде партии Вячеслав Менжинский сторону Троцкого — и все развивалось бы иначе. Но этого не случилось, Менжинский ненавидел Троцкого (Бронштейна) за его кровавые злодеяния в гражданскую войну и явно сионистские позиции национального терроризма против русского народа. ОГПУ встало на сторону Сталинской команды.

В июле 1926 года умирает на заседании ЦК партии первый председатель ВЧК — ОГПУ Дзержинский (по одной из архивных версий: Дзержинский был отравлен стаканом чая в перерыве заседания ЦК личным секретарем Троцкого). Истории всех отравлений и политических смертей не менее темны, чем смерть от язвы члена Политбюро Ногина, требовавшего выгнать всех евреев из Политбюро, или смерть от скальпеля личного хирурга Троцкого в 1925 году Михаила Фрунзе, сумевшего убрать Троцкого с должности командующего Красной армией.

Сразу после занятия кресла председателя ОГПУ Вячеслав Менжинский в начале августа 1926 года формирует независимую от Иностранного отдела ОГПУ (ИНО ОГПУ) Особую группу спецназа из 200 особо благонадежных чекистов-нелегалов, боевой задачей которых являлись разведывательно-диверсионные акции за границей. Начальником спецназа ОГПУ был назначен Яков Серебрянский, лихой «ликвидатор» белых генералов контрреволюционных организаций в Париже и Лондоне. Заместителем начальника Особой группы спецназа ОГПУ по линии отдела международных связей Коминтерна был назначен Буравин Павел Петрович, работавший до 1922 года зампредгубчека города Минска и заместителем начальника Особого отдела ОГПУ СССР. Эта Особая группа спецназа активной разведки ОГПУ была глубоко законспирирована и подчинялась только лично Менжинскому. Зарубежные резиденты Группы обязаны были наметить конкретные объекты для диверсий, подготовить исполнителей акций, научить своих агентов самостоятельно изготавливать при необходимости яды и взрывчатые вещества. Уже в марте 1929 года Особая группа спецназа вошла в состав ИНО ОГПУ, а с 1930 года стала именоваться как 1-е отделение (нелегальная разведка) ОГПУ СССР.

Менжинский в августе 1926 года через своего представителя в Кабуле дает указание заключить мирный договор с Афганистаном и отвести все пограничные части ОГПУ СССР, отцом-создателем которых являлся, из этой страны.

Факт уже исторический — 31 августа 1926 года войска ОГПУ оставили остров Утра-Тагай, вслед за тем переданный по мирному договору о нейтралитете и взаимном акте о ненападении Афганистану.

Второе вторжение СССР в Афганистан. 1929 год

Реформы Амануллы-хана по европизации Афганистана не смогли найти отклик в сердцах ярых мусульман-исламистов. Успев за столь короткий период времени короноваться на трон Афганистана, Аманулла-хан счел необходимым в 1927–1928 годах посетить вместе с супругой с официальными визитами Францию, Англию и Италию. А в это время на севере Афганистана набирало силу басмаческое движение этнических узбеков, таджиков и туркмен, бежавших от советской власти. Всех их объединил в несколько крупных отрядов известный в те времена узбекский бандит и басмач Бахаи-Сако, что в переводе означало — «сын водоноса». У него насчитывалось до пяти тысяч бойцов, хорошо вооруженных и закаленных в огне гражданской войны с Советами. Басмачей Бахаи-Сако тренировали английские инструкторы, которым ужасно не нравился правитель Афганистана, упрямо смотревший в сторону Москвы. Набравшись европейских привычек, король Афганистана пытался внедрить в мечетях светское представление о Всевышнем, а самое важное — король решил провести денежную реформу, что совсем не подходило высшей знати и духовенству Афганистана. Главным достижением короля был закон, упразднивший былое многообразие форм земледелия и вводивший частную собственность на землю. Хан пытался усилить свою власть над другими племенами, сформировав армию по европейскому образцу. При помощи советских специалистов Аманулла-хан провел в стране телеграфную и телефонную связь, отменил паранджу и создал школы для девочек.

Поддерживаемая молчаливым согласием высшего муфтия Афганистана, бандитская армия Баха-и-Сако летом 1929 года двинулась на Кабул и сходу захватила его. Король Аманулла-хан бежал в Северный Иран, где была в 1920 году установлена «Советская Республика Гиляни», просуществовавшая, правда, всего пять лет. Из изгнания король в 1929 году шлет своего вельможного царедворца, члена королевской семьи Надир-хана в Москву — поклониться Политбюро большевистской партии с просьбой о помощи против бандитов захвативших его трон. Хитрый Надир-хан, пивший водку с чекистами кабульского торгпредства и гулявший на свадьбе вожака басмаческой армии «сына водоноса», через председателя ОГПУ Вячеслава Менжинского и начальника ИНО ОГПУ Михаила Трилиссера договорился со Сталиным о вооруженной поддержке против чужаков-басмачей. Учитывая, что король Афганистана — пуштун, а басмачи досаждали пограничным гарнизонам и городам Советского Узбекистана, Надир-хан смог уговорить Сталина послать в Афганистан осенью 1929 года комбрига Примакова, бывшего командира Корпуса Червонного казачества.

5000 бойцов конного корпуса Красной армии комбрига Примакова, поддержанные двумя эскадрильями немецких самолетов, изготовленных на уральских заводах по секретному договору с Рейхсвером Германии от 1920 года и испытанных немецкими ассами на сверхсекретном авиаполигоне под Липецком, внезапно пересекли в 1929 году советско-афганскую границу и двинулись походным маршем на Кабул. Высланная Бахаи-Сако басмаческая армия в 7000 штыков была наголову разбита комбригом Примаковым под Кабулом. Бандиты потеряли 2000 бойцов, повстанцы были полностью деморализованы и уничтожены. Король Аманулла-хан вернулся в Кабул, чтобы продолжить свои непопулярные в народе реформы.

В январе 1930 года Надир-хан, оказавшийся в тени королевской фигуры, решил отравить своего шурина и самому занять трон. Договорившись с «сыном водоноса», окопавшимся в горах, и пообещав ему отдать на откуп весь Северный Афганистан, Надир-хан отравил короля и занял его трон.

Ошибкой Надир-хана была поддержка им басмачей Бахаи-Сако и басмаческой бригады Ибрагим-бека, вооруженного и обученного британскими офицерами. Кремль не мог этого простить новому королю Афганистана, так как набеги басмачей на пограничные районы Советских Узбекистана и Таджикистана сильно сказывались на авторитете советской власти и самого товарища Сталина.

Третье вторжение СССР в Афганистан

1930 год

Весной 1930 года по распоряжению Сталина и Менжинского войска ОГПУ и пограничные части спецназа перешли афганскую границу на Аму-Дарье и продвинулись в глубь афганской территории на 100 километров. Вышедшие навстречу войскам две бригады басмачей Ибрагим-бека и регулярные части афганской армии в первом же бою были разбиты, а Красная армия двинулась на Кабул, но через день командиром корпуса была получена шифрограмма из Москвы за подписью Сталина о прекращении наступления: хитрый Надир-хан поспешил в Москву и благодаря старым знакомствам попал в кабинет Менжинского на Лубянской площади. Подписав договор о дружбе и сотрудничестве и заверив председателя ОГПУ в своей верности советско-афганской дружбе, Надир-хан отправился домой.

Ибрагим-бек, вытесненный в пределы пограничных областей Советского Узбекистана, был убит «ликвидаторами» спецназа ОГПУ.

Части Красной армии, не доходя до Кабула, вернулись домой, а начальнику спецназа 1-го отделения (нелегальной разведки) ИНО ОГПУ Я.И. Серебрянскому было приказано в ближайшие два года следить за новым королем Афганистана Надир-ханом, а потом ликвидировать его, посадив на трон лояльного СССР правителя. Приказ Серебрянский выполнил — в 1933 году Надир-шах был отравлен.

Интерес к Афганистану стал возрастать уже только в период правления Хрущева.

Когда премьер-министр Афганистана принц Мухаммед Дауд в 1956 году обратился к Госсекретарю США Джону Даллесу с просьбой о продаже оружия и получил отказ, Политбюро предложило КГБ при Совмине СССР поддержать афганского принца советским кредитом для покупки оружия в сумме 3,5 миллиона долларов. В 1956 году принц подписал с СССР договор о поставках вооружения на сумму в 25 миллионов долларов. Афганская армия получила танки Т-34, самолеты МИГ-17, вертолеты и новейшее стрелковое оружие.

В Афганистан были посланы советские специалисты, которые в короткий срок проложили главную транспортную магистраль страны через перевал Саланг, соединившую Кабул с СССР. Также советские специалисты построили в Мазари-Шерифс, Баграме и Шиндаде современные аэродромы.

В 1961 году первые афганские офицеры были направлены на учебу в СССР и Чехословакию. Всего в течение 60-х годов в СССР обучалось 7000 афганцев. Проучившись в советских учебных спеццентрах, таких, например, как крымский центр Минобороны УЦ-165, по два-три года, афганские офицеры возвращались на Родину убежденными коммунистами, а иногда и агентами советских спецслужб. 1 января 1965 года на квартире известного журналиста Нурмухаммеда Тараки 27 афганских интеллигентов и офицеров основали Народно-демократическую партию Афганистана (НДПА) взяв за идейную основу маркистско-ленинские постулаты программы КПСС.

Для ослабления влияния СССР и его спецслужб принц Дауд стал отправлять крупных чиновников с прокоммунистическими взглядами в «почетную ссылку» послами в дальние страны. Кроме того, Дауд принялся налаживать связи с Пакистаном, Турцией, Саудовской Аравией, Югославией и Китаем, то есть с теми, кто уже «вылез» из советского блока «дружественных» государств.

В период с 1966 года по 1976 год СССР вложил в Афганистан 700 миллионов долларов и не хотел терять влияние в этом регионе.

В 1974 году иранский шах предложил принцу Дауду кредит в два миллиарда долларов, рассчитанных на десять лет. Это могло превратить Иран в главного противника СССР, а главное — усилить влияние США на Афганистан.

В апреле 1977 года, во время официального афганского визита в Москву, Брежнев попытался высказать принцу Дауду свои морально-финансовые претензии, на что возмущенный принц ответил буквально следующее: «Хочу напомнить Вам, господин Брежнев, что Вы разговариваете с президентом свободной страны, а не с одним из своих восточноевропейских союзников. Вы пытаетесь вмешиваться в наши внутренние дела, чего я не могу Вам позволить».

17 апреля 1978 года на пороге своего дома был убит член НДПА Мир Хайбар. На похороны Хайбара собралось до двадцати тысяч человек, выкрикивавших: «Смерть американским империалистам!»

Принц Дауд был поражен усилением роли НДПА и КГБ СССР в афганском обществе и отдал приказ об аресте Тараки, Кармаля и Амина. Но секретные службы принца работали настолько плохо, что он даже не знал о том, что Амин уже успел назначить полковника Аслама Ватанджара, агента КГБ СССР, командующим войсками повстанцев, а полковника Абдул Кадыра — командующим ВВС страны. 27 апреля 1978 года полковник Ватанджар поднял по тревоге 4-ю танковую бригаду. Начальник штаба бригады, выпускник советского УЦ-165 майор Рафии остался в гарнизоне, чтобы организовать вооруженное сопротивление правительственным войскам. Через час танки повстанцев вошли в Кабул. В четыре часа дня на резиденцию Дауда посыпались бомбы и реактивные снаряды. К исходу дня сопротивление правительственных войск было подавлено. Резиденты КГБ СССР в посольстве потирали руки и пили за здравие Тараки и Амина.

Принц Дауд был расстрелян вместе с семьей, как когда-то русский царь Романов.

Население Афганистана отнеслось к гибели своего принца спокойно, так как за пять лет правления принц успел настроить против себя все слои общества и все партии, начиная с коммунистической и кончая исламскими фундаменталистами.

9 мая 1978 года новое правительство огласило программу «Основные направления революционных задач», которая предусматривала ликвидацию всех форм эксплуатации крестьянства, установление государственного контроля за экономикой, обеспечение равноправия национальным меньшинствам и женщинам, ликвидацию безграмотности. Сотни тысяч крестьян были вынуждены сняться с насиженных мест из-за аграрной реформы Тараки, лучшего друга Брежнева. Повторился кровавый опыт гражданской войны в России — жестокое подавление Троцким тамбовских крестьянских восстаний Антонова в 1919–1921 годах. В середине лета 1978 года в Нуристане вспыхнуло вооруженное восстание. Тараки и Амин жестоко подавили его, после чего исламская оппозиция объявила «джихад» коммунистам.

Сама афганская компартия раскололась на две враждующие фракции— «Парчам» (Знамя), которую возглавил Бабрак Кармаль, и партию «Хальк» (Народ), руководимую Тараки и Амином. Причем, Кремль поддерживал своего ставленника и друга Брежнева Нур-Мухаммеда Тараки, а КГБ делало ставку на своего давнего агента Бабрака Кармаля, который был вынужден уехать послом в Чехословакию. Вместе с ним уехали из страны и его соратники по партии «Парчам», например, ближайший друг и сподвижник Кармаля — Наджибулла, будущий президент Афганистана, уехал послом в Тегеран.

«Парчамисты» решили уйти в подполье. Из армии выгнали всех офицеров «парчамистов». По ночам слышалась стрельба и стоны умирающих. В застенках кабульской тюрьмы работали следователи Амина, перенявшие опыт Ежова и Берии.

Тем временем между лидерами «халькистов», Тараки и Амином, стали возникать трения из-за мощных финансовых потоков, идущих золотым дождем из Кремля. Тараки царствовал, а Амин работал. Амин был хитрым политиком, кровожадным, деспотичным, физически крепким, упрямым и жестоким.

Не дремало и ЦРУ США. 15 марта 1979 года агентами ЦРУ было подготовлено восстание в Герате — крупном административном центре на северо-западе Афганистана. Толпы разъяренных нищетой дехкан ворвались на военные склады и захватили оружие.

ГЛАВА 3

ПОЛИТИКА СОВЕТСКИХ «ШУРАВИ»

Мало кто из россиян знает, что в марте 1979 года за двое суток в Герате были убиты более пятидесяти специалистов из СССР — и это не считая членов их семей. Причем даже точных данных по количеству советских граждан, расстрелянных и растерзанных вооруженной толпой моджахедов, нет. Тогда в Афганистане работали лишь легальные и нелегальные резидентуры КГБ СССР и ГРУ Минобороны. Первые свинцовые гробы с «грузом-200» вылетели в СССР уже в 1978 году.

Я был свидетелем этой жестокой кровавой расправы над советскими специалистами. Впервые я прилетел в Афганистан в краткосрочную командировку в конце осени 1978 года, когда афганцы нас называли друзьями — «шурави». Это было время победы революции, время цветов и улыбок. Вторично я был в Афганистане весной 1979 года — за 8 месяцев до ввода советских войск. Холодной зимой 1981 года я уже летел воевать в жаркую страну Анголу.

Когда новое правительство Афганистана в мае 1978 года впервые огласило свой программный документ «Основные направления революционных задач», советским спецслужбам стало ясно, что к власти пришли их люди. Тараки и Кармаль учились в СССР, и только Амин закончил престижный Колумбийский университет, дав этим основание в последующем думать, что является агентом ЦРУ.

По легальным и нелегальным каналам КГБ и ГРУ пошли мощные финансовые потоки для поддержки революции и установления советской, «справедливой» власти в Афганистане. Руководство нашей страны и ее силовых структур никак не могло понять, что наша коммунистическая идеология не всегда годится для других стран, тем более имеющих мусульманский менталитет. Сейчас уже всем известно, что все внешнеторговые госкомитеты СССР всегда служили хорошей ширмой для легальных и нелегальных резидентур КГБ и ГРУ, а некоторые из них напрямую состояли на финансировании спецслужб. Например ГКНТ — Государственный комитет по научно-техническим работам, возглавляемый начальником Внешней разведки СССР.

В системе Государственного комитета по внешнеэкономическим связям СССР было множество объединений, напрямую связанных со спецслужбами СССР: Цветметпромэкспорт, Оборонэкспорт, Тяжмашэкспорт, Металлургэкспорт и сотни других «экспортов». И все они, так или иначе, представляли собой «крышу» для нелегальных резидентур спецслужб СССР. Практически все сотрудники спецназов и многих силовых структур Советского Союза для выполнения боевых задач выезжали за границу под прикрытием фиктивных документов советских специалистов, работающих по коммерческим контрактам. Через эти структуры всегда осуществлялась мощная финансовая поддержка того или иного, необходимого для нашей страны, государства.

В те годы существовала такая организация, как Главнефтеснаб РСФСР, осуществлявшая подрядные функции по строительству за границей нефтебаз, нефтегазопроводов, АЗС и прочих нефтяных объектов. В подчинении Главнефтеснаба находилось объединение «Зарубежнефтебазстрой», которое выполняло функции генерального поставщика всего необходимого для нефтяных строек оборудования. Одним из контрактов Главнефтеснаба был подряд на строительство трех нефтеналивных станций и АЗС в Афганистане.

Настоящей, полномасштабной войны в Афганистане в 1978 году еще не было, но наши спецслужбы старались посадить на королевский трон своего агента Тараки.

То, что я увидел в 1978 году в Афганистане, меня нисколько не удивило, так как в пределах заключенного «нефтяного» контракта «Зарубежнефтебазстрой» тогда строил три больших нефтеналивных станции. Удивило другое: отношения между собой как легальных, так и нелегальных резидентур КГБ и ГРУ, а также партийного аппарата посольства, старавшегося перетянуть на себя все финансовые льготы мощного денежного потока, направленного Москвой новому правительству Афганистана. Начались интриги, а интриги среди спецслужб и партийного аппарата, которые не могут выработать общую точку зрения, всегда ведут к провалу государственных интересов национальной безопасности.

Ведомства конкурировали между собой, пытаясь заработать себе побольше орденов и наград. Тараки и Амина наши спецслужбы фактически стравили между собой, как голодных волков. Кто-то (возможно, КГБ) пустил слушок, что Амин является агентом ЦРУ, основываясь на том, что тот, когда учился в университете в Нью-Йорке, был главой землячества афганцев-пуштунов. Но ни тогда, ни через двадцать лет после его убийства не было найдено доказательств связей Амина с ЦРУ, хотя связи Тараки с кремлевской администрацией и Кармаля с КГБ лежали прямо на поверхности. С Амином погибли двое его сыновей, а его вдова с дочками попросила политического убежища в СССР. Она просто сказала нашему послу: «Мой муж был другом Советского Союза, и я поеду только в СССР».

На тот период моей краткосрочной командировки в Афганистан все советские люди для афганцев оставались «шурави» — друзьями, а уже после ввода наших войск стали врагами.

Революция поначалу далась молодым членам НДПА легко: молодые военные, выпестованные нашими спецслужбами в крымском центре Минобороны УЦ-165, легко взяли дворец Дауда, повесив его самого и расстреляв по большевистской привычке всю семью своего короля. Амин, начитавшийся воспоминаний и указаний маршала НКВД Берии, развернул невиданный террор против своих врагов. Арестовывали обычно вечером, допрашивали ночью, а наутро уже расстреливали. И когда в Герате в марте 1979 года вспыхнул антиправительственный мятеж, часть гарнизона приняла сторону мятежников. Были убиты двадцать наших военных советников и более пятидесяти советских специалистов, работавших на различных контрактах, причем моджахеды расстреливали их вместе с семьями. Погибло двадцать детей разного возраста.

Никогда не забуду той страшной, кровавой ночи, когда мы — я и два офицера КГБ и ГРУ — на ГАЗ-66 мотались по темным, узким улочкам Герата, спасая обезумевших от страха советских женщин и детей. Трассирующие пули чиркали над головой, вгрызаясь в оконные переплеты и стены домов, на тенте нашей машины не осталось ни одного живого места. Огненные сполохи в ночи обозначали места особо напряженных боевых действий, которые мы старались объезжать боковыми улочками. Нашей боевой задачей было — объехать вседома, где жили семьи советских специалистов и военных советников.

Небольшая вилла, где жили сразу пять семей советских «контрактников», была уже окружена бандой что-то кричащих и плюющих слюной «моджахедов». Это скорее всего были не крестьяне, а чистые бандиты — по тому, как они управлялись с оружием, было видно выучку по меньшей мере шестимесячных тренировочных спецлагерей. Только день назад хозяева этого дома радушно принимали нас в гостях. Перехватив удобнее самозарядный карабин СКС, я и офицер ГРУ зашли с черного, хозяйственного двора.

Оглушив прикладами двух бандитов и сходу пристрелив еще троих, рывшихся в прихожей, мы ворвались в гостиную виллы. Я сразу бросился вверх по шаткой лестнице, в спальни, где за шкафом и под кроватью спрятались трое малолетних детишек наших военных советников. По крыше грохотали кованые ботинки четверых «моджахедов». Поставив предохранитель на одиночные выстрелы, я «снял» их с крыши, показав офицеру ГРУ на пальцах, что проход «зачищен».

Схватив подмышку по два ребенка мы спустились по пожарной лестнице к черному входу, где нас уже ждал офицер КГБ с тремя трясущимися, плачущими навзрыд женщинами — женами наших военных советников. Мы погрузили всех в машину и помчались в бушующую пожарами и взрывами афганскую ночь. Получив от нас сигнал, что в городе совсем не осталось советских специалистов и военных советников, начальник Главного Разведывательного управления Генштаба СССР приказал поднять в воздух две эскадрильи тяжелых бомбардировщиков с авиабазы в Душанбе.

Вырвавшись за пределы взбунтовавшегося города, я с трудом удерживал руль на крутом серпантине каменистой дороги. Где-то очень высоко заурчали моторы наших дальних бомбардировщиков, звеньями шедших на ковровое бомбометание восставшего гарнизона Герата. Далеко на горизонте сплошными огненными сполохами обозначились места точечных бомбовых ударов, земля задрожала под колесами нашей машины. Восстание в Герате было подавлено советскими бомбами.

Впереди был Кабул и для меня — дорога домой. А у наших военных советников впереди была ВОЙНА.

Вспоминает первый руководитель аппарата советников посольства СССР в Кабуле Валерий Харазов:

«Когдая был в Кабуле, Тараки и Амин были едины — водой не разольешь. Они взяли власть, они руководили страной. «Парчамистов» обливали грязью. Причем Амин тянул весь воз хозяйственной и партийной работы на себе. Он занимался партийными делами, армией, кадрами.

А потом начались интриги. Прежде всего — в нашем союзническом аппарате. КГБ, ГРУ, Минобороны и, главное, партаппарат посольства не могли найти общую точку зрения и вовсю конкурировали между собой.

В марте 1979 года в Герате вспыхнул антиправительственный мятеж. Часть гарнизона встала на сторону мятежников. Был убит наш военный советник. Тараки тогда срочно прилетел в Москву и просил Брежнева ввести войска. Но Брежнев посоветовался с Андроповым и отказал Тараки. Генерал Заплатин, советник начальника Главного политуправления афганской армии, рекомендовал министру обороны полковнику Ватанджару и министру госбезопасности Сарвари, человеку КГБ, срочно принять меры по ликвидации Амина. Амин почувствовал опасность, а может, его кто-то из наших советников предупредил.

16 сентября Амин собрал Пленум ЦК НДПА, где Тараки изгнали и сняли со всех постов в том числе и с поста председателя Революционного совета и Генерального секретаря партии, а в сентябре 1979 года Амин убивает Тараки и двух его сыновей. За одну ночь в Кабуле были расстреляны 1000 соратников Тараки».

Смерть Тараки означала для самого Амина также смерть, ведь Брежнев лично гарантировал своему другу Тараки военную и политическую помощь СССР. Брежнев счел личным оскорблением для себя его смерть и приказал Андропову убрать Амина, заменив его на Бабрака Карма-ля, лояльного Кремлю и КГБ.

На руководителя Афганистана, председателя Революционного совета Хафизуллу Амина, начинается охота спецслужб СССР. Что же представляли из себя спецслужбы СССР в тот период и конкретно спецназ этих служб?

На тот исторический момент, в 1979 году, в СССР уже существовали спецназы КГБ — «Зенит», «Альфа», специализированные для Афганистана спецназы «Каскады-1,2,3,4» и «Омега». В 1981 году был сформирован спецназ КГБ «Вымпел», спецназ ГРУ «Гром», спецназ пограничных войск «Сигма» и спецназ МВД «Кобальт». Самый многочисленный — армейский спецназ — насчитывал в СССР в виде отдельных разведбатов армий и дивизий примерно 15 000 бойцов и офицеров.

Суммировав все исторические переформирования спецслужб, имеет смысл представить читателю полную картину реорганизации спецназа силовых ведомств в СССР:

— 1919 год — НВО (независимая военная организация) Ф. Э. Дзержинского;

— 1926–1934 годы — Особая группа активной разведки ОГПУ В. Р. Менжинского;

— 1934–1938 годы — Специальная группа особого назначения при НКВД СССР;

— 1936–1940 годы — спецназ Отела международных связей Коминтерна;

— 1941–1942 годы — 2-ой отдел НКВД СССР;

— 1943–1945 годы — СМЕРШ НКВД СССР;

— 1941–1945 годы — 4-е управление НКВД — НКГБ СССР;

— 1946–1950 годы — Отдел «ДР» МГБ СССР;

— 1950–1953 годы — Бюро № 1 и № 2 МГБ СССР;

— 1953 год — 9-й отдел МВД СССР (бюро специальных заданий);

— 1953–1954 годы — 12-й отдел при 2-м Главном разведывательном управлении МВД СССР;

— 1954–1966 годы — 13-й отдел при ПГУ КГБ при СМ СССР;

— 1966–1976 годы — Отдел «В» при ПГУ КГБ при СМ СССР;

— 19 марта 1969 года — КУОС (Курсы усовершенствования оперативного состава) при КГБ СССР;

— 1976–1992 годы — 8-й отдел Управления «С» (нелегальная разведка) ПГУ КГБ СССР.

К лету 1979 года политическая, военная и экономическая обстановка в Афганистане накалилась до предела. Ни аграрная, ни национальная политики, ни попытки привлечь на свою сторону мусульманских лидеров страны успеха НДПА не принесли. С июля 1978 года начались массовые вооруженные выступления оппозиции в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактия и Нанкархар. На политической арене Афганистана появились многочисленные партии и организации с террористическим уклоном, боевые составляющие которых тренировались в лагерях Пакистана и Ирана.

К началу июля 1979 года афганское руководство НДПА оказалось в тяжелом положении: оно с трудом контролировало военную и политическую обстановку в Афганистане. И только щедрая материально-техническая и финансовая помощь СССР удерживала на плаву все исполнительные органы НДПА.

После очередного дворцового переворота 9 октября 1979 года, убийства Тараки и прихода к власти проамерикански настроенного Амина, которого КГБ в своих сводках в Москву окрестил «агентом ЦРУ», Политбюро ЦК партии под нажимом силовых министров дает приказ секретному спецназу КГБ СССР о физической ликвидации Амина. Из различных агентурных источников в КГБ на площадь Дзержинского поступает информация, что Амин за спиной Советского Союза пытается наладить контакты с США, обещая им за военную и финансовую помощь урановые рудники.

На председателя Революционного совета ДРА Хафизуллу Амина, не понимающего, что нельзя долго дразнить северного волка, вложившего в экономику Афганистана уже 800 миллионов долларов, начинается охота спецслужб СССР.

ГЛАВА 4

КУОС — ОТЕЦ РУССКОГО СПЕЦНАЗА

Как известно из науки «политического выживания» в СССР, именно принадлежность к силовым структурам являлась основным стимулом для движения наверх, особенно в переходный исторический период 1965–1966 годов, когда к власти с помощью силовой поддержки председателя КГБ СССР Семичастного пришла «днепропетровская» команда Брежнева.

В январе 1965 года Андропов на Пленуме ЦК партии сошелся в смертельной политической схватке по вопросам советской внешней политики с Косыгиным и «Железным Шуриком» — Шелепиным. Одним из вопросов Пленума стал вопрос о создании «карающего меча» СССР за границей. На тот момент уже существовал «отдел мокрых дел» — отдел «В» при ПГУ КГБ, но политические события в странах социалистического блока, выражающих недовольство советским строем, и провалы нелегальных резидентов отдела «В» за границей из-за непрофессионализма и шаткой идеологической подготовки привели к тому, что в 1966 году у КГБ СССР возникла необходимость в профессионально подготовленном оперативном резерве для выполнения спецопераций по диверсиям и ликвидации неугодных советскому режиму лидеров капиталистических стран.

При Первом факультете Высшей краснознаменной школы (ВКШ) КГБ СССР приказом Семичастного формируются Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС), напрямую подчиняющиеся внешней разведке. На основе боевого опыта спецподразделений, ВДВ и партизанских частей, полученного в Великую Отечественную войну, формируются программы обучения на «куосовских» курсах, где в течении пяти месяцев (по два потока в год) изучаются приемы спецназа, а также даются иностранные программы обучения спецназа в капиталистических странах.

Первым начальником «куосовских» курсов в период их первоначального становления и формирования с 1966 по 1969 год был назначен майор Болотов. Кураторами КУОС от КГБ были назначены В. М. Владимиров, А. И. Лазарев и Б. И. Пономарев. Полковникам Г. И. Бояринову и X. И. Арфанову начальник ВКШ КГБ поручил разработать в срочном порядке учебно-методические материалы и тематические планы по учебным дисциплинам для КУОС. Учебно-методические материалы первоначально были рассчитаны на группы по 10 человек с действиями в тылу противника со скрытых баз.

Оперативной подготовкой курсантов «куосовских» курсов занимались преподаватели 101-й школы ПГУ КГБ СССР и сотрудники отдела «В», имевшие огромный опыт работы в партизанских отрядах и частях спецназа во время войны. Первыми преподавателями учебно-методических и специальных дисциплин КУОС КГБ СССР стали подполковник Ф. С. Быстряков, полковник И. Г. Старинов, подполковники М. А. Пантелеев, И. Г. Заливакин и майор Б. И. Васюков.

Для тактических занятий по минно-взрывному делу и стрельбе под Голицыне в Московской области были выделены специальные полигоны. Обучение включало в себя воздушно-десантную подготовку. Практические уроки офицеры курсов получили в боевых действиях в Чехословакии в 1968 году. Для повышения качества обучения сотрудников спецназа сроки были увеличены до семи месяцев, а в программу введена горная подготовка.

19 мая 1967 года Брежнев на пост председателя КГБ СССР назначает Ю. В. Андропова, который проработал в этой должности до 1982 года, став после смерти Брежнева Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Следует отметить лидирующую роль в политической жизни страны руководителей ОГПУ — КГБ СССР. Ведь в соответствии со своей политической, морально-боевой и даже физической подготовкой офицеры спецслужб всегда имели возможность профессионального роста. И можно смело сказать, что высшие руководители КГБ СССР всегда вбирали в себя лучшие традиции своего народа, его интеллигентность и патриотизм. Все это крепко замешивалось на знании иностранной действительности и широком профессиональном кругозоре.

Из КГБ ушли на повышение Л. П. Берия и Александр Шелепин, а вот стать Генеральным секретарем ЦК партии удалось только Ю. В. Андропову.

И не будем забывать, что в самый тяжелый для России период национального и государственного распада в 1999 году Президентом России стал председатель КГБ — ФСБ В. В. Путин, сумевший вывести нашу Родину за семь лет патриотического и профессионального служения России из крутого политического и экономического пике.

Но вернемся к началу формирования спецслужб и спецназа СССР: 19 марта 1969 года Совет министров СССР подписал официальное Распоряжение о создании Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС) при ВКШ КГБ СССР. Секретная часть Распоряжения предусматривала подготовку в частях специального назначения 30 % офицеров действующего состава чекистов всех республиканских, региональных и областных Управлений КГБ СССР. Этот день считается официальным днем рождения «куосовских» курсов.

Начальником Курсов усовершенствования оперативного состава был назначен полковник Г. И. Бояринов, а его заместителями — полковник В. П. Рябов и подполковник Б. Ф. Баранов.

Для КУОС решением Правительства был выделен в г. Балашихе Учебный центр старой базы подготовки еще судоплатовских диверсантов-разведчиков. Все занятия проводились по новым учебно-методическим программам, учитывающим опыт иностранных спецназов в условиях приближенных к боевым. Одной из основных задач стало обучение и боевая подготовка оперативно-боевых групп спецназа для управления личным составом в сложных условиях работы в тылу противника.

Фактически все приходилось начинать с нуля. Не было учебной литературы, а та что имелась — давно устарела. Даже материально-техническую базу Учебного центра на первых порах пришлось оборудовать собственными силами: строить в лесу новый тир-стрельбище, ремонтировать старые казармы, оборудовать заново учебные классы.

В подготовке учебных программ пригодился опыт преподавателей крымского Учебного центра УЦ-165 Генштаба Министерства обороны СССР, начавшего работать в 1965 году и готовившего национальные кадры офицерского спецназа для слаборазвитых стран Африки и Ближнего Востока.

Ежегодно в бригадах и частях спецназа армии и флота проводились сборы, тренировки и учения спецрезер-вистов КГБ, что позволяло впоследствии формировать группы и отряды спецназа, нацеленные на конкретные регионы и выполнение боевых задач в тылу противника. Именно из спецрезервистов КУОС впоследствии были сформированы такие элитные спецназы, как «Зенит», «Альфа», «Вымпел», «Кобальт», «Сигма», «Гром», «Беркут».

Впереди была боевая проверка Афганистаном.

ГЛАВА 5

СПЕЦНАЗ КГБ «АЛЬФА» — ФОРПОСТ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

До прихода Ю. В. Андропова на пост председателя КГБ СССР сам Госкомитет был подчинен Совету министров СССР. Но Андропов уже через год добился через Политбюро переподчинения КГБ, которое стало называться КГБ СССР. Андропов увеличил бюджет КГБ и материально-техническое обеспечение всех его служб. Резко повысилась зарплата сотрудникам и продовольственное обеспечение семей офицеров через прикрепление к гастрономам. Внеочередникам и молодоженам стали выделяться квартиры. При КГБ СССР стали работать свои госпитали, поликлиники, дома отдыха, санатории, ателье.

В аппарате КГБ Андропов утвердил огромное количество генеральских должностей. Даже в военной контрразведке почти все должности начальников отделов преобразовали в генеральские, чего не было и во время войны. Андропов расширил сеть местных органов КГБ и образовал новые управления в центральном аппарате. Ввел контроль над духовным состоянием общества. Служба в посольстве в Венгрии дала ему бесценный опыт, он понял, насколько могут быть опасны и тяжелы идеологические нестыковки в обществе и насколько нереально возродить дух большевизма в советском блоке разных по сути государств.

В июне 1967 года приказом Андропова было образовано Пятое управление, начальником которого стал бывший секретарь Ставропольского крайкома КПСС. Но уже через год Андропов понял, что секретарь крайкома партии не годится для борьбы с инакомыслием в СССР, и его сменил кадровый чекист Филипп Денисович Бобков, через пятнадцать лет занявший пост заместителя председателя КГБ СССР. Последним начальником Пятого главного управления стал опытнейший чекист, профессионал МИДа СССР, генерал-лейтенант Харчев Константин Михайлович.

Работу по борьбе с инакомыслием Андропов считал приоритетной задачей КГБ и ставил выше, чем формирование собственного спецназа. Когда у Генштаба Министерства обороны, а следовательно — и у ГРУ, появился летом 1965 года свой крымский Учебно-террористический центр УЦ-165, где стали готовить для национальных армий слаборазвитых стран диверсантов-профессионалов, Андропов среагировал на это лишь год спустя, в 1966 году, ужесточением программы подготовки и обучения Курсов усовершенствования оперативного состава. Так, например, широко известен из мемуаров начальника разведки ГДР генерал-полковника Маркуса Вольфа случай, когда он прилетел на секретную встречу с Андроповым с просьбой обменять своего лучшего секретного агента, попавшего в пыточные подвалы западногерманской БНБ, на получившего в СССР большой срок физика Анатолия Щаранского, обвинявшегося в шпионаже в пользу Израиля. Андропов тогда жестко ответил генералу Вольфу: «Товарищ Вольф, разве вы не понимаете, что произойдет, если мы дадим такой сигнал? Этот человек — шпион, но еще важнее, что он — еврей и выступает в защиту евреев. Если мы освободим Щаранского, борца за права евреев, то и другие народности могут последовать его примеру. Кто будет следующим: немцы Поволжья, крымские татары, чеченцы или калмыки? Если мы откроем все клапаны и народ начнет вываливать все свои беды и претензии, нас захлестнет эта лавина, и мы не сможем ее сдержать».

И эти слова были сказаны при том, что корни родословной по матери самого Андропова крепко сидели в еврейском начале. Интересы Родины были для Андропова выше личных амбиций.

Чекисты рьяно взялись за инакомыслие.

Вспоминает бывший начальник отдела Пятого управления, работавший в нем с 1977 года, подполковник КГБ СССР Александр Николаевич Кичихин:

«В Пятом управлении было много отделов: был отдел, который занимался творческой интеллигенцией, отдел межнациональных отношений, в котором работал я, отдел студенческой и неорганизованной молодежи — всякие панки, хиппи и первые отечественные фашисты. Отдел религии — один из самых больших. Отдел по розыску анонимов и лиц, вынашивающих террористические планы.

Существовал отдел по борьбе с сионизмом, который начальник управления генерал Бобков курировал лично. Выделился в отдельную структуру отдел, занимавшийся наиболее заметными диссидентами — такими, как Солженицын, Сахаров. Был отдел, который вел борьбу с радиостанцией “Свобода”, с Народно-трудовым союзом. И небольшой отдел ведал контактами с коллегами из социалистических стран.

Когда я пришел в 1977 году в Пятое управление, там уже работало двести человек. Причем это было самое маленькое Управление в КГБ. Другие состояли из многих тысяч. Но накануне Олимпиады 1980 года наше Управление разрослось до шестисот человек. На время Олимпиады в отделе, занимавшемся спортсменами, стало пятьсот сотрудников. После Олимпиады многим офицерам вручили ордена и медали. Начальник столичного управления КГБ генерал Алидин получил орден Трудового Красного Знамени и значок лауреата Государственной премии СССР.

Обычно сынки “мохнатых пап” оседали в разведке, в первом главке, потому что это был верный способ продвижения за границу, а вся черновая работа была на нас. Мы верили, что наш анализ общественных процессов в стране поможет руководителям партии и государства принять правильные решения.

И если бы не генерал Бобков, то вполне возможно борьба с инакомыслием велась бы методами 37-го года. Получая инструкции из ЦК КПСС, Бобков старался их трансформировать в приказы не уничтожать диссидентов, а переубеждать.

Поскольку я в Управлении десять лет занимался репрессированными народами, могу привести такой пример: с 1969 года мы стали писать докладные записки в ЦК, чтобы предоставить немцам Поволжья автономию. Но всегда приходил отказ. Крымские татары тоже теребили высший эшелон власти, и мы получили указание не допустить экстремистские выступления. Отправляя справку в ЦК по крымским татарам, мы предлагали пути политического решения их вопроса, но на Старой площади ничего лишнего на себя брать не хотели. Мы получили в устной форме указания “сажать”. Если кто-то не хотел этого делать, его просто убирали с места. Много интеллигенции шло на контакт с нами — кто хотел продвинуться по службе, кто выехать за границу, кто просто улучшить свою жизнь. Мы помогали издать книгу, уехать в творческую командировку, получить квартиру, поставить телефон. Платная агентура в нашем управлении была большей редкостью. Наш контингент редко нуждался в деньгах, правда, женщинам-агентам к Восьмому марта цветы дарили. За достижение выдавалась, например, проверка на лояльность абитуриентов, поступающих в литературный институт имени Горького, или факт публикации в журнале “Наш современник” материала о писателе-эмигранте Льве Копелеве, разоблачающего его связи с антисоветскими центрами на Западе. Ведь что было — мы подпитывали своими интеллектуальными кадрами-агентами кадры НТС и Организацию украинских националистов, ведь если посмотреть список руководителей этих антисоветских союзов выходит, что чуть ли не каждый второй является нашим агентом».

То есть фактически, засылая в эти Центры своих агентов, КГБ обслуживал сам себя: соответствующие подразделения просто обеспечивали себе фронт работ. И далее следует, что рост штатной численности Пятого управления КГБ формировала засланная в эти Центры на Западе лучшая агентура КГБ. А следовательно, для борьбы с НТС и ОУН следует увеличить и работу КГБ. Выходит Комитету было выгодно держать эти структуры в полудохлом состоянии: вреда никакого, а КГБ раздувается от штатов.

В декабре 1973 года Андропову было присвоено звание генерал-полковника, а через три года ему присвоят звание генерала армии. В честь 60-летйя в 1974 году Андропова наградили Звездой Героя, и Брежнев ввел его в члены Политбюро.

После «пражской весны» и повторения практически венгерских событий Андропов стал думать о формировании собственного спецназа КГБ. А тут еще события в марте 1969 года на острове Даманский. Андропов был категорически против мощного армейского удара по китайцам и предложил Брежневу пустить в дело армейский спецназ, Брежнев поддержал председателя КГБ. Обошлось без войны с Китаем, и конфликт угас сам собой.

В 1973 году у Андропова появился новый помощник, Игорь Елисеевич Синицын, сын сотрудника разведки, офицер спецназа. И уже в 1974 году у Андропова появилась мысль о формировании в рамках КГБ отряда специального назначения.

На стол председателя КГБ легла докладная записка «кротов» разведки ПГУ, составленная по событиям формирования спецназа в Израиле и Америке. А так как Андропов считал Америку главным врагом СССР и источником зла, то он никак не мог отбросить в сторону столь значительные военные приготовления противника.

К этому моменту по всему миру уже действовали части спецназа, а в Израиле их уже насчитывалось целых двадцать восемь — отлично вооруженных и обученных отрядов спецназа. Вообще, редкий читатель знает, что спецназ Израиля формировали советские офицеры НКВД СССР и — что очень важно с исторической точки зрения — формировали его по приказу Сталина в 1948 году, когда Израиль получил государственное признание на международном уровне.

29 июля 1974 года Андропов подписал суперсекретный приказ, начинающийся двумя нулями, о штатном формировании отряда специального назначения КГБ — отряда «А». Что особенно важно отметить, этот приказ не дали на перепечатку даже самым проверенным машинисткам КГБ и о формировании этого спецназа знали буквально единицы сотрудников КГБ и ЦК партии. Отряд «А» сформировали в Седьмом управлении КГБ СССР, что говорило о его заграничной направленности, ведь Седьмое управление занималось тогда охраной дипломатических представительств СССР. Начальником этого управления в 1974 году был генерал-майор Михаил Михайлович Милютин. И практически вся первичная работа по формированию сверхсекретного спецназа антитеррора легла на его плечи.

Вот что вспоминает бывший сотрудник «Альфы» первого призыва полковник Валерий Емышев:

«В 1974 году я окончил очное отделение Высшей школы КГБ. Отправили служить в Седьмое управление, хотя, признаться, планы у меня были другие.

Но так распорядилась судьба. Наверное, в моем распределении сыграло важную роль то, что я раньше служил в “семерке”. Активно занимался спортом, был чемпионом управления. О группе тогда практически ничего не знали, секретность полнейшая. Даже при зачислении в ее состав — все беседы тет-а-тет, шептали на ухо. Мне, например, сказали, что будущая работа связана с риском для жизни. И только. Ну что ж, с риском — так с риском, решил я.

В 74-м мне уже было 32 года. Для нашей работы немало. Голов — старше меня на год, немного помоложе Бодров и Федосеев. Савельеву было меньше на четыре года. Самыми старшими были Леденев и Ивон.

Наша первая операция — освобождение Министерства здравоохранения в Рахмановском переулке. Тогда студенты-иностранцы захватили это министерство…»

В отряд отбирали самых проверенных, физически выносливых и профессионально подготовленных. Многие офицеры и прапорщики до прихода в отряд уже прошли путь чекиста в других отделах и Управлениях КГБ. Ведение огня из всех видов оружия, вождение всех видов автотранспорта и боевых машин, умение думать, оперативно подбирать ситуации, безошибочно принимать по этим ситуациям решения, действовать быстро и напористо. Со временем у отряда появилось свое медицинское и психологическое обеспечение, собственная учебная программа. Учились на примере западных спецназов, изучали их учебные программы.

Первым командиром «Альфы» был назначен майор Бубенин. На первых порах в состав отряда было зачислено тридцать сотрудников. В начале формирования пришлось туго с материально-техническим обеспечением, но вскоре отряду была выделена и учебная база.

Заместитель командира отряда Роберт Петрович Ивон занимался разработкой и проведением тренировок, учений, полевых выходов, а Михаил Михайлович Романов отвечал за физическую и специальную подготовку офицеров «Альфы». Было разработано учебное пособие по специальному вооружению отряда, выработаны модели освобождения заложников. И даже своими руками сотрудники изготовили первое учебное пособие: автобус-ловушку. То есть это практически засада для террориста, который потребует для доставки в аэропорт после совершения теракта автобус. Вот такой автобус для террориста и изобрели офицеры «Альфы»: он мог мгновенно наполняться усыпляющими газами. Пришлось преодолеть массу проблем: ведь на первом этапе все упражнения и опыты ставились на животных — кошках и собаках. Были проблемы правового характера: многие страны Запада — Турция, Аргентина, Колумбия и прочие — категорически отрицают путь переговоров с террористами, а надо было выработать как бы международную модель захвата и борьбы с террористами. Пытались даже на себе проверять газовое оружие западного производства. За границей закупили подвесные системы «Роллглис» для работы на вертикальных поверхностях и радиофицированные пуленепробиваемые жилеты. А вот «кейсы», куда можно уложить почти все оружие диверсанта, придумали сами.

Одежду позаимствовали у летчиков, а спецкомбинезоны выдумывали сами и шили в спецателье КГБ. Для ближнего боя использовали автомат «скорпион». В закрытых НИИ заказывали спецоружие. Вскоре в составе отряда было создано и подразделение боевых пловцов, которые тренировались на Балтике и на Кубе. Многое в своих программах боевые диверсанты «Альфы» позаимствовали у кубинского спецназа.

В марте 1979 года «Альфа» отличилась при ликвидации террориста Юрия Власенко, 1951 года рождения, уроженца города Орджоникидзе, который ночью проник в американское посольство и захватил в заложники секретаршу посла. В результате штурма террорист взорвал себя гранатой, из заложников никто не пострадал. Приказом по КГБ подполковника Геннадия Зайцева и Сергея Голова наградили месячным окладом, а Роберта Ивона — ценным подарком.

Бойцы спецназа «А» постоянно тренировались. За профессионализмом офицеров спецназа стоит огромный труд — как моральный и интеллектуальный, так и физический.

Например, снайпер спецназа обязан попасть в пятак с расстояния в 100 метров, ножи втыкаются частоколом в оконную раму с расстояния в 30 метров, штурм самолета должен быть осуществлен за пятнадцать секунд, скоростная стрельба из всех видов оружия и из любых позиций должна выполняться за доли секунды. Основное внимание уделяется выработке навыков поражать цели с первого выстрела в любое время суток, по вспышкам и на слух. А главное, везде: в поезде, самолете, автобусе и т. д.

Обычным заданием было действие в тылу в составе диверсионно-разведывательного отряда. Группа должна в короткий промежуток времени выйти на определенную командиром точку на карте, отыскать деревню, где в дупле дерева лежит кассета с боевым заданием. Затем, двигаясь по азимуту, выйти к охраняемому объекту, снять часового и захватить сам объект. До объекта — 20 километров, а времени на все — 20 минут. Проход по дорогам запрещен — там засады. Теоретически это невозможно, но вот практически получается как нельзя лучше. Я раз присутствовал на тренировке спецназа КГБ и видел, как командир группы спецназа решил сократить расстояние до объекта нападения: он просто-напросто воспользовался зерноуборочным комбайном для передвижения до кромки леса, сказав комбайнеру, что преследует группу сбежавших бандитов. Комбайн, миновав две «засады», довез группу захвата до кромки леса, где спецназовцы тихо, крадучись, растворились в гуще темного ельника.

Бойцы спецназа знают все бронетанковые средства передвижения буквально всех армий мира, знакомы с их вооружением, умеют разбираться в авиатехнике, хорошо представляя, как загружается самолет, как меняется экипаж, как производится заправка топливом на всех типах зарубежных и отечественных самолетов. Спецназ располагает всеми современными видами оружия — от огнестрельного до метательного. Имеет оптические, психологические и ночные приборы. Для экстренного вскрытия любых видов дверей у спецназа есть комплекты накладных зарядов и бесшумных резаков. Контроль за объектами — как внутри, так и снаружи — осуществляется спецтехникой. Изучены планы выдвижения к объектам: посольствам, театрам, гостиницам и т. д.

В конце 1979 года грянули события в Афганистане: непредсказуемый в своей жестокости председатель Революционного совета ДРА Амин в октябре задушил своего учителя, председателя ЦК партии, лучшего друга Брежнева — Тараки. И вообще у Амина была этакая вампирская слабость — любил он лично мучить и пытать в тюремных застенках своих партийных врагов, повторяя, что так всегда делал его советский друг — маршал Берия, портрет которого висел в уютном кабинете дворца Хадж-Бек.

А еще Амин любил забрасывать в горы «десант» — это была такая любимая его хитрость: загрузить в самолет, якобы для высылки из страны, своих политических оппонентов, а потом над вершинами Гиндукуша внезапно открыть люки разгрузочной рампы и наблюдать за падением в никуда своих недавних врагов.

У КГБ имелись агентурные сведения, что Амин, учившийся в американском университете, поддерживает связь с ЦРУ и намерен взять курс на вступление в Блок НАТО. Это при том, что СССР за два года афганской революции — 1978–1979 — уже вложил в экономику Афганистана более 700 миллионов долларов.

Требовалось срочно избавиться от восточного правителя, посадив на афганский трон агента КГБ — Бабрака Кармаля, которого под охраной офицеров 9-го управления уже доставили в Москву из Ирана, где Кармаль был послом Афганистана.

Для столь сложной задачи, как организация государственного переворота в восточной стране, требовался силовой кулак.

По приказу Андропова из отряда «Альфа» был выделен и сформирован отдельный отряд спецназа «Гром», а из сотрудников республиканских и региональных управлений КГБ, прошедших на «куосовских» курсах диверсионную подготовку, был сформирован отряд специального назначения «Зенит». Специальной боевой задачей этих двух спецназов КГБ был захват всех правительственных зданий в Кабуле и — главное — резиденции Амина, дворца Тадж-Бек, и физическая ликвидация зарвавшегося «друга» советского народа.

В начале декабря 1979 года генерал КГБ Алексей Бесчастный ставит задачу вновь сформированной группе отряда «А» — спецназу «Гром» под командованием майора Михаила Романова.

Генерал предупредил, что ставить боевую задачу обоим спецназам КГБ будут на месте пребывания в Кабуле руководители спецоперации: начальник Управления «С» КГБ (нелегальная разведка) генерал-майор Ю. И. Дроздов и представитель от ГРУ Генштаба МО СССР генерал-майор В. В. Колесник.

Но уже было известно, что спецназ «Гром» нацелен на:

— захват отдельного полка жандармерии (старший группы — майор Павел Климов);

— захват штаба ВВС ДРА (старший группы — капитан Анатолий Савельев);

— захват дворца Тадж-Бек и ликвидация Амина (старший группы — майор Михаил Романов);

— захват МВД ДРА (Царандоя) (старший группы — майор Евгений Чудеснов).

Группа «Зенит» должна была выполнить боевые задачи по:

— уничтожению в Кабуле центрального узла связи (старший группы — Борис Плешкунов);

— захвату дворца Амина;

— обеспечению снайперской поддержки всех групп.

Вспоминает командир группы захвата «Гром» майор Евгений Чудесное:

«Мы стояли перед зданием Царандоя, до главного входа — метров 15–20. Но с верхних этажей огонь усиливался, летели гранаты, и потому мы решили не испытывать судьбу. Прикрывая собой Нур Мухаммеда (Министр МВД будущего правительства — авт.), двинулись к входу, приходилось отстреливаться из пулемета. Здесь я получил контузию. Из носа и ушей пошла кровь, на некоторое время потерял ориентацию, а когда очнулся, вижу: окружающие открывают рот, что-то говорят, но ничего не слышу. Хотя разбираться в своем состоянии, признаться, времени не было. Ворвались в здание, определили Нура в один из кабинетов, дали ему охрану и бросились помогать нашим ребятам.

А бой уже переместился на верхние этажи. Помню, услышал крик, страшный такой, душераздирающий. Бегом туда. Оказывается, ранен в ноги совсем молодой афганец, защитник министерства. Перевязал его, а только что я бинтовал плечо нашему десантнику — такому же мальчишке. Он все рвался в бой, пришлось даже прикрикнуть, назвать свое воинское звание, чтобы слегка охладить его пыл».

В середине декабря группы спецназа уже летели из СССР отдельными рейсами и путями — кто через Кандагар, кто через Ташкент. Пункт назначения у всех групп был один — Кабул. Дроздов и Колесник уже готовили план операции по захвату всех государственных учреждений Афганистана. В помощь им был придан спецназ МВД СССР «Кобальт», армейский спецназ, десантники и спецназ ГРУ Генштаба Министерства обороны СССР. Об этом подробнее в следующих главах.

ГЛАВА 6

«ЗЕНИТ» и «ГРОМ» — СПЕЦНАЗЫ КГБ СССР

В мае 1979 года из числа действующих оперативных сотрудников различных подразделений КГБ СССР и офицеров КУОС по приказу Андропова был сформирован отряд специального назначения «Зенит». Командиром отряда назначили начальника «куосовских» курсов полковника Г. И. Бояринова.

Политическая и военная обстановка в Афганистане накалились до предела, и для охраны многочисленных представительств КГБ, стратегических объектов, как строящихся с помощью СССР, так и существующих, а так же внешнеторговых организаций внешней разведки требовалось спецподразделение, имеющее навыки диверсионно-разведывательной направленности и спецподготовки для особо охраняемых объектов.

Тренировочная база спецназа «Зенит» была на «куосовском» учебном Центре в Балашихе. Курс подготовки офицеров спецрезерва, в соответствии с имеющимися учебными планами КУОС, начинался в январе и заканчивался в августе. Таким образом, к концу мая 1979 года офицеры КУОС уже прошли курс парашютно-десантной, минно-взрывной, специально-оперативной и физической подготовки. Им еще предстояло пройти курс горной подготовки на военной базе на Кавказе.

Однако боевые задачи, которые ставились руководством КГБ перед ОСН «Зенит», и жестко очерченные сроки готовности «Зенита» к вылету в Афганистан заставили руководство изменить учебные планы КУОС. Курс специальной горной подготовки решено было провести на тренировочной базе КУОС на макетах и тренажерах. Усиленно проводились занятия по темам: «засада», «захват объекта», «захват персоны», «освобождение заложников». В результате тестирования и собеседований психолога не прошли в спецназ всего три человека, остальные 40 офицеров были зачислены в «Зенит».

Офицерам спецназа выдали документы прикрытия — загранпаспорта на чужие фамилии. В соответствии с «легендой» прикрытия все офицеры числились в этих паспортах как советские гражданские специалисты: техники, инженеры-нефтяники и т. д. Вся учебно-тренировочная работа спецназа проводилась в режиме самой строжайшей секретности: в учебном центре был установлен специальный пропускной режим, все выходы в город без разрешения были запрещены.

Был случай, когда один из офицеров спецназа «Зенит» на майские праздники 1979 года не вернулся из города и остался ночевать у подруги. И хотя служебное расследование установило, что утечки информации и расшифровки предстоящей операции не произошло, офицера, тем не менее, отчислили из спецназа на прежнее место службы с соответствующими характеристиками.

3 июля 1979 года все сорок офицеров спецназа «Зенит» с полной боевой выкладкой и запасом продуктов вылетели с аэродрома Чкаловский в Ташкент. В ночь на 4 июля 1979 года «Зенит» высадился из транспортного АНа на Кабульском аэродроме.

На первое время отряд разместился в здании школы советского посольства. В отдельном помещении развернул работу штаб отряда спецназа под руководством начальника «куосовских» курсов полковника Г. И. Бояринова. В отдельном помещении школы оборудовали склад оружия и боеприпасов. Связь с Центром была организована через спутниковую ВЧ-связь посольства.

Перед отрядом председатель КГБ СССР Андропов поставил следующие задачи:

— организация охраны и обороны Посольства;

— охрана руководства КГБ;

— разведка и изучение маршрутов;

— советническая работа в Кабуле и провинциях;

— подготовка кадров афганской контрразведки.

Генерал Ляховский приказал двум лучшим снайперам «Зенита» соорудить замаскированную засаду на правительственной трассе и ликвидировать Амина при проезде в его роскошную горную резиденцию. Но акция не удалась: слишком велика была скорость кортежа Амина и извилисты дороги к дворцу Тадж-Бек.

Андропов приказал начальнику 8-го отдела («мокрые дела») Управления «С» (нелегальная разведка) подобрать исполнителя для акции ликвидации Амина. Выбор пал на азербайджанца, подполковника Михаила Талебова, который жил на нелегальном положении в Кабуле и имел свою чайхану.

В ноябре 1979 года Талебов, снабженный специальными ядами, нанимается в повара на кухню президентского дворца. Стакан кока-колы с отравой хитрый Амин дает сначала попробовать своему племяннику, начальнику контрразведки Ассадуле Амину. В тяжелейшем состоянии начальника контрразведки Афганистана отправляют спецрейсом в Москву и после лечения отправляют в Лефортовскую тюрьму. Там от него пытаются получить показания на самого Амина. Не добившись своего, КГБ высылает племянника Амина на родину. Естественно, бывшего начальника контрразведки сразу же расстреляли по прибытии на Кабульский аэродром.

Вспоминает бывший майор управления «С» Владимир Кузичкин, перебежавший в ЦРУ в 1982 году:

«Амин был осторожен, как член семьи Борджиа. Он постоянно менял пищу и напитки, словно ожидая, что его отравят. Решающим аргументом вторжения послужила политика исламских фундаменталистов Амина. Отголоски такого удара по престижу СССР были бы непредсказуемы. СССР не мог идти на такой риск. Мы сделали две ошибки: переоценили желание афганской армии сражаться и недооценили размеры афганского сопротивления».

5 августа 1979 года десантно-штурмовой полк афганской армии, дислоцированный на северо-западной окраине Кабула, в крепости Бала-Хисар, поднял мятеж. Ранним утром были убиты все офицеры и политработники, а восставшие солдаты стали грабить окружающие магазины и лавки. К полудню солдаты взбунтовавшегося полка сели на БТР и танки и с криками «бить русских» и «убить Тараки» поехали в центр Кабула к советскому посольству свергать просоветский режим Тараки.

«Зенит» был поднят по тревоге и занял круговую оборону внутри посольского двора. Но дойти до посольства мятежникам не позволили боевые вертолеты, которые НУРСами сожгли в узких улочках Кабула всю бронетехнику восставшего полка. Верные режиму войска подавили мятеж.

14 сентября 1979 года советский посол в Афганистане Пузанов, приглашенный во дворец Амина на прием с офицерами спецназа «Зенит», попытался устранить Амина вооруженным путем — телохранители посла и спецназ попытались застрелить его. Не удалось. Амин сбежал, почуяв опасность.

ОСН «Зенит» ждал приказа захватить дворец Амина и уничтожить Президента Афганистана, но приказа не последовало.

Офицерам «Зенита», владевшим афганским языком, поручили проведение советнической работы в афганских спецслужбах. К этому времени две враждующие афганские партии «парчамистов» и «халькистов» вцепились друг другу в глотку, пытаясь впутать в свои политические противоречия советский спецназ.

Несколько групп офицеров «Зенита» были направлены для оперативной работы в провинции Джелалабад и Герат. Основная задача — оказание помощи в формировании афганских спецслужб, которые по своему составу были пестры и разноречивы.

Офицеры «Зенита» действовали под легендой гражданских специалистов.

14 сентября 1979 года по приказу Амина были сняты со своих должностей четыре министра правительства Тараки, а сам Тараки был арестован и уже 16 сентября выведен из членов ЦК НДПА и снят с поста Генерального секретаря. За первые три ночи Амин расстрелял три тысячи сторонников Тараки. Стены тюремных камер стонали от криков пытаемых и расстреливаемых. Афганистан проходил по Ежово-Бериевскому сценарию уничтожения инакомыслящих.

ОСН «Зенит» была поручена спецоперация по нелегальному вывозу из страны четырех министров правительства Тараки: КГБ, Царандоя (МВД), Связи и Информации, которых Амин приказал арестовать и расстрелять.

Всех министров поселили на спецвилле № 1, переодев в советскую форму.

18 сентября 1979 года на контролируемой нашими десантниками авиабазе Баграм приземлился военнотранспортный самолет советских ВВС, который привез замену офицерам «Зенита» и специальные ящики для секретной транспортировки опальных министров на советскую авиабазу. Заместителю командира ОСН «Зенит» А. И. Долматову было приказано сопроводить министров, уложенных на дно деревянных ящиков, до советской авиабазы. «Наружка» спецслужб Амина сопровождала грузовик до самой авиабазы, подозревая неладное, но вмешаться побоялась, зная волчий нрав советских профессионалов-спецназовцев. Через два часа самолет приземлился на базе в Ташкенте, где «зенитовцы» передали офицерам КГБ свой партийный «груз».

В течении сентября — октября 1979 года отряд спецназа «Зенит» увеличивал свою штатную численность, пополняясь выпускниками «куосовских» курсов. Командиром отряда Москва назначила подполковника Алексея Полякова.

Отряд разместился на трех виллах: «Вилла № 1,2,3» в непосредственной близости от советского посольства. Офицеры работали по сбору аналитической информации для Москвы, указав в ноябрьской справке численность вооруженных бандформирований в 60 тысяч штыков.

В общей сложности советский спецназ и КГБ сделали пять попыток физически ликвидировать Амина, но все они оказались безуспешными.

14 октября 1979 года в 7-й пехотной дивизии вспыхнул мятеж, и главный военный советник (ГВС) генерал Заплатин приказал бросить на подавление мятежа танковую бригаду. Мятеж афганской дивизии захлебнулся в крови. В конце октября на дороге во дворец Тадж-Бек два снайпера спецназа «Зенит» сделали еще одну попытку расстрелять Амина при его проезде во дворец, но скорость машин кортежа президента была слишком велика и ликвидация опять не удалась.

6 декабря 1979 года Брежнев собрал Политбюро ЦК КПСС с одним вопросом: политическая обстановка в Афганистане требовала ввода войск, но Брежнев еще сомневался.

Генерал Василий Заплатин, советник афганского министра обороны, жестко стоял на позиции невмешательства в дела Афганистана. Генерал проинформировал начальника Генштаба СССР маршала Огаркова, что решение о вводе войск — безумие и политическая смерть для Советского Союза. Николай Огарков твердо заявил на Политбюро, что ввод советских войск в Афганистан дестабилизирует политическую и военную обстановку на всем Ближнем Востоке. Начальник политуправления армии генерал Епишев молчал, не принимая ничьей стороны… Министр обороны СССР Устинов, ссылаясь на шифровку резидентуры КГБ в Кабуле и личное мнение Андропова, заявил на Политбюро: «Мы управимся в Афганистане за несколько месяцев. Там нет серьезного противника, который был бы в состоянии нам противостоять».

Из Чехословакии, по приказу Андропова, офицеры спецназа и 9-го управления КГБ привезли Бабрака Кар-маля, которому отводилась роль советской марионетки в планируемом государственном перевороте.

Политбюро ЦК КПСС вынесло решение сформировать секретный штаб по штурму дворца Амина и поручило начальнику Генштаба и начальнику ГРУ направить в Кабул отряд спецназа ГРУ «Гром» в составе 500 офицеров. По линии МВД в Афганистан было поручено направить отряд спецназа «Кобальт» для совместных действий при штурме дворца Амина и для охраны посольства СССР.

Уже 11 декабря основная часть «Зенита» была сосредоточена на авиабазе Баграм, отряд разбили на группы и поставили боевые задачи по захвату дворца Амина.

Объект «Дуб» — резиденция Амина — должна была быть захвачена группой спецназа из 22 человек при поддержке мусульманского батальона и 13 единиц бронетехники взвода АГСМ и взвода ЗСУ («Шилка»). Это была нереальная боевая задача, которую перед «зенитовцами» поставил заместитель командующего ВДВ генерал-лейтенант Николай Гуськов. Это была дорога к смерти, так как дворец Амина защищали две тысячи отборных гвардейцев и танковая армейская бригада.

В течении с 11 по 13 декабря офицеры спецназа «Зенит» находились в напряжении, и только 13 декабря в 16 часов был из Москвы получен «отбой». Приказ твердолобого генерала, обрекающий отряд спецназа «Зенит» на верную смерть, был отменен.

Вот что вспоминает в своей книге «Операция “Шторм-ЗЗЗ” ’» офицер спецназа «Зенит», непосредственный участник тех декабрьских событий событий, В. Н. Курилов:

«11 декабря нас собрали. За стоящий перед нами стол сел командир мусульманского батальона — крепкий, высокий и немногословный майор угрюмого вида с раскосыми глазами (таджик или узбек?). Рядом сели несколько человек в спецназовской форме без знаков различия (такую носили наши военные советники). Нам стали рассказывать о репрессиях Амина, кознях ЦРУ США и расстрелах мирных жителей. Сидящий рядом со мной Серега Чернухин начал подремывать и даже явно всхрапнул от нудных “политзанятий”.

— Серега, не спи, замерзнешь! — толкнул я его под локоть.

— На хрена нам все эта мутотень нужна? — раздраженно спросил Серега.

Когда речь зашла о самых что ни на есть весьма конкретных вещах, нам всем стало совсем не по себе. Мы и сами ухари хоть куда; но такого никто из нас и ожидать не мог. По изложенному им плану завтра или послезавтра мы должны были сесть на БТРы мусульманского батальона, молодецким ночным маршем преодолеть 70 километров. И ворваться в Кабул. Там мы должны разделиться, атаковать небольшими группами и захватить все важные правительственные объекты.

На этих объектах местные якобы только и ждут нашего появления. Стрелять вроде как и не придется: обо всем уже договорились и позаботились, и нам будут сдаваться с поднятыми руками. Получалось, что стоит нам появиться на окраине Кабула — и народ тут же присоединится к нам против тирана и его прогнившего режима. Как в детской сказке.

Самое сложное задание было у группы БТРов. При этом докладчик майор посмотрел в бумажку и назвал и номер моего БТРа. По плану мы на огромной скорости должны снести броней парадные ворота дворца и быстро подавить из гранатометов стоящие вблизи ворот два танка и три БМП охраны. Затем подавить сопротивление двух тысяч гвардейцев охраны, расположенных в четырехэтажных казармах. Предполагалось, что гвардейцы тут же поднимут руки… А нам при этом еще требовалось улыбаться и проявлять максимум дружелюбия.

Чем больше я слушал докладчика, тем сильнее убеждался: либо я сошел с ума, либо все генералы в Москве — идиоты, либо Кремль не знает действительного положения дел.

Это был чистый авантюризм, элементарное незнание обстановки и полнейшая военная безграмотность! У меня даже слов не нашлось ответить докладчику. Мы тогда не знали, что Яков Семенов, оглашая сей план, и сам сгорает от стыда. Это была не его задумка, а план составил большой военный чин и все возражения — признак трусости спецназа.

Нас хотят просто гнать на убой? За державу обидно, если нас просто перебьют, как кроликов. Мнение у всех было одинаковое — план дикий и смертельный, составлял его явно дилетант. Но вслух об этом никто не говорил. А очкастый докладчик, который толковал нам про Амина-узурпатора, судя по ухваткам речи, был явно из представителей партийной военной верхушки. Против них не попрешь! Это все равно, что мочиться против ветра.

Например, вопрос с воротами дворца, которые должен снести БТР. Для этого машину нужно разогнать до хорошей скорости, однако, чтобы подъехать к воротам, надо сделать прямо у ворот поворот почти на 90 градусов. Естественно, скорость будет снижена до минимума!

Так что как ни корячься, а массивные ворота на скорости 5-10 км в час не снесешь.

А как подавить гранатометами два вкопанных в землю танка? Да эти танки в щепки разнесут наши БТРы при первом приближении. Что значит танковая пушка против крупнокалиберного пулемета и слабенькой брони БТР?

А эти казармы с гвардейцами? Они нам сдаются — смех да и только! А если они начнут отстреливаться? Нам надо ответить огнем и подавить их огневые точки. Да нас просто расстреляют из гранатометов и забросают гранатами!

Через день утром нам объявили, что сегодня в ночь мы выступаем на Кабул. Однако в полдень дали “отбой”. Этому предшествовало одно событие: внезапно погрузилось в самолет и улетело в Союз все жившее в капонире новое правительство Афганистана. Почему? Что случилось? Так или иначе, авантюрный вариант плана захвата дворца Амина сорвался. И слава Богу».

21 декабря 1979 года в Кабул спецрейсом прибыл заместитель начальника ПГУ КГБ СССР генерал-майор Ю. И. Дроздов, которому была поручена подготовка операции по штурму и захвату дворца Тадж-Бек президента Афганистана Амина. Кроме дворца Тадж-Бек генерал Дроздов в своем плане учел штурм еще восьми стратегически важных государственных объектов Кабула, которые предполагалось захватить одновременно с дворцом Амина: здание Генштаба афганской армии, Управление Царандоя (МВД Афганистана), телеграф, почту, телерадиовещательную станцию, здание службы безопасности (КАМ), тюрьму Пули-Чархи, Центральный узел связи (так называемый «колодец»).

Председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов принял решение сформировать из трех спецназов «Зенит», «Гром» и «Кобальт» штурмовую спецгруппу, командовать которой было поручено подполковнику Я. Ф. Семенову и полковнику Г. И. Бояринову.

Для усиления спецназа «Зенит», который к этому времени насчитывал в своем составе 150 офицеров спецназа, 23 декабря в Кабул была направлена спецгруппа спецназа ГРУ «Гром» во главе с майором М. М. Романовым в количестве 25 офицеров.

Историки спецслужб подробно еще ни разу не писали о полном плане захвата дворца президента Афганистана Амина и физическом уничтожении самого президента. Почему-то все публикации на эту деликатную тему носят однобокий характер: или все заслуги приписываются только спецназу «Альфе», или выставляется героями армейский спецназ. Нужна историческая справедливость: ведь с кровавой минуты захвата советским спецназом дворца Тадж-Бек фактически начался тяжелейший политический провал в истории Советского Союза, приведший впоследствии к распаду Советской империи. Нашим внукам и правнукам нужна правда, а законы истории обмануть невозможно!..

25 декабря отряд «Зенит» и мусульманский батальон выдвинулись в район президентского дворца и расположились в недостроенных казармах. Две установки «Шилка» заняли господствующую над дворцом высоту, а группа разведки из 10 офицеров спецназа организовала постоянное визуальное наблюдение за дворцом и перемещением охраны.

Сводный штурмовой отряд спецназа к 27 декабря 1979 года был сформирован из:

— 25 офицеров спецназа ГРУ «Гром» под командованием майора М. М. Романова;

— 30 офицеров спецназа «Зенит» под командованием подполковника Я. Ф. Семенова;

— 350 бойцов и офицеров спецназа ГРУ мусульманского батальона под командованием полковника X. Т. Холбаева;

— 100 бойцов и офицеров отдельной парашютно-десантной роты майора В. А. Востротина.

На вооружении сводного отряда спецназа стояло:

— зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 «Шилка» — 2 единицы;

— автоматические гранатометы АГС-17 — 8 единиц;

— противотанковые управляемые снаряды ПТУРС «Фагот» — 4 штуки;

— БТР — 4 единицы;

— БМП — 7 машин.

Целью сводного штурмового отряда был дворец Тадж-Бек, охраняемый тремя батальонами личной гвардии президента в 2000 бойцов и 11 танками, расположенными тремя ярусами вокруг дворца.

На трех бронетранспортерах мусульманского батальона офицеры спецназа «Зенит» первыми прорвались к президентскому дворцу, несмотря на прицельный огонь крупнокалиберных пулеметов афганской гвардии и перебитые колеса. В первой штурмовой машине БТР находились командир отряда «Зенит» Я. Ф. Семенов и будущий министр МВД Афганистана Саид Гулябзой. Второй БТР был подбит из бронебойного гранатомета и сгорел. И в это время, после подавления «Шилкой» пулеметного дзота, на штурм двинулись группы захвата спецназа «Гром».

Лучше самого участника этого штурма поведать правду о нем не сможет никто.

Рассказывает руководитель операции по захвату дворца Тадж-Бек генерал Ю. И. Дроздов:

«Когда штурмовые группы разведчиков-диверсантов ворвались во дворец и под сильным огнем охраны устремились к своим объектам внутри здания, участвовавшие в штурме спецназовцы “мусульманского батальона” создали жесткое кольцо огня вокруг объекта, уничтожая все, что оказывало сопротивление. Без этой помощи потерь было бы гораздо больше. Ночной бой, бой в здании требуют теснейшего взаимодействия.

В первые минуты огневого сопротивления с хорошо тренированной охраной дворца Амина было тяжело. Тем более что охрана значительно превосходила в живой силе штурмующих спецназовцев. По всем техническим канонам такая атака была обречена на провал. Но вышло иначе.

В здании Царандоя Чудеснов вместе с десантниками тоже вел бой. Они опередили Нура, выставили охрану и двинулись на “зачистку” этажей.

Во дворце в это время Григорий Бояринов и Сергей Кувылин остались прикрывать коридор. Это было за несколько минут до гибели полковника Бояринова. Позже его найдут убитым на выходе из дворца.

Группа в составе Эвальда Козлова, Сергея Голова, Михаила Соболева, Плюснина, Гришина, Филимонова прорвалась на второй этаж. Их поддерживали “семеновские” бойцы. По звуку автоматов мы пытались определить: где — свои, где — чужие. Гранаты бросали вперед и шли за взрывом. Мешали только большие стеклянные двери без обрамления — в темноте их не видно. Гранату метнешь, а она возвращается тебе под ноги.

В кабинетах и залах искали начальника гвардии майора Джандата, по приказу которого задушили Тараки.

Бой был тяжелый, ожесточенный. Емышеву оторвало руку, у Баева была прострелена шея, Кузнецов получил серьезное ранение в ногу, осколок попал Николаю Швачко в глаз. Но победа оказалась за нами.

Все группы — и в захваченном дворце Амина, и в зданиях Царандоя, и в штабе ВВС — провели весьма беспокойную ночь.

В полночь в штаб ВВС пришло сообщение, что колонна афганских танковых войск движется на штаб. А там, на охране, всего три БМП. Стали думать-гадать, как правильно организовать оборону. Выручил наш опытный майор спецназа. Он усомнился: мол, откуда здесь афганские танки? Савельев вместе с майором выехали навстречу колонне. Оказалось, танки были советские. Заблудились и прут в обратную сторону.

Группа Чудеснова провела ночь в здании Царандоя. Наутро по радио выступил Бабрак Кармаль. Нур сосредоточенно слушал речь нового главы государства.

Во дворце утро началось с команды “Приготовиться к бою! К отражению атаки!” Была получена информация разведки, что танковая “голубая” дивизия Амина двинулась на дворец. Но и эта информация не подтвердилась. А когда рассвело, все бойцы увидели наши самолеты: на аэродром в Баграме высаживалась Витебская десантная дивизия. Операция завершилась. Начиналась долгая девятилетняя война».

Возле стойки бара лежал, в трусах и майке, мертвый Амин. Идентичность его личности подтвердил будущий министр МВД Саид Гулябзой.

В штаб неслись сообщения по рации от групп захвата стратегических объектов.

Первым сообщение прислал майор Б. А. Плешкунов — командир группы захвата Центрального узла связи. 10 офицеров спецназа его группы за 30 минут успели заминировать и взорвать «колодец» Центра связи. Отличились офицеры: командир группы «Зенита» А. К. Поляков, В. В. Волох, А. С. Евглевский, Г. К. Осипов и офицер Хаятов, отлично владевший пуштунским языком.

Затем пришло сообщение от майора Ф. П. Корабейникова — командира группы захвата тюрьмы Пули-Чархи. Генштаб захватила группа спецназовцев под командованием майора В. В. Розина.

Телецентр за 40 минут захватили 9 офицеров группы спецназа и рота десантников под командованием майора А. Т. Рябинина. А вот как это было на самом деле.

Из воспоминаний полковника КГБ в отставке А. Т. Рябинина:

«Командиром отряда “Зенит” являлся полковник Алексей Константинович Поляков из 8-го отдела Управления “С” ПГУ КГБ СССР. У него было 4 заместителя: по оперативной работе, боевой подготовке, хозяйственной части и замполит. Разбив сотрудников по парам, командир поставил задачу: осуществить визуальную разведку ряда стратегических объектов Кабула и нанести их на создаваемую карту-схему города. Оказалось, что, несмотря на длительное пребывание различных подразделений КГБ в Кабуле, такой карты не было.

В итоге за короткий срок мы такую карту подготовили. Сотрудники 6-й роты “Зенита” вошли в мусульманский батальон. Их задача была: завладеть дворцом Амина. Я был назначен командиром роты. Все офицеры были переодеты в афганскую форму. В двадцатых числах декабря меня вызвал на свою виллу командир “Зенита”

A. К. Поляков и спросил, по какой специальности я закончил институт. Я ответил, что по гражданской специальности я — инженер по автоматике и телемеханике, окончил Грозненский нефтяной институт. Тогда полковник поставил мне боевую задачу: срочно провести подготовительную работу по разведке объекта Афганского радио и телевидения. Я был назначен командиром группы, которой предстояло с боем брать этот объект. Срочно перебазировавшись на стадион возле телерадиокомплекса, мы стали разрабатывать план операции. Со мной рядом был Герой Саурской революции Мохаммед Ватанджар. Во-первых, его знала вся страна, во-вторых, он — танкист, что было очень важно, так как объект охраняли 8 танков типа Т-85. И требовался прямой контакт с афганскими танкистами. В разработке операции и боевых действиях мне помогали чекисты: В. Н. Гузенко, B. И. Пономаренко, А. И. Абрамян, В. И. Гаврюшев, В. В. Осипов, А. А. Волгин.

Я был представлен командиру роты десантников А. В. Попову. Сейчас он — генерал-майор, заместитель командующего ВДВ страны.

В нашем распоряжении были 2 БМП, 2 БМД, 1БТР и 4 пулемета РПД. На каждого 4-го десантника приходилось по гранатомету “мухе”.

Объект захвата был изучен оперативно. Мы с Поповым шагами измерили все расстояния до танков и казарм.

27 декабря я и Попов у генерала Магометова расписались за получение боевого приказа на захват Телерадиоцентра. Основной моей задачей было не разрушить операционные залы Телерадиоцентра, откуда предусматривалась трансляция речи Кармаля. Как и планировалось, в 19–00, когда стемнело и наступил комендантский час, мы выехали на выполнение боевой задачи. Сбив ворота, ворвались на объект. Спецгруппа из 6 офицеров с 4 пулеметами прорвалась в конец двора и дала “море огня”, отсекая танковые экипажи от машин. Пулеметные гнезда были сразу же подавлены. Но два танка ожили и двинулись на нас. Один из них мы подбили из “мухи”, а второй остановился и сдался в плен. Плененного танкиста Ватанжар отправил к танковым экипажам в казарму, объявить, что здесь сам Ватанжар и сопротивление бессмысленно. Когда мы ворвались во второй двор объекта, на нас стал наводить пушку танк Т-85. Мы замерли, остановив машину и ожидая выстрела. Но танк не стрелял, а впоследствии оказалось, что у него отказали электроспускатели. Стрелок забыл, что рядом, под рукой, у него были механические приводы выстрела. Нам просто повезло».

А в это время 9 разведчиков и 17 бойцов взвода ВДВ отряда поддержки под общим командованием майора В. Н. Овсянникова за два часа сумели захватить без потерь здание Центрального телеграфа.

27 декабря 1979 года, в 21–30, 6 офицеров спецназа при поддержке взвода ВДВ под общим командованием майора Ю. В. Мельника овладели зданием МВД. При штурме погиб офицер спецназа А. Н. Муранов.

Военный советник В. А. Чучукин глубокой ночью, ввиду невозможности сопротивления, склонил руководство афганской службы безопасности КАМ к сдаче оружия штурмовой группе спецназа из 6 офицеров, 12 военных советников и двух взводов ВДВ поддержки под командованием подполковника Р. X. Шафигуллина.

28 декабря захваченное группой спецназа «Зенит» кабульское радио сообщило, что президент Афганистана Амин казнен по приговору революционного суда.

В декабре 1979 года в ходе боевых операций пали смертью храбрых офицеры «Зенита»: Г. И. Бояринов, А. Н. Муранов, Б. А. Суворов.

Вечная слава погибшим и здоровья живым бойцам и офицерам российских спецназов!

ГЛАВА 7

«КОБАЛЬТ» — СПЕЦНАЗ МВД СССР

Почему-то среди военных историков принято считать, что вторжением в Афганистан СССР обязан только силовым министрам: Устинову, Андропову и Генеральному секретарю КПСС Брежневу, болезнь которого была уже на виду у всей российской общественности. Зачем кривить душой и историческими аксиомами?

История, а тем более военная, это та же наука — со своими проблемами, теориями и, конечно же, законами, которые никто не в силах отменить или заштриховать. Яркий пример этому — Октябрьская революция 1917 года, а точнее — государственный переворот, исторически изначально обреченный на неудачу, ведь 70 лет Советской власти — это всего лишь малая крупинка в историческом пространстве.

Каким бы больным Брежнев ни был, он один никогда не смог бы принять такое серьезное политическое решение, как прямая военная агрессия СССР против дружественной страны Афганистан. Тем более ни Андропов, ни Устинов не смогли бы взять на себя политическую и военную ответственность за ввод войск в эту страну.

Только Ленин, да и то под давлением Троцкого, дважды принимал решение о военной агрессии в 20-х годах против Афганистана, а Сталин — в 30-м году.

Обратимся к архивным партийным документам.

8 декабря 1979 года члены Политбюро ЦК КПСС: Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов, А. А. Громыко, М. А. Суслов и Д. Ф. Устинов собрались в Кремле на заседание и приняли лишь предварительное решение «По положению в Афганистане».

12 декабря 1979 года Брежнев собирает расширенное заседание ЦК партии с участием кандидатов в члены Политбюро и членов ЦК КПСС: В. В. Гришина, А. П. Кириленко, А. Я. Пельше, Б. Н. Пономарева, Н. А. Тихонова. Отсутствовали лишь три члена Политбюро, в том числе Д. А. Кунаев, которые в этот момент работали в других регионах СССР.

Итогом этого совещания стало Постановление ЦК КПСС № 176/125 «К положению в Афганистане». И перечень фамилий лиц, участвовавших в этом историческом заседании и подписавшихся под этим секретным документом, полностью опровергает долго существовавшую среди военных историков версию о принятии антинародного решения о военной агрессии против Афганистана лишь тройкой приближенных политиков, в том числе чуть ли не единоличным решением председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова. Мало этого, Июньским пленумом ЦК КПСС 1980 года это решение было одобрено на уровне высшей партийной власти СССР.

25 декабря 1979 года вновь сформированная 40-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ю. В. Тухаринова перешла границу с Афганистаном и походными колоннами двинулась на Кабул. В своем составе 40-я армия на день вторжения имела 4 дивизии, 5 отдельных бригад, 4 отдельных полка, смешанный авиакорпус, трубопроводную бригаду инженерного обеспечения и бригаду материального обеспечения.

Но ввод советских войск в Афганистан не привел к разладу в лагере вооруженной оппозиции. Получилось все наоборот и точно в рамках исторических законов, которые просто невозможно обмануть: из друзей, «шурави», советские солдаты, а вместе с ними — и весь русский народ, превратились в злейших врагов, которым афганский народ объявил «священный джихад». Это означало в рамках исторической военной науки, что в скором времени затяжная война на чужой территории обернется большими финансовыми и людскими потерями для советского народа.

Уже 9 января 1980 года в районе Ишакчи, на дороге Кундуз-Нахарин, произошла первая боевая схватка советских пехотных соединений с 4-м артиллерийским полком афганской армии. Артполк в полном составе, расстреляв двух советских военных советников, перешел на сторону оппозиции. В этой получасовой схватке погибли два первых советских солдата. Артиллерийский афганский полк от огня тяжелой советской артиллерии понес ощутимые потери — сто солдат и офицеров, но был встречен в Кандагаре радостными оружейными залпами «моджахедов».

В архивах Министерства обороны СССР сохранились докладные начальника Генштаба о делении военных операций в Афганистане за 9 лет войны на четыре этапа.

1 этап — с декабря 1979 года по февраль 1980 года. Характеризуется в документах Генштаба как этап размещения советских войск по гарнизонам. Всего было построено 32 гарнизона и 179 военных городков, в создание которых из бюджета военного ведомства было вложено 699,4 миллиона рублей и около 150 миллионов долларов США.

Первоначальной боевой задачей оккупационных войск была охрана важнейших дорог, аэродромов и объектов народного хозяйства, проводка автоколонн с военными и народнохозяйственными грузами.

2 этап — с марта 1980 года по апрель 1985 года. Постепенно советские войска были втянуты в боевые действия крупного масштаба на стороне правительства Афганистана. Это уничтожение караванов с оружием и боеприпасами, ликвидация складов с оружием и базовых районов оппозиции, отлично оборудованных полевыми и инженерными оборонительными сооружениями, уничтожение агрессивных отрядов душманов, которые советская пресса стала называть «бандформированиями». Огромное внимание было уделено обучению афганских солдат и офицеров, упрочению и формированию местных органов власти и правопорядка.

3 этап — с апреля 1985 года по январь 1987 года. Этот период характеризуется в документах Генштаба как переход от активных военных действий к поддержке правительственных войск силами артиллерийских, авиационных и саперных частей. А также советническая деятельность в частях афганской армии и формирование силовых структур: милиции (Царандоя) и безопасности (ХАД).

4 этап — с января 1987 года по 15 февраля 1989 года. Укрепление афганских войск и реализация мер по национальному примирению. Подготовительные меры по полному выводу советских войск из Афганистана.

Приведу, по архивным данным, краткую хронику формирования спецназа в МВД СССР.

1978 год. В составе 1-го полка 1-й Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского сформирована приказом министра МВД СССР учебная рота специального назначения (УРСН).

1980–1981 годы. Приказом министра МВД СССР генерала Щелокова в полках оперативного назначения внутренних войск созданы нештатные взводы специального назначения.

1981 год. Учебная рота спецназа (УРСН) развернута в учебный батальон специального назначения (УБСН).

1988–1989 годы. Приказом министра МВД СССР в полках оперативного назначения внутренних войск МВД СССР нештатные взводы специального назначения развернуты в штатные роты специального назначения (РСН).

1988 год. В составе внутренних войск (ВВ) МВД СССР сформированы две бригады оперативного назначения: 21-я и 22-я ОБРОН ВВ с дислокацией под Москвой, в районе Балашихи.

В состав каждой бригады ОБРОН вошли: четыре мотострелковых батальона оперативного назначения (МСБОН) и подразделения обеспечения и тыла. Каждый батальон оперативного назначения имел в своем штате: три мотострелковых и одну автобронетанковую роты (БТР-80 и ЗИЛ-131), разведывательный и гранатометный взводы (6 АГС-17).

Организация мотострелковых взводов была идентична штатной организации мотострелковых частей Министерства обороны СССР.

На самом деле планы Генштаба СССР сильно отличались от действительности. Формирование спецназа МВД СССР «Кобальт» было начато с лета 1980 года, а начало работы советников МВД СССР в Кабуле — что очень важно для исторической концепции работы МВД СССР в Афганистане — 15 августа 1978 года.

Из воспоминаний полковника милиции в отставке Александра Клюшникова:

«Мы первыми прилетели в Афганистан 15 августа 1978 года. Сразу же после апрельской революции, когда к власти пришли молодые офицеры афганской армии. По моему мнению, это был военный переворот, осуществленный группой революционно настроенных офицеров двух небольших партий — “халькистов” и “парчамистов”, исповедовавших идеи равенства и социальной справедливости. Мы — это делегация советнической миссии МВД СССР: генерал Николай Веселков, который в МВД ДРА стал курировать материально-техническое снабжение и тюрьмы, полковник внутренней службы Вил Безуглов и переводчик, старший лейтенант милиции Андрей Куликов. Месяц спустя после революции в Кабул прилетел заместитель министра МВД СССР Борис Елисов. После доклада в ЦК партии решили сформировать советническую миссию при МВД ДРА. Полковник Безуглов стал заниматься подбором и подготовкой кадров будущего Царандоя (в переводе с хинди — “защитник, заступник”). Так стали именоваться входившие в МВД ДРА полиция и жандармерия. Мне же поручили курировать борьбу с бандитизмом и уголовной преступностью в целом, видимо, с учетом моей продолжительной работы в уголовном розыске, в том числе и в МУРе.

И в ЦК КПСС, и в МВД СССР тогда считали, что после революции в бедной крестьянской стране, какой является Афганистан, общеуголовная преступность очень сильно возрастет. Таким был прогноз. На это меня, в частности, и нацеливали. На деле же все обернулось иначе.

Нет, ожидать надо было не разгула общеуголовной преступности, как прогнозировало руководство МВД СССР и представители других ведомств, участвовавшие в инструктаже выезжавших в Афганистан советников. Во всех слоях населения, даже в аппарате органов внутренних дел, шли бурные дискуссии социально-политического характера. Многие подразделения полиции и жандармерии, выполнявшие задачи по охране тоннелей, мостов и других важных государственных объектов, начали самораспускаться, унося с собой оружие и снаряжение. Было совершенно ясно: происходит перегруппировка и объединение многочисленных организаций политической и религиозной контрреволюции. Так что силы органов внутренних дел надо было готовить преимущественно к защите политической власти. Дальнейшие события, к сожалению, подтвердили этот прогноз. Социальная база Апрельской революции с самого начала была очень узка, крестьянство оставалось инертным, не понимая и не поддерживая начинаний новой власти. Да и представители этой власти новой, считавшие себя борцами за народное счастье, не умели и не очень стремились вести терпеливую разъяснительную работу в массах, подкрепляя лозунги делами. Чаще всего они действовали голым принуждением и насилием. Впрочем, как свидетельствует история, жестокость, с которой проводятся общественные преобразования и насаждаются новые порядки, — отличительная черта крупных социально-политических преобразований во всех странах. Афганистан не был исключением.

Первые месяцы пребывания я был почти все время в разъездах. Так началось мое знакомство с провинциями Афганистана, установление контактов с населением.

Гражданская война продолжалась развиваться. Банды душманов совершали налеты, диверсии, убийства, и Ца-рандою приходилось на местах вести с ними непрерывную войну. В ней активно участвовала и антитеррористическая группа Царандоя. Она была создана вскоре после нашего приезда в Афганистан — по образу и подобию тех, что организовали в ФРГ после убийства на Олимпийских играх спортсменов Израиля.

Суть сводилась к следующему. Среди сотрудников Царандоя отбирали крепких ребят якобы для того, чтобы подготовить из них инструкторов по физической подготовке. Держалось это в большом секрете. Учащиеся были разбиты на пятерки и знали только друг друга. Пятерками проходили подготовку, пятерками затем и действовали — как при разведывательных операциях, так и при ликвидации мелких банд. Для некоторых операций группе придавался БТР, который ставился в машину, в кузов садились бойцы в традиционной афганской форме, скрывавшей бронежилеты. Грузовик медленно катил по дороге к месту, где, по нашим данным, дислоцировалась очередная банда. Тут был психологический расчет, срабатывавший безотказно! Пятерке не надо было искать бандитов, те сами выходили навстречу “беззащитному” грузовику, надеясь захватить груз и само средство передвижения. Машину останавливали, окружали, и тут из-под брезента неожиданно скатывался БТР, а вооруженные до зубов бойцы Царандоя поливали мятежников огнем из автоматов. Все это включало элемент неожиданности, позволяло наносить бандам немалый урон. Антитеррористические пятерки Царандоя приходилось все время пополнять и формировать заново. Достаточно много молодых бойцов гибло в операциях, потому что министр МВД Афганистана “раздавал” их своим друзьям в качестве личной охраны. Так что процесс подбора и обучения шел непрерывно. Немало делалось для того, чтобы подразделения Царан-доя в провинциях могли противостоять усиливавшемуся нажиму бандформирований, но в местах, где мятежникам противостояла афганская армия, дела шли все хуже…

Добываемая по линии Царандоя информация передавалась непосредственно нашим войскам. Сотрудники Царандоя, работу которых мы курировали, и прикрепленные к их подразделениям в провинциях советники (прежде всего — выходцы из службы уголовного розыска) имели возможность добывать наиболее точные сведения о составе, местонахождении, замыслах главарей бандформирований. Для усиления этого направления мы создали и свое разведподразделение, получившее название “Кобальт”. Оно появилось почти одновременно с действовавшим при представительстве КГБ СССР “Каскадом”.

Что же собой представлял “Кобальт”? Это были небольшие группы разведчиков, разбросанные по всему Афганистану для оказания помощи командованию Царандоя. В каждой — семь человек, БТР и радиостанция. Базировались они в брошенных хозяевами домах. Непосредственно участвовали в сборе и обработке разведданных. Разрабатывали и помогали проводить многоходовые операции по внедрению агентуры в бандформирования и лагеря беженцев.

В Кабуле находилось резервное подразделение, при необходимости его сотрудники отправлялись с заданием в любую точку воюющей страны. В результате нередко удавалось получать информацию, позволявшую предугадать действия того или иного бандформирования, узнать место сбора главарей. Немало удачных операций было проведено “кобальтовцами” по своим разведданным. Вот только самого авторитетного из руководителей мятежников — Панджерского Льва, Ахмад-Шаха, недаром прозванного в народе “Масудом” (счастливый) — перехитрить так и не удалось. Много раз он бывал в Кабуле и близлежащих населенных пунктах. Пять раз проводились операции по его задержанию, но он неизменно уходил.

Комплектовался “Кобальт” из опытных оперативных работников уголовного розыска. Для начала подобрали пять человек, командируемых в Афганистан на полгода, затем численность личного состава “Кобальта” дошла до тысячи, а служба в отряде длилась уже год. Много замечательных мастеров сыскного дела прошло через “Кобальт”. Это и его первый командир — заместитель начальника ГУУР МВД СССР Бексултан Дзиоев, и Виктор Карпов, возглавлявший впоследствии УВД Архангельской области, и Николай Комарь — один из руководителей Московской транспортной милиции. Командиром группы “Кобальт”, базировавшейся в Кабуле, был будущий министр внутренних дел России генерал армии Виктор Ерин. Нынешний заместитель министра МВД РФ — Герой России Иван Голубев — тоже прошел школу “Кобальта”».

Следует отметить, что точка зрения сотрудников МВД СССР на боевые действия в Афганистане часто не совпадала с точкой зрения более информированных и эрудированных сотрудников органов КГБ СССР, кругозор которых во многом зависел от работы аналитических служб спецподразделений «Каскад-1,2,3,4» и «Омега», а информированность милицейских оперработников в основном шла от замполитов их подразделений. Кстати, это четко просматривается и в воспоминаниях сотрудников МВД СССР о событиях той — теперь уже далекой для нас — афганской войны. Но для широкого читателя, интересующегося проблемами военных конфликтов бывшего СССР, эти нюансы информированности как раз и будут видны из сравнительных анализов воспоминаний представителей различных спецслужб Советского Союза, осуществлявших непосредственную военную советни-ческую миссию в Афганистане. И что особо интересно: воспоминания военных специалистов, неважно какой род войск они представляют, также сильно отличаются своей информативной насыщенностью. Но мы рассматриваем в этой книге лишь воспоминания и секреты разведслужб спецподразделений МВД, ГРУ и КГБ СССР в военных действиях в Афганистане. Тем более должны быть интересны читателю мнения о афганской войне участников тех далеких и трагических событий.

Вспоминает командир спецназа «Кобальт», председатель «Крымского союза участников боевых действий в ДРА», полковник милиции в отставке Юрий Степанович Викторов:

«До Афганая служил заместителем начальника уголовного розыска Крыма. Жизнь в Афганистане у нас измерялась не днями и месяцами, а ударами сердца. Первое время было очень трудно. И не только из-за тяжелых природных условий — жара свыше 50 градусов, но и из-за морального климата — чужая земля, люди непривычные, обстановка гнетущая. Но дело даже и не в этом. Стрелять в человека всегда тяжело, а ведь закон войны один: хочешь быть жив — стреляй первым. Эпизодов, когда советские солдаты и офицеры проявляли чудеса мужества, множество. Но вспоминать тяжело, как будто заново переживаешь все, что было.

Несмотря на то, что отряд размещался на всей территории Афганистана, я почти всех ребят знал. И пока не возвращалось последнее подразделение с операции, у меня сердце работало в сумасшедшем ритме, а руки пожелтели от махорки — столько я курил, пока ждал. Напряжение колоссальное, но это невозможно передать, как себя чувствуешь после возвращения бойцов живыми. Такой прилив энергии, каждого расцеловать хочется. Хотя условия дисциплины и жизни в Афганистане требовали другого. Понимаете, даже радость как-то иначе воспринималась.

Забыть не могу Женю Ермакова, красивого, подтянутого, стройного капитана. Знаете, у него в лице было что-то лермонтовское. Я даже немного завидовал ему, его мужской красоте. Однажды он пошел в разведку туда, куда ему предписывала его служебная деятельность, и под Кандагаром вместе с небольшим советским подразделением нарвался на вооруженную до зубов банду. В Афгане нам категорически запрещали подсоединять к автоматам пулеметные магазины, но ему пришлось. Ведь ребят надо было спасать. Он правильно организовал круговую оборону, бой велся практически на его автомате. А когда надо было помочь раненному бойцу, он на долю секунды приподнялся над дуваном. И в этот момент душманы попали из гранатомета ему в голову. Представляете, что от него осталось?! Своим приказом я мог отправить ребят в Советский Союз для сопровождения так называемого “груза-200” Так вот, я с трудом нашел людей, которые согласились ехать. Рассказать все родным, пережить похороны друга — невообразимо тяжело. Знаете, хотелось самому оказаться в гробу, нежели видеть это горе родных.

После вывода отряда “Кобальт” я остался старшим оперативным работником северо-востока Афганистана. А возвратившись на Родину, десять лет руководил уголовным розыском Крыма.

Конечно, пережитое в Афгане никогда не забыть. А когда встречаю человека, на груди которого наша медаль “От благодарного афганского народа”, губы дрожат, слезы на глазах. Поверьте, не потому что старость пришла, а потому что мы и сердцем и душой всегда вместе с моими боевыми друзьями. Это братство на всю жизнь».

Когда берешь интервью у боевых офицеров, не раз рисковавших жизнью на поле брани, то сразу видишь психологию этого человека, его душевные качества, иногда в беседе можно приоткрыть секретные стороны его жизни, которые подспудно всегда держат подальше от посторонних глаз. Когда человек сам понимает для чего он воевал, кого защищал, ради кого его друзья проливали свою кровь и отдавали свои жизни — тогда ясен становится и смысл его идеологии, его поступков. А ради чего наши парни, бойцы спецназа, сражались в Афганистане? А в Анголе? А в Мозамбике и Сомали? Мало кто знает, что на Кубе существует огромное офицерское кладбище советских спецназовцев, отдавших жизнь за приход к власти Фиделя Кастро в 60-е годы прошлого столетия. Глупо сейчас звучит — отдать жизнь за форпост социализма в Карибском фортификационном бассейне! И до боли в сердце жалко родных и близких этих офицеров, положивших свои жизни за бессмысленные словосочетания партийных бюрократов. Ведь все просто — есть долг офицера, есть офицерская честь, есть присяга Родине. Это у нас от наших дедов и прадедов, которые в 1865 году воевать ходили на Берлин, которые прорубали «окно» в Европу, которые в 18 веке прошли четыре Русско-турецкие войны, кровью и потом завоевав и построив для потомков огромную империю.

Приказ Родины должен быть исполнен. А кто дал этот приказ офицеру и солдату — глупый и самонадеянный царь или не менее политически недальновидное Политбюро — не суть главное в исходной концепции военной дисциплины.

В этой книге мне хотелось как можно более полно раскрыть всю непростую картину действий всех спец-подразделений в Афганистане, не описывая просто военные события, летописи которых обычно ведут наши военные историки. Есть много книг на тему военных действий 40-й армии в Афганистане, но это совершенно отдельная тема. Гораздо интереснее приоткрыть секретные стороны военных операций в Афганистане, в которых участвовали отряды специального назначения различных советских ведомств. Я уверен, что это нужно нашим внукам и правнукам, родившимся уже не в Советском Союзе, а в свободной от идеологии коммунизма стране — России.

Слово непосредственному участнику афганской войны в составе спецназа «Кобальт» Александру Головко, руководившему в 1980 году Саткинским (Челябинская область) уголовным розыском:

«Отряд “Кобальт” был создан летом 1980 года как диверсионно-разведывательный и укомплектовывался людьми, имевшими достаточный опыт — не менее 10 лет — оперативной работы с “негласным аппаратом”, а попросту говоря — с агентурой. А кто имеет такой опыт? Сотрудники ОБХСС, уголовного розыска, ГАИ, оперативники исправительно-трудовых колоний. Я тоже написал рапорт о желании служить в Афганистане и еще два года продолжал служить в Сатке начальником уголовного розыска. В апреле 1982 года я занял первое место по УВД в области на первенстве по скоростной стрельбе из пистолета. Летом раздался звонок:

— Капитан Головко? Приходите на медицинскую комиссию.

— Зачем?

— Рапорт об отправке в Афганистан писали?

— Писал.

— Приходите на комиссию.

Комиссия, естественно, была пройдена без сучка и без задоринки, и меня отправили в Ташкент. На базе Высшей школы МВД действовал спецфакультет. Две трети учебного времени проходило в лингафонных кабинетах — учили язык неимоверно. Письменность в Афгане ведется справа налево, поэтому шесть месяцев зубрежки кому угодно могли показаться сущим адом. И, конечно, стрельба и физподготовка. Занятия вели преподаватели, прошедшие школу Афганистана и учитывающие ошибки, допускавшиеся их предшественниками. Шесть месяцев пролетели быстро. “Студентов” проэкзаменовали и распустили по домам, даже предварительно не сказав, кто из них отправиться в Афган.

— Потом определимся, — заявил руководитель учебы. — Не волнуйтесь, если что — вызовем телеграммой.

Я уже собирался в отпуск, когда пришел вызов из Москвы: "Прибыть в Ташкент для отправки в спецкомандировку”. И снова Ташкент. За двое суток нас так про-вакцинировали от всевозможных болезней, что по числу дырочек от шприца мы стали походить на многоопытных наркоманов.

Перед самой отправкой заполнил спецанкету, в которой было указано — где и какие родинки на теле, сколько зубов есть и сколько и каких отсутствует, цвет глаз и так далее. А накануне офицеры устроили отвальную. Приятель майор Николай Исаев спрашивает:

— Вот тут надо указать, какой у меня цвет глаз. Так какой писать?

— Пиши, какой есть.

Исаев вздохнул:

— Ну так я напишу — краснющие глазищи у меня. После вчерашнего другого цвета быть просто не может!

Все расхохотались, ведь мы понимали, что заполняем “опозновательную” анкету на тот случай, если от тебя хоть что-нибудь останется.

В феврале 1983 года вместе в другими “кобальтовцами” мы оказались в Кабуле. Возле аэропорта стояла Витебская воздушно-десантная дивизия, где в помещении третьего батальона разместили наш отряд. Сам батальон был на операции. И началась торговля: кого куда направить. В Афганистане 28 провинций, нашими группами контролировались немногим более полутора десятков. Отряд делился на команды, те в свою очередь — на группы. В аэропорту вновь прибывших офицеров встретил заместитель командира отряда “Кобальт” подполковник Валерий Смирнов, который оказался родом из Челябинской области. Мы, уже как земляки, выпили за встречу, и он предложил мне место в штабе.

— Да нет, Валера, я сюда не отсиживаться по штабам приехал. Если есть возможность, направь меня в Герат. Там жизнь кипит.

— И смерть на пятки наступает, — хмуро подтвердил Смирнов.

После войны Валерий Смирнов возглавлял УВД Челябинской области и умер в 1994 году.

Через два дня мы на АН-12 перелетели в Герат. Все нутро самолета было заставлено ящиками с гранатами, минами и оружием. Первое знакомство с войной состоялось, когда самолет приземлился. Воевать в Афгане нашим приходилось с партизанами, лобовые войсковые операции были редкостью. Душманы умело уходили из-под обстрела, скрываясь в населенных пунктах и в водоснабжающих колодцах, которые имели разветвленные сети, и зачастую советские войска “работали” по кишлакам вхолостую. По дороге до Герата тянулись разрушенные поселения. Ясно было, что здесь проводилась зачистка. Но ведь общеизвестно, что любые руины — отличное место для засады партизан.

Команда “Кобальта”, обслуживавшая Герат, состояла из 17 человек и делилась на две группы, контролировавшие провинции Калайи-Нау и Бадгис.

На второй день офицеры из отряда “Кобальт-3” приступили к передаче своей зоны ответственности прибывшей команде “Кобальт-4”. Меня ребята предупредили, что афганцы — люди темные и до сумасшествия влюблены в деньги. За деньги они могли сделать все, даже жену тебе отдать.

Разместились мы в глинобитной вилле, в саду, где находился дом губернатора Герата. По внешнему периметру располагались четыре поста Царандоя, вооруженные автоматами ППШ, и наши выставляли пятый. У каждого офицера было прикрытие. Один числился советником по сельскому хозяйству, другой — советником молодежной организации. Я значился советником спецотдела ХАД (КГБ Афганистана). Цель была одна — максимальный сбор агентурной информации, чтобы наши войска могли работать на опережение.

Ситуация в Герате уже в феврале 1983 года была очень непростой. В городе активизировались бандформирования ИПА (исламская партия), лидер которой — войсковой капитан Туран Исмаил — держал под своими знаменами до 15 тысяч штыков. Также в городе работали ИОА (Исламское общество) и ДИР (Движение исламской революции), боевые группы которых насчитывали по 300 штыков.

Получив агентурную информацию, я направлял ее старшему советнику ХАДа, который, в свою очередь, ставил в известность старшего военного советника. “Хадовцы” заключали среди душманских банд соглашение о нейтралитете, и таких бомбить было уже нельзя. Из Кабула всегда шла четкая директива: если штаб бандитов находится ближе ста метров от жилых кварталов, авиаудар запрещается в принципе. Хотя нередко эти принципы не выдерживались.

Информация в партизанской войне — главное. Войсковая разведка, “грушники”, “кагэбисты” — все работали на ее добывание. Вскоре и отряд “Кобальт” был перенацелен на внешнюю разведку и практически освобожден от необходимости заниматься сбором контрразведывательных информации. Плановая система социализма не изжила себя и на этой войне. Каждый офицер спецназа должен был обеспечить в месяц не менее трех эффективных вылетов с нанесением бомбовых ударов.

Казалось бы, в третьем по численности населения городе Афганистана — Герате, укрепленном наличием наших войск, должен быть надежный порядок. Однако власть в городе действовала только до 4–5 часов вечера. Как только стоявший неподалеку от города 101-й полк снимал боевое охранение, в городе начинали властвовать “духи”. До утра.

Боевое охранение выставлялось 101-м полком вдоль дороги и представляло из себя цепочку танков и БТР, охранявших колонны с двигавшейся в город и из города техникой и боеприпасами, продуктами и медикаментами. Охранение выставлялось вновь в 8 утра, а нам приходилось начинать движение по добыче агентурной информации с 5 утра, то есть добираться до аэропорта приходилось через “зеленку” без всякого боевого прикрытия.

Как-то мой агент Салил дал информацию мне о месте нахождения исламского комитета в одном из кишлаков. Я отправил донесение в ХАД, откуда пришло указание отработать данную информацию Это означало, что на рассвете необходимо вылететь с агентом на вертолете к этому кишлаку, чтобы на месте обеспечить необходимую корректировку огня.

Никто не прикрывал ранним утром наш одинокий БТР, рвущийся к аэропорту сквозь стройные ряды зеленой рощи. Это была своеобразная игра в “русскую рулетку”: повезет— не повезет, проскочим — не проскочим. Опытный водитель Григорий Кривошеин мгновенно среагировал на вспышку из “зеленки”, крутанул баранку БТРа вправо и резко нажал на тормоз. Граната прошипела от брони БТРа буквально в 20 сантиметрах и с грохотом ударила в глинобитную стену разбитого кишлака на другой стороне дороги.

Стрелок бьет из гранатомета из “зеленки”, учитывая всегда упреждение и действие ветра, поэтому хороший водитель в Афгане был на вес золота. Главное, заметить вспышку выстрела и вовремя увернуться. В МИ-8 погрузились быстро и за сорок минут долетели до кишлака. В полете я заметил, что летчик был сильно под мухой: это обычно бывает когда до возвращения в Союз летчику остается пара дней.

У наших вертолетчиков в Афгане был накоплен большой боевой опыт. Если в Союзе он за учебный год выпускал по целям один боевой НУРС (реактивный снаряд), то в Афгане за одну только боевую операцию мог выпустить десятки НУРСов. После введения в 1984 году фотопланшетов местности, когда агент уже максимально точно мог показать местонахождение штаба душманов, стрельба с воздуха стала более эффективной. Неуловимые ранее главари бандформирований стали чаще гибнуть под снарядами наших летчиков. 1984 год стал самым несчастливым для наших войск в Афганистане — части 40-й армии несли очень большие потери.

Вышли мы на цель на этот кишлак, и мой агент показал на двухэтажный дом на окраине кишлака, где якобы заседает исламский комитет. Верить или не верить — уже не было смысла, и после пристрелки НУРСами летчик послал координаты кишлака к себе в штаб. Прилетевшие тяжелые бомбардировщики сровняли с землей полкишлака. Война есть война. А исламский комитет наверняка уже находился у границы с Пакистаном.

В мае 1983 года к нам приехал писатель Александр Проханов. Не прятался, хотел все увидеть своими глазами, чтобы книгу потом написать о правде войны. Я с ним вместе фотографировался. А у нас как раз ЧП случилось всеафганского масштаба: афганский экипаж угнал Турану Исмаилу наш новый танк Т-80, и все разведчики и особисты “на ушах” стояли, проверяя информацию по местонахождению этого танка. Ведь тогда не секрет был, что афганцы сами продают душманам наши боеприпасы и оружие, а царандоевцы часто отстреливали лишние патроны, чтобы списанные отдать “духам”.

Рано утром мы решили проверить информацию по танку и в 7 утра поехали по городу, минуя две государственные улицы. БТР вылетел на открытое место, и мы обалдели: на глинобитном доме развевался исламский флаг, а вся улица перед домом была забита “духами”. Они ошалело пялились на нас, явно не ожидая увидеть здесь русский БТР.

— Вывози, Санек, — крикнул я водителю Слезко.

Слезко заложил крутой поворот, на секунду выставив борт с номерным знаком, БТР взревел двигателем и впритирку к стене, раздавив по пути зазевавшегося “духа”, рванул в обратном направлении. По корпусу ударили пули, но было поздно. Нам повезло, что у душманов под рукой не оказалось заряженного гранатомета, скорей всего нас спас ранний час и наше нахальство.

До поздней ночи на улицах слышалась стрельба из автоматов. Это стреляли наши “боевые друзья” — царан-доевцы — видимо, им было опять необходимо списать патроны для своих друзей-“духов”. Подпитка боеприпасами исламистов была огромной “благодаря” — в немалой степени — местной милиции. Не зря мне мой очень надежный агент шепнул, что начальник местной милиции Вахоб, учившийся в Ташкенте и хорошо знавший русский язык, находится на службе у душманов и жутко ненавидит русских агрессоров.

— Господин командир, один секрет тебе хочу сказать, — трижды шептал мне мой агент, — Вахобу не верь, он вас ненавидит, друзей у него среди исламистов много есть. Не делись с ним информацией и его информации не доверяй.

Вот так и приходилось работать, почти вслепую, ведь мы информацию скачивали не только в ХАД, но и в Царандой. Приходилось думать, прежде чем что-то передать существенное “братьям по оружию”.

Был у меня друг из спецназа армейского — старший лейтенант Адилбек Таджиев. Мастер спорта по борьбе, отчаянный парень. Сколько раз был в деле — и ничего. 24 февраля 1984 года мы с ним вечером на БТРе выехали из расположения 101-го полка, бухали с офицерами. Из руин ударил всего один выстрел, попавший в окошечко БТРа — видно, охотником был тот афганский снайпер. Пуля перебила артерию Адилбека, и он умер от потери крови буквально за несколько минут. Из Кабула прилетел в Герат Валерий Смирнов и дал разнос нам за неиспользование кровоостанавливающих жгутов и ночные выезды.

Из Кабула привезли кровоостанавливающие пакеты, и это сильно пригодилось в бою.

Однажды мы возвращались с аэродрома в Герат и стали свидетелями жуткой сцены: с правой стороны дороги пылал наш БТР, в луже крови возле него лежали два бойца, а третий, с оторванной ногой, отползал от горящей машины. Душманы из засады поливали огнем. Гриша Кривошеин резко вывернул руль, выскочил на обочину и закрыл своей машиной горящий БТР. Анциферов и я выпрыгнули из бокового люка и бросились к тяжело раненному бойцу. Кривошеин открыл огонь по “духам” из КПВТ (танковый крупнокалиберный пулемет). Мы подбежали к плачущему солдатику, еще совсем мальчишке, подхватили с земли и погрузили в люк. Вот тут и пригодились кровоостанавливающие бинты. БТР дал по газам, и засада осталась позади. Спасла спецназовская выучка, ведь даже выходя на задание, мы пили только чай без сахара, потому что если вдруг, не дай Бог, получишь ранение в живот — шансов выжить на полный желудок не будет.

Агентов своих я вербовал в тюрьме и фильтрационном лагере, благо хорошо знал афганский язык. Тюрьма находилась недалеко от виллы губернатора Герата и представляла собой потрясающее воображение строение: стены высотой 12–15 метров и вход — полметра на полметра. Приходилось буквально вползать внутрь тюрьмы. Завербованных агентов у меня было трое, и я их всегда предупреждал, что они должны делать вид, будто не знают меня. Но куда там!

С горящими глазами ко мне из кучки заключенных подскочил мой агент:

— Салам алейкум! Командир, а командир!

— Ты зачем так делаешь? — зашипел по-афгански я. — Я тебя сколько раз учил, как надо делать! Ты что, забыл — ты выдашь себя и тебя зарежут!

— Помню, командир! Просто я рад тебя видеть. Деньги кончились, а я знаю, где находится в кишлаке Корт исламский комитет. Обманывать не буду — точно покажу.

— Ну хорошо, проверим.

Рядом с кишлаком Корт стоял дивизион установок “Град”. Его и было решено задействовать для решения боевой задачи по уничтожению исламского комитета.

Обычно вербовка особой сложности не представляла. Мало того что желающих заработать у русских было немало, так если необходимо было представить в штаб определенное количество агентов, я заказывал их своему агенту, и тот приводил для вербовки родственников: свата, брата, сноху и так далее. И начиналось песнопение: “Здравствуй, господин командир! Жена моя болеет, дети болеют, денег нет…” Предлагаем написать расписку о сотрудничестве с “шурави”, даем агенту псевдоним. Как правило, выбирали громкие: “отважный”, “яростный”, “жестокий”.

В тюрьме вербовать было еще проще. “Сколько сидишь?” — “Три года”. — “А за что?” — “Да кто его знает!” — “Сколько тебе еще сидеть?” — “Не знаю!” — “Сотрудничать будешь?” — “Спасибо, господин командир!” И все. Агент готов к выполнению боевого задания.

У того же неблагонадежного начальника местной милиции Вахобы был заместитель, который у своего командира переписывал оперативную информацию и продавал ее мне.

В общем, забрал агента из тюрьмы. Летим с агентом на рекогносцировку на вертолете к кишлаку Корт.

— Покажи на фотопланшете, где заседает исламский комитет?

— Вот тут, — не раздумывая, ткнул агент в карту, едва взглянув в иллюминатор вертолета.

Я насторожился, что-то уж больно быстро он определил место дома в кишлаке.

— Почему ты так уверен, что именно здесь?

— Потому что рядом с этим домом живет мой брат.

Я не поверил своим ушам. Ведь наша авиация и артиллерия от кишлака оставят два-три дома. Это уже проверено боевым опытом.

— Ты понимаешь, что твой брат может погибнуть, гаденыш? Сейчас, после нашей разведки, авиация полкишлака с землей сравняет. Ты это понимаешь?

Афганец равнодушно посмотрел в иллюминатор и ответил:

— Значит такова воля Аллаха!..

Я был поражен и едва удержался, чтобы не плюнуть ему в рожу. Агент же был доволен — плотная пачка афгани лежала за пазухой его халата».

Воспоминания Героя Советского Союза, офицера спецназа «Кобальт» Михаила Исакова:

«В Кабул я прилетел 4 сентября 1980 года. Это был первый набор сотрудников органов внутренних дел в разведывательный отряд “Кобальт”. Приоритет отдавался оперативникам, прошедшим школу уголовного розыска, снайперам из числа военнослужащих внутренних войск. Перезнакомились еще во время сборов в Узбекистане. Кроме прибалтов встретил сослуживцев из Белоруссии, Архангельска и других городов. Именно в этот набор попали, к примеру, такой ас уголовного розыска, как возглавлявший впоследствии “Кобальт” сотрудник Главного управления уголовного розыска МВД СССР Диов, будущий начальник УВД Омской области Кучумов.

Девятый отряд, в котором я оказался, дислоцировался на краю аэродрома в Кабуле. Ему предстояло обслуживать территорию вокруг столицы Афганистана.

Через несколько дней после прилета в Кабул включились в работу. Она оказалась в чем-то похожей на привычную оперативно-розыскную. Однако здесь было много дополнительных трудностей: чужая страна, незнакомый язык, обычаи, новые климатические условия, горы. А тут еще психологический барьер. После ввода нашего ограниченного воинского контингента советские люди из желанных помощников и союзников народной власти превратились в глазах афганцев в оккупантов.

В один из дней мы получили информацию о том, что от пакистанской границы движется очередной караван с оружием для душманов. Вычислили примерный маршрут следования, решено было перехватить караван с нескольких сторон. Отправились на задание с двумя мотострелковыми ротами. На БТРах доехали до нужного места. Незадолго до рассвета перешли большую горную реку и стали подниматься на плато. Пять-шесть ступеней вверх — площадка. Поворот. И опять подъем. До гребня добрались, когда уже совсем рассвело. Солнце, все еще непривычное для нас, жарило сильно. Октябрь. Оно только всходило, а уже пот заливал глаза.

К первому на пути кишлаку двинулись с опаской, приглядываясь к каждому встречному. Ничего подозрительного. Тихое раннее утро. Уже ставшие привычными для глаза глиняные дувалы. За ними — ряды гранатовых деревьев, урожай уже был собран. Только кое-где на ветке среди не успевших опасть листьев или в пожухлой траве мелькнет вдруг растрескавшийся от спелости бордово-лиловый плод граната.

Кишлак позади — прошли без единого выстрела. Вздохнули свободно. В темпе двинулись дальше. И неожиданно засвистели пули. Залегли, огляделись, стараясь определить, откуда стреляют. Из-за ближнего валуна, дав очередь из пулемета, выскочил и скрылся бандит.

И снова замелькали среди камней тропинки, змеилась безлюдная дорога. Немилосердно пекло солнце.

Было уже за полдень, когда опять по нашим рядам рванул пулемет. Нет, уже два! С разных сторон! Вскоре огневые точки врага были подавлены нашим огнем. Показался второй кишлак. По рации приходит сообщение: караван перехвачен, можно возвращаться! Обратно шли быстрым шагом. Хоть и устали изрядно, никто не думал об отдыхе: скорее вниз — к бронетранспортерам, с которыми осталось боевое охранение.

В горах темнеет рано, беспокоил и нарушенный командирами рот неписанный закон: во время войны никогда не спускаться той дорогой, которой поднимались. Даже если приходится выбирать более длинный путь! Однако решение было принято без участия “кобальтовцев”, а оторваться от подразделения мы не могли — это верная смерть.

Вместе со снайпером Володей из Орла и москвичом, худым и длинным старшим лейтенантом с приветливым русским лицом, который прекрасно изъяснялся на фарси (состав группы от задания к заданию менялся, и друг друга даже по фамилии мы не всегда знали), мы первыми начали спуск. За нами следом — работник милиции из Гродно Юртов и сотрудники КГБ: Пунтус и Чичиков (из Бреста), Кузьмин из Москвы.

Спускаться стало легче, чем подниматься, даже несмотря на усталость от бессонной ночи и длинного марш-броска под солнцем. Скоро нас обогнали москвич Сергей Патрушев, таллинец Лембит Пусепп и Виталий Андрейко из Магаданской области. Они помоложе и легче на ногу. Затем обогнали и солдаты. Двигались быстро, но не дошли до середины тропы, как вновь раздались выстрелы.

Ни в том момент, ни после я не мог понять, как очутился на небольшой площадке, пролетев в прыжке аж шесть метров. Помогло, видимо, то, что был не в тяжелых горных ботинках, которые снял в БТР, а в спортивных кедах.

Площадка находилась на соседней скале с неглубокой расщелиной. В ней-то я и укрылся, прижавшись спиной к каменной стене. Таким образом, когда начали опять стрелять, я оказался в мертвом пространстве. Почувствовал легкую боль от впившихся в рукав бушлата осколков: пули ударили о булыжник, раскололи его, и каменные брызги ранили руку. Обстрел продолжался. Били сверху, с гребня у начала тропы. Пули свистели, ударяясь о скалу на уровне головы.

Спасло мертвое пространство. Высунув на мгновение голову из расщелины, я увидел душманов. А ниже площадки, по всему серпантину тропы, бегом спускались наши солдаты, приостанавливались, чтобы дать очередь, и снова спешили вниз.

На той же площадке оказались в какой-то момент снайпер Володя и старший лейтенант из Москвы. Они стреляли вверх по тропе и по гребню скалы.

Я вынул гранату, примерился: удастся ли перекинуть через гребень скалы? На полигоне в армии, когда служил десантником, бросал далеко. Поднял руку, но бронежилет не дал размахнуться, как следует. Граната упала, не долетев до гребня. В ответ — пулеметная очередь. Вдруг старший лейтенант упал и покатился вниз. Снайперская пуля сразила и Володю.

И тут я увидел, что прямо в меня летит граната — самодельная, с чадящим фитилем. Инстинктивно вжался в скалу, ожидая взрыва. Спас меня огромный булыжник, что лежал у края площадки. Ударившись о него, граната отскочила в сторону и разорвалась где-то внизу.

Вверху, где закрепились Юртов, Петрунин, Чичиков, Пунтус и Кузьмин, тоже звучали выстрелы, слышались голоса и крики. Внизу оба раненных товарища уже не откликались.

Выстрелы и вызванный ими камнепад чередовались почти непрерывно. Душманы рвались вниз, спеша приблизиться к спускавшимся солдатам и расстрелять их на крутом горном склоне. Но на пути у них стояли “кобаль-товцы”, мешая пройти.

Между тем легкие сумерки уже начали окутывать гору. Однако было еще достаточно светло, когда послышался характерный гул вертолета. И вот он, родной МИ-6, в каких-нибудь тридцати метрах от меня. Я выскочил из укрытия показывая рукой пилоту на гребень скалы у начала тропы, но пилот там не увидел ничего и никого. Вертолет покружил немного и исчез в быстро темневшем небе.

Выстрелы возобновились, но тут заклинило мой автомат! “Все, — подумал я. И тут же сам себе приказал: — Спокойно, не психовать!” Выхватил пистолет. Выпалил всю обойму туда — в гребень. Затем лихорадочно начал разбирать автомат. Так оно и есть — нагар! Достал масленку, смазал. Собрал. Со страхом и надеждой нажал на гашетку. Длинная очередь разорвала горный воздух. В ответ с гребня лавиной хлестнули камни. Вдруг я увидел совсем близко душманов — чуть выше и чуть ниже моей площадки. Дал короткую очередь, а потом, экономя патроны, стал бить редкими одиночными выстрелами.

Холодны октябрьские ночи в горах Гиндукуша. Я по прежнему прижимался спиной к спасительной скале и даже сквозь бушлат там, где тело еще не было защищено бронежилетом, ощущал живительное тепло нагретого за день щедрым афганским солнцем камня. Все дольше становились промежутки тишины, и тогда вместо облегчения приходил страх. В кромешной тьме едва ли можно было спуститься по горному серпантину вниз с помощью веревок даже тому, кто родился и вырос в горах. Подкашивались ноги. Наплывала предательская дремота. Встряхнулся. Нащупал возле себя в россыпи камней тот, что был поострей, подсунул под бронежилет, упер в поясницу. Только не заснуть!..

Тьма наконец начала сереть. Осторожно шагнул к краю площадки, нащупал первую ступень, что вела вниз, прислушался. Неправдоподобная стояла кругом тишина. Внизу среди тел убитых душманов лежали москвич старлей и Володя. Надеясь на чудо, склонился к лицам друзей: вдруг дышат?! Но чуда не произошло. И тогда я стал упрямо взбираться наверх — к тем, кто, как и я, долго отстреливались, мешая душманам догнать и расстрелять в упор спускавшихся с горы восемнадцатилетних пацанов-срочников…

Добрался. Все “кобальтовцы” были мертвы.

Не помню, как спустился с горы, добрел до горной речки. Перейти ее не хватало сил, но уже бежали с того берега солдаты, подхватили, перенесли на другую сторону.

Потом, много времени спустя, думал: как же все-таки случилось, что душманы упустили меня, когда я спускался с горы? Они ведь не ушли с гребня. Едва армейская разведка после моего возвращения отправилась за телами погибших — вновь завязался бой. А потом вступила в действие знаменитая установка “Град”. И бандитам пришел конец.

На базе, где было получено известие о том, что почти все “кобальтовцы”, участвовавшие в марш-броске, погибли, меня, Андрейко, Патрушева и Пусепа встретили, как выходцев с того света. Да так оно и было, в сущности. Радость видеть живыми хотя бы четверых из десяти, ставших одной семьей, смешивалась с горечью потери.

Больше двух недель я отлеживался, очень ныли ушибленные ноги. А потом продолжилась уже ставшая привычной работа: дежурства, сбор разведывательных данных, марш-броски и зачистка местности, когда вновь приходилось подниматься и спускаться по крутым горным склонам.

Тщательно и долго расследовали обстоятельства этого боя на склоне горы люди из Москвы. Была создана даже правительственная комиссия. Приезжал и тогдашний куратор — заместитель министра внутренних дел СССР генерал Елисов. Меня вызывали в посольство и снова долго расспрашивали об обстоятельствах боя.

4 декабря 1980 года был подписан Указ Президиума Верховного совета СССР о награждении меня, капитана милиции, орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Советского Союза. Как водилось в те времена, Указ был закрытым.

Он не прозвучал ни по радио, ни по телевидению. Не попал на первые полосы газет».

На первом этапе ввода войск в Афганистан срочно требовалось формирование полиции, для чего в начале 1980 года приказом министра МВД СССР было сформировано подразделение спецназа «Кобальт». С января 1980 года в Афганистане стал действовать спецназ КГБ СССР — «Каскад», который насчитал за время войны в Афганистане четыре своих переформирования, плавно приведшие к концу военной кампании к переименованию в спецназ «Омега».

Сформированный из 600 офицеров спецназ МВД СССР «Кобальт» был передан в оперативное подчинение командиру «Каскада» А. И. Лазаренко. Командовать отрядом спецназа «Кобальт» доверили лучшему офицеру МВД СССР — генерал-майору милиции Бексултану Дзиоеву. Спецназ «Кобальт» состоял из 23 разведывательно-штурмовых групп. Через два года Дзиоева на трудном, но почетном посту командира отряда «Кобальт» сменит будущий заместитель министра МВД СССР генерал-полковник Иван Голубев.

Главной задачей «Кобальта» стало формирование и обучение Царандоя (органов МВД Афганистана). При создании полков МВД ДРА офицеры «Кобальта» осуществляли советническую и инструкторскую деятельность во вновь сформированных полках МВД ДРА. Бойцы и офицеры «Кобальта» организовывали на магистралях и рокадных дорогах Афганистана блок-посты, действовавшие как своеобразные фильтры миграции населения. Для большинства «кобальтовцев» работа против душманских формирований была привычной. Ведь в СССР им часто приходилось сталкиваться с подавлением хорошо вооруженной организованной преступности.

Дзиоев разделил свой отряд спецназа «Кобальт» на 23 разведгруппы. Каждой разведгруппе был выделен периметр работы в той или иной провинции. Резервная, 24-я, разведгруппа работала и дислоцировалась в Кабуле. Командовал 24-й резервной разведгруппой «Кобальта» будущий министр МВД России генерал армии Виктор Ерин.

«Кобальтовцы» вплотную работали с Царандоем и непосредственно с министром МВД ДРА Саидом Гулябзоем.

В ноябре 1980 года полковника Лазаренко вызвали в Москву, и заместитель начальника Управления кадров КГБ Андрианов Владимир Николаевич с улыбкой пожал ему руку и поздравил с присвоением звания генерал-майора. Вернувшись в Афганистан, генерал Лазаренко решил посетить министра МВД ДРА Гулябзоя.

Тот, ссылаясь на необходимость формирования в каждой провинции отдельных милицейских полков, как всегда попросил материальной помощи. Лазаренко доложил в Центр о просьбе министра МВФ ДРА, и через день Кремль уже выделил 15 миллионов долларов на формирование этих полков по одному в каждой зоне ответственности.

На блок-постах рокадных дорог «Кобальт» организовал опрос гражданского населения, с тем чтобы организовать агентурно-оперативную работу. Было приказано уделять особенное внимание посетителям из-за рубежа, поток которых был велик благодаря большим объемам торговли. Пакистан оставался главным поставщиком всевозможных товаров.

Все свои операции командование «Кобальта» обязательно согласовывало с командованием «Каскада». Да и дислоцировались оба отряда спецназа в одном и том же месте. Одинаковой была оснащенность и вооружение обеих спецназов.

Однажды в штаб «Каскада» поступила информация, что под Шиваками банда душманов в 100 штыков держит в плену двоих советских офицеров. Генерал Лазаренко приказал оперативной группе «Каскада» и «Кобальта» под командованием майора Еропкина выдвинуться в район Шиваки и, разгромив банду душманов, освободить пленных офицеров.

На передовом бронетранспортере ехал командир отделения с новеньким сверкающим орденом Красной Звезды на пятнистой гимнастерке. Три дня назад, на глазах самого Лазаренко, лихой «кобальтовец», попав в душманскую засаду, не растерялся и открыл ураганный огонь из автомата и пулемета по бандитам, прикрывая отход к горному утесу своих товарищей. Он вел бой два часа до подхода двух БТР, которые примчались из Баграма на звук бешеной перестрелки.

Сегодня предстояло дело похлеще той бандитской засады.

60 бойцов и офицеров «Кобальта» и «Каскада» выскочили из БТР на окраине Шиваки и сходу бросились в бой. Впереди бежал, чуть пригибаясь, капитан Александр Пунтус, за ним, расстегивая на ходу подсумок с патронами, бежали противоогневым зигзагом Владимир Кузьмин, Юрий Чичков, Александр Гриболев и лейтенант «Кобальта» Александр Петрунин. Душманы открыли бешеный огонь.

Из Кабула в Шиваки походным маршем шел мотострелковый батальон, надо было продержаться до его прихода. Майору Еропкину из штаба пришла шифровка отойти и дождаться мотострелкового батальона, но остановить наступающих спецназовцев было невозможно. Бандиты забросали спецназовцев гранатами. Погибли от осколков и прямых попаданий сразу шесть чекистов. Душманы бросились к их телам, решив назавтра выставить их напоказ.

Всю ночь капитан Пунтус, засев в расщелине скалы, вел огонь по бандитам, не давая им приблизиться к телам погибших товарищей. Обложившись ящиками с патронами и стреляя с двухрук из автоматов, капитан не замечал боли от раскаленного автоматного дула. В ночном бою было отлично видно, откуда идут трассирующие огни автоматных очередей. «Кобальтовец» брал огонь бандитов на себя.

Бандиты в три раза превосходили по численности спецназовцев. Только к утру к месту боя подошел мотострелковый батальон и огнем БТР отогнал душманов.

В этом тяжелом бою погибли 5 «каскадеров» и четверо «кобальтовцев».

Утром сам Лазаренко на вертолете прилетел к месту боя и организовал отправку «груза-200» в Кабул. Генерал отстранил от должности командира группы майора Еропкина, приказав отправить его в Союз.

Затем Лазаренко осмотрел в цейсовский бинокль сильно укрепленные позиции душманов, задумался, связался по рации со штабом армии и запросил огонь «Градов» и гаубиц на себя. Шквальным огнем артиллерии кишлак Шиваки был стерт с лица земли. Война есть война!

Очень многие офицеры спецназа «Кобальт» за выполнение боевых задач были награждены орденами и медалями СССР. Трое офицеров спецназа стали Героями СССР.

ГЛАВА 8

СПЕЗНАЗЫ «КАСКАДЫ-1,2 и 3» ПРОТИВ ДУШМАНОВ

К лету 1980 года душманы, потерпев ряд крупных поражений, перешли к тактике партизанской войны. Акцент ими был сделан на действия небольших мобильных групп из 20–30 бойцов, основной задачей которых было активное вооруженное противодействие созданию и укреплению органов власти в провинциях, проведение диверсионно-террористических актов против советских частей и афганской правительственной армии.

Афганистан разрывали политические, межэтнические и межрелигиозные противоречия. Правительственная армия и силы правопорядка сами противостоять душманам не могли. Для этого требовался спецназ из советников и инструкторов.

11 июля 1980 года председатель КГБ СССР подписал шифротелеграмму о направлении в Афганистан инициативной группы в 77 человек, состоящей из слушателей «куосовских» курсов.

18 июля 1980 года ЦК КПСС приняло Постановление № 615–200 о формировании отряда специального назначения «Каскад», основной боевой задачей которого, согласно этому документу, была советническая и инструкторская деятельность в Афганистане по формированию

органов исполнительной власти и силовых структур Афганистана.

22 июля 1980 года председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов подписал приказ № 00100, регламентирующий деятельность спецназа «Каскад» в Афганистане:

«Для оказания практической помощи афганским друзьям в организации борьбы с бандформированиями и контрреволюционным подпольем в г. Кабул направляется военно-транспортной авиацией МО СССР в краткосрочную командировку сроком до шести месяцев передовая группа отряда особого назначения КГБ СССР численностью до 130 человек, комплектуемая сотрудниками территориальных органов спецрезерва Украины, Казахстана, Узбекистана, Управления КГБ по Краснодарскому краю, Управления “С” ПГУ и Спецкурсов ВКШ КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского».

Всего в спецназ «Каскад-1» было зачислено 1000 офицеров. Первым командиром спецназа был назначен полковник Александр Иванович Лазаренко. Будущий генерал-майор А. И. Лазаренко известен среди профессионалов как великолепный специалист и квалифицированный разведчик, профессионал по проведению уникальных спецопераций, великолепно умеющий работать с личным составом.

Весь личный состав спецназа «Каскад» был профессионалами высокого класса. Основную часть бойцов и офицеров спецназа составляли резервисты Отдельной бригады особого назначения (ОБОН) и преподаватели «куосовских» курсов.

ОБОН носила кадрированный характер и состояла из шести оперативных полков и одного оперативного батальона. Бригада предназначалась для разведывательно-диверсионных и специальных операций в военное время и особый период и состояла из офицеров КГБ, прошедших семимесячную спецподготовку. ОБОН курировала внешняя разведка в лице ее Спецотдела и начальника внешней разведки генерала В. А. Крючкова.

В «Каскад» вошли многие офицеры из спецназа «Зенит».

Автор считает, что современного читателя следует познакомить и с курьезами профессиональных командирских назначений. Так, например, в начале 1980 года, когда решался вопрос о командире Отдельной бригады особого назначения, которой предстояло выполнять в Афганистане диверсионно-разведывательные цели, начальником ПГУ генералом Крючковым с председателем КГБ СССР уже было согласовано назначение командиром бригады спецназа начальника Спецотдела внешней разведки генерал-майора В. Г. Кирсанова. Но, уже явившись получать новое назначение, генерал-майор Кирсанов внезапно отказался ехать в Афганистан по состоянию здоровья и из-за отсутствия опыта руководства специальными операциями.

Крючкова едва не хватил инфаркт от трусости своего начальника Спецотдела. И он, выгнав из кабинета труса в генеральских погонах, тут же делает такое же предложение заместителю начальника Спецотдела полковнику

А. И. Лазаренко и получает от последнего твердое согласие. Согласовав вопрос назначения нового командира ОБОНА по телефону с Андроповым, Крючков крепко жмет руку полковнику Лазаренко. Впоследствии ОБОН по инициативе Лазаренко переименовали в «Каскад».

Чтобы читатель не заподозрил автора в фарисействе, следует сразу же оговориться — всего в Афганистане работало четыре спецназа «Каскад». Дабы в дальнейшем не повторяться, говоря о боевых задачах и целях проведения мероприятий, я сразу же назову сроки действия и временные интервалы работы этих спецназов.

— «Каскад-1» работал 6 месяцев — с июля 1980 года по декабрь 1980 года;

— «Каскад-2» работал6 месяцев — с января 1981 года по июль 1981 года;

— «Каскад-3» работал 9 месяцев — с июля 1981 года по март 1982 года (командиром всех этих трех «Каскадов» в течение двух лет был полковник А. И. Лазаренко, кстати, в 1973 году выпустивший интереснейшую монографию по вопросам партизанской и антипартизанской войны — «Обеспечение безопасности и жизнедеятельности разведывательных групп»);

— «Каскад-4» работал 1 год — с апреля 1982 года по апрель 1983 года (командиром был назначен офицер Спецотдела КГБ Е. А. Савинцев).

Затем «Каскады» на 1 год сменила «Омега» под командованием офицера Спецотдела КГБ В. И. Кикотя.

Спецгруппы «Каскада» были нацелены на свои зоны ответственности и дислоцировались в восьми крупных центрах Афганистана, удаленных от Кабула на расстояния до 1000 километров (Герат, Файзабад, Кандагар, Газни, Джелалабад). 70 процентов территорий ответственности спецназа «Каскад» находились под контролем душманов. Основными боевыми задачами «Каскада» стали: оказание помощи в создании органов безопасности (ХАД) на местах, организация агентурно-оперативной работы против формирований душманов, организация и проведение специальных мероприятий против особо агрессивных банд моджахедов.

Организационная структура «Каскада» была простой. Главный штаб дислоцировался в Кабуле на трех виллах. В его функции входило:

— планирование боевых операций;

— кадровая работа;

— ведение оперативной документации;

— организация связи с Центром и разведгруппами на местах;

— обеспечение безопасности и охрана постоянного места дислокации.

Штабом руководили опытные чекисты, офицеры разведки: в «Каскаде-1» — А. К. Поляков, в «Каскаде-2» — В. В. Богданович, в «Каскаде-3» — В. Н. Сопряков.

Отдел разведки занимался сбором информации о бандгруппах, их местоположении и маршрутах движения, работал с местным населением.

Политико-воспитательной работой занимался политотдел. Причем в «Каскаде-1» политотдела не было, и Лазаренко поставил вопрос о его формировании. Начальником политотдела Москва прислала полковника А. И. Зилкова, который объездил со своим замом майором Б. П. Бесковым все команды и спецгруппы, не только помогая морально бойцам и офицерам, но и вступая в боевые стычки с врагом.

Материально-техническим снабжением занимались офицеры Санин, Крымов и Котов.

После налета банды душманов на радиостанцию «Каскада» Лазаренко едва не лишился не только связи с Центром, но и жизни — осколок гранаты пролетел в двух сантиметрах от затылка командира «Каскада» и со свистом впился в стену его виллы. Радиостанцию из Кабула пришлось перевезти в крепость Балахисар под охрану десантного полка.

При командире 40-й армии был организован координационный комитет по связям с высшими руководителями Афганистана, куда вошел и командир «Каскада» полковник Лазаренко. Раз в три дня Лазаренко докладывал на Совете о политическом и военном положении в стране. О серьезности характера командира «Каскада» можно судить по следующему эпизоду.

Летом 1982 года маршал С. Ф. Ахромеев, входивший в состав Координационного совета, поддержал предложение начальника штаба 40-й армии об операции под Джелалабадом, где советский и афганский полки должны были зачистить долину от душманов. Лазаренко категорически возразил маршалу, что эта зачистка не поможет и вытесненные бандиты окажутся в тылу у наших дивизий, а затем снова придут в долину. Ахромеев попытался окриком прекратить спецназовскую демагогию. Лазаренко встал и угрюмо, чеканя слова, объяснил генералам и маршалам, под одобрительные кивки маршала С. Л. Соколова, свою позицию:

«Когда речь идет о фронтовой операции, я советов давать не могу, но что касается тактики уничтожения и нейтрализации бандформирований, то я беру на себя ответственность за то, что говорю. Я бы не вытеснял душманов из долины, а вначале выбросил бы на путях их отхода небольшие, но хорошо вооруженные десантные группы, а уж потом бы наступал двумя полками».

Эту идею поддержали все присутствующие на Координационном совете.

После того как командир «Каскада» отказал заместителю министра МВД СССР, предложившему принять под свою команду спецназ «Кобальт», ему из Москвы пришла шифровка от Андропова с приказом принять под свое командование спецназ МВД «Кобальт» и помочь афганским товарищам в организации полицейской службы Царандоя.

Вся развединформация, добытая спецназом «Каскад», ложилась на стол начальнику внешней разведки КГБ В. А. Крючкову и его заместителям — генералам В. А. Кирпиченко и Ю. И. Дроздову.

Вообще, «Каскад» имел двойное подчинение: Центру и в Афганистане подчинялся представителю КГБ генералу В. Н. Спольникову. «Каскад» числился отдельной воинской частью, но по приказу командарма 40-й армии был поставлен на армейское довольствие. Мощная, хорошо вооруженная и оснащенная 40-я армия, численность которой в различное время колебалась от 100 до 120 тысяч бойцов, искусством ведения войны в горно-пустынной местности не владела. Сильной стороной армии были точечные бомбо-штурмовые удары (БШУ), артобстрелы и прямые боестолкновения, которых противник боялся и старался избегать.

«Каскад» поставлял в штаб армии много важной развединформации, и армейские командиры видели в «каскадерах» братьев по оружию. Ежедневно все данные о дислокации бандформирований переправлялись в штаб 40-й армии для реализации точечных БШУ и артударов. Очень часто разведчики «Каскада» отменяли массированные авиа- и артудары из-за близости населенных пунктов, стараясь избежать ненужных жертв среди гражданского населения.

По различным оценкам силы отрядов душманов колебались от 150 до 200 тысяч штыков. Активная же часть бандформирований составляла лишь 70 тысяч штыков — отлично обученных в Учебных центрах бойцов. Душманы проходили обучение в 124 центрах подготовки в Пакистане и 18 центрах в Иране.

Соотношение воюющих сторон было примерно три к одному.

И вот что интересно. По данным американских специалистов Пентагона, проанализировавших все предыдущие войны, которые велись в горно-пустынной местности, выходило, что для успешного ведения боя и ликвидации партизан способом окружения необходимо соотношение 10 к 1. Или один летчик — на 15–20 партизан!

Надо отметить, что спецназ «Каскад» впервые применил на практике три вида тактики в боевой деятельности: разведывательные операции, оперативно-боевые мероприятия и специальные акции. Следует заметить, что самой тяжелой была работа с источниками информации, которые надо было не только найти, но и организовать достоверность получаемых сведений. В этом заключалась специфика работы с мусульманским населением Афганистана, где проверить честность и искренность источника информации было крайне тяжело. Так впервые был придуман «метод соучастия».

«Метод соучастия» строился по следующей схеме: война — всегда кровь, и если ты — участник войны, то на тебе лежит чья-то кровь, а в этом случае в твоей жизни главную роль начинает играть «кровная месть», ведь пролив однажды кровь одной стороны, ты неизбежно становишься воином стороны противостоящей.

Информатора, принесшего в «Каскад» разведданные, позволяющие нанести удар по бандформированию, брали с собой на борт вертолета. В момент, когда наносился БШУ, афганец-информатор своими глазами видел результаты своей деятельности. Далее, если информатор сообщал сведения о маршруте движения каравана с оружием, то его брали с собой в разведгруппу спецназа, и информатор видел результаты засады на караванной тропе, как обычно, усеянной трупами душманов.

Первые три «Каскада» выполнили одну из самых сложных задач по созданию национальных органов безопасности ХАД, а также по формированию 5-го Управления, осуществлявшего непосредственную анти-террористическую деятельность против бандформирований. Поэтому главной боевой задачей «Каскада-4» стало оказание советнической и инструкторской помощи ХАД и Царандою в выявлении и пресечении подрывной деятельности контрреволюционного подполья, бандформирований и террористических групп, а также разведдея-тельности, оперативно-боевых и специальных операций против главарей банд душманов, подготовку сведений и информации в Генштаб для подготовки авиаударов.

ГЛАВА 9

БОЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ СПЕЦНАЗА «КАСКАД»

На аэродроме ВВС в Кандагаре произошло ЧП армейского значения: часовому показалось ночью, что к самолетам ползут бандиты, и боец пограничного спецназа открыл ураганный огонь из автомата. Пули попали в авиабомбы, уложенные в штабели для погрузки в бомбардировщики. Горящий гриб огромного взрыва разорвал душную темноту афганской ночи, уничтожив три МИГа и два афганских вертолета.

Часового арестовали, направив дело в трибунал, ведь кто-то должен был отвечать за нанесение ущерба военному имуществу в военное время.

Командир спецгруппы «Каскада» в Кандагаре майор Олейников уже через полчаса после ЧП отправил в Кабул шифровку, изложив суть ЧП и свои предложения. Рано утром вертолет полковника Лазаренко приземлился на взлетной полосе кандагарского аэродрома. Командир спецохраны авиабазы и гарнизонный прокурор доложили о ЧП.

Лазаренко предложил им отправить солдата охраны на Родину и распустить слух, что на аэродром напала банда душманов из трех человек. Прокурор в страхе замахал руками, а начальник охраны побелел и твердо потребовал приказа вышестоящего начальства. Через час из Кабула начальнику авиабазы пришла шифровка от маршала С. Л. Соколова, предписывающая поддержать спецоперацию спецназа «Каскад».

Начальник ХАД Кандагара уже через три часа явился на авиабазу с будущими «бандитами», роль которых исполняли старший лейтенант ХАД и два малограмотных крестьянина, у которых была кровная месть к душманам за расстрелянные семьи.

На спецвилле под Кабулом ровно месяц шла усиленная тренировка будущей «бандитской» группы. Лучшие инструкторы «Каскада» по 14 часов в день гоняли новобранцев, которые понимали, что от их умения обращаться с оружием и знания психологии противника зависит их жизнь. Их учили выплавлять тротил из авиабомб, делать заряды, совершать походы из Кандагара к авиабазе, зубрить легенды и условия связи, учили топографии и рукопашному бою, учили способам разведки и обеспечению собственной безопасности. Агентов готовили к глубокому оперативному внедрению в душмановские банды. Со всеми деталями была «отрепетирована» совершенная ими «диверсия» на авиабазе.

По замыслу командира «Каскада», двое агентов должны были после взрыва бежать в одну сторону и попасть в плен к одной банде душманов, а третий агент должен был попасть в плен к другой банде. Отлично зная стиль работы контрразведки душманов, обучаемых в пакистанских спеццентрах инструкторами ЦРУ, полковник Лазаренко пытался учесть все малейшие детали будущей разведоперации и заставлял агентов до мельчайших подробностей запомнить все детали «легенды»: как готовилась «диверсия», как они после взрыва, боясь преследования, уходили в разные стороны, как потом потерялись и попали в плен. Ровно через месяц начались экзамены: детальная проверка «легенды» — кто выплавлял тол, как и где переходили реку, куда убегали после взрыва, кто ставил заряды, что пересекали и даже что ели по дороге. Ложные слухи уже давно дошли до душманов, а объявления в газетах о вознаграждении за поимку сбежавших «диверсантов» подогрели интерес бандитов к пойманным ими беглецам. Сопоставив их показания, контрразведчики душманов сняли с «диверсантов» все подозрения. «Диверсантов» воссоединили, наградили и направили служить в Учебный центр душманского спецназа, откуда стали в «Каскад» поступать ценнейшие разведданные. Особенно от старшего лейтенанта, который шифровал всю собранную информацию и закладывал ее в одни ему известные тайники, откуда оперативники «Каскада» ее забирали.

В Центр пошли ценные сведения о численности и вооруженности банд, о готовящихся акциях и спецопе-рациях, характеристики на лидеров партий и командиров отрядов душманов, о караванных маршрутах из Пакистана и Ирана. И наконец, оперативная работа «Каскада» окупилась сторицей, когда в очередном тайнике оперативники внезапно обнаружили суперсекретную информацию о готовящейся диверсии в индийском консульстве в Кандагаре во время визита Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева в Индию.

Советской контрразведкой были проведены оперативные мероприятия по пресечению диверсии, а весь спецотряд душманов, подготовленных инструкторами ЦРУ США в пакистанских учебных центрах, был. ликвидирован в результате грамотно устроенной засады в индийском консульстве в Кандагаре.

Ровно год работали три агента глубокого внедрения. Через год полковнику Лазаренко доложили, что агентов расстреляли, и еще три месяца бились оперативники над вопросом — какова причина провала агентов. У «Каскада» уже были 482 наработанных источника информации, но рисковать ими не хотелось, так как война приняла затяжной характер.

Выполняя приказ командира «Каскада», оперативникам пришлось подключить даже завербованного главаря банды, который и поведал причину провала ценнейших агентов: причина оказалась в их религиозности. Оказывается, по мусульманским законам только мулла имеет прямое общение с Аллахом и является его представителем на этой грешной земле. Поэтому в народе силен закон исповеди, который не запрещает затем мулле доложить в Пакистан о тайне исповеди провинившихся агентов. Муллу, конечно, потом убрали, но ценнейшие агенты были потеряны навсегда. Теперь уже засылка агентуры к душманам стала проводиться с учетом их религиозности.

Не сразу «каскадеры» узнали и о некоторых других особенностях мусульман. Например, пропагандистскую листовку бросать на землю нельзя, так как Аллах не позволяет поднимать с земли бумагу, а вот если листовку прикрепить к забору или лучше к дувану, ее обязательно все проходящие мимо прочтут. Вот такая особенность мусульманского мира.

Не обходилось и без курьезов, которые другому командиру спецназа могли стоить карьеры и даже свободы. Авторитет командира «Каскада» был настолько прочен среди высших военных чиновников всех силовых ведомств, что оплошность с неудачной поимкой двух агентов ЦРУ за 200 тысяч афгани Лазаренко поставили только на вид. А дело было так.

По служебной записке Лазаренко для проведения специальных операций внутри страны и за границей в ХАД, службе безопасности Афганистана, было сформировано 5-е управление, и когда начальник этого управления предложил своему советскому другу захватить в Пешаваре с помощью своих агентов двух сотрудников ЦРУ, предъявив их фотографии, места проживания, фотографии наружного наблюдения, и всего лишь за 200 тысяч афгани, генерал-майор Лазаренко согласился, предварительно согласовав это с Москвой. Это и спасло его карьеру от поражения, так как начальник 5-го управления уже через две недели повинился перед советским другом, что агенты обманули его и сбежали с деньгами.

В 1981 году по приказу маршала С. Ф. Ахромеева специальному полку 5-го управления ХАД было передано 10 000 автоматов, 12 миллионов патронов, обмундирование и даже 20 комплектов ПЗРК «Игла». «Каскадеры» приступили к обучению своих афганских коллег.

Лазаренко стал осторожен со своими афганскими друзьями, и когда начальник 5-го управления ХАД попросил у руководства 40-й армии ликвидации лидера Исламской партии Афганистана Г. Хекматьяра, который проживал в Северном Пакистане, командир «Каскада» наотрез отказался, несмотря на давление высших штабных чинов. Эта твердая позиция сохранила жизнь лидеру ИПА, так как афганские спецназовцы 5-го Управления ХАД лишь сумели взорвать мост, по которому уже проехал Хекматьяр.

Генерал Лазаренко занял твердую позицию офицера и чекиста, заявив разъяренным штабным чиновникам, что жизнь его боевых товарищей ему дороже, чем похвала Центра, и «Каскад» будет только готовить типовые специальные мероприятия, а их проведение — это дело афганцев, как и работа агентуры 5-го Управления ХАД в Пакистане.

Чтобы не подставлять зря под пули своих бойцов и офицеров, полковник Лазаренко приказал трижды проверять все сведения передаваемые 5-м Управлением ХАД. Так было и в случае, когда на стол командира «Каскада» легли разведданные агентуры 5-го Управления о том, что в крепости в районе Газни-Парана сосредоточилась банда душманов в 250 штыков. Через два дня разведгруппа «Каскада» перепроверила эти сведения, и только после этого в район крепости были посланы 20 вертолетов для нанесения авиаудара, а также армейский спецназ для последующей зачистки. Командир батальона армейского спецназа прислал из крепости шифровку: «Пройти через крепость невозможно, так как там кровавое месиво».

Маршал С. Л. Соколов на Координационном Совете похвалил командира «Каскада»:

«Отныне я “Каскаду” и его командиру полностью доверяю».

Вспоминает полковник в отставке, Герой Советского Союза Белюженко Виталий Степанович:

«Я с 1963 года работаю в органах КГБ СССР. В 1970 году закончил Курсы усовершенствования оперативного состава КГБ СССР и находился на оперативной работе в Управлении КГБ по Москве и Московской области. С 1979 года служил в спецназе “Зенит”, а затем с середины 1980 года перешел на работу в спецназ “Каскад”. В октябре 1980 года под кишлаком Чарикар моя группа спецназа “Каскад” и отряд армейского спецназа вступили в бой с крупным отрядом душманов.

Армейская рота попала в окружение, и ей на помощь поспешила спецкоманда “Каскада”, находившаяся в этом районе. Связавшись с маршалом С. Ф. Ахромеевым и получив его команду, выдвинулись на четырех БТРах вплотную к кишлаку Чарикар. Подъехали к дуванам и увидели, что путь от места окружения роты к этим дуванам лежит через лощину, которая простреливается душманами. “Каскадеров” было всего тридцать человек, но они с ходу бросились в атаку. С позиций душманов метко работали снайперы, и первая же пуля снайпера попала в меня. Не чувствуя, я пробежал еще десяток метров, когда сильная боль рванула бедро. До дувана оставалось три метра. Я метнул гранату, перевернулся на спину и сразу почувствовал, как вторая пуля снайпера резанула по правому плечу. Сделав рывок в сторону, я увидел возле головы всплеск еще одной пули. И снова граната полетела в душманов. Видимо, снайпер был удивлен такой живучестью спецназовца, и моя персона сильно привлекла его внимание, благодаря чему мои товарищи получили возможность прорваться к дувану. Мой мозг профессионально отметил, что “бур” снайпера “левит”, а раз винтовка “левит”, значит, мне надо забирать вправо.

Я перекатился чуть правее, и снова две пули снайпера впились в то место, где я только что лежал. У меня было четыре диска, две гранаты и пистолет, и я, перекатываясь и кидая гранаты, давал свой последний бой растерявшимся душманам. Уже за дувалом я поднял к виску пистолет, но меня опередили мои товарищи, которые смяли передовое охранение душманов и в упор расстреляли половину банды. Наша пехотная рота была спасена. Шесть месяцев я лежал на растяжках в госпитале КГБ на Пехотной улице и только здесь, длинными ночами вспоминая те секунды горячего боя, впервые испугался. Я часто видел во сне, как бегу, переворачиваюсь на спину и ухожу от выстрелов снайпера, и… просыпаюсь в холодном поту».

Только через полгода советская контрразведка выяснила, что заместитель начальника 5-го Управления ХАД подполковник X. работает на разведку Ахмадшаха Масуда и передает все секретные сведения о передвижениях афганских и советских войск в Пакистан. Проанализировав несколько крупных поражений в военных операциях, советские контрразведчики все же вышли на шпиона, но арестовать его не успели, так как кто-то из ХАД предупредил его, и агент-подполковник ушел в Пакистан. Теперь надо было искать того, кто его предупредил.

Почему-то принято принижать роль душманских спецслужб в войне, хотя как раз они и сыграли большую роль в затягивании СССР в военный водоворот.

Для получения необходимых сведений душманская разведка использовала все: родственные связи, симпатии бывших сослуживцев, исламский фактор и племенное происхождение командного состава, политические разногласия между «халькистами» и «парчамистами», взятие заложников, подкуп и тщеславие афганских правительственных чиновников и командиров, кровную месть и неустроенность жизни.

Вот пример, рассказанный автору непосредственным участником событий.

Под Гератом советскому полку из 5-й дивизии было приказано провести зачистку большого горного ущелья. По сведениям афганской разведки в этом ущелье находилась лишь банда душманов в 100 штыков. При движении боевыми порядками, на подходе к ущелью, полковая разведка задержала душмана, который, к удивлению командира роты разведки, не оказал сопротивления, а потребовал провести его к командиру полка. Хитро моргнув единственным глазом, душман достал из-под халата записку и вручил ее командиру полка. Записка была написана на чистом русском языке: «Господин полковник! Уважаемый Федор Иванович! Не ходите в ущелье, иначе будете побиты! Я Вам это гарантирую по всем правилам военного искусства, а этим мы с Вами овладевали вместе, так как в одно и то же время учились и заканчивали Академию имени Фрунзе. Ваш однокашник, полковник Ахмед». И командир советского полка моментально вспомнил своего друга по академии Фрунзе, веселого, симпатичного афганского майора, с которым за 5 лет учебы было выпито много водки и который уже стал полковником, командиром полка душманов. Его врагом, предупреждающим о опасности.

Как же была построена развединформация у душманов, если они точно знали — кто и когда идет с ними воевать!

Командир полка доложил по рации в штаб 40-й армии о предупреждении врага, но прилетевший через три часа из штаба армии генерал, контролировавший ход военной операции, только накричал на командира полка и его офицеров, обозвав их «трусами». Генерал опирался на сведения 5-го Управления ХАД. Он сел в штабной вертолет и решил облететь опасное ущелье с дополнительной рекогносцировкой, чтобы доказать офицерам полка, что в ущелье никого нет. А там была душманская ловушка, в которую специально — а может быть, и нет — советский полк втянула развединформация 5-го Управления ХАД.

Ясно было одно — противник отлично владеет информацией не только по афганским частям, но и по советским подразделениям.

Естественно, через пять минут вертолет был сбит «Стингером», и генерал погиб. Славная это смерть или бесславная кончина за чужую страну?.. Кто может быть в этой ситуации учителем и судьей? Ведь и генерал выполнял приказ своей Родины.

А вот как вспоминает о тех боевых операциях непосредственный участник событий — заместитель командира «Каскада» по разведке, полковник КГБ СССР в отставке Венер Владимир Федорович:

«По прибытии в Кабул в конце 1980 года работу по организации разведки пришлось начинать практически с нуля. С первых дней мы столкнулись со следующими трудностями:

— в отряде было мало сотрудников, хорошо знающих местный язык, условия и обстановку в стране, а также имеющих практический опыт агентурно-оперативной работы в капиталистической стране;

— в стране сложилась сложная общая и оперативная обстановка — по официальным данным, 50 процентов страны находилось в руках противника, а на самом деле под его контролем было фактически все, что располагалось за пределами столицы и провинциальных центров;

— в правящей партии Афганистана — НДПА — не было единства, партия делилась на две противостоящие друг другу группировки: “Хальк” и “Парчам”, что затрудняло политическую ориентировку населения;

— в правительстве страны, в армии, в ХАД и Царандое было очень много агентуры и просто осведомителей противника, которые постоянно информировали руководителей банд по всем вопросам.

Но, несмотря на эти трудности, через некоторое время нам удалось приобрести ряд источников информации, которые работали на самых различных основах — на стремлении отомстить, за деньги, из патриотизма, из-за компромата и т. д. Вот примеры. Периодически посещая под соответствующей “легендой” Технологический институт в Кабуле, я с разрешения командира “Каскада” занялся глубоким изучением одного из студентов, которому дал ему псевдоним “Дост” (в переводе с хинди — “Друг”). После проведения с ним нескольких бесед в непринужденной обстановке было установлено, что он хочет внести свой вклад в дело победы НДПА, его родные проживают в районе Джелалабада, и бандиты год назад жестоко избили его мать и убили отца и брата. “Дост” хотел отомстить за родных. Агент сообщил, что напавшие на его близких бандиты входят в банду, дислоцирующуюся в крепости Тура-Бура недалеко от границы с Пакистаном. “Дост” отлично знал местность и саму крепость еще с детских лет. Я уточнил с агентом координаты по карте. Проверка этих сведений нашей разведгруппой, расположенной под Джелалабадом, подтвердила их достоверность.

По нашим данным, армейское командование решило осуществить по крепости авиаудар и послало на операцию один МИ-6 и два МИ-8. МИ-6 наводил на цель, а МИ-8 стреляли по цели. Я был на борту МИ-6 и видел, как, образовав карусель, вертолеты заходили на цель, и через час крепость превратилась в сплошное море огня и пыли. Спустя три дня наши разведчики принесли данные, что вся банда, дислоцировавшая в крепости, была уничтожена.

А вот еще одна спецоперация. Проводя работу в следственном изоляторе ХАД, я обратил внимание на одного задержанного жителя Герата, подозреваемого в связи с подпольной группой исламского комитета. В ходе проверки серьезных компрометирующих материалов получить не удалось, и я его завербовал, дав псевдоним “Мулла”. Однако после очной ставки с еще одним жителем Герата оба агента стали топить друг друга. И выяснилось, что этот второй — агент душманов, убийца 16 членов НДПА и носит кличку “Ликвидатор”.

Перевербовав “Ликвидатора”, я вылетел вместе с ним в Герат, где располагалась наша спецгруппа “Каскада”. А ХАД дал “утечку” информации, что пойманный органами ХАД агент “Ликвидатор” осужден на длительный срок и заключен в тюрьму. Впоследствии “Ликвидатора” афганцы все же расстреляли.

А “Мулла” стал работать на нас из чувства страха быть выданным душманам. От него потом была получена информация, что в одном из частных особняков, находящихся в непосредственной близости от нашего посольства, находится специальная террористическая группа, оснащенная минометами и тремя “бурами” с оптическими прицелами. Их задача — в момент прибытия Кармаля совершить теракт. Другой источник подтвердил эту информацию и ХАД ликвидировал террористов.

Вот такие были будни разведки».

В июле 1981 года на смену «Каскаду-2» прибыла из Москвы команда спецназа «Каскад-3», которая выполняла те же задачи, что предыдущие и два «Каскада».

Вот что вспоминает о тех боевых днях начальник штаба спецназа «Каскад-3» полковник в отставке Сопряков Вадим Николаевич в своей книге «Восток — дело тонкое»:

«Наш “Каскад-3” начинал осваиваться в Афганистане, расположившись своими командами во всех основных провинциях.

Команда “Карпаты” осела в Герате. В ее составе было 26 офицеров, 4 прапорщика, 50 солдат и 4 переводчика.

Команда “Карпаты-1” разместилась в Шинданде, состав ее был такой же.

Команда “Кавказ”, расположившаяся в Кандагаре, имела 27 офицеров, 4 прапорщика, 65 солдат и 4 переводчика.

Команда “Алтай” осела в Газни. Она имела почти такой же состав, как и две первых.

Примерно такой же была и команда “Тибет”, разместившаяся в Джелалабаде.

Команда “Север-1” была расквартирована в Мазари-Шарифе, недалеко от границы с СССР. Составом своим она была чуть поменьше.

Команда “Север-2” находилась в Кундузе, имела 23 офицера, 6 прапорщиков, 64 солдата и 4 переводчика.

В штабе “Каскада-3”, располагавшемся в Кабуле, насчитывалось 46 офицеров, 2 прапорщика, 57 солдат и 3 переводчика.

Работа закипела. У кого-то хорошо шла информационная работа, было больше источников информации, кто-то более успешно создавал “лжебанды” и работал с ними. У кого-то лучше получались контакты с местным населением и властями.

Несколько слов о “лжебандах”. Как я уже упоминал ранее, мы стремились установить личные контакты с некоторыми главарями банд душманов, действующих на местах. Эти люди шли на такие встречи с нами, преследуя различные цели. Но большинство из них, особенно на начальном этапе, категорически отказывались от контактов с представителями местных властей. Встречи с “шурави” для них были необходимы. Мы главным образом ориентировались на тех лиц, о которых удавалось собрать какую-то положительную информацию. Например, он — выходец из местных жителей, имеет родственников в районах, контролируемых нашими совместными силами, не проявляет жесткости и кровопролития к советским и афганским гражданам. Главарь банды, соглашаясь на контакт с представителем спецслужб, рассчитывал выяснить — могут ли получить работу его люди на предприятии этого района, если банда сложит оружие. Иногда нам даже удавалось уговорить главаря банды прекратить вооруженную борьбу против “шурави” и сложить оружие. В этом случае они требовали от нас гарантии, что не будут преследоваться за прошлые дела. И мы, согласовав все вопросы с правительственными чиновниками и службой ХАД, давали им такие гарантии.

Чаще главарь не соглашался на мир с местной властью, но прекращал или не начинал террористические акции против советских войск. В некоторых случаях главарь соглашался действовать под нашим контролем. И мы тщательно проверяли его искренность, стремились закрепить его связь с нами на конкретных делах, с помощью афганской службы безопасности контролировали его родственников в местах их проживания.

Вот такие группы и назывались “лжебандами”. Мы направляли их на борьбу с наиболее активными и жестокими бандами, информируя их о местонахождении этих бандитов, путях поступления оружия и снаряжения. В некоторых случаях давали им боеприпасы и даже оказывали огневую поддержку с воздуха при проведении боевых операций.

Естественно, наши контакты были рискованными, ведь не всегда удавалось хорошо обеспечить безопасность таких встреч, а бандиты требовали, чтобы наши люди приходили без оружия и одни. Личное оружие тогда требовалось лишь, чтобы застрелиться в случае захвата тебя в заложники.

Но нужно было идти на риск, чтобы решить какие-то проблемы в борьбе с бандами. И расчет, и надежда были только на то, чтобы аргументировано, спокойно и убедительно заставить бандитов согласиться с твоими требованиями. К счастью, печальных срывов в этой тонкой оперативной работе у нас не было. А вот неудачи случались. Бандиты иногда отказывались от уже запланированных встреч или разрешали “парламентеру” вернуться обратно ни с чем, но живым».

В марте 1982 года истекли девять месяцев пребывания спецназа «Каскад-3» в Афганистане. Генерал-майору А. И. Лазаренко было приказано собрать вещи и отправить спецназ на Родину.

Военная обстановка в Афганистане требовала новых подходов в решении оперативных, тактических и разведывательно-диверсионных вопросов. СССР была полностью втянута в огромную военную мясорубку. Ежедневно на войну требовались огромные суммы финансирования из бюджета СССР, что полностью соответствовало планам ЦРУ и секретных служб Пентагона.

Так, только за первый квартал 1982 года Минфином СССР было выделено по секретной части военного бюджета содержания и материально-технического обеспечения советских войск в Афганистане более 15,5 миллионов долларов, что составило средний расход в день более 600 000 долларов США.

В 1992 году в газете «Аргументы и факты» появилась рассекреченная статистика Минфина СССР:

«1. Золотовалютный запас СССР на 1980 год составлял — 25 000 тонн. Внешний долг — 35 млрд долларов США.

2. Золотовалютный запас СССР на 1985 год составил— 2000 тонн. Внешний долг — 85 млрд долларов США.

3. Золотовалютный запас СССР на 1991 год составил всего 200 тонн. Внешний долг — 100 млрд долларов США».

Войска душманов к 1983 году стали более агрессивными, к тому же отлично обученными и вооруженными Соединенными Штатами по последнему слову техники. Уже нельзя было войска оппозиции называть бандами или бандформированиями. Это были вполне серьезные партизанские отряды. Высшие чиновники Министерства обороны СССР и спецслужбы должны были реально видеть противника и не принимать к сведению политагитацию, адресованную простым солдатам и советскому народу.

Уйдя в глубокий рейд к границам Пакистана и разгромив в горах отряд спецназа моджахедов, оперативно-тактическая группа «Каскада-3» и «Кобальта» перехватила совершенно секретную инструкцию — целое учебное пособие для отрядов моджахедов, разработанное ЦРУ США. Учебное пособие, называвшееся «150 вопросов и ответов для партизанских отрядов», было сразу же строжайше засекречено КГБ СССР и до настоящего времени неизвестно никому. Но как раз это пособие по вооруженной борьбе и дает представление о совершенно новой тактике и стратегии афганской армии на следующем этапе сопротивления оккупационным войскам СССР.

Вот некоторые положения из этого секретного пособия, дающие читателю представление о характере партизанской войны в Афганистане:

«Численность одной боевой группы партизанского отряда не должна превышать 10–20 человек, но чем меньше — тем лучше. Партизанская группа может находиться в одном месте, в одном районе не более трех дней.

Структура партизанского отряда должна быть следующей:

1. Группа разведки;

2. Боевая группа захвата;

3. Диверсионная группа;

4. Группа боевой подготовки новобранцев;

5. Группа обучения;

6. Группа вооружения и обеспечения;

7. Штабная группа;

8. Медицинская группа;

9. Группа пропаганды;

10. Казначей отряда.

Задачи группы разведки-, изучать силы противника; собирать данные о районах возможных и предстоящих боевых действий, наносить на карту реки, горы, родники, мосты, тропинки, улицы в населенных пунктах; изучать организацию вооруженных сил противника, его тактику, выявлять его сильные и слабые стороны; заводить карточки на подразделения противника и на конкретных лиц командования, записи и документы вести с использованием шифров, чтобы, захватив их, противник не смог прочитать; осуществлять допрос пленных с целью уточнения данных о силах и намерениях противника; использовать в целях разведки лиц, имеющих физические недостатки (калек, инвалидов, не подлежащих призыву и вызывающих сочувствие), а в качестве оповестителей и наблюдателей — детей и невооруженных местных жителей.

Боевая группа разрабатывает план действий на основе данных разведки и выполняет боевые задачи. В основе тактики боевых групп — осуществление ночных засад, налетов, диверсий малыми силами и уклонение от открытых боестолкновений с регулярными войсками противника. Базирование осуществляется с использованием естественных труднодоступных укрытий, маскировки и системы оповещения (костры, зеркала), скрытых путей отхода, тайников инженерного оборудования, затопления подступов и так далее…

Выдвижение и отход из района операции проводится с использованием нескольких эшелонов рубежей боевого прикрытия, что делает невозможным непрерывное преследование отряда и сохраняет его основные силы.

Заранее готовятся рубежи минирования. Пульт управления устанавливается на расстоянии до 400 метров. Минирование ведется “цепочкой” — 30–40 метров на участке в 200–300 метров.

Обязательно принимаются меры против утечки информации через связников и курьеров, которым для выполнения их задачи дается столько времени, чтобы они только успели оповестить группу.

Партизанская группа, уходящая на место сбора, не должна знать цель, время и место операции. Она получает приказ на месте.

Рекомендуется поставлять противнику лжеинформаторов и проводить лжекараваны.

Требования к физической подготовке каждого члена отряда:

— уметь выдерживать 15-часовую ходьбу днем и 7-часовую — ночью (с перерывами по десять минут после четырех часов движения);

— подниматься на высоту и спускаться с помощью веревки;

— стрелять из всех видов оружия, изготавливать и метать гранаты;

— скакать на лошади, водить машину, ездить на велосипеде и осуществлять неотложный ремонт технических средств передвижения;

— быстро взбираться на дерево;

— громко свистеть и т. д.

Партизаны в обязательном порядке оснащаются веревками черного цвета. Во время ведения боевых действий ими связывается за ремни между собой каждая пара партизан с тем, чтобы в бою не поражать своих и чтобы не оставлять раненных и убитых товарищей. Кроме того, веревки используются для подъема и спуска в горах».

Серьезность военно-стратегических замыслов ЦРУ США даже комментировать не стоит.

Получив эту инструкцию, в Москве задумались, и уже на следующий срок, в апреле 1982 года, на один год в Афганистан были направлены офицеры первого оперативно-боевого отдела спецназа «Вымпел» под командованием полковника Е. А. Савинцева. Этот отряд спецназа был укреплен офицерскими кадрами «Каскада-3» и других отделов КГБ, прошедших боевую школу войны в Афганистане.

Отряд получил название «Каскад-4».

ГЛАВА 10

СПЕЦНАЗ «КАСКАД-4» — ЧЕСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

В марте 1982 года командира спецназа «Вымпел» полковника Савинцева Евгения Александровича срочно вызвали к председателю КГБ СССР Ю. В. Андропову.

Это был период политического противостояния двух высших силовых министров СССР: министра МВД СССР генерала Щелокова и председателя КГБ СССР Андропова.

Брежнев был уже совсем плох, челюсть не слушалась Генерального секретаря ЦК КПСС, а невразумительная речь наталкивала западных политиков на крамольные мысли о статусе СССР в мировом пространстве сосуществования двух различных идеологических систем. Генерал Щелоков, пользуясь большим влиянием на Брежнева через своего заместителя — зятя Брежнева, генерала Чурбанова, упорно выдвигал на первый план свою политическую фигуру, предлагая объединить два силовых ведомства: КГБ и МВД, как это было при маршале Берии, в одну большую силовую структуру под своим командованием.

Андропов никак не мог допустить этого, тем более что в стране намечался сильный экономический и финансовый кризис, исходными факторами которого была затяжная война в Афганистане, Анголе, Сомали и Мозамбике. Через месяц, в апреле 1982 года, Андропов начнет работать

Секретарем ЦК КПСС, а еще через полгода, 11 ноября 1982-го, займет высший партийный пост СССР — Генерального секретаря ЦК КПСС.

Командиру спецназа «Вымпел», его отцу и основателю полковнику Савинцеву была поставлена председателем КГБ СССР задача: сформировать — в основном из офицеров «Вымпела» — боевое ядро спецназа «Каскад-4» и срочно вылететь в Афганистан.

Евгений Александрович Савинцев, выпускник школы СМЕРШа, участник, как и мой отец, капитан МГБ СССР В. Ф. Малеваный, уничтожения банддвижения на Западной Украине в 1946–1949 годах, прошел отличную оперативную школу СМЕРШа и НКВД. Опыт и оперативные навыки очень помогли Е. А. Савинцеву при формировании в январе 1981 года элитного спецназа КГБ СССР «Вымпел».

Сдав дела новому командиру «Вымпела», Герою Советского Союза, полковнику Э. Г. Козлову, полковник Е. А. Савинцев с новой командой отряда спецназа «Каскад-4» вылетел в апреле 1982 года с Чкаловского аэродрома в Кабул. Приняв зоны ответственности и закрепив на них спецгруппы «Каскада-4», полковник Савинцев приступил к выполнению боевой задачи, в которую в основном входила инструкторская и советническая деятельность. Но не обходилось и без участия в прямых военных действиях.

Из оперативной сводки Генштаба афганской армии Координационному совету:

«2 января 1983 года в 15 часов 30 минут поместному времени в г. Мазари-Шарифе бандиты совершили нападение на советскую колонну и угнали в неизвестном направлении автобус с 16 советскими специалистами, работавшими на элеваторе. На розыск мобилизованы все наличные оперативные силы».

Работа по розыску и освобождению советских заложников была поручена спецназу «Каскад-4». В процессе оперативно-розыскной деятельности командир группы разведки «Каскада-4» капитан Сомов выяснил через своих агентов-информаторов, что операцию по захвату советских заложников душманы готовили тщательно и профессионально и не безучастия американских инструкторов, заранее продумывая все мелочи. Выяснилось, что за две недели до нападения на советскую колонну душманская разведка похитила семью афганца Абдул-Гафура, постоянно водившего автобус ПАЗ с советскими специалистами на работу и домой. Угрожая расправой его детям и жене, водителя вынудили на сотрудничество. В назначенный день советских рабочих пригласили на празднование Нового года и попросили не брать оружия. В одном из кварталов Мазари-Шарифа автобус был отсечен от основной колонны выехавшим сбоку трактором, и душманы, переодетые в полицейскую форму Царандоя, открыли из дувалов огонь по охране автоколонны. Водитель автобуса дал газ и на полной скорости погнал автобус к окраине города, где уже ждала другая спецгруппа душманов. Там всех советских специалистов пересадили в крытый грузовик, а несколько местных жителей, работавших на разведку душманов, дали информацию в Царандой и следователям, что грузовик уехал по дороге к ущелью Мармуль в 20 километрах от города. Так дезинформация направила в первые часы погоню спецназа по ложному следу.

На прочесывание местности было брошено шесть батальонов афганской армии и советский спецназ. Через несколько часов разведгруппа спецназа обнаружила на дороге тело одного из специалистов — Игоря Шипулина, который, как показали следы, вступил в схватку с бандитами. Стало ясно, что душманы настроены решительно и не склонны щадить жизни заложников.

Проводившаяся в течении трех суток войсковая операция никаких результатов не дала. А разведчики увидели следы трех грузовиков в другом ущелье с противоположной стороны — в ущелье Карамкуль. Там же обнаружился крепкий дзот с выставленными боевыми охранениями.

Спецгруппа «Каскада-4» рванулась вперед, поддержанная армейским спецназом. Разгорелся нешуточный бой, в ходе которого бандитов удалось выбить из пещер ущелья. В одной из пещер разведчики нашли кандалы, список пленников на пуштунском языке и пистолет, принадлежащий Шипулину.

Дальнейшие следы заложников надолго затерялись. И началась сложная и долгая разведка.

Вспоминает бывший командир разведгруппы спецназа «Каскад-4», полковник КГБ в отставке Блинов Евгений Григорьевич:

«С помощью агентов мы стали отслеживать все переходы банды, уводившей в горы, к границе Пакистана, наших советских людей. Была поднята на ноги вся агентура — как местная, так и глубокого залегания.

Регулярное получение разведданных о передвижениях банды, уводившей с собой 15 человек заложников, позволяло командованию спокойно готовить операцию. Выяснилось, что отряд спецназа душманов, подготовленный в Пакистане, под командованием Моулави Усмана, технически очень хорошо вооружен и отлично подготовлен. Этот отряд принадлежал к так называемым “непримиримым”, что не сулило никаких надежд на скорое освобождение пленников..

В середине января от агента поступила информация, что бандиты в назидание всем “шурави” намерены казнить пленников по законам ислама. Обстановка требовала решительных действий. При активном содействии афганской службы ХАД и лично Наджибуллы мои разведчики организовали канал связи напрямую с главарем этой банды. Переговоры с ним развивались драматично. Моулави Усман, чувствуя себя хозяином положения, ставил все более жесткие условия освобождения заложников: то он требовал, чтобы все именитые горожане Мазари-Шарифа поименно подписались под петицией в пользу освобождения пленных, то требовал, чтобы власти Афганистана освободили из тюрьмы группу бандитов.

Наконец стало ясно, что бандиты не намерены ни возвращать, ни обменивать заложников.

Последние донесения разведки подтвердили, что советские специалисты находятся под усиленной охраной в кишлаке Вахшак, что в 89 километрах южнее Мазари-Шарифа. Они сильно измождены переходами, подвергаются постоянным оскорблениям и издевательствам. Решение командования было единодушно: четко подготовить и провести войсковую операцию по блокированию банды в кишлаке. Но сначала выслать вперед переговорщиков, чтобы затянуть время.

2 февраля на окраину Вахшака с вертолетов высадился десант в составе мотострелковой роты СА и нескольких подразделений афганских частей службы безопасности ХАД, подготовленных нашими инструкторами. Командовад десантом подполковник КГБ СССР Николай Вахренев.

Суровая военная действительность сразу же внесла в военные планы свои коррективы. Переговоры даже не удалось начать, а десант был встречен плотным огнем охраны. Затянувшийся бой окончился нашей победой благодаря тщательной подготовке и разведке. Но цена у этой победы была большая: было сбито 3 наших вертолета и сгорели 4 бронетранспортера, погибло 10 солдат спецназа и 15 получили ранение, 22 бойца потеряли афганские спецназовцы и полиция, а 5 заложников сгорели заживо в подвале кишлачного дувала».

Налаженная за два с лишним года командиром спецназов «Каскад-1,2,3» генерал-майором А. И. Лазаренко система работы спецгрупп в зонах ответственности приносила свои плоды.

Лучше всяких слов говорят документы. Вот архивная справка — отчет Комитету госбезопасности СССР командира спецназа «Каскад-4» о действиях командира разведывательно-диверсионной группы «Каскада» капитана С. С. Сомова (агентурный псевдоним — «Амир») в октябре 1982 года:

«“Амир” был нацелен на уничтожение крупного склада с оружием. Используя свои оперативные возможности и связи, он успешно осуществил эту спецоперацию.

В ходе ее подготовки “Амир” самолично доставил в район дислокации склада душманов 1 килограмм пластида со взрывателем МУВ-4, спрятав его в доме одного из своих помощников.

После изучения оперативной обстановки в районе склада оружия и системы его охраны, а все размещалось в 5-ти комнатах и коридоре двухэтажного дома, “Амир” через другого помощника, физически охранявшего склад, перед окончанием его дежурства осуществил занос взрывного устройства в одну из комнат первого этажа, где хранились боеприпасы. В 20–00 вечера произошел взрыв.

Командир спецотдела отряда “Каскад”…»

За скупыми строчками архивной справки стоит судьба профессионального воина, боевого «каскадера», одного из лучших офицеров спецназа «Каскад-4» майора С. С. Сомова.

А результат деятельности его разведгруппы был впечатляющий — как будто поработали две эскадрильи фронтовых бомбардировщиков. Было уничтожено:

— 400 ящиков всевозможных боеприпасов, начиная от гранат и кончая патронами к тяжелым пулеметам;

— 5 комплектов ракет класса «Земля-Земля»;

— 6 ракет класса «Земля-Воздух»;

— 10 гранатометов и безоткатных орудий;

— 40 ящиков стрелкового и тяжелого оружия.

А вот воспоминания о тех суровых военных буднях самого бывшего командира разведгруппы «Каскад-4», полковника КГБ в отставке, президента международной общественной организации ветеранов «Вымпела» С. С. Сомова:

«В активную группу под командованием Али, дислоцировавшуюся в провинции Кунар и состоявшую из 25 человек, мною был внедрен агент под агентурным псевдонимом “Азим”, который сообщил, что эта бандгруппа располагается во дворе двухэтажного дома, имеющего шесть комнат размером 3 на 4 метра. В соседней комнате размещен склад группы, где имеется легкое и тяжелое стрелковое оружие, боеприпасы к нему, а также шесть противотанковых мин ПТМ. 16 вооруженных бандитов живут на втором этаже. Режим охраны упрощен. Днем несет службу на улице один караульный, ночью выставляются два поста на северном и южном скатах крыши дома. Человек, заходящий на склад, не обыскивается, двери склада не запираются. Оружие членов банды в свободное время также находится на складе, откуда они и берут его при заступлении в караул.

“Азим” предложил мне использовать мины ПТМ для уничтожения всего склада оружия и самой банды. Для реализации этого плана был изготовлен детонатор с замедлением до 25 минут, который “Азим” установил в горловине одной из мин перед заступлением в ночной караул.

В результате взрыва ПТМ и детонации остальных мин и боеприпасов весь склад и сами бандиты, всего 23 человека, были уничтожены. “Азиму” удалось своевременно покинуть место спецоперации.

Вся суть операции заключается в правильно подобранном исполнителе. Обратите внимание: в каждом приведенном примере фигурирует наш человек в составе охраны объекта или близкий к бандгруппе. Другим лицам трудно быть исполнителями столь сложной операции, так как любое приближение к складу вызовет подозрение.

Вот еще один типичный пример — схема спецоперации по уничтожению крупнокалиберного пулемета ДШК, которая имела место в нашей зоне. Бандгруппа мятежников располагала хорошо организованной и оснащенной системой ПВО, которая не позволяла проведение целенаправленного авиаудара и высадки десанта с целью уничтожения базы мятежников. Ключевую позицию в этой системе занимал ДШК. С учетом этого был разработан план оперативных мероприятий по уничтожению ДШК через оперативную связь нашего агента “Б”, располагавшего возможностями по проникновению на территорию базы душманов.

Ему было отработано задание по доставке и вложению в боекомплект пулемета ДШК специзделия, закамуфлированного под обыкновенный патрон данного пулемета.

“Б” удалось осуществить намеченные мероприятия, о чем он сообщил оперработнику, готовившему его к этой операции, через своего родственника.

В дальнейшем при обстреле самолетов ВВС СА, находившихся в районе базы мятежников, произошел разрыв спецпатрона в стволе ДШК, который был полностью разрушен. Вывод из строя крупнокалиберного пулемета привел к значительному ослаблению системы ПВО базы данной бандгруппы и дал возможность проведения операции по ее уничтожению средствами ВВС.

Оперативные и оперативно-боевые методы давно известны, здесь нет никаких секретов. А вот поиск исполнителя — это искусство разведчика. Исполнителя на острое дело может послать лишь тот человек, к которому исполнитель испытывает почти безграничное доверие. Разумеется важен конечный результат. Мне приходилось действовать через человека, который был и моим агентом, и другом, и даже единомышленником. Агентурный псевдоним у него был “Саид”. Упомянутые мною мои фактически являлись его крестниками, это он их завербовал. Сам “Саид” когда-то учился в Ташкенте, стал инженером ирригационных систем, потом стал муллой, и — что важно — у него было много связей среди афганской интеллигенции.

Но как-то раз он “прокололся” и рассказал душманам об исповедях двух наших агентов, которых, естественно, тут же бандиты поставили к стенке. Я сыграл на этом. Я сделал из “Саида” вербовщика и, как говорят в разведке, “групповода”. Он согласился работать только со мной. Тонким местом нашей беседы был его вопрос — знаю ли я, что такое “Пуштунвали”. Нам этого в разведшколе не преподавали, и я сделал глубокомысленную мину при плохой игре. Увидев мое затруднение, “Саид” объяснил, что “Пуштунвали” — это кодекс чести пуштунов и его очень волнует, не будет ли он нарушать этот кодекс, работая с “неверным”. Мгновенно уловив ситуацию, я ответил, что в жизни также руководствуюсь кодексом чести советского офицера. “Саид” задумался и согласился, что эти кодексы чем-то похожи друг на друга. И стал со мной работать.

Впоследствии “Саид” неоднократно помогал мне в трудных оперативных ситуациях. Был у меня друг в Афгане — майор Юра Очкин, которого все любили за искренность, ум, всегда хорошее настроение. Он был “старшим на рейде” в аэропорту Джелалабада по линии военной контрразведки. Целыми днями он принимал и отправлял из аэропорта массу всякого народа, а в свободное время любил рисовать портреты своих друзей и дарить их им на память. Мы тогда дислоцировались в Самархейле, что в 14 километрах от аэродрома. Вся комната Юры была увешана фотографиями друзей, среди которых выделялась одна в багетовой рамке — свадебная, с двумя малолетними детьми. Семья Юры жила в Одессе, куда он собирался ехать после окончания контракта. А срок у нас истекал одновременно, и мы хотели даже уехать вместе. Тем более что замена к Юре Очкину уже приехала, и старший лейтенант уже принял у него дела. Юра позвонил мне и предложил “обмыть” с друзьями-“каскадерами” свой отъезд и заодно познакомить своего подменщика с моими ребятами, которые часто “работали” в аэропорту Джелалабада. Наше прощание затянулось до вечера, а майор Очкин отказался от сопровождающего БТР. Как я просил Юрку остаться, сердце чуяло беду! Но Юра сослался на необходимость рано утром проводить борт со своим багажом и, радостный и довольный, вскочил на пассажирское сиденье своего УАЗика. Через полчаса наша дежурная служба зафиксировала выстрел из РПГ-7, и через пять минут я уже мчался с “каскадерами” на двух БТРах к аэродрому. На седьмом километре в дубовой рощице, прижавшейся к дороге, я увидел обгоревший остов УАЗика майора Очкина. Тело моего друга лежало в кювете, видимо, он успел выпрыгнуть из горевшей машины, а старший лейтенант с простреленной головой сидел за рулем, устремив тусклый взгляд вдаль за горизонт, в сторону Родины.

Я закрыл ему глаза и пошел к Юре. Я стоял над телом друга, полуобгоревшая рука которого сжимала в последнем броске спусковой крючок автомата… Через два дня он должен был увидеть жену и детей!.. У меня не было слез, комок сдавил горло и больно тянул книзу.

На следующее утро я выехал к “Саиду”, который только увидев меня, сразу понял — что-то случилось… Я рассказал “Саиду” о постигшем меня горе и попросил: “Сделай так, чтобы головы бандитов, расстрелявших майора Очкина, принесли в ХАД. Твоя “Пуштунвали” и мой кодекс офицерской чести к этому нас обязывает. Я не могу их достать, так как мне предписано убыть завтра на Родину”.

“Саид” молча кивнул и пожал мне руку. Я улетел на следующий день в Москву, а через две недели агент “Саида”, работавший речным переправщиком, вычислил и ликвидировал главаря банды, убившей Юру Очкина. Подтверждение этому в Москву прислали уже ребята из спецназа “Омега”, заменившие нас в Афганистане в апреле 1983 года.

К сожалению, “Саид” отказался работать с другим оперработником».

Надо отдать должное скромности этого боевого офицера спецназа «Вымпел» и командира оперативно-боевой группы спецназа «Каскад-4». Распорядительность, волевые качества командира, трезвость ума, практическая сметка, самостоятельность суждений, умение твердо стоять на своей позиции и чутко относиться к мнению других людей, критическое отношение к себе, природная выдержка, умение идти на разумный риск, хладнокровие в трудную минуту, мужество притягивали к нему людей.

Науке психологии хорошо знакомы люди двух категорий.

Одни знают, чего хотят, не колеблясь, берут на себя ответственность, прислушиваются к чужому мнению. Не боятся риска и принимают жестокие законы охоты.

Другие — а их подавляющее большинство — никогда не знают, чего хотят, и ни в коем случае не берут на себя ответственность. Постоянно испытывают потребность в самооправдании, страшатся риска и избегают охотничьих троп.

С. С. Сомов относится к той первой категории, к которой тянутся люди, доверяют подчиненные. Психологическая связь между людьми возникает сама собой и сразу же оставляет в сознании человека неизгладимый след.

В апреле 1983 года майор Сомов возвращается в родной «Вымпел».

В 1988 году Сомова назначают командиром сводной советско-кубинской оперативно-боевой группы на крупномасштабных учениях «Унидад-88».

В 1990 году полковник Сомов участвует в широкомасштабных военных учениях Варшавского договора, в ходе которых снимает фильм-предупреждение «По поступившим данным» о наступлении международного терроризма и экстремизма, показанный на Коллегии КГБ СССР и ужасно не понравившийся президенту СССР М. С. Горбачеву. В 1991 году пришло увольнение в запас, но боевой опыт офицера и чекиста помог полковнику Сомову в рамках гражданской перестройки общества найти свое почетное место в общественной жизни страны — новой России.

Полностью выполнив поставленные боевые задачи, «Каскад-4» вернулся через год, в апреле 1983-го, на Родину, а его место занял спецназ «Омега».

ГЛАВА 11

СПЕЦНАЗ «ОМЕГА» — ДОСТОЙНЫЙ СЫН «КАСКАДА»

В 1983 году директор ЦРУ генерал С. Тернер принимает решение (и утверждает его на секретном заседании Сената США) о выделении спецрезерва в 40 миллионов долларов для подготовки и обучения в Учебных военных центрах в Пакистане отрядов спецназа для противодействия укреплению режима Кармаля и затягивания советских войск в еще более продолжительные военные операции, чтобы полностью «обескровить» финансовую систему СССР.

Эксперты ЦРУ пришли к выводу, что втягивание СССР в военный конфликт в Афганистане приведет в будущем к распаду СССР. Фактически ЦРУ воевало с СССР.

И они не ошиблись.

Наряду с традиционными методами ведения разведки американцы большое значение придавали проведению в Афганистане тайных операций.

В октябре 1984 года военно-транспортный самолет С-141 («Старлифтер») приземлился на военной базе ВВС под Исламабадом. У трапа самолета секретного гостя уже ждали трое высших офицеров американской разведки. Этим гостем был сам знаменитый директор ЦРУ Уильям Кейси, тайно прилетевший в Пакистан для личного посещения трех секретных учебных центров подготовки отрядов спецназа… Уильям Кейси заявил президенту Пакистана: «Мы можем причинить много вреда Советскому Союзу», — и предложил перенести военные действия пакистанского и афганского спецназа на территорию СССР — в Таджикистан и Узбекистан, где проживает мусульманское население. Пакистан согласился, и вскоре ЦРУ перебросило на авиабазу на самолетах вместе с денежными средствами сотни тысяч экземпляров Корана и другой исламской литературы.

В марте 1985 года президент США Рейган принимает секретную директиву № 166 о резком усилении секретных операций США в Афганистане. ЦРУ решило тайно испытать в Афганистане новые американские военные технологии и оружие. Эта военная помощь началась с больших партий поставки оружия и выезда в Учебные центры спецназа специалистов ЦРУ. На секретной штаб-квартире пакистанской разведки (УМР) вблизи города Равалпинди военные спецы ЦРУ обучали пакистанских и афганских коллег новейшим методам ведения войны и диверсий в тылу врага, снабжая их фотоснимками со спутников и планами советских целей в Афганистане.

И с этого времени 11 групп пакистанского спецназа стали сопровождать отряды моджахедов через границу, корректируя и направляя их действия. Эти рейдовые группы нападали на аэродромы, склады горючего, взрывали линии электропередач, мосты и дороги.

Эскалация тайных операций спецназа придавала военным событиям в Афганистане полномасштабный и более острый привкус, увеличив потери советских оккупационных войск.

В июне 1994 года в США вышла книга Питера Швейцера «Победа», посвященная секретным операциям в Афганистане и стратегии США в ускорительном процессе развала СССР. В книге, основанной на особо засекреченных документах Пентагона, Швейцер описал, сколько финансовой и военной помощи оказывалось афганским моджахедам и пакистанской разведке, особенно в поставках современного оружия и новейших разведданных.

В апреле 1983 года спецназ «Омега», почти полностью состоящий из офицеров «Каскада», под командованием офицера Спецотдела внешней разведки КГБ В. И. Кикотя приступил к исполнению своей боевой задачи.

Инструктируя командира спецназа «Омега», генерал Дроздов подчеркнул, что «Омега» не копирует и не дублирует «Каскад», хотя направления оперативно-боевой деятельности в принципе остаются прежними, но акценты будут расставляться по-иному. Было выделено два основных аспекта: активизация разведывательной работы и усиление советническо-инструкторской деятельности.

Первый принцип работы воплощался в оказании помощи 40-й армии в плане предоставления точных данных о дислокациях, количественном составе, вооружении, оснащении, тактике действий душманских отрядов и группировок. Для этого в последующем была составлена картотека практически на все отряды душманов, создан банк данных на отряды оппозиции, отдельные группы, фронты противника, разработана их классификация, нанесены данные на крупномасштабные карты. Это позволяло проверять и уточнять полученные от армейской разведки и афганских силовых служб разведданные, а руководству представительства и армии — принимать соответствующие решения. Штаб «Омеги» в Кабуле и ее опергруппы в зонах ответственности за год пребывания в Афганистане вывели на авиа- и артудары до 1500 данных по отрядам мятежной оппозиции, что зафиксировано в архивном формуляре спецназа «Вымпел»…

Второй боевой задачей «Омеги» был аспект работы по тесному взаимодействию с 5-м отделом представительства КГБ СССР, который вел оперативную работу и осуществлял советническую деятельность. 5-й отдел курировал 5-е Управление ХАД Афганистана (служба безопасности).

Основными направлениями здесь были:

— проникновение в зарубежные контрреволюционные Центры;

— разработка бандформирований на территории страны;

— оперативная работа на коммуникациях;

— разложение бандформирований и всего душманского движения в целом;

— разведка военных объектов, контролируемых оппозицией;

— проведение спецакций против непримиримых бандглаварей;

— подготовка оперативного полка и групп спецназа афганской армии.

Для усиления этих направлений деятельности в «Омегу» были зачислены 11 офицеров ПГУ, выразивших добровольное согласие на работу в Афганистане в качестве стажировки. Эти специалисты высшего класса разведки и контрразведки «прикрыли» важнейшие направления деятельности «Омеги».

Основные направления советнической деятельности (из спецброшюры).

1. Контрразведка: органы военного управления исламских партий, лагеря подготовки мятежной оппозиции и склады вооружения на территории Пакистана и Ирана оставались важнейшим звеном в организации подрывной деятельности и жизнеобеспечения бандформирований.

2. Глубокое проникновение: работа за рубежом направлялась на максимально возможное противодействие функционированию указанных объектов. На этом участке использовалось более сотни агентов глубокого проникновения, треть которых была за рубежом. От них шла информация упреждающего характера о конкретных подрывных замыслах противника, так как «кроты» работали в штаб-квартирах ведущих исламских партий и функционеров ИПА, ИОА.

3. Оперативный контроль: под ним был ряд зарубежных военных комитетов основных исламских партий, наиболее крупные склады вооружения, лагеря подготовки отрядов душманов на территории Пакистана и Ирана. Поступающие по этим объектам сведения позволяли с достаточной достоверностью прогнозировать конкретные шаги подрывной деятельности части сил противника. «Омега» контролировала акции диверсионного контроля, как, к примеру, подрыв электростанций и трансформаторных будок в пешаварском полку душманов, осуществление диверсий на газопроводе, взрывы на железнодорожных магистралях ведущих в лагеря оппозиции.

Например, в Пакистан был направлен подготовленный агент для спецакции в отношении непримиримого бандглаваря. Агенту, соплеменнику главаря банды, вручили мину с замедлителем, которую он должен был установить в доме бандглаваря. Когда агент прибыл к командиру бандформирования, тот собрался уже уезжать в учебный центр подготовки душманов на совещание. Агент попросил подвезти его и сумел заложить магнитную мину под заднее сиденье автомашины, а сам вышел на развилке дорог. Лидер крупной банды и два его телохранителя были уничтожены.

Другой пример сотрудничества спецназа «Омеги» с афганской службой ХАД.

По разведданным, поступившим по линии КГБ, было установлено, что в Пакистане, недалеко от границы с Афганистаном, разместился госпиталь для раненных моджахедов. Поступила команда — взорвать этот госпиталь. Осуществление спецакции взяло на себя ХАД Кабула, выделив для этой операции спецагента, входившего в одну из разгромленных банд. Агенту-двойнику глубокого залегания передали 50 килограммов пластида и взрывное устройство, проводив его спецгруппой прикрытия почти до места назначения. Прибыв якобы на зимний отдых в эту гостиницу, агент заложил пластид и установил замедлитель взрывателя. За операцией тайно наблюдали секретные агенты, внедренные в персонал гостиницы. В результате взрыва погибли 12 главарей душманов и ранено 20 их телохранителей. А гостиница после этого годилась лишь под снос.

В этих местах прошли демонстрации жителей этого города с требованием убрать лагеря афганских душманов из Пакистана. Таким образом, была достигнута и политическая составляющая спецоперации.

С агентом же расплатились 70 единицами стрелкового оружия и тремя ящиками патронов к ним.

Бандформирования оппозиции опирались в своей боевой деятельности в основном на труднодоступные кишлаки в горах. Всего насчитывалось 20 базовых районов, 3 перевалочные базы, 90 районов базирования в 150 горных кишлаках, 18 учебно-тренировочных лагерей. Все эти объекты, как правило, имели глубоко эшелонированную оборону, прикрытую управляемыми минными полями и позициями ствольной артиллерии, а также реактивными системами борьбы с наземными и воздушными целями. Например, в провинции Кандагар были оборонные базовые районы «Шинарай», «Исламдара». В провинции Герат— базовый район «Сурджан-Равашан». В провинции Пак-тия — базовый район душманов «Джаджи». В провинции Нангархар — базовый район «Тура-Бура» и т. д.

4. Войсковые операции: работа по разведывательному поиску этих объектов была тяжелой и сложной. По итогам разведданных спецназа «Омеги» проводились войсковые операции по зачистке горных ущелий и оборонных объектов душманов.

Но здесь следует оговориться, для правдивости документального архивирования, что предпринятыми войсковыми операциями все равно не удавалось существенным образом дезорганизовать систему военных объектов непримиримой оппозиции.

Правительственные войска Афганистана были не в силах контролировать всю территорию страны, а лишь только города, да и то крупные. И после проведения войсковой операции эти районы вновь занимали бандформирования оппозиции.

5. Оперативная работа по разложению банд групп. Бандгруппы были весьма неоднородны по политической и идеологической составляющей. В зависимости от развития ситуации в стране они могли быстро переориентироваться и перейти на сторону правительства или же уйти в горы к другим бандитам. Многие бандгруппы представляли собой «кишлачные формирования самообороны», набранные по этническому или территориальному признаку. И все они могли моментально поменять свою политическую ориентацию. Но вместе с тем следует отметить, что высокая боеспособность и выживаемость непримиримых бандформирований была обусловлена именно национально-племенным принципом. Они защищали свою Родину от агрессии чужестранцев!

Знание национальной психологии, учет религиозных законов страны, умение играть на исламском партийном факторе, разглядеть противоречия партийного характера — все это помогало специалистам «Омеги» правильно выбирать тактику разложения бандформирований, другими словами — это была тонкая «идеологическая война». Надо было умело инспирировать противоречия между бандами и привести их к вооруженному конфликту. Здесь спецназовцы использовали все: и существовавшие разногласия между главарями, и территориальные споры влияния, лидерство в банде, финансовые потоки из за рубежа, кровную месть.

Осуществление указанных мероприятий позволило вовлечь в вооруженные конфликты и междоусобные столкновения значительные силы бандформирований.

Самыми крупными были партии ИОА и ИПА (Исламская партия Афганистана) и, следовательно, отряды этих партий.

Например, в провинции Парван бандгруппы ИПА начали войну против отрядов ИОА (Исламское общество Афганистана), подчиненных панджерскому лидеру Ахмад Шаху. В течении двух месяцев в конфликт были втянуты и другие непримиримые бандгруппы.

После нанесения авиаударов наши контрразведчики через свою агентуру передавали ложные сведения в ИПА или в ИОА друг на друга о сотрудничестве с госвластями. Или распространяли слухи о стремлении Ахмад Шаха полностью вытеснить банды ИПА из контролируемых им районов базирования. В результате боестолкновения банд-групп иногда принимали затяжной, кровавый характер, что сдерживало военные операции Ахмад Шаха, например, по захвату зоны города Чарикара. Ахмад Шах опасался, что, укрепившись, лидеры банд ИПА закроют ему выход на Кабул и он потеряет контроль над панджерским ущельем.

Но были и печальные случаи. Например, в 1981 году командир бандформирования в тысячу штыков Залмай инсценировал готовность к переговорам с кабульской властью. Заманив к себе в кишлак военную делегацию афганской армии и советских советников, он расстрелял 76 человек правительственной делегации. Против Залмая была спланирована боевая операция, в результате которой он был тяжело ранен. К операции спецназ «Омега» привлек командира другой противоборствующей банды партии ИОА — Пачи. После выздоровления Залмай отомстил Пачи, разгромив его отряд.

Анализ деятельности по инспирированию вооруженных столкновений между агрессивными группировками оппозиции и ее влияния на процессы в банддвижении в целом свидетельствовал, что осуществление этих мероприятий весьма эффективно для нейтрализации других банд душманов. Одновременно эта работа способствовала разложению банддвижения и переводу его контингента на позиции конспиративного сотрудничества с государством.

Другим направлением разложения банддвижения было склонение вооруженных формирований противника к отказу борьбы с государственной властью.

Этому способствовало:

— формирование специальных групп из религиозных и национальных авторитетов для установления контактов с бандами;

— направление в банды местных авторитетов для достижения вышеуказанных целей;

— комплекс агитационно-пропагандистских мер;

— подготовка и осуществление конспиративных и открытых встреч крупных отрядных командиров душманов с руководством страны и органами безопасности.

Для этого распространялись листовки, магнитофонные записи с разъяснениями положений государственной политики нацпримирения, главарям бандгрупп и авторитетам нацменьшинств и племен направлялись гарантийные документы, проводились джирги, радио- и телепередачи, пресс-конференции с участием иностранных корреспондентов.

Характерным примером, на взгляд автора, является оперативная работа специалистов разведки и контрразведки спецназа «Омеги» с бывшим лидером Амиром Саидом Ахмадом. В процессе разработки органами ХАД ДРА бандформирования ИОА в провинции Герат Турана Исмаила в качестве фигуры, потенциально способной стать противовесом Ахмаду, внезапно контрразведчики засветили фигуру его заместителя по военным вопросам Альзаи, который являлся большим авторитетом своего племени (племя насчитывало более 50 000 человек). Альзаи имел под своим началом отлично вооруженные отряды в тысячу штыков, насыщенные тяжелой артиллерией и средствами ПВО. В результате военной операции контрразведки ХАД весь отряд Альзаи перешел на сторону госвласти.

Зона влияния отряда Ахмада распространялась на часть уездов Гузара и Инджиль, окрестности города Герата, подходы к местному аэропорту, а также на ряд участков важной автомагистрали Тургунди — Герат — Шиндад. Этот отряд душманов Ахмада отличался особенной жесткостью и агрессивностью и, главное, довольно высокой активностью боевых операций. Душманы систематически обстреливали автомагистраль, отдельные районы Герата, аэропорт, осуществляли минирование дорог и часто нападали на афганские и советские автоколонны. Отряд Ахмада совершил ряд диверсий на топливопроводе Тургунди — Шиндад, стратегически важном для обеспечения советских войск горючим.

В ходе разработки Ахмада оперативники обратили внимание, что, несмотря на свои антисоветские высказывания, командир отряда душманов не исключал возможности вступления в переговоры с представителями правительства Афганистана. Был проведен ряд целенаправленных мероприятий по доведению Ахмада до идеологической точки созревания, и в результате его удалось склонить к отказу от активной военной деятельности и заключить с ним соглашение о конспиративном сотрудничестве. Для развития негласных контактов с Ахмадом были использованы возможности отряда Альзаи. Отряд Ахмада в дальнейшем был задействован для обеспечения безопасности топливопровода и отдельных участков автомагистрали Герат — Шиндад. Вторым этапом было натравить Ахмада на агрессивные малочисленные банды в горных ущельях этой провинции. Ахмаду организовали встречи в Кабуле с министром госбезопасности ДРАЯкуби и Генеральным секретарем ЦК НДПА Наджибом. Эти встречи закрепили Ахмада на стороне государственной власти.

6. Оперативная работа на автомагистралях. Весь Афганистан покрыт шоссейными и рокадными дорогами, а железнодорожная ветка насчитывает всего лишь 8 километров. Банды душманов оседлали автодороги и принялись активно уничтожать бронетехнику и автоколонны с продовольствием и боеприпасами.

Оперативники «Омеги» установили, что банды стали объединяться и договариваться для установления постоянного контроля над отдельными участками автомагистралей.

При содействии 5-го отдела Представительства КГБ СССР «Омега» стала осуществлять разработку 150 отрядов душманов, контролировавших все автомагистрали страны. 90 процентов грузов перевозилось по таким важным автомагистралям, как Кабул — Кандагар — Герат, Кабул — Хайратон, Кабул — Гардез — Хост. Протяженность этих автомагистралей составляла 2500 километров. Оперативная работа спецназа стала вестись на упреждение нападений, пресечение агрессивности и привлечение на сторону госвласти отрядов душманов. В результате упреждающих воинских операций и стягивания вокруг бандформирований кольца из диверсионно-штурмовых групп автомагистрали были разблокированы.

Например, на автомагистралях Каабу — Джелалабад и Кабул — Кандагар подготовленные группы спецназа из оперативного батальона неоднократно проводили операции по уничтожению банд, применяя «машину-ловушку». Находившиеся в ней бойцы спецназа, одетые в крестьянскую одежду местных жителей, при нападении душманов расстреливали бандитов в упор.

Успешно проводились спецоперации на «караванных тропах». Засады спецгрупп помогали захватить огромное количество оружия и боеприпасов.

Результативности работы на караванных маршрутах способствовало создание системы радиосвязи с агентурой. Были проведены оперативно-технические мероприятия по обучению оперсостава афганских служб безопасности и созданию материальной базы агентурной радиосвязи. Для поддержания постоянной связи с агентурой были развернуты в провинциях станции связи, а в Кабуле построена приемо-передающая станция.

Афганские подразделения спецрадиосвязи специалисты «Омеги» укомплектовали передвижными прожекторами и пунктами технического контроля для наблюдения и охраны рокадных дорог Хайратон — Кабул. Спецпосты наблюдения оборудовали приборами ночного видения «Кредо», «Фара» и «Гарпун», на самых труднодоступных поворотах и участках трасс автодорог были установлены сигнализационные приборы «Кристалл-2» и «Герб». От засад выставлялись специальные наблюдательные пункты, которые при обнаружении противника подавали спецсигнал на базу и, не обнаруживая себя, продолжали вести дальнейшее наблюдение и прослушивание местности. При разработке войсковых операций применялись аэрофотосъемка и спутниковые слайды топографии местности.

В 16 провинциях Афганистана в общей сложности «Омега» обучила и оснастила радиосредствами 50 агентов, которые перекрыли 33 караванных маршрута.

Вот характерный пример этой оперативной работы: в провинции Нангархар на караванный маршрут был выведен один подающий надежды агент, и вскоре от него поступило радиосообщение, что через уезд Каргаи в провинции Лагман должен идти караван с оружием и продовольствием. На караванную тропу вертолетами срочно выбросили спецгруппу оперативного спецбатальона совместно с армейским советским спецназом. Засада удалась: следовавший из Пакистана огромный караван с оружием и зенитно-ракетными комплексами «Стингер» был разгромлен, а груз захвачен.

Самое время вынуть из архива геройское дело командира кабульской группы спецназа «Омега», отличного десантника, разведчика с многолетним стажем пребывания в одной из стран Запада, офицера 8-го отдела Управления «С» КГБ СССР (нелегальная разведка), подполковника Заморева Анатолия Алексеевича, покинувшего недавно нашу грешную Землю.

ГЛАВА 12

БОЕВЫЕ ДЕЛА «ОМЕГИ»

Девизом подполковника Заморева была фраза, ставшая среди офицеров кабульской группы «Омеги» крылатой: «Не будет бая — не будет и банды!» Работа в 8-м отделе Управления «С» научила подполковника одному: физическое уничтожение командира банды — есть тактическая победа на поле боя. И сколько бы его ни ругал командир «Омеги» полковник Кикоть, как бы ни возражал Центр, подполковник Заморев стоял на своем: «Если мы уничтожим главаря банды, то сохраним жизни сотням, а то и тысячам ни в чем не повинных людей». В оперативно-боевой работе своей кабульской группы спецназа подполковник Заморев всегда выделял главную линию поведения — уничтожение главарей бандформирований. Пройдя нелегкую, долголетнюю школу разведчика-нелегала, Заморев прекрасно ориентировался в ситуациях и всегда дипломатично соглашался с начальством. Он скрупулезно собирал картотеку на всех главарей бандгрупп, находившихся в зоне ответственности его отряда. Характеристики особо зарвавшихся душманов занимали достойное место в этой картотеке. Все «кровавые» полевые командиры лежали в сейфе отдельной стопочкой, а их грязные дела были выписаны отдельными столбцами. Подполковник называл эту работу «микроклиматом банды» и старался, чтобы этот «микроклимат» был систематизирован и наиболее полно отражал саму банду и ее главаря. Работа в Управлении «С» приучила подполковника

к тщательной письменной форме общения с начальством, и поэтому у него никогда не было промахов в боевой работе. Заморев всегда письменно предлагал начальству ликвидацию того или иного главаря банды душманов, аргументируя это целым списком злодеянии бандглаваря и представляя начальству копии из своей знаменитой картотеки.

У него все было продумано и логично простроено, и командование всегда утверждало его многоходовые оперативные комбинации по уничтожению бандглаварей. Любимым делом подполковника Заморева была подготовка совместно с ХАД и внедрение в банды обученной лично Заморевым афганской агентуры. Благодаря своим агентам и многочисленным тайникам в провинциях Заморев всегда был в курсе бандитского «микроклимата» даже в самых удаленных бандформированиях.

Вот и сегодня командир «Омеги» полковник Кикоть, после вызова в штаб, прибыл в штаб-квартиру кабульской спецгруппы хмурый и слегка взвинченный. Громко хлопнув дверью, он сходу потребовал у подполковника Заморева его знаменитую картотеку:

— Анатолий, что у тебя есть на «Тура»?

— Что случилось, Владимир Иванович? — копаясь в сейфе, бесстрастно поинтересовался Заморев.

— В банду «Тура» приехала съемочная бригада киношников из Америки с грузовиком подарков, и он, мерзавец, под видеокамеры, так сказать «для натуры», вырезал половину кишлака в провинции Кабул, расстрелял всю власть кишлака и наших двух военных советников. Кстати, это в твоей зоне ответственности. В штабе и Представительстве КГБ мне уже намылили холку, потребовав принятия срочных мер.

Это уже было серьезно, и Заморев нахмурился, вытянув из сейфа три плотных листка бумаги. Значит отцы-командиры, наконец вспомнили и о его пристрастии к ликвидации «баев».

— Таких шакалов следует уничтожать, товарищ полковник, — сказал Заморев, рассматривая картотеку на «Тура». — Вот что мне донесли оперативные «кроты» из банды «Тура», уже полгода работающие у него под «хозяйственной крышей». Бандформирование «Тура» насчитывает полторы тысячи штыков и считается крепким и боеспособным. На предложения наших оперативных разработчиков «ТУР» не реагирует. Осторожный, хитрый, жестокий, кровожадный командир. Решителен и беспощаден даже со своими людьми. Коварен и мстителен, отлично вооружен, прошел военную подготовку в Пакистане. На контакт с правительственными органами власти не идет. Любит насилие и уничтожает полностью весь кишлак, едва у него появляется подозрение в сотрудничестве с госвластью.

— А почему этот псих до сих жив?

— Так ведь не было команды, да и вы всегда говорили, что без лишней надобности нельзя физически ликвидировать врага.

— У «Тура» есть слабые стороны?

— У каждого человека есть свои слабые стороны, товарищ полковник, — Заморев заглянул в анкету бандглаваря. — Наряду с нечеловеческой жестокостью он беспредельно любит своих детей и жену, которые живут, как и семьи многих полевых командиров, в Пакистане. «Тур», как я уже говорил, изворотлив и осторожен. ХАДуже проводил две боевые операции по ликвидации этого полевого командира. И хотя операции были многоходовые и разработаны с помощью советников из Представительства КГБ, они провалились. Я сделал вывод, что в условиях Афганистана эти попытки не будут иметь успеха, поскольку охрана и место проживания «Тура» не имеют аналоговых подходов оперативного проникновения. Мой агент из его ближайшего окружения доложил, что «ТУР» каждые два месяца ездит к семье в Пакистан, в свое имение.

— На чем основана информация Ваших агентов?

— На кровной мести, товарищ полковник, — в голосе Заморева зазвучал металл. — Самая сильная и в то же время мерзкая черта человеческого характера — месть, из религиозных побуждений или кровная… «Тур» год назад лично казнил шестерых родственников моего агента, и я на сто процентов доверяю его информации.

— Это уже лучше, подполковник, — заинтересованность в голосе командира переросла в уверенность. — Я приказываю вашей оперативно-боевой группе ликвидировать полевого командира «Тура».

— Слушаюсь, товарищ полковник!

Вскоре агентурно-боевая группа доложила, что «ТУР» выехал в отпуск в Пакистан. Шифровка агенту из ближайшего окружения полевого командира гласила: «01», что означало «Приступить к ликвидации».

Через день, в преддверии субботней бани, «ТУР» спокойно отправился на рынок за покупками. В Пакистане он чувствовал себя в безопасности, как и многие другие полевые командиры, часто выезжавшие сюда к своим семьям.

Два исполнителя приговора, один основной и один запасной, уже стояли за стеной духана, прикрыв нижнюю часть лица цветастым халатом. На линии огня препятствий не было, и когда из духана вышел слегка подвыпивший главарь душманского отряда, сразу с двух точек раздалось по одному пистолетному выстрелу. Третий выстрел был контрольный — в голову.

На следующий день в штабе отряда спецназа «Омега» шел разбор операции. Подполковник Заморев сидел в углу кабинета и нервно курил. Большие шишки из Генштаба, ХАД и Представительства КГБ на все лады хвалили командира оперативно-боевой кабульской группы «Омеги». Внезапно встал седой генерал, до этого момента безучастно смотревший в окно. Все выжидающе замолчали. Это был представитель Центра, один из заместителей нового председателя КГБ СССР.

— По оперативным данным ГРУ Генштаба, в районе Герата действует банда «Шаха», которая напрямую подчиняется Исламскому обществу Афганистана. И хотя это не ваша зона ответственности, подполковник, вы что-нибудь знаете о ней?

Тяжелая тишина повисла в кабинете командира спецназа «Омега». Полковник Кикоть уставился в одну точку, давая понять своим видом, что все зоны ответственности его отряда лежат под строгим контролем командира отряда спецназа.

С невозмутимым видом поднялся подполковник Замерев и повернулся к командиру:

— Разрешите, товарищ полковник, ответить товарищу генералу?

Командир «Омеги» слегка кивнул рано поседевшей головой.

— «Шах» является командиром отряда душманов, который относится к Исламскому обществу Афганистана. Он стоит на непримиримых позициях, и все оперативно-тактические разработки по склонению его к заключению мира или каких-либо соглашений ни к чему не привели. «Шах» в ультимативной форме предложил руководящему партактиву провинции сложить свои полномочия и по-доброму убраться из «его» провинции. Он трижды нападал на посты безопасности Царандоя, захватил три колонны с боеприпасами и сжег пять машин с зерном и фуражом. Устраивал засады на автотрассе Кабул — Герат и, естественно, попал в мою картотеку. С ним уже работают два моих агента, присланных в помощь из ХАД. Мной оперативно изучен контрразведывательный режим постоянной дислокации отряда «Шаха», агенты постоянно контролируют его передвижения. Слабое место «Шаха» — его религиозность. Он не пропускает ни одного намаза и каждый вечер выезжает на своей машине с охраной в мечеть, что находится в двух километрах ниже по ущелью. Если будет приказ, я готов приступить к ликвидации «Шаха».

Генерал задумался, вскинул голову, блеснул очками:

— Правильно, подполковник. План ваших действий одобряю. Но не надо забывать накаленной политической обстановки в Афганистане. Для средств западной печати ваш акт должен выглядеть как местные бандитские разборки с целью передела сфер влияния. Продумайте это и приступайте к выполнению приказа.

На следующий день для агентов «Д» и «Т» оперативно-боевая группа заложила в тайник приказ командира кабульской группы «Омеги»: «Приступить к ликвидации «Шаха». Последствия операции перевести на вооруженный конфликт с бандой ДИР». В тайнике лежала противотанковая мина и оружие.

Оба агента на следующий день прибыли к своим родственникам в кишлак, где дислоцировался отряд «Шаха». Изучив подходы к кишлаку и время отъезда и приезда «Шаха», агенты решили устроить засаду на горной дороге за три километра от кишлака, оставив следы бандгруппы ДИРовской партии.

Заложив на дороге мину, агенты стали ждать на расстоянии трехсот метров от дороги. Ровно в 9 часов вечера появились два джипа «Шаха». Сильнейший взрыв отдаленным эхом прокатился по горному ущелью, наполнив его гарью, дымом и мелкой щебенкой.

Убедившись, что все находившиеся в машине бандиты убиты, и контрольными выстрелами добив раненных, оба агента «Омеги», оставив характерные следы бандгруппы ДИРа, скрылись на горных тропинках ущелья.

Вскоре. между двумя партийными группировками банд возникли серьезные вооруженные конфликты из-за передела сфер влияния боевой ответственности.

Ровно год спецназ «Омега» будет работать в провинциях Афганистана и нести нелегкую боевую службу в мелких гарнизонах и крепостях Афгана, перехватывая на горных тропах караваны с оружием, вступая в ночные схватки с бандами душманов, наводя советские самолеты на засекреченные объекты врага. Весь накопленный за годы афганской войны опыт «каскадеров» был учтен в оперативно-боевых операциях спецназа «Омега». Командирами спецгрупп спецназа «Омега» были опытные командиры «Зенита» и «Каскада».

В своей деятельности спецназ «Омега» подчинялся заместителю начальника внешней разведки КГБ генералу Ю. И. Дроздову, начальнику Спецотдела генералу Н. В. Ефимову и сменившему его на этом посту генералу В. К. Толстикову, а также — по оперативной линии — командиру «Вымпела» капитану 1-го ранга Э. Г. Козлову.

Главной боевой задачей спецназа «Омега» было ведение инструкторской и советнической деятельности в афганских силовых структурах, ведение агентурно-оперативной работы в интересах Центра и сопровождение боевых операций спецназа.

Вспоминает старший офицер спецназа «Омега», начальник информационно-аналитического отдела спецназа, полковник в отставке Савицкий Олег Анатольевич:

«За год служебной командировки в ДРА информационно-аналитической группой отряда “Омега” была проделана большая работа. Из каждой зоны ответственности в Кабул регулярно поступали отчетные, плановые, рабочие и срочные материалы, отражающие состояние борьбы с вооруженной контрреволюцией. Вся информация перерабатывалась и в обобщенном виде направлялась в Центр, а наработанные на ее основе рекомендации распространялись в порядке обмена опытом между подразделениями других зон и использовались как в подготовке афганских оперативно- боевых подразделений, так и при проведении ими боевых операций. Нашли применение и варианты реализации оперативной информации через возможности 40-й армии.

Так несколько офицеров “Омеги” во главе с “Ютовым” (старый оперативный псевдоним командира “Омеги” В. И. Кикотя — авт.) в качестве “офицеров связи” от представительства КГБ принимали ежедневное участие в работе группы планирования Центра боевого управления (ЦБУ) ОКСВ 40-й армии ТУРБО и группы координации при разведотделе 40-й армии. Они сводили разведывательную информацию, получаемую советскими и афганскими органами госбезопасности, в аналитический отдел для ее последующей реализации войсковыми силами, средствами и способами. Оперативная информация представительства КГБ реализовывалась войсками посредством авиационных и артиллерийских ударов или в ходе локальных боевых операций. При подготовке крупномасштабных войсковых операций, проводимых совместно советскими и афганскими воинскими подразделениями, сбор информации по районам предстоящей операции проводился планомерно, в течении определенного времени, с тщательной зашифровкой повышенного интереса к тому или иному району местности, с соблюдением мер конспирации, обеспечения скрытности и безопасности предстоящей операции. Например, активно реализовывалась войсками информация органов СГИ, представленная офицерами “Омеги” в форме разведывательных данных в штабы крупномасштабных войсковых операций, проводившихся в Панджере, зеленых зонах Кандагара, Джабаль-ус-Сараджа, Чарикара и многих других местах.

Помимо реализации оперативно значимой информации войсками, советниками “Омеги” организовывались и проводились локальные боевые операции силами афганских оперативно-боевых подразделений СГИ. Это, к примеру, операция “Кольцо” в Патмане.

Если говорить о масштабах и результатах проделанной офицерами “Омеги” информационно-аналитической работы в 1983–1984 годах, то следует отметить, что за этот период времени через органы СГИ ДРА “Омегой” были собраны развернутые данные на практически все, включая мелкие, бандгруппы контрреволюционных партий и их объединений, действовавших на территории ДРА. Составлены подробные карты каждой из зон ДРА с нанесением на них мест дислокации бандформирований, численности и вооружения каждого из них. Такие карты являлись неоценимыми оперативными документами для любой войсковой операции.

Всего офицеры “Омеги” представляли разведданные и принимали личное участие в 12 крупномасштабных войсковых операциях советских и афганских вооруженных сил.

По разведданным, переданным “Омегой” на реализацию, войсками было нанесено 1500 авиа- и артударов по вооруженным мятежникам на территории ДРА.

Говоря о результатах деятельности информационно-аналитического отдела “Омеги”, нельзя не отметить тот факт, что именно ее штабом была разработана, одобрена руководителями КГБ и МВД в Кабуле и командованием ОКСВ, в частности, начальником разведки сухопутных войск генерал-лейтенантом Ф. И. Гридасовым, а затем внедрена для практического использования единая оперативно-разведывательная классификация бандформирований по установленным для всех ведомств параметрам. Это позволило наиболее полно и целенаправленно использовать возможности наших сил и средств в борьбе с вооруженными группировками противника».

Итоги деятельности спецназа «Омега» за год службы в Афганистане:

1. Участие в подготовке и проведении 12 крупномасштабных войсковых операций и 300 локальных оперативно-войсковых операций.

2. Нанесение 1500 авиаударов по местам дислокации банд душманов (по разведданным спецназа).

3. Проведение спецмероприятий по ликвидации непримиримых бандглаварей душманов.

4. Формирование и обучение оперативного полка 5-го Управления ХАД.

В апреле 1984 года спецназ «Омега» вернулся на Родину. Пали смертью храбрых офицеры спецназа: Александр Гриболев, Анатолий Зотов, Владимир Кузьмин, Александр Петрунин, Александр Пунтус, Юрий Чичков, Юрий Очкин, Али Магомедов.

И не их вина, что они положили свои жизни на чужой земле. Они — офицеры своего Отечества и выполняли приказ Родины. Каким был этот приказ — пусть останется на совести тех, кто его отдавал.

Вечная слава погибшим героям!

ГЛАВА 13

АРМЕЙСКИЙ СПЕЦНАЗ В АФГАНИСТАНЕ

В декабре 1979 года перед Политбюро ЦК КПСС председатель КГБ СССР Андропов и начальник Генштаба Министерства обороны СССР Огарков поставили вопрос о необходимости введения на территорию Афганистана ограниченного контингента советских войск.

Лучше всяких слов говорят документы. Приведу справку из партийного архива ЦК КПСС:

«Совершенно секретно. ЦК КПСС.

Председатель Революционного совета Генеральный секретарь ЦК НДПА и премьер-министр ДРА X. Амин в последнее время настойчиво ставит вопрос о необходимости направления в Кабул советского мотострелкового батальона для охраны его резиденции.

С учетом сложившейся обстановки и просьбы X. Амина считаем целесообразным направить в Афганистан подготовленный для этих целей отряд ГРУ Генерального штаба общей численностью около 500 человек в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооруженным силам СССР. Возможность направления этого отряда в ДРА была предусмотрена решением Политбюро ЦК КПСС от 29.06.1979 г. за № 156.

В связи с тем, что вопросы о направлении отряда в Кабул согласованы с афганской стороной, полагаем возможным перебросить его самолетами военно-транспортной авиации в первой половине декабря с. г.

Тов. Д. Ф. Устинов согласен.

Ю. Андропов, Н. Огарков

№ 312/2/0073.4 декабря 1979 года».

Осторожный в принятии политических решений Брежнев не мог действовать без согласования с членами Политбюро. По принципу: отвечать — так уж всем!

В этот же день, 4 декабря 1979 года, в Кремле на заседании Политбюро ЦК КПСС единогласно принимается решение о направлении в Афганистан отряда спецназа ГРУ численностью в 500 человек. Это был уже сформированный в Ташкенте из офицеров ГРУ и КГБ силовых структур среднеазиатских республик так называемый «мусульманский» батальон специального назначения, который впоследствии сыграет одну из главных ролей в штурме дворца Президента ДРА Амина. Командовал батальоном спецназа профессионал своего дела, выпускник КУОСовских курсов КГБ СССР майор X. Т. Халбаев.

Архивный документ из Особой папки Политбюро ЦК КПСС гласит:

«Совершенно секретно.

Выписка из протокола № 176 заседания Политбюро ЦК КПСС от 6 декабря 1979 года.

О направлении спецотряда в Афганистан.

Согласиться с предложениями по вопросу, изложенному в записке КГБ СССР и Минобороны от 4 декабря 1979 года.

Секретарь ЦК КПСС А. Брежнев

№ 12/2/0073 прилагается».

«Мусульманский» батальон спецназа вылетал двумя рейсами — из Чирчика 9 декабря и из Ташкента 12 декабря. Огромные АНы приземлились на авиабазе в Баграме, где их встречали офицеры спецназа КГБ СССР «Зенит».

11 декабря заместитель командующего ВДВ генерал-лейтенант Гуськов ни с того ни сего, без разведподготовки, приказал осуществить боевой план операции «Шторм-333», который предусматривал захват силами всего роты «мусульманского» батальона и 22 офицеров «Зенита» сильно укрепленного дворца Амина (объект «Дуб»), расположенного в центре Кабула. Видимо, генерал хотел выслужиться и попасть в архив советской истории. Ни плана самого дворца, ни системы его охраны у спецназовцев не было. По сведениям разведгруппы «Зенита», дворец Амина охраняли 2000 отборных бойцов президентского гвардейского полка и батальон танков. Сборный отряд спецназа ГРУ генерал Гуськов фактически обрекал на верную смерть.

13 декабря, в 16 часов, к радости командира отряда спецназа, из Центра был получен «Отбой штурму!».

Было приказано во чтобы то ни стало ликвидировать Президента ДРА Амина.

15 декабря на президента ДРА Амина два снайпера «Зенита» выставили засаду, но проскочивший на скорости кортеж не смогли достать пули лучших снайперов спецназа «Зенита» В. И. Цветкова и Ф. Ерохова.

16 декабря лучший агент-нелегал КГБ СССР, работавший под прикрытием собственного духана в Кабуле, попытался отравить Амина, но попытка опять не удалась: был отравлен племянник Амина, шеф его контрразведки, которого тут же отправили на «лечение» в Лефортовскую тюрьму.

Вновь «сформированное» КГБ СССР новое правительство Афганистана: Бабрак Кармаль, А. Ватанджар, С. Гулябзой и А. Сарвари, под охраной майора 9-го управления КГБ СССР В. И. Шергина, ожидали своего часа вступления во власть на советских штыках на авиабазе Баграм.

С 18 декабря по 25 декабря профессионалы ГРУ — полковник В. В. Колесник, начальник ГРУ Генштаба МО СССР генерал армии П. И. Ивашутин, и профессиональные чекисты — полковники КГБ СССР Ю. И. Дроздов и подполковник КГБ Э. Г. Козлов стали тщательно готовить операцию по захвату президентского дворца Тадж-Бек. Одновременно готовилась спецоперация по физической ликвидации Амина и установлению новой, справедливой, народной власти Бабрака Кармаля.

23 декабря советский посол в Афганистане проинформировал Президента ДРА Амина о том, что Москва удовлетворила просьбу афганского президента, и 25 декабря начнется ввод советских войск в ДРА. Амин несказанно обрадовался этой информации и дал распоряжение своему штабу ВВС об оказании содействия в переброске советских войск в ДРА. Амин сам шел навстречу своей смерти.

24 декабря главный военный советник генерал-полковник С. К. Магометов получил из Москвы спец-почтой Директиву № 312/12/001 за подписью маршала Устинова и начальника Генштаба Огаркова, определявшую конкретные задачи по размещению и дислокации вводимой в ДРА 40-й армии.

Вот архивный документ МО СССР от 25.12.79 года за № 312/1/030:

«Секретно. Главнокомандующему Военно-воздушными силами. Командующему войсками Туркестанского военного округа. Командующему воздушно-десантными войсками. Главнокомандующему войсками ПВО СССР. Начальнику Оперативной группы Генштаба МО СССР (г. Термез).

Переход и перелет государственной границы Демократической республики Афганистан войсками 40-й армии и авиации ВВС начать в 15–00 час. 25 декабря с. г. (время московское)

Д. Устинов».

Автор очень подробно описал штурм президентского дворца Амина в главе, посвященной спецназу «Зенит», который, собственно, и был основной боевой единицей при штурме самого дворца и всех правительственных зданий Кабула.

Многие авторы, не хочу называть фамилии уважаемых мною генералов и военных историков документального архивирования, неправильно указывают принадлежность спецназа КГБ «Зенит» к силовой структуре, что мне кажется очень важным, поскольку в результате искажает историческую правду военной истории России.

Почему-то все они указывают в своих мемуарах на принадлежность спецназа «Зенит» к спецназу КГБ «Вымпел», хотя архивно установлено, что спецназ КГБ «Вымпел» был сформирован на основании Решения секретного совместного совещания Совета министров СССР и Политбюро ЦК КПСС только 19 августа 1981 года, то есть через два года после штурма аминовского дворца. И отцом-основателем спецназа «Вымпел» считается высочайший профессионал — чекист, прошедший артиллерийским офицером отечественную войну, резидент нелегальной разведки в Китае и США, начальник Управления «С» КГБ СССР — генерал Ю. И. Дроздов.

Итак, 25 декабря 1979 года, после получения приказа Министра обороны СССР, первыми государственную границу перешли разведчики десантно-штурмового батальона капитана Л. В. Хабарова, боевой задачей которого было занятие перевала Саланг и его охрана при движении наших войск. Затем по понтонному мосту границу перешла 108-я мотострелковая дивизия генерала К. Кузьмина.

До штурма дворца Амина и правительственного переворота в ДРА оставалось два дня.

Одновременно военно-транспортная авиация начала перебрасывать в Баграм и Кабул 103-ю воздушно-десантную дивизию и 345-й отдельный парашютно-десантный полк.

Не будем забывать о первых жертвах советской агрессии. Мало кто знает, что 25 декабря в 19 часов 33 минуты на подлете к Кабульскому аэродрому при заходе на посадку врезался в гору транспортный «ИЛ-76», на борту которого находились 37 десантников и 7 членов экипажа во главе с капитаном В. В. Головчиным Все они погибли. Это были первые жертвы девятилетней бесславной войны.

Днем 27 декабря из Москвы прилетел секретарь ЦК НДПА ДРА Панджшири с личным посланием Брежнева, который заверил Амина, что советское руководство СССР удовлетворенно изложенной версией смерти бывшего президента ДРА Тараки и сменой лидера Афганистана. Это была вероломная ложь главного коммуниста страны на уровне восточных шейхов. Бедный Амин счастливо улыбнулся и закатил пышный обед в своем роскошном дворце в честь советского посла и представителей спецслужб. Поднимая бокал, Амин сказал, торжественно улыбаясь: «Советские дивизии уже на пути сюда. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи».

Через час все гости почувствовали себя плохо, Амин потерял сознание. Продукты и гранатовый сок были отравлены нелегалом КГБ. Все повара-узбеки были арестованы начальником личной охраны Амина, а режим охраны усилен. Из военного госпиталя приехали два советских врача — полковники Виктор Кузнеченков и хирург Анатолий Алексеев, ничего не знавшие о замыслах КГБ. Поставив диагноз — массовое отравление, они сумели спасти Амина, находившегося уже в коме, срочно промыв ему желудок. Это случилось в 18–00, а уже в 19–30 начался военный штурм дворца.

Президенту ДРА и его сыновьям оставалось жить всего семь часов.

Наша память отдает дань уважения только спецназу КГБ СССР и ГРУ Генштаба. А мы забываем, что армейский спецназ также принимал участие в военной операции 27 декабря 1979 года по свержению законного президента ДРА Амина.

Именно, вечером 27 декабря подразделения 103-й воздушно-десантной дивизии генерал-майора И. Ф. Рябченко окружили плотным кольцом все правительственные здания Кабула. А в ночь на 28 декабря части 108-й мотострелковой дивизии генерала Кузьмина полностью блокировали северо-восточные подходы к Кабулу, откуда ожидалось наступление знаменитой танковой «голубой» дивизии Амина.

Армейский спецназ действовал четко и слаженно. При взятии дворца Амина отличился «мусульманский» батальон, создавший жесткое непроницаемое огневое кольцо вокруг дворца, уничтожая все, что оказывало сопротивление. Советские врачи спрятались в каминной зале и сначала подумали, что напали моджахеды или сторонники Тараки, но уже спустя час, услышав русский мат, поняли, что штурмуют свои. До самой последней секунды жизни Амин верил, что русские ему помогут и не поверил адъютанту, запустив в него пепельницей, что дворец штурмует советский спецназ.

На рассвете 28 декабря в Афганистан вошла мотострелковая дивизия генерала Ю. В. Шаталина и походным маршем отправилась в Герат и Шиндад. Один полк этой дивизии расположился на аэродроме Кандагара. Позже этот полк был переформирован в 70-ю бригаду спецназа.

С помощью спецназа КГБ СССР и армейского спецназа власть в Кабуле перешла от «халькистов» к «парчамистам». Лично Брежнев позвонил 28 декабря Бабраку Кармалю с поздравлениями «с победой второго этапа революции» и с назначением его на пост Председателя Революционного совета ДРА.

Труп Амина, завернутый в ковер, и тела двух его малолетних сыновей закопали в братской могиле недалеко от дворца бойцы армейского спецназа под командованием замполита батальона капитана Анвара Сахатова. Оставшуюся семью бывшего президента посадили в тюрьму Пули-Чархи, сменив ей семью Тараки. Дочь Амина, которой во время боя перебили обе ноги, тоже засунули в холодную одиночку камеры кабульской тюрьмы. Новая власть жаждала мести за кровь своих родственников, которых Амин расстреливал тысячами в тюрьмах Афганистана.

Уже не впервые Кремль назначал Президентов «дружественных» стран, избрание которых на штыках советских солдат приносило этой стране горе и кровь.

ЦРУ США и Сенат Америки спокойно выжидали, ведь по словам аналитиков ЦРУ выходило, что втягивание СССР в затяжную войну на Востоке приведет к долгожданному финалу: финансовому краху и развалу СССР.

Почему аналитическая служба КГБ не смогла во время проанализировать многочисленные газетные аналитические статьи в американской прессе по этому вопросу?

Или кому-то в Кремле тоже был выгоден развал огромной империи СССР?

Вспоминает майор запаса, Региональный директор Ассоциации ветеранов спецслужб «Беркут», бывший комбат разведбата спецназа в Афганистане, Национальный Герой Афганистана, один из трех офицеров в России, удостоенных ордена Солнца ДРА, Сметанкин Анатолий Петрович:

«В 1979 году я закончил Ташкентское высшее командное училище (ВОКУ) и получил звание лейтенанта. Должен сказать, что подготовка в училище была почище, чем в Центре спецназа КГБ СССР.

Мы изучали по 12 часов в день все виды вооружения Советской армии и армий стран — участниц НАТО. Все виды тактики и стратегии разведывательно-диверсионной подготовки спецназов стран НАТО, в особенности — тактику спецназа США, «зеленых беретов».

Отдельными предметами у нас были курсы по изучению бронетехники: вождение танков и БМП в самых трудных погодных условиях. Минно-подрывное дело. Разведывательная подготовка. Штурм многоэтажных домов в городских условиях. Затем нам добавили дополнительные часы по связи и радиотехнике.

А чего стоили 100-километровые броски по горам и лесам с полной выкладкой! Вспомнишь — вздрогнешь! За шесть месяцев учебной подготовки — пять 100-километровых бросков по горам!

Из предыдущего выпуска 1978 года почти половина офицеров ушла в морскую пехоту.

В 1979 году уже чувствовалась политическая напряженность в Афганистане, только 20 офицеров моего выпуска было распределено в военные округа, остальных послали служить в спецназ в Среднюю Азию, Казахстан, много выпускников уехало в Узбекистан, а пять офицеров отправили служить даже на Кушку.

Меня после распределения направили служить в Челябинск, в учебный батальон специального назначения, для подготовки кадров младшего командного состава для армейского спецназа. Сначала мне дали учебный взвод, а через пять месяцев я был уже командиром учебной роты. Самых лучших выпускников мы отправляли в группы войск в Германию, Польшу и Венгрию. Отъявленных разгильдяев, кроме Афганистана, некуда было отправить.

В 1981 году из Афганистана в нашу учебку стали приходить офицеры-инструкторы с боевыми орденами за войну в Афганистане. В ноябре 1981 года пришла и моя очередь ехать в эту страну.

В декабре того же года я приступил к исполнению обязанностей командира разведвзода 1-й разведроты 781-го отдельного разведывательного батальона 108-й мотострелковой дивизии с базой дислокации в г. Баграм.

781-й разведбат был сформирован из четырех рот специального назначения: две разведроты (1-я и 2-я), одна — разведывательно-штурмовая и другая — радиотехническая. Радиотехническая рота была укомплектована 35 офицерами с высшим “восточным” образованием. Она дислоцировала свои спецмашины по трем точкам радиоперехвата: Панджер, Бамиан и Нижраб.

Круглосуточно офицеры радиороты прослушивали в эфире переговоры душманов и командиров различных бандформирований. Раз в неделю командир радиороты докладывал о радиоперехватах командиру разведки дивизии и командующему 40-й армией.

В штабе армии эти данные радиоперехватов сопоставляли с агентурными данными наших разведчиков разведрот, составляли карту боевой местности и ставили конкретные боевые задачи другим подразделениям 40-й армии. Часто на основании этих разведданых даже решался вопрос о передислокации тех или иных воинских частей.

В зоне работы нашего батальона спецназа, нашей боевой ответственности, была еще трасса Кабул — Термез, Чирикарская долина и перевал Саланг.

Каждый командир разведроты имел свою агентуру в кишлаках, в Царандое (полиция Афганистана) и среди духовенства, которое пользовалось очень большой популярностью среди “духов” и населения Афганистана. Наверняка список нашей агентуры разведбата в то время стоил огромных денег, думаю, и в наше время на него нашлись бы покупатели.

Главной боевой задачей разведбата спецназа кроме сбора информации был поиск и уничтожение бандформирований в нашей зоне ответственности, захват караванов с оружием, пропагандистской литературой, наркотиками, освобождение заложников.

Первое боевое крещение я получил в начале лета 1982 года. Командир разведбата майор Николаев поставил моей роте боевую задачу: прорваться ночью в горный кишлак и освободить захваченных “духами” в заложники советских специалистов-контрактников, строивших нефтебазу.

Расстояние ночного броска — 70 километров по горному ущелью Маликар. Три дозора “духов” мои бойцы сняли молча, без единого выстрела. Пока мы подбирались к горному кишлаку, мои бойцы в рукопашную, бесшумно, ликвидировали 35 сонных “духов”. В рукопашном бою отличились сержанты-разведчики Юра Комаров и Гена Сорокин. Они все делали так профессионально, что не оставляли после себя даже следов крови.

Срезав дозоры врага и их боевое охранение, мы перед рассветом совершенно неожиданно для душманов ударили по кишлаку и освободили пять советских специалистов. По огневым всплескам ДШК (крупнокалиберный пулемет калибра 12,6-мм, образца 1936 года — авт.) и взрывам мин мои снайперы и разведчики сняли два пулеметных и два минометных расчета “духов”. И только я успел отправить спасенных заложников с группой прикрытия на базу, как неожиданно налетели наши “вертушки” и ну давай нас поливать огнем “нурсов” (неуправляемый реактивный снаряд — авт.)

У меня была с собой спецрадиостанция “Ромашка”, которая предназначалась только для связи с нашими летчиками. Я вызываю пилотов, а те в ответ “нурсами” нас кроют. Опять в штабе произошла неразбериха, или враг сидел там. Я даже охрип, крича в эту радиостанцию, потом, в сердцах, видя как на части рвутся тела моих бойцов, саданул эту “Ромашку” об скалу и приказал бойцам уползать из зоны обстрела собственных “вертушек”.

Командира 2-й роты капитана Игоря Васильева тяжело ранило в грудь и ноги. После взрыва “нурса” у капитана пострадал позвоночник. Я его с трудом вместе с сержантом Комаровым вынес на руках из-под обстрела. Теперь капитан Васильев — инвалид 1-й группы, 4 года лечился и живет в Дмитровском районе Подмосковья.

За два года службы в Афгане я потерял всего одного человека убитым, а здесь такие зверские потери от своих же “бомбометателей” — от роты тогда осталось всего 12 бойцов. 28 бойцов составили потери от своих же пилотов, которые потом, при разборе “боевых полетов”, особистам в штабе объясняли, что приняли мой спецназ за переодетых душманов, хотя мы пытались обозначить наше место обороны ракетами.

В августе 1982 года меня вызвали в штаб 108-й дивизии. Накануне в ночном бою был убит командир моей 1-й разведроты старший лейтенант К. Сергей, его разорвало на клочки фугасом.

Меня назначили командиром 1-й разведроты. Прихожу с командиром 3-й разведывательно-десантной роты (РДР) капитаном Шакаловым в штаб дивизии. За большим столом сидит начальник разведупра армии, рядом советник — полковник КГБ СССР, еще две большие шишки из афганского ХА Да и двое офицеров из Царандоя. Афганцы на своем чешут.

Наш комбат майор Николаев, раненный недавно в схватке за освобождение заложников, предложил мне и капитану Шакалову присесть за стол, заваленный картами.

— Присаживайтесь, сынки, в ногах правды нет, — говорит майор Николаев, этак слегка покачивая раненную руку. Ведь мог бы отлежаться в госпитале, так нет, воевать поехал. — Вот что, сынки, я из-за ранения выбыл, а надо решить сложную боевую задачу. Только наш разведбат может выполнить боевую задачу, поставленную самим командармом.

Мы насторожились, уж больно издалека начал комбат. Значит, что-то серьезное намечается, ишь сколько шишек слетелось в штаб.

Встал полковник КГБ.

— Вот что, товарищи командиры. Боевая задача действительно будет сложной. Настолько сложной, что вы можете отказаться.

Мы переглянулись с капитаном Шакаловым. Такого еще не было в нашей разведпрактике.

Тишина повисла в штабной комнате.

Мы знали, что у КГБ, МВД и ГРУ есть свои спецназы в Афгане — “Каскад”, “Гром”, “Беркут”, “Кобальт”. Я часто общался с ребятами из этих спецназов, иногда боевые пути-дорожки пересекались с группами этих спецназов на горных перевалах Афганистана.

— Так вот, товарищи! — продолжал полковник КГБ. Он подошел к карте и стал указкой показывать квадраты координат. — Вот здесь, в ущелье Нижраб, располагается крепость Тагаб. Видите, река Панджер проходит течением по ущелью мимо стратегически расположенной крепости Тагаб. И вытекает к равнине уже у Кабула. Здесь стоит гидроэлектростанция Суруби, снабжающая электроэнергией весь Кабул. Душманы из бандформирований полностью взяли под свой контроль ущелье Нижраб и крепость Тагаб, в которой расположен афганский полк и 10 наших советников, оставшиеся без продуктов питания и боеприпасов. Крепость полностью отрезана от баз снабжения и наших войск. А еще там оказались запертыми два отряда спецназа КГБ и ГРУ.

Нам стало понятно, почему такое внимание уделяется этой войсковой операции.

— А “вертушками” разве нельзя туда боеприпасы забросить? — поинтересовался капитан Шакалов.

— Трижды пытались, сынок, — вмешался в разговор наш комбат. — Днем ходили в крепость наши автоколонны с боевым охранением из танков и БМП сопровождения. Артиллерия предварительно утюжила все подходы к крепости, и “вертушки” пускали. Все без толку! “Духи” засели в горных дзотах и кинжальным огнем из ДШК и ПТУРСОВ (противотанковый реактивный снаряд) сбивают наши колонны и боевое охранение с горной дороги. А саму дорогу по ночам душманы шпигуют минами.

Генерал-афганец встал и подошел к столу. Оглядел меня строгим, немигающим взглядом. Холодно сказал:

— Если, старший лейтенант, вы пробьетесь к крепости Тагаб и проведете туда караван с оружием и едой, я вам гарантирую орден Солнца и Свободы.

Орден Солнца и Свободы был высшей воинской наградой Афганистана. К нему полагалась денежная премия в размере 100 000 афгани. Вторым по значению орденом Афганистана был орден Звезды, к нему полагалась денежная премия в размере 40 000 афгани.

Я смекнул, что высшую награду мне вряд ли дадут, обещать все можно, а получить орден Звезды — это тоже неплохо. Военные в штабах обычно все победы и награды, а уж наградные деньги — тем более, всегда старались разделить между собой. Низовым командирам доставались лишь пули и свинцовые гробы.

Так оно в будущем и случилось: афганцы выделили два ордена. Представление меня на орден Солнца так и затерялось где-то в штабных кабинетах, а мне достался лишь орден Звезды, да и тот без денежной премии, которую за меня кто-то получил в штабе армии.

Мы с капитаном Шакаловым еще раз переглянулись и молча кивнули.

— Боевое задание будет выполнено, товарищ генерал. Но прошу вас как командира войсковой операции не мешать мне в подборе бойцов.

Комбат довольно потер ладони и переглянулся с начальником разведупра армии: он не сомневался в своих соколятах. Все офицеры потянулись к выходу.

— Останьтесь, Сметанкин! — приказал комбат.

“Ну вот, нагрузят еще дополнительным заданием!” — мелькнуло у меня в голове.

Как будто услышав мои мысли, начальник разведки дивизии приказал мне:

— После выполнения основной боевой задачи по сопровождению к крепости Тагаб колонны боеприпасов и еды вам, старший лейтенант, предстоит выполнить еще одну задачу — строго секретную. Видите на карте эту горную высоту? Вам необходимо будет скрытно от “духов” сосредоточиться на этой высоте и по рации корректировать огонь установок “Град” и бомбардировщиков СУ-25 для нанесения превентивного удара по боевикам с целью снятия с гидроэлестростанции Суруби, питающей электроэнергией Кабул, военного блокирования. За выполнение этого задания вы будете представлены к Звезде Героя.

— Если останусь жив, — пробормотал я про себя.

— Что вы сказали? — нахмурился полковник.

— Если останусь жив, товарищ полковник, — глядя в глаза начальнику разведки дивизии, четко отчеканил я.

Полковник угрюмо посмотрел на меня, потом на майора Николаева, вздохнул и махнул рукой:

— Идите выполняйте боевой приказ!

На следующий день я представил комбату свой план сопровождения автоколонны с грузом в крепость Тагаб. Майор Николаев схватился за голову.

— Толя, ты с ума сошел! Ночью пройти по ущелью ты не сможешь! Там все практически начинено минами.

— В этом вся и хитрость, товарищ майор. Трижды колонны пытались прорваться к крепости днем и утром. Они как на ладони у “духов”. Горная дорога, я уже посылал бойцов на разведку, полностью заминирована. В “зеленке” сидят душманы с гранатометами. Вдоль русла реки не пройдешь — все завалено минами и камнями. Только вот здесь, вдоль горной дороги, есть минимально узкий проход для передвижения БТРов.

— Да эта же узкая придорожная дорога завалена огромными камнями! — майор удрученно махнул больной рукой и поморщился.

— Вот в том-то и дело. “Духи” не ждут нас тут. А я возьму БМР (боевая машина разминирования, обычный танк Т-55 со специальными катками и траками, на который навешивается огромный нож для поддевания мин — авт.). БМР будет скидывать валуны с дороги, освобождая место колонне. Следом я пущу три танка, они будут подавлять огонь из дзотов, в середине колонны пущу БТРы с моими бойцами, а в конце колонны поедут БТРы с бойцами капитана Шакалова.

— Ну смотри, Толя, тебе решать, ты — командир, на твоей совести будут жизни твоих бойцов. Афганский гарнизон крепости на грани восстания, афганцы долго не могут обходиться без воды и еды. И там еще наши раненные спецназовцы, 10 военных советников и трое генералов Царандоя и ХАД. Помни!

— Я это всегда помню, батя! Товарищ майор, прошу вас, сохраните мои документы, если я не вернусь с задания. И если что со мной приключится — вот письмо жене в Москву. Передайте его ей!

— Не волнуйся, сынок! Я сам, если что, съезжу к твоей жене и маме. Но о плохом лучше не думать. Я буду сам контролировать твои действия с КПП дивизии и помогать в управлении боем. Смело иди в бой, сынок, не оглядывайся!

Темная афганская душная ночь, как всегда, опустилась на ущелье Нижраб почти мгновенно и неожиданно.

Я построил колонну по собственному разумению: впереди — БМР и шесть саперов под командованием лейтенанта Сергея Л., сзади — командирский БМП и три танка, затем 10 грузовиков ЗИЛ-130 и КАМАЗов с боеприпасами и едой, затем 9 БМП (боевая машина пехоты) и снова 10 грузовиков с припасами. Замыкающими я поставил 10 БМП и четыре танка капитана Шакалова, прикрывающих фланги и тыл.

Колонна двинулась в час ночи. Ехать к крепости Тагаб предстояло около 50 километров по ущелью Нижраб. Но каких километров!

Колонна шла с потушенными фарами. Я ехал на броне командирской БМП, сразу же за саперским БМР. Гремя ковшом на все ущелье, БМР спихивала с узкой горной дороги огромные валуны и камни. Я рассадил своих лучших снайперов по БМП и приказал вести только прицельный огонь по вспышкам душманских выстрелов, соблюдая в колонне максимальную тишину — как в эфире, так и на бортах грузовиков.

К моему удивлению, мы прошли уже половину дороги, когда душманы обнаружили нас. “Духи” сначала не могли понять, что у них под носом гремит и валится с дороги в реку. Потом сообразили. Но в темноте ничего не было видно. На это я и рассчитывал!

Плотный кинжальный огонь из крупнокалиберных ДШК и 82-мм минометов стал накрывать плотной завесой горную дорогу. Минометы били по квадратам. “Духи” били на ощупь, пытаясь определить координаты колонны. Колонна молчала. Только снайперы работали с брони БМП и танков по вспышкам из горных ущелий и душманских дзотов. И работали, как я видел в ночной бинокль, неплохо. Многие изрыгающие огонь ДШК и минометы вдруг замолкали.

Душманы опомнились где-то через два часа, но было уже поздно. Впереди замаячили огни крепости Тагаб. Было уже 3 часа ночи. Где-то далеко за горными вершинами заалела светлая полоска зари. Надо было спешить, ведь через два часа в ущелье Нижраб придет рассвет.

“Духи” на перехват колонне выслали отряд гранатометчиков и стали пристреливать гранатометы по звукам танковых траков БМР.

Колонна молча двигалась к крепости, и только снайперы трудились на броне БМП и танков.

Внезапно противотанковая граната попала в башню БМР. Командиру саперов лейтенанту Сергею С., находившемуся в башне БМР, моментально оторвало голову, а механик-водитель получил 38 осколочных ранений и в предсмертном порыве стал тянуть рукоятки управления на себя. Мимо моей головы пролетели останки разорванных гранатой тел двух саперов.

Горящая, отлично видимая врагу БМР попятилась, угрожая моему БМП. Танк спокойно мог бы раздавить мою БМП. Уцелевшие саперы, соскочив с БМР, поливали врага из автоматов. Из горного дзота стали непрерывно бить по освещенной колонне два ДШК и три минометных расчета. Снайперы не успевали переводить планки прицелов на “драгунских” винтовках, выхватывая на спусковой крючок душманские цели.

Ситуация грозила выйти из под контроля. Я приказал своему водителю БМП, отличному бойцу и хорошему товарищу, сержанту Иогансу Резенгауэру, немцу из Оренбурга, во что бы то ни стало свалить с дороги в реку горящий БМР.

Сам схватил наушники рации и стал вызывать штаб комбата.

— Батя! Это я! — прямым текстом заорал я в эфир. — Я вызываю огонь на себя, ориентиры: квадрат 7-35, залповый огонь!

Комбат понял, что у меня стало слишком горячо. Издалека заговорила армейская гаубичная артиллерия. Как я был благодарен этим невидимым артиллеристам, которые с удивительной точностью накрыли передовые отряды душманских гранатометчиков и позиции минометных расчетов врага!

Я подкорректировал огонь артиллерии и приказал колонне продолжать движение вслед за огневым валом, сметающим все с горной дороги. Армейская разведка и мои боевые дозоры не учли, что на подступах к крепости душманы организуют такие прочные огневые укрепления.

До крепости оставалось уже 500 метров, когда плотный прицельный огонь из ДШК, минометов и гранатометов накрыл нашу колонну. Кругом свистели пули, сбивая бойцов с брони танков и БМП. Гаубичная дальнобойная артиллерия уже не могла работать на поражение из-за горных складок местности при подъезде к крепости.

Огонь из горных дзотов был настолько плотным, что моей колонне грозила явная гибель. До крепости оставалось 200 метров. Уже виднелись на стенах крепости солдаты афганского гарнизона.

И я решился на крайний шаг! Сквозь канонаду утреннего боя, отдающуюся в дальних уголках горного ущелья несмолкаемым эхом кровопролития, я прильнул к рации:

— Батя, батя, — мне казалось, что я шепчу, так я оглох от разрывов артиллерийской канонады и треска танковых пушек. И я заорал, что есть мочи: — Батя! Мочи гадов “Градом”, батя, вызываю “Град” на себя! Срочно! Координаты….

Я кричал в эфир матом, не слыша слов. Я вызвал на себя огонь “Градов”».

Отступление автора: читателю слово «Град» мало что говорит. А на самом деле это мощная артиллерийско-реактивная установка, типа «Катюши» военных времен, выпускающая одновременно 40 реактивных снарядов, огненно-хвостатыми кометами летящих к одной точке названных координат. Один снаряд такой установки весит 100 килограммов и удар по точке приземления получается весом в 4 тонны аммонала одновременно. Это страшное зрелище!

«Несколько мгновений, показавшихся мне часом, эфир молчал, а потом издалека послышался еле различимый в грохоте боя шепот комбата:

— Я понял тебя, сынок, держись! Посылаю тебе подарочек из ада!

В следующую минуту земля ушла у меня из-под ног. Вокруг загремело, загрохотало, задрожало и заалело от взрывов, огня и крови.

Утренний рассвет превратился в серое облако щебенки. Кровавые куски обугленных вражеских тел отскакивали от скал и падали в русло реки. Залпы шли один за другим, приближаясь к подножию крепости. Я посылал по рации координаты. Я хотел уже прекратить огонь “Градов”, когда последний залп разорвал в клочья вековые крепостные стены, разбросав стоящих на них афганских солдат.

На расстоянии 200 метров от меня стояла сплошная стена дыма и огня.

Всех, кто вышел на крепостные стены полюбоваться нашей смертью, утопило пожарище огня и крови. Это было зрелище не для слабонервных! Ближайшие скалы и гранитные козырьки утесов были покрыты кровавыми тряпками, вытекшими мозгами, остатками тел врагов и защитников крепости.

Обезумевшие от страха защитники крепости бросились к нам. Я приказал сержанту Селезневу срочно найти наших советников для того, чтобы успокоить солдат афганского полка. Сержант Комаров притащил за шкирку двух афганских особистов, оглохших от артобстрела. Сержант Селезнев доставил двух контуженных советских военных советников и трех афганских генералов.

С трудом они успокоили толпу. Для убедительности пришлось на глазах у всех расстрелять с пяток особо перетрусивших: афганских солдат.

Мне предстояла еще одна секретная боевая задача, и я не мог распылять свой отряд спецназа.

Уже рассвело, и каждая минута была дорога. Минута, которая может спасти жизнь моим бойцам! И что самое удивительное, уже потом, анализируя весь ход боя, я с ужасом пришел к выводу, что, если бы потребовала боевая обстановка, я бы отдал приказ уничтожить всех афганских паникеров.

Путь на гидроэлектростанцию Суруби был открыт.

В бою полегла половина моего спецназа. Из трех, ушедших на боевую операцию рот, в живых осталось всего 35 бойцов.

Я оставил всю боевую технику капитану Шакалову и с ротой оставшихся в живых бойцов пошел в глубь ущелья, пока душманы не пришли в себя после столь мощной бомбардировки.

Красота горной реки Панджер, петляющей среди мощных горных утесов, не могла не заворожить любого смертного человека. Но то, что испытали мои бойцы, было выше человеческих сил, и разум отказывался воспринимать красоту природы.

Одной из боевых задач моего отряда было скрытно проследовать по ущелью Нижраб до визуального контакта с гидроэлектростанцией Суруби, построенной советскими специалистами на советские же деньги. Мне требовалось скрытно занять горную высоту и корректировать огонь нашей авиации и артиллерии по ближним подступам к электростанции.

Наши две дивизии еле сдерживали наступление афганских душманов в районе гидроэлектростанции. Если душманы захватят эту станцию, то Кабул может остаться без электричества.

“Духи” никак не ожидали прорыва в свой глубокий тыл разведгруппы советского спецназа. Фронтовые сводки врага, конечно, уже передали о страшном бое под крепостью Тагаб, но чтобы русский спецназ пошел после этого еще вглубь горного ущелья, в тыл душманам, этого во вражеских штабах никто не мог предусмотреть. Видимо, на эту неожиданную хитрость и рассчитывал начальник разведки дивизии и армии.

Бесшумно продвигаясь вдоль реки по рисовым и хлопковым полям, мой отряд вышел к “зеленке”. Пиявки плотно прилипли к ногам и рукам бойцов. Было противно отрывать их от тела и смазывать йодом распухшие места.

На пути отряда встретились четыре дозорных группы душманов, их мои бойцы ловко ликвидировали ножами. Как всегда, в ближнем бою отличались сержанты Комаров и Сорокин. Неслышно подкрадываясь к “духам”, они применяли свой знаменитый бросок с ножом сверху вниз. Враг не успевал даже пикнуть.

Когда мы поднялись на заранее обусловленную командованием горную высоту и огляделись, я с ужасом обнаружил, что внизу остались как минимум 25 дозорных постов душманов. Как нам удалось скрытно их обойти — до сих пор для меня секрет.

Мои бойцы так замаскировались, что даже пилоты “грачей” (бомбардировщики СУ-25 — авт.} их не смогли увидеть.

Два дня, как и было приказано, мы корректировали огнь нашей дальнобойной артиллерии и авиации. Где не могла достать фронтовая артиллерия по нашему вызову, прилетали “вертушки” МИ-8 и “грачи”. Они бомбили объекты по переданным нами координатам, мы подсчитывали вражеские потери и передавали в штаб. В штабе все торжествовали. Как же, бойцы остались живы после такой боевой операции!

Двое суток мы лежали замаскировавшись, среди огромных валунов. Ночью могли себе позволить расслабиться, сходить в туалет и помечтать о доме, женах, детях и даже пересчитать на небе далекие звезды.

Дежурные наблюдатели в ночные бинокли следили за передвижениями душманов далеко внизу, в устье реки, и заносили наблюдения в специальный журнал. Накрывшись плащ-палаткой, я обрабатывал наблюдения своих бойцов и передавал в штаб новые координаты для бомбежек.

Ровно в 10 утра налетали “грачи”, бомбили указанные цели, и, если оставалось что-то живое в указанных квадратах, я вызывал по рации “вертушки”. Звено МИ-8 появлялось ровно через час, и реактивные “нурсы”, пущенные с аппарелей вертолетов, доделывали свое кровавое дело.

Но я-то понимал, что долго так продолжаться не может! “Духи” тоже поняли, что кто-то наводит на их замаскированные в скалах объекты русские самолеты. Кто? Спецназ или свои агенты? По потерям выходило, что где-то прячется советский спецназ.

Поисковые группы душманов пошли в разных направлениях, стараясь определить место залегания русского спецназа. И тут мой отряд нанес последний, решающий удар по замаскированным небольшим крепостям “духов” в ущелье Нижраб. За два дня наблюдений мы уже почти точно знали местоположение секретных объектов врага. Были объекты, которые бомбы не могли достать. Пять мелких горных крепостей душманы спрятали в расщелинах горных утесов, прикрывая дзотами подходы к ним.

Передав ночью координаты этих крепостей, я вызвал огонь “Градов”.

И снова земля задрожала на рассвете у на. с под ногами. Вал огня и дыма накрыл пять мелких, отлично замаскированных крепостей “духов”. Залпы “Градов” следовали один за другим. В воздух взлетали разорванные тела душманов, бревна блиндажей, остовы грузовиков. Звонко рвались в морозной тишине горного ущелья запасы боеприпасов в этих крепостях. Кровавое облако пыли повисло над затихшим в предсмертной агонии ущельем Нижраб.

Над нашими головами с визгом летели тысячи стальных осколков. Мои бойцы вжались в гранит сопки, затаив от страха дыхание. Но далекие артиллеристы били точно по заданным координатам. Как только дело касалось только советской войсковой операции, а не совместной, то наши артиллеристы умели точно бить по целям!

После тридцати минут кровавого хаоса мгновенно наступившая тишина больно ударила по перепонкам. “Духи” никак не могли поверить, что русский спецназ лежит у них прямо под боком, на простреливаемой высоте.

Приказ был выполнен, и два дня пребывания моего отряда на вражеской территории подошли к концу. Я вызвал шесть “вертушек” для эвакуации бойцов спецназа и два звена “грачей” для прикрытия эвакуации. Далекий гул винтов МИ-8 привлек внимание душманов, они объявили воздушную тревогу, и каковы же были их ужас и разочарование, когда они увидели дым сигнальных шашек, обозначающий наши координаты! Мы приготовились к посадке, а снайперы заняли огневые рубежи на флангах. Пулеметчиков я выдвинул в центр.

Когда мы дымовыми шашками отметили место расположения отряда, наступила томительная тишина: слышался только надрывный гул вертолетных моторов, которые выбрали для эвакуации отряда площадку ниже нас на 50 метров. Но какие это были метры! “Духи” открыли шквальный огонь из всех видов оружия. Я корректировал по “Ромашке” посадку вертолетов, а подлетевшие “грачи” утюжили врага, не давая ему пойти в атаку.

Со всех сторон к сопке устремились пешие дозоры врага, а от реки на полном газу мчались пять БМП, битком набитые душманами.

Мои снайперы и пулеметчики прикрывали отход основной группы отряда в количестве 25 человек. Я последними ракетами указал “грачам” наступающие цели душманов и помчался сломя голову к последнему вертолету.

Командир должен уходить последним. Для меня это была аксиома, я должен, обязан был привезти матерям живых сыновей.

Сзади мою спину прикрывал мой верный ординарец сержант Витя Сычев, изредка поводя изрыгающим огонь автоматным дулом по наступающим “духам”. Страха уже не было, я видел, что отряд мой погрузился на вертолеты. Была гордость за своих бойцов, за вертолетчиков, за пилотов-штурмовиков.

Пробегая по маленькой бахче, я на ходу успел сорвать сочный арбуз и так вместе с арбузом и был подхвачен на борт последнего вертолета сильными руками сержантов Резенгауэра и Комарова.

Сержанта Сычева рубануло автоматной очередью прямо у борта “вертушки”. Эта очередь явно предназначалась мне, но Витек прикрыл меня в последнем броске.

Мы с Васей Селезневым втащили обмякшее тело друга в вертолет, и я махнул летчикам рукой. Последнее, что я увидел в окошко вертолета — это взлетевший на воздух от прямого попадания штурмовика вражеский БМП.

Когда мы подлетали к авиабазе в Баграме, я молил Бога, чтобы “духи” не сбили нас на подлете из ручного гранатомета. И Господь услышал мои молитвы!

Бойцы подхватили меня, вылезшего последним из вертолета с арбузом в руке, обняли, и так, молча, обнявшись, мы, 32 оставшихся в живых бойца, стояли на краю летного поля десять минут. Летчики тихо, отдав честь, обходили нас.

Три раненых моих бойца лежали на носилках и тихо, про себя, хлюпали носами — то ли от радости, то ли от горя. Отдельно, на плащ-палатке, лежал мой ординарец сержант Сычев, геройски погибший, спасая своего командира. Не сговариваясь, по моему взгляду, не обращая внимания на присутствие старших командиров и летчиков, мы вскинули автоматы к небу, и над летным полем авиабазы Баграма прогремел тройной салют над распростертым телом сержанта Виктора Сычева.

Свинцовый “груз-200” с прахом сержанта 1-й разведроты 781 отдельного разведывательного батальона 108-й мотострелковой дивизии Виктора Сычева покоится на его Родине — в Дмитровском районе Московской области.

В этом тяжелейшем боевом задании я потерял всего лишь одного бойца.

Наш комбат майор Николаев и начальник разведки дивизии стояли в стороне и наблюдали за нашим братанием. Они не хотели нарушать воинского братства бойцов спецназа, даже когда прогремел запрещенный на территории военной базы воинский похоронный салют.

Я подхватил свой арбуз и подошел к летчикам, без всяких слов обнял высокого майора, пропахшего порохом и соляркой, и вручил ему свой трофей. Летчик улыбнулся и молча принял у меня трофейный арбуз.

На следующий день с комбатом Николаевым я ездил в Кабул, где президент Афганистана Бабрак Кармаль вручил мне афганский орден Звезды. Но, как я и предполагал, 40 000 афгани мне не достались. Интересно, кто их получил?

Командир дивизии сказал, что я представлен к Звезде Героя за свой геройский рейд по тылам врага. Но русскую Звезду Героя я жду до сих пор. Интересно, кто же получил ее за меня?

В сентябре 1982 года я заслужил наконец-то родную советскую медаль.

В конце сентября в штаб нашего разведбата примчался взмыленный командир роты радиоперехвата, интеллигент, майор с двумя высшими образованиями. Он трясущимися руками положил на стол комбата перехваченную радиограмму командира душманского каравана, который шел в Пакистан с захваченными в плен восемью советскими пленными офицерами.

Караван находился где-то в провинции Парван, в районе нашего боевого действия. Судя по радиоперехвату, в этом караване также находились три группы американских, английских и французских телевизионных каналов: Би-би-си, Эн-би-си, ТФ-1. Вместе с караваном в Пакистан шли десять американских и арабских инструкторов-спецназовцев охраны.

Как мы поняли из радиоперехвата, иностранные телевизионные группы при помощи инструкторов спецназа снимали фильмы о поражениях Советской армии в Афганистане. И, естественно, все фильмы были о победах моджахедов. Но захват в плен восьми советских офицеров превышал все планки мыслимого политического и военного терпения. Это было уже слишком! Так решили в штабе армии и поручили комбату разведбатальона принять все меры к выводу из строя и разгрому этого каравана.

— Оборзели, гавнюки! — зло сказал майор Николаев, ломая в руках карандаш. — Офицеров наших хотят в Пакистане дураками на пресс-конференции выставить и обосрать на весь мир честь офицерскую!

— Товарищ майор, давайте ночью нападем на караван и освободим наших офицеров! — предложил командир 3-й роты капитан Шакалов.

— Батя, — вскинулся я, — а чего только наших офицеров! Давай весь караван к едрене фене разгромим и захватим иностранных телевизионщиков, будет на что менять потом. А освобождение наших пленных офицеров будет второстепенной боевой задачей. Вместо штабных игр мы проведем боевую операцию. Да и армейская разведка нам только спасибо скажет!

— Правильно, сынок, в точку метишь, Толян! — комбат встал из за стола. — Я тоже также мыслю. Мы этим разъе…ям — инструкторам иностранным — утрем кровью мордашки их жирненькие! Ишь, кино снимать надумали, мать их! А как воевать — морды в ж… прячут!

Комбат, судя по словарному лексикону, был на наивысшей стадии нервного подъема.

Всю ночь мы провели в штабе батальона, разрабатывая боевую операцию по захвату и уничтожению вражеского каравана. Главное — было определить место его нахождения!

Командира радиороты срочно отправили к себе в роту “пасти” эфир, чтобы ни один радиоразговор каравана с Пакистанской базой не прошел мимо нас. Ученому майору было приказано определить очередное место ночевки каравана. Сделать это было трудно, но возможно, если подключить к работе на одну точку все три радиомаяка и пеленгаторные станции, расположенные в разных географических точках провинции Парван.

Я срочно поднял всю свою агентуру по кишлакам. За деньги всегда можно было найти продажных тварей.

Надо было в точности знать повадки душманов: ведь они всегда передвигались по караванным тропам по ночам, а на день залегали в горных кишлаках, так как почти все население Афганистана их поддерживало. Это только наша пропаганда тогда кричала в газетах, что Афганистан стал советским, а моджахеды — наши друзья. Как же, мы на своей шкуре испытали их дружеские отношения к советским солдатам-оккупантам.

В течении дня развединформация стекалась в штаб батальона. Командир дивизии и штаб армии уже дали “добро” на проведение этой дерзкой операции. Оставалось только правильно вычислить место будущей ночевки каравана и на рассвете накрыть сонную охрану каравана.

И тут снова отличился наш ученый жук — командир радиороты. Хоть у мужика и два высших образования, а все-таки головастый оказался! Он сумел в течении дня расставить свои машины так, чтобы сигнал радиоразговоров каравана попал в перекрестье его циркульной линейки. Он вычислил точку отдыха каравана: это был кишлак Ниязи — Гераншах в провинции Парван.

Последний выход радиопередатчика каравана, а почерк радиста уже был нам знаком, как раз обрывался перед кишлаком Ниязи-Гераншах. Слава богу, это был наш район боевых действий и не надо было брать на себя согласование этого вопроса с чужим штабом. Времени у нас было всего пять часов. Мы запросили помощь в штабе дивизии, и командир дивизии выделил нам парашютно-десантную разведроту 345-го Ферганского парашютно-десантного полка, который так же, как и мы, базировался в Баграме. Орлы были ребята, бойцы наивысшего класса, все как один — профессионалы армейского спецназа!

В течении часа все командиры рот собрались в нашем штабе батальона. Надо было утереть рожи американским и английским спецназовцам!

Темнело, следовало спешить. Если к рассвету не успеем, караван просто уйдет из кишлака.

По карте мы изучили место предполагаемого боя. Парашютному спецназу было поручено отсекать противника со стороны реки и прикрывать нам тыл. Боевой задачей нашего батальона было бесшумно окружить сонный кишлак, снять часовых и разгромить караван. Я выделил из своей роты спецгруппы для освобождения заложников и захвата иностранных съемочных групп. Перед каждой спецгруппой спецназа стояла конкретная задача. Не успели мы изучить топографические съемки местности, как из Москвы пришел приказ: всех иностранных киношников живыми и здоровыми доставить в Москву, на Лубянку, для предъявления мировой прессе.

Этого только не хватало, мы еще и за жизнь иностранных киношников должны отвечать! Но мы поняли, что если слух о предстоящей операции, а кто-то из штабных генералов наверняка решил подстраховаться, дошел до Москвы, значит это уже серьезно.

Кишлак Ниязи-Гераншах представлял собой многоуровневый, густонаселенный поселок, с извилистыми арыками, узкими улочками, террасными виноградниками. 50 километров на бреющем полете на МИ-8 вдоль русла горной реки — и мы на месте. Вертолеты сбрасывали группы бойцов спецназа прямо на ходу, на малой высоте, и, не приземляясь, с надрывным гулом уходили на базу. Затем — три километра предрассветного марш-броска.

Парашютисты заняли позиции на другом берегу реки, чтобы отсекать помощь и ловить вырвавшихся из окружения караванщиков. Они должны были наглухо прикрыть наш тыл. Мы не беспокоились, ведь бойцы в парашютно-десантной роте были что надо!

Три роты батальона бесшумно двигались вверх по горе к кишлаку. Впереди и по бокам шли спецдозоры и группы захвата охраны врага. Спецгруппы дозора сержанта Комарова и разведчики Миши Тихонова неслышно скользили по горным тропинкам. Вот ребята Тихонова снимают первых часовых, и наши спецгруппы начинают концентрироваться для атаки на окраине сонного кишлака.

Уже после боя мы насчитаем 180 вражеских трупов боевого охранения каравана. Это я к тому, какую адскую, напряженную, психологически и физически трудную работу выполнили бойцы Тихонова и Комарова.

Слева позиции по маху моей руки заняли мои снайперы, по флангам шли пулеметчики, а в центре неслышно ступало по горной дороге отделение гранатометчиков. Миша Тихонов бесшумно крался вдоль окраины кишлака, боевой задачей его спецгруппы было освобождение пленных советских офицеров. Эта операция была первой боевой операцией Тихонова в Афганистане. Закончив три курса юридического факультета МГУ имени Ломоносова, Тихонов добровольно вызвался идти с учебы служить в Афганистан, хотя имел право на отсрочку от военной службы. В Загорске его ждали жена и родители.

Из-за угла показалась темная фигура “духа” боевого охранения. Тихонов прижался к стене духана и слился с ней. Тело напряглось, руки сжимали десантный нож. Короткий удар финским ножом срезал душмана. Разведчики по сигналу Тихонова продолжали свой путь.

Кишлак мирно спал. Было 5 часов утра. Караван выдохся за ночной переход и только что залег на отдых.

Батальон окружил кишлак со всех сторон. В наушниках рации раздался условный сигнал майора Николаева. Утренний прохладный горный воздух взорвался рокотом автоматных и пулеметных очередей. Бойцы стреляли по выбранным заранее объектам с замаскированных позиций. Взрывы гранат и мин слились в одну какофонию войны.

Группы захвата действовали по четко разработанному плану. Все бойцы знали, что делать и как себя вести в условиях городского боя. Всех “духов”, пытавшихся с оружием защитить караван, бойцы расстреливали в упор. В пылу ночного боя не могло быть иной формулы войны: или ты, или тебя!

Через полчаса за спиной у нас загремело: за рекой к каравану шло подкрепление, которое наткнулось на кинжальный огонь десантников 345-го батальона спецназа. По вспышкам взрывов за рекой и частоте стрельбы я понял, что парашютисты никого не пропустят ко мне в тыл.

Мои ребята уже “зачищали” верхние дома кишлака, выгоняя всех жителей на кишлачную площадь.

Группа “духов”, прикрываясь четырьмя пленными офицерами, вырвалась из окружения и стала уходить в горы в сторону Пакистана. Через три часа, по нашей радиограмме, их перехватят бойцы армейского спецназа 56-й десантноштурмовой бригады (ДШБ) особого назначения, в зону боевых действий которых попала бежавшая группа душманов. Все советские офицеры будут освобождены.

Иностранных киношников прикладами бойцы сгоняли к кишлачной площади. В плен взяли всех. Тихонов, нагруженный видеоаппаратурой, вел не выспавшегося оператора Би-би-си, подталкивая прикладом автомата. Иностранную охрану спецназа уничтожили.

После боя мы насчитали 500 вражеских трупов и 200 раненых “духов”.

В плен было захвачено сорок человек киносъемочных групп Би-би-си, ТФ-1, Эн-би-си, сотрудники французского госпиталя и. огромное количество отснятого материала о военных операциях душманов против наших войск, в том числе кадры с пытками наших пленных офицеров и солдат. Пленных загрузили на борт МИ-8 и отправили срочно в Баграм. Мой батальон загрузил работой на месяц всю Лубянку.

В числе трофеев была станция космической связи, которую мы видели впервые.

За эту боевую операцию меня наградили медалью “За боевые заслуги”.

Но хочу сказать, что на войне были и просто смешные случаи, которые, естественно, наград не приносили.

В августе 1983 года моя рота проводила зачистку в ущелье Саланг, между населенными пунктами Самида и Каталак. Это район был зоной нашей боевой ответственности, и здесь участились случаи нападений на колоны с военными грузами. Вечером, в 17 часов, движение советских автоколонн прекращается, а афганские обычно ездят и по ночам.

После зачистки я с ротой расположился в опорном пункте возле города Самиды. Под вечер ко мне приехал друг, начальник ХАД провинции Парвалан, подполковник Ашим. Он отлично говорил по-русски, так как учился в Москве в Высшей школе КГБ СССР.

В 18 часов уже начинало темнеть, и мы решили скрепить нашу дружбу бутылкой «Столичной». Сидим, мирно едим плов, запивая «Столичной», беседуем.

Час сидим, два сидим, пьем. Все тихо, благочинно, перебрасываемся с комитетчиком местными новостями. Мои агенты иногда знали намного больше, чем его опера.

Тут вбегает внезапно афганский солдат и кричит, что в трех километрах от поста “духи” грабят афганскую автоколонну. И солдат все время кричит: “Гондомы, гондомы!”, и хватается за голову.

Я было спьяну подумал, что душманы грабят колону с презервативами. Только зачем им столько презервативов надо? Непонятно!

— Слушай, Толя, надо помочь нашим солдатам! — пьяно пробормотал мне Ашим.

Я вскинулся:

— Вот сволочи! У нас под носом, гады! Едем быстро! Вот твари, гондонов захотели, ну я им покажу, как советские гондоны грабить!

Мы надели бронежилеты, рассовали по кармашкам четыре гранаты и пять пулеметных магазинов, вскочили на броню БМП и помчались к месту происшествия. С собой я взял только трех бойцов.

Едем вниз по ущелью, вдоль реки. Темень, хоть глаз выколи. Фары выхватывают только острия гранитных скал и крутизну пропасти. Смотрим, стоит колонна грузовых “мерсов”, обозначенная огоньками. Темные фигурки душманов, таскающие мешки из “мерсов” в горную ложбину, снуют туда-сюда. Тут у меня в голове клюкнуло — зачем же душманам столько презервативов? Не пойму, одно слово “духи”, и что у них на уме — могут понять только горные люди.

Принялись мы поливать “духов” из всех видов оружия. Море огня так поразило душманов, что они бросили все и помчались в горы. У “духов” возникла паника, ведь только русский спецназ мог решиться на столь безумную ночную атаку.

А подполковник Ашим спьяну вдруг спрыгнул с БМП, лег на землю и давай стрелять во все стороны из автомата. Я сдуру — за ним. А БМП наша прямо у нас на глазах ушла вперед, и мы увидели как ее огоньки скрылись за поворотом горной дороги. Мы залегли за валуном, и если бы не запас гранат, то нас тут же бы пристрелили бы “духи”.

Пользуясь временной передышкой, я поинтерсовался у Ашима, зачем “духам” столько гондонов. А он, гад, отвечает мне:

— Толя, это не презервативы, это зерно. По-афгански зерно — “гондом”. И эта колонна везла зерно для афганской армии.

Тут меня такая обида вдруг взяла за свою пьяную бестолковость, что я поклялся перед Богом, что, если выберусь живым из этой передряги, то напрочь брошу пить. И ведь, что интересно — сдержал в будущем эту клятву, сейчас я и грамма в рот не беру спиртного, а иногда ведь так хочется напиться и все забыть.

Когда душманы очухались и стали поливать огнем, мы резко протрезвели, хмель моментально улетучился. Наше счастье, что “духи” даже предположить не могли, что нас всего двое таких дураков в пасть к волку полезло. По тому, как они вели себя и не атаковали нас, я сделал вывод, что душманы думали, будто нас не меньше роты русского спецназа. А русского спецназа “духи” боялись как огня. Тут я еще кинул в черноту ночи две последние красные ракеты, для обозначения позиции, чтобы привлечь внимание ближайших блок-постов.

Связи нет, патроны кончаются, что делать — ума не приложу. Прошло уже четыре часа боя. И если бы враги пошли в атаку, нам бы была крышка. Но и “духам” без разведки просто так погибать не хочется, вот они и топтались, дожидаясь рассвета. Кто из них мог предположить, что это два пьяных офицера устроили ночной фейеверк. Шум мы подняли такой, что прямо можно было подумать — рота спецназа атакует.

Оставалась только одна граната, а у Ашима — одна обойма к пистолету. Я решил гранатой себя взорвать, но в плен не попадать. Мысли у меня уже были о семье, жене, ребенке, маме. Я уже готовился отходить в мир иной.

И тут на шоссе мы услышали шум пяти БМП. Это мои бойцы, доехав до следующего блок-поста и увидев в небе красные ракеты, заподозрили неладное. Не обнаружив на броне своего любимого командира, а я уверен, что меня бойцы любили, они взяли подмогу из двух разведрот и рванули назад. Меня же все командиры близлежащих блок-постов знали.

Снова шум боя, но уже не грозный для меня, а радостный. “Духи” так и подумали, что мы их затягиваем в засаду. И отступили в горы.

Уже наступил рассвет, стали различимы силуэты 15 огромных “мерсов” с зерном.

Мои бойцы насчитали 37 вражеских трупов. Вот сколько врага могут положить удаль молодецкая и бутылка водки!

В мае 1984 года мне из Союза прилетела замена. Моя война закончилась!»

ГЛАВА 14

СПЕЦНАЗ ГРУ ГЕНШТАБА МО СССР

История спецназа военной разведки как аппарата разведывательно-диверсионных отрядов Главного Разведывательного Управления Генштаба СССР восходит к 1918 году — году формирования Красной армии. После долгих и упорных боев под Казанью летом 1918 года при штабе РККА из двух полевых, летучих партизанских отрядов разведчиков было сформировано Регистрационное управление (Региструп), отвечавшее за военную разведку в Красной армии. Эти два отряда полевых разведчиков были первым спецназом военной разведки в Красной армии. Региструп тесно взаимодействовал с Особым отделом ВЧК, который в 1919 году возглавил Вячеслав Менжинский. Спецназом в ВЧК был наисекретнейший боевой отряд ВЧК — НВО (Нелегальная военная организация), созданный и первый год возглавляемый И. С. Уншлихтом для разрушения тыла польской армии в 1919 году.

В своих секретных сообщениях в Москву лично Дзержинскому Уншлихт подчеркивал, что спецназы НВО и военной разведки призваны разрушать линии связи в тылу польских войск, портить полотно железных дорог, разрушать мосты, захватывать склады горючего и оружия, проводить отдельные террористические акты. И главное — получать разведывательную информацию по продвижению польской армии маршала Пилсудского. Региструпом Красной армии даже было разработано специальное «положение по организации расстройства тыла польской армии».

Через год Региструп переформировали приказом Командующего Красной армией Л. Д. Троцкого в 4-й разведывательный отдел штаба РККА. Начальником отдела назначили Яна Берзина.

В 1925 году 4-й отдел переименовали в ГРУ Генштаба РККА.

На протяжении всей истории советского государства спецназы и войсковые формирования ГРУ то доводили до состава двух бригад, то опять уничтожали, боясь применения военного спецназа в целях государственного переворота. Что, собственно, и случалось часто на отдельных этапах смены кремлевской власти. Так было, например, сразу после окончания Второй мировой войны, в 1948 году, когда маршал Жуков приказал из 18 действующих спецназов ГРУ Генштаба сформировать Единый Центр подготовки военного спецназа, что было моментально поставлено Сталиным маршалу в вину. А силу и боевую мощь военных спецназов во время войны могли оценить не только на своей шкуре фашистские, отлично обученные военные спецназы, но и те страны, в которых по приказу Сталина устанавливался Советский режим власти.

Пошли аресты генералов и адмиралов и сбор информации путем пыток в подвалах Лефортовской тюрьмы на маршала Жукова, популярности которого после войны стал бояться даже всемогущий тиран советской империи — Сталин.

Но с каждым десятилетием спецназ ГРУ был все более востребован политическими мотивами данного временного интервала.

Уже в декабре 1952 года, буквально за три месяца до смерти, Сталин лично утверждает Постановление ЦК КПСС «О главном разведывательном управлении МГБ СССР», причем на архивных документах заседания комиссии ЦК Сталин лично начертал следующие замечания о военной разведке (впервые привожу этот документ), которые говорят не о болезни, чуть ли не сумасшествии Вождя, как утверждают многие авторы и литераторы, а о его светлом разуме и даже, надо признать, профессионализме в вопросах военной разведки:

«Не следует строить работу разведки таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы. Идти в лоб — это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств — это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику и методы работы. Приспосабливаться к мировой обстановке. Вести атаку маневренную и разумную.

Разведчикам надо научиться признавать и исправлять свои ошибки.

Главный наш враг — Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах. Первая база, где нужно иметь своих людей, — Западная Германия.

Нельзя быть наивными в политике, но особенно нельзя быть наивными в разведке.

Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его морально дезорганизуют.

В разведке необходимо иметь агентов с большим культурным кругозором — почти профессоров. (Сталин приводит пример, когда во Францию послали агента-профессора с заданием разобраться с положением дел в меньшевистском подполье, и он один сделал больше, чем десяток других. — авт.}

Необходимо развивать филерскую службу».

И, что интересно, Сталин вспомнил о филерской службе неспроста: в Смольном в 1917 году упорно ходили среди эсеров, а их было большинство, слухи, будто Сталин работал в молодости на мусаватистскую разведку, находясь в одной камере тюрьмы с Вышинским, ставшим впоследствии грозным прокурором СССР. То есть Сталин фактически был «филером».

Кстати, архивно подтверждено, что Берия в 1919 году также был филером-агентом мусаватистской разведки, как потом Берия сам объяснял в 1922 году спецкомиссии ЦК партии, он «…работал на мусаватистов по заданию партии».

И величайшей ошибкой Сталина стал арест начальника своей личной охраны генерала Н. С. Власика. Офицеры личной охраны Сталина до самозабвения любили советского императора, это я с исторической точностью могу подтвердить со слов своего отца, Малеванного Василия Федоровича, командира роты спецназа «черной сотни» личной охраны Сталина. Аресты офицеров личной охраны привели к смерти Вождя.

В протоколах допросов арестованных генералов и офицеров все чаще стала мелькать фамилия маршала Берии. И это не могло не насторожить предусмотрительного, деспотичного, злопамятного и агрессивного Лаврентия Павловича.

Сталин сурово требовал от следователей: «Ищите самого большого менгрела!» Берия по национальности был менгрел. Были арестованы секретарь ЦК компартии Грузии Барамия й министр госбезопасности Грузии, лучший друг и ставленник Берии, генерал Авксентий Рапава. Кремль заволокло туманом страха. Генерала Н. С. Власика неоднократно пытались выставить перед Сталиным предателем. И никогда Сталин не верил клевете. В январе 1953 года Сталину доложили с Лубянки, что генерал Власик «с целью покушения на Вождя» выдал пропуск на Красную площадь на ноябрьские праздники офицеру спецназа военной разведки, специально подготовленному по программе «киллеров-ликвидаторов». После допроса с пристрастием в лефортовских подвалах арестованный офицер военной разведки во всех грехах, естественно, покаялся. И каялся прямо в кабинете ближней дачи Сталина, куда его доставила машина товарища Берии. Больше всего Сталина поразило то, что арестованный ликвидатор спецназа знал о двойниках Вождя, которые всегда принимали военные парады с трибуны Мавзолея на Красной площади. Также арестованный офицер рассказал товарищу Сталину, что он знал: именно 7 ноября 1952 года Сталин лично сам собирается участвовать в военном параде на Красной площади. Именно сам, а не двойник. Что было правдой! И Сталин поверил хитроумной комбинации Берии. После ареста генерала Власика пошли аресты офицеров охраны и даже личных врачей Вождя. Это был конец Императора всея Руси!

Офицеры личной охраны Вождя старались спрятаться в дальних, даже самых опасных, командировках. Отец мой почти на год уехал командиром полка спецназа МГБ СССР от 1-й дивизии ОМСДОНа имени Дзержинского воевать на Западную Украину — добивать бандеровщину.

В Лефортовской тюрьме, по распоряжению начальника следствия майора Рюмина, жестоко избивали резиновыми палками, раздев догола и заковав в кандалы, бывшего министра госбезопасности СССР генерала Абакумова и врагов народа — генералов Белкина, Бровермана и Щварцмана. Затем избитых и еле живых генералов сажали в карцер-холодильник, быстро превращая их в инвалидов. Абакумов еле стоял на ногах, но упрямо не признавал своей вины, что не спасло его от расстрела, уже подписанного Хрущевым.

Сталин умер 5 марта, а уже 6 марта Берия объединил МГБ и МВД СССР в единое силовое ведомство и лично, вплоть до 26 июня 1953 года, дня своего ареста, возглавлял его. Все 23 Главка огромного ГУЛАГа маршал Берия передал в подчинение Минюсту СССР, а хозяйственные учреждения — Норильскникель, Асбестстрой, Угольстрой, Дальстрой, Главспецстрой и другие — передал в ведение Совета Министров СССР.

В МВД Берия сосредоточил только силовые структуры. Все отряды спецназа МВД и ГРУ усиленно тренировались на своих учебных базах.

Берия вышел на международную арену: провел переговоры по мирному урегулированию корейской войны, бушевавшей три года, попытался урегулировать отношения с Югославией, высказал мысль об объединении двух Германий, но когда 17 июня в Восточном Берлине вспыхнуло восстание, Берия приказал спецназу ГРУ и танковой бригаде особого назначения подавить ненужные и излишние свободы немецкого народа. Эта военная сила Берии стала пугать кремлевских небожителей, и на следующий день, 26 июня 1952 года, на Президиуме ЦК партии Хрущев обвинил Берию в раскольнической деятельности как империалистического агента и нажал кнопку звонка. В зал заседаний ворвались первый заместитель министра обороны маршал Жуков, командующий ПВО Московского военного округа генерал-полковник Москаленко, его заместитель — генерал-лейтенант Батицкий, начальник штаба ПВО генерал-майор Баксов и начальник политуправления штаба ПВО МВ О генерал-майор Зуб. Всех генералов на своей служебной машине, не подлежащей досмотру, провез в Кремль министр обороны СССР Булганин. Генералы арестовали Берию в Кремле и, закатав в ковер, вывезли из Кремля в спецназовские казармы ГРУ, которые усиленно охраняли БМП спецназа ГРУ.

Заместитель Берии по МВД СССР генерал Круглов был на стороне заговорщиков и, повернись ситуация иначе, неизвестно, что было бы со страной Советов.

23 декабря 1953 года на закрытом заседании Верховного суда СССР без присутствия обвиняемых был вынесен категоричный приговор: «Именем народа расстрелять врагов Советского Союза — маршала СССР Л. П. Берию, генерала В. Н. Меркулова, бывшего министра МВД Грузии генерала В. Г. Деканозова, бывшего первого заместителя МВД СССР генерал-полковника Б. 3. Кобулова, бывшего начальника управления МВД СССР генерал-полковника С. А. Гоглидзе, бывшего министра МВД Украины генерал-лейтенанта П. Я. Мешика, бывшего начальника следственного отдела МВД СССР генерал-лейтенанта Л. Е. Влодзимирского».

Всех членов семей врагов народа осудили по второй категории — на 10 лет с высылкой в Сибирь и Казахстан. 80-летнюю мать, тещу, жену, сына и глухонемую сестру Лаврентия Павловича зимой 1953 года в товарном вагоне отправили из солнечной Грузии в метельный Казахстан.

Еще через год Хрущев прикажет расстрелять следователя Рюмина, ставшего уже генералом, помощника Берии генерала П. В. Шарию, начальника и чиновников секретариата НКВД и МВД С. С. Мамулова, Б. А. Людвигова, Г. А. Ордынцева, заведующего приемной Берии — Муха-нова, генералов госбезопасности Рапаву и Церетели, сотрудников аппарата МВД — Савицкого, Кримяна, Хазана, Парамонова, коменданта внутренней тюрьмы Тбилиси Надарая, бывшего первого секретаря ЦК компартии Азербайджана Багирова, бывшего начальника охраны Берии (за потерю бдительности) генерала Р. Ф. Саркисова и еще с десяток мелких чиновников.

Практически до 1963 года в СССР не было спецназов и учебных центров, так политические лидеры страны боялись вооруженных профессионалов в камуфляже.

Особенно спецназа боялся Хрущев, который видел, как всесильного Берию, уже одной ногой попиравшего кремлевский трон, арестовали в 1953 году и месяц содержали под тайным арестом спецназ ГРУ и армейский спецназ. И этот страх Хрущева явно отразился на аресте и тюремном заключении выдающегося профессионала спецназа генерала Павла Судоплатова, возглавлявшего долгие годы войны 4-е диверсионно-разведывательное управление НКВД СССР. Хрущев не мог позволить сосредоточение в руках одного силового министра МВД всех силовых структур.

В марте 1954 года Хрущев Распоряжением Совета Министров СССР реорганизовал МВД СССР, разделив его на два ведомства: МВД СССР и Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. Прсдседателем КГБ Хрущев назначил своего верного друга — генерала И. А. Серова.

В декабре 1953 года, сразу же после расстрела набившего всем генералам и партийным боссам страны оскомину маршала Берии, Хрущев подписал Постановление ЦК КПСС о формировании при Втором главном управлении МВД СССР (внешняя разведка) 12-го спецотдела для проведения диверсий на военно-стратегических объектах и коммуникациях США, Англии и других стран НАТО.

Все конвойные войска и спецназ были переданы в КГБ при СМ СССР.

Разведка, как военная, так и стратегическая, моментально среагировала на эти кадровые новации Хрущева массовыми дезертирствами резидентов в ЦРУ США: в январе 1954 года из токийской резидентуры перебежал в ЦРУ майор Юрий Растворов, в феврале из венской резидентуры дезертировал в ЦРУ подполковник КГБ Петр Дерябин, в апреле в британскую СИС перебежали Владимир и Евдокия Петровы.

18 февраля пришел с повинной в ЦРУ руководитель спецгруппы ликвидаторов КГБ майор Николай Хохлов, которому было приказано убрать лидера НТС в Западной Германии — Георгия Околовича. Хохлов сдал ЦРУ и орудие убийства — новейший секретный электрический пистолет с глушителем, спрятанный в пачке сигарет, стреляющий наполненными цианидом пулями. Это было совершенно новое поколение оружия, созданное специалистами спецотдела КГБ при СМ СССР.

К 1956 году в СССР в семнадцати военных округах были сформированы и занимались учебной работой отряды специального назначения и бригады особого назначения ГРУ Генштаба и КГБ СССР. На учебно-тренировочных базах в Балашихе, Реутово и под Мытищами тренировались по 12 часов в сутки бойцы спецназа ГРУ, МВД и КГБ.

В 1955 году маршалу Жукову за участие в кремлевском перевороте дали повышение: его назначили на пост министра обороны СССР. Жуков начинает с модернизации армии: сокращает численный и штатный состав частей и дивизий, увеличивая за счет экономии фонда заработной платы оклады действующего офицерского состава, что намного повышает его рейтинг в войсках. Жуков формирует отдельные мобильные части, занимается перевооружением частей. Внедряет новое оружие в танковые части и ВВС. Наращивает мощь воздушно-десантных войск, что не нравится Хрущеву все больше и больше. Жуков ставит на ЦК вопрос об изменении политики по отношению к бывшим военнопленным. Под молчаливое перемигивание членов Политбюро маршал на закрытом Пленуме ЦК доложил: «В результате применения в лагерях незаконных, провокационных методов следствия было необоснованно репрессировано большое количество военнослужащих, честно выполнявших свой воинский долг и ничем не запятнавших себя в плену».

Осенью 1955 года Президиумом ЦК был принят Указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-45 годов».

И тут маршал Жуков, отлично разбиравшийся в военном деле и мало интересовавшийся политикой, допустил непростительную оплошность: маршал приказал собрать все семнадцать разбросанных по стране отрядов спецназа ГРУ и сформировать из них один сильный диверсионно-штурмовой спецназ. В Политбюро и ЦК партии сразу возник вопрос: для чего это сделал маршал?

Жуков же приказал начальнику ГРУ Генштаба армии генералу Штеменко сформировать специальную разведывательно-диверсионную офицерскую школу и, главное, своим приказом назначил начальником этой школы ГРУ спецназа известного ветерана-разведчика, Героя Советского Союза, генерал-полковника Хаджимара Мамсурова.

Злые языки уже шептали Хрущеву о военно-политической мощи, которую набирает не по дням, а по часам министр обороны СССР Жуков, как и о значительном повышении его политического рейтинга в вооруженных силах СССР, особенно в спецназе. Но до Хрущева еще не доходила роль спецназа в истории государства. Он это понял на собственной шкуре летом 1957 года, когда старая гвардия Политбюро: Молотов, Ворошилов, Каганович и Маленков, недовольные неожиданным карьерным ростом Хрущева, решили его с поста Первого секретаря партии убрать. На июньском внеочередном Президиуме ЦК партии 18 июня 1957 года вся старая кремлевская гвардия высказала недоверие Хрущеву и семью голосами против четырех проголосовала за его увольнение с поста Первого секретаря ЦК КПСС.

Хрущев был подавлен, если не сказать больше. Он не ожидал от «стариков» подобного обращения, особенно после XX съезда партии. Силовые министры Круглов и Серов просто развели руками: они помнили тяжелые сталинские времена политического мракобесия.

Один только маршал Жуков отреагировал моментально и решительно: он приказал спецназу ГРУ привезти в секретном порядке в Кремль всех членов ЦК партии буквально со всех концов страны. Специальные группы спецназа, сформированные за одну ночь из высшего комсостава спецназа ГРУ, на военно-транспортных самолетах за одну ночь доставили в Кремль на расширенное заседание Пленума ЦК практически всех региональных членов ЦК партии, перепуганных насмерть. Все помнили жуткие сталинские ночные вызовы в НКВД на допросы и малоприятные беседы, которые кончались ГУЛАГом или подвалом расстрельной камеры тюрьмы.

Не зря в 1955-56 годах Хрущев поменял две трети секретарей обкомов во всех регионах страны. «Старики» Политбюро надеялись, что все члены Президиума автоматически примут их точку зрения на поведение Хрущева, и Маленков с трибуны Пленума два часа пытался убедить товарищей по партии, что формируется новый культ личности и что лозунг Хрущева «Догнать и перегнать Америку по мясу и молоку!» экономически нереален и финансово невыполним. Но «старики» просчитались, за что поплатились своими уютными кремлевскими креслами. Жуков даже КГБ не доверил охрану Пленума ЦК партии. Во всех проходах и парадных входах стояли офицеры спецназа ГРУ, новая экипировка которых пугала кремлевских небожителей и приезжих членов ЦК. Как член ЦК партии маршал Жуков имел полное право присутствовать на Пленуме ЦК и руководить спецоперацией спецназа ГРУ. Первые секретари обкомов партии не хотели перемен, еще помня сталинские репрессии, они боялись возврата к тем недавно пережитым часам ночной бессонницы.

Хрущев заявил на Пленуме: «Я прочитал бумаг товарища Серова (председатель КГБ — авт.) больше, чем произведений Маркса, Энгельса и Ленина, вместе взятых».

Пленум ЦК, под пристальным вниманием офицеров спецназа, проголосовал против Молотова — и его тут же отправили послом в Монголию, против Маленкова — его назначили директором гидроэлектростанции в Усть-Каменогорск, против Кагановича — его Хрущев на следующий день сделал управляющим трестом «Союзас-бест», против Булганина — он стал председателем ставропольского Совнархоза.

Но силовые действия спецназа ГРУ и маршала Жукова в глубине души сильно напугали Хрущева, хотя он спрятал свой страх в уголках редко смеющихся губ. В душе Хрущев уже решил избавиться от опасного министра обороны.

В тюрьме ждал решения суда отец советского спецназа, величайший профессионал своего дела, бывший начальник 4-го разведывательно-диверсионного управления НКВД генерал-лейтенант П. А. Судоплатов. Хрущев, зная авторитет генерала среди спецназовцев, боялся влияния Судоплатова на политические настроения спецназовцев. После суда, осенью 1958 года, Павла Анатольевича Судоплатова перед этапом привезли в кабинет Председателя КГБ генерала Серова, который сказал заслуженному генералу, как какому-то простому урке-стукачу: «Вас отправят во Владимирскую тюрьму. Если вы вдруг вспомните там о каких-либо подозрительных действиях или преступных приказах Молотова или Маленкова, сообщите мне!» Генерал Судоплатов молча отвернулся.

В октябре 1957 года маршал Жуков вылетел в Севастополь и на крейсере «Куйбышев» отправился с дружеским визитом в Югославию, а Хрущев поехал по военным округам — договариваться с командующими о снятии Жукова с поста министра обороны. На закрытом Октябрьском Пленуме ЦК партии Суслов говорил с партийной трибуны: «Для чего Жуков формирует части специального назначения и диверсионно-штурмовые части, зачем он приказал сформировать армейскую школу спецназа? Для чего, товарищи? Да еще предлагает развернуть эти части спецназа в дивизию особого назначения! Чтобы Кремль штурмовать, я вас спрашиваю!?»

Военный историк профессор Наумов комментирует:

«Во всех округах по стране было семнадцать специальных разведывательных рот. Жуков свел их воедино и стал учить. Вот и все. Жуков потом на Пленуме напомнил Хрущеву, что два раза говорил и докладывал ему об этом. И что Хрущев с этим согласился. Но создать армейское училище для подготовки диверсантов незаметно от КГБ и от местных партийных органов просто невозможно. Особые отделы, подчиненные ведомству госбезопасности, знали все, что происходило в армии. Хрущев понимал, что Жукова могут выдвинуть на Пленуме как альтернативу ему. Но нет фактов, свидетельствующих о том, что Жуков готовил путч с помощью частей специального назначения ГРУ».

Жесткий характер Жукова, беспрекословное подчинение ему армии и авторитет в частях спецназа, выступления на Пленумах ЦК с разоблачениями репрессий, в которых были повинны все члены Политбюро, подписывавшие расстрельные списки, в том числе и Хрущев, сильно напугали Хрущева. Маршал Жуков был смещен с поста министра обороны СССР, а все отряды спецназа переформированы и отправлены на Дальний Восток в помощь конвойным войскам МВД. Профессионалов диверсионно-разведывательной подготовки надолго отправили в общевойсковые соединения.

Все досье Берии, касавшиеся расстрельных списков с подписью Хрущева, по распоряжению Хрущева были перевезены лично генералом Серовым из подвалов КГБ в архивы ЦК. По воспоминаниям офицеров спецназа тюремной охраны Лефортовской тюрьмы, в течении трех дней невозможно было открыть окна зданий внутренней тюрьмы — такой едкий дым поднимался от сжигаемых секретных архивов НКВД — МГБ.

В мае 1963 года был расстрелян изменник Родины полковник военной разведки Олег Пеньковский. У друга Пеньковского — начальника ГРУ Генштаба армии генерала Серова — полетели погоны и должность. Летом 1964 года бежал за границу резидент КГБ майор Юрий Носенко. Погонами и должностью начальника Второго управления КГБ за этот побег поплатился генерал Олег Грибанов.

Гнойный нарыв государственного масштаба зрел в кабинетах ЦК партии на Старой площади. Председатель КГБ СССР Семичастный договорился с министром обороны Малиновским о силовой поддержке намечающегося кремлевского переворота. В марте 1964 года в связи с этим в поселке Чучково Рязанской области формируется диверсионно-штурмовой отряд спецназа ГРУ, состоящий в основном из резервистов-ветеранов. Командовал спецназом полковник М. Н. Стрекозов. Замполитом отряда назначили ученика Судоплатова, мастера минно-подрывного дела, ветерана спецназа ГРУ майора В. С. Кинчевского. Бойцы тренировались по 14 часов в сутки. Военный городок спецназа затерялся в лесной глуши Рязанщины. Две казармы бойцов спецназа, три жилых трехэтажных офицерских общежития, стадион, большая тренировочная площадка со множеством самых различных тренажеров, вертолетная площадка, рассчитанная на два борта, двухэтажный штаб со столовой и двумя спецмашинами радиоразведки и метеостанцией… Ближайшая деревня, на шесть домов и сельпо, находилась в тридцати километрах от тренировочной базы спецназа ГРУ, в лесной глухомани.

В 1965 году я был там в командировке, поэтому мне так хорошо известны эти места. После окончания в Иркутской области разведывательного радиодиверсионного училища ГРУ меня направили служить в Москву, в отдельную вертолетную эскадрилью спецназа штаба ВВСМВО, которая квартировала на территории Таманской дивизии в поселке Алабино. Жили мы на первом этаже казармы разведбата Таманской дивизии, имея отдельный вход и питание в офицерской летной столовой. Эскадрилья спецназа ГРУ состояла из вертолетов МИ-4 и двух командирских МИ-1. В 1965 году мы получили для испытаний две машины нового поколения МИ-8, одна из которых была закреплена за 1лав-ным инспектором ВВС СССР, трижды Героем Советского Союза, генералом Кожедубом. В дальних командировках Кожедуб очень любил мою компанию, особенно если это касалось охоты в Приокском заповеднике.

Весной из Генштаба поступил приказ об откомандировании двух бортов МИ-4 и МИ-8 в Тучкове для тренировок спецназа ГРУ. Приказом командира эскадрильи майора Хабарова я был назначен командиром радиоразведки спец-группы эскадрильи, и ранним осенним утром мы вылетели в Чучково. Командовал группой спецназа сам командир эскадрильи.

В нашу боевую задачу входила обкатка МИ-8, изучение его технических характеристик в условиях дальней передислокации. Мы выбрасывали в день по две-три группы спецназовцев на расстоянии в 500 километров от основной базы и затем в десятикилометровой зоне их подбирали на борт. Каждой группе спецназа ГРУ мною выдавался секретный чип радиосвязи, известный только мне. Учебные группы спецназа выходили на связь с головным бортом на одной радиочастоте, установленной в «чипе» радистом, и услышать наши переговоры не мог никто. Если мне надо было срочно связаться с той или иной группой спецназовцев, я вставлял в передатчик, крепившийся в задней балке вертолета, свой «трик», предназначенный только для этой группы. Штурман прокладывал по карте маршрут полета, бортмеханик следил за работой двигателей и исправностью вооружения вертолета. На мне лежала ответственность за навигационное, радиолокационное и метеорологическое оборудование всего вертолетного звена.

Учились спецназовцы воевать по 14 часов в сутки: учебные классы, тренажеры, стрельбище, марш-броски и наконец зачетные выброски в лесную глухомань вологодских и костромских лесов. Наши экипажи еле выдерживали боевой ритм Учебного центра, по шесть часов находясь в воздухе.

Уже поздно вечером мы позволяли себе маленькое расслабление: на моей спецмашине пеленгаторной радиостанции я с друзьями — штурманом эскадрильи капитаном Володей Котовским и командиром роты спецназа, будущим полковником ГРУ, — садились в автомашину и ехали на танцы в неблизкую лесную деревушку. Появление нашего забрызганного грязью ЗИЛа вызывало у деревенских девчат необузданный восторг: наши отлично отутюженные офицерские гимнастерки, с блестевшими на них первыми медалями, производили на них неизгладимое впечатление.

«Впечатление», пополненное стаканом самогона, приводило к безудержной любовной идиллии. Мы не боялись деревенских здоровяков, так как уже после первого же кулачного боя (причем нас было трое, а их — семеро) они поняли, что спецназ просто так обижать нельзя. А бойцам, вернувшимся с тяжелого боевого задания, стакан водки, привезенной нами, был отдушиной для уставшей души, глотком свободы.

Приключился с нами и боевой эпизод.

На подлете к аэродромной площадке после очередной заброски в глухие костромские леса разведывательно-диверсионной группы спецназа мне, на имя командира эскадрильи, из штаба Учебного центра ГРУ пришла срочная шифровка с известием, что на границе Рязанской и Вологодской областей, в дебрях вологодской тайги, пропала учебная группа спецназа ГРУ. Это были мои друзья по оружию. Шел славный 1967 год — год пятидесятилетия Великого Октября. Предстоял большой летный праздник в Тушино, и опозориться перед таким славным юбилеем мы никакие могли. Я вставил в передатчик секретный модуль этой группы и стал их вызывать.

Вертолет, подчиняясь команде командира эскадрильи, круто взмыл в синеву неба и ушел в сторону Вологодской области. Штурман прокладывал курс по карте. Когда мы вышли в район ожидаемой дислокации учебной группы потерявшегося спецназа, внезапно на секретной частоте группы прозвучал сигнал тревоги. Командир группы спецназа, мой кореш по любовным приключениям Славка Метелев передавал, что вступил в бой с бежавшими с зоны уголовниками. В это же время из штаба МВД поступило предупреждение о побеге шести уголовников из лесной колонии зоны строгого режима. Тогда буквально каждый десяток километров лесной таежной глуши изобиловал зонами и исправительно-трудовыми колониями.

По внутренней связи я доложил командиру о ЧП и перевел на его наушники связь с потерявшейся группой спецназа. Когда мы подлетели к заброшенной охотничьей заимке, спецназ уже успел уничтожить основную группу сбежавших преступников.

Два бандита спрятались в километре от заимки, в избе лесника, взяв в заложники всю его семью. Они вели прицельный огонь из автомата и охотничьего карабина по трем спецназовцам, не давая им приблизиться к дому. В бинокль я сначала никак не мог разглядеть позиции спецназовцев, и только когда бортмеханик, старший лейтенант Киреев толкнул меня в плечо и указал на вершины мохнатых елей, я увидел отлично замаскированные позиции спецназа.

В маскировочных костюмах снайперов спецназа почти не было видно. Чтобы не подставлять вертолет под пули бандитов, командир отвел боевую машину за два километра от места боя и посадил на красивой лесной поляне.

Я со штурманом остался охранять боевую машину, а командир и бортмеханик, захватив личное оружие и 10-ти зарядные карабины СКС, стоявшие на нашем вооружении, бросились на помощь спецназу.

Мы замаскировались под кустарником густой малины, прицепив к летным шлемофонам зеленые хвойные ветки. Как и спецназовцы, мы были в зеленых маскировочных комбинезонах. И вовремя — внезапно на поляне показались двое бежавших к вертолету бандитов, на ходу перезаряжавших автоматы. Я переглянулся со штурманом и показал ему на пальцах, что беру на себя крайнего бандита. Капитан кивнул. Не зря нас два года учили в разведдиверсионном училище совершать десятикилометровые марш-броски по Забайкальской тайге. Звонко щелкнул выстрел моего карабина СКС, уже поставленного на одиночные выстрелы. Бандит, подбежавший к трапу вертолета, упал. Вслед за моим выстрелом запрыгал карабин в руках штурмана. Второй бандит также упал в двух шагах от вертолета. Через минуту у меня за спиной зашуршало. Я кувыркнулся через плечо в густой кустарник и вскинул карабин. Что-то заставило меня выждать секунду. Выстрела не прозвучало: это был мой друг — Славка, командир учебной группы спецназа, который, не успев среагировать на мой кульбит, только развел руками.

Реакция на «шорох» выше спецназовской «тайм-нормы» произвела на «спецов» большое впечатление. По возвращении на базу Славке пришлось накрыть мне и моему боевому экипажу нехитрую вино-водочную «поляну» и при всем боевом народе признать поражение от «летунов» спецназа.

На базу мы доставили три бандитских трупа, двоих раненных и одного связанного уголовника, которого, как оказалось входе допроса, взяли в побег в качестве «свиньи», то есть для закуски всем остальным бандитам, что нас крайне поразило. Вот такие волчьи законы уголовного мира.

Радостный лесник, плача пьяными слезами, обнимал жену и двух малолетних детей и все благодарил нас, пытаясь выпить с каждым бойцом на брудершафт. Из бойцов никто не пострадал, и мы всю ночь, целуя звезды и пьяно отплясывая в столовой Учебного центра, закусывали салом и огурцами, подаренными женой лесника.

Это были бурные годы формирования отрядов спецназа по всей стране.

В Северной Каролине, в учебном центре «Форт-Брэгг», генерал Тэйлор уже провел в 1962 году свой первый выпуск 3500 бойцов спецназа — знаменитых «зеленых беретов». В 1963 году генерал Тэйлор выпустил в тренировочном лагере «Форт-Шеман» еще 30 000 бойцов и офицеров спецназа.

Только наши партийные лидеры как огня боялись формирования спецназа, который давал огромные преимущества тем, в чьих руках была дирижерская палочка.

И только тогда я понял, почему офицеры спецназа обмывали год назад звездочки и ордена в стакане водки.

Это был 1964 год, год очередного кремлевского переворота, вот для чего нужен был спецназ. Но лучше очевидцев этого государственного переворота никто не расскажет.

Из воспоминаний бывшего Председателя КГБ СССР Шелепина:

«Юрий Андропов, член ЦК, объяснил члену ЦК Брежневу, что, если Хрущев на Пленуме ЦК заупрямится, мы покажем ему подписанные им приказы об арестах, происходивших между 1935 и 1937 годами».

Из воспоминаний бывшего Первого секретаря ЦК компартии Украины Петра Шелеста:

«В марте 1964 года я ездил в Венгрию вместе с Хрущевым. Почти каждый вечер мы вдвоем гуляли по территории посольства, товарищ Хрущев откровенно говорил о товарищах по партийному руководству — нелестно о Брежневе и убийственно о Суслове. Когда к нам приблизился офицер охраны 9-го управления КГБ, Хрущев вспылил и обругал офицера за то, что он подслушивает его разговоры. Брежнев же все хватался то за голову, то за сердце, повторяя: “Если Хрущев узнает о заговоре, он меня убьет!”

Обстановка накалялась все сильнее. Брежнев кусал ногти, то желая присоединиться к заговору, то опять боялся подходить к телефону».

Вспоминает бывший заместитель начальника Управления правительственной связи КГБ, генерал-лейтенант Николай Брусницын:

«Хрущев уже отдыхал в Пицунде, когда Семичастный приказал прослушивать все его телефонные звонки. Линия правительственной связи шла через Тбилиси, пришлось ее отключить якобы из-за поломки и соединить Пицунду через Москву. Семичастный все знал о телефонных переговорах Хрущева.

Хрущева вызвали на заседание Президиума ЦК. К Кремлю КГБ, не имея своего спецназа, подтянуло сводный отряд спецназа из Чучково Рязанской области. Формально спецназ подчинялся начальнику ГРУ Генштаба армии, но фактически им командовал только председатель КГБ Семичастный. Во главе каждого отделения спецназа стояли по два офицера КГБ. Вся надежда Брежнева и Суслова была на Председателя КГБ Владимира Семичастного».

Чем дворцовые перевороты XVII или XVIII века отличаются от кремлевских переворотов XX столетия? Мне кажется, ничем.

14 октября 1964 года Хрущев, подвергшись дружному давлению товарищей по Политбюро, сам отказался от власти, тем самым предотвратив кровопролитие. Сел в машину и заплакал. Генеральным секретарем на долгие годы был избран Брежнев.

Владимира Семичастного, ни дня не служившего в армии, перевели из кандидатов в члены ЦК и присвоили звание генерал-полковника. Семидесяти полковникам МВД, КГБ и ГРУ Минбороны присвоили звания генералов. Офицерам, участвовавшим в государственном перевороте, были присвоены внеочередные звания и вручены ордена и медали. Брежнев знал, что с людьми в погонах необходимо дружить, и орденов не жалел.

В марте 1965 года приказом Министра Обороны СССР был сформирован в Крыму 165-й Учебный центр (УЦ-165) подготовки международного спецназа, а фактически — Центр подготовки международных террористов, где обучались военному мастерству разведывательно-диверсионной деятельности офицеры спецназа Анголы, Афганистана, Ирана и еще 30 слаборазвитых стран, где шла партизанская война.

В 1966 году Председатель КГБ СССР Семичастный совершил непоправимую для своей карьеры, но удачную для Родины политическую ошибку: поверив в свою неуязвимость на посту Председателя, он формирует в рамках КГБ, на базе Балашихинского Центра спецназа, Курсы Усовершенствования оперативного состава (КУОС). Руководить Курсами спецназа были назначены профессионалы спецназа И. Старинов, Г. Бояринов и Б. Баранов.

Когда Брежнев узнал эту новость, он позеленел от злости и сразу же вспомнил свой приход к власти с помощью чучковского спецназа. Для какой цели Семичастному потребовался Учебный центр подготовки диверсионно-штурмовых групп? Уж не Кремль ли решил штурмовать зарвавшийся председатель КГБ? И тут Брежневу повезло: 7 марта 1967 года за границей осталась Светлана Аллилуева, дочь Сталина, которой Семичастный дал разрешение на похороны в Индии ее пятого мужа. Светлана попросила политического убежища в американском посольстве. Как же, сама дочь Сталина не довольна режимом в СССР! Это была мировая сенсация, стоившая Семичастному карьеры и поста председателя КГБ.

19 мая 1967 года Юрий Андропов занимает кабинет Дзержинского на Лубянке. Семичастный назначен заместителем Председателя Совета министров Украины, что было равнозначно бессрочной ссылке. Пользуясь случаем, Брежнев увольняет на пенсию «железного Шурика» — Александра Шелепина, курировавшего все силовые структуры страны, а следом за ним — и Первого секретаря Московского обкома партии Николая Егорычева, претендовавшего на лидерство в партии.

В январе 1968 года в Чехословакии намечается государственный переворот: внезапно президент Дубчек вышел из-под контроля КГБ и стал посматривать на Запад. Спецназы ГРУ и КГБ СССР были срочно стянуты в Прагу приказом начальника ПГУ КГБ генерал-лейтенанта Сахаровского. Офицерам спецназа было приказано ездить по Чехословакии, расклеивать антиправительственные листовки и формировать склады с оружием, которые тут же в советской прессе объявлялись происками НАТО. Чем не повод для вторжения в Чехословакию?

20 августа части спецназа 24-й тактической воздушной армии заняли все аэродромы Чехословакии. 21 августа чешская армия была нейтрализована армейским спецназом и спецназом ГРУ, а войска Варшавского Договора перекрыли западногерманскую границу. Дубчека и шестерых его министров арестовали и под конвоем спецназа ГРУ доставили в Москву.

22 августа на заседании Политбюро Дубчека заставили подписать соглашение о нормализации отношений с СССР. Или тюрьма! Дубчек пошел на попятную и подписал соглашение с Кремлем. Но все же в октябре президента Чехословакии Дубчека на всякий случай решили заменить на лояльного СССР Густава Гусака. Выборы Генерального секретаря компартии Чехословакии проходили под неусыпным контролем и охраной спецназа ГРУ Генштаба СССР. Так делалась политика с помощью спецназа.

В 1966 году в городе Уссурийске Дальневосточного военного округа была сформирована отдельная бригада ГРУ «Спецназ». Должность начальника оперативно-разведывательного отделения этой бригады спецназа, после окончания разведывательного факультета Военной Академии имени Фрунзе, занял будущий генерал-майор В. В. Колесник. В 1970 году бригаду ГРУ «Спецназ» перевели в город Чирчик Среднеазиатского военного округа, где она сыграет определяющее значение в военных действиях в Афганистане. В 1971 году полковника В. В. Колесника назначили начальником штаба отдельной бригады ГРУ «Спецназ», а в 1975 году Москва, передав бригаду в подчинение Туркестанскому военному округу, назначила В. В. Колесника командиром отдельной бригады спецназа «Спецназ».

В мае 1979 года начальник ГРУ Генштаба, профессиональный чекист-разведчик, генерал армии Петр Иванович Ивашутин вызвал к себе старшего офицера ГРУ полковника Колесника и поставил ему боевую задачу: в связи с накалившейся политической обстановкой в Афганистане сформировать в кратчайшие сроки (до 1 июня) на базе 15-й отдельной бригады «Спецназ» отдельный «мусульманский» батальон спецназа из офицеров трех национальностей: таджиков, узбеков и туркменов, а с 15 июня приступить к боевой подготовке по особой программе. Командиром батальона был назначен майор Халбаев, отличавшийся хладнокровием, личной отвагой, умением психологического контакта с людьми и профессионализмом военного разведчика.

Генерал Ивашутин обратил внимание Колесника на особенности вооружения «мусульманского» батальона спецназа ГРУ. Батальон имел в своем составе роту, базирующуюся на БМП, две роты на БТРах, взвод ЗСУ-23-4 («Шилка»), радиовзвод и хозяйственный взвод. Общая численность батальона составляла 500 бойцов и офицеров.

В течении трех месяцев «мусульманский» батальон ГРУ проходил интенсивную боевую подготовку по новой программе обучения. И уже в сентябре специальная комиссия ГРУ положительно оценила боевую подготовку батальона. В начале ноября из Москвы пришла шифровка о передислокации «мусульманского» батальона в Афганистан — в город Баграм.

В Афганистане «мусульманский» батальон спецназа ГРУ поступил в распоряжение Главного военного советника СССР при правительстве Амина, генерал-полковника Султана Магомедова. В начале декабря 1979 года была совершена неудачная попытка устранить Амина силовым методом, после которой над командиром «мусульманского» батальона спецназа майором Халбаевым стали сгущаться черные облака опалы. Но…

18 декабря 1979 года в Кабул по приказу Начальника ГРУ Ивашутина прилетел полковник В. В. Колесник, ему была поручена операция по захвату дворца Тадж-Бек. Колесника сопровождал подполковник ГРУ О. У. Швец. Вместе с ними этим же рейсом в Кабул прилетели два представителя КГБ СССР — полковник Ю. И. Дроздов и подполковник Э. Г. Козлов, перед которыми была поставлена та же секретная боевая задача: организация силового штурма Амина и его физическая ликвидация.

Вспоминает генерал-майор запаса Ю. И. Дроздов:

«19 декабря В. В. Колесник и О. У. Швец представились главному военному советнику генерал-полковнику С. К. Магомедову и резиденту ГРУ. После прозвучавших в адрес командования “мусульманского” батальона претензий со стороны Магомедова, полковник Колесник, хорошо знавший майора Халбаева, взял его под свою защиту, сказав, что комбат — человек толковый, хотя и немногословный, в трудную минуту на него можно положиться, не подведет. 20 декабря Колесник и Швец поехали в расположение батальона, который разместился в километре от дворца Тадж-Бек, в недостроенном здании, с окнами без стекол — вместо них были натянуты плащ-палатки, с “буржуйками”, кроватями в два яруса. Афганцы выделили бойцам одеяла из верблюжьей шерсти. В тот год зима в Кабуле была суровой, ночью температура доходила до 30 градусов мороза. Продукты питания бойцы покупали на рынке.

Система охраны дворца была организована тщательно и продуманно. Внутри службу несла личная охрана Амина, состоящая из его родственников и особо доверенных людей. Они и форму носили особую, отличную от других афганских военнослужащих.

По легенде полковник В. В. Колесник действовал в роли “майора Колесова” — заместителя командира батальона по боевой подготовке, а подполковник О. У. Швец — под псевдонимом “майор Швецов”, офицер особого отдела. Я же действовал под псевдонимом “капитан Лебедев”, заместитель Халбаева по технической части.

22 и 23 декабря советский посол проинформировал Амина, что Москва удовлетворила его просьбу о вводе советских войск в Афганистан на 25 декабря. Амин выразил благодарность советскому руководству и дал распоряжение ВС ДРА об оказании содействия вводимым войскам.

Мы быстро установили контакт с командиром афганской охранной бригады майором Джандадом, выпускником Рязанского училища ВДВ и Академии имени Фрунзе, порученцем Амина, согласовали с ним расположение оборонительных позиций подразделений батальона и все вопросы взаимодействия.

По свидетельству Магомедова, когда он разговаривал по спецсвязи с Д. Ф. Устиновым, министр обороны спросил его: “Как идет подготовка к выполнению плана по отстранению от власти Амина?” Но Магомедов не знал об этом. Через день представитель КГБ СССР генерал-лейтенант Б. Иванов, переговорив с Ю. В. Андроповым, пригласил к себе Магомедова и показал ему разработанный сотрудниками КГБ план ликвидации Амина. Соотношение сил и средств на всех направлениях складывалось 1:15 в пользу афганцев.

Утром 24 декабря полковник Попышев, советник командира афганской бригады охраны дворца, сделал доклад по вопросу захвата дворца. Сразу было видно, что к своей миссии он подошел формально, по принципу “чего изволите” — ведь задачу выполнять предстояло не ему.

Затем свое решение по захвату дворца Тадж-Бек предложил полковник Колесник. Обосновал необходимость участия в штурме всего батальона с приданными силами и средствами, детально изложил план действий. После долгих обсуждений командиру батальон сказали — “Ждите!” Ждать пришлось долго, к концу дня сообщили, что решение утверждается, и батальон будет выполнять задачу в полном составе. Но подписывать этот план не стали. Сказали: “Действуйте!”

24 декабря Магомедов и Колесник приехали на переговорный пункт, расположенный на стадионе “Клубэ-Аскари”, недалеко от американского посольства. По правительственной связи позвонили в Термез первому заместителю начальника Генштаба СА генералу армии С. Ф. Ахромееву, который осуществлял руководство вводом советских войск в Афганистан. Ахромеева заинтересовали даже мельчайшие детали плана захвата дворца и правительственных зданий. В ходе разговора он давал указания и делал замечания. Когда выходили из переговорной кабины, Магомедов сказал Колеснику: “Ну, полковник, у тебя теперь или грудь в крестах, или голова в кустах!”

К двум часам ночи зашифрованный доклад ушел в Москву. Доехали до посольства. Министерством обороны СССР Колесник был назначен руководителем операции.

Руководить действиями спецназа КГБ было поручено мне.

Вечером 25 декабря 1979 годая провел совещание с командирами своих разведывательно-диверсионных групп по результатам разведки объектов и мерах по овладению ими. В основном все было готово.

Офицеры “Зенита” и “Грома” М. Романов, Я. Семенов, В. Федосеев и Ж. Мазаев провели рекогносцировку местности и разведку огневых точек, расположенных на ближайших высотах.

Поздно вечером 26 декабря Колесник и я вместе с Козловым и Швецом еще раз отработали план операции по объекту Тадж-Бек. Основным замыслом этого плана было решение главной задачи силами двух смешанных штурмовых групп “Гром” и “Зенит”, действия которых обеспечивались созданием внешнего и внутреннего колец окружения силами подразделений “мусульманского” батальона и средств огневой поддержки. Особое внимание уделялось вопросам связи и взаимодействия.

Планом предусматривалось тремя ротами занять участки обороны и не допустить выдвижения к дворцу афганских батальонов: трех мотопехотных и одного танкового. Таким образом, против одного батальона противника должна была действовать рота спецназа. Командиром приданной парашютно-десантной роты был старший лейтенант Валерий Востротин. Десантники выделялись своей выправкой и организованностью. Сам Востротин в Афганистане воевал трижды. Сначала командиром роты, был тяжело ранен в июле 80-го. Затем командовал батальоном. Еще одно ранение. Потом командовал 345-м отдельным парашютно-десантным полком и стал Героем Советского Союза.

Против танкового батальона выставляли взвод ПТУРС “Фагот”. Еще одна рота предназначалась для непосредственного штурма дворца. Вместе с ней должны были действовать две специальные группы КГБ. Частью сил предполагалось захватить и разоружить зенитный и строительный полки. Предусмотрели также охрану и резерв.

Одной из важнейших задач был захват двух закопанных танков, которые держали под прицелом все подходы к дворцу.

Для этого выделили 15 человек во главе с заместителем командира “мусульманского” батальона капитаном Сатаровым, а также двух снайперов из КГБ. От действий этой группы во многом зависел успех всей операции.

Командование батальона и Колесник понимали, что задача может быть выполнена при условии внезапности и военной хитрости. В противном случае им никому живыми не уйти. Поэтому, чтобы приучить афганцев и не вызвать у них подозрений, разработали соответствующий план и начали проводить демонстрационные действия: стрельба, выход по тревоге и занятие установленных участков обороны. В ночное время пускали осветительные ракеты. Так как ночью был сильный мороз, по графику прогревали моторы БТРов и боевых машин пехоты, чтобы можно было по сигналу их сразу же завести.

Сначала это вызывало беспокойство у командования бригады охраны дворца. Например, когда первый раз запустили ракеты, расположение батальона мгновенно осветили прожекторы зенитного полка, и приехал начальник охраны дворца майор Джандад. Ему рассказали, что идет обычная боевая учеба и проводятся тренировки для выполнения задачи по охране дворца, а местность освещают, чтобы исключить возможность внезапного нападения на дворец со стороны моджахедов. В последующем афганцы просили, чтобы не очень шумели моторы боевой техники ночью, так как это мешает спать Амину.

Командир батальона майор Халбаев и полковник Колесник сами ездили к командиру бригады и успокаивали его. Постепенно офицеры-афганцы привыкли и перестали настороженно реагировать на подобные “маневры” батальона спецназа ГРУ.

Новую задачу в батальоне знали только Колесник, Швец и Халбаев.

Советские военные советники и специалисты, работавшие в войсках ПВО ДРА, установили контроль над всеми зенитными средствами и местами хранения боеприпасов, а также временно вывели из строя некоторые зенитные установки (сняли прицелы и замки). Таким образом была обеспечена беспрепятственная посадка самолетов с десантниками.

Ночью 24 декабря командующий войсками Туркестанского округа генерал-полковник Ю. П. Максимов доложил министру обороны СССР и начальнику Генштаба маршалу Огаркову о готовности войск к выполнению поставленной задачи.

25 декабря 1979 года в 12–00 в войска поступило Распоряжение министра обороны Д. Ф. Устинова о переходе государственной границы ДРА войсками 40-й армии и авиации ВВС.

26 декабря для установления более тесных контактов в “мусульманском” батальоне устроили прием для командования афганской бригады охраны. Приготовили плов, на базаре купили зелень. Сотрудники КГБ привезли ящик “посольской” водки, коньяк, икру, рыбу. Из бригады охраны пришло 15 человек во главе с командиром и замполитом.

Во время ужина старались разговорить афганцев, произносили тосты за советско-афганскую дружбу, за боевое содружество. (Здесь уместна аналогия с историей Древней Руси, когда княжеская специальная охрана, фактически гот же современный спецназ, во время хмельных застолий полностью вырезала делегации татаро-монгольских послов. На следующий день все эти офицеры-афганцы будут расстреляны советским спецназом, не успев переварить “дружескую” советскую икру и водку. — авт.} Сами пили гораздо меньше, иногда солдаты, обслуживающие прием, наливали своим офицерам воду. Особенно разговорчивым оказался замполит бригады, который в пылу откровенности рассказал “капитану Лебедеву” (псевдоним Ю. И. Дроздова — авт.\ что Н. Тараки был задушен по приказу Амина тремя офицерами охраны.

Это была новая и очень важная информация. Джандад быстро распорядился, и замполита тут же куда-то увели. В конце приема все расстались если не друзьями, то, по крайней мере, хорошими знакомыми.

27 декабря воздушно-десантные подразделения 103-й дивизии генерал-майора И. Ф. Рябченко и спецназ КГБ вышли к важным административным и специальным объектам в столице и “усилили” их охрану. Части 108-й мотострелковой дивизии к утру 28 декабря сосредоточились в районе северо-восточнее Кабула.

Колесник и я доложили в Москву новый план боя. План вернули без подписи со словами “Действуйте!” Как наши отцы-командиры боялись ответственности!

Наши военные советники получили разные задачи: некоторые из них 27-го должны были остаться в частях на ночь, организовать ужин с подопечными афганцами (для этого им было выдано спиртное и закуска) и ни при каких обстоятельствах не допустить выступления афганских частей против советских войск.

Утром 27 декабря я пригласил В. В. Колесника к себе в номер посольской гостиницы, в баню. По старому русскому обычаю помылись и сменили белье, молча выпили бутылку коньяка. Впереди нас ждал бой.

К началу операции “Шторм-333” спецназовцы из “мусульманского” батальона и группы “Гром” (командир майор Семенов) и “Зенит” (командир майор Романов) детально знали объект захвата № 1: подходы, режим охраны, численность охраны и телохранителей Амина, расположение пулеметных точек, расположение комнат и лабиринтов дворца Тадж-Бек, размещение аппаратуры. Перед штурмом дворца спецгруппа КГБ взорвала Центральный узел связи, так называемый “Колодец”. Готовились штурмовые лестницы.

После бани я и Колесник снова зашли к своему руководству. В район расположения “мусульманского” батальона ехали молча.

Колесник отдал распоряжения командирам рот, приказал переместить одну из “Шилок” на другую позицию. На одной из высоток мы увидели афганских офицеров, изучавших расположение батальона спецназа ГРУ К афганцам поехал Швец. После штурма дворца ко мне приведут майора Джандада, который расскажет, что они от агентов получили сообщение о наших намерениях, не поверили, но на всякий случай решили провести рекогносцировку.

Из штаба нам передали, что штурм назначен на 19–00, мы провели срочное совещание командиров. Как старшему по званию Колесник предложил мне открыть это совещание.

Около шести часов вечера группа захвата капитана Сатарова выехала на машине ГАЗ-66 в направлении высоты, где были закопаны танки. Танки охраняли часовые, а экипажи находились в блиндажах, метрах в двухстах.

В часовых должны были стрелять снайперы В. Цветков из “Зенита” и Д. Волков из “Грома”.

Полковник Бояринов, входивший в состав “Зенита”», заметно волновался, так как прибыл в Кабул накануне и еще не освоился в новой обстановке.

Когда машина Сатарова подъехала к расположению третьего батальона, оттуда раздались автоматные очереди. Полковник Колесник немедленно скомандовал “Огонь! Вперед!” Одновременно кабульское небо рассекли две красные ракеты — сигнал к началу штурма для солдат и офицеров “мусульманского” батальона и спецгрупп КГБ. На дворец обрушился шквал огня. Было примерно 19–15 вечера.

Первой по команде капитана Паутова открыла огонь ка”). Автоматические гранатометы АГС-17 ударили по расположению танкового батальона, не давая экипажам подойти к танкам.

По плану к дворцу первой должна была прорваться рота старшего лейтенанта Владимира Шарипова на десяти БМП с поддержкой подгруппы “Грома” во главе с О. Балашовым, В. Емышевым, С. Головым и В. Карпухиным. Майор Яков Семенов со своим “Зенитом” на четырех. БТРах получил задачу прорваться к торцевой части дворца. У фасада обе группы должны были встретиться. Общее руководство ими осуществлял полковник Г. И. Бояринов. Боевые машины сбили охранение и устремились к Тадж-Беку. На трех БТРах выдвинулась группа “Зенита”, старшими были А. Карелин, Б. Суворов и В. Фатеев. Четвертая подгруппа “Зенита” во главе с В. Щиголовым оказалась в колонне “Грома”. У шедшего первым БТРа были повреждены все колеса, а машина Бориса Суворова сразу же загорелась, и он погиб.

В Кабуле уже гремели взрывы — это спецгруппа КГБ из “Зенита” (старший — Борис Плешкунов) подорвала “колодец” связи.

Командиру первой подгруппы О. Балашову осколками пробило бронежилет, но он в горячке боя даже не почувствовал боли и бросился к дворцу.

Рота Шарипова прикрывала внешние подступы к дворцу. Другие роты “мусульманского” батальона обеспечивали внешнее кольцо прикрытия. Ураганный огонь из дворца прижал бойцов спецназа к земле, но через минуту “Шилка” подавила пулемет. Вторая БМП столкнула горящую машину и рванула вперед. Еще на подступах к дворцу был убит Г. Зудин, ранены С. Кувылин и Н. Швачко. В первые же минуты боя у майора М. Романова было ранено 13 человек. В “Зените” В. Рязанов получил сквозное ранение в бедро, сам сделал перевязку и снова пошел в бой. В числе первых во дворец ворвались А. Якушев и В. Емышев. Афганцы со второго этажа бросали гранаты. Якушев упал, сраженный осколками гранат, а Емышев был тяжело ранен в правую руку, которую потом пришлось ампутировать.

Э. Козлов, М. Романов, С. Голов, М. Соболев, В. Карпухин, А. Плюснин, В. Гришин, В. Филимонов, Я. Семенов с бойцами “Зенита” В. Рязановым, В. Быковским, В. Макаровым и В. Поддубным первыми ворвались в здание дворца. А. Карелин, В. Щиголев и Н. Курбанов штурмовали дворец с торца. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно.

Бой в самом дворце сразу же принял ожесточенный характер. Если из помещений не выходили с поднятыми руками, то в них выламывали двери, внутрь бросали гранаты, а затем без разбору стреляли из автоматов. “Шилки” на это время перенесли огонь на другие объекты.

Все шло как будто по плану, но случилось непредвиденное: при выдвижении батальона спецназа ГРУ в район боевых действий с построенного через арык мостика свалился один бронетранспортер и перевернулся. Люки оказались заблокированными, и экипаж не мог выйти. Командир отделения стал вызывать по радиостанции подмогу. Он включился на передачу, безостановочно вызывая своего командира. Этим он в самый ответственный момент парализовал радиосвязь всего батальона. Командованию батальона пришлось использовать другие средства связи, предусмотренные заранее.

Другая рота и два взвода веди огонь по танковому батальону и не дали его личному составу добраться до танков. Затем они захватили танки и одновременно разоружили личный состав строительного полка. Спецгруппа спецназа захватила вооружение зенитного полка, а личный состав взяла в плен. На этом участке руководство боевыми действиями осуществлял подполковник ГРУ О. У. Швец.

Во дворце офицеры и солдаты личной гвардии Амина, его телохранители, — а это 100–150 человек — отчаянно сопротивлялись и в плен не сдавались.

“Шилки” снова перенесли огонь и стали бить по Тадж-Беку и по площадке перед ним. Всем бойцам советского штурмующего спецназа была дана команда на площадку не соваться, так как выпускать никого живыми из дворца не будут. В здании на втором этаже начался пожар. Стрельба и взрывы усиливались. Солдаты Амина, услышав русский мат, стали сдаваться своим “друзьям-шурави”.

Позже не раз мне приходилось слышать мнение, что дворец Тадж-Бек брал спецназ КГБ, а армейский спецназ только присутствовал при этом. На мой взгляд, это не совсем так. Одни чекисты ничего бы сделать не смогли. Конечно, по уровню личной подготовки спецназовцам ГРУ трудно было тягаться с профессионалами КГБ, но именно они обеспечивали успех всей операции. Когда штурмовые группы разведчиков-диверсантов КГБ ворвались во дворец и устремились к своим объектам внутри здания, встречая сильный огонь охраны, бойцы спецназа “мусульманского” батальона ГРУ создали жесткое непроницаемое огневое кольцо вокруг объекта, уничтожая все, что оказывало сопротивление. Без этой помощи потерь было бы значительно больше. Ночной бой, бой в здании требуют теснейшего взаимодействия и не признают выделения каких-либо ведомств.

Амин приказал адъютанту позвонить и предупредить советских военных советников о нападении на дворец: “Советские помогут!” Но адъютант доложил, что стреляют именно советские. Эти слова вывели Генерального секретаря ЦК НДПА из себя, он схватил пепельницу и бросил ее в адъютанта, закричав: “Врешь! Не может этого быть!”

Амин попытался связаться с командиром своей 4-й танковой бригады, но связи не было. Через час советский спецназ ликвидировал президента ДРА.

На двух захваченных танках ко дворцу подъехал капитан Сатаров и доложил полковнику Колеснику, что видел, проезжая мимо третьего батальона бригады охраны, как в нем объявили тревогу. Афганские солдаты получают боеприпасы, а рядом стоят командиры батальона. Колесник приказал захватить командиров батальона и доставить их к нему. В перестрелке бойцы капитана Сатарова уложили 250 афганцев взбунтовавшегося батальона.

С командного пункта, вырытого на гребне горы рядом с одной из “Шилок”, я и Колесник руководили боем. По кратким радиосообщениям мы чувствовали его ритм, нарастание и затухание. В какой то момент наступило резкое усиление огня — и внезапно тишина обрушилась на нас.

— Все! — сказал Колесник. И добавил: — Это мой первый настоящий бой в жизни! А у вас?

— Очередной, — ответил я.

Бой продолжался 43 минуты.

Командир роты старший лейтенант Шарипов доложил, что дворец захвачен. Полковник Колесник дал команду на прекращение огня и перенес свой командный пункт непосредственно во дворец.

Когда мы с Колесником поднялись к Тадж-Беку, к нам стали подходить командиры штурмовых групп с докладами. В. Карпухин подошел к нам с каской в руках и показал застрявшую в тримплексе пулю: “Смотрите, как повезло! Я теперь маму увижу!”

Раненых и убитых бойцов я приказал срочно эвакуировать на БМП и БТРах.

В атаке был убит общий руководитель спецгрупп КГБ полковник Г. И. Бояринов, и его заменил подполковник Э. Г. Козлов. Всего погибло 5 офицеров спецназа КГБ и ранено было 17 человек. В “мусульманском” батальоне погибло 5 офицеров, ранено было 35 бойцов. Медик батальона капитан Ибрагимов перевозил своих раненных товарищей на броне БТРов в кабульскую больницу.

Советские военные советники и переброшенные в столицу воздушно-десантные войска не позволили афганским батальонам прорваться ко дворцу.

Захват остальных государственных объектов в Кабуле прошел спокойно и с минимальными потерями.

Начальник Генерального штаба полковник Якуб забаррикадировался в одной из комнат и начал по рации вызывать подмогу, рассчитывая прежде всего на 444-ю бригаду коммандос. Однако никто не пришел к нему на выручку, и к полуночи, поняв бесперспективность сопротивления, Якуб сдался. В группе захвата присутствовал лидер партии “Парчам” Абдул Валиль, который зачитал сходу смертный приговор Якубу и тут же привел его в исполнение.

Так была открыта трагическая страница — как в истории Афганистана, так и Советского Союза.

Утром 1700 бойцов бригады охраны дворца были взяты в плен.

Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР 400 человек сотрудников спецназа КГБ и ГРУ были награждены орденами и медалям»*. Полковнику Г. И. Бояринову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Героя дали мне, Э. Г. Козлову, В. Ф. Карпухину, а командир группы “Гром” М. М. Романов был награжден орденом Ленина. О. У. Швеца и Я. Ф. Семенова наградили орденами Боевого Красного Знамени. Халбаева, Сатарова и Шарипова тоже наградили орденами Боевого Красного Знамени. А 300 бойцам и офицерам “мусульманского” батальона вручили ордена и медали СССР.

31 декабря я вместе с одним из офицеров ГРУ был на докладе у маршала Н. В. Огаркова, начальника Генштаба, где отчитался за штурм аминовского дворца.

На вопрос маршала, почему не утверждена боевая карта операции двумя генералами, в том числе и Главным военным советником в Афганистане — Магомадовым, я лишь пожал плечами. Обычно сдержанный маршал Огарков яростно выругался в адрес двух генералов, которым не хватило мужества поставить свои подписи на боевой карте операции, и спрятал в свой сейф этот омытый кровью спецназа документ».

В мае 1986 года в Чучково проходили ежегодные сборы руководящего состава частей спецназа ГРУ, где начальник ГРУ генерал армии П. И. Ивашутин делал последний в своей карьере доклад. В небольшом, но уютном зале Учебного центра спецназа ГРУ собрались боевые офицеры, прошедшие горнило афганской войны: командир 15-й отдельной бригады СпН полковник В. М. Бабушкин, только что отстраненный от должности за проведение спецоперации и боя на территории Пакистана, начальник направления ГРУ, Герой Советского Союза, полковник В. В. Колесник — «батя спецназа ГРУ», будущий начальник армейского спецназа — заместитель начальника 5-го управления ГРУ Владимир Андреевич Манченко, командир 177-го отряда спецназа подполковник Анатолий Блажко, полковник О. В. Кривопалов — начальник политотдела 15-й бригады спецназа, начальник политотдела бердской бригады спецназа Александр Петрачев.

Генерал Ивашутин говорил своим боевым друзьям:

— Нашего разведчика должны отличать прежде всего честность и правдивость. Разведчик должен пользоваться абсолютным доверием товарищей.

И никто из присутствующих командиров спецназа ГРУ не мог даже предположить, что это последняя встреча с боевым генералом ГРУ.

В 1986 году в ЦРУ сбежал заместитель резидента советской военной разведки в Греции полковник С. Боков, который очень многое рассказал о деятельности военной разведки ГРУ Генштаба, в том числе Боков выдал американцам глубокого «крота» ГРУ, верой и правдой служившего целых 8 лет ГРУ Генштаба СССР, лейтенанта ВМС Греции В. Попелуса. Это именно лейтенант Попелус передавал на протяжении двух лет в Москву бесценные сведения по ракетной системе НАТО — «Гарпун».

После следствия спецотдела КГБ по этому побегу был вынесен окончательный вердикт: отправить на пенсию генералов Ивашутина и Долина как не справившихся с реальной политической ситуаций.

Но имена настоящих профессионалов своего дела, офицеров спецназа ГРУ, никогда не умрут в памяти русского народа: генералы Тишин, Чубаров, Фазилов, полковники ГРУ Манченко, Стодеревский, Тяпкин, Ильин, Ершов, Харламов, Волош, Неделько, Трисмаков, Золотарев, Плешаков, Зуев, Артемов, Гудыменко, Ахметов, Лукьянов, Воинов, Корчагин, Шакурин и многие, многие другие.

Слава живым и вечная память павшим воинам спецназа ГРУ!

ГЛАВА 15

СПЕЦНАЗ КГБ СССР — «ВЫМПЕЛ»

31 декабря 1979 года генералы Кирпиченко и начальник нелегальной разведки КГБ СССР Дроздов были на официальном докладе у Председателя КГБ СССР Андропова. Генералы доложили Андропову о удачно проведенной в Кабуле операции по физической ликвидации президента Амина и замене его на лояльного Кремлю Бабрака Кармаля.

Брежнев уже не мог, ввиду своей болезни, заниматься делами государства и скорее всего не позволил бы своим силовым министрам втянуть себя в афганскую авантюру, фактически оттолкнувшую мусульманские народы Советского Союза от политики социальных преобразований в СССР. В результате советской агрессии в Афганистане резко выросла роль исламского духовенства, которое стало проповедовать стремление мусульман к государственной самостоятельности.

С 1980 года две силовые структуры государства: КГБ и МВД практически принялись бороться за высшую власть в стране. Только кресло Генерального секретаря ЦК КПСС могло предоставить в распоряжение победителя кремлевские палаты и роль императора великой советской империи.

Министр МВД СССР генерал Щелоков, используя своего заместителя — генерала Чурбанова, брежневского зятя, расталкивая приближенных к «телу», попытался захватить верховную власть в стране. Но Андропов никак не мог позволить «золотому» милицейскому генералу захватить кресло Генсека. Это было бы равнозначно приходу к власти нового авторитарного семейного режима, где сквалыжная идеология обогащения была главной линией жизни.

Шла скрытая от народа война между МВД и КГБ. Вторая по счету война силовых структур государства за всю небольшую историю СССР.

В 1981 году по стране прокатилась волна убийств милиционерами офицеров КГБ. Чего только стоила смерть от рук пяти офицеров милиции охраны метрополитена на станции «Ждановская» полковника КГБ, члена коллегии, начальника отдела кадров КГБ СССР! Страна, естественно, об этом узнала лишь через двадцать лет. После неожиданной пропажи такого высокого чекистского чиновника были срочно перекрыты границы СССР. Полковника искали везде, а нашли через три месяца усердных поисков его труп с проломленной головой в придорожной сточной канаве. Уголовное дело расследовал лично сам Андропов. Всех убийц-милиционеров приговорили к высшей мере наказания, дав десятилетний срок лишь милиционеру-водителю, указавшему следствию истинных убийц полковника КГБ.

В апреле 1982 года Андропов переходит на работу Секретарем ЦК КПСС, Брежнев уже при смерти.

Есть мнение среди историков, что Андропов позволял делать из своего ведомства утечку в прессу информации, порочащей семью Брежнева и его ближайшее окружение, из-за чего якобы в январе 1982 года даже застрелился ближайший друг и глаза Генсека в КГБ СССР, первый заместитель Председателя КГБ, генерал Семен Цвигун. А так ли это? Внимательный читатель уже знает из публикаций — в том числе из романа «Красная площадь», опубликованного в 1983 году в ФРГ, — о тех покрытых завесой кремлевской тайны последних часах жизни генерала Цвигуна, тесно связанного с семьей Брежнева.

Вот что вспоминает в своих мемуарах бывший Председатель КГБ РСФСР генерал Виктор Иваненко:

«Андропов был человек страшно осторожный. Ни на какие опасные мероприятия против высшего руководства он бы никогда не пошел. Это не в его характере. Он осаживал ретивых подчиненных, которые призывали активно заняться высшими партийными чиновниками. А к Брежневу он и вовсе относился с пиететом. Более того — Андропов робел перед авторитетом Брежнева. Однажды он заговорил с Брежневым о том, что муж медсестры, которая ухаживает за генеральным секретарем, слишком много болтает, поэтому, может быть, есть смысл сменить медсестру? Между Брежневым и медсестрой возникли отношения, выходящие за рамки служебных, и об этом стало широко известно. Брежнев же жестко ответил: “Знаешь, Юрий, это — моя проблема, и прошу больше ее никогда не затрагивать!”

Огорченный Андропов пересказал эту беседу академику Чазову, начальнику Четвертого главного управления. В эти годы у Андропова были сложные отношения с Брежневым. Однажды на заседании Политбюро тяжело больной Брежнев просто отключился, потерял нить обсуждения. После Политбюро Андропов сказал Горбачеву, который уже был переведен в Москву: “Знаешь, Михаил, надо делать все, чтобы в этом положении подержать Леонида Ильича. Это вопрос стабильности партии и государства, да и международной стабильности тоже!”»

25 января 1982 года умер идеолог партии Суслов. Пока Суслов 35 лет стоял у руля партии, Андропову не было хода наверх, так как Суслов не любил и боялся Андропова. Ведь погубить чью-то карьеру было в силах всемогущего Андропова.

Почему больной Брежнев выбрал себе на пост Второго Секретаря ЦК КПСС именно Андропова, остается для историков государственного строительства тайной. Есть много предположений, вплоть до страха перед всезнающим оком КГБ, но скорее всего это не так. Да, Андропов владел полной информацией о фракционных течениях в Кремле и ЦК партии, но скорее всего Брежнева пугали объемы новых формирований в недрах КГБ частей специального назначения, в особенности призванных для диверсионно-штурмовых мероприятий.

По воспоминаниям бывшего начальника Московского управления КГБ генерала Виктора Алидина, Андропова не столько тревожило плохое здоровье главного претендента на пост кремлевского Генсека члена Политбюро Черненко, в кабинете которого стояла прослушивающая аппаратура всего партийного аппарата ЦК, сколько натянутые отношения с жестким и бескомпромиссным членом Политбюро Андреем Кириленко, не устававшим напоминать всему Политбюро о грозной опасности, исходящей от перешедшего в ЦК Председателя КГБ. Эту опасность Кириленко видел в формировании все новых частей спецназа штурмового действия в недрах КГБ. И Андропов запомнил Кириленко эту жестокую, политическую борьбу — первым, кого он уволил на пенсию, заняв кресло советского императора, был Андрей Павлович Кириленко.

А тут еще и министр МВД СССР генерал Щелоков, глядя на КГБ, развил бурную деятельность по формированию на базе 1-й дивизии ОМС ДО На имени Дзержинского сильных, профессионально подготовленных частей специального назначения.

Уже воевал в Афганистане высокопрофессиональный спецназ МВД «Кобальт», но именно в 1980 году личным Приказом генерала Щелокова в полках оперативного назначения внутренних войск стали формировать внештатные взводы специального назначения, а в 1981 году Щелоков переформировал учебную роту спецназа в учебный батальон специального назначения, который стал проходить усиленную профессиональную подготовку по программе диверсионно-штурмовых операций в городских условиях. Явно генерал Щелоков готовил этот батальон не для войны на горно-пустынных равнинах Афганистана. А для чего тогда ему нужен был диверсионно-штурмовой спецназ, эта «силовая дубинка» любого властителя?

Брежнев никогда бы не уступил своего кремлевского кресла Председателю КГБ, который нередко упрекал руководство страны в экономическом развале огромной советской империи. Андропов в этом винил партийно-хозяйственный аппарат обкомов партии и даже семью Брежнева, уже решившего весной 1982 года передать свое кресло Украинскому партбоссу Щербицкому.

Из воспоминаний бывшего секретаря ЦК партии по кадрам Ивана Капитонова:

«Меня в середине октября 1982 года вызвал Леонид Ильич и, показывая на свое кресло, сказал:

— Видишь, Иван это кресло? Так вот, Иван Васильевич, через месяц в нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого.

Эти разговоры вызывали настороженность в Политбюро. Еще не забылось, как по-хамски вели себя выходцы с Украины Алексей Кириченко и Никита Хрущев».

В Кремле шла упорная борьба за власть, тяжелая и кровопролитная, а спецназ был в этой борьбе лишь козырной картой. В 1981 году был сформирован в КГБ диверсионно- штурмовой спецназ «Вымпел», профессионализму офицеров которого можно было только завидовать. С апреля 1982 по апрель 1983 года, ровно год, офицеры и бойцы спецназа «Вымпел» проходили боевую «обкатку» в Афганистане под кодовым именем «Каскад-4». Это была реальная военная сила специального назначения.

И первым, кого коснулись аресты и следственные мероприятия при назначении Андропова на пост Генсека в ноябре 1982 года, был Министр МВД СССР генерал Щелоков. И его министерский и силовой аппарат.

Был выписан ордер на арест самого генерала Щелокова, девяти его генералов, начальников Главков МВД, и заведено уголовное дело на зятя Брежнева, заместителя министра МВД СССР, генерала Юрия Чурбанова. У него было изъято ценностей на 200 миллионов долларов. С трех дач Щелокова и пяти его квартир чекисты вывезли шесть огромных КАМАЗов, груженных старинным антиквариатом, картинами, коллекциями оружия, золотом, драгоценностями. Было изъято в ходе следствия 124 оригинала старинных картин: Саврасов, Бенуа, Куинджи, Айвазовский…

Жена генерала Щелокова застрелилась, не выдержав позора мужа. Сам генерал Щелоков застрелился у себя на даче в Серебряном Бору 13 декабря 1984 года, уже при Генсеке Константине Черненко.

Из 32 московских райпищеторгов в тюрьму отправились 30 директоров. По уголовному делу за растрату и хищения в крупных размерах расстрелян директор знаменитого «Елисеевского» гастронома. Осуждены высшие шишки московской торговли, вплоть до непотопляемого долгие годы директора Главторга Москвы. Были арестованы только по знаменитому «хлопковому» делу за миллиардные приписки и хищения шесть первых секретарей обкомов партии среднеазиатских республик, а уж сколько мелких сошек увидело камеры Лефортовской тюрьмы — знает только архив Следственного управления КГБ СССР.

31 октября 1983 года скоропостижно, по неизвестной следствию причине, умирает Первый Секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидов, а его преемник через полгода попадает в Лефортовский централ. Рашидов фактически создал в Узбекистане клановую систему высшей власти и впервые ввел в СССР продажу золота и драгоценностей, а также продажу Золотых Звезд Героев Соцтруда. Рашидов и его первые секретари обкомов партии ежегодно продавали государству по 600 тысяч тонн несуществующего хлопка-сырца, что пробило в бюджете СССР огромную финансовую дыру в 300 миллионов рублей. Бешенные деньги по тем временам!

18 декабря 1982 года Андропов переводит Председателя КГБ СССР генерала Федорчука на должность министра МВД СССР с присвоением ему звания генерала армии. Федорчуку поручено провести чистку аппарата МВД. В течении полугода из МВД было уволено 100 тысяч офицеров. Многие высшие должности в МВД заняли чекисты, переведенные из аппарата КГБ. Председателем КГБ Андропов назначает генерала В. М. Чебрикова.

Андропов хотел показать народу, что «рыба гниет с головы». И своего он добился, восстановив уровень ВВП и затормозив финансовый крах страны. Но спорить с законами экономики и истории, даже с помощью силового аппарата, было бессмысленно. Война в Афганистане с каждым часом приближала конец огромной советской империи, дотационные республики и огромные расходы на содержание армии тянули СССР на дно экономической пропасти.

И, что весьма показательно для характеристики «партийных разборок» тех лет, — полное отсутствие, вплоть до 1988 года, новых формирований частей спецназа.

Только в преддверии смутного времени перестройки, будущего развала СССР и разгула государственной самостийности в 1988 году Приказом Министра МВД СССР все нештатные до сих пор взводы спецназа в полках оперативного назначения Внутренних войск стали переформировывать в штатные роты специального назначения. А в районе Москвы в 1988 году были сформированы две бригады оперативного назначения: 21-я и 22-я бригады ОН ВВ. Причем штатный состав каждой бригады состоял из четырех мотострелковых батальонов оперативного назначения и своего подразделения тылового обеспечения. Батальон же спецназа имел в своем штате три мотострелковых и одну бронетанковую роты на БТР, разведывательный и гранатометный взводы по 6 АГС-17 в каждом. Это была сила, и сила весьма солидная.

На гребне афганской войны в 1981 году по предложению героя штурмовавшего дворец Амина, начальника нелегальной разведки КГБ, генерала Ю. И. Дроздова Совет Министров СССР на закрытом совместном заседании с Политбюро 19 августа 1981 года принял решение о формировании в системе КГБ совершенно секретного отряда специального назначения для проведения операций за пределами СССР в «особый период».

Вспоминает отец-основатель «Вымпела» генерал Ю. И. Дроздов:

«31 декабря 1979 года я и Вадим Алексеевич Кирпиченко в присутствии начальника разведки Владимира Александровича Крючкова докладывали Председателю КГБ СССР Юрию Владимировичу Андропову о нашем участии в афганских событиях. После окончания беседы я сказал о том, что нужно уже сейчас, оценивая опыт, подумать о формировании специального кадрового подразделения в системе КГБ. Юрий Владимирович только посмотрел на меня, не ответив ни слова.

В середине января произошла очередная встреча. Я уже пришел с бумагой, в которой была изложена идея создания “Вымпела”.

19 августа 1981 года на закрытом совместном заседании Совета Министров СССР и Политбюро ЦК КПСС было принято решение о создании в системе КГБ совершенно секретного отряда специального назначения для проведения операций за пределами СССР в “особый период”. После этого Андропов, передав мне документы о формировании отряда сказал: “Работай, создавай! И чтоб равных им не было!”»

Приказом Андропова под учебный центр «Вымпела» отдали старую диверсионную базу 30-х годов в Балашихе, где в свое время сам генерал Судоплатов готовил кадры для войны.

Самой тяжелой проблемой на первых порах был подбор кадров, ведь фактически должность бойца спецназа называлась «разведчик специального назначения». Требовалось в подборе штата спецназа учитывать специфику будущей работы бойцов спецназа: это совмещение функций обычного разведчика, работающего на Западе под «дипломатической» крышей, и диверсанта, способного не только оценить оперативную ситуацию, но и хладнокровно ее разрешить боевым путем.

Командиром спецназа «Вымпел» был назначен боевой офицер, профессионал-чекист, прошедший горнило афганской войны, герой штурма дворца Тадж-Бек, Герой Советского Союза полковник Э. Г. Козлов.

На первых порах всеми финансовыми и материально-техническими делами отряда «Вымпел» Андропов поручил заниматься полковнику Евгению Савинцеву, будущему командиру отряда спецназа «Каскад-4». На его плечи легли все первые организационные трудности: утверждение штатного расписания, подбор офицеров и бойцов, ремонт материально-технической части отряда. Даже стрельбище соорудили сами, днем занимаясь в учебном классе, а после обеда вырубая вековой лес. Причем, если «Альфа» формировалась в 1974 году исключительно из офицеров КГБ, то в «Вымпел» на первых порах брали служить и солдат, набирая первые составы отряда в погранвойсках, ВВС и ВМС, но позже перешли только на офицерский подбор штатного состава отряда.

Психологические испытания при отборе в отрядные кандидаты включали различные тесты, такие, как опросник Кеттеля, кляксы Роршаха, методика Равенна и обязательная проверка на детекторе лжи. Обязательно требовалось знание иностранного языка, а лучше — двух. Один из офицеров, прошедших все тесты, знал целых семь иностранных языков.

В первые дни даже не могли придумать название отряда, и резервист-спецназовец судоплатовского призыва предложил вспомнить былые заслуги спецназа НКВД «Беркут» и оставить отряду это название, но потом решили, что в новые времена требуется и новое имя.

Вспоминает полковник КГБ Е. А. Савинцев:

«На первых порах было много вариантов названия нашего отряда. Я сейчас даже и не вспомню всех. Старые профессионалы предлагали оставить “Беркут”, что-то еще. Название должно было быть звучное, яркое. Я сидел и словно в бреду повторял разные слова, пока на ум не пришло слово “Вымпел”. Всем понравилось».

От кандидата в бойцы «Вымпела» требовалось совместить несовместимое: мозги и физическую подготовку. Помимо этого требовалось и знание оперативной работы. Шла война в Афганистане, и первый призыв должен был обладать максимально приближенными к военным действиям знаниями оперативно-боевой подготовки.

Боец отряда спецназа «Вымпел» обязан был прыгать в любое время суток и в любую погоду с парашютом, уметь отлично ориентироваться на местности, знать топографию и уметь в течении пяти суток самостоятельно выживать в тяжелейших климатических условиях. Уметь мастерить из подсобного материала взрывные устройства, стрелять из всех видов советского и импортного оружия, уметь проникать на любые объекты врага.

Уже первые учения «Вымпела» показали, что для спецназа нет не решаемых проблем: за 20 минут бойцы ударной группы сумели «вывести из строя» крупный железнодорожный узел Калинковичи и нефтяной завод и умудрились незаметно прикрепить на будку охраны мину замедленного действия.

Вспоминает первый начальник оперативно-боевого отдела «Вымпела». полковник запаса Владимир Васильченко:

«Для первого “призыва” в подразделении срок дали очень жесткий. Это диктовалось необходимостью скорейшей отправки людей в Афганистан. Примерно в феврале 1982 года к нам пришло 75 человек. Трудно вспомнить теперь, сколько мы перелопатили кандидатов, но набор оказался неплохой. Готовили бойцов три месяца. На большее не было времени. Уже в апреле первые 123 человека убыли в Афганистан.

А вот второй “комплект” мы отбирали тщательнее и дольше, по сути — весь остаток 1982 года. Ну и готовили, конечно, основательнее. Очень важна одна деталь — к тому времени, опираясь на опыт войны, мы поняли, что нужно давать нашим бойцам, что необходимо им для успешной работы “за речкой”».

Если, к примеру, другие подразделения спецназа, существовавшие на тот момент в СССР, готовили только для работы на стадии реализации оперативно-тактических задач, то офицерам «Вымпела» сразу же ставили профессиональные задачи по сбору информации, оценке ее, умению разработки плана боевых мероприятий и завершению окончательной стадии операции. Тем более, что решение этих оперативно-боевых задач должно было нести в себе элемент нестандартного решения.

Первый командир «Вымпела» капитан 1 ранга Э. Г. Козлов не гнушался изучения западного опыта в ведении спецопераций и подготовки бойцов спецназа. Он усиленно изучал опыт американской «Дельты» и английского спецназа С АС. На столе Козлова лежала книга полковника Чарльза Беквита, знаменитого отца-основателя одного из самых лучших спецназов в мире — спецназа «Дельта», равными которому считались только израильские спецназы, с подчеркнутыми красной ручкой строками:

«Мы разработали специальный тест, который включал в себя шесть этапов. На каждом этапе новобранец должен набирать минимум 60 очков, чтобы перейти к следующему.

Новобранцы должны были проползти на спине 40 ярдов за 25 секунд, присесть 37 раз и отжаться в упоре 33 раза, каждое упражнение — за минуту, маневренный бег с прыжками по пересеченной местности в течении 24 секунд, двухмильный кросс за 16 минут 30 секунд, проплыть 100 метров в полной экипировке. Затем 18-мильный марш-бросок и кросс по лесу с картой. Успешно преодолевшие этот маршрут подвергались тщательной психологической проверке. Нам нужны были люди не только физически развитые, но и умственно одаренные».

Лучшая рецензия на работу командира «Вымпела» — оценка профессионала спецназа мирового уровня генерала Ю. И. Дроздова, прошедшего с 1956 года в нелегальной разведке путь от простого «опера» до начальника в 1979 году. Жизненный путь служения Отечеству генерала Дроздова отмечен многими профессионально сыгранными ролями агентов-нелегалов, в том числе и такими — известными и неизвестными широкому читателю: в 1957 году — родственника арестованного ЦРУ полковника Абеля, в 1963 году — роль «барона фон Фоэнштейна» для агентурного проникновения в западногерманскую разведку БНД.

Вспоминает бывший начальник Управления «С» (нелегальная разведка) КГБ СССР, генерал Ю. И. Дроздов:

«Учили в “Вымпеле” крепко. Процесс обучения по индивидуальной программе пришедшего с “гражданки” занимал пять лет. На доводку выпускника Рязанского высшего военно-десантного командного училища уходило два года.

Общефизический тренинг, многокилометровые марш-броски по пересеченной местности, в том числе и с полной выкладкой, силовые упражнения (подтягивание, лазание по канату, занятия в тренажерном зале), прыжки с возвышений от полуметра до двух с половиной метров, общие развивающие упражнения. Тренировки по рукопашному бою не на мягком ковре, а на асфальте.

Стрельба из всего, что стреляет: пистолетов, гранатометов, пулеметов отечественного и зарубежного образца, специального оружия и т. п. Вождение автомашин и бронетранспортеров. Минно-взрывное дело, в том числе способы изготовления взрывчатки из средств бытовой химии. Обучение радиоделу, свободной работе на радиостанциях любого типа — как открытым текстом, так и с помощью азбуки Морзе. Изучали шифровальное дело. Осваивали радиопеленгатор и приборы подслушивания. Государство и руководство Комитета госбезопасности уделяли подразделению значительное внимание. Несмотря на финансовые трудности, был достигнут высокий уровень подготовки и оснащения, постепенно улучшалось качество экипировки, снаряжения, обеспечения. Кроме того, сотрудники «Вымпела», как пользователи, сами участвовали в разработке оружия, снаряжения, давали технические задания конструкторам, которые изготавливали по их заказам специальные изделия. Так, например, офицер спецназа Святослав Омельченко сам придумал, изобрел и собрал своими руками внедренный потом в ежедневную практику спецназа комбинированный бронежилет специального назначения — КБСН, отлично себя зарекомендовавший в Афганистане и Чечне.

Тактика боевых действий малых групп. Воздушно-десантная, медицинская подготовка, скалолазание. Основы разведывательной и контрразведывательной деятельности. Информационно-аналитическая работа. Наружное наблюдение.

Изучение иностранных языков и страноведение. В “своей” стране сотрудник спецподразделения ни в коем случае не должен был “засветиться”. И не только из-за неправильного произношения, что, надо отметить, вообще исключалось при интенсивной системе обучения иностранным языкам. Необходимо было свободно ориентироваться в житейских вопросах, не чувствовать себя “белой вороной” среди местного населения, знать историю региона, национальные обычаи, национальную психологию, все, что может пригодиться для сбора и анализа информации, вербовки агентуры среди местных жителей и т. п.

Каждая операция продумывалась тщательнейшим образом. Предусматривались даже такие “мелочи”, как пломбы в зубах, покрой одежды. “Вымпел” располагал специально подготовленными по каналам внешней разведки стоматологами, собственной швейной мастерской.

Методику выживания в экстремальных условиях проходили зимой и летом в условиях лесисто-болотистой местности, гор, пустыни, тундры».

Следует подчеркнуть здесь, что вся эта тяжелейшая работа бойца спецназа полностью окупится в сложных условиях войны в Афганистане. Практически все сотрудники «Вымпела» прошли «обкатку» не только на учениях, но и в непосредственной оперативно-боевой работе в Афгане, где год работали в составе «Каскада-4» — с апреля 1982 по апрель 1983 года и еще год, до апреля 1984 года, в составе спецназа «Омега». Причем командиром спецназа «Каскад-4» был полковнике. А. Савинцев, заместитель командира «Вымпела», стоявший у истоков формирования спецназа «Вымпел».

В отдельных главах автор уже описывал работу и боевые мероприятия этих двух спецназов КГБ СССР в Афганистане.

Это только на первых порах в спецназе «Вымпел» были солдаты срочной службы, но начиная с 1982 года от «срочников» отказались и стали набирать только офицеров и прапорщиков.

В 1984 году оперативно-боевой отдел сверстал первую учебную Программу подготовки спецназа. В основе тактики разведывательно-диверсионного подразделения — действия в составе группы, где офицер часто выступал в роли простого разведчика. На начальном этапе подготовки готовили снайперов, разведчиков, подрывников. Эти специальности старались на первых порах выпускать с наибольшим профессиональным упором.

Вспоминает специалист минно-подрывного дела, полковник КГБ в отставке, Шапошников Дмитрий Петрович:

«Во время Второй мировой войны широко применялись стандартные мины-ловушки, которые изготавливались в виде предметов домашнего обихода, книг, письменных принадлежностей и тому подобное. Взрыв происходил при попытке поднять или переместить один из этих “сюрпризов”. Англичане изготавливали мины-ловушки в виде книг, которые взрывались при снятии их с полок. В немецком производстве были бутылки из-под различных напитков, которые заполнялись жидкой взрывчатой смесью, а в пробке помещался терочный взрыватель натяжного действии, и взрыв происходил при откручивании пробки.

Японцы изготавливали курительные трубки, снабженные зарядом ВВ с капсюлем-детонатором и ударником с боевой пружиной: они взрывались при их разжигании.

Итальянцы минировали головные телефоны: проводники электродетонатора подключались к клеммам телефона, а взрыв происходил при его включении.

А в Афганистане мы столкнулись с еще более разнообразной гаммой мин-ловушек.

Так что главной задачей наших офицеров было обучение афганцев современным методам войны.

Я прибыл в Кабул в 1980 году. С первых дней занятий с афганскими партнерами я понял, что знание ими конкретных способов установки мин-ловушек весьма расплывчаты. Отличить подлинные факты от вымыслов было трудно. Каким путем взрываются “русские игрушки” — никто из слушателей толком объяснить не мог. Обучение пришлось начинать с азов. В дальнейшем я познакомился с местными саперами и другими лицами, после общения с которыми узнал обстановку в стране. Все взрывные устройства поставлялись в Афганистан из Японии, Англии, США, Италии и даже Китая.

В 1983-84 годах из Афганистана в Москву для исследования были отправлены взрывчатые вещества: пластичные, листовые и твердые. Среди них имелись два японских транзистора, два термоса с пластичными ВВ, в одном — 5 килограмм, в другом — 1,5 килограмма. Взрыв должен был наступать при заливании кипятка в термосы. Среди ВВ оказалась щебенка и камни, предположительно из США, совершенно непохожие на взрывчатые вещества. Как потом выяснилось, указанные предметы оказались мощными ВВ, которые можно было насыпать кучей с подкладкой под нее взрывателя замедленного действия.

С целью большей эффективности занятий тексты минно-взрывного дела были систематизированы и переведены на фарси. С помощью афганцев были приобретены наглядные макеты используемых ВВ.

Однажды мне была поручена проверка бдительности личной охраны дворца Бабрака Кармаля. В течении нескольких дней я незаметно изучал обстановку внутри дворца с целью выбора объекта для минирования.

Было изготовлено несколько имитационных взрывных устройств, в том числе два контактного действия, “взрыв” которых должен был происходить при соприкосновении с данным предметом. Охрана была поставлена в известность о попытке установки взрывных устройств с часовыми механизмами. В результате учебной установки из пяти “сюрпризов” охраной было обнаружено только три взрывных устройства.

В 1984 году был проведен анализ использования моджахедами взрывных устройств, устанавливаемых в местах большого скопления людей: на базарах, автобусных остановках и на маршрутах возвращения людей с работы. Некоторые такие взрывные устройства очень тяжело определить, например, тележка без хозяина, груженная апельсинами, стоит около автобусной остановки, а под апельсинами, как оказалось впоследствии, находилось взрывное устройство замедленного действия.

Анализ показал, что отдельные факты не могут влиять на те или иные тенденции в использовании взрывных устройств. С этой целью Кабул был условно разделен на районы, находившиеся под контролем Царандоя. Были выявлены наиболее активные в проведении террористических актов районы города, что позволило провести тщательный осмотр всех помещений. Результат оказался неожиданным: в районах, где произошло больше взрывов, были обнаружены подпольные мастерские по изготовлению взрывных устройств».

Позже инструкторы-профессионалы поняли необходимость расширения специализации, и к традиционным специальностям «Вымпела» прибавились: специальность горного диверсанта, обучение дельтапланеризму, специальности подводного диверсанта, боевого пловца, парашютиста.

Отделу планирования, подготовки и проведения спецопераций только в 1985 году удалось окончательно отработать полную Учебную программу подготовки бойца спецназа, основной задачей которого является работа за рубежом. Эта подготовка была рассчитана на трехгодичный срок: год — усиленная подготовка, два года — совершенствование. И, наконец, базовые предметы специализации.

Раз в квартал проводились учения, сначала по двое-трое суток, а позже учения проводились уже на территориях «противника» в течении месяца-двух.

Вспоминает бывший офицер спецназа «Вымпел» Валерий Киселев:

«Учения шли полосой. Выбрасывается группа, переходим условную линию границы. Движемся только ночью, по нескольку суток. За плечами — сотни километров. Идем нехожеными тропами, где нет ни души, ни одного человека. Ибо любой человек — наш противник. Двигаемся по азимуту, выходим в точку. Находим груз и с ним — в обратную дорогу. Были иные учения. Линия госграницы. Ее охраняют десантники. Мы должны просочиться и выйти в район.

Или из Тулы — выдвижение в Москву пешком, разумеется, с выполнением диверсионных мероприятий.

Учения, учения. Зимой, осенью, весной. Мы — болотные люди!»

И это несмотря на то, что за плечами практически всех бойцов спецназа «Вымпел» уже был Афганистан, были ордена и медали, были звания и почести.

Вспоминает президент Благотворительного фонда ветеранов и сотрудников спецназа госбезопасности «Грант-Вымпел», любимый ученик легендарного генерала-спецназовца НКВД Павла Судоплатова, бывший заместитель командира «Вымпела» и командир спецназа «Каскад-4», «железный чекист» и высокопрофессиональный офицер, Савинцев Евгений Александрович:

«7 июня 1982 года большое бандформирование душманов предприняло попытку взятия крупного административного центра города Кандагар.

Советские и афганские войсковые подразделения были в это время далеко от города, и ближайшей к месту событий боевой единицей оказалась команда спецназа “Каскад-4”.

“Каскадеры” действовали решительно, грамотно и стремительно. Используя бронетехнику и спецназовское умение вести бой в условиях города, они сумели вытеснить на окраины значительно превосходящего по численности противника и продолжали теснить его до подхода наших подразделений армейского спецназа.

Как потом отмечало афганское руководство Министерства обороны ДРА на представлении спецназа “Каскада-4” к афганским наградам — был предотвращен захват административных зданий и ликвидация афганского партийного актива и органов народной власти. “Каскадеры” заслонили собой народную власть Афганистана и профессионально провели боевые действия в тяжелых условиях узких городских улочек Кандагара.

Результаты боя впечатлили даже видавших виды воинских начальников из Советского Генштаба: потери противника составили 45 убитых и 26 раненых, в “Каскаде” был убит один офицер и 12 бойцов ранено».

23 февраля 2000 года в канун 75-летия Евгения Александровича Савинцева поздравил Президент Российской Федерации В. В. Путин и вручил заслуженному чекисту-спецназовцу России орден Почета.

ГЛАВА 16

«АЛЬ-КАЙЕДА» ПРОТИВ СОВЕТСКОГО СПЕЦНАЗА

Почему-то среди журналисткой братии принято считать, что ставшую знаменитой на весь мир, после американской трагедии 11 сентября, террористическую организацию «Аль-Кайеда» организовали и сформировали в Пакистане и Саудовской Аравии в 1989 году исламские боевики при участии Усамы Бен Ладена.

На самом деле Усама Бен Ладен в 1985 году, оценив размах сопротивления афганского народа советской оккупации и понимая, что сам фактически религиозный конфликт принимает планетарный масштаб, вовлекая в него все страны как Варшавского договора, так и НАТО, создает в Афганистане, на свои личные деньги, собственную исламскую организацию «Аль-Кайеда», что в переводе означало «Основа».

«Аль-Кайеда» имеет иерархическую структуру: она состоит из небольших ячеек, и ее члены знают в лицо только членов своей ячейки и годами могут не проявлять никакой активности.

Вот отрывок из обращения Усамы Бен Ладена как основателя Фонда «Бюро помощи»:

«Во имя Аллаха, всемилостивейшего и всемогущего!

Абдалла Азам возродил душу джихада своими словами и посланиями.

Он представлял афганский джихад во всем мусульманском мире.

Он отдал свою жизнь и жизнь двух своих детей во имя джихада.

Коммюнике вручает его душу Аллаху.

Да продолжит он вдохновлять мучеников в Афганистане.

Подпись: Бюро помощи.

Командование лагерями и фронтами».

Именно в этот период Усама Бен Ладен открыто и решительно вступает в ряды сопротивления советской оккупации Афганистана и переезжает из Пакистана в восточную провинцию Афганистана — Нангархар.

Здесь стоит познакомить читателя с одной из причин поражения советских войск в Афганистане, которая по мнению автора являлась главной: советская оккупация Афганистана и организация в нем государственного прокоммунистического переворота подняли зеленое знамя исламского фундаментализма по всей территории Ближнего Востока, что вызывает естественные вопросы к аналитическим службам КГБ, ГРУ и партийных органов СССР, готовившим доклады по политическому положению в Афганистане для Политбюро огромной советской империи.

Ведь фактически талибы для исламского движения были такой же катастрофой, как для коммунистического движения были Пол Пот или Энвер Ходжа.

Сразу же после вторжения советских войск в Афганистан Усама Бен Ладен полностью отказывается от прибыльной коммерческой деятельности, массы слуг, личного самолета, океанской яхты и дворца с кондиционером.

К 1980 году Усама Бен Ладен превратился в богатейшего промышленника, примерного гражданина Саудовской Аравии, лучшего друга, как и его отец Мохаммед, короля Саудовской Аравии — Фахда.

Усама Бен Мохаммед Бен Авад Бен Ладен, таково его полное имя, родился 28 июня 1957 года в Эр-Рияде в Саудовской Аравии. Он был 17 ребенком из 52 детей Мохаммеда Бен Ладена, эмигрировавшего из Южного Йемена и прошедшего нелегкий путь от разнорабочего до крупного строительного магната. Богатство помогло Мохаммеду наладить и установить тесные связи с королевской семьей, которая давала ему в свою очередь прибыльные и престижные контракты на строительство гостиниц, автодорог и мечетей.

Воспитывался Усама в религиозной атмосфере: его мировоззрение формировалось в крупнейшем консервативном исламском центре — университете имени короля Абдель-Азиза в Джидде. Еще будучи студентом, Усама познакомился с шейхом Абдаллой Азамом, который впоследствии стал его духовным наставником и главным идеологом движения «афганских арабов».

После смерти в 1972 году отец оставил Усаме и остальным членам семьи, в том числе тринадцати братьям от тридцати своих жен, огромную, прибыльную фирму «Бен Ладен корпорейшен» со множеством филиалов во всех странах мира. Бакр и Яхья представляли сирийскую ветвь семьи, Ислам — ливанскую, Абдель-Азиз, под началом которого работало 40 000 служащих, — египетскую, Салем — ветвь иорданскую, а были еще ветви палестинская и даже израильская. Усама принадлежал к ветви саудовской. С 1976 года семейный концерн модернизировали, и он стал называться «Бен Ладен бразерс фор контрактинг энд индастри» со штаб-квартирой в Джидде. Этот концерн занимает по своим оборотам 32 место в Саудовской Аравии.

В 1979 году Усама закончил факультет экономики и менеджмента университета имени короля Абдель-Азиза.

Борьба за освобождение Афганистана от коммунистической заразы становится для него личным джихадом. Сочувствуя «мукам афганских братьев, стонущих под пятой Москвы», которые так красочно расписывает арабская и западная пресса, Усама Бен Ладен вылетает зимой 1980 года на собственном вертолете в Пакистан вместе с четырьмя женами: палестинкой, двумя саудов-ками и филиппинкой, имея на руках пятнадцать детей. Он поселяется в роскошной вилле в Лахоре, недалеко от афганской границы, открыв свое бюро в Пешаваре, практически прифронтовом городе.

Пешавар в 1980 году представлял собой форпост джихада, где сталкивались интересы практически всех разведок и политических партий, участвующих в афганской войне.

Фактически сотни афганских офицеров разведки ХАД, сформированной советской службой внешней и нелегальной разведки КГБ СССР, обосновались по всему Пакистану: в Пешаваре, Лахоре, Равалпинди, Карачи и Исламабаде. Цель: контроль финансовых потоков и политических исламских партий. КГБ с помощью ХАД реорганизовал афганское Министерство национальностей и племен, чтобы племена прекратили поддержку моджахедов. Москва на эти цели выделяла по 200 миллионов долларов в год. И хотя пакистанские власти в 1980 году ровно наполовину сократили советское дипломатическое присутствие в Пакистане, эта вынужденная акция Пакистана была перекрыта присутствием афганских нелегальных разведчиков, которым помогали отряды советского спецназа, работавшие в своих боевых зонах ответственности.

В 1980 году Усама Бен Ладен создает «Исламский фонд спасения», через который афганские отряды моджахедов получают только от США по 120 миллионов долларов в год. Усама формирует в Пакистане караваны с оружием и боеприпасами и переправляет их в Афганистан, строит стратегические тоннели для бесперебойного обеспечения нужд афганских отрядов сопротивления. Занимается вербовкой и переправкой в Афганистан добровольцев из мусульманских и арабских стран. Создает учебные центры по подготовке спецназа отрядов моджахедов. Лично сам принимает участие в сражениях и боевых стычках с советским спецназом. В интервью каирскому радио Усама признался, что «…один день в Афганистане стоит тысячи дней молитв в мечети».

Бен Ладен представляет собой новый тип организатора террора и вооруженного сопротивления оккупантам. Его стратегия напоминает действия государств-спонсоров терроризма, но Бен Ладен имеет ряд существенных отличий: на государство можно оказать давление, а Усама не привязан к какой-либо территории, поэтому воздействовать на него крайне сложно.

Вот что рассказывает сам Усама Бен Ладен о своем участии в боевых операциях газете «Пакистан»18 марта 1997 года:

«Во времена джихада русские стали наступать в районе Джайи. В авангарде шли танки. Авиация тоже начала наносить бомбовые удары. Мне пришлось несколько дней просидеть в окопе. Мы уже ждали, что враг вот-вот окажется рядом. Несмотря на это, я заснул… Когда проснулся, враг уже исчез. Возможно меня и не заметили. В другой раз ракета «Скал» разорвалась очень близко от меня, но меня не ранило. Такие инциденты заставили меня отбросить страх смерти. А вот американцы смерти боятся. Они как мыши. Если можно было сокрушить Россию, то и Соединенные Штаты можно обезглавить!»

По свидетельству источников разведки ХАД, Усама был легко ранен в этих боях вблизи пакистанской границы с отрядом советского спецназа, а вот уже в бою после вывода советских войск — в 1989 году под Джелалабадом — Усама был ранен шрапнелью тяжело и получил значок «Почетный Моджахед», который дается только участникам сражений, получившим ранение.

В середине 1985 года Усама проводит переговоры с антисоветским движением «Хезб-и-Ислами» (Партия Ислама), которым тогда руководил хитрый исламист, резидент пакистанской разведки ИСИ — Гульбедвин Хек-матиар. Тогда Усам согласился взять на себя содержание четырех учебных центров боевиков спецназа Хекматиара, который проводил совместно с Усамой боевые акции против советских войск.

Вот что вспоминает об этом периоде борьбы с «Аль-Кайедой» и боевиками Исламской партии Хекматиара, полковник КГБ в отставке Игорь Ахмедов:

«Нам стало известно, что лидер Исламской партии Гульбетдин Хекматиар решил провести террористическую акцию вблизи советского госпиталя в Кабуле.

Приблизительно за четыре месяца до этой операции резко возросла террористическая активность военного комитета Исламской партии Афганистана, которую возглавлял Хекматияр. Боевики этого комитета тайно проникали в Кабул, доставляли туда оружие и боеприпасы, организовывали взрывы и обстрелы реактивными снарядами районов советского посольства и густонаселенных жилых кварталов, захватывали в плен военнослужащих Советской армии и афганских солдат.

Понимая реальную опасность этих акций, мы решили сосредоточить силы на проникновении в военный комитет Исламской партии.

Был найден человек, согласившийся взять на себя опасную миссию внедрения в ряды террористов. Им стал молодой афганец Акиль, в прошлом солдат, неоднократно участвовавший в боях. От пули душманов погиб его родной брат, и Акилю не нужно было объяснять, по какой тонкой жердочке ему придется пройтись над пропастью. К тому времени он работал водителем грузовика, неоднократно бывал в Пакистане и хорошо знал обстановку в Пешаваре, куда ему предстояло совершить не один тревожный рейс. Тщательно отработанная легенда и природная сообразительность помогли Акилю быстро наладить связи с боевиками военного комитета, среди которых оказался его школьный товарищ Тарек.

Акиль сразу же привлек их внимание. Уже на второй встрече Тарек показал ему, как готовится тайник под взрывчатку в кузовах грузовиков, и предложил за солидный денежный куш совершить пробный рейс в качестве наблюдателя-страховщика.

Опасный груз должен был доставить другой водитель, а на долю Акиля выпало оказывать ему помощь во всех затруднениях. Акиль согласился, но поставил условие: он выполнит это задание в ходе своего следующего рейса в Пешавар. Объяснил это тем, что необходимо внимательно изучить работу постов Царандоя и обстановку на трассе. Осторожность Акиля показалась Тареку вполне обоснованной, и он не стал настаивать.

Информация, доставленная Акилем, дала возможность чекистам и их афганским коллегам разработать конкретный план захвата взрывчатки. Для этого была подготовлена специальная группа, которая по условному звонку Акиля с границы должна была выехать в пригород Кабула Поли-Чархи, где находилась таможня, и задержать грузовик. Но жизнь преподнесла сюрприз, напомнив о том, что и в службе безопасности рядом с отвагой и дисциплиной может процветать под маской угодливости равнодушие и безответственность.

Телефонный звонок Акиля, возвестивший о том, что грузовик, начиненный взрывчаткой, миновал пограничный пункт Джелалабада и движется к Кабулу, раздался в управлении безопасности рано утром. Дежуривший сотрудник, хотя и был предупрежден о возможности условного сигнала, не придал звонку значения и вспомнил о нем лишь после обеда. Смертоносный “Мерседес” к тому времени уже мог оказаться в Кабуле. Нельзя было медлить ни минуты.

Начальник группы захвата, друг Акиля — Керим вместе с начальником отдела Управления безопасности прыгнули в машину и на сумасшедшей скорости понеслись по городу к Пули-Чархи. На душе оперативников полегчало, когда они увидели описанный Акилем грузовик в длинной очереди на таможне. Далее была сымитирована ситуация внезапной проверки, в ходе которой привлеченные к операции солдаты полиции Царандоя и спецназа “случайно” обнаружили тайник со взрывчаткой в кузове автомобиля.

Информация, добытая Акилем и сообщенная надопросе арестованным водителем, раскрыла диверсионные планы пешаварских боевиков. Впервые была захвачена такая масса взрывчатки — более тонны пластида, вещества гораздо более мощного, чем тротил. Но главное, были спасены сотни жизней советских солдат и мирных граждан Кабула».

Комментировать очевидца исторических военных событий бессмысленно.

Именно участие в боевых операциях против советского спецназа создало Усаме в арабском мире репутацию несгибаемого борца за ислам, а уже во вторую очередь в нем видели арабского миллиардера.

Вот что писал 6 мая 1996 года в журнале «Тайм» Скотт Маклеуд в статье «Паладин джихада»:

«Для нас он (Усама) был героем, потому что всегда шел впереди. Он всегда ухитрялся занять место в первых рядах. Он не только давал деньги на дело, он отдавал ему всего себя. Он пришел сюда, чтобы жить вместе с афганскими крестьянами и арабскими бойцами. Он стряпал с нами, ел с нами, рыл траншеи. Таков был образ и стиль жизни Бен Ладена».

Усама создавал свое боевое Братство и, находясь на вершине славы, налаживал сеть контактов с разведками всех стран мира.

В 1983 году семейный концерн Бен Ладенов получает от короля Саудовской Аравии контракт на строительство и реставрацию Святых мест Мекки и Медины стоимостью три миллиарда долларов. Контракт подписал лично король Саудовской Аравии Фахд, а Усама получил в качестве комиссионных 13 миллионов долларов.

Уже после вывода советских войск из Афганистана, под нажимом США, король Саудовской Аравии принимает политическое решение о прекращении финансирования афганских моджахедов, которое Усама принимает с обидой: ведь он потратил десять лет жизни на борьбу с гяурами. Он пытается отстоять перед королем свои политические позиции, но король непреклонен и не хочет ругаться с сенатом США.

И тогда Усама сам, на свой страх и риск, за счет своих средств, начинает помогать моджахедам в их борьбе с «прокоммунистическим режимом» Наджйбуллы. Он начинает обучение боевиков египетских террористических организаций «Джихад» и «Джамаа Исламия» и перебрасывает их в Пакистан. В глазах королевской семьи Усама становится диссидентом. Он начинает открыто критиковать короля за ваххабитские привычки, коррумпированность и отступничество от ислама. И вскоре удаляется в изгнание в Судан, где офицер разведки Омар Хасан аль Бешир, слывущий человеком набожным, совершил государственный военный переворот.

Так начинается новый виток борьбы Усамы Бен Ладена с мировым империализмом путем международного терроризма.

Его старшая дочь вышла замуж за муллу Омара, признанного лидера исламской партии Афганистана, и поэтому Усама — всегда самый желанный гость в горных серпантинах ущелий Афганистана. Как любил говорить тесть: «Пусть враг уничтожит половину Афганистана, но Усаму мы не отдадим!»

Впереди у миллиардера Усамы Бен Ладена тяжелый и тернистый путь изгоя общества, бегство из Судана, разработка и совершение десятка терактов по всему миру, звание международного террориста, главного врага Америки и Израиля.

ГЛАВА 17

«СИГМА» — СПЕЦНАЗ ПОГРАНИЧНЫХ ВОЙСК СССР

Давно отгремело эхо афганской войны, а военная авантюра советского руководства сильно ударила по глиняным ногам огромного колосса — Советского Союза.

Из 620 тысяч бойцов, воевавших в Афганистане, погибло 15 тысяч солдат и офицеров. 67 человек стали Героями Советского Союза, причем 24 из них удостоены этого звания посмертно. Память о них вечно будет жить в народных сердцах. Почему-то до сих архивы КГБ не объявили имена 13 своих чекистов, которым были присвоены эти высокие звания. Общественность знает лишь о трех Героях КГБ, делам остальным присвоен гриф «Без опубликования в печати». Это очень печально, потому что ведет к забвению. Эти молодые ребята не виноваты в том, что были отправлены воевать не за Родину, а за чужие регалии и политические амбиции. Их имена должны быть выбиты в памяти народной.

Взять к примеру неизвестный широкому читателю подвиг, за который был удостоен звания Героя Советского Союза 24-летний летчик, старший лейтенант Константин Павлюков, родившийся в Барнауле в 1963 году. Закончив Барнаульское высшее авиационное училище, К. Г. Павлюков в 1986 году был отправлен воевать в Афганистан, где прикрывал на своем МИГе кабульский аэродром.

И служил-то он в Афганистане всего три месяца, а умер как герой.

Когда 21 января 1987 года Павлюков в паре с другом старшим лейтенантом Почкиным вылетел на боевое сопровождение Кабульского аэропорта и охрану самолетов Аэрофлота, улетающих каждый час на Родину, вроде бы ничто не предвещало беды. Но десантная диверсионная группа душманов в тот момент уже приближалась к аэропорту, захватив по дороге аварийные радиостанции с «летной» частотой. Или их диверсантам кто-то передал? «Стингер» настиг МИГ старшего лейтенанта Павлюкова как раз на выходе из боевого разворота. Взрыв мгновенно разрушил самолет, но катапультироваться Павлюков все же успел: сработал профессионализм летчика. Аварийные радиостанции и «приманки» врага заработали на частоте поисковых групп, сбивая с толку и дезориентируя поисковые вертолеты.

Через два дня тело молодого летчика найдут бойцы пограничного спецназа «Сигма» недалеко от границы, в горах. Спецназовцы насчитали на его теле 20 пулевых и ножевых ран. Так «духи» отомстили летчику, который, яростно отбиваясь от врага, сумел один уложить половину диверсионной группы душманов, а командира «духов», уже потиравшего руки в предвкушении большой премии за советского летчика, взорвал вместе с собой последней гранатой.

Посмертно старшему лейтенанту К. Г. Павлюкову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1985 году в Кремль пришел молодой демократичный Горбачев. Через год начнется знаменитая «перестройка», которая закончится в феврале 1989 года выводом советских войск из Афганистана.

1 октября 1988 года Горбачев снимет с должности Председателя КГБ СССР надежного, молчаливого, строгого, но сильно сомневающегося в необходимости перемен в стране генерала Чебрикова. В кресло Председателя КГБ будет посажен генерал Крючков, о чем Горбачев сильно пожалеет в день ГКЧП 18 августа 1991 года.

В октябре 1988 года Горбачев отправил на пенсию всех «дедов» Политбюро: Громыко, Соломенцева, Демичева и Добрынина. Через год на пенсию отправят Первого секретаря компартии Украины Щербицкого. Близился день полного распада СССР, как и предсказывал десять лет назад директор ЦРУ У. Кейси.

А война в Афганистане продолжалась. И как ни старался Горбачев на международных форумах и трибуне ООН защищать агрессивные действия Советского Союза в Афганистане, убеждая международное общественное мнение в лояльности СССР к Афганистану, ему не удавалось.

В 1987 году, с началом объявленной Горбачевым перестройки, в СССР во всех силовых структурах стали формироваться подразделения спецназа. Для очень многих силовых министров это были просто рычаги карьерного роста и превосходства в советской иерархии.

Вот документально-исторические даты:

— В марте 1986 года, в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР, новый министр МВД СССР генерал Александр Власов подписывает приказ «Об организации в системе МВД СССР подразделений противодействия иностранным техническим разведкам»;

— 1 октября 1987 года генерал Власов подписывает приказ о формировании в системе МВД подразделений специального назначения-,

— В ноябре 1987 года подписан приказ об образовании в МВД СССР отрядов милиции специального назначения;

— 4 декабря 1987 года Приказом министра МВД СССР утвержден «Устав боевой службы специальных частей внутренних войск»;

— 2 октября 1988 года Горбачев назначает Министром МВД СССР генерала Бакатина Вадима Викторовича;

— 3 октября 1988 года генерал Бакатин издает приказ о формировании в МВД отрядов милиции особого назначения (ОМОН).

На ОМОН возлагаются следующие задачи:

— охрана общественного порядка при проведении общественно-политических, спортивных, культурно-зрелищных и других мероприятий;

— охрана порядка при возникновении стихийных бедствий: эпидемий, аварий, катастроф и других ЧП;

— предупреждение причин групповых нарушений общественного порядка, а также массовых беспорядков;

— участие в мероприятиях по задержанию опасных преступников.

В 1988 году Бакатин в составе внутренних войск формирует бригады оперативного назначения, в которых создает учебные роты спецназа. Этим же приказом в полках оперативного назначения внутренних войск все внештатные взводы спецназа, сформированные в 1981 году, разворачиваются в штатные роты специального назначения.

Надо не забывать, что к 1985 году почти все подразделения спецназа КГБ СССР кроме «Вымпела» были выведены из Афганистана, а на их место в работе по зонам боевой ответственности приходит армейский спецназ, спецназ МВД и спецназ ГРУ Генштаба МО СССР.

Катастрофа переформирования высокопрофессиональных спецназов «Вымпела» и «Альфы» была уже потом, в октябре 1993 года, когда за неподчинение приказам Ельцина о штурме взбунтовавшегося Верховного Совета СССР командира «Альфы» генерала Геннадия Зайцева едва не лишили генеральского звания, а «Вымпел» передали в МВД, переименовав в «Вегу». Командир «Вымпела» генерал Дмитрий Герасимов вместе с 67 офицерами-профессионалами спецназа отказались менять место службы, на что обиделся уже министр МВД России генерал Ерин. А ведь во всем мире признано военными экспертами спецназа, что если подразделение спецназа по каким-либо причинам — неважно по каким — покинуло более 30 % штатного состава, это подразделение считается небоеспособным.

И выходит, что государство, двенадцать лет подряд тратившее огромные деньги на обучение элитного спецназа, прошедшего огонь, воду и медные трубы (горные ущелья) Афгана, фактически расформировывает в угоду политическим амбициям «демократов» этот элитный спецназ. Правда, умные советники помогли Ельцину собраться с мыслями и уговорили не расформировывать «Альфу» и за правильную человеческую позицию не наказывать ее командира — генерала Зайцева. Но от президентской охраны элитный спецназ все равно был отстранен.

«Вымпелу» повезло меньше, и он стал именоваться в МВД России как спецназ «Вега».

А ведь никто до сих пор не знает исторической правды страшного октября 1993 года, когда группа безответственных даже не политиков, а генералов и интриганов от политики противопоставила себя всей России. Когда приказ на подавление сопротивления в Белом доме получен лично от Президента России, раздумывать бойцам спецназа просто опасно, но по-человечески понять их командиров — генералов Герасимова и Зайцева — можно, ведь стрелять в свой народ — все равно что бить слабого и немощного старика на улице спецназовским ботинком. Особенно умиляет, когда женщина-журналист судит об этих событиях со страницы солидной газеты с этаким всезнающим темпераментом и ортодоксальной убежденностью.

И никто не задумается, а может и просто не знает, что спецназы «Вымпел» и «Альфа» совершили чрезвычайно геройский поступок, как бы подчинившись приказу, а на самом деле — проникнув в Белый Дом, чтобы вывести оттуда под своей охраной тысячу партийных болтунов. Не сделай они этого — и ночью озверевший ОМОН, уже положивший днем дубинками на землю стариков возле зоопарка, просто ворвался бы в Белый дом и перекрасил бы его в красно-алый цвет, усеяв мозгами хасбулатовских соратников стены мозгового центра России. И это, я считаю, — «афганский синдром» боевой правды бойцов, прошедших горячие точки.

Хочу предоставить слово непосредственному участнику тех событий, бывшему начальнику отдела спецназа «Вымпел», полковнику КГБ СССР Сергею Проценко:

«С “Альфой” мы были вместе, не делились. Мы, старики, знали друг друга с 1979 года. Те, кто помоложе, — с конца 80-х. В Афганистане вместе, по “горячим точкам”, считай, заодно мотались, учения совместные. Так что скрывать было нечего. Не идти — нельзя, идти — тоже нельзя. Договорились принять бескровное решение. Погрузились в автобусы, выехали из Кремля, остановились в улочке рядом с Генштабом. Подъехал к нам Барсуков. Стали предлагать ему свои варианты.

Ну, например, стрельба раздается с двух сторон. Окружаем Белый дом, прочесываем все чердаки, крыши, помещения, а уже оттуда нет ни одного выстрела. А отсюда, со своей стороны, легче остановить огонь. Увы. Это предложение он отвергает. Тогда прямо в лицо Барсукову говорим: стрелять по своим русским не будем. Очень тяжелое впечатление произвели действия ОМОНа в районе зоопарка. Они жестоко били людей… Это не ожесточило нас, произвело обратный эффект.

Часов в 15 стали выдвигаться к Белому дому. Гремели выстрелы, падали люди. Мы видели: по мере затягивания конфликта жертвы будут расти.

Я со своим отделом выдвинулся вдоль здания к центральному входу. У Белого дома стояло тысяч пять человек. Никто не мог объяснить, что это за люди — сторонники парламента или наоборот. Подошли ближе, присмотрелись. Стало ясно — это не сторонники парламента. По взглядам, возгласам можно было понять: они рвутся туда не с благими намерениями. Конечно, здесь же толпились и журналисты.

Пришлось вытащить милицию с задних рядов, поставить вперед и с их помощью начать потихоньку, культурно теснить толпу. Уговаривали, мол, пули летят, не резиновые. Поставили свое оцепление. Я поднялся с центрального входа на второй этаж. В зал, где сидели депутаты, не входил, стал на входе уговаривать их покинуть Белый дом.

Потом пошли на четвертый этаж к Руцкому. Навстречу вышли офицеры с оружием, с автоматами, и сначала приперли нас к стенке. Минут семь им объяснял. Тут же депутат Тараненко был, он меня проводил к Руцкому.

Долго мы говорили с Руцким в окружении депутатов. Обстановка напряженная. Они нервничают, я тоже нервничаю.

Как мог убеждал: чем раньше выйдем, тем раньше все закончится. Главное — вывести людей, чтобы никто не погиб. Было много вопросов, заявлений, мол, мы не вели огонь, это нас хотят расстрелять. Словом, мне не доверяли. Мне кажется, перелом произошел после того, как Сажи Умалатова сказала: “Я верю этому полковнику!” Вижу, и Руцкой к моему предложению склоняется.

Руцкой, Хасбулатов и еще человек сорок спустились вместе со мной в фойе первого этажа. И вот тут начались проблемы.

Пытаюсь связаться по рации — не удается. Спустился по лестнице вниз к бронетранспортерам, вышел на связь с командиром группы “А” генералом Зайцевым. Представился, мол, я — такой-то, вышел в фойе с Руцким, Хасбулатовым и другими депутатами. Дал гарантии безопасности.

Зайцев попросил меня подождать. Ждем. Ответа нет. Снова волнения, надо как-то разряжать обстановку. Но меня начинают спрашивать: где автобусы? То и дело возникают вспышки напряженности, выкрики: “Не пойдет! Будем стоять до последнего! ”

Я спустился второй раз, попросил автобусы и БТРы сопровождения. Вскоре к нам поднялся с группой людей Коржаков. Когда он представился, толпа взволновалась и закричала. А тут еще его охрана бросилась обыскивать. Пришлось этот обыск резко пресечь, иначе не знаю, чем бы все закончилось.

Коржаков спросил: “Где Баранников и Макашов?” Я ответил, что со мной только Хасбулатов и Руцкой. Он дал команду доставить их в Лефортово. В это время подошел транспорт. Подвели Макашова. Его, Хасбулатова и Руцкого я посадил в автобус, туда же вошел и Коржаков с охраной.

Когда мы отъезжали от Белого дома, Хасбулатов в окно увидел пляшущих людей. Они прыгали и смеялись. Спросил, что за люди и почему себя так ведут.

Я ответил: “Наверное, радуются”.

“Они еще горько пожалеют об этом”, — сказал Хасбулатов.

Это были его единственные слова. Руцкой говорил много. Что военные обещали поддержать, что звонили, выражали поддержку, называл фамилии. И вот предали…

В конце сказал: “Передай привет Герасимову. Я его выручал в Афганистане!”»

В январе 1994 года «Вымпел» передали в МВД России, где он находился под именем спецназа «Вега» полтора года. В августе 1995 года это подразделение Указом Президента было передано обратно в ФСБ.

Ведь два элитных отряда спецназа КГБ по своей огневой мощи и профессионализму могли заменить общевойсковую армейскую дивизию. И это знали все. Силовой кулак спецназа всегда решал политические проблемы и амбиции своих руководителей, и это счастье, что командиров спецназа научили думать и считаться со своей офицерской совестью.

Однако хочу еще немного рассказать читателю о командире спецназа «Вымпел» — генерале Дмитрии Герасимове, который в Афганистане был известен всей 40-й армии как командир бригады спецназа полковник Герасимов, гроза наркомафии. А произошло это, когда полковник

Герасимов в очередной засаде на тропе вместо каравана с оружием, в двухчасовом бою, взял караван с героином, шедший транзитом из Пакистана. На восьми грузовиках бойцы Герасимова насчитали 14 тонн опиума-сырца, это был не просто золотой караван, а бриллиантовый. Хозяева груза за голову командира спецназа назначили премию в 500 тысяч афгани, но получить эту премию так никто и не смог — не так просто добраться до профессионала высочайшей квалификации.

Идти служить в милицию генерал Герасимов отказался.

В августе 1988 года приказом командующего внутренних войск МВД СССР на базе учебного полка в городе Калач-на-Дону была сформирована бригада оперативного назначения. Детом 1989 года приказом командующего внутренних войск МВД СССР генерал-полковника Ю. В. Шаталина рота спецназа развернута в учебный батальон специального назначения (УБСН), а в подмосковном Софрино и г. Калаче сформированы две бригады оперативного назначения по 1250 бойцов в каждой.

И уже в 1989 году, после вывода советских войск из Афганистана, началось массовое, полномасштабное формирование спецназов в СССР, главная роль которым будет отведена в будущей войне в Чечне.

Мне кажется, что в массовой периодике идет принижение роли советского спецназа в военных действиях в Афганистане за счет неправильно подобранных слов, обозначающих противника. Например, во всех книгах и источниках прессы укоренилось такое выражение: «Советский спецназ боролся с “бандформированиями”». Или того хуже: «Бандглавари бросили в бой последние остатки банды».

И у читателя уже формируется неправильное мировоззрение, что наш спецназ воевал не с профессионалами, себе подобными в военном деле, а с кучкой бандитов-работяг, а то и простых крестьян, не знающих, с какой стороны браться за автомат. Навязывание такого слога ведет к ущемлению и формальной дискредитации тех побед, которых достигли советские офицеры и бойцы спецназа в войне в Афганистане. Хотя это же касается и Чеченской войны.

Не надо обманывать ни себя, ни читателя, уже и так давно нас все обманывают: перед советским спецназом — как в войне в Афганистане, так и в Чечне — стоит отлично обученный, великолепно вооруженный и обмундированный противник-профессионал, многие представители которого в своей подготовке перешагнули Программные факторы обучаемости бойца советского спецназа.

И правильней было бы писать не о крестьянах, состоящих в «бандформированиях» (термин, оставшийся от оболванивающей идеологии советской власти), а о бойцах элитных спецназов врага, подготовленных в учебно-тренировочных лагерях боевиков исламских партий и ваххабитских движений, которые получают многомиллионное финансирование от таких лидеров джихада, как Усама Бен Ладен. Это будет говорить о достойной профессиональной подготовке противника и ценности тех побед советского спецназа, которые разработали и совершили офицеры спецназа КГБ, ГРУ и МВД СССР.

Ведь у советского спецназа на счету не просто блестящие боевые операции, а такие, которые по достоинству входят в учебные программы мирового спецназа.

Достаточно вспомнить знаменитые на весь мир 33 спецназа Израиля и 11 его спецслужб, фактически начавшие свое формирование в 1948 году советскими офицерами НКВД СССР по приказу Сталина. Несомненно, в настоящее время на формирование боевого мышления спецназа Израиля, построение операций, вооружение и материально-техническое обеспечение во многом оказывают влияние такие суперпрофессиональные учебные центры спецназа, как американская «Дельта» и английский САС, но не надо забывать, что в учебно-методических программах обучения спецназа в США и Англии есть отдельные главы, посвященные изучению блестящих операций советского спецназа времен легендарного генерала Судоплатова и не менее знаменитого на Западе начальника нелегальной разведки Управления «С» КГБ СССР генерала Дроздова.

После окончания войны в Афганистане в феврале 1989 года 15 бригада спецназа ГРУ была выведена на место своей прежней дислокации — в г. Чирчик. 154-й «мусульманский» батальон остался в ее составе.

177-й отряд спецназа ГРУ передали в Ленинградский военный округ, 4-й отряд вернулся в Кировоград, а 5-й — в Марьину Горку.

22-я бригада спецназа ГРУ была выведена в Азербайджан в пос. Перепешкюль. В ее составе остались 3-й и 8-й отряды спецназа. В 1992 году вся бригада в полном штатном составе была переброшена в Северо-Кавказский военный округ.

6- й отряд спецназа ГРУ вернулся в Чучково, на свою старую, материнскую учебную базу.

7- й отряд переехал в Изяславль.

459-я рота спецназа 15 августа 1988 года была выведена из Афганистана в г. Самарканд.

В 1991 году из Германии была выведена и передана Приволжскому военному округу 4-я бригада спецназа ГРУ, которая была сформирована еще в далеком 1962 году в Риге. 1 октября 1992 года бригада была расформирована.

Из г. Печоры был выведен и расформирован Псковский учебный полк спецназа, готовивший младших специалистов для спецназа ГРУ. Также была расформирована школа прапорщиков, находившаяся на территории этого учебного полка.

В 1984 году на базе 791-й роты спецназа в Сибирском военном округе была сформирована бригада спецназа ГРУ

И самое печальное, что в результате политического дележа Вооруженных сил СССР после Беловежского соглашения Украине фактически были «подарены»:

— 10-я бригада спецназа Одесского ВО, размещавшаяся в Крыму (в результате реорганизации бригада была переформирована в 1-й парашютно-десантный полк Украины);

— Бригада спецназа Киевского ВО, расположенная в г. Кировоград;

— Бригада спецназа Прикарпатского ВО, расположенная в г. Изяславль.

Белоруссия получила «в подарок» 5-ю бригаду спецназа ГРУ, профессионально обученную и вооруженную по нормам Генштаба МО СССР.

Узбекистан получил:

— 15-ю бригаду спецназа ГРУ;

— 459-й отряд спецназа, готовивший во время афганских событий весь личный состав для воюющих соединений.

Но не будем забывать и другого.

За период с 25 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года, по данным Генштаба СССР, в войсках, находившихся на территории ДРА, прошло военную службу 620 тысяч военнослужащих, из них в частях и соединениях СА — 525 тысяч человек, в пограничных войсках и частях КГБ СССР — 90 тысяч человек, в отдельных формированиях МВД СССР — 5 тысяч человек. Кроме того, на различных должностях рабочих и служащих в советских войсках находились 90 тысяч человек военнообязанных и 6 тысяч человек рабочих и служащих.

Общие потери — убито, умерло от ран и болезней, погибло в катастрофах и ЧП — составили 14 453 человека.

Органы управления и части СА потеряли 13 833 человека.

КГБ СССР потеряло 572 человека.

Формирования МВД СССР — 28 человек.

Другие ведомства (Госкино, Гостелерадио и Министерство строительства) потеряли 20 человек.

Пропали без вести и попали в плен 417 военнослужащих, из которых 119 человек освобождены из плена.

Таковы печальные факты окончания афганской войны, которая, кроме горя родственникам убитых и покалеченных советских солдат, не принесла ничего хорошего.

Колесо истории продолжало свой путь. Впереди была Чечня — сюрприз русскому солдату от Ельцина.

ГЛАВА 18

ЛУЧШИЕ СПЕЦНАЗЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

С каждым десятилетием полностью меняется кривая политических амбиций ведущих мировых держав — как с сфере политики национальной безопасности, так и в сфере экономических требований к соседним государствам.

Политическая карта мира меняется на наших глазах. Мир захлестнула волна международного терроризма, который появился на волне ваххабитских воззрений исламского фундаментализма в результате военного противостояния в Афганистане. Не последнюю роль сыграли и оккупационные амбиции христианских стран — сначала Советского Союза, а теперь уже и Америки.

Но, как и тысячи лет назад, национальная безопасность любого государства держится на силовом кулаке его спецслужб. Военные события лишь подталкивают формирование спецназов в любой стране на профессиональной, контрактной основе для защиты интересов данного государства.

Поэтому, читателю будет интересна тема формирования современного спецназа в других странах, от действий которого напрямую зависит жизнь граждан этих стран и фактически их политическое устройство. Историей доказано — в чьих руках находится спецназ, тот и является реальной политической властью в данном государстве.

Особенно это важно в современных мировых условиях, поскольку ядерная дубинка уже не играет той решающей роли, как это было двадцать лет назад.

Распался мгновенно военный блок Варшавского Договора, казавшийся таким крепким и надежным, искусственно созданный в 1949 году. Распалась огромная советская империя, просуществовавшая всего 70 лет. Это мизерный отрезок времени в историческом пространстве любого государства. Ведь мало кто знает, что первым символом социалистической России в 1917 году Ленин выбрал красную звезду — символ древнего иудейского учения Бхаллы — и свастику, украшающую храмы Древней Индии.

Первые эскизы предложенного Ленином символа до сих пор хранятся в секретных партийных архивах, их мало кто видел. Всем этим символам вечного соприкосновения природы и человека десятки, если не сотни тысяч лет. И Маркс, и Ленин, и Троцкий, и Бухарин с Зиновьевым были в своих научных блужданиях по социалистической идеологии лучшими учениками Елены Блаватской, которая в 1862 году, после тридцати лет служения в буддистских и тибетских храмах, написала свой знаменитый двухтомник «Тайная доктрина», раскрывающий на научной основе истину религии и ее корни, уходящие глубоко в темные века тысячелетий.

Ход колеса истории изменить нельзя: это обусловлено общественными и производственными отношениями (по Марксу). И только вмешательство в конце декабря 1917 года Феликса Дзержинского и Вячеслава Менжинского, владеющего пятнадцатью иностранными языками и признававшегося всеми революционерами образцом научной мысли, смогло убедить Ленина убрать из символа новой социалистической республики фашистскую свастику, надолго засекретив этот исторический факт, признающий выбор идеологии РСФСР как авторитарного государства. Коммунизм, как и национализм, пусть даже социально окрашенный, всегда был религией вольных каменщиков.

XX век — это век рождения фашистских государств с национально-социалистской тематикой идеологии: 1922 год — фашизм пришел в Италию, 1933 год — фашизм шагает по Германии, 1936 год — фашизм победил в Испании. Венгрия, Румыния, Албания, Норвегия. Фашизм противостоит коммунизму. Идет зарождение национал-социалистических партий по всему миру. И если вначале исторического пути коммунизм с нацизмом идут рука об руку как два идейных течения, деля мир пополам, то буквально одной искры хватает, чтобы развести по обеим сторонам окопов уже враждующие религии.

Пройдет всего двадцать лет, и все это рухнет под колесом Истории — науки, которая, как физика и химия, имеет свои законы и от людей требует к себе бережного и внимательного отношения.

И если в древние времена требовались сотни лет для изменения облика планеты, то благодаря современным технологиям и вооружению такие периоды сократились до 50–70 лет.

И вот уже мир стоит перед новой идеологической проблемой, во многом примирившей когда-то противоборствующие, идеологически разные системы жизнедеятельности человека: это — международный терроризм.

Воинствующий исламизм в Афганистане постепенно, незаметно для мирового сообщества, набрал силу и стал прямой угрозой всему человечеству. Как с ним бороться в современных условиях? Только с помощью силовых пружин спецслужб — спецназа. Вот почему спецназ в современных исторических условиях является главной составляющей политики национальной безопасности любого государства, в том числе и мусульманского вероисповедания.

Да, содержание и финансирование подразделений спецназа — это очень дорогое удовольствие для любой страны, но окупаемость этих вложений очевидна. И спецназ каждого государства старается максимально засекречивать свою профессиональную подготовку и материально-техническое вооружение.

Простой пример. Если бы чеченские террористы в зарубежном штабе подготовки захвата театрального комплекса «Норд-Ост» в Москве — очень дорогостоящей операции — имели четкое представление обо всех технических и тактических возможностях спецназа ФСБ и ГРУ, штурмовавшего потом этот театральный комплекс, они бы наверняка учли эти возможности и внесли соответствующие изменения в свой план захвата. Ни для кого не секрет, что этот план захвата в «Норд-Осте» тысячи заложников — как русских, так и иностранных граждан — был лишь одной из неудачных подножек политике российского президента В. В. Путина на пути к процветанию России и выходу ее из затянувшегося экономического и политического кризиса. И также вполне возможно, что это — ярко выраженный результат недовольства олигархов, озлобленных политикой В. В. Путина и осевших в шикарных виллах на далеких заморских островах.

Ведь начало борьбы с международным терроризмом было положено уже в 1967 году, когда в ответ на захват в Афинах палестинскими террористами израильского авиалайнера «Боинг-707» последовала первая в мире спланированная антитеррористическая операция спецназа в Ливане, где в результате блестящих действий израильского спецназа были взорваны 13 арабских авиалайнеров. В последующие годы волна атак международных террористов на самолеты, поезда и морские суда практически всех государств мира захлестнула передовицы свободной западной прессы.

Автор изучил многие военно-технические и профессионально-тактические программы подготовки бойцов спецназа во всех странах мира, прочитал учебники подготовки частей спецназа ведущих стран Запада и сравнил их с нашими российскими программами. Изучил множество спецопераций спецназа ведущих спецслужб мира: ЦРУ, ФБР, БНД, МОССАД и других спецслужб мира.

Конкретно говорить, что один спецназ лучше, а другой хуже — ни один специалист по спецслужбам не возьмется, да и это будет не правильный прогноз. И дело не в обиде того или иного подразделения спецназа, все гораздо проще — у каждого подразделения спецназа есть своя секретная специфика, которая не известна более никому — даже самому квалифицированному специалисту спецслужб. И дело не в проведении той или иной спецоперации, ведь их подготовка полностью зависит от квалификации штабных командиров отряда спецназа и той разведывательной информации, на основе которой осуществляется планирование всей боевой операции: будь то освобождение заложников или уничтожение главарей бандформирований.

Одним из самых лучших спецназов мира по своей профессиональной и морально-психологической подготовке, специальному вооружению и материально-техническому обеспечению боевых операций является, безусловно, израильский спецназ, коего насчитывается в стране с населением в 8 миллионов человек аж 33 отдельных подразделения и 11 спецслужб.

Практически все руководители Израиля прошли службу в спецназе Израиля, а у истоков формирования израильского спецназа в 1948 году стояли советские офицеры НКВД СССР, которые по приказу Сталина в марте 1948 года приехали формировать спецслужбы и спецназ Израиля. Благодаря чему Израилю удалось выстоять в пяти войнах с арабскими государствами.

Можно перечислить, например, такие знаменитые своими боевыми традициями спецназы Израиля, как:

— спецназ «Сайерет Шакед» (Миндаль);

— спецназ «Мистааравим» (переодетые в арабское платье);

— спецназ АМАН (войсковой разведки);

— спецназ Генштаба «Сайерет Миткаль»;

— спецназы «Дувдеван» (Вишня), «Яамам», «Ге-деоним»;

— спецназы сухопутных войск «Голани», «Нахань», «Гивати»;

— морские спецназы, в том числе «Коммандо Яами», равный по профессиональной подготовке знаменитому морскому спецназу США «Морские котики» и «Морские львы»;

— спецназы «Зикит» (Хамелеон), «Рамон», «Егоз» (Орех);

— именитые собачьи спецназы батальона спецназа «Калбия» и «Окец» (Укус);

— спецназ пограничных войск «Иамас»;

— спецназы «Моссада «и «Шин Бет» (служба безопасности Израиля);

— спецназ противотанковых ракет «Маглан»;

— спецназы «Псагот» и «Ихсап» инженерных войск.

Перечислять придется много, а если описывать боевые операции этих спецназов, то займет слишком много страниц.

В издательстве «Эксмо» и «Яуза» вышла моя книга «Спецназ Израиля», где даны подробные профессиональные характеристики всех спецназов Израиля и описаны наиболее известные боевые операции этих спецназов.

Кратко изложу профессиональные качества спецназов ведущих государств мира.

АНГЛИЯ

Имеет высокопрофессиональный спецназ САС-22 (22-я специальная воздушная служба), который образован в начале Второй мировой войны. По боевой подготовке его можно сравнить лишь с израильскими контртеррористическими спецназами, но САС намного превосходит их по вооружению и спецсредствам.

Пленных английские коммандос не берут.

Для борьбы с ирландскими террористами в составе 22-го полка САС сформирована отдельная группа «Крыло противодействия революционному экстремизму» (КПРЭ).

К концу 1974 года антитеррористический отряд САС имел статус штатного подразделения со штаб-квартирой и учебной базой в Херефорде.

По некоторым данным в САС служит около 500 профессионалов. Несмотря на строгую секретность, известны выдающиеся акции против ИРА в Ирландии, спецопера-ции в Голландии, Сахаре, Малайзии и Германии.

Самая известная операция — освобождение заложников в иранском посольстве 30 апреля 1980 года в Лондоне. Отряд «мучеников веры» Луна Али Мохаммеда (кличка «Салим») из Фронта освобождения Арабистана (юг Ирана), захватив иранское посольство в Лондоне, потребовали дипломатического признания Арабистана и освобождения из тюрем тысячи своих бойцов. В течении трех часов бойцы отряда 22-го полка САС отрабатывали в армейских казармах за Риджент-парком штурм посольства Ирана. В бой вступили переговорщики, которые сразу же выяснили обстановку внутри здания посольства. Штурмовая группа разделилась на две команды, которые должны были работать снизу, от дверей, и сверху, с крыши. 5 мая 1980 года в 19–00 террористами был убит пресс-секретарь посольства Аббас Лавазанни, и Маргарет Тэтчер лично отдала приказ на штурм посольства. Штурм начался одновременно с крыши и с парадного входа.

В 19–53 вся операция была удачно завершена: был убит всего лишь один заложник, а террористы почти все лежали мертвыми. Главаря Али Абдуллу, единственного выжившего после штурма спецназа САС, суд приговорил к пожизненному заключению.

За всю историю существования спецназа только два десятка бойцов погибли в Северной Ирландии и Ираке во время операции «Буря в пустыне».

ГЕРМАНИЯ

«Федеральная группа по защите границ» (gsg-9) была сформирована после мюнхенской трагедии на Олимпиаде 1976 года. Командир и основатель спецназа ГСГ-9 — полковник Ульрих Вегенер.

Это была первая операция спецназа. Тогда один из тележурналистов установил в доме напротив здания с заложниками и террористами телекамеру, и все приготовления спецназа ГСГ террористы наблюдали в прямом эфире.

В настоящее время этот спецназ борется не только с террористами, но и обеспечивает охрану немецких дипломатов во время их поездок по Ближнему Востоку. Спецназ помогает немецкой контрразведке, организуя по своим каналам слежку за террористами.

Штатная численность спецназа — 200 офицеров. Женщин в подразделении нет, но иногда спецназ использует в своих боевых операциях женщин-офицеров из немецкой контрразведки.

За время существования спецназа проведено более 5000 операций. Десять офицеров погибли.

Самая известная операция — освобождение в Могадишу (Сомали) в октябре 1977 года захваченного террористами немецкого самолета с сотней заложников.

Немецкий спецназ привлекли для этой операции французские спецслужбы только из-за того, что арабские террористы, захватившие авиалайнер с пассажирами, требовали освободить из немецких тюрем лидеров фракции «Красной армии», немецкой леворадикальной группировки, войну с которой спецназ ГСГ считал своим главным направлением работы. Командир авиалайнера «Боинг» компании «Люфтганза», совершавшего рейс с острова Майорка во Франкфурт-на-Майне, капитан Юрген Шуман сумел в аэропорту Рима выбросить четыре связанных сигареты, из чего спецназовцы поняли, что террористов на борту четверо, за что командир террористов палестинец Захир Юссеф Апаче, по кличке «капитан Махмуд», застрелил капитана авиалайнера.

17 октября 1977 года самолет сел в Сомали в аэропорту Могадишо, где его уже поджидали федеральный министр ФРГ Ханс-Юрген Вишневски, начальник департамента по борьбе с терроризмом Терхард Бойден, начальник штаба ГСГ-9 майор Алистер Морон и командир спецназа ГСГ-9 Ульрих Вегенер.

Операции по освобождению заложников присвоили код «Магический огонь». Снайперы сумели в темноте африканской ночи подползти к самолету на 30 метров.

Основными этапами плана спецоперации полковник Вегенер выбрал выдвижение и работу снайперов, совместив это с работой штурмовых групп. Отвлекающими действиями должен был заняться полицейский отряд Сомали.

Бойцы ГСГ-9 спецрейсом «Люфтганзы» были доставлены в Сомали и уже в 17–30 приступили к выполнению боевой задачи. Все спецназовцы были вооружены снайперскими винтовками «Маузер-66», пистолетами-пулеметами МП-5, приборами ночного видения, пистолетами П9С, светошумовыми гранатами.

В 23–30 сомалийская полиция провела отвлекающий маневр: в 100 метрах от носа самолета неожиданно вспыхнул огромный костер. А в 23–50 бойцы ГСГ-9 бесшумно влезли в хвостовую кабину самолета. У ГСГ-9 был секретный способ ведения боя в самолете, который командир спецназа назвал «Буравный огонь» — это огонь по противнику в упор при последовательном изменении бойцами спецназа своих позиций.

Через две секунды двое террористов были убиты, а женщина-террористка, запершаяся в туалете и бросавшая оттуда гранаты, была изрешечена автоматными очередями спецназа.

В 00–12 операция была закончена, все террористы уничтожены. Потери: убитых нет, трое заложников и один боец штурмовой группы ранены. В 3 часа ночи оба самолета вылетели в Берлин. Бойцы спецназа ГСГ-9 стали первыми национальными героями ФРГ со времен Второй мировой войны.

К провалам в работе спецназа специалисты относят убийство офицерами спецназа во время операции захвата террористов из фракции «Красной армии» в 1994 году члена этой группировки Вольфганга Грамса. Тогда спецназу было поручено на станции метро захватить живыми лидеров ФКР-РАФ Грамса и Бригит Хогефельд, но в перестрелке Граме застрелил одного из офицеров спецназа ГСГ, в ответ его товарищи, согласно показаниям свидетелей, просто пристрелили раненого Грамса.

ФРАНЦИЯ

Спецназ GIGN (Группа вмешательства национальной жандармерии).

Сформирована в марте 1974 года из 15 добровольцев-жандармов для борьбы с арабским терроризмом во Франции.

Штатная численность спецназа — 200 офицеров.

За все время существования спецназа его бойцы спасли жизнь более 500 человек и провели около 100 антитерро-ристических операций. Погибло в спецоперациях десять офицеров.

В январе 1978 года бойцы спецназа подавили восстание заключенных во французской тюрьме Клерво, освободив 26 человек штатного персонала тюрьмы.

В ноябре 1979 года вооруженные фанатики Секты фундаменталистов захватили мусульманскую святыню Кааба в Мекке (Саудовская Аравия).

На протяжении шести лет со дня основания Секта сумела вырасти до 50 000 бойцов и проповедовала приход в Мекку посланника Аллаха. И когда лже-посланики с красными повязками на рукавах и пулеметами в руках штурмовали мечеть, погибло более 40 000 паломников. Террористы захватили в плен 6000 заложников, а когда перед дворцом короля Саудовской Аравии взорвался начиненный пластидом автомобиль, король понял, что речь идет о государственном перевороте. Два штурма мечети королевскими войсками были террористами отбиты. Не помогли даже танки и БТРы. Тогда король обратился к Французскому президенту Жискар Д’Эстену.

23 ноября в Мекку прибыли под видом паломников пять офицеров ГИГН и лично командир ГИГН капитан Баррильи. Христианам в таких местах при паломничестве показываться — просто опасно для здоровья. Один неверный шаг — и фанатики разорвут французских офицеров спецназа в клочья.

После разведки капитан Баррильи предложил свой план штурма мечети: правительственные войска подавляют огневые точки сектантов на крыше мечети и минаретов, а спецназ пускает в подвалы мечети спецгаз, который на два часа вырубает террористов. Для здоровья газ не опасен и носит лишь шокирующий характер боевого газа. Капитан при отборе бойцов из королевского спецназа в штурмовые группы учел все: и физические данные, и психологическую устойчивость, и профессиональную подготовку бойца, и владение оружием. Баррильи отобрал 90 лучших королевских бойцов спецназа. В течении трех дней капитан лично учил отобранных бойцов штурмовать мечети и дома, пользоваться присланными из Франции тремя тоннами спецгаза, газометами и бесшумными пистолетами-пулеметами.

27 ноября террористы решили выпустить тысячу заложников, не предупредив переговорщиков короля, бойцы саудовского спецназа приняли заложников за атакующих сектантов-террористов и открыли огонь. Погибло 500 заложников.

Утром 4 декабря капитан Баррильи начал атаку мечети тремя группами штурмового спецназа, возглавляемого французскими офицерами. В течение дня спецназ освободил священные для мусульман места и полностью уничтожил террористов. Погибло 100 королевских гвардейцев и почти двадцать тысяч паломников.

Впервые в мире в борьбе с международным терроризмом был применен парализующий газ. Проведение этой операции продемонстрировало необычайную сложность борьбы с террористами при массовом захвате заложников, что впоследствии подтвердят события в Буденновске и «Норд-Осте».

В сентябре 1988 года бойцы спецназа ГИГН отличились в подавлении беспорядков на острове Новая Каледония во время восстания туземцев-канаков.

Самая удачная операция спецназа — спасение 18 заложников авиалайнера в Марселе, захваченного террористами в 1994 году.

Вот обычная учебная программа тренировки бойца ГИГН:

— отстрелять в учебном тире 400 тысяч патронов в год;

— совершить бросок на 8 километров с грузом 11 килограммов за 45 минут;

— подняться по канату на высоту 7 метров без помощи ног за 9 секунд;

— проплыть 50 метров кролем за 33 секунды и 50 метров под водой без дыхательного аппарата;

— пройти по горящему бревну с завязанными глазами;

— сразиться с бойцовой собакой и т. д.

АВСТРИЯ

Спецназ «Кобра» — антитеррористическое подразделение австрийской полиции. Сформирован в 1978 году. Численность — 200 офицеров.

После того как в 1973 году министры — участники съезда ОПЕК подверглись нападению террористов, правительство Австрии решило сформировать свой анти-террористический спецназ

«Кобра» подчинена генеральному директору общественной безопасности при МВД Австрии. В боевые задачи «Кобры» входит охрана венского аэропорта Швекат.

Офицеры спецназа вооружены 9-мм французскими бесшумными пистолетами-пулеметами.

В связи с тем, что в спецназе «Кобра» практически не было потерь, специалисты относят этот спецназ к одним из самых успешных в мире по боевой подготовке.

ИОРДАНИЯ

Спецназ «Отряд специальных операций-71». Сформирован в 1971 году. Численность — около 150 бойцов.

Ведет борьбу с исламскими террористами и контрабандистами наркомафии.

Все специалисты спецназа проходили теоретическую и практическую обкатку на американской военной базе «зеленых беретов». Фактически все вооружение и материальная обеспеченность взяты с американских «зеленых беретов».

Самая известная операция — освобождение заложников отеля «Интерконтиненталь» в Аммане от палестинских боевиков. В ходе спецоперации погибли два офицера спецназа.

США

Спецназ «Дельта». Оперативный отряд спецсил американской армии.

Сформирован в 1976 году на военной базе в «Форт Брэгг» (Северная Каролина) полковником Чарльзом Беквитом, любимцем президента Рейгана.

Вначале предполагалось создать чисто антитеррористическое подразделение на базе «зеленых беретов», но высшее командование ВС США решило создать новый спецназ как антитеррористическое подразделение, который до сих пор как бы соревнуется и имеет конфронтацию с морской пехотой США.

Численность штатная, судя по сайту в Интернете, — около 500 человек. Есть две женщины-офицера.

За время существования подразделение приняло участие в сотнях операций во всем мире. В том числе на Панаме и в Гренаде.

Самая удачная операция — акции против Ирака во время войны в Персидском заливе.

Самый крупный провал — попытка освободить заложников в посольстве США в Тегеране в 1980 году. Тогда во время штурма спецназ поджег вертолет, склад с горючим и автобус. «Дельта» в панике отступила. 53 заложника просидели в посольстве 444 дня и были освобождены лишь после переговоров, проведенных специально обученными «переговорщиками».

Спецназ ESU (Отряд чрезвычайной службы нью-йоркской полиции).

Численность штатная — около 400 офицеров, из них десять женщин. Оснащены тяжелым оружием, имеют свои группы прикрытия.

Спасли 500 заложников и потеряли в операциях 30 своих бойцов.

Самая крупная операция — охрана Папы Римского во время визита его в США в октябре 1995 года.

Этот спецназ по своей штатной численности и вооруженности напоминает маленькую армию, которая участвует в 2500 операций в год.

Спецназ SWAT (Отряд полиции Лос-Анжелеса).

Сформирован в 1965 году как элитное подразделение полиции Лос-Анджелеса после молодежных волнений на расисткой почве.

Численность — 70 офицеров, из них одна женщина.

Спецназ известен в США своей борьбой с расисткой организацией «Черные пантеры».

Спецназу широкое признание граждан принесло уничтожение бандитов-похитителей дочери магната Херста. За время своего спецназом существования было освобождено более сотни заложников, причем ни один из них не погиб.

Погибло на боевом посту десять офицеров.

ИСПАНИЯ

Спецназ ГНГ. Сформирован на основе программы немецкого спецназа, который в Европе считается самым лучшим. Тренируют спецназ немецкие инструкторы.

Спецназ имеет своих боевых пловцов, суперсвязистов по прослушке помещений с расстояния в 10 километров и обнаружения теней террористов по инфракрасному тепловому свечению, авторемонтников, аквалангистов. Вооружен бронированными катерами, спецяхтами, вертолетами и по подготовке не уступает немецкому.

Программные требования:

— попасть с расстояния в 150 метров в 25-пенсовую монету (время на вскид и прицел — 0,7 секунды);

— проход по канату на высоте 20 метров с закрытыми глазами;

— 37 скоростных упражнений и плавание в обмундировании на 100 метров.

РОССИЯ

С момента окончания афганской войны во всех силовых структурах России стали появляться свои спецназы.

На 1 января 1995 года в российской армии числилось 1 миллион 900 тысяч военнослужащих, в том числе 10 тысяч офицеры спецназа.

В начале 2002 года ВС России были сокращены до 1 миллион 200 тысяч человек, а численность офицеров спецназа возросла до 11 800 бойцов.

В настоящее время Министерство обороны владеет шестью бригадами спецназа и четырьмя бригадами морского спецназа. Но так как все бойцы этих бригад набираются по призыву, то их боеспособность постоянно остается на одном уровне.

В элитных спецназах ГРУ Генштаба служит 5200 офицеров.

С окончанием чеченской войны денег бойцам спецназа стали платить меньше, и все контрактники уволились. Но в то же время уроки чеченской войны не прошли для спецназа даром. Уровень боевой подготовки частей и подразделений стали значительно выше. Были возобновлены даже соревнования на первенство групп спецназа Вооруженных сил. Начали налаживаться контакты со спецназом других стран мира.

В 1977 году группа Чучковской бригады выступала на международных соревнованиях в Словакии и заняла шестое место, при том что первые четыре места заняли группы спецназа Словакии, которые знали там каждый куст.

В 1998 году группа спецназовцев из бригады ГРУ Дальневосточного военного округа соревновалась с американскими бойцами спецназа на Аляске, заняв призовое место.

В ФСБ России входит Антитеррористический центр с численностью примерно 300–400 офицеров, расположенных в Екатеринбурге, Краснодаре, Москве и Хабаровске.

Есть спецназ «Бета» — тренировочное подразделение с целью проверки эффективности защиты стратегических объектов.

Есть знаменитая «Альфа» с антитеррористической направленностью и не менее знаменитый «Вымпел» с направленностью работы за рубежом, о которых я уже рассказал читателю.

Есть в ФСБ спецназы «Зенит», «Заслон» и «Гром», которые себя отлично зарекомендовали в действиях в Чечне по уничтожению бандглаварей и точечных зачисток баз боевиков. Причем, спецназ «Заслон» числится за СВР (службой внешней разведки) и призван решать оперативно-тактические задачи этой службы.

В настоящий момент вместе с Федеральной пограничной службой в ФСБ перешел и спецназ «Сигма».

В ФАПСИ существует спецназ «Вымпел», занимающийся секретными кодами противника и электронной разведкой

Общая численность спецназов ФСБ, по некоторым сведениям, составляет примерно 2500 офицеров.

Имеет свой спецназ Таможенный комитет и Министерство по чрезвычайным ситуациям, состав которого насчитывает 250 офицеров.

Есть спецназ в Федеральной службе финансового мониторинга (финансовая разведка).

Самый большой штат спецназа — в МВД России.

Начиная с 1991 года бурно идет формирование спецназов в МВД.

2 января 1991 года президент СССР Горбачев издал Указ о формировании на всей территории Советского Союза спецназа МВД — «Беркут».

16 марта 1990 года на базе 1-го полка дивизии ОМСДОН имени Дзержинского был сформирован отряд спецназа «Витязь».

В конце марта 1990 года в Ереване террористами были убиты четыре бойца спецназа МВД, а в заложники взяты пять бойцов милицейского спецназа ОМОН. Бойцы «Витязя» сумели в короткое время вычислить базу боевиков в Иджеване, окружить ее и уничтожить всех боевиков. 26 июня «Витязь» был поднят по тревоге и переброшен на грузовиках в Нагорный Карабах, где банда боевиков стала терроризировать местное население. Спецназ обнаружил базу боевиков и в коротком, но жестоком бою уничтожил всю банду.

На сегодняшний день в ВВ МВД РФ действуют спецназы:

— ГСН «Беркут» Владикавказской БрОН,

— ГСН «Оборотень» Шумиловской бригады ВВ,

— ГСН «Сокол» 21-й БрОН,

— ГСН «Аллигатор» 22-й БрОН,

— ГСН «Тайфун» 28-й бригады ВВ,

— ГСН «Мангуст» 101-й БрОН,

— ОСН «Витязь» 1-й ОДОН,

— ОСН «Росич» 100-й ДОН,

— ГСН «Ягуар» 1-го полка ОДОН,

— ГСН «Кондор» 4-го полка ОДОН,

— ГСН «Медведь» 5-го полка ОДОН,

— ГСН «Скорпион» 55-го полка 100-й ДОН,

— ГСН «Лев» 56-го полка 100-й ДОН,

— ГСН «Бык» 57-го полка 100-й ДОН.

У каждого спецназа своя специализация, свои программные требования к профессиональной подготовке бойцов.

Во всем мире признана профессиональная подготовка российского спецназа. Лишним подтверждением мирового признания профессионализма российских бойцов спецназа служит недавняя публикация в тель-авивской газете обращения трех российских офицеров спецназа, эмигрировавших в Израиль, к Правительству Израиля и начальнику Генштаба армии обороны Израиля ЦАХАЛ с предложением о формировании в Израиле, славившемся своими спецназовскими традициями, «чеченского» батальона спецназа, где службу будут нести профессионалы российского спецназа, прошедшие горячие точки Афганистана и Чечни. Правда, министр обороны Израиля заявил, что не хочет делить свою армию по «национальному» признаку, но среди политических партий, особенно правого толка, все чаще в прессе раздаются голоса о замене своих «отказников» на русских профессионалов спецназа.

И если любознательный читатель захочет ознакомиться с историей спецназа «Беркут» и политическими интригами вокруг него, он может это узнать из моей книги: «“Беркут” — спецназ МВД», вышедшей в 2004 году.

Вечная слава и память павшим офицерам и бойцам спецназа, а живым — здоровья, любви и счастья!!!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Архивные и исторические факты, изложенные В. В. Малеваным в книге «Советский спецназ в Афганистане», читаются на одном дыхании. Стиль изложения и концепция развития книги передают сложные геополитические и военные перипетии военно-боевых действий русского спецназа в тяжелейших условиях Афганистана.

С интересом воспринимаются неизвестные страницы истории спецназа и войск специального назначения, а также политические и военные секреты Генштаба СССР, руководителей партии и правительства СССР.

Весьма познавательны с исторической и моральной точки зрения для наших потомков, внуков и правнуков реальные картины десятилетних боев отрядов специального назначения в тяжелых афганских условиях ненависти окружающего населения.

Очень красочны воспоминания офицеров спецназа, непосредственных участников тех трагичных и кровавых событий.

Воспоминания участников тех далеких событий впечатляют еще и кровавым блеском непростой политической борьбы, которая предшествовала афганским событиям и неправильно выбранному решению Политбюро партии о введении наших войск в Афганистан.

Книга В. В. Малеваного пронизана чувством патриотизма, преданности Родине и любви ко всем офицерам и бойцам подразделений войск специального назначения независимо от рода войск и ведомственной подчиненности.

Эта книга — отличное пособие для наших детей, внуков и правнуков по военной истории десятилетнего периода войны в Афганистане. Книга учит любить Родину и отдавать России все свои силы и достижения, а в отдельных случаях и жизнь. Очень правильная и нужная книга.

Генерал-майор Степанов Валерий Дмитриевич

МАЛЕВАНЫЙ Валерий Васильевич — вице-президент Ассоциации ветеранов спецслужб «Беркут», лауреат премии «Золотое перо ФСБ России», писатель, историк спецслужб, Академик РАЮН, Член Союза писателей России, Член Союза журналистов России, Сопредседатель Ассоциации поддержки русской культуры в Париже

«Глагол».

Content

СОВЕТСКИЙ СПЕЦНАЗ В АФГАНИСТАНЕ
В. В. МАЛЕВАНЫЙ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1 РОЖДЕНИЕ СОВЕТСКОГО СПЕЦНАЗА

ГЛАВА 2 ТРИ СОВЕТСКИХ ВОЕННЫХ АГРЕССИИ В ИСТОРИИ АФГАНИСТАНА

Первое вторжение СССР в Афганистан 1925 год

Второе вторжение СССР в Афганистан. 1929 год

Третье вторжение СССР в Афганистан 1930 год

ГЛАВА 3 ПОЛИТИКА СОВЕТСКИХ «ШУРАВИ»

ГЛАВА 4 КУОС — ОТЕЦ РУССКОГО СПЕЦНАЗА

ГЛАВА 5 СПЕЦНАЗ КГБ «АЛЬФА» — ФОРПОСТ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

ГЛАВА 6 «ЗЕНИТ» и «ГРОМ» — СПЕЦНАЗЫ КГБ СССР

ГЛАВА 7 «КОБАЛЬТ» — СПЕЦНАЗ МВД СССР

ГЛАВА 8 СПЕЗНАЗЫ «КАСКАДЫ-1,2 и 3» ПРОТИВ ДУШМАНОВ

ГЛАВА 9 БОЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ СПЕЦНАЗА «КАСКАД»

ГЛАВА 10 СПЕЦНАЗ «КАСКАД-4» — ЧЕСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

ГЛАВА 11 СПЕЦНАЗ «ОМЕГА» — ДОСТОЙНЫЙ СЫН «КАСКАДА»

ГЛАВА 12 БОЕВЫЕ ДЕЛА «ОМЕГИ»

ГЛАВА 13 АРМЕЙСКИЙ СПЕЦНАЗ В АФГАНИСТАНЕ

ГЛАВА 14 СПЕЦНАЗ ГРУ ГЕНШТАБА МО СССР

ГЛАВА 15 СПЕЦНАЗ КГБ СССР — «ВЫМПЕЛ»

ГЛАВА 16 «АЛЬ-КАЙЕДА» ПРОТИВ СОВЕТСКОГО СПЕЦНАЗА

ГЛАВА 17 «СИГМА» — СПЕЦНАЗ ПОГРАНИЧНЫХ ВОЙСК СССР

ГЛАВА 18 ЛУЧШИЕ СПЕЦНАЗЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

АНГЛИЯ

ГЕРМАНИЯ

ФРАНЦИЯ

АВСТРИЯ

ИОРДАНИЯ

США

ИСПАНИЯ

РОССИЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ