Владимир Поселягин

Снайпер

– Гражданин Крайнов, вы арестованы. Услышав это, я невольно рассмеялся и, достав из кармана платок и вытирая слёзы в уголках глаз, сказал:

– Для начала, капитан, арестовывать меня втроём, водителя в машине я не считаю, – это просто оскорбление. Я не дамся. А чтобы меня задержать, нужна, по крайней мере, рота осназа, да и то не факт. К тому же вы должны предъявить документы. Перед этим испросив разрешения у командира корпуса, что стоит рядом, на мой арест. Я хоть и командированный, но в его ведении. К тому же вы обязаны предъявить документы начальнику особого отдела корпуса, именно ему, а не полковому особисту, к которому вы подходили. Он тут ничего не решает. Только после этих обязательных действий вы можете ко мне подойти с ротой осназа для такой наглой попытки ареста. Я всё сказал. Кругом! Пшёл вон!

Ситуация меня действительно изрядно позабавила. Не знаю, кто санкционировал попытку моего задержания, но не думаю, что абвер, похоже, действительно наши душегубы работают. Я не собирался дать себя арестовать, больно оно мне надо. Поэтому подобное решение спровоцировать эту троицу мной хорошо обдумано, хотя и было мало времени, и даже одобрено, мной естественно.

Но гэбэшники не сплоховали, дёрнулись ко мне. Сначала капитан протянул руки, довольно неплохо делая попытку спеленать меня, ну и двое его подручных на подхвате. В результате три удара – и три тела под ногами. Кулаком я не бил, руки берёг, ребром ладони, ну и магией помогал, «руками» амулета-помощника, который находился под фуражкой. Так что эти удары – скорее демонстрация, что я именно ими вырубил, а не магией. Все вокруг застыли в шоке: что мои ведомые, что командиры и другие свидетели. А вот водитель приезжих тут же выскочил, вскидывая ППШ, но получил рукояткой ножа по лбу и упал без чувств, а на его лбу стала стремительно наливаться шишка.

– Товарищ генерал, – обратился я к Егорьеву, – вы проверили бы этих субчиков. На немецких диверсантов они не похожи, но ведут себя подозрительно.

– Ты прав, майор, – согласился тот и, посмотрев на подошедшего начальника особого отдела своего корпуса, приказал: – Матвей, проверь. Что-то странно их появление здесь. Майор сутки у нас не был, а они уже явились. И звонка сверху не было.

– Ничего странного, видимо, опасались вспугнуть, – пожал плечами тот, подходя, и стал командовать.

Пока бойцы комендантского взвода разоружали неизвестных, тот что-то шептал на ухо генералу, а я, получив свой нож обратно, один из бойцов принёс, и убирая его за голенище сапога, приказал ведомым:

– Идите-ка отдыхать. Через час у нас ещё один вылет. Как раз снарядят и подготовят наши самолёты. Вы свободны.

Они ушли со знакомыми, тоже из пополнения, которые явно жаждали услышать рассказ о первом боевом вылете, а мне не дал уйти генерал:

– Майор, что там за история с обнаруженным лётчиком на оккупированной территории? Почему не доложили?

– В рапорте указано, товарищ генерал. Я посчитал эту деталь несущественной и решил ночью слетать за лётчиком. Ночью я вижу как днём, обнаружу, сяду рядом и заберу. Разрешите задействовать связной самолёт?

– Отказываю. Рисковать не будем, – нахмурился генерал.

– Разрешите хотя бы вылет через час? Молодёжь гонять нужно.

– С боевых вылетов тебя никто не снимал, так что работай. Только в этот раз действуй над своей территорией.

– Есть, – козырнул я.

До обеда ещё далеко, часа два, поэтому я взял гитару и дал концерт собравшемуся вокруг нашей землянки народу.

Тот капитан очнулся, но из штабной землянки не показывался – только его люди маячили неподалёку, – ругался там с генералом и звонил наверх. Капитан хотел запретить мне вылет, но Егорьев, похоже, пошёл на принцип и дал добро. Так что вскоре мы снова оказались в воздухе. Естественно, приказ генерала я нарушил. На высоте пятисот метров, набрав максимальную скорость, мы приблизились к передовой и, снизившись до ста метров, прошли над ней, промелькнув над головой окопников. В этот раз действовать нужно быстрее, уверен, уже пошли звонки, и скоро в этот район направят истребители для нашего перехвата.

Причина такого моего решения – а это уже второй раз, когда я сознательно нарушаю приказ, и, чую, Егорьев уже не простит, – во всё том же лётчике, что шёл к передовой. Ну не мог я его бросить. Кто его знает, сможет он добраться до наших или нет, поэтому я и действовал осознанно. Однако, прежде чем искать его и подбирать, нужно растратить боекомплект на подходящие цели. Не лететь же обратно с полными коробами патронов к пулемётам и пушке. Тем более за этим строго следят. Как горько шутили некоторые лётчики, лучше в воздух выпустить боекомплект, если вылет пустой был, чем возвращаться не растратив его. Оргвыводы иначе последуют незамедлительно.

И не успели мы удалиться и на двадцать километров, как обнаружили колонну, пехотную, около роты. Я первым стал падать на них с трёхсот метров, за мной последовали ведомые. Сделали мы один заход. Немцы мою атаку проморгали, и я успел уничтожить не менее двадцати солдат, да по десятку мои ведомые, когда немцы стали разбегаться, но ловить их по одному нет смысла, и мы, выйдя из атаки, полетели дальше.

И следующая удача. Я с помощью сканера обнаружил замаскированный аэродром подскока. Там как раз пара готовилась взлетать, и ещё в одну пару на опушке под масксетью снаряжались патронные короба.

– Ива и Тополь, внимание, под нами аэродром подскока. Атакуйте мессеры на поле. Ива, бей ведущего, Тополь – ведомого, я зениткой займусь.

Рухнув в пике, я короткой очередью снёс зенитку, которая стояла в капонире, и проредил расчёт, так что та заткнулась, едва успев дать короткую очередь. Парни делали заход за заходом на разгоняющихся немцев, это непростое дело, но ведомый уже сбрасывал скорость и горел, и сейчас они на пару добивали ведущего. А тот – мастер, успел даже взлететь, но всё же рухнул на землю. Я же сделал четыре захода. Поджёг грузовик с бочками авиационного бензина и оба оставшихся мессера, ну и по личному составу прошёл, прореживая его, и по остальной автотехнике, уничтожая.

– Уходим, парни, – скомандовал я, и мы стали оттягиваться в сторону.

Ведомые снова заняли свои места за моим хвостом. Короба у нас на две трети опустели, можно и с таким боезапасом возвращаться, так что рисковать я не стал, и мы полетели за летуном. Удалились километров на тридцать. Искать его долго не пришлось, он всего четыре километра прошёл от того места, где я его видел в прошлый раз. Сделав круг над лесопосадкой, где он прятался, я помахал ему рукой, что, мол, иду на посадку, выпустил шасси и, приказав парням охранять меня, сел на обочину пустой полевой дороги.

Выбравшись на крыло, я смотрел на подбегающего лётчика. М-да, сверху он выглядел меньше. Парень оказался здоровяком лет тридцати, видать, старослужащий. Одет в командирскую форму – лётные костюмы мало кто носил, – судя по кубарям, старлей. Ремень с кобурой, шлемофон, больше ничего, даже планшетки и карты. Грудь пустая от наград – это да, в вылеты награды не брали, оставляли в личных вещах или в штабе под роспись. Я – исключение из правил, отказался это делать, о чём подписал акт, чтобы снять ответственность со штабных командиров. Так что старлей наблюдал весёлого такого лыбящегося майора со всем иконостасом на груди. Включая золотую звёздочку. И я увидел, как у него вытягивается лицо. Узнал.

– Товарищ майор!.. – вскинув руку к виску, попытался лётчик перекричать рёв мотора, чтобы представиться.

Нашёл время! Я махнул рукой, прокричав в ответ:

– Некогда, в пути познакомимся! Лезь в кабину!

– А где парашют? – сразу отметил он отсутствие этого нужного для каждого лётчика девайса.

Тут я заметил, что мои парни забеспокоились в стороне и по очереди начали пикировать куда-то к лесопосадке. Ага, вижу, сканер показывает, что к нам патруль двигался. Хм, а неплохо они его атаковали, один мотоцикл лежит вверх колёсами, бронетранспортёр горит, несколько уцелевших немцев из патруля разбегаются, залегая по разным укрытиям. Я поторопил старлея:

– Время, время, давай в кабину.

Тот с трудом втиснулся на сиденье, всё же медведь какой, я быстро запрыгнул следом и, закрыв фонарь, повёл машину на взлёт. Взлетели. Поднялись на двести метров и, набирая скорость, устремились к передовой. Ушли. Благополучно перелетели линию фронта. Во время полёта общались. Тот оказался из штурмового полка, тоже в корпусе Егорьева служил, летал на одноместном Ил-2. Сбили. Один из звена остался в живых и видел, как от эскадрильи две машины улетали обратно. Работали по немецкому аэродрому, а там зениток… да дежурная пара истребителей. Те двое чудом ушли. Я об этом случае слышал. По сути, та эскадрилья – смертники, но направили её на аэродром для отвлечения внимания, а не чтобы угробить. Всё же Егорьев – командир, умеющий воевать. В общем, был жёсткий приказ комфронта – уничтожить железнодорожный мост, и бомбардировщики, целый полк, «сотками» и «пятисотками» разнесли его. Две фермы в воду рухнули.

Только это было четыре дня назад, ещё до меня. Это он уже столько идёт?

Спросил, и тот подтвердил, четыре дня топает. Когда подбили его, тянул как мог, километров на пятнадцать от разгромленного аэродрома улетел, ну и на посадку пошёл. Не удачно, болотце оказалось. То-то он такой чумазый. Ну и повезло, на окраине встречной деревушки ночью еды добыл. Рисковый парень, реально ему повезло, не сдали. Правда, уже больше суток во рту ни крошки, так что прилетим – и сразу на обед, пусть покормят здоровяка. Фамилия у него под стать внешнему виду – Михайлов. На самом деле на медведя похож. Я-то сам среднего роста, но по сравнению с ним кажусь малышом.

Это его объяснение, я же описал всё так. Утром делали вылет, я заметил его, сообщил начальству, но ночью за ним вылететь не разрешили, поэтому я рискнул сейчас, именно из-за этого парашют и не брал, чтобы места в Яке побольше было. Заодно описал, как оказался в корпусе Егорьева. Ну и как прошли вылеты сегодня. Оба. С каким результатом. Впечатлил.

А вот и наш аэродром. Я убедился, что немцев поблизости нет, и пошёл на посадку, за мной – ведомые. Что мне не понравилось: приезжие гэбэшники явно договорились с генералом – у капонира стоит комитет по встрече. Значит, придётся бить и уходить, не с цветами ждут. Отделение комендантского взвода выстроилось. Арестовывать будут. А Егорьев хмурый ходит, нервно папиросу курит, наблюдая, как мы к стоянке подкатываем. Ишь ты, рассмотрел, что нас двое в кабине, две головы, понял, что я сделал, и вместе с генералом, лётчиками – их тут с десяток было да три механика – ну и теми, кто арестовывать должен, направился к самолёту.

Когда мотор заглох, я первым выбрался на крыло – за мной с трудом полез пассажир – и доложился:

– Товарищ генерал! Я всё-таки вывез того лётчика, которого в тылу у немцев видел. Своих не бросаю. Старший лейтенант Михайлов из полка штурмовиков.

Спрыгнув на землю, я стал стаскивать перчатки, и в это время ко мне стал приближаться капитан, который два часа назад пытался меня арестовать. Поигрывая пистолетом, он с ухмылкой сообщил:

– Ну что, Крайнов, всё, что положено, сделано. Ты арестован.

– Ну попытайся, – усмехнулся я, засовывая перчатки за пояс.

Он вскинул пистолет, направляя его мне в грудь, и достаточно жёстким голосом приказал:

– Руки! Поднять руки!

Двое его подручных направились ко мне, у одного была верёвочная петля, явно вязать руки, но тут произошло неожиданное, даже для этого капитана, но не для меня. Пистолет в его руках дёрнулся, изрыгая огонь, и пуля попала мне в грудь. Я снопом рухнул на землю, подогнув колени. Всё шло, как я и спланировал, но тут случилось непредвиденное. С рёвом раненого медведя к капитану рванул Михайлов и нанёс ему мощный удар – и челюсть сломана, даже хруст был слышан. Еле успокоили его.

А я лежал мёртвый. Это подтвердил врач, который сразу осмотрел меня, диагностировав смертельное ранение, – пуля вошла в грудь и застряла в рёбрах, выходного отверстия не было. Но это и понятно. Пуля попала в орден Ленина, исковеркав его, но и поэтому замедлив полёт, так что было объяснение причины, почему ранение слепое да и крови немного. На самом же деле, управляя пистолетом капитана и выстрелив себе в грудь, я преследовал сразу несколько целей. Конечно, орден жалко, но он останется при мне, пусть видят. Так вот, судя по реакции местных и этих неизвестных, приказ на мой арест пришёл сверху. С какого верха, пока не знаю, но если Егорьева нагнули, значит, высоко сидят. Вот я и решил пока отдохнуть. Честно сказать, задолбали меня уже местные. Я вообще в Союз не для этого возвращался. Однако дело сделано, я разведён, документы все при мне в кольце, так что жить можно. Я вон, будучи в Москве, даже выписался и продал участок с домом, в котором мы с Аней жили. Правда, сейчас там пустырь с блиндажом, но землю выкупило государство по минимальной цене. И то я не деньгами получал, а сберегательными билетами, которые хрен разменяешь. Однако избавиться от этой гири по-другому я не мог. А половину тех билетов по-честному отдал Ане.

Меня накрыли плащ-палаткой. Вокруг же стоял ор. Капитан стоял бледный, держась за челюсть, бессмысленным взглядом смотря на моё тело, и его изрядно потряхивало. Как мне показалось, переживал он сильнее всех. Но может, это сказывались последствия удара. А выстрел был великолепен, фактически пуля застряла между рёбер, амулет защиты остановил её. Потом пулю я выковыряю и заращу рану. Ну а остановить сердце и дыхание, пока врач исследовал меня, вообще плёвое дело. Он уже убедился – я точно труп, и сейчас орали в основном помощники капитана в званиях сержантов госбезопасности. А спорили по поводу моей тушки и Михайлова. Насчёт меня генерал уже сдался, гэбэшники забирали моё тело, а вот своего лётчика он отдавать категорически не хотел. Генерал понимал всю серьёзность положения, но решать его судьбу будут в его корпусе. В общем, похоже, старлея ждал штрафбат. Ударил старшего по званию. Вот так спасаешь человека, а делаешь ещё хуже. Надеюсь, генерал сможет как-то повлиять на трибунал, который ждал Михайлова.

Почему я орден зацепил, высчитав перед выстрелом траекторию полёта пули, так чтобы был шанс вернуться. Мол, врач ошибся, я был оглушён и ранен не так и тяжело, как могло показаться. Орден практически остановил пулю. То есть я сделал задел на будущее, если вдруг придёт в голову вернуться, предъявляя себя живого и почти здорового.

А сейчас, через двадцать минут после рокового выстрела, который изменил на поле многое, меня подняли в кузов полуторки, выделенной генералом, неизвестные погрузились в свою эмку, и мы покатили к выезду с аэродрома. Капитан в полуобморочном состоянии полулежал на заднем сиденье впереди катящейся эмки, и синяки под его обоими глазами выглядели роскошно. Молодец Михайлов.

Пользуясь тем, что мы покинули территорию аэродрома и штаба корпуса, я осторожно откинул плащпалатку, достал пару медицинских амулетов, зарядил их, извлёк пулю и, остановив кровь, заживил рану. Оставил только повреждение кожи, чтобы шрам был. А теперь нужно думать, как бежать. Идеальным будет налёт, тогда можно подорвать в машине авиабомбу, естественно, когда водитель отбежит подальше, и таким образом замаскировать своё исчезновение. Прямое попадание – и ничего не осталось. Отличная идея.

В кузове лежали мои вещмешок и гитара. Странно, что её летуны себе не оставили, инструмент неплохой, ценная вещь, но, видимо, не решились, всё отдали. Я их тут же убрал в кольцо, после чего снова накрылся плащ-палаткой и стал ожидать хоть каких действий, чтобы была возможность уйти. Я, конечно, мог бы спрыгнуть, незаметно покинуть машину на ходу, никто и не заметил бы благодаря амулету отвода глаз, но это был запасной план. Однако налёт – именно то, что нужно. Мне необходимо, чтобы меня не искали, ведь по приезде внезапно пропавшее из кузова тело сложно как-то объяснить по-другому. Тем более если и вещей в кузове не окажется. А прямое накрытие – это прямое накрытие.

И вот, к счастью, пара мессеров, явно охотники, пролетали над дорогой. Видимо, только появились, мелкие бомбы на месте, боекомплект полный. Пока жертв у них ещё нет. Я было обрадовался, однако эти гады не обратили на нас внимания, пролетели дальше. Странно. Командирская машина – желанная добыча для таких «экспертов», а тут ноль внимания. Пришлось брать дело в свои руки.

Я вырубил обоих лётчиков, успел до того, как они покинули зону работы амулета-помощника, а это километр в любую сторону, и, резко развернув оба аппарата, кинул их в атаку. Отлично, оба водителя в нашей маленькой колонне были опытными, сразу съехали с дороги, разъезжаясь, чтобы не быть крупной добычей. Атака была скорее психологической, я не хотел, чтобы кто-то пострадал, хотя гэбэшников как раз не жалко. Однако демонстративная атака сделала своё дело. Водители бросили машины, понимая, что именно они – цели, и прыснули в стороны. Даже квёлый лейтенант улепётывал любо-дорого смотреть. Я же, активировав амулет отвода глаз, спокойно покинул кузов машины и побежал в поле, контролируя мессеры. Ну и вторая атака. С обоих были сброшены бомбы, и точно: в кузов полуторки, отчего та заполыхала, и в крышу эмки. Пусть все пешочком прогуляются.

И тут при выходе из атаки случилась трагедия: ведомый слишком приблизился к ведущему и произошло столкновение, и в обломках оба истребителя рухнули на землю. Судя по тому, как радовались те, кто наблюдал эту атаку, а дорога не пустая была, эти охотнички в печёнках сидели. В небо полетели фуражки и пилотки. А я уходил. Полуторка ярко полыхала, значит, тела, считай, нет, искать меня не будут, можно свободно вздохнуть. И стоит подумать, что мне вообще теперь делать? Вернуться в Аргентину? Вариант вполне рабочий, да и желание есть. Три месяцы отсутствовал. Однако есть другая идея.

Я хочу побывать на Чёрном море. Куплю домик, пропишусь. Надо только липовую справку сделать о ранении, благо шрам теперь можно показать. Сейчас под Новороссийском идут серьёзные бои, так почему бы мне не потоптаться немцам по пяткам, нашим не помочь? Недолго и инкогнито. Закончу легализоваться, и можно покинуть Союз. Думаю, пробуду до конца весны следующего года. То есть почти год. А если что, отговорюсь тяжёлым ранением. И этот год мне будет чем заняться – и эсминец испытать, и на подлодке английские караваны погонять. В общем, планов много. Я даже хотел, если время будет, под видом японцев и американцев погонять. Там сейчас как раз самые бои, каждый тянул превосходство в морских силах на себя. Пока ничья. Вот и подёргаем за канат, перетянем его на сторону японцев. Это им позволит подольше продержаться. Заодно наконец пополню запасы морской боевой техники, кораблей и судов. Может, и авианосец уведу, кто его знает? Шанс-то есть, да и немалый. Главное – встретить, с этим проблема, а увести – запросто. Будем думать, выкрою время за год. А на дела на Чёрном море две недели потрачу, ну, максимум, месяц.

Ушёл я от дороги километра на три, когда дымы от горевшей техники превратились в столбы на горизонте, и задумался. Сейчас было полвторого дня, есть хотелось неимоверно. И, расположившись, решил, что у меня сегодня будет рыбный день. Достал котёл, большой, на пятьдесят литров, полный горячей ухи. От котла жар шёл перед тем, как убрать его в перстень, где я хранил только пищу. Жаль, не успел разлить всё по котелкам, торопился куда-то. Достал глубокую тарелку, выложил в неё рыбьи хребты и налил суп. Убрал котёл обратно в перстень. Теперь второе. Достал казан с узбекским пловом, наложил в тарелку, но немного, без фанатизма, три куска хлеба, чай с лимоном, и, сев по-турецки, приступил к трапезе.

За время обеда над дорогой пролетало звено наших Яков, эти точно из полка Иванова, номера узнал. Видимо, подняли, сообщив об охотниках, да опоздали, те давно на земле лежат в виде кучи обломков.

Поев и прибрав за собой, я направился дальше. А когда нашёл некое подобие оврага, или, скорее, низину, сделал навес, достал матрас и одеяло с подушкой и спокойно завалился спать. Ночью полечу к Чёрному морю, сейчас же стоит отдохнуть.

Проснулся я за час до наступления темноты. А неплохо выспался, думал, от силы часа три продремлю, оказалось же, что семь часов ухо давил.

Встав, я провёл лёгкую разминку. Потом поужинал яичницей с колбасой и стал собираться. Убрал всё, оделся в типичный лётный синий комбинезон, облегчённый летний. Доставать самолёт ещё не время, не стемнело, мало ли кто увидит, тут частенько кто-то в воздухе находился, поэтому решил пока потренироваться в музыке. Достал саксофон, я ещё его не пробовал, и стал наигрывать, вслушиваясь, как он звучит. И когда наконец стемнело, достал У-2, который без лыж, и поднялся в воздух. Море, жди меня, я уже лечу!

В открытой кабине У-2 было довольно свежо. У меня было с десяток лётных кожаных курток, в основном трофеи из Британии, однако особо я ими не пользовался и не форсил. Да и в полёте они мне без надобности, от ветра спасал амулет климат-контроля, и мне было вполне комфортно. Летел я напрямую, тут чуть больше восьмисот километров было. Часть пути летел над оккупированными территориями. Дважды пришлось садиться на дозаправку. Оставляя Новороссийск по правому борту, направился в сторону Сочи.

Тут были посты ВНОС, так что пролёт неизвестного самолёта засекли и с аэродрома Туапсе, в порту которого теперь была база флота, подняли «ночника». От «Лавочкина» я ушёл, скрылся в складках местности. До Сочи не долетел и, найдя подходящую площадку в двух километрах от берега, уже при утреннем свете совершил посадку. Спустился по тропинке на небольшой, закрытый со всех сторон пляж. Правда, источников пресной воды тут не было, но для меня это не проблема, имелся запасец, хэ-хэ, тонн сорок отличной воды. Так что я сделал хорошо замаскированный лагерь и, искупавшись, вскоре под навесом уснул.

Неделю отдыхал я на диком пляже. Учился музыке, плавал, занимался дайвингом, благо амулеты это позволяли, и эта неделя была для меня очень счастливой. Однако я решил, что пора выбираться в люди и дать понять, что я всё же живой. И пусть ищут.

Дом планировал купить в Адлере. Ну а что, и место тихое, и крупный город под боком, куда можно съездить. Лично мне идея нравилась.

Сейчас был день, и моя эмка приближалась к Сочи. Я сидел в своей форме, грудь затянута бинтами, чтобы «поломанные» рёбра страховать, в кармане документы – справка из госпиталя о моём ранении и направление на лечение в один из курортов. Липа, понятное дело, но качественная. С такими документами вполне можно было здесь кататься. Один пост меня уже проверял, подивился увиденному и пропустил. Значит, липа добротная, сам делал. Документы на машину тоже в порядке, как и разрешение для меня использовать её.

Однако с указанным точно сроком – две недели, после этого её потребуется вернуть. Записана она, согласно данным из этих липовых документов, за одним из местных авиационных полков, которых в Туапсе дислоцировалось два. Признаться, как-то ночью проник в штаб, благо там было тихо, только дежурный, ну и снял копии нужных бланков, подписей и печатей.

На рассвете я проехал ещё один пост, где меня почему-то не остановили, и, оставив позади Сочи, добрался до Адлера. Доехал бы раньше, но, как назло, колесо проколол. Сменил быстро, но время всё равно потрачено. Хотя, может, и наоборот, повезло. В Адлере уже открылся свой крохотный рынок у главной площади, и я доехал до него. Прохаживаясь по нему и демонстрируя награды, повреждённый орден тоже, расспрашивал бабушек, не продаёт ли кто дом. Мол, ранен, были видны бинты через две не застёгнутые верхние пуговицы гимнастёрки, как бы дышать тяжело, и мне нужно долечиваться, и целебный морской воздух просто необходим. Да и переехать сюда хочется. Деньги за сбитые самолёты есть, почему и не приобрести хижину? Бабки и сообщили пару адресов, где хозяева срочно избавляются от своей частной жилплощади. Собственники. Впрочем, я тоже таким был, к своему имуществу более чем серьёзно относился. Ну а разговорить их не трудно было. Я у них скупил весь виноград, персики и мандарины, грецкие орехи, в общем, всё, что было. Относил в корзинах к машине, будто убирая, а на самом деле в перстень запасал. Витамины всегда пригодятся.

И покатил по адресам. Первый дом понравился мне сразу. Можно сказать, влюбился с первого взгляда. Он стоял на возвышенности, в центре, а чуть ниже по бокам было ещё по паре домов. Нижний этаж – кирпичный, второй – деревянный, обшитый рейкой, и мансарда с балконом с отличным видом на море. До берега метров триста.

Во дворе кто-то был, слышался шум работ, однако заходить я не стал, облизал взглядом верхний этаж, его видно поверх высокого забора, и покатил искать второй дом. М-да, этот сразу нет. Тут работы больше, чем он может стоить. Перекосился, разваливается. Мне бы что готовое, вроде первого, так что я развернулся и покатил обратно.

Подъехав к воротам, остановил машину и, выбравшись наружу со своей неизменной тростью, постучал в калитку висевшим на верёвочке деревянным молоточком.

Пока ожидал хозяина, старичок спешил от дома, я сканером осматривал дом. Что ж, и тут руки приложить нужно, но куда меньше, чем у второго дома, работы часов на десять, но это если задействовать все «руки» моего амулета-помощника. А вообще дом в порядке и особого ремонта не требовал, так, мелочь – тут поправить, там подремонтировать, здесь покосилось. Хороший дом. На первом этаже кухня и на остеклённой веранде столовая, гостиная, две спальни, уборная и ванная. Слив в яму, которая не подключена к общей канализации… Да и нет тут её. Так что, скорее всего, её золотари вычищают. На верхнем этаже три спальни, видимо гостевые, и кабинет, выход на балкон был из него, с лестничной площадки и из одной из спален, у которой имелся вид на море. Думаю, это будет моя спальня. У меня из спальни моего особняка в Аргентине тоже был отличный вид на порт и воды бухты.

Старик оказался из потомственных инженеров. Сейчас не работал, возраст, да и сын вызывал в Москву, и старики уезжали, решив продать дом. Хотя, думаю, причина в другом. Слухи в городе о прорвавшихся немцах ходили один страшнее другого, так что он просто решил по-быстрому продать дом и уехать. Мы прошли по территории, я поздоровался с хозяйкой, больше никого не было. Во дворе находилось два сарая, небольшой огородик, колодец, хотя водопровод в доме был, вот в принципе и всё. После осмотра я дал добро, выплатил аванс, и мы поехали на моей машине в исполком. Там за полтора часа всё было оформлено. Работницы, увидев мои награды, всё быстро сделали, активно строя мне глазки. И даже сразу прописали. Был бы паспорт, оставшийся в военкомате, и штамп бы поставили. Вот так я и обзавёлся местной пропиской.

Мы укатили обратно. Старики уезжали через три дня, и я не возражал. Я выплатил им остаток суммы, получив расписку, что ничего им не должен, и дом теперь мой. Открыв ворота, я уже собрался загнать машину во двор, как подбежал запыхавшийся участковый. Оказывается, у хозяев был постоялец, этот самый милиционер, о котором те до последнего не сообщали. Кстати, сержант жил в той спальне с видом на море, которую я себе и облюбовал.

Он меня узнал, но документы проверил и уточнил, вставал ли я на учёт в местной комендатуре, что разместилась в здании военкомата. Я признался, что не успел. Нужно исправить. Так что я покатил в комендатуру, подвозя сержанта к зданию милиции, которое находилось рядом. И видел, он меня ни в чём не подозревал, более того, был в восторге от знакомства с тем, о ком писали газеты.

Он не замолкал ни на минуту. Помимо того, что показывал дорогу, ещё описывал местные достопримечательности.

– Товарищ майор, разрешите спросить? – наконец обратился он. Раз я был в полной форме, при фуражке, то он и обращался ко мне как и положено. По уставу. На «ты» мы не переходили, слишком мало знакомы.

– Спрашивайте, – разрешил я.

– У вас одна награда повреждена. Как это случилось?

– Ранили меня, серьёзно. Думал, убили, пуля в сантиметре от сердца остановилась, орден спас. Поэтому сейчас и нахожусь на излечении. А награду я не прячу, несмотря на то, как она выглядит. Заслуженная, да и спасла меня. Сейчас встану на учёт в комендатуре, аннулирую направление в санаторий и буду дома лечиться да в какой-нибудь из местных госпиталей ходить.

– У нас их три, плюс лечебницы и санатории. Выбор есть. В комендатуре подскажут. Кстати, вон она, то дальнее здание. А мне здесь остановите, если можно.

– Это можно.

Милиционер выбрался из машины, благодаря, а я напомнил ему о вечере, мол, надо отметить покупку, да и новоселье справить. Чтобы не опаздывал.

Доехав до нужного здания, я, двигаясь осторожно, мол, грудь болит после ранения, прошёл внутрь. Дежурный принял у меня документы, внёс в журнал учёта и направил в один из кабинетов, где работали с таким, как я, находящимся на излечении. Встретили меня хорошо, узнали. Сотрудник быстро решил все вопросы. В санаторий не направил, раз уже имею свой дом, но дал направление в один из госпиталей, ближайший от моего дома, где один из врачей и будет лечить меня. До конца, скажем так.

Закончив дела на медицинские темы, я снова подошёл к дежурному:

– Лейтенант, я тут удачно приобрёл дом…

– Поздравляю с покупкой, товарищ майор.

– Спасибо. Вопрос в другом. Когда я буду отсутствовать, не хотелось бы оставлять его без пригляда. Дом просторный, его можно использовать, временно, до конца войны, как служебную гостиницу для командиров. Не хотел бы я вернуться и застать там развалины.

– То есть вы хотите временно передать дом на баланс комендатуры? Чтобы там проживал ответственный работник?

– Вы правильно меня поняли. Чтобы я передал дом ответственному лицу и принял его после войны в полном порядке.

– Такие вопросы решаются через начальника комендатуры, однако он пока отсутствует, будет к двум часам.

– Постараюсь быть. Надеюсь, вы введёте его в курс дела?

– Конечно, товарищ майор. Для вас будет занята очередь к коменданту.

– Хорошо, устраивает.

Козырнув, я медленно направился к машине – играть на публику так играть, раз уж состояние у меня не ахти. Я вон, даже когда сержанта вёз, делал вид, что мучаюсь от боли в груди, и тот на меня всё с сочувствием косился. Отъехав от комендатуры, я достал пару медицинских амулетов и восстановил рану в груди, даже создал видимость повреждений рёбер, чтобы можно было на ощупь определить перелом. В госпитале, предъявив направление, пообщался с главврачом, и тот отправил меня к моему лечащему врачу.

К счастью, это оказался мужчина лет сорока, из местных призывных, вполне опытный. Он осторожно размотал присохшие к ране бинты. После осмотра обрадовал, что заживление идёт хорошо, даже отлично, пропальпировал грудь и, видя, как я морщусь, обругал, что с такими повреждениями нужно на койке в госпитале лежать. Еле уговорил его, что буду лежать у себя дома, отсюда пара минут ходьбы, а он будет лечить. Всё, стационар мне теперь не грозил. Врач записал адрес, завёл личное дело и отправил на разные анализы и на рентген. Последний удалось обмануть. Одно ребро сломано, второе с трещиной, и между ними след от пули. Её я в кармане носил, врачу своему подарил. Тот хмыкнул и убрал в мою историю болезни. Ну а когда всё закончил, он меня отпустил. Грудь опять забинтована, так что всё в норме. А я снова поехал в комендатуру и в машине всё вернул в норму, врачам показался, серьёзность ранения предъявил, так что доказательства, если что, есть. Я предпочитаю детально прорабатывать подобные свои операции. Тем более чую, что тут всё как под микроскопом изучать будут.

Общение с комендантом прошло гладко, его заинтересовало моё предложение, тем более я ничего не требовал, только присмотр за домом. Мы и договор заключили, а как же. Единственный пункт, на который он обратил особое внимание и который долго изучал, – что если дом будет повреждён или уничтожен, война всё же, то мне выдают замену, причём только ту, которая меня устроит. То есть я мог выбирать. Дальше комендант меня удивил: я думал, он как-то дом под себя подгребёт, под своих работников, семьи их, но, видимо, жилищный вопрос у него остро не стоял, несмотря на то что беженцев здесь хватало, включая тех, что из Крыма были или из Новороссийска. Комендант этот дом отдал в ведение того главврача, в госпитале которого я встал на учёт несколько часов назад. Тот в охотку дал добро, дом рядом, а поселить есть кого.

Мы расстались с комендантом посёлка, скрепив сделку рукопожатием, и я покатил к дому. И туда уже прибыл интендант, что в госпитале работал. Он принял имущество. Мы до вечера проводили инвентаризацию и в свободные спальни расселили прибывших постояльцев. Было три врача и сам интендант с женой. Именно его жена и будет отвечать за дом, чистоту и порядок, пока муж на работе. Участковому я сообщил, что выселять его не буду. Пока, конечно, тесно, когда ещё уедут бывшие хозяева и я, так что уплотнились, врачи по двое поселились в комнаты, раскладушки были, ну и справили новоселье. Я планировал здесь прожить до того момента, пока за мной не приедут, но утечь раньше. Сканер предупредит. Вот такой задел оставлю, а пока отдыхаю и лечусь. Да и рынки в Сочи посетить нужно. Я тут абрикосовое варенье попробовал, очень понравилось, нужно вареньем запастись, и побольше.

Неделя прошла, как я заметил некоторое движение вокруг моего дома. А я думал, у меня меньше времени будет. Видимо, необходимая информация не сразу дошла до кого нужно, а когда дошла, долго не могли поверить, что я жив. Однако всё же поверили. Тем более вчера в госпитале, в очереди в процедурную, я с ранеными разговорился и красочно описал, как получил ранение, и моя запущенная информация сразу разошлась, причём, как я отметил, не только по госпиталю, но и по посёлку. Я специально это сделал, собрался сегодня уезжать, и тут сразу такое движение…

А по поводу моего ранения выдал свою историю. Мол, воевал, ничего такого, боевые вылеты совершал, включая над территорией противника, а возвращаюсь – ко мне сотрудники НКВД рванули, ну и сразу застрелили, ни слова не говоря. Очнулся в машине, накрытый плащ-палаткой, видимо, за мёртвого приняли. А тут налёт. Ну я ноги в руки и бежать, раз меня командование решило ликвидировать. Знакомые сюда помогли добраться. Моя история вызвала волну негодования, что покатилась по госпиталю, но главное, я смог подать информацию в нужном мне ключе. Поэтому сегодня же, пока до местных не дошло, что я, получается, вроде как в бегах, хочу слинять.

Я промокнул губы платком – завтрак был отличный, за что я и поблагодарил жену интенданта из госпиталя, – и сообщил всем постояльцам, собравшимся в столовой, одного не было, на дежурстве находился:

– Товарищи, нам пора прощаться. Я наконец нашёл того старичка-травника, который мне ногу лечил, и отправляюсь к нему. Сюда я уже не вернусь.

– Травники, знахари, ведьмы, и вы во всё это верите? – спросил интендант, тоже сыто отваливаясь от стола и вытирая платком лоб.

Бывших хозяев я четыре дня назад отвёз на вокзал и помог сесть на поезд в Москву. Ещё я уеду, и последний постоялец получит свою комнату.

– Зря вы так, – сказал я. – Я сюда и приехал только из-за него. Он и будет меня лечить. Не знаю сколько, месяц, полгода, год, но пока не вылечусь, я его не покину.

– Сейчас уезжаете? – спросил участковый, с благодарностью кивнув хозяйке, принимая стакан с чаем.

– Да. Немедленно. Вещи уже в машине, можно выезжать. Триста километров ехать. Под Поти он находится.

– Ясно.

Меня проводили. Я выгнал машину со двора, стараясь не смотреть, как двое неизвестных направляются в мою сторону. Не дошли, я дистанционно вырубил их и, помахав рукой постояльцам, покатил к выезду. Видимо, приказа на мой арест не было, за мной прибыла спецгруппа захвата.

Дом остался позади, меня никто не видит, так что, подъехав к машине неизвестных, я перекинул старшего в свою машину и покатил дальше. Причина прихватить его была довольно важной. Я жалел, что тогда, когда готовил своё исчезновение, не пообщался с теми, кто меня приехал брать. Я желал узнать, кто же решил повесить на стену такой трофей, как моя голова. И вот сейчас решил это узнать.

Посёлок покидать я не стал, на выездах у постовых была дурная привычка заглядывать в машину. Не хватало ещё, чтобы этого капитана нашли. Так что я нашёл тихий тупичок, привёл в чувство капитана и допросил. Тот особо и не отпирался, легко на контакт пошёл. В общем, осечка вышла. В том смысле, что он особо ничего и не знал. Сам из особого отдела местного фронта, пришёл приказ из столицы задержать меня и доставить адресату, отправив транспортным самолётом в Москву, там встретят. Это всё, что он знал. Я его снова вырубил, снял верёвки и оставил тут же, в тупичке, очнётся через час, а сам покинул посёлок. В Сочи не поехал, убрал машину в браслет и с тростью в руке стал уходить за местные холмы, которые приезжие почему-то называли горами.

Чуть позже я достал мотоцикл-одиночку и покатил на нём, объезжая разные посты, в основном наблюдения. Нашёл подходящий участок, с которого на У-2 взлететь смогу, и стал готовиться к ночным приключениям. Я хорошо отдохнул, бодр и полон сил. Пора навестить немцев, которые до сих пор штурмуют Новороссийск, и погулять по их тылам. Насколько я в курсе, турки позволили немцам провести несколько боевых кораблей в Чёрное море, может, удастся что найти и захватить? Очень на это надеюсь. Пара эсминцев мне не помешали бы, да и против подводных лодок я ничего не имею. Хотя вроде у немцев не было тут серьёзных боевых кораблей, торпедные катера да тральщики, тут у них в основном война авиацией ведётся на море да минными установками. Вот с Румынии можно что-то поиметь, вроде что-то и интересное можно найти. Поищем. Да и хвост прищемим, нечего было в эту войну лезть, да так, чтобы вспоминали и вздрагивали от моих действий. Да, решено, поработаем против румын. Тем более, как я слышал, их не очень хвалят: как солдаты они так себе, а как каратели очень даже себя проявили. Напомним, что не только они карать умеют. У меня рука вполне набита. Вон, немцы и англичане легко подтвердят.

Когда стемнело, я достал биплан и, взлетев, направился в сторону Новороссийска. Летел, приглушив мотор, то есть сбавив обороты, чтобы он тарахтел не громко. Ушёл в море подальше от берега, где «слухачей» не много, на берегу меня вроде не засекли. Где-то к полуночи я добрался до места, но посадку совершал с пустыми баками. Чудом мотор не заглох. Но пока крутился в поисках подходящего места для посадки, меня всё же обнаружили, даже «ночников» подняли, пару румынских истребителей, но я уже был на земле и готовился к бою. А именно достал тройку и покатил к городу, который превратился в арену для сражений.

Судя по накопленным резервам, наши и сами готовились к наступлению, но я решил помочь. Действуя миномётами и используя гаубицы, фактически лишил немцев и румын какой-либо артиллерии, да и миномётные батареи проредил так, что оставшиеся повлиять на ход сражения уже не могли. Теперь наступил черёд складов, штабов, резервов и личного состава частей. Наши не могли не слышать канонады и взрывов и не видеть пожаров у противника в тылу, так что к утру, когда я изрядно потратил боезапас, тут же пополняя его, они до рассвета, смяв слабое сопротивление, перешли в наступление, и, к своему явно большому удивлению, легко вышибли противника из города и пошли дальше. А некому их было остановить.

К утру я посетил и фронтовые аэродромы, перелетая от одного к другому на «шторьхе». Звук его мотора был знаком местным авиаторам, так что они тревогу не поднимали. Тем более с прорывом русских не обращали внимания на пролёт неизвестного самолёта. Уничтожил я шесть аэродромов. Трофеем я брал в основном продовольствие и боеприпасы к тому оружию, что у меня было, бомбы для самолётов, ну и немного пополнил запасы техники. Немцы с утра начали из Крыма засылать бомбардировщиков, но до полуострова у меня руки пока не дошли, я здесь румын гоняю, тылы их уничтожаю.

Я катил по дорогам на своей тройке и если замечал какую часть, стоявшую или отходящую – а румыны уже побежали, – то доставал миномёты и плотным огнём рассеивал часть. Потом доставал десять БТ-7 и, нагоняя, уничтожал всех окончательно. Румын в плен я не брал. Пока я в тылу работал, такого насмотрелся, что они творили… Нет, никакого плена и жалости, только уничтожение. Да и вообще я решил в Румынии побывать, нужно показать, что такое месть от русских.

Я шуровал на дорогах до обеда, а когда меня попыталось атаковать звено Илов, я понял, что пора закругляться, а то, на самом деле, так и свои достать могут. Убрал всё по хранилищам, укатил на мотоцикле подальше, поужинал и отправился до вечера на боковую. Убежище сделал с помощью магии земли, так что не найдут.

Когда стемнело, я достал мессер – тут удобное поле для взлёта было – и, поднявшись в небо, направился в сторону границы Румынии. Здесь я сделал всё, что мог, наши в прорыв кидали все силы, и он развивался. Конечно, я не говорю, что в этом только моя заслуга, одна ко и глупо отрицать, что этот прорыв обошёлся нашим малой кровью, и благодарить за это как раз нужно меня. Ну а так как никого информировать я не собирался, то пусть это останется тайной.

Полёт к границе Румынии занял у меня две ночи. Были причины. Летал я над автодорогами, или железной, и где видел мосты, совершал посадку и долбил по ним снарядами из тяжёлых гаубиц. Это чтобы поменьше резервов и припасов подкинуть успели. Поэтому пришлось сменить мессер на «шторьх». Зато двенадцать мостов, из которых семь автомобильных, были серьёзно повреждены или вообще разрушены.

Потом я изучил места стоянок румынского флота, и он на меня не произвёл впечатления, ну совершенно никакого. Старьё времён Первой мировой войны, пусть и прошедшее модернизацию. Правда, один речной монитор Дунайской флотилии прихватил, «Бессарабия» назывался. Он один крупный у румын был. Запчастей побольше набрал, боеприпасов, если где на реке придётся бой вести. Авиация и танки мне привычнее и надёжнее будут, но запас карман не тянет.

За три дня я облетел у румын порты и разные стоянки, и теперь с уверенностью можно сказать: флота у Румынии больше нет. Совсем. Утонул. Я даже гражданские лоханки в портах потопил артиллерийским огнём, не обращая внимания на флаги. Были и нейтралы. А нехрен в зону боевых действий лезть.

И через семь дней после того, как я покинул свой дом в Адлере, на рассвете я сидел на башне БТ-7М, свесив ноги, и в бинокль изучал окраины Бухареста. Рядом стояло ещё девять бэтэшек и два химических танка на базе Т-26. Это была моя последняя акция перед отлётом в Аргентину. Я пришёл сюда карать. Население не трону, я солдат, а не чудовище, но пожаров устрою достаточно. Нужно показать местным, да и их правителю, что у русских длинные руки.

Сканером осмотревшись, я скользнул на место командира и скомандовал своим экипажам, состоявшим из «рук» амулета-помощника:

– Вперёд! Вдарим по столице мамалыжников.

Охранных частей здесь хватало, включая авиацию, защищавшую столицу от налётов. Однако меня это ничуть не беспокоило. Я не собирался вести бой на улочках весь день. Часа до окончания боеприпаса и огненной смеси в химических танках вполне хватит.

Колонна после моего приказа тронулась с места и, набирая скорость, рванула к городу. БТ действительно скоростные танки и полностью соответствуют заявленным требованиям военных, что хотели получить, то конструкторы им выдали, но вот химические большой скоростью похвастаться не могли, сразу отстали, хотя двигалась основная колонна танков всего на шестидесяти километрах в час, пусть и по асфальтированной дороге. Несмотря на раннее утро, дорога не была пуста. Водитель встречного военного почтового фургона на колонну особо внимания не обратил, видимо, за своих принял, и головной танк передового взвода – я в пятой машине двигался – вильнул и подмял пикап под себя. Водитель и пассажир погибли сразу, не успев сообразить, что произошло. А танк, покачиваясь, оставив железный блин позади, стал нагонять основную колонну, которая, не сбавляя скорости, двигалась дальше.

У окраины стояла зенитная батарея, танки, не останавливаясь, открыли огонь. Ни одного промаха, вот что значит практика. Богатой её не назвать, но и то, что я сейчас делаю, тоже можно назвать опытом. Набираю вот так потихоньку. Да и опыт танковых боёв в городе я тоже имею. Вспомнить хоть тот же Волоколамск.

Батарея была уничтожена сразу. Орудия, может, какие и уцелели, но осколочные снаряды изрядно проредили расчёты. Так что можно сказать, что она стала недееспособной. А четыре выпущенные болванки по казённикам окончательно привели её в негодность. Пока я стрелял, скорость снизил, химические танки нас нагнали, и мы въехали на улицы Бухареста. У меня не было его карты, я заранее не планировал, куда двигаться, поэтому покачу туда, где увижу что-то важное на показаниях сканера. Моя задача – внести как можно больше паники и нанести максимум материальных потерь, но паника – самое главное, её мне и нужно вызвать. И серьёзную. По улицам погонять танки, стреляя по магазинам, уничтожая всё так, чтобы не пострадали жители. О военных, тех, кто носит форму, я не говорю.

На ближайшем перекрёстке я разделил колонну – по пять пушечных танков и одному огнемётному в центре построения в каждой половине, и, ощетинившись стволами, они двумя маршрутами направились в центр города. Встречая то или иное государственное здание с какими-нибудь службами, стреляли в дверь или в окно и давали короткую струю из огнемёта. Пожар сам разовьётся. О частниках я тоже не забывал: лавки, магазины и небольшие фабрики – всё уничтожалось, чтобы у местных предпринимателей были претензии к правительству.

И вот главная площадь. Тут мы вволю порезвились. Хотя Бухарест мне понравился, архитектура очень даже ничего, но все здания на площади мы сожгли и направились к противоположному концу города, продолжая наносить удары по разной частной и государственной собственности. А уж сколько разной авто- и мототехники на улицах Бухареста превратились в железные блины – не передать! Мы даже велосипеды давили.

Тут я заметил, что один из жителей готовит массивный фотоаппарат, ставя треногу в двери подъезда многоквартирного дома, и собирается сделать снимок моих танков. Может, ему помочь? Пара танков уже проехали мимо него, рыча движками и звеня гусеницами, хлопая выстрелами по важным целям. Химический, подминая припаркованные машины, двигался за ними, а мой, шедший четвёртым, остановился, урча двигателем, около любопытного фотографа. Могу предположить, что это фотокорреспондент, но точно не знаю. Ещё подъезжая, я быстро скинул верх комбинезона танкиста, который был натянут на нательное бельё, и накинул мою гимнастёрку майора ВВС с наградами. Снова комбез поверх и шлемофон. И когда притормозил, открыл люк, ловко скользнул наружу и встал у танка, широко улыбаясь и распахнув комбез так, чтобы были видны награды. Потом я принимал разные позы, даже козырял и сменил шлемофон на фуражку. Фотограф сделал шесть снимков с разных ракурсов, причём три – с другими танками на заднем плане. Всё же он оказался фотокорреспондентом и, достав блокнот, стал брать у меня интервью. Я не знал румынского, а он русского, но мы оба знали немецкий, на нём и общались. Я описал, кто я, мол, случайно здесь оказался, мне предложили, и я согласился и теперь участвую в этом рейде. Наша задача – вызвать панику, нанести как можно больше разрушений, но с минимумом жертв мирных граждан, мол, мы солдаты, а не каратели. Как немцы и румыны себя не ведём, но руки у нас длинные. Хорошее интервью, но пора и честь знать.

Я вернулся в танк, и мы погнали дальше. На небольшой площади, куда выходило несколько улиц, обе мои колонны соединились, и только здесь, через двадцать семь минут после того, как мы въехали в столицу Румынии, встретились с регулярными войсками, которые на грузовиках, с броневиками и танками двигались нам навстречу. Я их давно засёк, спасибо сканеру, и работал, жульничая. Наводчиков нескольких танков я дистанционно вырубил, так что по мне практически не стреляли, я же бил метко. Мои танки, шедшие впереди, подмяли грузовики, сбрасывая их с дороги, и многие солдаты погибли, не успев покинуть машины. Да и из тех, кто покинул, мало кто выжил, пулемёты у танков работали не переставая, и потери у румын были просто чудовищные. Причём я видел, сколько войск стягивают, и понял, что с тем боезапасом, который у меня остался, прорваться можно только на скорости. Вот я и решил загнать машины на какой-нибудь пустой двор, где нет свидетелей, и пополнить боеприпас.

Сказано – сделано. Правда, сначала мой передовой танк, свалив ворота, вкатил во двор армейского госпиталя. Но тут медсестра, махая руками и крича, буквально прогнала танк, наступая на него. Я ухохатывался, видя, какие рожи она строит, хотя заметил, как она испугана. Но молодец, выгнала. Найдя другой двор, какого-то промышленного здания, я достал снаряды и начал пополнять боекомплекты, ну и сменил баллоны у огнемётных танков.

Всё было готово за три минуты, и я, вернувшись в свой танк, стал выводить колонну. Снова разделив её, погнал по параллельным улицам, кошмаря румынских солдат. И огнемётные танки подчищали то, что осталось от пушечных. Крики заживо сгораемых людей так и стояли в ушах. Их хорошо было слышно, несмотря на постоянный грохот стрельбы пулемётов, хлопки пушек, шлемофон на голове и рёв двигателей. До корочки прожаривались. А может, мне и казались эти крики, воображение у меня отличное.

Пока мы добирались до окраин, боекомплекты снова опустели, а позади нас остались уничтоженные больше ста грузовиков, три тысячи солдат противника, двенадцать танков, в основном лёгких польских, три десятка броневиков и три десятка разных артсистем, коими нас пытались остановить. Я же потерял всего два танка, да и то из-за поломок ходовой, всё же масса у них маловата, чтобы скидывать с дороги грузовики, уж не говоря, чтобы подминать их. Легковушки сминать на улицах – одно дело, но не грузовики. Оба танка можно было отремонтировать, но я решил оставить их как напоминание о нас. Всё же все машины имели маркировку и красные звёзды. Так что мои пушечные танки, проезжая мимо повреждённых, послали по снаряду в моторное отделение, это чтобы их не восстановили и в строй не поставили. У остальных ходовые тоже на честном слове держались, и их приходилось ремонтировать на ходу.

Мне удалось уйти и скрыться в лесу, который вскоре оцепили. Даже бомбардировщики прилетали и бомбили его. Я за этим со стороны наблюдал, проводя полное восстановление сразу у шести машин, занимаясь чисткой пулемётов и пушек, пополнением боекомплектов и запасов топлива. Потом провёл ту же работу со следующей шестёркой, так славно сегодня потрудившейся. Убрав всё, я просто уснул под кустом, накрывшись плащ-палаткой. Я веду в последнее время преимущественно ночной образ жизни, то есть к часовому поясу Аргентины уже привык.

Проснулся я, когда уже стемнело, проверил, который час, оказалось полночь. Оп-па, а в лесу народу шастает… солдаты, прочёсывают его. Горят факелы, мелькают фонарики. Сканер всё отлично показывает. Ишь как я их разозлил. Искупавшись в лесном озере, освежившись, я приступил к завтраку, поглядывая, как меня ищут, и лишь довольно ухмылялся. Зацепил я мамалыжников. И решил сразу не отправляться в Аргентину, а ещё здесь подарки раздать. Убивать на этот раз никого не планирую, ну если только кто из румынских военнослужащих попадётся. Да и города штурмовать не буду. Помнится, в корейской войне – не знаю, будет она в этом времени или нет, – когда из Кореи вышибли американцев, то они, уходя, уничтожали за собой всё – поля, плотины, мосты, дороги, заводы и просто здания, всю инфраструктуру, и пришлось северянам восстанавливать всё с нуля. Это же какие траты! Да, Союз там помог нашими народными деньгами, но кто румынам помогать будет? Вот я и вознамерился повторить действия пиндосов. Пусть румыны своими внутренними проблемами занимаются, а не воевать лезут в чужую страну. Покажу я им, почём фунт лиха. Обстреляю порты, склады, мосты, плотины… Блин, я их точно завыть заставлю. А ведь ещё нефтяные промыслы навестить нужно, Румыния Третьему рейху для того и нужна, что фактически она единственный поставщик нефти. Сожгу их все к чёрту, пусть тушат. Я, конечно, по портам уже поработал, с огоньком, да и запасы нефти сжёг, когда румынский флот искал, но это всё на побережье было, теперь в глубине страны поработаю.

Собравшись, я покинул лес. На самолёте этого не сделать, мало того что шумно, так ещё все подходящие места для взлёта были или заняты, или рядом кто-то находился. Поэтому я пешком направился к опушке. Три километра топать пришлось, а там ещё километра два, где уже достал «шторьх» и потянулся в ночное небо. Карту страны я достал на ближайшем военном аэродроме, который также уничтожил. На ней довольно точно были указаны разные объекты, включая мосты, даже стратегического значения. Начал я с них. Долетал, садился километрах в шести, доставал тяжёлые гаубицы и на предельной дальности моего сканера аккуратно накрывал. Можно было, конечно, авиацию использовать, но, по мне, так артиллерия лучше. От авиации у разных стратегических объектов защита есть, зенитная, а вот от моей артиллерии точно нет, поэтому и работаю так легко и безнаказанно, что ответить им мне было нечем. До рассвета я успел расстрелять четыре крупных железнодорожных моста.

Пока летел к следующей цели, засёк на дороге гражданскую почтовую машину, явно ночью свежую прессу развозила. Дистанционно вырубил водителя и, сев на дорогу, изучил газеты. Да уж, моё фото на первых страницах. Я решил все забрать себе. Языка не знаю, но зато какая память! Приведя в чувство водителя, допросил его. Русский он знал, отлично меня понимал, вот и перевёл, что в газетах написано. М-да, ну а чего ожидать? Не хвалили, это точно. Правда, отметили, что по гражданским я не стрелял, но лучше бы стрелял, те, кто потерял всё имущество, выли рядом со сгоревшими лавками, магазинами, автомобилями. Было им что терять, и потеряли. Война-с.

Снова вырубив водителя, я вернулся к «шторьху» и полетел дальше, а так как наступил рассвет, я решил передневать неподалёку от следующей цели, крупной плотины. Если уничтожу её, вода зальёт огромные территории, уничтожив посевы и урожаи. Да и много их там, как бы разом всё это охватить?

Весело насвистывая, я лежал на койке, оборудованной мной в салоне «Каталины», которой параллельно управлял, а курс был на Аргентину, и, покачивая в такт ногой, играл на аккордеоне.

В Румынии я пробыл три недели. Причём так поработал, что те уже выли в голос, как я и хотел. Им теперь нужно восстанавливать всё. Я уничтожал мосты, паровозы, железнодорожные узлы и станции, склады, заводы, фабрики, нефтяные хранилища, да всё, что представляло хоть какую-то ценность, и мне не важно было, кому всё это принадлежит, частному капиталу или государству. Я бил по всему. Теперь зимой в Румынии ожидался голод, это я из газет узнал. Ведь, уничтожая склады, я серьёзно снизил и запасы провизии. А денег на закупку ещё и провизии у правительства уже не осталось. В результате два дня назад Румыния объявила о своём выходе из войны и начала выводить войска, возвращая их в места дислокации. Как вам такой результат? Причём действительно тут причастен я. Это без шуток. Есть чем гордиться.

На решение правителя Румынии повлиял я. Как? Сейчас опишу. От моих действий, как я уже говорил, выли все, и на меня сначала пытались устроить охоту. Ага, как же! Потом выйти на контакт и договориться. В газетах писали, по радио сообщения передавали. Причём на русском, знали, кто я, тот водитель почтового грузовика рассказал. Только газет я не читал, радио не слушал, причина та же – языка не знал, мне и в голову не пришло, что воззвания ко мне были на русском. О том, что вообще они будут, я и предположить не мог. Именно поэтому не слушал. Ну а когда очередного языка взял, то он об этом и сообщил.

Потом по телефону, номер которого мне сообщали по радио, я прямым текстом сказал, что, пока Румыния в войне с Союзом, мы не остановимся. Пусть выводят войска и прекращают войну, заявив о нейтралитете. И когда пойдёт следствие о бесчинствах румын на оккупированных территориях, чтобы они сразу выдавали всех, кого запросит Советский Союз. Торговаться я не дал и продолжил активно уничтожать инфраструктуру страны, причём торопился. Сутки – и правительство официально сообщило о нейтралитете и выходе из войны. Я ещё сутки подождал, убеждаясь, что всё так и есть. Румыния вышла из войны, изрядно разозлив немцев, и уже выслала своих представителей в Москву для подписания договоров: румыны сдают свои позиции нашим войскам. Советское командование, не веря такому счастью, мгновенно бросило вперёд войска, освобождая обширные территории. Немецких частей там было мало, и ничего сделать они уже не могли. Это я всё слушал, используя мощную радиостанцию. И ночью, подтвердив по тому же номеру, что договорённость соблюдена, и сообщив, что покидаю территорию их страны, я полетел в Аргентину. Вот на этом румынская эпопея и закончилась. Своё они получили, ещё долго помнить будут. А забудут, так я напомню.

Пока гидросамолёт гудел моторами, я наигрывал на аккордеоне и размышлял. А сколько у Германии ещё союзников? Из серьёзных только Италия и Финляндия. Ну, Италия меня не очень волнует, она больше против Англии и союзников воюет, так что пусть будет, а вот Финляндию стоило бы навестить. Только не сейчас. Вернусь в Союз, а я планирую это сделать в конце весны сорок третьего, тогда и займусь. Перед тем как официально предстать перед советским правительством. Надеюсь, арестовывать меня не будут, я, блин, по их вине лечился. А если всё же попытаются – это будет последней каплей, больше в Союз я не вернусь. Да и, уходя, постараюсь погромче хлопнуть дверью и, выяснив, кто отдал приказ на мой арест, зачистить его. Хм, а может, сначала зачистить, а потом попасться на глаза государственным органам? Надо подумать.

Ночью я пересёк Турцию и добрался до Красного моря без дозаправки, хотя и с почти пустыми баками. Там провёл обслуживание самолёта, заправил и убрал в браслет. Достал яхту, которую купил в Аргентине, – океанского типа, не каботажная, для увеселительных прогулок, довольно крупная, – и, сменив внешний вид на отдыхающего, стал отдыхать. Четыре дня под аргентинским флагом бороздил местные воды. Как есть нейтрал. Купался, нырял на большие глубины к затопленным судам, мне их сканер показывал, поднимал разные сокровища. Пару раз в порты заходил. Там внешность пришлось менять. Слегка, на фото в документах похоже, но опознать во мне Кирилла Крайнова уже сложно. Да и кто поверит, что этот аргентинец Алекс Белов и есть Крайнов?

Так что в портах я закупал, что хотел, и потом отдыхал в водах Красного моря, плавал у райских островков или у рифов, купался и отходил от действий, которые я провёл в Румынии. А там я так активно работал, что растратил половину боеприпасов. У румын на складах были снаряды не всех марок, что мне нужно. Пришлось использовать то, что у них было. А сейчас я всё же скинул напряжение. Я планировал пробыть здесь дней пять, однако ситуация сложилась так, что задержаться пришлось на восемь дней. И причины были весьма серьёзные.

На четвёртый день, когда моя «Наталья» шла средним ходом вдоль побережья Красного моря – я менял место стоянки, искал другой пляж, – появился одиночный британский истребитель, какая-то новая модификация «спитфайра», и вдруг атаковал меня. Я до последнего не верил, что он откроет огонь, думал, пугает, но пилот открыл. Развлекался, как я понял. По хрену ему, что я нейтрал. Я мгновенно отреагировал, вырубил его и заблокировал вооружение. Но цепочка фонтанчиков от снарядов достигла яхты и появилось четыре пробития. У этого истребителя было аж четыре пушки. Дистанционно управляя спитом, который крутился над яхтой, я быстро заделал пробоины, восстановив «Наталью», даже следов от попаданий нет, потом перебрался в лодку, убрал яхту, с лодки перелез в извлеченный гидросамолёт и, поднявшись в небо, полетел к суше. Спит меня сопровождал, накручивая круги. Там, найдя подходящее место для посадки, я посадил оба: и спит, и «Каталину». Истребитель я потерять не хотел, отличная модель. Мне самому пригодится.

Я достал пилота из кабины, раздел, связал его и закинул в салон «Каталины», убрал спит в хранилище и полетел обратно. И уже через полчаса в карцере на борту яхты, а у меня и такое помещение есть, допрашивал британского лётчика. Он был лейтенантом и опознал меня по фото из газет, что приходили к ним из Англии. Я его оставлять в живых не собирался, поэтому допрашивал по-жёсткому. Так и есть, развлекался, и на флаг ему было наплевать. Машина у него новая, редкой модификации, не серийная, нашёл интересную цель и вот решил отработать атаку по надводной движущейся цели. Да так, чтобы свидетелей не осталось. Животное. Я-то по правилам воюю, своим естественно, а этот вообще отморозок. Я у него выпытал всё, что он знал, а воюет он в Африке с первых дней и на своей карте показал самые свежие данные по дислокациям английских частей и их союзников, а также немецких войск и их союзников тоже. Ну а потом я три дня работал с этим лётчиком, пока он не сдох. Я его и пальцем не тронул, не нужно меня зверем считать. Просто у меня в одном из браслетов хранились разные магические зелья, вот я их и давал на пробу летуну, ведя журнал опытов. На три пузырька и на три дня опытов его хватило, пока он не умер в жутких муках, покрываясь волдырями. Зато теперь примерно знаю, что в этих трёх пузырьках.

До этого на подобные опыты мне всё времени не хватало, а тут подумал: а почему бы не начать? И начал с зелья, которое имело цвет расплавленного серебра. У меня таких пузырьков литров на сорок было, в каждом примерно по пятьдесят грамм с одинаковыми надписями на этикетках, что подтверждало, что в этих флаконах одно и то же. Я взял пипетку и капнул две капли в рот летуну. Сразу понял, что переборщил, так как у него резко начали расти мускулы, и через двенадцать секунд передо мной стоял двух с половиной метровый здоровяк, настоящий Халк, разве что не зелёный. А перекачан круче, сплошные бугры мускулов. Да и ярости в глазах не было, безумства, а был страх, паника и ужас. На этой панике он начал крушить карцер, выбив дверь и сминая переборки, будто это не металл, а пластилин. Еле вырубил его, пришлось приложить немало магических сил. У него ещё повысилась выносливость и сопротивляемость к пулям, ядам и снотворному, я плевал в него этими составами, изменяя слюну, а от пуль даже следов не оставалось. Он двадцать минут пролежал связанный, пока не вернулся в прежнее состояние. Я потом снова проверил, уже одну каплю дал: так и есть, десять минут на одну каплю. Заодно тесты на теле проводил, пока он снова связанный лежал. Неплохое зелье, может, и пригодится когда, пусть в запасе будет.

Второе имело другие свойства. Магическая виагра. От двух капель у него жуткий стояк был в течение двух часов. Потом одну каплю дал – уже час. Всё записал. Этого зелья у меня был даже самый крупный запас, литров сто десять, видимо самое распространённое.

При проверке третьего флакона лейтенант умер в жутких муках за полторы минуты, и потом его тело за час превратилось в зелёную слизь. Я замучился дистанционно убирать и дезинфицировать карцер – сначала огнём, потом залил спиртом, поработал щётками, убирая гарь. Проверил: идеальная чистота. Затем восстановил его от разрушений.

Пока я находился на борту яхты, то подумал: а почему немцам в Африке не помочь? Мне не трудно, на недельку задержусь. У немцев, как сообщил летун, сейчас жуткая нехватка всего. Поможем. Даже техникой поделимся. Пускай воюют. Англичан я не любил больше, чем немцев, и, на чью сторону вставать в Африке, даже не сомневался.

Убрав яхту в хранилище, я на лодке добрался до берега, достал «шторьх» и, переодевшись в форму лейтенанта люфтваффе, полетел в сторону Египта. Летел к Тобруку, где шли ожесточённые бои. Интересовала меня 15-я танковая дивизия. Я собирался её пополнить техникой, припасами и людьми. Последних возьму из лагерей для военнопленных, которых у англичан хватало. Но пока летел, прикинул всё и полностью изменил свой план. Вычислят по похожим действиям, если уже не вычислили, по тому, как воевали «немцы» в Англии, те, что из десанта, который до сих пор ни англичане, ни сами немцы найти не могут, сравнят, как я в Румынии действовал – зря своё личико засветил, – или как в Союзе, и что-то да заподозрят. Нет, тут никаких обстрелов портов или артиллерийских налётов. Тут появится неизвестная танковая группа, которая будет кошмарить англичан. Но без перегибов. Вот это уже то, что нужно. Помогу немцам, те возьмут Тобрук, сбросив противника в море, и сами захватят припасы и топливо. Да, так и буду действовать, незаметно, исподтишка. Новый план был готов, так что дальше я уже обдумывал детали.

Вскоре я добрался до места, хотя и пришлось садиться на дозаправку. Достать десять «четвёрок» – это максимум, чем я мог управлять, «рук» не хватало. Я теперь почти всеми мог управлять, что имел амулет-помощник, однако количество их конечно, и десять средних немецких танков – это пока мой предел. Правда, чуть позже я поменял состав бронегруппы. Вместо четырёх танков взял четыре самоходки Штуг-3. Вот теперь порядок. Эти самоходки были модернизированы немцами, захватил их под Новороссийском, они имели удлинённые стволы и большую дальность стрельбы, чем «четвёрки» с «окурками».

За остаток ночи я успел посетить крупный аэродром в тылу англичан, естественно не оставив там ничего ценного, почти час работал, но выживших не было. Трофеи не брал, всё на металлолом пошло. После этого я убрал технику в хранилище, привести её в порядок и пополнить потраченный боезапас не успел, светало, а англичане очень занервничали, узнав, что у них в тылу действует неизвестная немецкая танковая группа, самолёты так и летали. Так что я сделал землянку, используя магию стихии Земли, и залёг в спячку. Проснусь, тогда технику и приведу в порядок. А действовать ночью буду, а не то местные зададутся вопросом: отчего это у меня бронетехника не имеет пустынной расцветки?

А проснувшись, я даже вздрогнул, когда амулет-сканер показал, что надо мной полно англичан. Десять танков, четыре бронетранспортёра, на двух – счетверённые зенитные установки крупнокалиберных пулемётов, рота солдат, какие-то полицейские части, явно разведка. Так это почти батальон. Я даже посчитал: пятьсот сорок три солдата и офицера. Десять грузовиков, два фургона, пеленгатор, радийная машина, штабная, шесть «доджей» и пять «виллисов». Вот в таком количестве эти части надо мной и находились. И, кажется, я догадался, по какой причине они здесь в таком количестве: по следам моей техники от уничтоженного аэродрома пришли и теперь гадают, куда она делась. Не испарилась же?

До наступления темноты было ещё часа четыре, поэтому я поел, наблюдая за непрошеными гостями и прикидывая, что делать. А ведь местность здесь пустынная, я никак не подумал бы, что следы танковых гусениц приведут их сюда. Мой просчёт. И вот что теперь делать? Ладно, если до наступления темноты не уберутся, использую «руки» амулета-помощника, перебью здесь всех англичан и дам дёру. Но меня и трофеи интересовали. Например, рота танков «шерман», я их тут впервые увидел.

Ждать нужно было долго, и, когда мне это надоело, за час до наступления темноты, мысленно усмехнувшись, я достал два флакона и капнул себе пипеткой в рот одну каплю с виагрой, а две – с силой. Интересно, как англичане отреагируют на перевозбуждённого Халка? Мне было самому интересно.

Управляя «шторьхом», я продолжал подхихикивать, уже просто устав ржать. Однако дрожь от остаточного смеха всё же пробегала по телу. Да уж, это я дал. Сам не ожидал такого эффекта. Правда, осталась одна проблема. Совместимость зелий. Она мне была неизвестна, и уже прошёл контрольный срок, но стояк так и оставался, отчего боль уже становилась невыносимой. Похоже, нужно было кого-то трахнуть, но кого? Там у англичан одни мужики были, а я не по этому делу. Хорошо хоть, фигура моя вернулась в норму, но как от второго воздействия избавиться? Магические лекарские амулеты не помогали, я уже пробовал. Поэтому я полетел в сторону Каира. Найду бордель и избавлюсь от этой проблемы. А вот трофеев не было. Я там серьёзно так поработал. Блин, да я кулаком танковую броню пробивал, не думаю, что это физически возможно даже такому перекачанному качку, как я, видимо, магия в зельях поспособствовала и в этом направлении, усиливая силы и мощь удара. Это тоже нужно учесть и внести данные личного испытания в журнал исследований. И больше на себе испытания не проводить! Не забыть подчеркнуть. Дважды.

Вся техника был изувечена, поэтому я использовал стихию Земли и убрал всё под землю, как и разорванные тела англичан: выживших не было. Не найдут. Исчезли – и всё тут. Правда, бок побаливал, по мне стреляли все кому не лень. Ладно из танковых пушек засадить снаряд не смогли, хотя и пытались, пока я экипажи выковыривал, отрывая башни, однако всадить пулю в бок из крупнокалиберного пулемёта смогли. Хорошо, что всего одна досталась. Синяк я свёл с помощью лекарского амулета, когда фигура в прежний вид пришла, но боль осталась, пусть и фантомная…

Я добрался до окраин Каира, совершил посадку, переоделся в нейтрального вида комбинезон без знаков различия и на мотоцикле-одиночке покатил к городу. Поспрашивав на английском и узнав адрес борделя – как и думал, он здесь есть, француженка держит, у мусульман же это грех, – покатил туда. Снял трёх девочек и занялся своей проблемой.

Двое суток прошло, прежде чем я вышел из борделя, и, нацепив солнцезащитные очки, направился прочь. Как-то мне Африка уже поднадоела, сваливаю отсюда.

Англичанам от меня досталось, пусть немцы с ними сами справляются, с меня хватит. Походка у меня была лёгкая, я уже подлечился, а вот бордель мадам Жюли закрылся, и надолго. В общем, я там всех перетра… то есть всех девочек заказывал по очереди, включая хозяйку, и сейчас они недееспособны. Как бы это сказать? Износ превысил пределы? Как-то в прошлом теле я телепередачу смотрел, там говорилось о каком-то зверьке, который при спаривании делает до двухсот фрикций в минуту. Я даже представить себе не мог, на какой скорости он работал и что там о законах силы трения можно сказать? Тут никакого вазелина не хватит. У меня, конечно, двухсот движений в минуту не было, но, думаю, на восемьдесят вытянул. Сам не ожидал. Однако работницы мадам Жюли были так впечатлены, что даже проводить меня не могли. Чёрт, да там мало кто ходить мог. Вывел я из строя бордель, хэ-хэ. Да ладно, я мог бы их и подлечить, если бы с меня денег не потребовали, но мадам была не такой, вот и пришлось расстаться с полутора тысячами американских долларов, именно в такую сумму она оценила предоставленные мне услуги за эти два дня. Вот я и не стал их лечить. С какой это радости? Собой занялся перед выходом, убрал потёртость в определённом месте, боли в мышцах, а они жесть как болели, я их за эти два дня серьёзно накачал, ну и покинул бордель.

Был вечер, скоро стемнеет, я специально подгадал, но народу всё равно на удивление много, улицы так и бурлили толпами. Конечно, европейцы встречались, но местных, естественно, было подавляющее большинство. И не отойдёшь куда-нибудь в тупик или в узкую улочку, чтобы транспорт вызвать, свидетели везде, пришлось на своих двоих топать. Хорошо, я к борделю ночью подкатил и убрал мотоцикл в хранилище, да мне тогда и не до того было, видел меня кто или нет, голова совсем другим занята была. Пошлятиной.

Я шёл лёгкой прогулочной походкой, поглядывая по сторонам и не без интереса изучая с помощью сканера Каир. Хорошо, бордель у мадам Жюли находился не в центре, и я за полчаса дошёл до окраин, по пути прибив несколько воров. Сначала одиночка был, который вышел из-за угла, грозя ножом. Лицо закрыто тряпками, не поймёшь, кто это, да мне и всё равно. Шею свернул ему и направился дальше. Во второй раз была ватажка из трёх подростков. Эти кровь уже изведали, по глазам было видно, и сейчас в них столько предвкушений плавало… Я провёл с ними ту же операцию, что и с предшественником, закинув тела на крыши домов.

Когда я покинул Каир, наконец стемнело. Я достал мотоцикл и покатил прочь от города. Нашёл подходящую площадку и достал «Каталину». Я не поленился, пробежался и убрал мелкие камни с полосы. Можно было и трактором проехаться, сгребая всё, но мне было интереснее провести очередную тренировку с использованием «рук».

Взлетев, я направил машину к атлантическому побережью, пересекая пустыни, чтобы добраться до Дакара. Благополучно оставив позади зону боевых действий, я сел на тихие воды первой попавшейся пустынной бухты, без понятия, где Дакар, слева или справа. Уже рассвело, я провёл дозаправку машины и, оставив её приткнувшуюся носом в песчаный пляж, чуть в стороне у родника поставил палатку и завалился спать.

Пробуждение же оказалось крайне неприятным.

Вздрогнув, я сел, не понимая, что меня разбудило. Сонное состояние быстро уходило, мысли забегали, и я понял, что разбудил меня далёкий рёв моторов моей «Каталины». И стало понятно, что произошло, да и сканер всё отлично показал: у меня украли самолёт. Вот такое банальное происшествие. И не помешаешь, его катером уже отбуксировали за зону работы моего амулета-помощника, и сейчас там двое лётчиков готовились взлететь. Что вскоре и совершили, потянув на бреющем куда-то в сторону. Охренительная наглость. Я бы понял, если бы тут местные оказались замешаны, они вообще тянут всё, что плохо лежит, но это точно не местные. Я даже подивился судьбе, которая снова нос к носу столкнула меня с британцами. Да, это были они, военные моряки. Из бухты, слегка дымя трубой, выходил эсминец.

А кто обнаружил стоянку моего гидросамолёта, я понял сразу: в небе крутился небольшой биплан с поплавками, видимо, воздушный разведчик. Похоже, мимо проходил конвой, точно не знаю, он находился за зоной работы моего сканера, и вот разведчик засёк брошенный самолёт, отправил сообщение, и сюда доставили двух лётчиков, подозреваю, один механик, проверили мою машину и угнали. А меня, наверное, банально не заметили. Мало того что в стороне поставил палатку, так ещё за скалами и в тени высокого кустарника, чтобы не так жарко было, и это явно помогло мне остаться незамеченным с пляжа и с воздуха.

Винить в происшествии можно себя, всегда ведь убирал свою технику в хранилище, даже по такому временному пустяку, а тут не стал, и можно винить англичан, которые как подлые воры увели у меня самолёт. Хотя почему – как? Воры и есть. Себя винить я не хотел, ещё чего, а вот наглов – легко. Уроком теперь будет, а то берег пустынный, за несколько часов ничего не случится, вот и получил угон.

Вздохнув, я свернул палатку, позавтракал, искупался и прибрался в лагере. До заката оставалось около часа, и я решил догнать угонщиков, как им вообще пришла такая мысль – внаглую увести чужую машину? Ну и примерно наказать. Сперва нужно узнать, кто это вообще. То, что эсминец здесь не один, это понятно. Тот разведчик с поплавками запускался катапультой, которой на эсминце нет, размеры не те, значит, где-то неподалёку находится крупный боевой корабль, с которого разведчика и запустили. Нужно найти и отобрать. У меня «Каталину» угнали, а я в ответ угоню всё, что здесь было у англичан.

Как стемнело, я достал другую «Каталину», взлетев, направился следом за англичанами и уже через пару минут после набора высоты нагнал конвой. Пролетая над ним, где тут же заработали прожекторы и зенитные системы, я несколько смущённо хмыкнул. М-да, тут быстро всё не заберёшь. Конвой шёл в сторону Англии, обойдя Африку, и по размеру был отнюдь не маленький. Одних транспортов да разных грузовых судов с три десятка плюс одиннадцать боевых кораблей. Шесть эсминцев – это ладно, ещё не знаю, что тут делает явный минный тральщик, а вот два лёгких крейсера, один линейный и авианосец, как напрягли, так и порадовали своим наличием. Может, перегоняют обратно в Англию? Что-то охранение для каравана избыточное. Однако мне, наоборот, в радость. Я всё заберу, есть куда убрать. Мой кубик Рубика всё примет.

Накручивая в стороне круги, я достал книжицу, специально выпущенную для английских лётчиков, чтобы они по силуэтам опознавали свои корабли, – трофей с аэродрома, после которого я ещё в Халка превращался, – и стал изучать, что за суда внизу. Один из лёгких крейсеров сразу был опознан мной как «Гамбия». Довольно свежий боевой корабль, спущенный зимой этого года. Определённо он мой. У него на катапульте стоял знакомый разведчик, который крутился над моим лагерем, когда меня обкрадывали. Кстати, своей угнанной «Каталины» я тут не обнаружил. Видимо, лётчик доложил, что у неё баки под пробку, и направился своим ходом на ближайшую английскую военную базу. Ничего, найду, своё имущество я не бросаю.

Второй крейсер относился к типу «Саутгемптон», но который из пяти, что были спущены по проекту и вошли в строй, пока не знаю. Выясню, когда попаду на борт. Линейный крейсер оказался и не крейсером вовсе, а настоящим линкором, из новейших, более того, он вошёл в строй всего месяц назад, но что он делал в составе этого конвоя? Авианосец относился к типу «Илластриес» и назывался «Индомитебл». Это точно он, так как всего этого типа было спущено четыре единицы, и этот последний среди них, при его постройке конструкция была изменена, отчего авианосец заметно отличался от трёх других своих однотипных кораблей в лучшую сторону. В строю авианосец с прошлого года. Интересно, почему была сведена эта корабельная группировка в один состав? Однако ясно, что их перегоняют в состав какой-то из эскадр Метрополии для усиления. Вероятно, готовят какую-то операцию.

Ладно, я насмотрелся на состав конвоя, даже изучил, что находится на грузовых кораблях и транспортах. В основном продовольствие, всё, что явно наворовали в Индии и других колониях. Однако был и уголь на семи угольщиках, четыре танкера с мазутом, подозреваю, что один-два из состава этой корабельной группировки, им везли топливо, ну и другие грузы, также необходимые Метрополии. И всего этого я собирался их лишить.

Пара самолётов, запущенных с катапульт двух крейсеров, уже поднимались в небо, да и на авианосце была видна суета, поэтому задерживаться я не стал, а, отлетев вперёд по курсу конвоя, приводнился и голышом скользнул в воды Атлантики, сразу убрав «Каталину» в хранилище. Самолёты-разведчики закружились, удивляясь, куда я пропал, а я, слегка подгребая, стал ожидать конвой, прикидывая, как оказаться на пути одного из кораблей охранения. К слову, крейсеры и авианосец шли замыкающими, а впереди и по бокам – эсминцы, и я стал активно загребать к идущему мне навстречу.

Вы будете смеяться, но я не успел, он проскользнул мимо, а меня закрутило в кильватерной струе. Хорошо ещё, под винты не занесло. У меня ведь какой план был: пользуясь темнотой, проникнуть на борт головного охранного корабля, скинуть команду за борт и, снова скользнув в воду, убрать корабль в хранилище. Дальше шли грузовые суда, а так как конвой растянулся, то пока я добрался бы до крейсеров, ещё один эсминец и пара судов отправились бы в хранилище. А там линкор, авианосец и два лёгких крейсера. Что-то да прихватил бы. Потом на «Каталине» снова перебрался бы вперёд по курсу конвоя, и снова так от начала до конца, постепенно убирая корабли и суда в хранилище. Как вам план? На мой взгляд, безупречно. Только вот эсминец я упустил. Надеюсь, уж транспорты не пропущу.

И не пропустил. Я дистанционно перебил вахтенную команду и повернул штурвал так, чтобы передовой транспорт направился на меня. Потом, используя один хитрый амулет, когда тело становилось липучим, уцепился за борт и стал как Человек-паук подниматься на палубу. Это судно перевозило слитки разного металла, в основном сталь, но была и медь. На палубе стояли контейнеры с мешками с рисом. То есть попутным грузом ещё и рис перевозили. Довольно много, свободного места на палубе не осталось. Те мешки, что открыто складированы штабелями, были на поддонах и накрыты брезентом от дождя. Экипаж – шестнадцать человек, что-то маловато для такого крупного судна. Хотя он не на угле был, на мазуте, видно, новое. Я отправил экипаж за борт, спустил трап, перевёл машины на «стоп», то есть остановил винты, и судно стало замедляться, скользнул в воду, удерживаясь за трап, чтобы не снесло за корму, и отправил судно в хранилище-кубик. Знаете, что бывает, если убрать крупный объект из воды? Яма. Она тут же закрылась, захлестнув и закружив меня, но я смог вынырнуть и отправился навстречу следующему судну, уже уничтожив вахту на нём и взяв управление на себя.

Судно повернуло в мою сторону. Поднимаясь на борт, одновременно уничтожая команду, я размышлял. А ведь с этим может быть и проблема. Убирая крупные суда, корабли или субмарины в хранилище, я пока не доставал их, но ведь, доставая, я не могу сразу поместить их в воду, потому что объём занят этой самой водой. И возникнет конфликт. Куда-то же она должна деться? В хранилище убирать? Нехорошо. Поэтому идеальным будет доставать суда и боевые корабли над водой, в нескольких сантиметрах, а дальше, разрезая килями воды, они сами погрузятся и вынырнут. Вряд ли утонут, максимум – палубы захлестнёт. Когда я доставал малые суда, ну, кроме моей яхты, мне действительно приходилось это делать над водами моря, ничего, нормально проходило. Надеюсь, и с этими будет так же.

Это судно перевозило продовольствие, причём треть трюма занимали ящики с консервами. Судя по этикеткам, из Австралии, да и судно оттуда же. Приписано к порту Сиднея. Меня это нисколько не смущало: команду за борт, судно в хранилище, и я поплыл навстречу следующему, этот оказался угольщиком. За ним был танкер, а потом ещё одно судно с продовольствием, пока наконец я не оказался в конце конвоя, где остались только крупные боевые корабли. Тревоги по пропаже пяти судов конвоя никто так и не поднял. Я, конечно, понимаю, ночь, усечённые вахты, но ведь не полная же темень, силуэты были видны, однако конвой шёл как ни в чём не бывало. Видимо, по сторонам особо никто не смотрел, а если что необычное и заметили, то не придали этому значения. Ну пропало судно и пропало. Может, в сторону ушло? Ведь не было же ни взрывов, ни грохота. Просто было – и исчезло.

Я направился к авианосцу, раз уж у него на пути оказался. Когда он вошёл в зону работы моего амулета-помощника, я сразу приступил к уничтожению экипажа, в котором было без малого полторы тысячи человек. Подплыв, я уцепился за броню и стал подниматься. Здесь она сильный наклон имела, и я свешивался над водой, но ничего, подтянулся на палубу, и к этому моменту половина команды уже отправилась на тот свет, а когда я дошёл до мостика и, сняв с тела мёртвого вахтенного офицера бинокль, начал осматриваться, то и остальные были уничтожены. Потом тела моряков отправились в воду, и если на захват грузовых судов я тратил минут пятнадцать, то здесь у меня на всё про всё ушло часа два. К счастью, тел не заметили, за кильватерной струёй авианосца никто не шёл. Только одинокий эсминец, заметно отстав, прикрывал тылы.

Я спустил трап, застопорил машины, чтобы авианосец начал сбрасывать ход, и, скользнув в воду, убрал его в кубик. И стал отрабатывать в сторону, чтобы прихватить замыкающий эсминец.

А вот пропажу авианосца всё же заметили, включили прожекторы, высвечивая и изучая воды вокруг, явно не понимая, куда такая махина делась. На эсминце тоже сыграли тревогу, но это не помешало мне уничтожить всех, кто был на мостике, и повернуть его в мою сторону. И пока боевой корабль сближался, я перебил остальную команду. Более того, пока я поднимался на борт, уже все бывшие хозяева эсминца отправились в воды Атлантики.

Эсминец я тоже убрал и, сидя в шлюпке, наблюдал, как уходит конвой, продолжая сверкать прожекторами. Похоже, там шла перекличка. Я же достал «Каталину» и, поднявшись в небо, облетел конвой по дальнему кругу, чтобы не засекли даже с помощью радаров, и снова оказался на его пути. Убрав гидросамолёт, стал в шлюпке ожидать подхода конвоя. Эсминцы там носились, явно выискивая подлодки противника. Хэ, не там ищут. Я снова прошёл конвой от начала до конца, вызывая у моряков изрядную панику. В этот раз моей добычей стал эсминец-лидер, семь грузовых судов и линкор. Всё, никто больше конвой не замыкал. Неплохая добыча, только ночь закончилась. Но я успел на «Каталине» снова перелететь вперёд и проникнуть на борт одного из эсминцев, где, найдя пустое помещение – тут баталерная была, – оделся в форму военного британского моряка и спокойно уснул на свёрнутом тюке брезента. Здесь меня никто не застукает, а если попытаются проникнуть в помещение, то я услышу, когда дверь будут ломать. Я немного поработал с ней: соединил металл двери с косяком, так что теперь открыть её смогу только я. Ну или горелкой.

День прошёл спокойно, проснувшись и завтракая, в этот раз была манная каша на молоке, я проверил сканером, что происходит вокруг. Весь конвой я не видел, разбросан на большой территории, но вроде весь здесь. По крайней мере, один из лёгких крейсеров был в зоне работы сканера. Второго пока не вижу. До заката часа три, но это не помешало мне уничтожить команду эсминца, на борту которого я находился, после чего, сразу как стемнело, выкинул их тела за борт и, спустив трап, оказался в воде, уже привычно убирая боевой корабль в хранилище. То есть работал, как и прошлой ночью. Кстати, похоже, трофеев мне прибыло. В конвое появилось три новых эсминца и две подводные лодки. Видимо, когда конвой до Гибралтара добрался, то его вот так усилили. А мы как раз в районе пролива должны быть. Я изучил штурманские карты с последним местоположением взятого только что эсминца, поэтому довольно точно знал, где нахожусь.

После эсминца моими трофеями стали семь транспортных и грузовых судов, одна подлодка, она находилась в зоне работы амулета-помощника, и я дистанционно перебил команду, подогнал к корме одного из захваченных судов и после него прихватизировал и лодку. Потом был один из лёгких крейсеров, «Бирмингем», который всё так же шёл замыкающим. А вот второго, «Гамбии», не было, он вообще отсутствовал в конвое. Видимо, к проливу ушёл. Приберу конвой, придётся поискать его, я уже посчитал этот крейсер своим.

Паника поднялась ещё большая, чем прошлой ночью. Пропажу судов из конвоя заметили пусть и не сразу, но достаточно быстро. Эсминец и первый транспорт я прибрал незаметно, а вот на втором грузовозе, танкере, когда я убирал в хранилище субмарину, и забили тревогу по конвою. Мечущиеся лучи прожекторов, конечно, мешали, но я закончил работу, вызвав ещё большую панику у моряков. Я же на «Каталине» снова перебрался вперёд по курсу конвоя и стал его ожидать. Первым опять был эсминец, однако в этот раз я решил не размениваться на грузовые суда и стал отправлять в хранилище только боевые. Ночь не резиновая, нужно успеть всё сделать, и я работал торопясь. Шесть эсминцев, минный тральщик, вторая субмарина и восемь грузовых конвойных судов отправились в хранилище до рассвета. И теперь всего четыре судна, разбежавшись, на максимальном ходу уходили к берегам Англии. Но они мои. Поэтому, не обращая внимания, что солнце уже поднялось над горизонтом, я достал «Каталину» и по большому кругу, чтобы меня не засекли, обогнал их, приводнился и достал субмарину. Ту, большую океанскую, первую, захваченную ещё зимой в прошлом году. Ушёл под воду и чуть в сторону от двух грузовых судов, совместно прорывающихся к острову. Другие два удирали в одиночку. В трюмах этой парочки было продовольствие, и тоже из Австралии. У одного на борту имелись крупные морозильные камеры, в которых ко всему прочему была и кенгурятина. Не знал, что ею вот так торговали.

Из-под воды я разом уничтожил обе команды, одновременно стопоря машины. После этого уже привычная работа: команду за борт, суда в хранилище. И, сменив субмарину на гидросамолёт, провёл ту же операцию ещё дважды, убрав оставшиеся суда в хранилище. Вот и всё, конвой полностью исчез неизвестным образом. Пусть командование военно-морским флотом Британии голову чешет, пытаясь понять, что же произошло.

Хотя нет, конвой не полностью мой, второй-то лёгкий крейсер ускользнул, и сейчас я, поднявшись на двести метров, повёл «Каталину» к Гибралтару. Дождусь ночи и поищу нужный мне боевой корабль в портах, что там находятся. Заодно и украденный у меня самолёт буду разыскивать. Хм, надо было пленных оставить, из офицеров, узнать, что стало с моим самолётом и куда его отправили, чтобы сузить зону поисков. Ладно, языков и в Средиземном море найти смогу, да хотя бы на борту «Гамбии», уж там-то должны знать. А «Каталину» нужно вернуть, причём как можно быстрее. Причины были. Да номера на двигателях проверят, сравнят и поймут, что этот самолёт тут быть ну никак не мог: он был уничтожен вместе с остальным грузом в порту Ливерпуля прошлой зимой. А это лишние вопросы, которые возникнут у англичан. Не стоит им давать повод для таких размышлений.

Темноты я дождался в стороне от пролива, потом пересёк воздушную границу Испании и направился дальше в Средиземное море. На берегу Африки сменил довольно шумный гидросамолёт на «шторьх» и стал облетать воды моря, побережье и порты. Нашёл я крейсер уже перед самым рассветом. Я думал, он в каком-нибудь порту стоит, но нет, он в сопровождении одного небольшого миноносца двигался в сторону Суэцкого канала и уже почти добрался до Туниса. Может, он их цель? Не знаю.

Я посадил свой связной самолёт на берегу, сменил его на морской катер и погнал по волнам навстречу этой небольшой группе боевых кораблей. Они примерно в двадцати морских милях от берега шли. Там убрал катер, сменив его на спасательный круг, и, используя стихию Воды, направил себя навстречу крейсеру. Поднялся на борт, за час сделал крейсер своим и, пользуясь тем, что миноносец шёл впереди, сбросил тела команды за корму, очистив боевой корабль от этого балласта. Потом, прибавив ходу, нагнал миноносец, чтобы тот вошёл в зону работы амулета-помощника, и теперь уже и миноносец мне подчинялся. Так что я сначала крейсер отправил в хранилище, а потом и миноносец. Уже на берегу, устраиваясь на ночёвку, прикинул насчёт угнанной у меня «Каталины». Я теперь знал, где она: капитан крейсера информацией поделился.

Повернувшись на бок, отчего панцирная кровать скрипнула, а я в сделанной землянке кровать поставил со всем бельём, задумался. Самолёт мой с дозаправкой по пути отправили в Англию. Это точно. Непонятно, почему туда, но это приказ командующего конвоем, имеющего звание адмирала. Что же такого важного с этой «Каталиной»?.. И тут я громко хлопнул себя открытой ладонью по лбу. Вот я идиот, совершенно забыл! У меня же за кабиной пилотов рядом с койкой на тумбочке лежала та газета из Румынии, с моим фото на первой полосе. Вот это я сам себя подставил. Теперь понятно, в чём дело. Наверняка, когда самолёт осматривали, газету нашли, я её и не прятал. Хм, а что там ещё было, что я оставил? Обычно я в местах своего обитания всё держу под рукой. Что-то там ещё было… Вспомнил. Чёрт, всё ещё хуже, чем я думал. Мне нужно срочно в Англию.

Уже через десять минут я покинул временное убежище, достал «Каталину» и, поднявшись в небо, прямо днём отправился к британскому острову, собираясь пересечь Испанию для сокращения пути. Два дня уже, как мой украденный самолёт должен быть на месте, понимаю, что опоздал, ну а вдруг?

Уф-ф, честно признаюсь, только спустя неделю с того времени, когда я наконец выяснил судьбу моей «Каталины», вздохнул с облегчением. Мой рывок через Испанию, конечно, попытались остановить сами же испанцы, высылая на перехват истребители, однако я их все тупо сбивал на дальних дистанциях, используя бортовое защитное вооружение. За то время, что я находился над их территорией, они в результате потеряли шестнадцать истребителей и последние километры, пока я не покинул их воздушное пространство, сопровождали меня издалека, опасаясь приближаться. Точный убийственный огонь приучил их к вежливости. Я, блин, тороплюсь, нечего меня пытаться остановить и принудить к посадке. Жаль, мой гидросамолёт не нёс опознавательных знаков англичан, подстава была бы замечательной, но главное – я пересёк Испанию и направился дальше, уже в темноте, а ближе к утру добравшись до Англии, пробрался на остров и, два дня поискав, нашёл тех, кто был ответственен за встречу угнанной у меня «Каталины». Они должны были её встретить, но не встретили, мой гидросамолёт сгинул где-то в пути, имея на борту девять человек. Пять членов перегонного экипажа и четверо пассажиров. Правда, по радио немцы, помимо прочего, сообщали о сбитых, может, и он вошёл в их число? Я решил проверить.

На «шторьхе» я перелетел во Францию и, поискав, это три дня заняло, действительно смог от языков узнать, что один из их лётчиков на дальнем двухмоторном истребителе сбил гидросамолёт, именно «Каталину». Это произошло неделю назад над водами Атлантики. Нашёл я этого лётчика, и он подтвердил. Был такой самолёт, причём без опознавательных знаков. Выследил, атаковал и сбил с одного захода. Он указал координаты, где рухнул самолёт. Свидетелей я не оставлял ни здесь, ни в Англии. Были причины.

Я добрался до нужного места и ещё два дня потратил на поиски моего самолёта, находясь на борту своей яхты, и действительно на глубине километра обнаружил его обломки. Спустился к нему, забрал своей френч со всеми наградами, ранее он на плечиках висел, а сейчас аккуратно упакованный в сумке лежал, взял остальные свои вещи и поднялся на поверхность. Френч – в сушку, а яхту на полном ходу я направил в сторону Аргентины: дела я закончил, и здесь меня больше ничего не держало.

Яхта – это, конечно, хорошо и очень даже комфортно, но всё же с авиацией по скорости не сравнится, поэтому на следующий день, заметив, что погода ухудшается, а прыгать на волнах мне не хотелось, я заменил судно на «Маринер» и поднялся в небо, стараясь вытянуть максимальную высоту, чтобы оказаться над грозовым фронтом. Пусть у этого типа гидросамолётов дальность полёта чуть меньше, чем у «Каталины», на четыреста километров, то есть общим числом три тысячи шестьсот километров, но зато потолок выше – шесть тысяч метров по сравнению с четырьмя «Каталины». А используя свои возможности, я смог поднять «Маринер» на девять тысяч метров, и тучи остались внизу, а я спокойно полетел дальше.

Путь мой протекал без особых проблем. Непогода осталась позади, я приводнился на спокойные воды Атлантики и, выбравшись на крыло покачивающегося на волнах самолёта, достал бочку с авиационным топливом, сунул в открытую горловину бака шланг и самотёком пустил бензин, заправляя машину. Потом на другом крыле провёл такую же процедуру. Когда баки были заполнены под пробку, я вернулся в кабину и, запустив движки, стал разгоняться для взлёта.

Берега Бразилии я оставил по правому борту и к вечеру следующего дня добрался до дома. Недолетая, я сменил самолёт на яхту и на «Наталье» спокойно прибыл в бухту. Кстати, по поводу названия яхты: мне очень нравилась Фамеева, её имя и послужило решением, как называть судно, хотя выбирал долго. Сейчас встану на якорь, утром пройду таможню – и домой. Проверю, как там у меня, поживу пару недель и отправлюсь на Тихоокеанский театр военных действий. У меня шикарная идея появилась, нужно её реализовать, заодно с американцами повоюю под видом японцев.

Об идее расскажу позже, а вот почему я так невзлюбил англичан и американцев, что даже своим врагам помогаю, немцам, пояснить стоит. Причина не только в том, как они себя вели в моей прошлой жизни, в будущем, хотя за одно только это вломить им надо, да не по разу. Это, конечно, тоже влияет, но основная причина всё же в другом. Они пытались украсть у нас Победу в нашей Отечественной войне. Мало того что тянули с открытием Второго фронта, так первыми приняли капитуляцию у немцев, нагло о нас «забыв». А потом ещё и историю стали перевирать, будто это они победили, а мы не участвовали. В этой истории я подобного не допущу. Немцев своими действиями и так серьёзно ослабил, вон, Румынию из войны вывел, и открыть Второй фронт не позволю. Это наша победа, и только наша. Пришлые участвовать в ней не будут, не дам. Поэтому и бил по этим так называемым союзникам. Пока только американцы не пострадали, но пришёл и их черёд, точнее, придёт, когда я направлюсь в акваторию Тихого океана.

В Аргентине я задержался не на две недели, как планировал, а на месяц, отправившись в середине ноября в сторону Японии. «Каталина» оторвалась от поверхности вод тихоокеанского побережья Чили и, ревя моторами, стала взбираться на двухкилометровую высоту. По пути я собирался пару раз дозаправиться, садясь на воды океана, бочек с топливом у меня изрядно, а пока летел, вспоминал, как прошёл этот месяц. Надо сказать, ярко прошёл и очень интересно…

Прибытие моё осталось незамеченным. Проспал ночь на борту «Натальи», утром прошёл все таможенные процедуры, перегнал яхту ближе к берегу, поставил на якорь и на моторной шлюпке направился к причалам. На берегу, достав из хранилища машину, она здесь была зарегистрирована на меня, доехал до дома. К счастью, там всё было в порядке. Я прибрался, подключил все приборы, проверил, как работает душ, и отправился гулять по городу и побережью.

Неделю отдыхал, в лётной школе летал на разных аппаратах, поддерживая лётный навык, и понял, что мне стало скучно. Несколько курортных романов меня не спасли. И я подумал и решил: а почему бы не получить новый опыт? И устроился на работу врачом в частную клинику. Пусть опыта у меня не было, взяли по минимальному окладу, но я и этим был доволен. У меня теперь было служебное время, в которое я лечил жителей Буэнос-Айреса. Даже приобрёл своих постоянных клиентов. Один старичок, из таких, что ух, испанских идальго, помимо прочего, очень стесняясь, пожаловался на мужское бессилье. Вот ему я на пробу и продал несколько капель чудо-зелья. Причём сделал таинственный вид, сообщив, что это новейшая русская разработка, доставлена из Советского Союза контрабандой. Используют только коммунисты, для простого населения Союза эта сыворотка не известна, она держится под строжайшим секретом гостайны. Продавать не имею права, сами понимаете, незаконно, если что, я вам ничего не продавал. Но описал ему, что будет, особенно делая упор на микроскопических дозах зелья. Естественно, в виде капель средство я не продавал, но старики же такие, о дозировке и не вспомнят, а мне нужны такие проблемы? Поэтому я взял обычные витамины, и каждую таблетку пропитал одинаковым количеством состава, примерно по полкапли на таблетку. Сказал, чтобы принимал по половинке таблетки, потом можно на пробу целую. Цену я, конечно, за них загнул, но тот легко уплатил и отбыл. Знал бы я, что будет дальше, хрен бы ему что продал.

Нет, старик слово сдержал, обо мне не сообщил. Он прибыл через три дня, блестя глазами от возбуждения и радости, и, шевеля усами, упросил продать весь запас, который у меня есть по той же цене. А я успел заготовить едва восемьдесят упаковок, в каждой ровно по двадцать таблеток, пропитанных зельем. Старик всё купил, и в городе начался бум. Мне об этом гинекологи по секрету сообщили. Сам я больше терапевтом практиковал, хотя врачи здесь всё же скорее универсалами были, а не по отдельным специальностям. Я бы и дальше так работал в той клинике, но, как ни странно, меня выгнали, можно сказать, с волчьим билетом, да такую характеристику накатали, что больше меня никуда не возьмут. И это не связано с магической виагрой, уже ставшей известной в столице Аргентины. Кстати, эти таблетки так и назывались – виагра. С моим увольнением это хозяин клиники расстарался.

У меня был обычный приём, зашли мужчина с женой, которые в этой клинике и раньше лечились, листы больных медсестра нашла в архиве, жалобы у него на боли в животе. Диагностический амулет сразу показал – рак в последней стадии, ему жить осталось совсем чуть-чуть. Я, конечно, отправил его на анализы и рентген, а потом по-тихому позвал супругу, ну и шепнул, что жить её мужу осталось максимум неделю, но если она бросит все силы и сделает его жизнь счастливой, то, может, и два месяца протянуть, причём уйдя со спокойной душой. Пусть последние дни его жизни будут счастливыми. Ну и намекнул, мол, есть средство, из Советского Союза, лекарство от болезни… А этот больной раком оказался кузеном хозяина клиники, который мигом прилетел, и они в три рыла стали на меня орать. Ну и выгнал. А когда получил анализы, сразу бросился меня искать. А я на рыбалку на яхте ушёл, нервы успокаивал, вернулся только через неделю, а брат его к тому времени уже сутки мёртв был. На нервах болезнь обострилась, ускорилась – и вот результат.

Жаль ли мне его было? Да ничуть. Каждый сам кузнец своего счастья и своей судьбы. До них я девятерых от рака вылечил «средством из Советского Союза», а эти не захотели. Хозяин клиники явился ко мне домой через пару часов, как я вернулся, может, шепнул кто? Ну и, описав ситуацию, позвал к себе обратно на работу и предложил продать это средство, привезённое якобы от русских. Я послал его по всем пунктам. Мол, стезя врача меня не заинтересовала, опыт был неудачный, хотя я и не жалею, и, если захочу, свою клинику открою, средства есть, не бедствую, теперь я знаю внутреннюю кухню, успел всё, что нужно, разведать. И средство не продал, мол, был последний пузырёк, ушёл другому больному. Так и отправил его ни с чем.

Всё бы ничего, если бы не один момент. После хозяина клиники к вечеру подкатил на стареньком автомобиле один крепкий такой мужичок. Он меня застал, когда я ужинал на балконе дома. Пришлось, как гостеприимному хозяину, спускаться и приглашать его наверх, предложив вместе поужинать. От ужина он отказался, но от чашечки кофе был не против. Я поинтересовался причинами его такого появления. Мужчина мне был незнаком. И пояснил, что ему нужна виагра.

– Простите, а откуда у вас сведения, что это средство у меня есть?

– Слухи, – неопределённо покрутил он в воздухе кистью руки.

– Вот тот, кто распускает такие лживые слухи, пусть вам и продаёт это средство. Я о нём ничего не знаю и впервые слышу.

Уговорить он меня не смог и отбыл. А в следующие три дня ещё пятеро навещало с той же просьбой. Вот о шестом случае стоит поговорить отдельно. Я сразу понял: мафия приехала. Два быка остались снаружи, а двое, явно из командиров, некоторый лоск имели, хотя и не думаю, что главари, прошли ко мне в дом. Я впустил их, и в кабинете они сразу перешли к делу. Прямо в лоб сообщили, что тот старик-идальго дуба дал, сердце не выдержало, но перед этим, сидя связанным на стуле, сдал схрон с остатками таблеток, ну и обо мне рассказал. Жить хотел. Сейчас пожарные его кости на пепелище его дома собирают.

– Не напугали, – усмехнулся я. – Что вам надо?

– То средство, что ты привёз от русских. Всё, что есть, а также каналы, где ты его брал.

– Забудьте.

– Ты понимаешь, с кем говоришь?! – вскочил второй, более нервный.

Похоже, они вели игру в плохого-хорошего полицейского.

– А мне без разницы.

– И всё же? – напомнил о себе первый. – Мы собрали о тебе сведения: ты никто, врач, которого выгнали за некомпетентность. Конечно, деньги у тебя есть, солидный счёт в банке, дом, машина и дорогая яхта, но у нас длинные руки, и мы достанем везде.

Я засмеялся от абсурдности ситуации. Эти мафиози просто не понимают, кому угрожают и что им может за это быть. Правда, они моего смеха не поняли, но, возможно, вскоре поймут, если продолжат так себя вести. Мой смех стих, и, откинувшись на спинку роскошного кожаного кресла, сложив руки домиком, я посмотрел на непрошеных гостей даже без тени улыбки.

– Вот что я вам скажу, господа. Мне просто лень заниматься этой вознёй. У меня осталось два флакона с этой жидкостью. Канала больше нет, перекрыли его, кого посадив, кого перестреляв. Каждый флакон я готов продать за сто тысяч американских долларов. Мой счёт вам известен, как деньги будут на нём, оба флакона окажутся у вас.

– Там же таблетки?

– Таблетки – это лишь витамины, пропитанные средством. На каждую таблетку по полкапли средства, в каждом флаконе по сто миллиграмм. Как вы понимаете, хватит надолго. Это всё, что у меня есть, надеюсь, после этой разовой продажи я вас больше не увижу. И советую не делать глупостей.

– Сто тысяч за флакон – это слишком дорого.

– За то, чтобы стоял у тех, у кого не стоит? Поверьте, это ещё дёшево.

– Нам нужно посоветоваться, – вставая, сказал старший, пока его напарник у него за спиной просто кипел от злости и возмущения моим хамством и жадностью.

Деньги по местному времени действительно огромные. Моя яхта стоит сто пятьдесят тысяч долларов, она океанская, сто пятьдесят тонн водоизмещением и роскошно отделанная. Палуба из красного дерева. В общем, гостей я выпроводил, никаких действий не дождавшись. А ночью семь быков попытались захватить дом. Ну, я этого ждал и, когда неподалёку от дома остановились две машины и их покинули эти здоровяки, работал быстро. Трофеи, включая машины, – в хранилище, бандитов – подальше в море с грузом на ногах. Не всплывут, я там акул кровью приманил.

Утром же снова тот тип прибыл, несколько бледный. Долго около дома и внутри осматривался, но никаких следов не нашёл. Спрашивать явно не рискнул, и, к моему разочарованию, мы поехали в банк, где при мне был открыт валютный счёт, и на него положили двести тысяч американских долларов. У меня был счёт в аргентинских песо, чуть больше четырёхсот тысяч, примерная стоимость моего дома на берегу, так что сумма солидная. Однако пришлось для долларов отдельный счёт открывать. А когда открыли и деньги были положены, я достал из портфеля, который был со мной, оба флакона и передал покупателям, повторно предупредив, что это единственная и последняя продажа. Ну и чтобы я их больше рядом со своим домом не видел. Проверка прошла тут же. Пипеток у бандитов не было, пришлось свою одолжить, ну а со стояком одного из быков, который был выбран жертвой-подопытным, пусть решают проблему сами.

Я же вышел, сел в свой красный итальянский кабриолет, это моя машина здесь, и покатил обратно к дому. Не знаю, появятся ещё бандиты или нет, однако я убрал машину в хранилище, законсервировал дом, оплатив спецконторе его охрану, мне и сигнализацию поставили, и, пройдя на борт яхты, ушёл в открытый океан. Там убрал яхту в хранилище, достал «Каталину» и стал пересекать континент к тихоокеанскому побережью, где дозаправился, и полетел на Японский театр боевых действий. Однако сильно я не удалялся от берегов Южной Америки. Там я от Северного континента планировал добраться до Гавайских островов, посетить американцев, пора поделиться тем, что я посчитаю ценным, а потом можно и к японцам, выйдя с ними на контакт.

Я уже был в курсе о крупном поражении японцев, о чём писали все американские газеты, даже к нам в Аргентину эти слухи дошли. Да и газеты мне попадались, ещё когда я в Англии был, свою «Каталину» искал. Потери у японцев серьёзные, и вот что я подумал. У меня солидный запас боевых кораблей, авианосец в том числе, почему бы их и не передать японской стороне? Естественно, не просто так. Вообще, эти боевые корабли мне не особо нужны, десять лет – и они устареют, причём сильно, а сейчас, пока в цене, можно выгодно продать. Деньги меня не интересуют, а вот один из японских островов в личную собственность, именно в собственность, никакой аренды и всего такого, даже очень. Конечно, чую, заплатить трофеями придётся немало, но что они мне? Пока идёт война, ещё наберу. Думаю, японцы против американцев не сдюжат, да уверен, чуть позже они всё равно склонят победу на свою сторону, однако дать японцам шанс ещё побарахтаться я могу. Да и топливом, что у них в дефиците, смогу обеспечить на довольно долгое время.

Не думаю, что японцы откажутся, они сейчас в отчаянном положении и потерять один из небольших островов, а я не претендую на крупные вроде Окинавы, могут согласиться. Я по карте посмотрел, и пара тропических островков вблизи Тайваня привлекли моё внимание. Это Йонагуни, остров в группе Яэяма островов Сакисима архипелага Рюкю, самая западная территория Японии, и Хатурума. И пусть второй намного меньше первого, но нравился мне больше. Возможно, именно на нём и остановлюсь. Кроме основного условия – в постоянную собственность, есть второе – никакого населения на острове, оно должно быть вывезено японской стороной, и необходимо отдельно обговорить, чтобы я остался инкогнито и наша сделка прошла тайно. А откуда у японцев оказались английские и американские боевые корабли, пусть сами объясняют, обо мне – ни-ни.

Вот такая идея у меня была. Почему бы и нет? Идея заиметь свой остров, а возможно и не один, а потом ещё прикуплю, вполне, на мой взгляд, удачная. Можно, конечно, силой захватить и удерживать, но зачем? Сделаю всё по закону, а уж своё, оплаченное кровными, и защитить смогу, и, если потребуется, отбить. А документы на руках, пусть и подписанные опальным после победы американцев японским правительством, для меня силу иметь будут всегда. Плевать на чужое мнение. Уж отстоять своё я смогу всегда.

Это я всё к чему. Не долетев до Панамского канала, я устроился на ночь на берегу, всё же у меня нет напарника ночью пилотировать, поэтому, выспавшись, полетел дальше. И недалеко я вдруг обнаружил американский военный конвой. От канала шёл, к гадалке не ходи. Как вовремя-то, а? Думаю, японцы этим судам будут рады. Курс у них явно на Гавайи. Я на карте прямую линию прочертил, пытаясь понять, куда они идут, и линия упёрлась в эти острова. Видимо, заходить в порты тихоокеанского побережья они не планировали. Было шесть крупных транспортных судов, два минных тральщика, авианосец, три эсминца и один лёгкий крейсер. Похоже, шли на усиление своей флотской группировки. Кстати, на двух транспортах – танки, в основном М-3 «Ли», но треть – «шерманы». Там же снаряды к ним, боеприпасы и топливо. На трёх других – снаряды, явно корабельные, от сверхкрупных до обычных. Шестой транспорт – танкер с мазутом. Думаю, из-за него они и шли так уверенно, топливо для тех, что на мазуте ходили, есть, и у остальных, видимо, было достаточно угля для перехода.

Обогнав конвой, я приводнился по курсу его движения и провёл ту же операцию, что совершил ранее против английского конвоя. Хватило одного захода – и я стал владельцем всего, что было в этом конвое. О судьбе моряков можно и не спрашивать, свидетелей я всё так же не оставлял.

А на следующую ночь я достиг Гавайев, где находилась главная военно-морская база США. А так как сделал это перед рассветом, то на катере добрался до берега, убрал его и, отойдя подальше от места высадки, причём сделал всё быстро, так как моё прибытие засёк один из постов, соорудил землянку и, устроившись в ней, почти сразу уснул. Я двадцать часов не спал, с момента последней дозаправки. Надо было действовать более незаметно, но я торопился, вот и нашумел мотором, подняв тревогу. Ничего, поищут и успокоятся.

Проснувшись, я позавтракал, сделал зарядку и, дождавшись темноты, покинул временное убежище, направившись в сторону военно-морской базы. Она находилась километрах в десяти, если я правильно карту читаю. Автомобиль или мотоцикл доставать не стал, слишком шумные они, достал велосипед и налёг на педали. На мне был лёгкий летний американский технический комбинезон, ботинки и кепи. Конечно, одет я не по уставу, но можно принять за авиационного техника. Да и то это так, для неожиданностей, я вообще с местными встречаться не планировал, и сканер позволял мне объезжать посты и патрули.

Кстати, когда я ещё укладывался спать, то отметил, что в пяти километрах от меня было большое скопление людей. Однако тогда я подумал, что это дислокация какой-то американской части, но сейчас, приближаясь, я уже был уверен, что это не так. Лагерь для военнопленных, где содержалось больше четырёхсот человек. Охрана, вышки с пулемётами, колючка. Ну точно, он и есть. Надо посмотреть. И на перекрёстке я свернул к лагерю, который находился в стороне от дороги.

Мне удалось подъехать вплотную. Я убрал велосипед, используя амулет отвода глаз, спокойно перерезал колючку, не потревожив звуковые сингалки, и направился к баракам. Кто в них находился, я не сомневался. На Тихоокеанском театре боевых действий американцы воевали только с японцами, так что они там и должны быть. Хм, а у меня есть идея: освободить японцев и отправить их в Японию, через одного из старших офицеров, тем более и лагерь оказался офицерский, передав послание их императору с просьбой о встрече. В послании будет кратко от моего лица, отмечу, частного, изложено, что я предлагаю и что прошу. А такой жест доброй воли – освобождение опытных моряков, которых у Японии и так не хватает, думаю, будет в мою пользу. И эта идея мне очень понравилась. Битва, которую японцы продули, произошла не так и далеко, поэтому неудивительно, что один из лагерей находится на этом острове.

Стояла глубокая ночь, все спали, кроме полусонной охраны. Мне не стоило большого труда зайти в один из малых бараков, решив, что раз там условия чуть лучше, то и офицеры имеют звание выше. Так и оказалось, тут даже полковники были и один генерал. Адмиралов, к сожалению, не было. А поговорить удалось легко: из барака вышел один из постояльцев и направился к ряду туалетов. После того как он оправился, аккуратно спеленав его, я узнал, что он говорит по-английски, хотя и не так хорошо, как хотелось бы, и мы шёпотом пообщались. Это был капитан второго ранга, фамилию не запомнил. Я предложил всему лагерю бежать, даже, мол, судно предоставлю с запасами угля, но с одним условием – передать императору послание, частное, где будет обговорено время встречи в императорском дворце в Токио, куда я прибуду. Тот пообещал поговорить со старшими офицерами, ответ дадут следующей ночью, будут ждать моего возвращения. На этом и расстались. Я покинул лагерь и на велосипеде покатил к базе.

Вот она меня откровенно разочаровала. Может, учения у американцев? Всего три подлодки, два эсминца, четыре минных тральщика и один старенький линкор. Пять грузовых судов, четыре пустых и один в стадии разгрузки – я не считаю. Как и повреждённые боевые корабли, стоявшие в доках. Хотя парочку прихватить можно, японцам отдам с напутственным пинком, может, и доберутся до Японии. Кстати, у некоторых кораблей велись работы, хотя ночь.

Я достал «виллис» и под видом патруля стал объезжать остров. Всё не объехал, но зато взял настоящий патруль и хорошенько допросил. На острове было четыре лагеря для военнопленных, остальные – на других островах. Здесь – два офицерских и два для унтер-офицеров. Я взял их на заметку. А патрулю устроил автоаварию, где оба солдата якобы погибли. Это чтобы не искали криминала в их гибели. Ну не въехали на мост, перевернулись и захлебнулись в воде, бывает.

Этой ночью я больше ничего не успел сделать, только провёл такую разведку и переговоры. Надеюсь, тот офицер крысой не окажется и не побежит докладывать своей охране. Вроде не тот тип. Так и полыхал ненавистью и злобой к тем, кто его пленил, это пробивалось даже через его невозмутимую маску. Нет, точно не побежит.

После днёвки – а она для меня именно днёвка, ведь сплю я не ночью, а днём, – я ещё часа четыре бодрствовал, пока не наступил закат. Причём бодрствовал, не сидя в укрытии, а пробравшись в бухту военно-морской базы и готовясь к работе. Как стемнело, убрал в хранилище все субмарины, тральщики, эсминцы, линкор и грузовые суда, – разбитые меня, естественно, не интересовали, – потом прошёлся по складам двух аэродромов, всё забрал, вычистил бухту от и до. Тревоги не было, все патрули были мной зачищены, остальные просто спали. Ещё вчера, когда проводил разведку, я отметил, что здесь мне с такой работой справиться будет просто.

Я рванул к берегу, ближайшему от нужного лагеря военнопленных. Там достал два грузовых судна, поставив их на якоря, пополнил углем и продовольствием. Потом, подумав, достал и третье, которое имело палубные орудия и, видимо, являлось вспомогательным крейсером. Если освобожу все лагеря, будет не так тесно. На берегу приготовил шлюпки и погнал к тому офицерскому лагерю. К счастью, меня не сдали и уже ждали. У лагеря я поставил тридцать грузовиков, часть офицеров были отправлены к судам, пусть готовят их к отплытию, а на остальных сопроводил офицеров к другим лагерям. Там также уничтожил охрану и в три приёма всех вывез. Две тысячи триста военнопленных были освобождены. В основном моряки и лётчики. Кстати, несколько лётчиков участвовали в том налёте на Пёрл-Харбор в декабре прошлого года.

На рассвете суда с пленными были далеко от берега, шли на максимальном ходу в сторону Японии. Я это точно знал: мало того что самые быстроходные суда выделил, так ещё незаметно сопровождал их на субмарине, чтобы никто их не обидел. Послание-то я написал, на английском, так что оно должно быть доставлено. А американского флота здесь действительно нет. Ушёл освобождать те земли, что японцы захватили, ну и десант на транспортных судах прихватил. То-то база такая пустая и безлюдная. Сам я в отплытии не участвовал, разносил артиллерией базу, чтобы скрыть пропажи. Пусть на японцев думают. А потом догнал эту тройку.

Сопровождать беглых японцев было скучно. Тем более на субмарине. Вскоре я сменил её на свою яхту, там комфорта больше, и, держась подальше, следовал за ними. К пяти вечера переведя яхту на малый ход, зафиксировал штурвал, рискнул, и завалился спать, очень уж хотелось.

К счастью, пока спал, никаких происшествий не было. «Наталья» шла нужным курсом. Вокруг никого, сканер показал, лишь луна освещала воды. Поэтому, поев, я сменил яхту на «Каталину» и, поискав, нашёл японцев. Они в порядке, двигались всё так же группой милях в трёхстах от моей яхты. Облетев их стороной, я отправился на охоту.

Поначалу не везло, три встречных судна оказались нейтралами. Хотя одно вызвало у меня подозрения – явный американец, но флаг нейтрала. Может, сменил для маскировки? Пиндосы ничем не брезгают. И всё же мне повезло: перед самым рассветом встретил американский линейный корабль, который шёл на двадцати пяти узлах к родным берегам. Я подивился, отчего он один и без сопровождения из разной мелочи вроде миноносцев. Поэтому сел впереди и уже через час, избавившись от команды, изучал ящики с золотом в бронированном помещении, а потом направился пообщаться с капитаном, единственным, кто выжил на линкоре. А золота было много, без малого двадцать тонн, половина в слитках, остальное – в монетах и золотой посуде. По чеканке ясно, что большая часть раньше принадлежала китайцам.

Капитан поведал, что они перехватили японский эсминец, шедший в сторону Японии, который был повреждён артиллерийским огнём, ход потерял, и его удалось спасти. Да и не глубоко там было, он лишь по палубу погрузился. Так что золото достали и отправили в Метрополию. К слову, всех японских моряков с этого эсминца, по приказу адмирала, командовавшего той операцией, посадили на шлюпки и, расстреляв из пулемётов, отправили на дно: свидетелей зачищали. В корабельные журналы эту историю не внесли, кроме того, что потопили японский эсминец. Всё.

Капитана я отправил следом за командой, сменил линкор на гидросамолёт и полетел нагонять тройку беглецов. И там неожиданно обнаружил японский лёгкий крейсер, сопровождавший их. Оказалось, используя мощную радиостанцию на вспомогательном крейсере, те смогли вызвать своих, и вот – получили боевое сопровождение. В общем, в моей охране они больше не нуждались, так что, облетев их по большому кругу – с крейсера за мной следили, но я был за дальностью прицельного огня зенитной артиллерии, и меня только проводили взглядами, – я направился в Японию. Время для встречи я назначил на первое декабря, это через восемь дней. Должны успеть сообщить.

На берег я постарался высадиться поближе к Токио. В этот раз я поступил умнее: провёл высадку тихо, ночью, незаметно. На берегу, найдя дорогу, достал машину и покатил к столице. Хм, ошибочка вышла, в первом же селении я по карте определился, что Токио находится за спиной, километрах в тридцати. Развернулся и поехал обратно. На окраине сделал землянку, убрал машину и завалился спать. Тем более наступал рассвет.

Следующие семь дней до назначенной мной даты я провёл в делах. Я слетал и осмотрел оба выбранных мной острова, изучил их, и тот, что крупнее, теперь мне больше понравился. Буду за него торговаться. И делал списки того имущества, что у меня есть, прикидывая, чем я могу заинтересовать императора. Амулетами я изменил свою внешность. Серьёзно, никто во мне Кирилла Крайнова или Алекса Белова не опознает. Она мне нужна только для этой встречи, потом всё верну обратно. Подготовил роскошный дорогой костюм, отлично подогнанный по фигуре, трость в тон, как раз для моего образа, такой же шикарный чёрный лимузин марки «Мерседес». И когда наступил день встречи – первое декабря тысяча девятьсот сорок второго года, я покинул убежище, достал машину и к часу дня поехал на встречу. Марка машины, на которой я прибуду, в послании указана, как и то, что номеров нет. Это я к тому, что на въезде в город на посту меня проводили внимательными взглядами, но не остановили, и офицер бросился к телефону докладывать, так что до дворца императора я доехал без проблем.

Там меня встретили гвардейцы, осмотрели машину, проверили документы, они были настоящие, взятые мной у англичанина Джона Паркинсона, погибшего во время бомбардировки. Я, помнится, тогда работал в Лондоне под видом поляка, вот и набрал документов. А погибших со статусом неизвестных стало больше. Этот Паркинсон сирота, то, что мне нужно для левого оформления острова.

Прибыл я вовремя, и адъютант в звании полковника проводил меня в нужный кабинет. Я просил провести встречу максимально скрытно, только с доверенными людьми, поэтому кроме самого императора тут были один генерал, один адмирал и три сановника, явно из советников. Это тот максимум, что император решил держать при себе во время этой встречи.

– Вы действительно Джон Паркинсон? – спросил император, когда меня официально представили ему и он пожимал мне руку.

Он чисто говорил на английском, и мы спокойно с ним общались. Я несколько секунд смотрел ему в глаза – кстати, себе я сделал разноцветные глаза, зелёный и голубой – и после недолгого молчания тихо ответил:

– Это не настоящее имя, но на него мы будем всё оформлять, если договоримся. – И зашептал: – Честно вам признаюсь, я… русский.

О да, ради того, чтобы увидеть, как у императора совершенно по-детски округляются глаза, стоит чуть приоткрыть завесу тайны. А если учесть его разрез глаз, смотрится довольно забавно. Правда, тот быстро взял себя в руки и, вежливо склонив голову, сказал:

– Думаю, пора приступать.

Мы устроились за столом для переговоров, и я сообщил:

– Господа, я говорю от себя, как третья сила в этой войне, которая захватила полмира. Я не представляю никакое государство, но имею достаточно сил, чтобы склонить сражения и даже битвы в нужную мне сторону. Однако пока мои действия направлены на помощь русским, это стоит учесть. Судьба Румынии тому пример. Здесь я нахожусь с частным визитом. Меня интересует остров Йонагуни. Я хочу приобрести его в личную собственность, без всяких аренд, навсегда, мне и моим потомкам. Я уже побывал на нём, три дня назад, и он меня полностью устроил. Территориальные воды закрыты для посещений, жителей там не должно быть. Прошу в документах указать, что наш договор на приобретение острова бессрочный. Теперь – чем я готов за него заплатить. Здесь – списки имущества, вооружения, боевых кораблей и транспортов с полными трюмами. Топливо, уголь, металлы для заводов, продовольствие, всё есть. Оплата сразу – и остров мой.

Я передал списки императору, и, по мере их чтения, они расходились к советникам и адмиралу с генералом. Генералу – вооружение, артиллерия, танки. То, что по флоту, изучал адмирал. Материальное обеспечение – уже советники. Надо сказать, списки явно всех заинтересовали. Всё, что я предлагал, им было остро необходимо. А освобождённые мной моряки уже прибыли. Этого, конечно, мало, но, как костяк, подойдёт для любой команды, тем более среди них было практически в полном составе две команды японских авианосцев с командирами.

Я действительно выложил в списках всё, что захватил у англичан и у американцев. О наших и немцах не говорю, этими трофеями делиться я не собирался. Да и себе оставил пять «Каталин» и пять «Маринеров». Отличные гидросамолёты. Кроме них, ещё отложил эсминец и большую океанскую подлодку, что первыми захватил у британцев в прошлом году в один день. Также британскую плавбазу с запчастями к моей лодке, топливом, припасами и торпедами со снарядами к ней. Ну и новенькое «Либерти», сошедшее со стапелей три месяца назад. Судно чистое, я изменил название и вид надстроек, трюм пустой. Ходит на мазуте, видимо, это отдельный пробный проект. И скорость хода на максимуме – пятнадцать узлов, а не одиннадцать, как у других «Либерти», которые ходят на угле. Бункеры – полные мазута, так что можно использовать. Тут одна проблема: транспорт свежий и поставляется пока в только Британию, в частных руках отсутствует. Но это не страшно, подожду окончания войны и оформлю на себя. Ну, или продам. Посмотрим.

Изучали японцы списки около трёх часов, делая выписки, о чём-то споря на своём языке, но в принципе недовольства не было, скорее радостное волнение и предвкушение. Наконец решили прерваться, меня пригласили на лёгкий полдник, и я отдал дань японской кухне. Потом мы вернулись в кабинет, и император, после отдельного совещания со своими приближёнными, огласил вердикт:

– Мы готовы обменять то, что вы предлагаете, на остров Йонагуни по вашим условиям.

– Отлично, – улыбнулся я. – Что именно из представленного списка вас устроило?

– Вы не поняли. Всё, что вы нам предложили, идёт в оплату острова.

У меня возникло такое чувство, что меня хотят нагреть. Я, конечно, понимаю, что всё это японцам необходимо, но и совесть надо иметь, остров стоит куда меньше. Эти мысли я и озвучил, но более сглаженно. В общем, у нас начались активные торги, которые я, вполне понятно, продул. Да особо и не торговался. Что мне это всё? Я же не сам всё это создавал, строил… Нет, конечно, поработать пришлось, чтобы это всё добыть, но мне не трудно ещё подобные запасы сделать. Тем более я планировал половину из того, что имелось в списках, отдать за остров, а остальное, скажем так, продать. Не за деньги, они меня не интересуют, а за некоторые договоры или привилегии. Да вон хотя бы за акции некоторых японских заводов. Желательно из тех, что выпускают гражданскую продукцию. То есть я так и так собирался всё спустить.

В общем, я немного потянул, выбивая дополнительные преференции, но всё же дал согласие, чем порадовал принимающую сторону, мы скрепили сделку рукопожатием, и началось оформление документов на двух языках, английском и японском. Всё будет готово завтра, а сейчас мне предложили устроиться во дворце, комната уже готова, ну и поинтересовались, не нужна ли гейша.

После ужина меня проводили в комнату, и вскоре прибыло аж две гейши, так что на половину ночи я был занят. Меня так стали укатывать, что пришлось принимать зелье, и я не осрамился. И теперь не они меня укатали, а я их так изъездил, что они уснули у меня по бокам полностью загнанные. Надо сказать, обе гейши мне понравились, теперь я знаю, пусть пока и первый опыт, что они умеют и для чего предназначены. Жаль, поговорить нельзя, английский они не знали, мы жестами общались. И я не разобрался, какой у них возраст, им и пятнадцать, и двадцать можно дать. Когда они уснули, я не поленился, достал амулет-диагност, зарядил его и проверил девчат. Н-да, неожиданно. Одной семнадцать, второй едва пятнадцать исполнилось, но обе опытные. Опытные-то опытные, но с нашими русскими девчатами не сравнить. А так как я тут задержаться собираюсь, остров обустраивать буду, вот и решил попробовать девчат других наций. Тех же китаянок или кореянок. Кто там ещё есть? На индианок не замахиваюсь, легче иголку в стоге сена отыскать, чем у них красавиц, которые мне придутся по нраву.

На следующий день, ближе к одиннадцати, мы снова встретились в кабинете той же компанией. После изучения документов – естественно, я читал английскую версию, – мы подписали их и пожали друг другу руки, окончательно скрепляя сделку. Я забрал свою копию документов, и мы стали обговаривать, как я буду передавать имущество. И тут за работу взялся адмирал. Я договорился, что когда он наберёт перегонные команды для тех судов и боевых кораблей, что имеются в списке, мои «люди» подгонят первую партию. Всё зараз он вряд ли принять сможет. Ну а пока готовится, я во дворце поживу, это император предложил, да и гейши мне по нраву.

А через два дня довольный адмирал сообщил, что перегонные команды и даже полные команды для некоторых боевых кораблей, в частности, авианосцев, он уже подготовил. Мол, можно перегонять и принимать всё сразу. Ну и поинтересовался, когда можно провести окончательную сделку.

– За ночь мои люди перегонят суда в одно место, и утром вы их можете принять. Координаты я сообщу.

Поначалу меня не хотели отпускать одного, но я, скажем так, исчез и, добравшись до побережья, достал «Каталину». Отлетев километров на пятьдесят от берега, я сделал большой круг и, убедившись, что вокруг никого нет, океан тихий, совершил посадку на воду. Ближе к полуночи достал из хранилища все боевые корабли и транспортные суда, загруженные по полной, и по рации одного из линкоров – коды мне дали, всё же секретные переговоры – вызвал адмирала и дал координаты стоянки судов. Посоветовал поторопиться, мало ли что, будем ждать. Хотя дел по этой эскадре, или скорее конвою, было выше крыши: то топки на кухне гасил, там обед – ужин – завтрак готовился для команд, когда я корабли захватывал, чтобы не сгорели блюда, то ещё что, в общем, побегать за ночь пришлось немало, но, к счастью, всё успел сделать.

Японцы прибыли на рассвете на четырёх судах, имея в прикрытии два эсминца и старенький крейсер, явно из русских трофеев. Два из гражданских судов были крупными океанскими лайнерами, которые в данном случае использовались для перевозки личного состава флота. Я в это время находился на мостике самого крупного линкора, ожидая, пока японцы начнут принимать корабли. На воде сразу оказалось множество лодочек, шлюпок, катеров, и команды – а как я понял, они уже были распределены, – выискивая свои корабли, направлялись к ним, поднимаясь на палубы по спущенным трапам. Ни одного флага не было, японцы должны поднять свои, и они поднимали, осваиваясь. Ну и названия на всех кораблях и судах я убрал, пусть сами свои иероглифы наносят.

Ко мне на линкор поднялось четыре сотни японских моряков и офицеров, включая уже назначенного капитана, они принимали корабль. И с ними был адмирал, отвечавший за общий приём всего морского, что я предложил. Также было много интендантов, изучавших грузы на транспортных судах, интенданты флота проверяли запасы на боевых кораблях. И я видел, что на них произвело хорошее впечатление то, что всё было точно по спискам, такая скрупулёзность им очень понравилась. Все гидросамолёты уже подняли в воздух и стали перегонять к Японии. Их там встретят. А к двум часам дня, когда все боевые корабли были освоены и способны дать ход, мы наконец направились к берегам Японии. И, как я понял, не к Токио, уходили к другому порту. Ну, это дела местных, у меня же состоялся интересный разговор с настоящим, боевым адмиралом, который и принимал корабли, а не с тем, свадебно-паркетным, с которым я ранее общался.

Так вот что он мне сообщил. Японцы уже давно закупали у Англии боевые корабли, и то, что я им доставил, они освоят быстро, больше интуитивно, а вот американские корабли, субмарины, самолёты на авианосце будут изучать дольше. То есть вот эта эскадра, которую получил адмирал, не сразу войдёт в строй, пока команды их освоят, пройдёт немало времени, от полугода до года. Для обоих авианосцев, трёх эсминцев, всех субмарин и двух тральщиков экипажи были собраны сразу полные, у остальных, считай, перегонные. На острове будут сделаны деревянные копии лётных палуб обоих авианосцев, и там молодые лётчики будут учиться взлетать на новых палубных самолётах, что британских, что американских, и, пока не освоят там, на настоящие палубы авианосцев их никто не допустит. Ну и на склады нужно отправить запасы топлива, особенно дефицитного авиационного, и остальное. Топлива на три месяца активных боевых действий у них теперь есть, дальше уже сами будут изыскивать. Это по флоту.

Теперь по армии. Да-да, я не всё передал по спискам, только то, что касается флота. Я в курсе, что на некоторых судах находятся танки, артиллерия, лёгкое стрелковое вооружение, но японским солдатам требуется всё это освоить, оно им незнакомо. Что танки М-3 «Ли», что «шерман». Да и с лёгкой стрелковкой у японской армии проблемы, не хватает, а у меня по спискам этого оружия – корпус вооружить можно. Всё со складов Пёрл-Харбора, включая изрядные запасы боеприпасов. Это всё доставили те пять транспортов, что я там же в бухте захватил. А самолёты с тех двух аэродромов? Там сотни тяжёлых бомбардировщиков, истребители, разведчики, торпедоносцы и противолодочные самолёты. Всё это я должен передать японцам, но после этой группы боевых кораблей и транспортов. Так что одно дело сделано, семьдесят процентов уплаты за мой остров произведено, остальное уже на самом острове проведу. То есть в Японии. Нужно как-то незаметно достать горы военного имущества и передать японским армейским интендантам. Это всё тоже не на один день, а имущества много, на год войны им хватит. Тех же танков – сотня единиц, грузовиков почти тысяча, вездеходов, броневиков, мотоциклов, цистерн с топливом. Ой много…

Кстати, я отметил, что пока мы двигались к Японии, то группами, под прикрытием боевого корабля, миноносца или тральщика, некоторые транспорты уходили в сторону. Видимо, в те порты, где могли принять и разгрузить их трюмы. Продовольствие тоже было, и оно также требовалось Японии, народ тут жил впроголодь, спасались рисом и рыбой, но, думаю, весь груз пойдёт в армию и флот, солдат и моряков тоже чем-то кормить нужно. А вообще организованность японцев вызывала уважение, те заранее продумали, куда что отправлять, более того, на ходу на большинстве боевых кораблей и части транспортов нанесли новые названия. Говорю же, шустрые.

Однако к трём дня пришло сообщение, на борту линкора дежурил в радиорубке радист, он и принял. За мной выслали гидросамолёт, пора вернуться на территорию Японии. Я ещё не всё передал. Похоже, и эта ночка меня ожидает бессонная. Надеюсь, успею прихватить остаток дня на сон.

Чуть позже действительно прилетел самолёт, уже чисто японский, с большими поплавками, забрал меня, адмирала и ещё пару человек, и мы полетели в Токио. Там я прошёл во дворец, и мы пообщались с императором. Тот был очень доволен проведённой сделкой, доложили уже, и теперь осталось последнее передать. Тут я поставил условие: мои люди будут всё сами складировать на японском побережье, но только по ночам. На рассвете пусть армейские интенданты принимают. Надеюсь, за пять ночей я всё успею передать. На этом и договорились, императора такое предложение устроило, так что я ушёл к себе в апартаменты, где нырнул в кровать и подгрёб под себя одну из гейш, не для секса, я спать хотел, и уснул. Во дворце прохладно было, с отоплением тут, видать, плохо, а вот такие «грелки» – самое оно.

Эти пять ночей пролетели очень быстро. Я на разных побережьях, предварительно убедившись, что свидетелей нет, доставал огромное количество снаряжения, вооружения, техники и утром передавал интендантам, после чего отправлялся отсыпаться в свою комнату во дворце до следующей ночи. Работал так: если танки доставал, то и всё для них – топливо, боеприпасы, снаряжение и запчасти. Часть танков в трюмах и на палубах транспортов были, но около сотни – большая часть захвачены на Гавайях – передал здесь, на побережье. Как я слышал, армейцы собираются из них четыре тяжёлых танковых полка сформировать, эти танки для них тяжёлые. Уже несколько частей перевозят в Японию, где будут учиться на новой технике. Почти тысяча грузовиков, две сотни лёгких внедорожников, столько же мотоциклов, сотня броневиков и бронетранспортёров. Всё это я передал за первую ночь, шокировав японцев объёмами техники. Это сколько же людей у меня, чтобы такие работы провести?! Контрразведка у армейцев от злости все локти себе погрызла, как я незаметно столько снаряжения на охраняемый ими центральный остров доставил и разгрузил?

В следующую ночь самолёты были. Значит, к ним топливо, бомбы, запчасти, аэродромную технику и всю инфраструктуру. Объёмы тоже огромные. Да ещё мне пришлось постараться, чтобы найти пустынное побережье, без свидетелей, накатать полосы, будто самолёты сюда перегнали своим ходом, ну и утром передать всё интендантам из ВВС.

На остальные ночи – боеприпасы, снаряжение, лёгкое стрелковое, зенитная артиллерия, просто артиллерия и почти все запасы топлива, особенно авиационное. В общем, успел. Ну и отсыпался у себя в апартаментах. А следующим утром, когда я свежий и довольный посетил императора в его кабинете, он подтвердил: всё, остров мой, я им ничего не должен. Он мне ещё дарственную дал на остров, теперь я владею им по праву. И более того: к нему было отправлено грузопассажирское судно, и вскоре все жители будут с него эвакуированы. Я забеспокоился, куда их, не будет ли хуже? Но император успокоил: они будут удостоены чести жить на центральном острове. Дома для них в одном из посёлков уже приготовлены. И я могу лететь уже к своим землям.

Однако это было не всё. Сидя в креслах в кабинете императора, мы продолжали общаться, и тот вдруг щёлкнул пальцами, подавая какой-то знак, и присутствовавший здесь же его советник тут же вышел. А вскоре он вернулся с двумя девушками в традиционных японских одеждах. Лица миловидные, даже красивые, видно, что есть примесь европейской крови. И явно близняшки. Император сказал:

– Уважаемый Джон, это мой тебе подарок. Девушки обученные, но мужчину ещё не знали. Прими их в дар с моей личной благодарностью.

– Хм, благодарю, принимаю. – Изучив девчат, которые, встав на колени рядом со мной, склонили голову, я спросил: – Сколько им лет?

– Пятнадцать, господин, – в один голос ответили девочки, показывая, что знают английский, хотя говорили с заметным акцентом.

– М-да. Ну ладно, подходит.

Девчата явно были подобраны специально по моему вкусу.

Император снова подал знак – и девушек увели, а мне он сообщил:

– Их отведут к вам в апартаменты. Скажите, Джон, я смогу обращаться к вам в случае нужды? Мы изучили последние боевые действия ваших людей, и, надо сказать, были впечатлены. Хотелось бы в сложных ситуациях воспользоваться подобными услугами.

– Американцев, и уж тем более англичан я не особо люблю, так что легко. Тем более я свободен до весны следующего года, и можно будет поработать у вас. Однако сами понимаете, что просто так я не работаю. Кстати, спасибо за подарок, и если наше сотрудничество продолжится, то хотелось бы к себе в гарем получить китаянок и кореянок. Теперь поговорим детально. Что вы хотите от меня?

– Нам мешает американский флот. Мы пока не готовы, слабы после поражения у Гавайев. Нам нужна передышка, полгода, желательно – год. То, как вы легко угоняете боевые корабли… Короче, я хочу, чтобы вы проредили экспедиционный флот США.

– Тут есть два пути: я могу их просто утопить или всё захватить и передать вам.

– Последнее, – быстро отреагировал император. – Что вы за это попросите?

– О девчатах в гарем я уже озвучил, ну и крупное поместье неподалёку от Токио и по двадцать процентов акций государственных заводов. Я накидаю список.

– Хм, это всё?

– Да.

– Я принимаю ваше предложение, Джон.

– Отлично. Тогда я вылетаю на свой остров. Неделю там пробуду, осмотрюсь и потом займусь вашим заказом. Хочу лично участвовать в этом. Когда закончу, сообщу, и заодно, где передам трофеи.

– Джон, если вдруг возникнет нужда в вашей помощи, а на острове вас не будет, как вас найти, к кому обратиться?

– В России есть один лётчик, Кирилл Крайнов. Довольно известный. Это мой человек. Вы сможете выйти на меня через него.

– Хорошо.

А ночью, прихватив обеих подаренных девиц, на «Каталине» мы полетели на мой остров. Как я уже узнал, населения там больше нет, вывезли сегодня днём.

Полёт прошёл хорошо. Ночью меня пытался отыскать «ночник», поднятый с одного из аэродромов, видимо, из эскадрильи, входящей в береговую оборону Японии, но я ушёл, прижимаясь к верхушкам волн. А чуть позже поднялся на пятьсот метров. Лететь далеко, семь часов, и это не напрягая движки, на крейсерской скорости. В общем, от Токио до моего острова было почти две тысячи километров.

На острове было два поселения: одно на сто пятьдесят человек, второе поменьше – на пятьдесят. Есть место, где можно создать закрытую бухту. На острове её нет, но я сделаю. Также сооружу полосу для небольшого аэродрома, где тяжёлые самолёты вроде пассажирских «дугласов» или «юнкерсов» тоже смогут сесть. С брошенными селениями пока не знаю, что делать, скорее всего, просто проведу консервацию. Но первое время в одном буду жить, у меня же пока дома на острове нет. Выстрою. Может, в виде средневекового замка? Стихия Земли мне в помощь будет. Или русский терем поставлю. Пока ещё не знаю, думаю. Хм, а чего тут думать? Сделаю и то и то. Остров крупный, вполне реально на разных местах разместить всё, что захочу. Дороги сделаю, чтобы на внедорожниках кататься или на мотоциклах гонять.

С девчатами, конечно, интересно получилось, и я уже в нетерпении. Интересно, кто-нибудь лишал кого невинности в небе? Секс-то в воздухе наверняка у кого-то был, а вот именно с девственницами? Да ещё близняшками? Отличная идея.

Я перевёл управление на амулет-помощник и направился в салон. Там печки стояли, это уже моя работа, британские лётчики, коим и предназначалась эта «Каталина», должны были летать в утеплённых комбинезонах и унтах, а я обшил внутри салон утепляющим материалом, установил две печки – и пожалуйста, тепло. Это я в прошлый раз, когда к острову летал, решил так модернизировать одну машину, чтобы с комфортом зимой летать. Как видите, пригодилось. Так что, приказав девчатам раздеваться, я разложил койку в двуспальную кровать и расстелил постельное бельё. Ну а дальше – умолчу. Скажу лишь, учили их действительно на совесть, но всё же личного опыта не было, и я им его щедро давал. Да так увлёкся, что с разочарованием встретил новость, что мы прибыли на остров. Кстати, под нами проплыл встречный пароход, и на палубе масса домашней живности. Похоже, это то самое судно, что занималось эвакуацией населения с моего острова.

С сожалением оставив девушек, я облетел остров, сканируя его на всякий случай: остались ли на нём люди. Я, конечно, в слове императора не сомневался, но мало ли. И вот сюрприз – у крупного селения были неизвестные, мужчины, трое, и по росту точно не коротышки японцы. Какого хрена на моём острове делают американцы? Надо разобраться. Они подкрадывались к селению, явно желая добыть что из съестного. Но я потянул к малому селению. Там были три козы, шесть кур и подсвинок, явно забытые бывшими хозяевами, что показывало, как их торопили, требуя покинуть остров. Да и груды вещей на пути к берегу, куда, видимо, лодки подходили, тоже намекали, что всё делалось наспех. Ничего, приберёмся.

Приводнившись неподалёку от берега, где были раскинуты домишки малого поселения, я заглушил двигатели, отплыл на моторной лодке в сторону и достал «Натали». Где ночевать на берегу, я пока не знаю, осваивать всё надо, а на яхте всё есть и жить можно вполне комфортно. Тем более девочек готовили и как прислугу. То есть вести хозяйство они могут. Правда, подготовка у них однобокая, для домов богатых хозяев, а не для жизни в рыбацкой деревне. Ничего, освоятся.

С яхтой я мудрить не стал. Она, нырнув в воду, когда я её достал, тут же всплыла и закачалась, сбрасывая воду, попавшую на палубу. Когда «Натали» замерла, я прошёл на борт, запустив бензогенератор, включил освещение и спустил два якоря. Убедившись, что яхта встала твёрдо, на лодке отправился к самолёту и перевёз девчат. Показал им, где хозяйская каюта, гальюн, кухня, столовая и кладовка. Завтра с утра пусть готовят мне завтрак и за чистотой на борту следят. И отправил их спать, а сам провёл обслуживание самолёта, убрал его в хранилище и на моторке добрался до берега. Там проверил оставшуюся живность и, достав «додж», погнал ко второму селению. Нужно ту тройку перехватить. Узнаю, как они там оказались, может, лётчики сбитые, добравшиеся до берега? Однако их наличие меня вполне устраивало. Зелий у меня порядочно, нужно же на ком-то опыты ставить.

Найти их удалось быстро. Дорога здесь так себе, скорее тропинка, но для «доджа» это не проблема. Час – и я на месте. Те даже ещё село не покинули, продолжали рыскать в поисках ценного. Все точно лётчики и, похоже, из одного экипажа. Разведчики? Возможно.

Машину я оставил подальше, чтобы шумом двигателя не спугнуть, и пошёл пешком. По пути вырубил их и, дистанционно подогнав машину, доехал уже на ней. Погрузил всю троицу в кузов и покатил обратно. В стороне от малого селения сделал зиндан, глубокий, шесть метров, не выберутся. Развязав, спустил всех в него, также ведро с крышкой для естественных надобностей, бидон со свежей водой и кружкой, три пачки японских галет, тарелку, куда вывалил рыбных консервов, и три ложки. Хватит им пока. Ну и три одеяла, хоть что-то вместо лежанок.

Кстати, почему кур забыли или подсвинка, я понимаю, поди их ещё быстро поймай. А ещё козы были километрах в двух от селения, привязаны к колышкам. Я их отвязал и привёл к домам, воды налил. И на моторке добравшись до яхты, оставив лодку привязанной к спущенному трапу, поднялся на борт. Дальше душ и постелька, где посапывали две грелки. Девчата в курсе, спать я буду долго, не будить, если только что срочное. А вообще грелки здесь не особо нужны. Спустился на две тысячи километров ближе к экватору, и утром в одной рубашке уже жарко, тогда как в Токио холодно, снег выпадал, в пальто ходят и утеплённых куртках. Тут, конечно, не жаркое лето, в воду я бы не рискнул сейчас лезть без амулетов, всё же прохладная, однако всё равно было достаточно тепло и комфортно. Ещё бы акул поменьше, что-то их у моего острова хватало, так совсем хорошо было бы.

Проснулся я в час дня. Одна из девчат лежала рядом, а второй не было. Судя по доносящимся ароматам, она на кухне священнодействовала. Значит, разобралась со всеми приборами. А молодцы, распределили роли.

Сходив в гальюн, умывшись, я снова запрыгнул в койку ну и устроил скачки. И когда, тяжело дыша, отвалился, спохватившись, спросил:

– А тебя как зовут-то?

– Юко, хозяин, – также переводя дыхание, сообщила та. – А мою сестру зовут Мана.

Выяснив, что значат их имена, я посетил душ, надел лёгкие брюки и рубашку, и мы поднялись на кухню. Девочки на пару накрыли на стол, но есть со мной отказались, у них так не принято. А у меня принято по-другому, поэтому я приказал следовать моим традициям и заставил сесть со мной. Пока те клевали рядом, ели они мало, я с охотной приналёг сначала на мясной салатик, потом на какое-то рыбное блюдо, это точно из японской кухни. Но мне понравилось. После завтрака, пусть и позднего, пока близняшки убирались, мыли тарелки, я спустился в каюту и стал доставать женские вещи из хранилища. Я был во многих городах, много что покупал, так что женская одежда и обувь у меня были, пусть и европейского покроя, но от трусиков до шляпок. Для подарков. Так что, прикинув на глаз, достал всё нужного размера и пару чемоданов, чтобы можно было девчатам личные вещи переносить. Про косметику не забыл, но, преподнося, просил не перебарщивать.

Потом я послушал, что происходит в эфире, и погнал по волнам на моторке к берегу. Сначала выпустил живность. Чую, она у меня тут одичает и расплодится. Затем проверил, как там сидельцы поживают. Хорошо поживают, даже злые и возмущённые. Про конвенцию какую-то вспомнили. Не знаю, что это такое, но пусть это будет на их совести. Убрав сверху решётку, я спустил им обед в ведре и расспросил. Лётчики, но не разведка, а с бомбардировщика. Они вылетели с берега Китая, атаковали конвой, на который их вывела подлодка, сопровождавшая его со стороны. Но у конвоя оказалось хорошее прикрытие, и истребитель сбил бомбардировщика. Лётчики приводнились и на надувной лодке добрались до берега. Плыли два дня и здесь уже два дня находятся.

Для меня их сведения неинтересны, устаревшие, всё уже несколько раз могло поменяться. Да и аэродром, который они в Китае для дозаправки использовали, наверняка уже не действующий. Так что будем их использовать в том, что я уже спланировал.

По вечерам на лёгком немецком одноместном гидросамолёте я делал облёт острова на предмет нахождения чужаков, но всё чисто. Лошади дикие были, но и только. Семь дней пролетели как один. Американцев я уже похоронил. Я один из домиков в деревне использовал под лабораторию и проводил эксперименты. Двое первых умерли сразу, не повезло на яды нарваться, очень такие страшные яды, а третий продержался четыре дня. Четыре зелья я с помощью его изучить смог. Одно – восстановительное, вроде энергетика. Он сутки не спал, ходил из угла в угол, прыгал, да и вообще вёл себя как энергоджайзер. Похоже, я с дозой ошибся. В зельях, как я понял, вообще всё в микроскопических дозах нужно применять, и вот так я учился. Стал экспериментировать с этим зельем в разных дозах ещё сутки, пока не высчитал приемлемые показатели.

Потом ещё одно зелье испытал. Оно оказалось молодильным. Натурально. Парню лет двадцать пять было, а за сутки он стал пятнадцатилетним. Учту и, возможно, применю. Третье зелье явно относилось к лекарским. После того как доза препарата была введена, я долго изучал тело подопытного, привязанного ремнями на столе, и никак не мог понять, на что оно влияет, тесты ставил, а потом заметил, что у него ножевой шрам на ноге исчез, хотя в журнале, где все приметы указаны, он отмечен. Я порезал его, дал зелья – и рана исчезла. Тоже поработал с ним в разных дозах, пока не выяснил и не составил схему приёма. А четвёртое зелье и сгубило моего подопытного, причём оно не было смертельным. Это было банальное любовное зелье. Только я не разобрался, как оно действует, лётчик, постоянно испуская томные вздохи, умер. Амулет-диагност показал разрыв сердца. Восстановить не успел, я отсутствовал, обнаружил его уже мёртвым, остывшим. Кабы сразу… Видимо, от любовной тоски разорвало. Ну или ещё что. В общем, это зелье у меня в очереди на продолжение исследований.

Так как то время, что я себе выделил на отдых и изучение острова, закончилось, то, пройдя в радиорубку на яхте, я стал вызывать нужного радиста, его кодовое имя у меня было, как и номер канала, на котором он ожидал. Впрочем, был и запасной. На основном его не оказалось, а вот на запасном отозвался. Радист принял кодовое слово и сообщил, что самолёт ко мне вылетел. Отлично, будем ждать. Мы с императором так договорились. Когда я сообщу, что готов к работе, он пришлёт самолёт и последние сведения о местоположении американцев и где находится их флот. Конвои, что идут из Метрополии, тоже на мне. Ну, те, что не успеют проредить подлодки и авиация. Последняя может и не работать, если конвои за дальностью их действий будут находиться.

Несмотря на то что я решил островом не заниматься, всё же некоторые работы провёл. Первое: сделал больше трёхсот табличек. На английском и японском языках. С последними девчата помогли. Письменность они знали. Там было написано: «Частная собственность. Запретная зона. Охрана стреляет без предупреждения». Я объехал остров и забил колышки с табличками. Не везде, а там, где можно выбраться на берег. Хорошо провёл работу, везде их видно. Всё это у меня заняло три дня. Остальные четыре дня я или работал с подопытными, или занимался другими делами. Два поселения мне просто не нужны. Все дома в малом я законсервировал, выпустив живность на волю, а в большом свернул их. Дома были сборными, вот я и разобрал их и убрал в хранилище, а землю разровнял так, что и не понятно, что там раньше поселение было. Брошенные лодки на дрова перевёл, всё равно от них толку ноль, гнильё. А потом полностью убрал на острове следы жизнедеятельности людей, будто их здесь никогда и не было. Ну и составил карту острова, отметив три отличных места для моих домов, вроде усадьб, и где нужно обязательно сделать родники, вытянув воду на поверхность. Тут с источниками проблема была. Выбрал, где бухту сделаю и углублю дно, создав райский пляж с мелким песком. Песок сам сделаю, раздробив камни. Работа не на один день, но справлюсь. Также я изучил территориальные воды своего острова. Хм, тут на глубине нечто странное обнаружил и явно рукотворное. Чем-то на пирамиды похоже. Изучить не успел, но ещё будет возможность изучить. Тем более эти подводные сооружения вошли в мои границы и теперь принадлежат мне.

Это пока всё, что я успел. Оставался вопрос: что делать с девчатами? В принципе я мог их оставить здесь, с запасами продовольствия прожить они могут долго. Однако после довольно долгих размышлений я отказался от этой глупой идеи. Возьму их с собой. Не вижу никаких проблем с этим. Вот когда в следующем году отправлюсь в Союз, я, естественно, оставлю их на острове или в моём будущем поместье под Токио, а до того постараюсь не оставлять девчат надолго без присмотра, я к ним начал чувствовать влечение и, что уж говорить, собственнические чувства. Хороши девчата. Ноги, правда, кривоваты, но это особенность японок, зато пышные груди нивелируют этот недостаток. А насчёт взять собой в этот рейд, то я вполне серьёзно. Девчата будут на яхте. Я научу ею управлять, там ничего сложного. Конечно, я не говорю о штурманской подготовке, но запустить дизель и крутить штурвал, отдавать и поднимать якорь – этому научу. Я же, пока они на яхте следуют к месту боевых действий, на самолёте, ночью, конечно же, занимаюсь работой. А когда наступает утро, возвращаюсь и отсыпаюсь на борту, и опять работа на ночь. И так, пока не ликвидирую преимущество американцев во флоте и авианосцах. На мой взгляд, отличная идея. Думаю, за пару недель всё сделаю, и мы вернёмся. Ещё с рацией постараюсь научить работать, чтобы, если что, мало ли, рядом субмарина всплывёт, могли вызвать помощь. А конкретно – меня. Будем учить, девчонки вполне сообразительные.

Флага на флагштоке не было, я сразу снял его, ещё когда судно достал из хранилища. Навесил на корме полотнище, чтобы скрыть название судна, так что оно стало нейтральным, можно сказать, не имело отличительных примет, чтобы с ходу опознать его. Таких яхт сотни. Понятно по обводам, что американской постройки, но и только.

Самолёт пришлось ждать до обеда, а пока я начал учить девчат обращаться с яхтой. Ну, Мана – сразу нет, она технику просто боялась, а вот Юко, наоборот, в восторге. Так что сразу выяснилось, кто станет матросом, а кто займётся кухней и обслуживанием, тем более Мана любила готовить и за семь дней настряпала немало разных блюд, которые мне нравились всё больше и больше. Мастерица. Я подарил Юко костюм моряка, причём её размера, специально ушил по фигуре амулетом-портным. Так что помощница у меня на борту теперь есть. Она с такой гордостью тельняшку примеряла, что вызвала желание подарить ей ещё что-нибудь. Пришлось и юбку в тон к костюму сделать. А костюм я выбрал французского гражданского флота, завалялось у меня несколько комплектов, и вот одному нашлось дело. Смотрелась она в нём восхитительно.

А в обед прибыл посыльный. Это была машина японской постройки, а не из тех, что я передал им из своих трофеев. Чем-то на «Каталину» похожа. А вообще изредка японские самолёты появлялись. Покрутятся в стороне, посмотрят, что у нас происходит, и улетают. Но в зону моего воздушного пространства не залетают. Я предупреждал, сбивать буду, несмотря на принадлежность. Естественно, когда я сам нахожусь на острове. У меня зенитка была. Самолёт, приводнившись, направился в сторону яхты, ревя обоими моторами, а я, устроившись в моторке, погнал ему навстречу. Подойдя к открытой дверце, я получил пакет, и самолёт, развернувшись, пошёл на взлёт, а я вернулся на борт «Натальи». Я прошёл в рубку и, показывая Юко все процедуры, на малом ходу стал отходить от острова. Юко стояла у штурвала, а я, стоя позади неё, положив руки на её пальчики, показывал, как управлять судном, объясняя, что такое инерция, и как яхта реагирует на движение штурвала на разных скоростях. На малом она заметно квёлая.

Остров уже исчез с горизонта, когда я поправил юбку Юко. В самолёте у меня было, теперь и в рубке случилось. Довольный, я оставил девушку у штурвала и, пройдя к корме, поднял аргентинский флаг, полотнище, закрывающее название судна, убрал, и на средней скорости мы двинули в сторону Соломоновых островов, где американцы после того, как две недели назад выиграли очередное морское сражение, пусть и с тяжёлыми потерями, закрепились, создавая базу. Основной состав флота находился там, ну, кроме рейдеров, групп эсминцев и подлодок, которые сейчас вели охоту на японские конвои и одиночные транспорты. Далековато, конечно, идти, больше двух тысяч километров, но ничего, я особо и не торопился, никто мне жёстких сроков не ставил.

Я отправился спать, чтобы для ночной работы встать свежим и отдохнувшим, и вдруг – оп-па! – сюрприз: за час до заката сканер сработал, подлодку засёк, которая явно шла наперерез нашему курсу, причём в позиционном положении, чтобы её трудно было засечь. Сейчас поясню, что это за положение: корпус под водой, а рубка невысоко торчит над водой, где находятся несколько моряков. Вполне действенный способ, я сам им не пользовался, но вполне смогу.

К сожалению, это оказалась японская субмарина, так что, дав максимальный ход – а моя красавица яхта давала девятнадцать узлов на максимальной скорости, – я стал отрываться от лодки. Те чуть позже отвернули, нейтрал их не заинтересовал. А вообще мне показалось, они просто тренировались, отрабатывая атаку.

После ужина я велел Юко остановить яхту и, проследив, как она это делает, прошёл на корму, где была удобная площадка, достал моторку и отошёл от борта «Натальи». Яхта же, набирая скорость, направилась дальше. На воды океана уже опустилась ночь, так что горели ходовые огни да часть иллюминаторов. В полночь Мана сменит за штурвалом Юко, всё же мне удалось и её научить управлять яхтой. Я же достал «Каталину», она была подготовлена к вылету, и, набрав высоту в километр, стал зигзагами исследовать наш путь. Надеюсь, на что-нибудь наткнусь. Изредка я использовал бинокль, не только сканером искал. По ночам субмарины обычно всплывают, команды дышат свежим воздухом и чувствуют себя в безопасности, вот, надеюсь, кого-то и подловлю.

Субмарины противника мне так и не встретились, было два японских конвоя и несколько одиночных судов, включая два японских эсминца, спешивших куда-то в сторону Филиппин, зато обнаружил американский лёгкий крейсер в модификации дальнего океанского рейдера. Между прочим, он имел на борту катапульту и три гидросамолёта. Два в ангарах и один на катапульте. Так что я сел по ходу его движения, убрал самолёт и вплавь направился ему навстречу. Дальше уже привычная работа. Вот так первый трофей отправился в хранилище, а я, снова достав «Каталину», полетел обратно к девчатам. В рубке была уже Мана. Услышав рёв моторов над головой, она метнулась за Юко, так как не знала, как остановить судно, а я, приводнившись, заправил воздушное судно, провёл его обслуживание и на моторке направился к дрейфовавшей яхте, привлекая к себе внимание пятнами огней. А там отправился с девчатами отсыпаться. Рядом никого, можно спокойно отдыхать.

Разбудила меня изрядная качка. Мгновенно скатившись с кровати, – сонные девчата тоже начали вставать, не понимая, почему палуба взбесилась, – я в одних трусах помчался в рубку. Чёрт, это был шторм, и серьёзный. Волны были гигантских размеров. Запустив двигатель, я развернул яхту и повёл её навстречу волнам. Придётся пережидать непогоду вот так. Держа штурвал, я одновременно задраивал все двери и люки и убирал шезлонги и столик с палубы в кладовую. Успел, не смыло, хотя палубу захлёстывало. Обе девчонки через нижний люк заглянули в закрытую рубку, испуганно глядя на меня.

– Хозяин, что случилось?

– Шторм, ничего страшного.

Не сказать, что те вздохнули спокойно, но Юко принесла мне одежду и, пока я одевался, постояла у штурвала, с визгом направляя нос яхты на очередную волну, чтобы судно вскарабкалось на гребень. Смотрелось это действительно страшно, так что реакция девушки мне была понятна. Мана же стала было прибираться и попыталась сготовить перекус, однако всё бросила и тоже поднялась в рубку, девчатам при мне было не так страшно. Но, сидя у стенки на кожаном диванчике, они на пару дрожали.

Шторм разыгрался хоть куда. Стояние у штурвала изрядно изматывало. Сейчас я жалел, что здесь не было удобного кресла, сидя в котором можно управлять судном. Будет свободное время, модернизирую рубку для удобства долгого управления. У девчат начала проявляться морская болезнь. Юко спустилась отлёживаться в каюту, а Мана, собравшись с силами, всё же занялась готовкой, но потом тоже ушла в каюту. И её эти горки укатали.

К вечеру шторм не стих, но я обнаружил, что не один так штормую. В стороне скакала на волнах субмарина. Проверил и убедился, что это американцы. Субмарина была типа «Гато», я две таких в Пёрл-Харборе захватил и японцам передал, о чём потом пожалел. По сравнению с английской… да что уж говорить, и со всеми остальными она была самой комфортной. Любят американцы воевать с комфортом, и возможно, это единственное, в чём я их мысленно поддерживал. Американцы шли тем же курсом, тоже держа нос в сторону накатывающих волн, вот я и стал сближаться, погасив огни, чтобы меня не заметили. А тут ещё страшный ливень начался, закрывая видимость.

Подойдя к ним метров на четыреста, я обратил внимание, как на борту засуетились моряки, и понял, что меня всё же обнаружили. Да по звуку мотора, слухач их отличился. Пришлось действовать. Я уже изучил лодку, явно новая, этого года выпуска. Шторм её немного потрепал, и, похоже, она побывала под глубинными бомбами. Торпеда всего одна, видимо, на базу возвращаются, но я всё равно решил оставить её себе. По размеру она приличная и имеет высокую дальность. Поэтому, уничтожив и выкинув с лодки экипаж, я задраил все люки и стал управлять ею и «Натальей» так, чтобы они шли неподалёку друг от друга. Это, конечно, не просто управлять двумя судами сразу, но я справлялся, параллельно ведя ремонт субмарины, и часа за два привёл её в полный порядок. Правда, устал, поэтому решил избавиться от подлодки. Перевёл оба судна на малый ход, разделся в рубке, голышом прошёл на корму, сбиваемый с ног ветром и моментально вымокнув под ливнем, и выпрыгнул за борт. Здравствуй, стихия Воды. Она мощным напором позволила мне нагнать «гато», и я, застопорив и глуша дизели, убрал лодку в хранилище. Нужно было лишь коснуться того предмета, который я хотел убрать. Тем же способом я вернулся к яхте, и волной меня закинуло на палубу. В рубке я вытерся полотенцем, оделся и вернулся к управлению яхтой. А водичка освежила, усталость отступила. Хм, может, то восстановительное зелье использовать? Дозировку я теперь знаю. Но попозже, пока не так критично.

Шторм бушевал ещё сутки. Яхта с честью прошла это испытание, правда, я изредка убирал течи и чинил повреждения. В одном месте сварной корпус от удара волн лопнул, наверное, сварщик схалтурил, и восстановил корпус. А потом мы встали с подветренной стороны какого-то островка, который показал сканер, и, спустив оба якоря, мы просто отрубились. Спать хотели все. Не знаю, как девчата, но я девятнадцать часов проспал, а когда проснулся, кровать оказалась пуста. Сканер показал, что Юко в бинокль изучает что-то на горизонте, не знаю, что там, за дальностью сканера находится, а Мана готовит еду. Видимо, девчата встали недавно. Хм, а по времени сейчас пять дня, через два часа стемнеет, и можно будет отправиться на очередную охоту. А сёстры пока пусть здесь побудут, снимать судно с якорей в пару ближайших дней я не собирался. Мало ли, ещё шторм налетит, сейчас как раз время штормов. А здесь у островка бухта защищённая, да и берег высокий. Место вполне безопасное.

Посетив душевую, я поднялся на палубу и, подойдя к Юко, спросил:

– Что ты там увидела?

– Корабли идут.

Я уже и сам дымы видел, но бинокль брать не стал, использовал амулет дальнего видения, и мой интерес сразу пропал.

– Японские, – известил я. – Крейсер, три эсминца и шесть войсковых транспортов. Конвой идёт. Потрепало их, тоже в шторм попали. Может, это и не весь конвой, что собрать успели после него.

Что примечательно, один эсминец и два транспорта я узнал. Они из той партии, что я передал японской стороне, из английских трофеев.

Мы с Юко спустились в столовую, и все позавтракали, был омлет с грибами.

Дождавшись темноты и используя прикрытие острова, я взлетел. Волны ещё высокие были для нормального взлёта, но я использовал стихию Воды и, когда взлетал, притушил её перед собой, что позволило мне благополучно оторваться от поверхности Тихого океана. Полетел опять зигзагами и нашёл два потерянных транспорта и японскую субмарину. Продолжил поиски и обнаружил американский вспомогательный крейсер. Предполагаю, он здесь курсировал, захватывая японские суда. А пока был шторм, стоял под прикрытием острова. Не трудно было догадаться о смысле действий команды этого вооружённого судна – рядом со спущенными флагами стояли два японских. На всех трёх судах даже сейчас, в темноте, проводился ремонт, убирали последствия шторма. Американцы для этого использовали японцев из бывших команд захваченных судов.

Я посадил «Каталину» в сторонке, тут воды тихие, вполне можно было это сделать, и добрался на лодке, которую толкала стихия Воды, до стоянки. Ну и дальше – всех американцев в воду, а крейсер убрал в хранилище. Освобождённые японцы шустро подняли якоря и дёрнули куда-то в сторону. А я достал «Каталину» и полетел обратно, скоро рассвет. И на обратном пути неожиданно повстречал английский крейсер, причём старый, я уже научился с первого взгляда определять, где новейшие, а где модифицированное старьё. Не удивлюсь, что этот и в Первую мировую участие принимал. А это странно, англичане трясутся над своим флотом, и всё, что устаревает, стараются побыстрее распродать и закладывают более новые модели. Верфи их не пустуют. Может, у них такие потери, что они сняли с консервации таких вот старичков? Хотя мне какая разница? Всё равно японцам уйдёт. А те, если им надо, пустят его на металл, а он им тоже нужен для постройки более новейших боевых кораблей. Так что я спустился и за два часа прибрал этот тяжёлый крейсер.

Уже час, как рассвело, когда я закончил, так что, вернувшись на борт «Каталины», поднялся в небо и полетел к нашим. Там всё в порядке. Изучив воды вокруг, я нашёл лишь обломки шести судов у рифов разной степени давности и пошёл на посадку. Девчата проснулись и ждали меня.

Сначала мы поели, а потом я на моторке свозил их на остров, сёстры хотели ощутить твёрдую землю под ногами, и, пока они гуляли и с визгом бегали в прибое, ну дети, я старался не заснуть. После еды меня в сон клонило. А так как гидросамолёт я не убрал, привязав его рядом с яхтой, то, подумав, оставил девчат и сплавал к нему, занявшись его обслуживанием и заправкой. Потом, забрав наложниц, вернулся на борт «Натальи».

Кстати, девчата ни слова не говорили, когда самолёт вдруг пропадал, а потом появлялся, хотя я ловил на себе их внимательные и даже изучающие взгляды. Значит, они уже задавались этим вопросом. Ничего, когда наконец накопят вопросы, подойдут и спросят, сам секреты раскрывать не буду. Да и вряд ли стану объяснять, скажу, что это секрет, знать им не положено. Их дело бабское, вот пусть им и занимаются.

Я вскоре уснул на своей кровати, сообщив Юко, которая у сестёр явно была старшей, когда меня будить. Во времени она разбиралась, в кают-компании на стене висели часы, поднимет, когда нужно.

Проснулся я часа за четыре до рассвета. Позавтракав, велел девчатам собираться. Мы полетаем на самолёте. Я не стал говорить, что путь нам предстоит длинный. Пусть думают, что я покружу и вернусь сюда на стоянку к этому островку. Собрались они быстро, я их усадил в самолёт, а сам быстро убрал яхту, да так, чтобы они не видели. К счастью, в гидросамолёте было мало иллюминаторов. Я прошёл на борт воздушного судна и, подняв его в небо, направил к Соломоновым островам.

Летели долго, часть пути ночью, и надо же было так случиться – попалась американская субмарина. Она явно от базы в рейд шла, полностью загружена припасами и вооружением. Упускать её не хотелось, это был всё тот же тип «Гато», поэтому я стал кружить над ней, беспокоя вахту на мостике, ну и перебил «руками» амулета-помощника всю команду. Потом совершил посадку неподалёку и, пока доставал моторку и плыл к субмарине, избавился от тел команды, принял, скажем так, подлодку и убрал её в хранилище. Вот её я оставлю себе, а первую японцам отдам. А может, и обе оставлю, не решил ещё.

Вернувшись на борт «Каталины», я снова поднял её в небо. Девчата проснулись от вибрации, но вскоре снова уснули, убаюканные гулом моторов, и дальше мы уже без приключений добрались до нужных островов. Приближаться к базе американцев я не стал, они там уже радар поставили, а километрах в двухстах нашёл пустынный островок, чем-то схожий с тем, что мы не так давно покинули, и я решил сделать его своей базой. Совершил посадку, достал «Наталью», поставив её на якорь, ну и, разбудив девчат, отправил их досыпать на борт, сам занявшись самолётом. Уже светало, вокруг никого, поэтому, сделав себе бутерброды и поев, я тоже отправился спать. Хм, теперь, похоже, время у нас не совпадает с наложницами, я ночью работаю, днём отсыпаюсь, а они наоборот. Надо изменить им график, чтобы для удобства он повторял мой. Да, так и сделаю.

Следующие четыре дня я ночами активно изучал американскую базу. Раз шесть меня пытались перехватить, используя лётчиков-«ночников», каждый раз теряли их. Пока я только изучал, что есть на базе, хотя попутно и подобрал всё, что крутилось неподалёку: эсминцы, подводную лодку типа «Тамбор», шесть транспортов, четыре минных тральщика. Мелочовка, но начало положено. И вот на пятый день я проник в бухту, один авианосец и один линкор у американцев находились в стадии ремонта, но, видимо, там ничего серьёзного, раз не отправили на Гавайи в доки. И два тяжёлых авианосца, пять линкоров, три тяжёлых устаревших крейсера, – последних что-то маловато у американцев, – двадцать шесть эсминцев, восемнадцать тральщиков и двадцать шесть транспортов, три из которых переделаны во вспомогательные крейсера, стали моей добычей. А вот субмарин не было, ни одной. База для них на одном из судов имелась, но самих подлодок нет. Вероятно, все в рейд ушли. Кто недавно, а кто должен скоро вернуться.

Уже рассвело, когда я развернул две тяжёлые артиллерийские батареи, прикрывающие порт с моря, и ударил по пустым складам и расположениям двух пехотных дивизий американцев, а потом и по ближайшему аэродрому. Дальний был вне зоны досягаемости стрельбы из этих орудий. Там я, естественно, тоже втихую побывал, в самом начале. Все запасы топлива прибрал, это дефицит, а остальное уничтожал без жалости. После этого покинул остров, вернувшись на «Каталине» на борт «Натальи». И вызвал нужного радиста. Не докричался, рация слабовата, но меня поймал один из японских военных радистов, и я, используя его как ретранслятор, отправил сообщение дальше. Оно всего из двух слов состояло: «Веточка сакуры». Это означало, флота у американцев здесь больше нет, остались единицы, можно работать спокойно. Мне подтвердили, что сообщение принято.

Когда я выспался и дождался ночи, чтобы девчата не видели, как исчезает или появляется моё имущество, погрузил их на самолёт, и мы полетели к Японии. Нужно передать захваченное и получить то, что заработал. У самой Японии я опознался, и нас встретило звено истребителей из четырёх машин, которое и сопроводило до столицы. Неподалёку от порта, плотно забитого судами, мы и приводнились. Гидросамолёт я оставил под охраной, за мной и моими наложницами машину прислали, и мы отправились во дворец.

М-да, вернуться из лета в зиму – это не айс. Мы тепло оделись, а всё равно пробирало до костей. Ещё ветер противный. У меня-то амулет климат-контроля, а девчатам холодно. Время было одиннадцать часов утра, когда мы во дворце оказались, пока девчата обживали те апартаменты, что я ранее занимал, я, приведя себя в порядок и переодевшись в деловой костюм, направился к императору. Меня сопроводили.

В его кабинете снова собрались те же советники и генерал с адмиралом, что были ранее. Передав списки трофеев, я устроился в кресле и кратко описал, что было захвачено якобы моими людьми, и адмирал с сожалением пробормотал:

– Жаль, не скоро мы их примем. Состояние трофеев неизвестно, и, как пройдёт их перегон, также неясно.

– Вы ошибаетесь, – спокойно сказал я ему. – Всё уже здесь, и мы можем передать трофеи в любое время. Предлагаю вылететь ночью, я прослежу, чтобы всё было подготовлено, а утром примете все трофеи. Всё как в прошлый раз. Надеюсь, у вас хватит столько перегонных команд.

– Это будет сложно, но найдём. Мне потребуется три дня, чтобы найти людей и всё подготовить.

– Отлично. Тогда этой ночью мои люди разгрузят то, что было захвачено на складах. Одной ночи хватит, ну а когда закончите подготовку, сообщите, мои люди пригонят корабли, и дальше состоится передача.

Пока военные работали, адмирал покинул кабинет, мы начали оформление документов. Поместье мне уже подобрали, предъявив фото, вроде ничего так, и вот я получил дарственную на него, на ту же фамилию Паркинсон, ну и двадцать процентов акций сорока трёх заводов. Неплохо вышло. Теперь осталось передать трофеи, чтобы долгов на мне не было, и можно владеть. В поместье полный штат прислуги, это хорошо. Кстати, поместье раньше принадлежало члену императорской семьи, дальнему родственнику, погибшему в бою у Мидуэй. А когда закончили оформление документов, что заняло три часа, мне уже уверенно верили на слово, и я сказал:

– Есть одна проблема, которая в будущем может привести к гибели Японии как государства.

– Слушаю, – насторожился император, да и генерал тоже.

Советники тоже встрепенулись.

– Американцы разрабатывают ядерную бомбу чудовищной мощности. Одна такая в пару тонн способна полностью уничтожить Токио. Причём жить после этого там будет нельзя, земля будет долго заражена и отравлена радиацией, кислотные дожди и другие неприятные спецэффекты тоже будут. Вот тут я написал, что это за оружие, что от него ждать и его последствия. Ну и как бороться, что делать, если бомба была использована. У американцев это всё пока в стадии разработок, но к сорок пятому году они закончат создание оружия и решат его испытать. А война для этого – отличная причина испытать его на людях. Их сбросят на вас, две-три, там будет видно. Постараются сбросить на самые крупные города, чтобы жертв было больше.

– Мы изучим информацию и примем все меры по недопущению этого, – благодарно кивнул император, прибирая папку, и мы расстались.

Этой же ночью я на одном из побережий выложил трофеи с американской базы, радарные установки тоже, японцы их уже оценили и начали активно использовать. Ну и сообщил армейским интендантам координаты, где складированы трофеи. Контакты у меня были через того генерала. Они ещё прошлые трофеи осваивали, а тут новые, но ничего, прислали людей для охраны и несколько офицеров, включая интендантов, и начали работать. Осталось передать корабли и суда. Пока было время – перегонные команды ещё собирали по спискам, которые я выдал, – я решил посетить поместье. Оно мне понравилось, и два дня мы с моими наложницами там жили. Кстати, последние уже несколько дней активно учили меня японскому языку, до письменности пока не дошло, рано.

Тут меня и нашёл адмирал, мол, всё успел, этой ночью можно перегонять трофеи. С этим проблем не стало, я поработал, а утром передал все трофеи принимающей стороне. Себе я оставил пару новейших эсминцев, пару тральщиков, две субмарины «Гато» и один новейший линкор, спущенный на воду в прошлом году, но введённый в строй в этом. А пусть будут. О танкере с мазутом и говорить не стоит, как и о судне со снарядами для вышеперечисленных кораблей. Все корабли, ну кроме субмарин, были турбинными на мазуте, и развивали довольно высокую скорость. Такие корабли пока ещё редкость. Надо будет ещё у немцев прибрать один из «карманных линкоров», тоже пригодится.

Передача была завершена, и в середине этого же дня я снова сидел в кабинете японского императора и пил чай с лимоном. Тот уже подтвердил, что сделку я выполнил на все сто, в общем, молодец. Благодарности я принял спокойно и вопросительно смотрел на хозяина кабинета. У него явно снова были какие-то пожелания, вот я и хотел узнать, какие. Задачи он давал интересные.

– Джон, моя разведка постаралась собрать все сведения, как воевали твои люди в этой неизвестной нам Румынии, найти мы смогли только слухи, но и они шокировали. Скажи, твои люди смогут это повторить, но уже на территории нашего противника?

– Без проблем. Потребуется три миномётные батареи самого крупного калибра, что у вас есть, пара тяжёлых гаубичных батарей, как можно больше снарядов и пара грузовых судов.

– Чтобы оружие и маркировка на них наши были? – с пониманием кивнул тот.

– Конечно. Это же вы с американцами воюете, всё должно быть логично. И да, если есть возможность, постарайтесь составить список первоочередных целей на уничтожение.

– Хорошо. Цена?

– У меня много идей. Но хотелось бы услышать ваше предложение.

– Золото?

– Не интересует. У меня этого золота несколько сот тонн захвачено.

– Ого. А как насчёт ссуды по государственному займу?

– Мы сейчас о чём говорим?

– Эта тема для нас тоже очень важна. Война – дорогое дело.

– Сейчас ваши акции в цене после «ваших» побед над американцами… Ладно, по какой ставке?

Мы обговорили всё по поводу золота, я пообещал, что ночью его доставят и утром передам всё людям императора, а пока мы вернулись к основной теме обсуждения – будущему рейду по Северным штатам. В общем, мне предложили тот островок Хатэрума, который был выбран мной вторым в списке, по тем же условиям в собственность. Подумав, я дал добро. И свои планы порешаю, и островок фактически на халяву приобрету, чем не причина для гордости? Вот мы и начали оформлять всё, как и договорились.

Потом на пустом складе моего поместья я расположил ящики с золотом, за ними приехали целая колонна грузовиков и батальон охраны, и всё у меня приняли за четыре часа. Я получил орудия, миномёты и снаряды. Всё оставили на пустынной местности, как я и просил, без средств транспортировки. И это всё я убрал в хранилище. Соглядатаи были, да много, но я вырубил их, и только после этого убирал. А нечего подглядывать. И императору настучал, чтобы таких умных, что их прислал, приструнил.

В Японии я с наложницами пробыл две недели, а покинув остров, мы на «Каталине» полетели к Северной Америке, сильно забирая к Гавайям. Нужно посмотреть, как у них там да что происходит. Я обещал освободить остальных японцев, содержавшихся там в лагерях. Но это так, было оформлено в просьбу. Получится – отлично, нет – ничего не поделаешь. А вообще эта акция в Америке будет последней, а то японцы лихо сели на шею, и это им сделай, и то. Так что теперь буду осваивать оба острова, возводя там резиденции и обустраиваясь и навещая поместье. Там у слуг был старший, вроде домоправителя, английский знал. В банке Токио я открыл два счёта. Основной – с крупной суммой, второй – для прислуги, на который с основного начислялась зарплата и выделялась сумма для содержания поместья и к которому у домоправителя был доступ. Посмотрим, как он поработает. Вернусь, проведу инвентаризацию. Доверяй, но проверяй.

Сейчас же мне предстоит интересная работа, и я уже был в предвкушении. А те мои планы, которые я параллельно хотел решить, выполняя заказ японцев, – это банальная зачистка банковских семей, ну и ограбление банков. Информацию по ним на месте получу. Буду брать языков из их круга, те сами с лёгкостью сдадут друг друга, выдавая чужие секреты. Уж я-то их натуру знаю.

Моторы «Каталины» ровно гудели, вывозя нас с холодных широт в более тёплые края. Этой машинкой я в последнее время активно пользовался. Да, в принципе, как покинул Аргентину, только её и эксплуатировал, остальные в резерве. Но износ у всех систем этого гидроплана не понижался, я неплохо поддерживал общее состояние самолёта и могу использовать его практически неограниченно долго. Вот и сейчас, уже стемнело, девчата в салоне играли в какую-то японскую игру, а я управлял машиной. Сёстры уже свыклись с моим ночным временем жизни, и теперь мне будет удобно работать.

Ещё стоит отметить: когда буду в Америке, в Северной, собираюсь посетить магазины старьёвщиков и антикваров. Хочу пополнить свои запасы амулетов. Конечно, Америка – это не Англия, думаю, находок будет меньше, но всё же американцы мало чем отличаются от британцев, такие же вороватые, поэтому находки будут, я в этом уверен.

Семь месяцев спустя

15 мая 1943 года

Убедившись, что курс верен, я чуть довернул и стал спускаться. Нужно поискать место для посадки, а дальше уже полечу на У-2, он тихий, можно подобраться к Адлеру более незаметно. Хм, даже и не верится – я возвращаюсь в Союз. За прошедшее время у меня уже и желание пропало возвращаться, на моём острове, том, что крупнее, мне было гораздо комфортнее, чем здесь с постоянными попытками меня убить. Ну пусть НКВД пока одну попытку предпринял, но я ещё и о немцах.

Эти тоже в гробу меня видели. То есть надеялись увидеть.

Я могу много говорить о причинах возвращения в Союз, и косвенно всё, что скажу, будет верно, это тоже повлияло на моё решение. Однако главная причина, именно из-за кого я вернулся, – это Дарья, моя Дарья, которую я уже считал своей. Свыкся с этой мыслью. В последнее время я всё чаще думал о младшей сестре моей бывшей жены. Вспоминал её запах, её движения, которые меня до сих пор завораживали. А от мысли, что она станет чужой для меня, выберет кого-то другого, а может, уже выбрала, хотелось этого избранника прибить. Да и её саму тоже. И всё с криком: «Да не доставайся же ты никому!» Поэтому, чтобы не мучиться дальше, я оставил девчат в поместье, собрался на две недели раньше запланированного, на «Каталине» перебрался на континент и, сменив гидросамолёт на истребитель, он быстрее, с дозаправками полетел в сторону Чёрного моря.

И ещё причина появиться там: я должен был дать знать о себе, что вернулся. Это был один из планов.

Я мелькнул на территории своего дома и выдал сведения через жильцов, что закончил излечение, поэтому сейчас и нахожусь в своей старой форме с устаревшими знаками различия, а не погоны, и, мол, возвращаюсь к службе. И исчезну до того, как кого-то направят меня брать. Переберусь в Ленинград и… Я ещё не передумал вывести Финляндию старым проверенным способом. Всё же сначала в Румынии, а потом и в Северной Америке я изрядно поднабрался опыта. О-о-о, об этом стоит рассказать отдельно, но сделаю это чуть позже. Сейчас же я немного о другом.

Ещё когда я на территории Китая совершил посадку на водах одного озера, то провёл там на берегу почти сутки. Внешность обратно менял, ногу укорачивал, шрамы делал, след от пули на груди. То есть возвращал облик майора Кирилла Крайнова, снова сделав себя двадцатитрёхлетним парнем. Впрочем, Паркинсон по документам имел возраст не сильно старше, всего тридцать. А план по возвращению такой: ярко заявить о себе, возможно сделав вид, что за моей спиной стоят серьёзные силы – после операции в Румынии одиночку уже не изобразишь, – забрать Дарью и вернуться на свой остров. Если с Дарьей промах, спровоцировать спецслужбы Союза изобразить ликвидацию, навсегда распрощавшись с обликом Кирилла Крайнова, и жить дальше под видом Алекса Белова или Джона Паркинсона. Кстати, я больше полугода не был в Аргентине, надо проверить, как там дом.

А на острове у меня теперь семеро девчат, император таки выполнил своё обещание: подарил ещё наложниц, и знаете, китаянки, их три, понравились больше остальных – ласковые, красивые, сочные и сладкие. И сейчас три наложницы из семи в положении, все у меня в поместье проживают, под охраной. А ведь я могу в Союзе и задержаться, что не особо хочется, это если с его правительством найду контакт. Точнее, если они найдут со мной. Поиски Дарьи время не займут – чего её искать, наверняка рядом с сестрой, а та к своему госпиталю привязана согласно договорённости с главврачом, ну и, инсценировав свою смерть, вернусь с девушкой. Или без неё, тут как получится. Месяца полтора-два на всё про всё.

Теперь же о последних месяцах моей жизни. О, это было феерично! Особенно когда помогал японцам захватывать шлюзы Панамского канала или наблюдал за подписанием пакта об окончании войны. Боевые действия на Тихом океане вот уже как месяц не ведутся, война закончилась. Когда же мы с дозаправкой долетели до Гавайев, я оставил девчат на борту «Натальи» у крошечного островка, скорее даже атолла, но с пальмами и белоснежным песком, и следующей же ночью полетел на разведку. А там конвой пришёл, как раз в бухту входил, его и прибрал с пятью боевыми кораблями, двумя субмаринами и новейшей подводной лодкой, это был последующий проект типа «Гато», называлась модель «Балао». Причём эту подлодку я узнал по внешнему виду. Если кто вспомнит американскую комедию «Поднять перископ», то там была именно такая устаревшая субмарина. А тут она месяц всего как в строй вступила, одна из первых в серии, и была направлена в Тихий океан.

Потом я вовсю занялся освобождением пленных японцев. И…

О, я отличную площадку для посадки нашёл, и всего в ста километрах от Адлера. Дорасскажу мои приключения у американцев чуть позже, а сейчас иду вниз.

Посадка прошла идеально, хотя поле было так себе. Я достал мотоцикл-одиночку и, спустившись с холмов на дорогу, погнал к городу, к наступлению рассвета доеду, а там и отыграю, что запланировал. Дорога не пустовала, но добрался я благополучно. На мне был лётный комбинезон, что скрывал устаревшую форму. Пешком незаметно прошёл на территорию посёлка, там на тихой улочке, где нет свидетелей, достал армейскую полуторку, в кузове поместил холодильник, купленный в Испании, должна же быть причина моего возвращения, вот для дома дефицитный прибор достал, и, сняв комбез, покатил к моему дому. Я уже видел сканером, что он в порядке и постояльцы сейчас встают к завтраку.

Подъехав к воротам, я, выбравшись из кабины, открыл их и загнал грузовик задом во двор, подгоняя его к парадному входу. Жильцы с интересом наблюдали за моими действиями. В основном были те же, лишь один жилец незнаком, да сержанта-участкового не было. Вышедший во двор госпитальный интендант пояснил, что тот на дежурстве, ну и поинтересовался, какими я судьбами и почему в старой форме. Пришлось пояснять:

– Лечился, в глубинке был, людей несколько месяцев не видел. Зато полностью излечился и готов к труду и обороне. Форму сменить не успел, не был ещё у наших. А эту машину я у бандитов отбил. Они неподалёку от нашей заимки лагерь разбили, где старик-знахарь жил, перебил я их и вот, трофей взял. Хочу его вашему госпиталю отдать. Также я удачно приобрёл холодильник, заграничный. Привёз его. Пусть у меня дома стоит, а вы пользуйтесь, оборудование нужное. Только смотри, проверю, когда после войны вернусь, чтобы здесь был. Примешь у меня его и бумагу выдашь.

– Да? – озадаченно почесал затылок интендант. – Хорошо, примем.

Мы кликнули других жильцов, и вчетвером – жена интенданта суетилась, отгоняя своих троих детей и подбирая место для холодильника, чтобы рядом розетка была, – мы занесли тяжёлый белый ящик в дом и поставили на ножки. Сразу подключив его и проверив, убедились – работает. Оставили его в ведение хозяйки, а мы вышли во двор. Оформили передачу машины госпиталю, а холодильник – как имущество моего дома, теперь военные врачи за него отвечали. Также я из кабины достал три сидора, набитые тропическими фруктами, это для детей и постояльцев, будут витаминами питаться.

От завтрака я отказался, так как обо мне уже сообщили, и от комендатуры к нам рванула машина, но я раньше успел уйти, пешком. Широкомасштабные поиски я проигнорировал, амулет отвода глаз отлично помог, и укатил подальше. Достал Як и полетел к Ленинграду. Преодолеть надо две тысячи километров, трижды на дозаправку садиться придётся, но доберусь часов за пять, это если не торопясь и облетая стороной крупные города.

Пока летел, вернулся мыслями к своим приключениям на территориях американцев. Так вот, всех японцев в лагерях на Гавайских островах я освободил и отправил в Японию, выдав три судна – пассажирский лайнер, переделанный американцами во вспомогательный крейсер-рейдер, и два транспорта. Было почти пять тысяч человек, в основном простые матросы, но два лагеря – с унтер-офицерами и один – с офицерами. Закончив зачищать все острова, я направился к побережью США, которые сейчас назывались САСШ. Там, по прибытии, я убрал самолёт и с девчатами, купив в первом же городке комфортабельное авто, с документами Джона Паркинсона покатил по штатам. Кстати, девчат я замаскировал, а то японская нация в Америке в это время не приветствовалась, всех в концлагеря отправляли.

Первыми под мой удар попали фабрики и заводы, выполнявшие государственные заказы, ну и, конечно же, верфи и доки. Собственно, я с них и начал. Сначала на тихоокеанском побережье всё навестил и практически уничтожил, включая те корабли, что уже были почти готовы, а потом и на атлантическом. От флота САСШ остались рожки да ножки – те, что были далеко и не были мной уничтожены или отправлены в хранилище. Везде на позициях, которые я минировал, я оставлял пустые ящики из-под снарядов с японскими маркировками. Но это было только начало, катаясь по штатам, я уничтожал всё остальное.

Точнее, делал вид, так как почти две трети отправлялось в хранилища. Большая часть запасов бензина и разного другого топлива, фабрики и заводы тоже. А что, с наступлением темноты быстро уничтожал всех, кто находился на территории, и к утру заканчивал сворачивание производств. Не забывая и техническую документацию к тому, что на том или другом заводе производилось. Так у меня в закромах оказались заводы по производству грузовиков, тех же «студебекеров», легковых внедорожников «додж» и «виллис», два завода по производству мотоциклов, три по тракторам и тягачам, один по созданию велосипедов, четыре авиационных, патронные фабрики, где снаряды делали. В целом я прибирал больше двухсот заводов и фабрик. Почти все они принадлежали частникам. А когда руку набил, то за ночь, бывало, и до двух, а то и трёх фабрик и заводов убирал в закрома. Ну и не забывал вредить, уничтожил практически все плотины, железнодорожные мосты, прервав сообщения между побережьями, автомобильные мосты. Обстреливал военные городки и захватывал склады. Да всё, что видел. Грузовиков армейских набрал двенадцать тысяч, легковых вездеходов две с половиной, самолётов две тысячи, танков три тысячи. Большая часть новенькие, находились на стоянках в ожидании отправки союзникам. Боеприпасов для всего вышеперечисленного, топлива.

То есть я изрядно опустошил Америку и фактически вогнал её в нищету. Ведь то, что не мог забрать, я уничтожал. Пожалуй, лишь штат Аляска моего внимания избежал, там я побывать не успел, когда на меня вышли японцы. И то три месяца моей активной работы в штатах меня с собаками искали, всё население подняли. И вот пришёл сигнал от агента: меня ждут в определённом месте. Думал, засада, но нет, встретился со знакомым представителем императора, он прибыл на крейсере-рейдере. Начиналась операция по захвату Панамского перешейка, и мне предложили поучаствовать. Я прикинул и дал добро. Тем более банкиры да всякие спонсоры войны, сообразив, что их просто уничтожают, счёт уже шёл на сотни семей, просто дали дёру. Кто в Канаду, большинство в Австралию, и некоторые в Мексику. Работая, я практически не спал, спасло зелье-энергетик и потом второе, которое восстанавливало. Так что я решил дать американцам передохнуть, но ещё вернусь и продолжу. Не вся промышленная инфраструктура уничтожена, закончить нужно. Да и за авиацию я ещё не так плотно взялся, лишь часть военных аэродромов уничтожил, а у американцев авиационных частей хватало. Тем более они стали резко их усиливать, опасаясь японских десантов. Начали создавать новые части и объявили всеобщую мобилизацию.

В захвате шлюзов я поучаствовал. Японская армия для охраны перешейка задействовала одну пехотную дивизию, танковый полк, тот, что на «шерманах», пять истребительных полков, один штурмовой и двадцать шесть зенитных батарей, то есть оборонять они его собирались всерьёз, хотя сил и не так уж достаточно выделили. Однако второй волной скоро придут дополнительные силы, так что укрепятся. При захвате пострадало всего два шлюза, да и то некритично, японцы смогли провести в Атлантику шесть рейдеров, которые начали там охоту, и сами быстро окапывались. Дальше я не участвовал, убыл обратно в САСШ. Американцы на захват шлюзов отреагировали мгновенно и вполне в их духе. Собрали все бомбардировщики, а после моих рейдов их осталось не так и много, но четыреста единиц наскрести успели, ну и устроили массированный налёт, бомбили не позиции, а сами шлюзы. Потеряв треть бомбардировщиков, они выполнили задуманное, расхерачили шлюзы к чёрту. Ну а на аэродромах я их уже ждал, больше эти самолёты не взлетели, половину уничтожил, половину взял трофеями. Японцы же молча собрались и покинули перешеек, оборонять им было больше нечего, а вкладываться в восстановление, да скорее уж в полное строительство с нуля, им явно не хотелось. Император, хитрец, провернул сделку – продал захваченную территорию у пролива мексиканцам. Я, правда, об этом только через полтора месяца узнал.

Я продолжал работу, пока меня не остановили. Всё же довёл я народ САСШ, и тот, злой, надавил на правительство: взял штурмом Белый дом, и был подписан договор об окончании войны. Капитуляции не было, американские политики костьми легли, но не допустили подписания подобного протокола, видать, контрибуцию платить нечем, всё золото у меня, а так вроде всех всё устроило, войне конец, можно начинать мирную жизнь и восстановление, да и японцы вздохнули свободнее. А вообще дипломаты три дня спорили и рядили, кто с чем останется. Сам я на эти три дня усилил обстрелы промышленных предприятий и разной инфраструктуры, чтобы успеть уничтожить побольше. Японские боеприпасы давно закончились, да и орудия от тех темпов стрельбы, что я вёл, уже стали выходить из строя. Использовал захваченные тут же трофеи, что орудия, что боеприпасы к ним. В общем, по пакту, японцы, что захватили, то продолжают удерживать и больше к американцам не лезут, ну и те тоже. А после подписания мне дали сигнал, и я закончил работу, насчёт трофеев меня не спрашивали, да и я молчал, всё же вроде как на уничтожение работал. И сразу отправился с наложницами в Японию.

Там в связи с окончанием войны был объявлен праздник. Этот день теперь считается днём Победы. В принципе, американцы сами своей политикой спровоцировали начало войны, так что налёт на Пёрл-Харбор был предрешён. Да и знали они о нём, но ничего не сделали, потому что им нужно было начать эту войну. Только авианосцы пытались увести, да вот беда – японцы раньше успели. Начали таким образом, ну а с моим вмешательством у них всё пошло не так. Я получил поздравление от императора, документы на остров и высшую награду, которую он вручил лично. Ну и подарил мне пятерых наложниц – трёх китаянок и двух кореянок. Я оценил, посчитав их самой лучшей наградой из всего. Ну и следующие два с половиной месяца провёл на обоих островах в их окружении.

В Америке я захватил и убрал в хранилище полторы сотни разных океанских яхт – от парусных до настоящих лайнеров. «Наталью» я больше не использовал, была другая, более вместительная белоснежная красавица водоизмещением в пятьсот тонн, и вот на ней, названной мной «Победа», мы и курсировали между островами. Я на обоих, работая стихией Земли, сделал защищённые бухты с причалами и пляжами с белоснежным песком. В общем, всё как хотел. На каждую ушло по месяцу. Также на островах построил по коттеджу. На крупном острове аэродром сделал с бетонной полосой, ангар достал из захваченных в Америке, в котором находились топливозаправщик, транспортный «дуглас» и пара лёгких гражданских самолётов. Радиовышку поставил и диспетчерскую сделал.

А в свободное время изучал зелья или найденные в САСШ артефакты и амулеты. Там-то я изучал их поверхностно, выискивал хранилища, которые срочно требовались, штук семьдесят нашёл разного объёма, все освободил и использовал для хранения трофеев, набираемых в Америке. А до остальных руки дошли только сейчас. И перед отлётом в Союз изучил большую их часть. На испытание зелий у меня были кандидаты. Таблички с надписями я не убрал, так что сами виноваты. Нет, если кто крушение потерпел или штормом выбросило, помогал и отправлял прочь, пару раз такое бывало, а разных хитрецов, проникающих на острова специально, брал и использовал как подопытных. Успел опробовать половину зелий.

Когда улетал в Союз, законсервировал имущество на обоих островах, причём поставил магические метки, по которым, если что пропадёт, я своё имущество обязательно найду, оставил наложниц в поместье под Токио, усилив охрану, и раздал разные инструкции, я не знал, как долго меня не будет.

Да, вот ещё что. Чтобы убрать у японцев топливный кризис, я на одном из островов вывел на поверхность нефть. Сейчас там спешно строится нефтеперерабатывающий завод, создаются терминалы и причал для танкеров. Запасов нефти там для Японии хватит лет на семьдесят. Причём я сам к императору обратился с этим вопросом, мол, есть такая система, нефть поднимает наверх, и тот, узнав мои условия, согласился. Оплата – определённый объём бензина в год. Если я его не востребую, то каждый год по этому объёму будут начисляться деньги на мой счёт в банке Токио.

И ядерной бомбы в ближайшем будущем японцы могут не опасаться, уничтожил я этот проект. И нападения Союза они теперь тоже не опасались, отведя войска от границ. Японские дипломаты побывали в Москве, где были подписаны союзнические соглашения. Более того, по сходной цене военно-морскому флоту Советского Союза японцы начали передавать часть боевых кораблей. Их уже перегнали во Владивосток. С десяток эсминцев, тральщики и две бывшие американские подводные лодки. Сейчас шли переговоры о покупке одного из тяжёлых авианосцев, но договорятся или нет – не знаю. Зато поставки продовольствия пошли серьёзные, конвои во Владивосток так и ходили. Вот вроде и всё…

Перелёт мой прошёл хорошо, я ещё часа два отдохнул под Тверью, поужинал и, сменив Як на мигарь, он для меня предпочтительнее, полетел дальше. А когда я добрался до Ленинграда, то тут мне повезло – на высоте крутился «юнкерс»-разведчик, явно корабли Балтийского флота выискивал. Вроде Ленинград всё ещё в блокаде, но это не точно, у меня пока нет сведений о нынешнем положении на фронтах. Я был на одиннадцати тысячах, когда заметил немца, так что стал активно подниматься. Отметив, что советские истребители тоже есть в воздухе, я догнал паникующего разведчика и с одного захода сбил его. Бортового вооружения он не имел, что и позволило мне провести подобную атаку, и огненным комком «юнкерс» упал в районе порта. К счастью, вошёл в воду, а не врезался в берег, а то могло и до жертв дойти. А я стал кругами спускаться, сбрасывая скорость, и вскоре меня нагнали наши ястребки. Такие истребители уже в сорок втором на фронтах стали появляться, и их силуэт я знал, хотя вживую не видел. Вот это звено из четырёх машин и сопроводило меня на аэродром. Рация на борту у меня имелась, но местных каналов я не знал, так что с пилотами общались знаками.

Дальше – заход на бетонную полосу стационарного военного аэродрома, имевшую множественные следы ремонта, видать бомбили аэродром, и я мягко притёрся, садясь на три точки, как говорят лётчики. Красиво сел и покатил к краю полосы, где виднелись строения, а по бокам – капониры для самолётов. Не успел я выбраться, как набежала изрядная толпа, и только расстегнул ремни и начал открывать фонарь, как меня выдернули наружу, начали подкидывать, а потом и обнимать. Правда, многие с недоумением изучали мою форму, а точнее, ворот гимнастёрки, видневшийся под лётным комбинезоном. Наконец ко мне прорвался полковник, явно старший командир здесь, и велел представиться, хотя было видно, что меня уже опознали, передавая друг другу шокирующую новость, кто я и что я жив. Похоже, спецслужбы о том, что я жив, не сообщали, а слухи, что меня застрелили, расползлись по фронтам.

– Майор Крайнов, – вытянулся я, чётко бросив кисть руки к виску. – Находился девять месяцев на излечении после того, как сотрудники НКВД пытались меня ликвидировать. После излечения решил вернуться в строй. Я лечился в глубинке, информации по фронтам не знаю, последние сведения с конца лета сорок второго. Парни, Ленинград ещё в блокаде или я зря прилетел?

– В блокаде! – выкрикнуло несколько летчиков, но дальше поговорить нам не дали, прибыли особисты, приказали сдать оружие, мой табельный «парабеллум».

– Ага, прям сейчас, – хмыкнул я и, переведя взгляд на полковника, сказал: – Товарищ полковник, мне нужно срочно встретиться с командующим Ленинградским фронтом. Меня просили передать: есть возможность помочь нашим прорвать блокаду и вывести Финляндию из войны, применив тот же приём, что с Румынией.

Тут особисты пытались силой скрутить меня, но я сделал жест рукой – и все трое покатились в разные стороны, оставшись лежать без сознания. А я достал из-за голенища сапога газету и предъявил полковнику:

– Вот, румынская, с моим фото на развороте. Я участвовал в том танковом рейде по столице Румынии. Правда, рану в груди разбередил и потом две недели в горячке провалялся, в дальнейшем веселье не участвовал. Меня к старику-знахарю отправили, и я у него провёл эти восемь месяцев. Почки он мне ещё подлечил. А предложение о помощи серьёзное, передали его те, кто может всё это провернуть. Причём прорыв блокады можно малой кровью провести или вообще практически без потерь, те, кого я сейчас представляю, это вполне могут устроить.

– И кто же это? – искоса поглядывая на меня и изучая фото, спросил полковник.

– На этот вопрос я отвечать не уполномочен, лишь расскажу анекдот в тему. Один еврей-красноармеец решил заработать медаль. Пошёл к батальонному политработнику и поинтересовался, мол, как медаль получить? Тот ответил: захвати немецкий пулемёт – получишь медаль. Через три дня еврей приносит пулемёт и получает медаль. Захотел он орден, идёт к политруку, и тот объясняет: хочешь орден – захвати целое немецкое орудие. Сказано – сделано. Прикатил он на тракторе, буксируя немецкую гаубицу, и получил орден. Захотел красноармеец стать Героем Советского Союза. И политработник дал задание пригнать новейший немецкий танк «тигр». Через три дня еврей подкатил на «тигре» к штабу батальона. Политработник говорит: медаль Героя ты получишь, я слово держу, но скажи, как ты это сделал? Это было сложно? Тот ответил: да нет, это всё пустяки, сложнее у немцев еврея найти было, а остальное всё легко.

Лётчики и командиры вокруг рассмеялись, а полковник без тени улыбки кивнул:

– Я сообщу о тебе в штаб фронта. Подождёшь пока в штабе.

– Есть, – козырнул я.

Он укатил на «виллисе» к штабу, а я, попав в плотное кольцо лётчиков, был вынужден рассказать свою версию, что и как было с моим ранением. Особисты уже пришли в себя и тоже слушали, стоя в сторонке, но арестовывать не пытались. Потом я описал эпопею в Румынии, ну и как лечился. Вскользь помянул, что был на Чёрном море, купался пару дней, потом проверил свой дом и вот вылетел сюда, помогать блокадникам.

Мы прошли к казармам, где мне нашли гитару. Оказывается, слухи о том, что это я песни о лётчиках написал, уже разошлись, все об этом знали. Спел их и ещё с два десятка песен про любовь и жизнь, не военные. До заката часа полтора оставалось, когда за мной прислали машину от штаба авиационной дивизии, дислоцировавшейся здесь, меня ожидали в штабе фронта. Мой МиГ загнали в капонир и даже обслуживание провели, пополнив боекомплект и запасы топлива, а я уселся на заднее сиденье «доджа». Меня сопровождал сам командир дивизии, это тот полковник, два автоматчика и дивизионный особист, которому я стал задавать вопросы о ситуации на фронтах. Кстати, он в попытке моего захвата не участвовал, подоспел к концу разбора дел. Так вот, Сталинград тут всё же был, и даже окружение немецкой армии у него, я даже подивился, как история схожа с известной мне. Паулюс также в плен попал со своими генералами. В общем, наши наступали, пока вроде всё в норме. А блокада не прорвана. Зимой в январе удалось прорвать её и даже держались месяц, но немцы и финны, поднакопив сил, атаковали и сбили заслоны, ликвидировав коридор. Так что снова снабжение и связь по воздуху или по Ладоге. А ленд-лиза не было, у, скажем так, союзников и для своих солдат не хватало вооружения и техники, не то что продавать нам. Даже за золото.

Ну, я об этом уж в курсе был и знал, чем нашим помочь. Можно те заводы и фабрики отдать. Вот только как? Они же халявщики, им бы всё за просто так. В принципе, я не против, свои же, но, зная наших, могу с уверенностью сказать: начнёшь давать – будут просить ещё, а дашь – начнут уже требовать, и чем больше, тем сильнее. Так что тут тоже осторожным надо быть. Я легко могу послать куда подальше таких требователей или любителей орать «Давай-давай!». Помочь нашим я хочу, но сам, а не по требованиям. Из-за отсутствия поставок по ленд-лизу материальное обеспечение армии находится на довольно низком уровне, не хватало всего, и при этом армия наступала. Не люди – сталь. Буду помогать. Нужно только подумать, как это подать. Это же не так и просто. Я, конечно, намекнул, мол, я здесь представитель третьей стороны, на это и буду опираться при переговорах.

Пообщались мы с особистом вполне толково, он дал мне нужную информацию, что происходило за последнее время на фронтах. Где наши победы были, где у немцев, двигаемся вперёд, освобождая территории. Хоть теперь ориентироваться в обстановке буду. Ещё бы на карты взглянуть, совсем хорошо было бы.

Мы углубились в улочки Ленинграда. Вокруг разруха после бомбардировок и артобстрелов. Я и не знал, что штаб фронта в городе располагался, думал, на окраине, однако он занял одну из станций метро. Машина остановилась, нас проверила охрана. Но я сразу спускаться не стал, а, подойдя к стайке детишек, под настороженным взглядом дивизионного особиста, который сразу утратил вид рубахи-парня, стал доставать якобы из кармана галифе, а на самом деле из хранилища, то яблоко, то грушу и раздавать ребятне. Они, голодные, жадно расхватывали фрукты, и я, подумав, достал ещё и шоколадки. После чего, вздохнув и взлохматив волосы стоявшей рядом девчушки, развернулся и направился к входу в штаб, откуда за мной с непонятным выражением следили все, кто был свидетелем этой сцены. А я мысленно ругал себя последними словами. Не оттого, что сделал, а думая о том, что, пока я отдыхал на острове в окружении наложниц, эти дети в Ленинграде умирали от голода. Надо было раньше сюда прилететь, засунуть в задницу свои планы и хотелки и прилететь. Только ради них.

– Куда идти? – хмуро спросил я у офицера на посту, но полковник и особист сами повели меня в штаб, спускаясь по неподвижному эскалатору.

Внизу был ещё один пост охраны, где у меня забрали оружие. Нас встретил дежурный, и я и сопровождающие меня офицеры подали ему документы. Он их осмотрел, удивлённо подняв правую бровь на мои: оказалось, такие корочки уже вышли из употребления, нужно заменить, как и форму. Он внёс нас в журнал, вернул документы, и его заместитель провёл нас в помещение, что-то наподобие рабочего кабинета, где нас встретил командующий, генерал-полковник Говоров. Кроме него, было несколько генералов разных родов войск, включая контр-адмирала, который был единственным представителем от моряков. Козырнув, я доложился, всё согласно уставу, и командующий приказал мне подойти к столу, за которым сидел, и сообщить, чем я там помочь собирался.

– Не я, товарищ генерал-полковник, я всего лишь выполняю функции переговорщика. Контактёра. И при представителе Наркомата НКВД вести подобные переговоры я не буду, – указал я на того, пояснив: – Меня уже один раз расстреливали сотрудники этого наркомата, и я, хоть и имею позывной Кот, но у меня не девять жизней.

– Насколько я в курсе, – отозвался полковник НКВД, – там была нелепая случайность, пистолет сам выстрелил. Стрелявший командир наказан.

– Случайно выстрелил, случайно точно в орден и в сердце попал, – указал я на изувеченную награду. – Слишком много случайностей. Как говорил Станиславский, не верю.

– Майор, соблюдайте субординацию. И почему вы в таком виде?

Я вытянулся, глядя вперёд, и пробормотал:

– Виноват.

– Ладно, майор, – сказал командующий, изучая румынскую газету с моим фото, которую ему протянул полковник, – так что ты там сообщить хотел?

– Много лишних ушей, товарищ генерал, да и представителям Наркомата НКВД я не доверяю, не пристрелят, так врагам доложат.

Взбешённый полковник вскочил, рявкнув:

– Это оскорбление, капитан!

Я лишь молча смотрел перед собой, общаться с этим полковником я не собирался и свою позицию озвучил достаточно твёрдо. Мне действительно представители этого наркомата были крайне антипатичны, не в первый раз сталкиваемся, и я не собирался перед ними лебезить и сразу показал своё к ним отношение и высказал мнение на их счёт. Видимо, генерал тоже это понял и, вставая с газетой в руке, указал на соседнюю дверь:

– Идём, капитан, там пообщаемся.

Снять с меня звание полковник не мог, это он просто брал меня на испуг, но генерал своим обращением подтвердил это. Ладно, я не злопамятный, я просто злой, и память у меня хорошая. Хотя злиться здесь не стоит, для начала, на все эти звания мне было откровенно плевать, а потом, в чём-то генерал прав, снимая одно звание. Так что хрен с ними, но всё равно припомню.

Мы прошли в другой кабинет, и генерал, бросив газету на стол и устроившись за ним, приказал:

– Говорите.

– Меня попросили быть переговорщиком. Одна организация, частная и заграничная, готова оказать Советскому Союзу помощь. В частности, Ленинградскому фронту.

– Конкретнее, капитан. Кто такие, какую помощь?

– Как я понял, старший у них русский, из этих, из бывших. Князь, граф или кто-то такой, я не интересовался. Собрал наёмную бригаду и активно воюет. Я с ними повстречался ещё под Москвой. Это они с тыла уничтожали немецкие батареи. Да и потом я с ними сотрудничал. Их устроил мой профессионализм и умение воевать. В Румынии тоже они поработали. Я там эпизодически участвовал, при штурме столицы, но тоже с ними, хоть и недолго.

– Ясно. А что за помощь? Можно конкретнее?

– Повторение операции в Румынии. То есть уничтожение всех военных объектов в тылу Финляндии, промышленные объекты, всё, что представляет ценность или интерес, освобождение лагерей военнопленных, артобстрел финских частей с тыла и принуждение от потерь взять нейтралитет. То есть вывести её из войны. На это потребуется от одного до двух месяцев.

Это основная помощь. Также можно организовать прорыв блокады силой бригады Главного, мы его так зовём. Ну и материальная помощь.

– Последнее – что именно? – положив руки на стол, поинтересовался командующий.

– Да… всё, – пожал я плечами.

Генерал вздохнул, обдумывая мой ответ, и осторожно сообщил:

– Дефицит у нас во всём. В основном в топливе и продовольствии, в боеприпасах и вооружении. Ваш Главный может это всё поставить?

– Хоть чёрта в ступе, товарищ генерал. Причём всё будет доставлено сюда, под Ленинград. Вашим интендантам останется только принять.

– Какие объёмы?

– Как мне сообщили, любые. Однако меру нужно знать. Доставлять заказы через блокаду всё же тяжеловато.

– Танки. Мы в них нуждаемся. Конечно, наш завод хоть и был почти полностью уничтожен, но потихоньку клепает КВ да разные эрзац, но с бронетехникой у нас проблемы. Ремонтируем то, что находим на местах боёв, и ставим в строй.

– Товарищ генерал, я же сказал, есть всё. В основном американского производства…

– Так на их территории?..

– Японцы были достаточно умны, чтобы нанять бригаду Главного. Ну и трофеи ими были собраны. Я в этом не участвовал, лечился, но мне описали всё хорошо. Я вот что предлагаю: наш Главный знал, что будет просьба обеспечить войска фронта необходимым снаряжением и техникой, и в качестве доброй воли подготовил всё необходимое. То есть Ленинградскому фронту это всё будет выдано в дар. Я не имею списка, что будет передано, но помню всё по памяти. Если желаете, могу озвучить.

– Желаю.

– Хорошо. Для передачи подготовлено: две эскадрильи истребителей модели «Мустанг», двадцать четыре машины. Для них вся аэродромная техника. Сто американских танков «шерман», это пробная партия. Сто бронетранспортёров М-3, двести грузовиков «студебекер», двести легковых внедорожников «додж» и «виллис». Топливо в бочках для них, боеприпасы. Пятьдесят тысяч тонн продовольствия. Пятьдесят тысяч пар обуви, в основном сорок третьего и сорок четвёртого размера, но другие тоже есть. Пятьдесят тысяч комплектов униформы американской армии. Пришить погоны – и можно носить. Из вооружения: три тяжёлые гаубичные батареи, десять противотанковых батарей, снаряды к ним, тягачи и грузовики. Крупнокалиберные пулемёты, ручные, автоматы, самозарядные карабины. Всего этого хватит, чтобы вооружить две дивизии, боеприпасов будет подготовлено достаточно. Ну и медикаменты. Десять грузовиков лекарств и перевязочных средств.

По мере пересчёта брови командующего поднимались всё выше, пока у него наконец не вырвалось:

– И как этот ваш Главный сможет доставить такой объём вооружения?

– То есть вы, товарищ генерал, готовы его принять?

– Глупо отказываться от такой помощи, что нам так необходима.

– Тогда проблем нет. Конечно, зараз всё это не доставят, но за… три ночи всё вышеперечисленное будет у вас.

– Честно скажу, капитан, верится с трудом.

– Товарищ генерал, если мне сейчас предоставят связной самолёт, без пилота, то уже через пару часов я сообщу, где разгружена первая партия. И следует поторопиться. Пока немцы не обнаружили склады или ваши случайно возню не увидели и не открыли стрельбу. Может быть плохо. Где происходит выгрузка первой партии, я не знаю, нужно долететь до наших из бригады Главного и спросить. Полечу один, таковы условия сотрудничества.

Несколько минут командующий молчал, пребывая в тяжёлых раздумьях, я же продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу, но опираясь на трость одной рукой, и наконец он сказал:

– Странно, но я тебе верю. Есть такое желание: услышав сказку, увидеть чудо. Хорошо, тебе всё будет предоставлено, службам ПВО сообщат о твоём появлении в небе. В каких районах?

– Всё побережье, что освобождено советскими войсками.

– Хорошо.

Генерал встал, и мы покинули кабинет. Объяснять ничего он не стал, отдал распоряжение командующему авиацией фронта, и тот уже передал распоряжение нижестоящему командиру. Меня вывели из штаба, провели по одной из улиц, где я обнаружил крохотный аэродром. Улицу здесь расчистили под площадку, замаскировав её, и использовали для взлёта и посадки связных самолётов, которые тут же были укрыты. Пока бойцы быстро бегали по улице и убирали ящики и другой бутафорский мусор, я выслушал лётчика, коему принадлежал этот У-2, и, запустив двигатель, поднялся в небо и полетел в сторону побережья. На карту мне дали глянуть, чтобы знать, где пролегает линия фронта. А солидно немцев отбросили, те артиллерией город уже не достают, авиация только летает.

Найти удобнее место было сложно, много секретов и постов наблюдения, но я всё же смог найти отличную площадку. Совершил там посадку и за час достал все танки, бронетранспортёры, боеприпасы и топливо к ним, а также авиационное топливо в бочках. Ну и сотню грузовиков, полностью забитых продовольствием. В шести грузовиках – форма и обувь. Для первого раза хватит. В результате лес, где я проводил эту операцию, оказался забит американской военной техникой. Снова поднявшись в воздух, я вернулся в город и совершил на том же аэродроме посадку. Причём в темноте, мне не успели включить прожектор, а я уже катил по полосе и через десять минут был в штабе. Командующий спал, но его подняли.

– Товарищ генерал, – козырнул я, – ваше распоряжение выполнено. Контакт установлен, место первого склада выяснено. Готов указать место и на связном самолёте отправить туда интендантов. Хотя бы одного.

– Приятная новость, – кивнул тот, явно не особо веря. Похоже, тут особисты постарались, убеждая его, что мне верить нельзя. – Покажи на карте, где этот склад и стоянка техники, ну и что там есть.

Я указал, и один из командиров покинул штаб, он должен был забрать одно из подразделений и отправиться туда. Тридцать километров. А техники нет, придётся бойцам сделать марш-бросок. С местным скудным питанием будет тяжело. Или командир на машине туда поедет, а бойцов для охраны рядом отыщет. Не знаю, мне об этом не сообщали. Я же, не обращая внимания на присутствующих, особисты тоже были, как и тот полковник из наркомата Берии, перечислил, что там есть. Все внимательно слушали и не верили. Ну невозможно за такое короткое время такой объём техники и снаряжения перекинуть через кольцо блокады и чтобы это не засекли.

– Ну что ж, поедем и посмотрим, – хлопнул командующий ладонью по столу и приказал поднимать комендантскую роту и готовить машины. – Бензин не жалеть, использовать НЗ.

Причём генерал сам решил туда ехать, прихватив несколько командиров, включая зама по снабжению. Ну а я показывал дорогу. Куда же без меня? Час в дороге были, да и то из-за её отвратительного состояния, но до места добрались.

– Приехали, – известил я и, как только машины встали, открыл дверцу и выбрался наружу.

Сидел я впереди, показывал дорогу, генерал с замом – позади, а в пяти грузовиках за нами солдаты ехали и ещё несколько командиров. Указав в сторону кустарника, которые освещали подфарники стоявших позади грузовиков, я сообщил:

– Метров сто – и будут склады и стоянка техники. Недалеко. Придётся пройти.

Солдаты пошли впереди, мы за ними. И, немного пройдя по лесу, я указал на борт бронетранспортёра.

– Это и есть бронетранспортёр М-3. Вооружение – крупнокалиберный пулемёт. Может перевозить десять человек десанта, не считая экипаж из трёх человек. Дальше – танк «шерман»…

Я как заправский гид вёл экскурсию, пока бойцы комендантской роты, охватывая стоянку, брали её под охрану. Ну а слегка охреневшие генералы, подсвечивая фонариками, изучали иностранную технику и вооружение. Когда я закончил, командующий фронтом подошёл ко мне и положил руку на плечо, сжал его и сказал:

– Спасибо, капитан, спасибо, что сказку сделал былью. Я на это лишь смущённо улыбнулся. Всё же припекло наших, причём сильно.

Ну а дальше завертелось, и вскоре я перегонял в колонне «студебекер» в город, к штабу. Водителей не хватало.

Проснулся я сразу, как только меня потрясли за плечо. Резко сев, я зевнул, прикрывая рот кулаком, и, передёрнувшись от зябкости, спросил у старшины, который меня будил:

– Что случилось?

– Форму приказали принести. Я всё сделал. Повседневной вашего размера не нашлось, но есть лётная парадная. Осталось награды прикрутить.

Взяв одной рукой парадный френч, я осмотрел погоны и бросил его обратно старшине:

– Я капитан, а не майор, замени. А обувь мне не нужна, у меня нога покалечена, специально под меня сшитую обувь ношу.

– Товарищ командир, – не зная, как ко мне обращаться, сказал старшина, – мне приказали подготовить форму для майора ВВС, а не капитана.

– Командующий лично понизил меня в звании. И кто тут старше – он или тот, кто тебе приказы отдаёт? Заменяй.

Старшина отсоединил погоны от френча и ушёл, а я, снимая награды со старой гимнастёрки, стал прикручивать их к френчу. Когда закончил, переоделся в командирское нательное бельё, брюки, фуражку. Померил: всё в пору. А тут и старшина вернулся с капитанскими погонами. Парадные, золотые с синей полосой и эмблемой ВВС, и сам их закрепил. Вот теперь порядок. Форма сидит отлично. Ремень под френчем, кобуру оттягивает пистолет, мне его вернули. Тут форма такая: ремень под френчем, сразу кобуру и не заметишь. Старую форму и новенькие офицерские сапоги я убрал в хранилище, раз выдали, значит, выдали. А документов у меня не было. Вчера, как приехали обратно в штаб фронта, я сдал командирское удостоверение, приказали, и отправили спать в эту комнату. Выставили снаружи часового, но чтобы я не заметил.

По московскому времени – одиннадцать дня. Прихватив трость, я вышел из комнаты, и меня проводили в небольшую столовую. Скорее, офицерский буфет. Накормили настоящими русскими щами и перловой кашей с компотом. Именно тут меня адъютант командующего нашёл и сопроводил в помещение оперативного штаба. Командующий там общался с кем-то по телефону, судя по гербу на аппарате, это явно правительственная связь, скорее всего, ВЧ. Когда я подошёл, услышал часть разговора:

– …Я так решил, товарищ Сталин: половину бронетранспортёров передаю в бригаду морской пехоты, а все танки и оставшиеся бронетранспортёры на пополнение двух танковых бригад. Техника уже принимается… Да, товарищ Сталин. – Тут командующий увидел меня и сообщил: – Товарищ Крайнов прибыл. – И, передав мне трубку, отошёл чуть в сторону, с недоумением посмотрев на мои погоны.

– Здравия желаю, товарищ Сталин, – сказал я в трубку.

– Здравствуйте, товарищ Крайнов. Ваша пропажа наделала немало переполоху.

Связь была не ахти, приходилось напрягаться, чтобы услышать, ещё и помехи, но в принципе общаться можно.

– Хочешь жить, не так спрячешься, товарищ Сталин. Лечился я после неудавшейся попытки моей ликвидации. А всё спасибо вам, если бы орденом Ленина не наградили, который задержал пулю, ликвидация удалась бы.

Сталин поднятую тему продолжать не стал, видимо, неприятна она ему. Ну или слушать не хотел, как я его сотрудников, а всё же НКВД и ему подчиняется, грязью поливал. А я бы полил. Я им ещё припомню ту камеру, полную уголовников.

– Товарищ Крайнов, нам необходимо срочно встретиться. Самолётом вас доставят в Москву.

– Товарищ Сталин, я на МиГе прилетел, на нём я быстрее доберусь. Уже в четыре часа дня буду в столице.

– Хм, что ж, буду ждать. Вас доставят ко мне по прилёте.

Передав трубку командующему, я вздохнул:

– В Москву вызывают. Срочно.

– Ясно. – Положив трубку на аппарат, генерал задумчиво посмотрел на меня и спросил: – Почему у вас капитанские погоны?

– Был понижен в звании до капитана, – пожал я плечами.

Он ничего больше на эту тему не сказал, лишь поинтересовался:

– Что по дальнейшим поставкам?

– Как вернусь. Если вернусь, – развёл я руками.

Этого ему хватило. Мне выдали новенькое офицерское удостоверение, между прочим, на капитана, пока без фото, его ещё сделать нужно, справку к нему о причинах выдачи и отправили на аэродром. Через полчаса, поднявшись в небо, я взял курс на Москву. Расстояния вполне хватает для полёта без дозаправки, а если придётся облетать какие районы, ничего, заправлюсь. Всё отработано.

Благополучно долетев до столицы, пошёл на посадку, но не на одном из аэродромов, а на поле. Между прочим, знакомое, я тут уже не раз взлетал или посадки совершал. Сменив самолёт на «виллис», я погнал к городу, километров пятнадцать до него было. А причина таких действий – я хотел посетить госпиталь, где проходили службу сёстры Фроловы, старшая из которых была ранее моей неверной супругой. Нужно выяснить, зря я сюда прилетел или нет. Проехав пост на въезде – меня не остановили, я издалека сверкал офицерскими погонами, да и вообще новенькой формой, – я добрался до госпиталя. Тот был на месте. Оставив машину у ворот и пройдя на территорию, я кивнул парочке знакомых и остановился. Сканер сестёр не обнаружил, ни одной, да и вообще в зоне его работы их не было, включая ту комнату, что они снимали. Пришлось искать главврача. Этот был незнакомый, прошлый был убит в поножовщине на улице ещё в августе прошлого года. О сёстрах Фроловых главврач сказал, что они были переведены в другую часть, но отказался говорить, в какую. Мол, принеси официальный запрос, тогда и разговор будет.

Ну и фиг с ним. Я отловил знакомых, которые мне и сообщили, что сёстры перевелись в госпиталь, где проходила службу их мать. Вот и весь ответ. Это произошло почти сразу после гибели прошлого главврача, в конце лета. Аня тогда ещё не родила, хотя вот-вот должна была, и могла в дороге родить. Ну, это мне не интересно. Теперь хоть знаю, где их искать. Блин, знал бы, ведь вчера был на побережье Чёрного моря, мог бы их сразу найти, а тут вон оно как. Ладно, оставлю пока на время это дело, жаль, что не приблизился к своей основной причине моего здесь появления, но успею ещё. Одарив знакомых тропическими фруктами, кому банан, кому лимон, а кому и апельсин, и вернувшись к машине, покатил к Кремлю. Наглеть так наглеть. Я подъехал к посту на въезде на Красную площадь, которая была закрыта для посещений, и поинтересовался у старшего:

– Лейтенант, как мне к товарищу Сталину проехать? У меня назначено на четыре часа дня.

Тот очень удивился. Скользнул взглядом по наградам, по лицу, явно пытаясь вспомнить, но, видимо, не смог, это среди лётчиков я больше сейчас популярен, они сразу узнают, а у остальных я уже выветрился из памяти за такое время.

– Попрошу ваши документы.

Продолжая сидеть в машине, лишь мотор тихо тарахтел, я передал ему новенькое удостоверение со справкой и стал ожидать, пока тот свяжется с вышестоящим командиром. Долго лейтенант у телефона не пробыл, ему что-то передали, и он вернулся ко мне:

– Товарищ капитан, мне приказали вас сопроводить. Он сел рядом и стал показывать дорогу. В Кремль я вообще наугад ехал, кто его знает, где сейчас Сталин находится, может, на даче? Однако он был в столице, сейчас на сканере я его видел. Мы въехали в неприметные ворота, за которыми была стоянка для машин, и я поставил свой внедорожник рядом с двумя лимузинами. Лейтенант передал меня встречающему офицеру, явно из охраны, и вернулся на свой пост. А меня повели по пешеходным и, мне кажется, прогулочным дорожкам к зданию правительства. Там у меня забрали документы и табельное оружие, даже обыскали, слегка обхлопав для виду, но на самом деле довольно тщательно проведя руками по форме. Спец обыск проводил. До назначенного времени встречи оставалось полтора часа, однако меня сопроводили в приёмную, где ожидали двое в штатском и один генерал. Я приветливо кивнул секретарю, с которым мы раньше уже встречались, и, подходя к его столу, сказал:

– Я не обедал, утром вылетел сюда из Ленинграда, а до назначенного времени встречи больше часа…

– Покидать приёмную вам запрещено, могут вызвать. Я могу заказать вам бутербродов и чай.

– Годится.

За столом секретаря была небольшая комната, где он меня и усадил, когда из буфета принесли бутерброды с колбасой и чайник со стаканом. И я стал наяривать. Утолив голод, вернулся в приёмную и поинтересовался:

– Товарищи, кто апельсины будет?

Те удивлённо посмотрели на меня, а я достал из кармана брюк апельсин, вытряхнул из рукава нож и разрезал его на четвертинки. Обойдя всех, угостил. Поскрёбышеву тоже дал. Он попробовал и поднял трубку. Через пять минут в приёмную вошли офицеры из охраны, обыскали меня, забрали нож и ушли. Я сел на диван и, достав другой апельсин, снова вытряхнул из рукава нож и нарезал. После чего показал секретарю большой палец:

– Во обыскали.

Тот снова поднял трубку. В этот раз меня увели и в присутствии генерала, начальника охраны Сталина, не только обыскали, но и заставили раздеться и прощупали швы. Не было у меня ничего. Вернулись мы вместе с генералом, и тот, сев в сторонке, стал сверлить меня глазами. Больше играть на нервах охраны я не стал и, устроившись на диване поудобнее, опустил на глаза фуражку и стал подрёмывать. Желание поспать имелось, я пока не привык к местному часовому поясу. По времени Токио жил. И не заметил, как уснул.

А разбудили меня грубо, тот, что в штатском сидел, больно толкнул локтем в бок. Я, видать, привалился к нему во сне, вот ему и не понравилось. Пробормотав извинения и зевая, я посмотрел на часы и увидел, что проспал минут сорок.

– Кровать бы тут поставили, что ли? – пробормотал я и, вздохнув, продолжил ждать.

Вызвали меня не скоро, сначала один штатский посетил кабинет, потом генерал, затем второй штатский. За это время в приёмную вошло ещё несколько гражданских и сотрудник НКВД, по форме видно. Следить же, как Сталин общается в кабинете с разными людьми, оказалось неожиданно интересно. И тут через другой вход в кабинет зашёл Берия. Его ещё тут не хватало! Поэтому, когда меня наконец вызвали, он тоже был в кабинете.

– Проходите, товарищ Крайнов. Или уже не товарищ?

Вместо приветствия или доклада о прибытии мне пришлось в спокойном тоне ответить:

– А как пожелаете, товарищ Сталин. Мне уже всё равно. После того, как меня пытались ликвидировать и попытка чудом не увенчалась успехом… Не надо, товарищ Берия, я-то знаю, что произошло. Так вот, после этой неудавшейся попытки я понял, что государство решило от меня избавиться. Уж не знаю почему. Я дал присягу, но раз от меня отказались, решив убить, то и присяга перестала действовать. Я уже и раньше сотрудничал с русскими из заграницы, правда, они тогда представлялись командирами спецслужб Союза, это уже после попытки моей ликвидации прояснили, кто они такие. Ну и предложили работать на них. А так как терять мне было нечего, спасибо сотрудникам спецслужб, я дал согласие. Один тот рейд в столице Румынии хорошо был оплачен, хватит на приличный дом в любой стране, что я выберу, и ещё останется. Да и война не закончилась, и я ещё заработаю. Как видите, я честен.

– И жить в Советском Союзе вы не хотите?

– Категорически. Знаю, что долго не проживу, только из-за этого, а я всё же хочу встретить старость, окружённый внуками и внучками. Страна дискредитировала себя в моих глазах раз и навсегда. Да я и эту форму, что сейчас на мне, носить не имею права. Однако, товарищ Сталин, я так понимаю, вы решили поговорить со мной не по этому поводу. Я как представитель той группы русских, что помогает Союзу, не афишируя себя, готов предложить вам, как представителю Советского правительства, некоторую помощь.

– Вот как? – Сталин с несколько непонятным выражением посмотрел на меня и кивнул: – Продолжайте.

– Из-за действий группы Советский Союз был лишён поставок по ленд-лизу, в которых он так нуждается. В качестве извинений наш командир, мы его называем Главный, принял решение подарить Союзу десять заводов и фабрик, захваченных на территории САСШ, и передать их вам безвозмездно. Со всем оборудованием и техдокументацией. Вот здесь на листе указано, что заводы выпускают. Сорок наименований, выбор широк, можете это сделать. Отмеченное вами галочками будет поставлено.

Подойдя, я положил листок на стол. Сталин, взяв его, стал изучать и как бы между прочим поинтересовался:

– И что эта группа русских наёмников успела совершить на территории Советского Союза?

– «Команда инвалидов», майора Васечкина – это первое их дело. Именно тогда я и попал в их поле зрения. Позже я узнал, что именно они выдали им оружие и танки. А парни наши были, фронтовики, погибли в Волоколамске. Потом те атаковали немцев с тыла, когда они к Москве подошли, и уничтожали артиллерийские батареи. Хорошо поработали, вы должны помнить. Потом при наступлении советских войск они били немцев, заставляя их бросать тяжёлое вооружение, чтобы оно досталось советским войскам. Я там не участвовал, набирался лётного навыка.

– Они учили? – коротко осведомился Берия.

– Да, – легко подтвердил я и продолжил: – В Англии они тоже были. Я вам говорил, что не хотел туда лететь, и тоже участвовал в акциях под видом немецкого десанта. Это уж потом мы освободили лагеря с военнопленными, и те сами дальше воевали. Теперь немцы стали настоящими. В Румынии был, в столице, дальше не участвовал, полученная рана сказалась. В Америке тоже они, тут я также не участвовал, лечился.

– Почему Америка?

– Японцы наняли, – пожал я плечами. – Мне кажется, это было единственное умное решение, что они сделали. Хотя нет, ещё одно: подписали союзническое соглашение с вами.

– Однако отказались порвать такое соглашение с Германией. Время тянут.

– Но ведь поставляют вооружение и технику. По сути, они одни помогают Советскому Союзу. Я даже слышал, что авианосец хотят продать.

– Уже продали, он на пути к Владивостоку, – делая пометки на листочке со списком фабрик и заводов, сообщил Сталин.

– Будет хотя бы один авианосец. И ещё, товарищ Сталин, Главный просил передать, что мы готовы решить вопрос с Финляндией, провернув ту же операцию, что и с Румынией. Удара по тылам они не ждут.

– Гражданские могут пострадать.

– В Румынии это была большая редкость, не думаю, что в Финляндии будет по-другому. Уничтожено будет всё, что представляет хоть какую-то ценность, все военные, промышленные и гражданские объекты. Это всё будет проведено бесплатно, единственное условие Главного: никакой помощи впоследствии Финляндии не оказывать. А то любят советские политики разбазаривать народные деньги. Это его слова, я передал фразу Главного. Также Главный собирался помочь поставками Ленинградскому фронту, но меня вызвали сюда, и пришлось прервать поставки. Была сделана только одна, первая.

– Мне уже сообщили, – кивнул Сталин и, закончив, протянул листок: – Эти промышленные предприятия нам нужны срочно. Остальное тоже интересно. Готовы платить золотом.

Сделав два шага, я подошёл и взял листок, мельком глянув, где стоят галочки. А у Сталина губа не дура. Три нефтеперерабатывающих завода, завод по производству крупнокалиберных пулемётов, пятый – грузовиков, шестой – полноприводных вездеходных машин, завод по сборке радиостанций, остальное – по производству взрывчатки, патронов и снарядов. Кстати, завод радиостанций – а там выделывают разных типов, и для танков, и для самолётов, и переносные, – это целая цепь разных фабрик, которые создают детали, и только в конце уже сборочный цех. А всё вместе огромный завод.

– Всё это вскоре будет доставлено на территорию Советского Союза, – сообщил я. – Постараемся выгрузить поближе к железнодорожным станциям, чтобы можно было загрузить и отправить в те места, где их развернут.

– Когда ожидать поставку?

– Если мне дадут связной самолёт, то этой ночью… Да, утром вы сможете принять все выбранные заводы.

– Что по остальным заводам? Танковые или авиационные нас тоже интересуют.

– Золото Главному не нужно, оно у него есть. Он готов предоставить вам больше ста разных заводов, фабрик и других предприятий, треть гражданского направления, по производству от радиоприёмников до холодильников, также осуществить поставки вооружения и техники, хватит создать три танковые армии и две воздушные и вооружить их. Деньги Главному тоже не нужны, его интересует другое. Все Курильские острова. Передать во владение, не аренда, а в право собственности.

– Слишком большая цена. Конечно, можно собрать пленум, обговорить, принять решение общим голосованием, но за острова цена слишком ничтожна. Да и японцам они принадлежат… пока.

– Я лишь передал предложение, решать вам, товарищ Сталин. С японцами бы вопрос решили. А пока можно передать заводы.

– Мы подумаем и примем решение, товарищ Крайнов. Сейчас вы свободны. Завтра поговорим, после того, как ваш хозяин выполнит обещанное.

– Хорошо, товарищ Сталин.

Развернувшись, легко проглотив шпильку о хозяине, я покинул кабинет и сел в приёмной на диван, ожидая, что будет дальше. Думаю, назначат мне того, кто станет отвечать за работу со мной, ну и приёмом заводов. И как всё это пройдёт, уже решат, что делать потом. А вообще, Курилы мне не нужны, это так, почву прощупал, и реакция Сталина мне, как ни странно, понравилась. Тяжелейшая война идёт, а он за земли, которые стране не особо нужны – слишком далеко и холодно, да и действительно «пока» не принадлежат, – цепляется, как за последний медный грош.

Увернувшись от огненного всполоха, я перекатом ушёл к кромке оврага и скатился в него, зигзагами уходя от преследователей. Стоявшая вокруг ночь не особо спасала, преследователи меня отлично видели. Вот тебе и инквизиция. А я ещё удивлялся, как это они так в прошлом противостояли магам, что те этот мир решили покинуть, а тут вот и ответ, получил на собственном опыте. Они сами магичат дай боже. Магию инквизиции мой амулет защиты не держал. Используя амулеты, я действительно начал ощущать себя чуть ли не богом. Не, ну реально, даже по щекам себя бил, чтобы спуститься с небес на землю, но всевластие и сила всё равно заставляли задирать нос. И это с моим опытом прожитой жизни! Да и после того, как прогнала магов, инквизиция как-то пропала из вида и не отсвечивала. Я думал, совсем исчезла, но нет – затаилась и иногда работает, если вычисляет магов, особенно тех, что на Земле случайно оказываются. Путешественники. Ну а я о себе тут так заявил, как пожар в ночи, вот и получил – нашли и выследили. Может, и раньше пытались, но с моими постоянными метаниями – я то тут, то там – они элементарно не успевали. А сейчас успели.

А я ведь почувствовал, что амулет защиты сегодня ведёт себя как-то странно, но, активно работая, решил разобраться с ним позже. Работу потом опишу, а сейчас, как я понимаю, мой амулет дистанционно взломали, чтобы он не препятствовал моему захвату – ну, это хрен им, а раз не вышло, они тут уже приступили ко второму плану – моему уничтожению. Пока я зигзагами улепётывал, причём прижали меня так, что не остановишься даже на секунду, например, достать миномёт и накрыть этих чёртовых святош. Может, первой серией мин я им защиту и не собью, но капля камень точит, с моей точностью однозначно уничтожу. Вот только работать придётся самому, эти твари мне и амулет-помощник дистанционно взломали, не работает. Да и большая часть амулетов у меня деактивированы и находятся в одном из браслетов, а он отключённый в кольце. Из носимых пространственных карманов у меня активен только один. Я проверил. Чёрт, и он не доступен. Меня аж холодный пот пробил. А если я никогда не смогу получать доступ к нему? Он уничтожен? На момент нападения инквизиторов у меня при себе были активны амулет защиты, амулет-помощник, сканер, боевой амулет-перстень, который мог выпускать ледяные иглы или стрелы, кольцо-хранилище и амулет климат-контроля. Я на бегу проверил – ничто не отзывалось. В общем, меня лишили магии. И сканер ведь не помог, не показывал, что здесь кто-то есть. Значит, и от него защита имелась или маскировка.

Хотя о чём это я?! Я же маг стихий! Резко развернувшись, я активировал магию стихии Земли, и теперь по колебаниям почвы знал, где преследователи. В зоне дальности моих возможностей в этой стихии их семеро. Я атаковал их Огнём, Водой и Воздухом, да и про Землю не забывал. Последней притормозил их, так что они ушли по колено в землю, как в болото, дальше не смог, они чем-то блокировали дальнейшее «утопление», и обездвиженных атаковал остальными стихиями. Самым действенным оказался Огонь. Под крики заживо сгораемых людей – всё же продавил их защиту, хотя и оказался шокированным, как она долго продержалась, – я невольно сел на склон оврага. Ноги не держали, весь выложился. Идти смотреть на пепел, оставшийся от святош, не хотел, там отверстия остались, повторяющие формы ног, заполненные пеплом, да кляксы от расплавленных боевых амулетов, вот и всё. Немного переборщил я. Надо было осторожнее действовать, но я жить хотел, вот и ударил всей мощью. Там почва чуть в лаву не превратилась. Сейчас же, переводя дыхание, я весь в поту был, пытался не столько проанализировать, что это такое было, а решить, что делать дальше.

В Советском Союзе я нахожусь уже три недели, что, видимо, и позволило боевикам Ватикана добраться до меня. А они точно оттуда. Когда люди вокруг начали оседать, явно попав под какое-то заклятие, они вышли ко мне, удивлённо осматривая меня, почему я не падаю. Тут да, я был под зельем-энергетиком, чтобы не упасть от усталости, и, видимо, оно меня и спасло. В общем, называя меня исчадием ада, они атаковали меня, и я бросился наутёк. Вот такая история. Теперь обо мне знают те, кто не должен знать. И после уничтожения этой группы боевиков, уверен, мобилизуют все силы и продолжат. Эти святоши что вирусы, уничтожь хоть всех – возродятся. Может, Ватикан уничтожить? Надо подумать, идея не так и плоха. Хотя это скорее ответ в виде мести, вряд ли я инквизиторам так насолю, более чем уверен, что их основная и вспомогательные базы находятся по разным аббатствам и монастырям. Попробуй ещё их найди. Шансы, конечно, есть, но это как против ветряной мельницы бороться.

Я был незаметен, пока не стал активно действовать, ну меня и взяли на заметку и начали охоту. В Японии к католической церкви относятся достаточно плохо, может, поэтому сразу и не нашли, а тут – легко.

А ведь у меня есть два пути выхода из этой ситуации. Даже три, хотя третий – временная мера. Я могу отсидеться в Японии на своих островах, каждый день ожидая, что придут убийцы и пострадают мои наложницы и дети. Это первый план. Второй: среди амулетов, которые я нашёл или купил в Северной Америке, был рабочий телепорт, он с остальными вещами в хранилище. Деактивирован. Правда, настраивать его я не умею, поэтому настройки не тронул, и куда он был подготовлен к отправке прошлым владельцем, туда и перемещусь. Ну и третий, как я уже говорил, – уничтожить святош. Однако это временная мера, и рано или поздно они возродятся, как саранча, и начнут засылать убийц. В покое меня не оставят. Нужно выбрать что-то из этого, и второй вариант меня привлекает больше. Очень уж я не люблю ходить постоянно с оглядкой, ожидая новой группы боевиков, которая наверняка будет подготовлена гораздо лучше предыдущей. Против магов стихий очень сложно воевать, от меня просто не ожидали такого, но в следующий раз у меня шансов уже не будет…

Встав, я осмотрелся и побежал прочь. Надо уйти как можно дальше. Дело в том, что ко мне вышло восемь боевиков, а уничтожил я семь. Где восьмой? Думаю, он отступил, явно опасаясь меня, не зная, что ждать, не догадываясь, что я опустошён во всех смыслах и меня можно брать голыми руками. Нет, этот гад наверняка уйдёт к своим, доложит всё, что узнал обо мне, и там будут формировать боевую группу как раз против мага стихий. Печально. И, похоже, второй вариант всё же придётся использовать. В самом крайнем случае. Я тоже не хочу уходить, не дав своего ответа гнидам. Правда, портал находится в браслете, а тот в кольце, а оно тоже не работает, и неизвестно, заработает ли. Нужно активировать их. Я уже пробовал, подавал ману, вдруг те разряжены? Но нет, не запустились, видимо, какие-то повреждения имеют. Я бы мог попробовать отремонтировать, но ремонтный комплект амулетов мага-артефактора также находится в одном из браслетов-хранилищ, а тот в кольце. Придётся пробежать по лавкам и поискать другие амулеты, надеясь найти то, что нужно.

Пока я уходил, не забывая осматриваться, то мысленно пробежался по этим трём неделям, что я в Союзе нахожусь. После той беседы со Сталиным я передал десять заводов, горы промышленного оборудования, а зачастую многие станки даже не были упакованы, и они были приняты. Куда отправили, кто их осваивать будет, не знаю, но отправили шустро, я потом пролетал над теми местами – уже ничего не было, всё вывезли. Заводы я выгрузил у десяти разных железнодорожных станций, а не всё в одном месте, чтобы оборудование не перепутали. Так удобнее было принимающей стороне. Эта операция прошла нормально, и потом меня начали склонять к сотрудничеству, а я делал глупый вид: хозяина знает, хозяина решит, а я лишь глюпий слуга, который ничего не знает и только передаёт его слова. Однако часть заводов из того списка чуть позже тоже передал. Не за просто так. Подумав, я всё же махнул рукой и стал брать золото. Всё равно в будущем его разбазарят, тратя на племена в Африке и другие идиотские проекты. А после развала сами же и разграбят. Так что пусть у меня побудет, так надёжнее. А раз я стал брать золото, то и трофеи из Америки потекли широкой рекой. Танки, вооружение, авиация, разве что флоту ничего не перепало. Это за капитана.

Когда меня застукали боевики инквизиции, я встречал группу солдат для охраны вооружения и интендантов, которые должны были принять очередную партию артиллерии. Я делал вид, что нахожусь здесь лишь как наблюдатель и представитель бригады Главного. Пока эта версия работала, и никто не сомневался, что я представляю какую-то третью сторону. В этот раз я передавал сорок тяжёлых гаубичных батарей с тягачами и с другой сопутствующей техникой, а также огромные штабели снарядов к ним. Благо, что когда боевики меня гоняли, ни один огненный шар магической плазмы не попал в ящики. Даже не знаю, что было бы. Хорошо, что за это вооружение я получил оплату сразу. У нас уже практика такая появилась: сначала оплата – потом вооружение. Я не обманывал, меня тоже, и все сотрудничеством были довольны. Одних танков уже полторы тысячи передал, авиации даже чуть больше, особенно тяжёлым бомбардировщикам были рады, сразу три новые дальнебомбардировочные дивизии начали формировать.

Сейчас же стало ясно: всё, это конец, больше сотрудничества не будет, эти не дадут. Может, у них не одна группа боевиков здесь рыщет? Так что валить нужно, моё спасение в частом перемещении. Остановлюсь где – найдут. Как найдут? То, что у меня сняли слепок ауры, я не сомневаюсь, и святошам тоже не чуждо использование техники. Наймут сотни самолётов, посадят на борт своих приспешников с амулетами поиска и начнут прочёсывать планету. Найдут, точно говорю. Значит, нужно или её скрыть, или постоянно перемещаться. Борт яхты и открытые воды океана меня вполне удовлетворяют. То есть я смогу бегать довольно долго. Однако мне это не нравится, не в моём характере, знаете ли. Пока точно не скажу, по ходу дела будет видно, а сейчас главное – свалить отсюда. Я находился под Владивостоком, в шести километрах от побережья. Надо же было как-то объяснить, откуда и как такие объёмы грузов доставляют. Морем, и тут разгружаются. Вот и артиллерию передал, и вскоре её отправят на фронт. Ну или в места, где начинают формировать артиллерийские дивизионы, в которые эти орудия войдут, не знаю. В общем, я уже двадцать дней живу во Владивостоке и передаю вооружение. Золото мне доставляют транспортными самолётами, и я сразу получаю плату за грузы, якобы передавая её дальше.

Железная дорога была напрочь загружена, всё, что я уже передал, ещё долго будут вывозить, но продовольствие и вооружение стараются отправить вперёд. Авиация улетает своим ходом, дефицитный авиационный бензин отправляют следом эшелонами. Причём обратно не всегда пустые платформы и вагоны пригоняют, хотя и такое есть. Разве что лес вывозят, его японцы скупают. Дело в том, что я тоже сделал Советскому Союзу некоторые заказы. Например, заказал современную боевую технику, которая производится на заводах Союза. А именно – Як-3, Як-9, Ла-5, Ил-2, их я получил по двенадцать машин с запчастями и изрядными запасами боеприпасов и бомб. Из советской авиации это всё. Также взял бронетехнику. А именно: Т-34-76 с башнями-«гайками» и удлинёнными стволами. Командирские башенки тоже были. Машины выпускают уже давно, все детские болезни убраны. Этих машины я получил сорок штук ровным счётом с боеприпасами и в полной комплектации. Плюс самоходки двух видов: Су-122 и Су-152. Каждого вида по пять батарей четырёхорудийного состава. И боеприпасов хватало. Три эшелона мне подогнали. И я за них не платил, а обменивал на американское вооружение. Причём на вопросы, зачем они нам нужны, пожимал плечами, мол, Главный распорядился, а я делаю. А обмен был такой: за танки – один к трём, то есть за одну тридцатьчетвёрку – три М-3 «Ли» или «шерманы». Именно последние стали довольно популярны у танкистов. За каждую самоходку давал артиллерийскую батарею, в основном тяжёлую. За истребители и штурмовики соответственно. Всех всё устраивало, и обмен произошёл. Неделю назад последнее получил…

Выбежав на дорогу, я осмотрелся и припустил по ней в сторону Владивостока. Укрыться можно только там. Жаль, мотоцикл и другая техника недоступны, а то до города километров сто. И я побежал к ближайшему складу. Дело в том, что постепенно на побережьях я раскидывал такие склады, так как вывозить всё не успевали, хотя я и передал три тысячи грузовиков, о загруженности железной дороги я уже говорил. Такие склады, естественно, находятся под охраной в ожидании, пока всё отправят на станцию на погрузку. И до ближайшего бежать километров пять, а оттуда уже добираться до Владивостока. А в порту немало японских транспортов, они там часто стоят на разгрузке, ну и отправлюсь в Японию, больше мне здесь делать нечего. В Японии стоит договориться с императором, чтобы он взялся присматривать за моими наложницами и будущими детьми, это на случай, если я всё же решу воспользоваться порталом. Обеспечить детей я могу. Три ребёнка у меня родятся. Одному отпишу поместье, другим – по острову. Ну и отчисления от нефтяного бизнеса, с заводов, чтобы на жизнь хватало. Нормально. Одна только проблема: император меня знает как Джона Паркинсона, а я сейчас имел вид Кирилла Крайнова. Ему я известен как связной, человек Паркинсона. И с девчатами в таком виде не поговоришь. В общем, сначала нужно облик изменить, а потом и с императором встречаться. Обложили, гады…

Восьмого боевика я так и не обнаружил. Да и глупо на это рассчитывать, я использую лишь обычное зрение, а тот, скорее всего, амулеты, поэтому может двигаться за мной на расстоянии пары километров. Несколько раз я использовал стихии Земли и Воздуха. Однако на двести метров вокруг ничего не тревожило поверхность земли, и ветерок, что я погонял – им я мог управлять максимум на сто метров, – тоже ничего не обнаружил. Вполне возможно, восьмой ушёл, ну, или следует за зоной моих возможностей в стихиях.

Наконец я добежал до ближайшего склада. Уже часа два, как рассвело, охрана меня, к счастью, опознала, не подстрелила. Ну и связь здесь была, что меня порадовало. На таких складах разрешалось иметь американские бронетранспортёры, а они радиофицированы. Мощности вполне хватило связаться с моим куратором от Ставки, который находился во Владивостоке, и вот что я ему сообщил:

– У нас проблемы. Главного убили. Ко мне команду ликвидаторов прислали. Я в курсе, что это не ваши работают, они назвались. Представляете, Ватикан, их убийцы. Я всё имущество передал, но охрана была нейтрализована убийцами. Я не знаю, убиты пограничники или нет. Мой связной самолёт остался там же. Прошу выслать к новому складу вооружения и боеприпасов усиленное подразделение. Часть убийц я уничтожил, но сколько-то осталось. Они иностранцы, говорят с акцентом, опознать можно легко. Одеты в немецкие чёрные прыжковые комбинезоны. За мной прошу выслать к складу номер семьдесят девять самолёт, площадка здесь есть.

– Понял. Ожидайте.

Сержант, внимательно слушавший меня, стал организовывать охрану. Бойцы залегли в секретах, два пулемёта были подготовлены к бою, включая тот, что находился на бронетранспортёре. Распределены секторы для открытия огня. Помимо охраны, тоже из пограничников, на складе работали двое интендантов, которые приехали сюда на «додже» с двумя писарями. Их не отвлекали, они проводили инвентаризацию. Этот продовольственный склад с двумя другими я передал вчера, и работы по приёму ещё не были закончены.

Тот восьмой убийца так и не появился. Визуально. Но даже если появился бы, его амулетам и возможностям противопоставить мы ничего не можем. Я не исключение. Да и зелье-энергетик действовать давно перестало. Чую, скоро вырублюсь, на силе воли держусь.

Наконец появился присланный за мной самолёт. Это был Р-5 в модификации разведчика. Он совершил посадку, я забрался на свободное место наблюдателя, и, поднявшись в небо, мы полетели к Владивостоку. А там при приземлении нас ожидал взвод НКВД. Меня с ходу арестовали, разоружили и, посадив в чёрный воронок, повезли куда-то в город. Хм, в принципе, а чего я ожидал? Поставки явно накрылись медным тазом, я уже не нужен, а вопросов ко мне накопилось изрядно. Меня даже чуть ли не предателем считали. Ага, они ликвидируют – я уже и сам начал верить, что всё так и было, – а потом предателем объявляют. Нет, шалишь.

Привезли меня в здание местного управления НКВД и отправили в камеру-одиночку, предварительно осмотрев и забрав лётную американскую кожаную куртку, ремень и шнурки из ботинок. Форму советского капитана ВВС мне действительно запретили носить, и я её вместе с наградами убрал в одно из хранилищ, поэтому ходил в лётном комбинезоне, в куртке и кепи, всё трофейное, американское. Вполне неплохо смотрелось, и за эти недели одежду я разносил. Я стал ходить из угла в угол, прикидывая, что делать. Нары были подняты, на замке, не сядешь и не ляжешь, поэтому и пришлось остаться на своих двоих. В принципе, используя стихии, покинуть как камеру, так и вообще город я смогу. Да без проблем. Но сделать это желательно ночью. Так шансов у меня будет больше. Пока план такой: сбегаю, угоняю самолёт, ну или лодку на крайний случай, и покидаю Союз, тут стало как-то сложно всё и опасно. Для меня опасно. Вот дожил, теперь как крыса прятаться по углам буду, опасаясь всего. Не-е, надо в другой мир перебираться. Интересно, а куда всё же портал настроен? Не знаю, и эта неопределённость тревожила не меньше. А вдруг ещё хуже будет? Закон подлости ещё никто не отменял.

После обеда – а покормили меня кашей с чёрным хлебом и бледным подобием чая, – часам к двум, это я по солнцу определил, которое видно через маленькое окошко камеры, часы ведь тоже забрали, пришёл мой куратор – полковник интернатской службы, он всё и принимал, да и списки мне выдавал, что им больше всего требуется, в чём дефицит. Медикаменты, продовольствие и топливо – это основной дефицит, остальное вторично. Вместе с куратором в камеру зашёл охранник и опустил нары, на которые сел полковник, изучающе рассматривая меня.

– Насчёт твоего хозяина это правда?

– Да, убийцы сначала сообщили, потом я с нашими связался. Там подтвердили. Бригада распалась, больше лидеров вроде Главного нет. Грызня там за власть началась. Не до поставок. Да и не будут больше поставлять, это Главный был лоялен к Советскому Союзу, среди оставшихся таких больше нет. А ведь такая сила была! Жаль, до Финляндии дело не дошло, уж там бы мы показали… Что там с пограничниками?

– Живы. Сведения подтвердились, они тоже сообщили, что будто уснули, а когда очнулись, вокруг никого, однако никого не нашли. Да и следов особо нет.

– Почему меня арестовали? Я планировал покинуть Союз, делать мне здесь больше нечего.

– Я думал, ты догадаешься. – Полковник встал. – Трибунал тебя ждёт, за нарушение присяги и работу на представителей чужого государства. На штрафбат не надейся, как и на лагерь. Статья расстрельная.

– Ясно.

Тут действительно всё ясно, полковник решать такие вопросы не мог, а так быстро отдать приказ могли только сверху, и он его получил. Больше сказать друг другу нам было нечего, он покинул камеру, а меня заперли. Нары, между прочим, снова подняли. А дождавшись вечера, я сломал замок и, вырубая всех, кто попадался мне на пути – да и было всего трое, – покинул здание. Только отойти не успел, темнота упала.

Очнулся неизвестно через какое время от тряски и гула авиационных моторов, мы явно летели. Я был крепко связан и, что самое отвратительное, со стальным ошейником на шее. Чувствовал холод от него. Видимо, это был блокиратор магии. Я проверил, стихии были недоступны. Судя по салону, находились мы в гидросамолёте, причём смутно знакомом. Кажется, это что-то из итальянской постройки. Кабина не имела перегородки, и я видел в ней двух лётчиков в шлемофонах. Я лежал в салоне на полу, а на боковых лавках сидели трое в уже знакомых чёрных прыжковых комбинезонах. Да уж, молодцы. Дождались, когда я решу сбежать, чтобы самим меньше забот было, и взяли на выходе. Нашли по отпечатку ауры, к гадалке не ходи. А вырубили чем-то из лекарских амулетов, последствий не чувствую, разве что только от долгого лежания. Ну и от того, что связан, затекать уже начал.

То, что я очнулся, похитители сразу заметили. Один присел и проверил надёжность верёвок и кандалов. Спутали меня серьёзно. Мало того что ошейник, так от него цепочка шла к ручным, а потом к ножным кандалам. Да ещё верёвками чуть ли не в кокон связали. Боятся, и это хорошо. Надеясь, что русский они знают, иначе их не послали бы, я спросил:

– Как вы меня нашли? Слепок ауры?

– Нет, – усмехнулся один. – Метка на ауре. Наши сканеры видят эту метку на дальности больше ста километров.

Я внутренне порадовался, что одного боевика удалось вызвать на разговор, остальные смотрели на меня с ненавистью, как на врага Ватикана, была бы возможность, точно на месте прибили бы. Но я отчего-то был нужен им живой.

Информация насчёт метки меня насторожила. Чёрт, я не имел возможности её снять. В запасе среди лекарских амулетов у меня было несколько, которые работали с аурами, восстанавливая их при повреждениях, я надеюсь, они и метку могли убрать, однако сейчас они недоступны. В общем, новость неприятная, даже отвратительная, но будем эту проблему решать по мере возможности. Я вообще сейчас не в том положении, чтобы об этом думать. Сбежал от одних, чтобы попасть в руки к другим. Тоже нужно как-то бежать. Я об этом ещё подумаю, а сейчас, пока один из похитителей имеет желание со мной общаться, я продолжил вытягивать из него информацию.

– И что со мной будет?

– Магов у нас давно не появлялось, да ещё сильных в стихиях. Исследовать будут. А если выживешь, то батарейкой поработаешь, – с ухмылкой добавил он.

Я хотел было задать ещё вопрос, но один из молчаливых боевиков, смотревший на меня с особой яростью и ненавистью, подняв ногу, ударил меня по лицу шипастым ботинком, порвав губу. А это больно. Синяк ещё будет. В ответ я стал плеваться слюнями, перемешанными с кровью. И хорошо попадал. На открытые руки и лица всех трёх боевиков. Реакция последовала незамедлительно, и именно такая, что я ожидал. Они сразу размякли и, закрыв глаза, уснули. Ну а что, я ведь тоже знал, куда отправляюсь, и подготовиться успел. Ещё перед отлётом в Союз, поработав с лекарскими амулетами, я слегка изменил своё тело, особенно это касалось слюноотделения. Помните, как я мог, используя стихию Воды, изменять состав своей слюны, делая яд или кислоту? Тут я поступил схоже, только использовал амулеты, а срок действия их фактически постоянный, что я сейчас и проверил. Ошейник не мешал. Транквилизатор мощный, действует мгновенно при попадании на открытый участок кожи. Да уж, с таким нововведением целоваться нежелательно, партнёрша в бревно превратится, вот как сейчас эта сладкая троица. Спать они будут часа три, пока снотворное естественным образом из крови не будет удалено, да и срок распада у него небольшой. Остались только лётчики, и с ними нужно было что-то решать. Только как? Я вообще расплевался с отчаяния, а в коконе я беспомощен. Нужно думать, и поскорее.

Завозившись, я с раскачкой, чтобы ноги не задрались, сел, руки были спереди, но пошевелить ими я не мог, мешают и верёвка, и кандалы. Однако что-то нужно делать. Единственно, я не был ни к чему привязан, то есть мог перемещаться. Ну, в том виде, в каком есть. Лётчики, к счастью, были увлечены управлением и не оборачивались, поэтому они пока не обнаружили, что обстановка на борту медленно меняется. Нужно их тоже нейтрализовать. Дальше будет видно. Пусть неуправляемый самолёт в воду рухнет, но это лучше, чем попасть в руки мясников из инквизиции.

Повернувшись, облокотившись спиной о лавку, я поджал под себя ноги и резким рывком попытался встать. Не совсем получилось, не удержал равновесие, но зато сел на лавку. С неё уже легче встать. Допрыгав до кабины, я плюнул на открытую кожу штурмана, рявкнув пилоту на русском:

– Быстро развяжи меня и освободи, или убью, как и остальных!

Надо зарок себе дать: с фанатиками Ватикана не договариваться, сразу жизни лишать, на шантаж они не идут. Пилот сразу схватился за нож. Кобура у него тоже имелась, но поди вытащи из неё пистолет, а тут клинок под рукой, так что можно всё быстро сделать. Да не успел, я плюнул, отпрыгивая. А летун шустрым оказался, успел и клинок выдернуть и замах сделать вполоборота. Даже зацепил, пару верёвок почти перерезал кончиком, но до тела не добрался. А вот я упал спиной на пол. Сгруппироваться не успел и хорошо так приложился. Однако сразу снова сел и пополз к ножу, выпавшему из ставшей безвольной руки лётчика.

Посмотрев, как летит самолёт, вроде ровно, не кренился, пусть и неуправляемый, штурвалы свободно вращались, я взял нож и, держа рукоятку зубами, постарался перерезать верёвки у согнутых колен. К счастью, нож был заточен до бритвенной остроты, да и верёвки я ногами напрягал, чтобы были натянуты как струны. Так что перерезал. Дальше легче. Когда меня заматывали, то, видимо, использовали длинный кусок верёвки, так что я, дёргаясь, стал сбрасывать петли. Наконец удалось освободить руки, и дело пошло веселее. Закончив с верёвками, я маленькими шажками, так как мешали ножные кандалы, прошёл к креслу старшего лётчика, освободил от ремней и, сбросив на пол, сел на его место. Осмотрев приборы, я довольно ухмыльнулся. Половина баков топлива, это хорошо. А сейчас на посадку, решать вопросы в полёте я не хотел. Хм, а что там за судно на горизонте? Не к нему ли этот самолёт направлялся? Всё равно время есть, успею.

С кандалами на руках управлять самолётом довольно сложно. Надо и рукоятки газа моторов переводить, и штурвал держать, и разные тумблеры переключать. Чтобы дотянуться, приходилось привставать. При этом я отслеживал состояние моих захватчиков, чтобы они снова меня не повязали. А то я сейчас не в том состоянии, чтобы оказать серьёзное сопротивление. Самолёт летел на высоте метров сто, мне кажется, он заходил на посадку, и версия, что целью является то неизвестное судно на горизонте, похоже, становится верной. Да, без сознания я был довольно долго: взяли меня ночью, а, судя по положению солнца, сейчас полдень.

Посадка прошла так себе, потрясло изрядно. Оставив моторы работать, но переведя их на минимальный режим – мне вскоре взлетать, не хочу мучиться с запуском, – я встал с кресла и стал обыскивать тела. Сначала обшарил пару лётчиков, а потом прошёл к трём в прыжковых костюмах. И у одного нашёл ключик к кандалам. А вот к ошейнику, как ни искал, не обнаружил. В общем, ошейник остался. Кандалы я надел на того, что мне по лицу ногой дал. Остальных связал той верёвкой, да так, что самостоятельно развязаться очень трудно. И всех разоружил.

Вернувшись в кабину и уже уверенно работая с приборами, я дал газу и начал разгоняться. Поверхность моря для взлёта была так себе, брызгами моторы захлёстывало, но я взлетел и, набирая высоту, стал уходить в сторону. Сближаться с судном я не хотел. Мало ли что у них там есть. Если не из зенитного оружия, то магического. Вон, боевики магию активно использовали. Может, ещё кто из их братии там присутствует, и врежет по моему самолёту так врежет. И решил не рисковать. Судно скрылось за горизонтом, и я, примерно определившись по солнцу и по карте, которую нашёл тут же, где нахожусь, повернул в сторону Китая. Он мне подойдёт. В Китае я уже был, с наложницами в качестве отдыха, и там тоже в лавке у ювелира парочку амулетов нашёл. С виду – китайские безделушки, но всё же это амулеты, причём стандартные магемы, ничем не отличающиеся от тех, что я приобретал в Европе или Англии. Вот и надеюсь что интересное найти.

Через час стала видна береговая полоса, и, когда полетел над сушей, я стал выискивать место для посадки. Очень уж хотел с пленниками пообщаться. Об инквизиции в этом мире я не знал ничего, и раз смог взять таких языков, то как же отказаться развеять свой интерес? Кстати, когда я взлетал, заметил, что один из бое виков начал шевелиться, раньше срока отошёл от моего транквилизатора, пришлось повторно его использовать, да и остальных в превентивных целях тоже оплевал, мало ли тоже очнутся, и, пока летел, постоянно поглядывал на них.

Мне удалось найти озеро, подходящее для посадки, благополучно совершил её, подогнав самолёт к берегу, и приткнулся носом в кусты, заглушив двигатели. Самолёт оказался наполовину под ветвями, заметить можно, но трудно, хоть такая маскировка, хвост всего лишь торчит, ну и занялся пленниками. Развязал, полностью раздел и снова связал. Причём, пока раздевал их, отметил, что у всех трёх боевиков под кожей что-то есть, какие-то уплотнения. Поэтому, когда закончил связывать, начал уже тщательно ощупывать. Так и есть, похоже, амулеты вшиты в тело, потом лекарским убрали шрамы. Хитро придумано.

Собрав одежду, я стал ощупывать всё, что можно, – швы, ремни, обувь, тайники искал, но ключа к ошейнику не оказалось, а может, его и не было, ошейник самозахлопывающийся? Ладно, оставим этот вопрос на потом. Сам я был в своём комбезе, обувь при мне, пусть и без шнурков, шнурки одолжил у лётчиков, а вот куртка осталась в управлении НКВД. Я стал раздеваться и уже на обнажённом теле застегнул ремень, на котором была кобура с пистолетом, приведённым к бою, и ножны с тем ножом, что мне так помог. После этого начал через люк вытаскивать пленников наружу, сбрасывать их в воду и потом раскладывать в ряд на берегу. Ну и стал ощупывать первым того, что мне по лицу съездил. Достав нож, я сделал первый разрез и извлёк первый амулет. Попробовал подать ману, чтобы приписать к себе, – и ничего, чёртов ошейник. Пришлось отложить на будущее, помыв его в озёрной воде. Потом, делая разрезы, я вытащил почти два десятка амулетов. Трофеи. Интересно, у них есть привязка к хозяевам? А хранилища? Узнаю после допроса. Только спрашивать придётся у других. Этот подох. Когда я вытаскивал очередной амулет, вроде и кровотечение небольшое, он вдруг задёргался, захрипел и испустил дух. У меня есть подозрение, что это связано с только что извлечённым мной из его тела амулетом. Может, жизнь поддерживал, или, наоборот, задача убить, чтобы тайны не раскрыл? Не знаю, это тоже нужно выяснить. Этот амулет я отложил в стороне от остальных. Жаль амулеты только в телах, ни в руках, ни на одежде ничего не было. То есть в драке их не отберёшь, это оружие в тело вживлено. В руки, торс, ноги.

Я стал потрошить на амулеты второго. И этот издох, когда я один из амулетов доставал. Кстати, размещён в том же месте, под левой лопаткой, как и у первого. Ну точно настроен на убийство носителя при извлечении. Остался третий, говорливый. Я пощупал: такой же амулет и у него был. Это лётчики пустые, возможно, они не входят в отряд боевиков, наёмный персонал или помощники. В общем, распотрошил я всех боевиков, у третьего только не трогал тот амулет, что под лопаткой был, и говорун жив остался, я его даже перевязал. Не хватало, чтобы он кровью истёк, он мне много что рассказать должен.

У меня не было возможности вернуть пленников в сознание, так что оставалось ждать. Ну а когда они наконец зашевелились, боевик раньше, я начал допрос. Боевика говорливого не удалось долго допрашивать. Тоже захрипел и помер, видать, сам активировал свою ликвидацию. Ну и ладно. Я успел выяснить, что в Союз было отправлено двенадцать групп, подобных этой, фактически, все наличные боевые силы инквизиции, сто тридцать шесть оперативников. Эти здесь, на Дальнем Востоке, должны были меня искать, и им повезло, нашли. Остальные в других областях работали. И эта группа действительно прибыла на грузопассажирском судне под испанским флагом. Оно и на самом деле испанское, и экипаж наёмный. А вот лётчики входят в когорту инквизиции в виде помощников. Стрела на судне есть, самолёт на палубу поднять можно без проблем, как, впрочем, и спустить.

Насчёт того, что у меня на ауре метка, этот гад не врал, есть она. Поставила её их сотрудница, та девка, которую я за минетчицу принял. Три дня назад отработала она хорошо, да, тварь, метку мне поставила амулетом, а я не засёк. Хорошо, что она сгорела с остальными оперативниками, когда меня в первый раз пытались взять. Девка тоже оперативником оказалась, использовалась для постели, медовая ловушка, если проще. Как снять метку, боевик не знал, это могли сделать их старшие. И ещё: магов у них нет. Не рождались они в этом мире. Что-то накрутили здесь маги перед уходом, и больше «проклятые дети», как называли инквизиторы одарённых детей, тут не рождались. Ну я и поинтересовался сдуру, кто же им амулеты тогда заряжает? Видимо, вопрос из группы особо секретных, вот пленник и активировал самоликвидацию.

– Ну и дурак, – посмотрев на труп, пробормотал я. – Будто непонятно: раз магов нет, значит, амулет – зарядки. Уничтожив его, можно лишить вас использования магии. Правда, сейчас, с техническим прорывом, магия перестала иметь такое сильное преимущество, хотя и лидирует пока, тут не спорю.

Потом я приступил к допросу лётчиков, для начала выяснив, на каких языках мы сможем разговаривать. Русский они не знали, я это сразу понял. Английский знали оба, так что общение началось. У них не было системы самоликвидации, поэтому допрос шёл достаточно споро. Поначалу, конечно, кочевряжились, однако я понимал, что мы враги, и не жалел их, и те заговорили. Описали базы, о которых им известно, и раскрыли часть инквизиторов, живших обычной жизнью в Италии. Правда, знали они только пятерых, с которыми им доводилось работать, но и это хлеб. Насчёт меня они ничего не знали, только то, что я был в розыске. То есть кого именно ищут, и оперативники не знали, пока один из амулетов не сработал на волшбу и те не вышли на меня, когда я как раз в очередной раз передавал имущество и улетал на самолёте. Дальше следили, девку подослали для установки метки и произвели захват.

Выпотрошив летунов на всё, что они знали, я добил их и искупался в озере. Ох и холодна водица, видать, ключи здесь бьют!

Уже стемнело, когда я устроился на борту воздушного судна, решив здесь переночевать.

А утром, прихватив трофеи, столкнул самолёт на воду, пришлось дубинку использовать как упор, и, запустив двигатели, поднялся в небо и полетел дальше вглубь Китая. Дело в том, что на борту судна осталось два инквизитора, и оба имели амулеты дальнего поиска, которые отреагируют на метку. Значит, ближе чем на сто километров подпускать их нельзя, а как не подпустишь, если не знаешь, где они? Пока я знаю, на судне, вот и улетел подальше. А то, пока ночевал, они могли подойти ближе к берегу и «увидеть» меня. Я же всего километрах в двадцати от берега сел для допроса пленных. В общем, нужно убраться как можно дальше, пока топливо в баках есть. Хорошо, что у меня самолёт, фору заимею. Лишь одно печалило: летуны с пеной на губах заверяли, что, пока жив хоть один инквизитор или их помощники, от меня не отстанут. Вот и эти, покинув судно, продолжат преследование, хоть пешком, хоть на каком транспорте. Куда я улетел от них, они могли видеть и должны были начать преследование.

Было десять утра, когда я недалеко от довольно крупного города, располагавшегося на реке, приводнился. Нашёл в салоне перевязочные пакеты и бинтами замотал ошейник, чтобы его не было видно и он не вызывал вопросов. Открыв дверцу, ступил на берег. Ну и поинтересовался, хочет ли кто-нибудь купить самолёт? По дешёвке. То есть меняю на машину с запасом бензина. Нашёлся один такой богатей, местный чиновник. Документов у меня не спросили, самолёт забрали – я из салона только ком одежды забрал, внутри которого оружие было, – и выдали мотоцикл с коляской, вполне новый, и бидон с бензином к нему, и я укатил. Уже обед наступил, но я всё равно решил отъехать подальше, пока топливо не стало подходить к концу. Можно было попробовать купить бензин, деньги были, золотые монеты, русские царские червонцы, это всё трофеи, найденные в поясах оперативников, но решил сыграть на жадности китайцев, отдал аппарат, проведя явно неровную сделку, зато уехал спокойно. А если самолёт потребуется, у них же и угоню. Сейчас самое главное – поискать и активировать амулеты да использовать их.

Я решил ехать, пока не стемнеет, и в первой попавшейся к вечеру деревушке заночевать. Пока катил по дорогам, размышлял. Эта стокилометровая зона меня просто убивала. И не подкрадёшься к инквизиторам, не ликвидируешь, они каждый мой шаг знать будут. Нужно сначала чёртову метку убрать, а потом уже и думать, как с ними бороться. Нет, сейчас – поиск и сбор амулетов. Если повезёт, найду, что нужно. Хотя эти лекарские амулеты по работе с аурами довольно редки. Но я же ранее нашёл четыре штуки, значит, ещё будут. Будем искать, ничего другого не остаётся. И искать на колёсах, чтобы не догнали. Быть постоянно в пути – это мой единственный шанс остаться в живых и на свободе. Хм, как бы ещё ошейник снять? Изрядно он мне мешает и нервирует. Надо подумать. Если найду кузнеца, то золотом заплачу, если он сможет его снять.

Деревушка, раскинувшаяся на берегу реки, встретилась вскоре, как начало темнеть. У меня за спиной осталось километров двести, не меньше. Я постучался в крайний дом и договорился о ночлеге. На японском я говорил неплохо, хотя и с сильным акцентом, письменности наложницы учили, но китайского не знал, меня не понимали. Так мы жестами обошлись. Мне выделили место в доме, это был дом рыбаков, мотоцикл я загнал в пристройку и вскоре на лежанке уснул. Всё не привыкну, что тут обычно спят на полу.

Утром, проснувшись, первым делом сходил проверить, как там мотоцикл. Сканера нет, ножками топать пришлось. Потом умылся и позавтракал скудной пищей бедняков. Хотя рыбы было достаточно, а вот рис явно экономили. Потом, расплатившись за постой и завтрак трофеями – отдал пару обуви, ту, что без шнурков, вполне достаточно, – и, так же общаясь жестами, я узнал, есть ли в деревне кузнец. Есть, и мне показали дорогу. И я, выгнав мотоцикл, доехал до кузни.

У кузнеца я задержался на пять часов, даже обедал с ним. Он с моим ошейником возился и так и эдак, но уж больно крепок металл. Тем более находился на таком хрупком и неудобном месте, как шея. Однако старик не отчаивался – терпение и труд всё перетрут. В общем, справился. На шее, конечно, синяки остались, но ошейник он сломал, расколол на две половинки. Так что я щедро отсыпал ему десять золотых монет и, оставив его довольным и счастливым, покатил дальше. Отъехав подальше, обломки зашвырнул в реку: вот уж что мне не нужно. Правда, место запомнил, мало ли в будущем всё же заинтересует и решу достать для изучения?

Теперь нужно поискать крупный город, где есть ювелиры или лавки старьёвщиков, и посетить их. К вечеру я добрался до такого, тут даже железная дорога проходила, крупная узловая станция, и китайских солдат хватало, гарнизон немаленький был. В небе я, к своему удивлению, увидел пару И-16, барражировавших над военным аэродромом. Найдя гостиницу, я устроился в ней, оставив мотоцикл в каретном сарае, за сохранностью здесь следили, а вещи и бидон с остатками бензина поднял в номер, вещи ценные, легко увести могут. И, поужинав в ресторанчике внизу, снова рис с рыбой был, хотя соус понравился, отправился спать. Утром пойду по лавкам и ювелирам, пора начинать поиски. Я без амулетов уже как без рук. Привык к ним. Задерживаться же в городе я не собирался, даже проводить в нём две ночи подряд, помня, что, пока я двигаюсь, – жив.

Шум и стрельба, начавшаяся в полночь, мне не мешали. Хотя бой был недолгий, но яростный, я лишь перевернулся на другой бок и продолжил спать.

С утра, проверив своё имущество, за ним глаз да глаз нужен, я позавтракал и направился к ювелиру. Хозяин этой маленькой гостиницы был в курсе большинства дел в городе и дал адреса лавки, где продавали древние ценности, и парочки ювелиров, работавших на дому. Один ювелир жил буквально через три дома, и я первым дошёл до него. Он был дома, узнал, что мне нужно (английский он мало-мальски знал), и стал выкладывать, что имеет на продажу. Я даже не ожидал, что засветится аж два предмета, и ювелир, заметив мой интерес, явно взвинтил цену. Торговались мы долго, но оба предмета я купил. Русские рубли – а у инквизиторов было несколько пачек русских банкнот, видимо, для работы в Союзе приготовили, – ювелира не заинтересовали, а вот китайские и почему-то японские деньги здесь были в ходу.

Один предмет был – женское украшение, что-то вроде подвески, деталь какого-то комплекта, а второй – медальон с зелёным камнем в центре. На вид украшения не самые дорогие, их можно ширпотребом назвать, поэтому, как бы ювелир отчаянно ни торговался, всё же я не считал, что переплатил. Тем более золотые царские червонцы его более чем устроили. Оказалось, они ему были известны, и он их ценил.

Покинув дом ювелира, я направился к лавке старьёвщика, не забывая поглядывать по сторонам. У старьёвщика я нашёл шесть амулетов, которые засветились, и рубли он взял, хотя и неохотно, как я понял, их можно разменять в меняльном банке, что был в городе. Решив, что пока мне хватит приобретённого, его ещё изучать нужно, я вернулся в гостиницу, купил провизии на два дня, провёл обслуживание мотоцикла, заправил, докупил бензина с помощью хозяина гостиницы до полного бака и поехал дальше. Меняльный банк я не посетил, хотя часть денег обменять на местные стоило бы. Да что-то вещун разыгрался, а чуечка зря тревожить не будет, так что я снова погнал по дорогам.

Гнал долго, пока бензин не закончился, километров сто проехал, пока мотоцикл не затрясся и мотор не зачихал. Вокруг были поля, дорога пустая, поэтому, скатившись на обочину, я достал бидон и поставил рядом с мотоциклом. Ну и погулял вокруг него, а то ноги дрожали от такой гонки. Пока мотор, потрескивая, остывал, я заправил бак и решил пообедать. А во время обеда, достав амулеты, изучал их. Опыта я наработал в этом немало, так что могу с уверенностью сказать, что среди амулетов с ходу обнаружил аж три пространственных хранилища. Один браслет и два перстня. Браслет имел хранилище довольно большого размера, у перстней поменьше – по две тридцатьчетвёрки лишь войдёт.

Вздохнув, я отправил в один из перстней весь груз с мотоцикла, браслет и второй перстень, деактивировав их, ну и те амулеты, которые были при мне и попали в руки инквизиции. Я их потом в кожаном кошеле нашёл, всё с меня сняли, но всё было на месте. И сейчас разрядил их и убрал в перстень. Потом изучу и постараюсь понять, что с ними не так, починить и вернуть управление. Остальные пять амулетов были также изучены мной. Хватило поверхностного осмотра, чтобы понять, что они собой представляют. Четыре – обычные бытовые, массовый ширпотреб, и у меня таких в запасе множество, а вот один амулет – косметический, явно для женщин. У меня таких штук сорок в запасе. Ранее они для меня не представляли интереса, но сейчас я сменил колер, став платиновым блондином. Чуть поработал с глазами и типом лица – и стал китайцем. К сожалению, эффект временный: этот косметический амулет относился к линейке иллюзионных, иллюзии делал, а не действительно что-то менял. Зато маскировка – то что надо. Ага. Нужно только получше этот амулет изучить, а то его схожих собратьев я особо не изучал, когда понял, для чего они были созданы, отправил в запасники.

Пообедав, я переоделся в прыжковый комбинезон, тот, что по размеру подошёл, и погнал дальше. Если кто будет искать и спрашивать местных, то раньше-то ехал молодой европеец, а теперь блондин-китаец. Хе-хе. Жаль, среди японцев блондины большая редкость, но я и не говорю, что их нет. Лично я двоих в Гонконге видел, и вроде даже не крашенные.

Дорога стала лучше, похоже, я приближался к местной столице, Пекину. И действительно, к полудню, проехав окраины, въехал в город. Задерживаться и здесь не стал. Закупил готовой провизии на неделю плюс ещё припасов и посуды, чтобы готовить можно было. Нашёл и купил небольшой шатёр. Всю пачку советских рублей разменял здесь на местные деньги и, посещая лавки старьёвщиков, особо не маскируясь в поисках амулетов, скупал всё, что светилось. За день немало побегал. Двенадцать лавок и шестерых ювелиров посетил до наступления темноты, и результат – сорок два амулета, которые я выкупил. И успел покинуть город до наступления темноты. Новый рывок, пока не был опустошён бак, уехал на сто тридцать километров, по пути дозаправившись, и встал на ночёвку под деревьями, чтобы с дороги не было видно. Поставил шатёр и завалился спать. Умотала меня дорога.

Утром, завтракая китайскими пельменями с лепёшками – блюдо отличное, но, на мой вкус, со специями слегка переборщили, но бульон ничего, как родной, – я изучал амулеты, и – о счастье! – третьим после двух бытовых оказался лекарский. Причём диагност с расширенными возможностями. Я его сразу приписал к себе, зарядив, и стал проводить диагностику, полную, не только тела, но и ауры. Пришлось отложить изучение других амулетов, чтобы они не вносили помехи в работу диагноста. Потом минут десять изучал результаты. Так, с телом проблемы есть, но несущественные, на жизнь не влияют. Когда добуду лекарские амулеты, всё поправлю. А метка в ауре стояла чёрной кляксой, которая прилипла и переливалась цветными искрами, как голограмма. Думаю, это усиливало её, что и позволяло засечь на больших расстояниях. Хотя не всякий сканер на такую дальность работает, например, у меня таких не было, а вот у инквизиции имелись. Я бы тоже не прочь подобный амулет иметь, вещь нужная и, что уж говорить, желательная. А вообще, стоит от боевиков инквизиции подальше держаться. Ведь они меня пока только по метке могут найти, и если я её сниму, то сольюсь с массой жителей Китая, потому как мою ауру они не знали. Она была известна тем боевикам, что меня брали, но никто из них не выжил, я убедился в этом при допросе. Поэтому подпускать оперативников ближе, чем на километр, нельзя, снимут слепок с ауры, передадут коллегам и потом ещё по ней будут искать, что совсем хреново. Именно на километр, я у боевика уточнил, на дальних расстояниях амулет ауру не видит, мощности не хватает.

После завтрака, закончив изучать данные амулета, я собрался и погнал дальше. Не стоило задерживаться, и так вон какое долгое время на одном месте просидел, часов десять проспал. Движение – жизнь. И по дороге часто менял направление, но постепенно двигаясь к Шанхаю, возвращаясь к побережью. Я посещал городки и более крупные города, искал и скупал амулеты, и деньги у меня таяли с огромной скоростью. Особенно крупную брешь пробила покупка бензина. Тот бидон дважды заполнял до полного.

До побережья оставалось километров сто, когда я наконец нашёл то, что искал, – лекарские амулеты по работе с аурой. И убрал метку. А другими лекарскими амулетами – я нашёл полный комплект – вернул себе вид Джона Паркинсона. Это ещё не всё. Я также нашёл и амулеты комплекта мага-артефактора, даже три собрать смог, да и вообще количество магических амулетов на территории Китая сильно превысило приобретенных в других странах. Даже в Англии, которая ранее лидировала. На данный момент количество амулетов у меня равнялось семистам, и все я приобрёл здесь за эти две недели. Купил бы больше, да деньги закончились.

Когда появились амулеты мага-артефактора и магическое «Око», их даже почти десяток, то первым же амулетом я осмотрел те, которые у меня при первой попытке захвата перестали работать. Магемы у них были в порядке, не повреждены и не затёрты, но на них появились лишние одинаковые плетения, которых раньше не было, что и блокировали работу амулетов. Я их так и назвал – плетения-блокираторы. Видимо, дистанционно их накинули. Когда я их удалил и амулеты у меня снова заработали, давая доступ ко всем моим запасам, я изучил их более обстоятельно и понял, что там была возможность дистанционной активации, но устанавливали их при прямом контакте. А контактировал я только с той девицей-минетчицей. То-то она по моему телу ручками шаловливыми шарила, вот и наложила их, а уже перед захватом их активировали и отрезали от тех запасов, что хранились в них. Но сейчас я всё восстановил, всё имел и теперь готовился встретить преследователей. Чуечка у меня все эти дни свербила, потому я и был постоянно в дороге, мотоцикл на ладан дышал, но пока мог передвигаться, и я был в пути, а теперь пообщаемся.

Метку я убрал, облик сменил да и переоделся, защита активна, амулет отвода глаз работал, он тоже мог обмануть сканеры. И вот к вечеру этого дня, когда я остановился и ожидал преследователей, они и появились. Точно они, не спутаешь. На моём сканере отображён такой же мотоцикл, как и у меня, в коляске спал один из оперативников, другой за рулём. Только видел я преследователей визуально, а на сканере отображалось, что мотоцикл двигался самостоятельно. Они были под маскировкой, и сканер их не видел. Впрочем, я тоже находился под маскировкой.

Поправив кусок маскировочной сетки, который накрывал меня, это моя самоделка, и проверив свой маскировочный костюм снайпера, а у меня их несколько разной расцветки, этот отлично подходил под местную растительность, я посмотрел в прицел, подкрутил его и, положив палец на спуск, мягко нажал. Местность тут открытая, никуда не денутся, и дальность такова, что и достать не смогут. Ситуация для них патовая. Остаётся только бежать, вот только кто сказал, что я дам им это сделать? Грохнул выстрел, и мотоцикл, получив пулю в мотор, дёргаясь, стал останавливаться, а оба оперативника, показывая изрядную прыть, стали перекатами уходить в стороны, ища укрытия на обочинах. А нет его, местность для засады я подбирал тщательно. Эх, что тяжелее бы использовать, но нельзя, они мне живые нужны, поэтому в руках моя любимая СВТ, и пора вспоминать свои навыки снайпера. Брать буду живьём.

Амулет-помощник у меня работал, но прежде, чем им вырубать, нужно деактивировать их защиту. Поэтому перед тем, как выстрелить, я попытался нанести удар, сложив в кулак сразу несколько «рук», но они соскользнули по их защите, видать, амулет защиты тревогу поднял, поэтому я выстрелил по мотору. Так что теперь буду просаживать их защиту, отстреливая этих попрыгунчиков, ну и проверять «руками», на месте ли защита. Что было на моей стороне: уровень зарядки их амулетов защиты конечен, я проверил те, что с трёх боевиков ранее снял. Заряжают их дистанционно, но не побегут же они на свои базы получить подзарядку. Так что разряжаю, а дальше вырубаю противника «руками», дальности хватит, восемьсот метров, ну и пеленаю, деактивирую амулеты, включая самоуничтожения, и допрос. Вот такой план. И сейчас я активно претворял его в жизнь.

Оперативники уже определили, откуда я веду огонь, и залегли за мотоциклом, успев словить по пять пуль на каждого, но защиты держались. Я это учёл, более того, я это и спланировал, и в стороне, метрах в тридцати от них, в разных местах поднялись в воздух три МГ с лентами на сто патронов и затрещали очередями. Бил я прицельно по конечностям. Поэтому, увидев, как пули рвут штанины у обоих, я вырубил их и, достав мотоцикл, свой, который такой мотопробег выдержал, рванул к противнику, одновременно дистанционно пеленая их. Потом всю технику убрал в хранилище, чтобы следов не оставлять, отъехал на грузовике в сторону и стал готовить допросную. Раненых я перевязал, а дальше недолгие операции. Сложнее всего с амулетами самоликвидации было. С трудом, но нашёл, какие линии магем нужно затереть, чтобы они не сработали, и удалил. Так что оперативники лежали распотрошённые, в бинтах, но живые. Я их подлечил лекарскими амулетами, чтобы подольше протянули – допрос предстоит долгий.

Через сутки, подняв в небо «Каталину», ту, что мной дооборудована в комфортабельный самолёт и вооружена, я полетел к испанскому судну, стоявшему в порту Шанхая. Пользуясь ночью, я ликвидировал его команду и, сбросив её за борт, прибрал судно. Это в отместку, нечего на инквизицию работать. И полетел в Токио. От обоих же мотоциклов, своего и повреждённого, я избавился тут же, в Шанхае продал, а деньги потратил на приобретение амулетов. Ещё три десятка нашёл и купил. Потратил на всё часа четыре, но не жалел.

Пока летел, размышлял. Общение с оперативниками многое мне дало. Среди тех зелий, что у меня были испытаны на подопытных, была и сыворотка правды, вот я её и использовал и записывал показания. Что плохо: мотоциклисты, когда меня преследовали, в Пекине смогли отправить сообщение своим главным и даже получить ответ. Это их задержало, и они чуть не потеряли меня. Не зря я блондином-китайцем прикинулся, а то благодаря очевидцам быстро на след выходили. В общем, информация, что я в Китае, уже ушла, и часть других групп направили сюда, у остальных свои задания. Например, одна из них отправилась во Владивосток: агентам нужно узнать мои данные, чтобы собрать досье. Так что если и ловить где эту группу, то там, а где остальные мне неизвестно.

С этих оперативников я и много других сведений собрал, задавая разные вопросы по их структуре, на которые они соврать не могли, сыворотка не давала. Много информации получил, так как эта парочка была не рядовыми членами, а командирами и многое знала. Есть ещё одна информация. По их служебным инструкциям требовалось захватывать одарённых детей, чтобы воспитывать их в любви к церкви, растить фанатиками. Значит, выяснив мои данные, они будут перетряхивать всё моё грязное бельё и проверять всех, с кем я имел хоть какие-то интрижки, и проверять детей на Дар. То есть сразу похищать их и держать в специальных приёмниках, где старики-инквизиторы будут заниматься с детьми от магов. Если Дара нет – в оперативники их, если есть… За последние двести лет всего двух детей им удалось заполучить из одарённых, но прожили они в качестве батареек по двадцать пять – тридцать лет. Я ни себе, ни своим детям такой судьбы не хотел, буду думать и искать варианты. Больше всего мне нравится тотальное уничтожение инквизиции и их последователей, лет десять спокойной жизни у нас будет, потом придётся провести повторную акцию. Всё же портал – на самый крайний случай. Дождаться бы того мага-профессора и уйти с детьми и наложницами в его мир. Надеюсь, дождусь, тоже неплохое решение проблем, тем более половина срока уже прошла и через пару лет он должен здесь появиться. Если доживёт, конечно. Старенький он. Поэтому и нужно иметь запасной вариант…

Сейчас я летел за своими девчатами. Я не обольщался, вскоре инквизиция узнает и о Кирилле Крайнове, и о Джоне Паркинсоне, возможно, догадается, что это один и тот же человек. Но то, что рано или поздно в Японию прибудут их люди – ясно как день. Фора у меня большая: пока они группу направят, пока доберутся и найдут, где моё поместье, не одна неделя пройдёт, и за это время там никого не должно остаться. Один из оперативников ещё сообщил, что одна из их групп исследовала мои действия в Америке и по следам могла добраться до Японии, если она уже не там. Поэтому я тянуть не стал, лечу за наложницами, а потом на Чёрное море, насчёт Дарьи решу. Всё же, несмотря на то, как события вокруг меня закрутились, желание владеть ею у меня не пропало. Влечение до сих пор есть, и сильное. Интересно, а не проверить ли её на Дар к колдовству, может, приворожила? Я уже ничего не исключал. С Анной так же было, но после измены – как отрезало.

Все проблемы будем решать по мере их поступления, но перехватить ту группу, что уже наверняка работает во Владивостоке, или только начинает, я был бы не прочь. Однако сначала девчат заберу, мне спокойнее, если они будут у меня под присмотром. Я помню, как оперативники пытались меня взять и как у них это чуть не получилось, но тут совсем другое дело. Я работал, не ожидая, что инквизиция ещё жива, а теперь я во всеоружии, подобраться ко мне очень сложно. Я не говорю, что невозможно, использовать ту же авиацию – и мало что спасёт, опыт у меня был, повреждённую ногу получил. Так что будем каждый раз менять местоположение и ночи проводить под охраной.

Я принял вид Джона Паркинсона, восстановил ногу, убрал из слюны снотворное, залечил болячки, всё в норме. Амулет с телепортом в виде каменного бублика находился у меня в кошеле на поясе, а не в хранилище, заряжен и активен, чтобы в случае опасности его тут же привести в действие.

До Токио я добрался засветло. Опознался с диспетчерами и сел на поле рядом с поместьем, откуда за мной уже выехала машина с личным шофёром. Встретив его с лёгкой улыбкой, я сел на заднее сиденье, и мы поехали к поместью. Пока я заходил на посадку, сканером изучил поместье и окрестности. Девчата в порядке, чужаков не видно. Если они только под маскировкой не укрыты. Тут лишь визуально обнаружить можно, используя амулет дальнего видения. Сканеру и обычному взгляду люди под маскировкой не видны. Пока я не знал, как сканером взламывать магические системы маскировки, но надеюсь, найду решение.

Девчата моему появлению обрадовались, всё же меня не было без малого шесть недель. Но так как задерживаться здесь я не планировал, то велел всем собираться – отправляемся в далёкое и долгое путешествие. Вот это им нравилось, и они бросились по своим комнатам укладывать вещи. Предупредил: как стемнеет – вылетаем. Привык я по ночам летать. Сходив в душ и потискав своих девиц, я вызвал управляющего и сообщил ему, что надолго улетаю со своими женщинами, а он, как обычно, остаётся старшим на хозяйстве. На все запросы на моё имя отвечать, что хозяин отсутствует, когда будет – неизвестно.

В сумерках мы взлетели. Потрясло, конечно, поле всё же неподготовленное, и вскоре на меня снова вышли диспетчеры. С получением радаров японцы крепко держат воздушное пространство в своих руках. Сообщив номер борта, подтвердил, что убываю, выдав маршрут. Но как вышел за зону работы радаров, я его сразу изменил. Ещё не хватало сообщать, куда я лечу. Полетел же я во Владивосток.

Внизу промелькнул авианосец, тот, что я повреждённым захватил на американской базе на Соломоновых островах. Японцы провели ремонт и продали нашим. И сейчас он явно проходил ходовые испытания в сопровождении двух эсминцев, тральщика и подводной лодки для охраны. К кораблю японцы дали двойной запас палубной авиации четырёх типов – истребители, разведчики, торпедоносцы и бомбардировщики. Вряд ли этот корабль отправят на основной театр боевых действий, беречь будут, но могут и перегнать для охраны арктических конвоев. Кстати, на авианосце радар есть, могут обо мне и сообщить, поэтому я снизился и дальше полетел на бреющем, оставив Владивосток далеко в стороне. Нечего там мелькать.

У меня был свой авианосец, новенький, я захватил его в Америке. Назывался «Эссекс». Это был головной корабль и считался тяжёлым ударным авианосцем. На момент захвата он был не в полной комплектации, я уже сам планировал его укомплектовать самой современной техникой и усилить зенитное вооружение. Всё необходимое у меня было, осталось только найти свободное время, чтобы этим заняться.

Вы думаете, это единственный авианосец, который у меня был? Как же! В тот же период я захватил ещё один, что относился к классу лёгких авианосцев, тип «Инденпенденс», головной корабль с тем же названием. Я его застукал у причальной стенки порта, где он после ввода в строй флота готовился к походу к Панамскому заливу. Это было за пару дней до захвата японцами шлюзов. Вот он был полностью укомплектован, все склады полны, как и авиационная группа…

Береговая полоса осталась позади, и, найдя подходящее озеро, я пошёл на посадку. Подогнав самолёт к берегу, заглушил двигатели. Используя «руки» амулета-помощника, я расставил палатки, поставил там койки и расстелил постельное бельё, а над самолётом растянул маскировочную сеть, натянув на ветвях деревьев верёвки. Маскировка хорошая. В сторонке поставил кабинку туалета и рядом рукомойник. Небольшой очаг, длинный стол со стульями – и полевой лагерь готов. Теперь пора будить моих наложниц. Девчата пересели в лодку, и я отправил их на берег в койки. За старшую – Юко, она всегда старшей была, и эта роль ей подходила: любила покомандовать и всегда замом у меня на яхтах была. Первый помощник. Живот ей нисколько не мешал.

Убедившись, что в палатках заснули, ночь всё же, я с помощью сканера «осмотрелся». Вокруг ничего опасного. И побежал в сторону лесной дороги. До неё километра три. Там достал «додж», переоделся в форму интенданта, документы в порядке, качественная липа, и погнал к городу. До него километров сорок. Добрался с рассветом и начал слежку за квартиркой, той, служебной, где я ранее жил.

На третий день есть сигнал. Засёк наблюдение. Опять сканер помог. По нему в подъехавшей машине только водитель, а с помощью другого амулета я видел в ней двоих. В который раз замечаю подобное несоответствие. Значит, есть здесь эта группа.

Ночевал-то я в лагере с девчатами у озера, а на день сюда перебирался, слежку вёл. Найдя отличную квартиру, снял комнату, и не зря. Дальше дело техники: отследил, где у них база, за городом была, и нагрянул. Девять оперативников, девушка-секс-бомба и трое помощников. Похоже, комплектация групп у них стандартная. Вытащил у них амулеты, но они на уничтожение, хреновые поделки, не интересны, и допросил под сывороткой правды. Новости неприятные – информация уже разошлась. Пока о том, что я Кирилл Крайнов, но о Главном в наёмной бригаде уже в курсе, пытаются узнать, кто он. И о том, что я был женат и у бывшей есть ребёнок, они выяснили. Ко мне на квартиру ездили посмотреть, осталось там что магическое, какие амулеты, или нет. Взяли и по-жёсткому допросили моего куратора, тело потом спрятали. Придётся поторопиться. Ликвидировав ликвидаторов, я забрал девчат, и мы полетели на Чёрное море.

Но скорость моего полёта несравнима с истребителем, поэтому я начал заходить на дозаправку на озере Балхаш в Казахстане и там же решил передневать. Я поставил две палатки с восемью койками и… Плюнул, подозвал наложниц и на русском сообщил:

– Значит так, девчата, я решил вам сказать правду. А то я смотрю, многие из вас заинтересовались разными необычными случаями, что со мной происходят. Я маг, колдун, волшебник. Можете называть, как хотите. В общем, я многое умею.

Подняв руку, я призвал огонь, и кисть охватили языки пламени, не жаля кожу. Я могу защитить себя от огня, я же стихийный маг. Например, без проблем могу войти в горящую избу… Потом я показал ещё пару фокусов. Типа: на каменистом берегу, куда приткнулся носом гидросамолёт, используя стихию Земли, я сделал каменные лавки, столики, и не просто грубые поделки, а с узорами, превратив их в настоящие произведения искусства. Девчата были шокированы.

Затем я достал из хранилища готовые лёгкие салатики и другие блюда, и, пока девчата всё расставляли на столике, я «руками» проводил обслуживание самолёта. Наконец-то можно не скрываться. А насчёт нашего общения… Уроки русского языка, чтобы он был универсальным между нами, я начал ещё с японочками, а потом и с остальными. Так что понимали они всё прекрасно, уже и худо-бедно говорить могли.

С наступлением темноты я свернул лагерь, и мы, погрузившись на борт воздушного судна, полетели в сторону Чёрного моря. Интересно, что подумают местные, найдя каменные лавки и стол на месте нашего лагеря? Кстати, когда я в лагере выполнил свои мужские обязанности, то пояснил, почему лечу в Советский Союз: хочу спасти своего возможного ребёнка, и, возможно, у них будет пополнение, ещё одна наложница. Это если Дарья меня дождётся. Да и вообще азиаточки – это, конечно, хорошо, но и своих русских в гареме тоже хочется иметь, и я буду их иметь. Во всех смыслах. Восприняли моё сообщение спокойно: я мужчина, и раз хочу, то это моё решение. А молодцы девчата, уже начали понимать, что такое гарем и что мужчина – старший. Может, ещё девушек арабских кровей и негритянских найти, чтобы довести до ровного счёта, до десяти? И разнообразить гарем? Надо подумать. Идея забавная.

После взлёта я оставил кабину, дистанционно управляя самолётом, и, достав из лекарского комплекта амулет-диагност, начал работать со спящими девчатами. Я и раньше их проверял, делая это незаметно, и подлечивал, а сейчас решил заняться уже серьёзно. Пол детишек не смотрел, я и так это знал: у Юко – мальчик, у китаянок – мальчик и девочка. Пока летели, я и возился с ними, и к концу полёта, до наступления рассвета, когда мы уже были над водами Чёрного моря, я закончил. Сложнее всего с зубами было, эти малолетние любители сладкого успели их подпортить. Восстановил. Даже выровнял их, и девчата могли теперь сверкать ослепительно красивыми улыбками. На момент работы с зубами, я вводил их в более крепкий сон, лучше им работу не чувствовать.

Я вполне логично предположил, что, если мать сестёр работает в госпитале Черноморского флота, значит, после освобождения Крыма, что произошло около полугода назад, его снова перевели в Севастополь. Вот в сторону полуострова мы и летели.

Приближаясь к Севастополю, я стал искать место для посадки. Их было немного и все со свидетелями, поэтому я ушёл в открытое море и там приводнился. Глубина под нами порядочная, пятьдесят семь метров, так что я на моторке отошёл от «Каталины» и достал подводную лодку типа «Гато». Перевезя на неё девчат с их багажом и расселив их в офицерских каютах, показал им, где камбуз, гальюн, душ, и распределил обязанности: Юко – старшая, я показал ей, что нужно делать, чтобы субмарина всплыла, это если я вдруг не вернусь. Контрольное время – пять дней, воздуха и заряда батарей для освещения на этот срок хватит. Мана – на кухне, я забил кладовку разнообразными свежими фруктами, а то мои пузатики постоянно что-то хотели пожевать. Попросив всех не шуметь, а если услышат гул винтов, соблюдать полную тишину, я положил лодку на грунт и покинул её через торпедный аппарат. Убрал самолёт, заправив и обслужив его, и, убедившись, что воды и небо чистое, погнал на моторке к городу.

Солнце светило, настроение отличное, бутерброд в руке, чем не радоваться жизни? При приближении я сменил моторку на парусную лодку и дальше шёл под ветром, благо был попутный, стихию применять не требовалось. Это меньше внимания привлечёт. На берегу, используя амулет отвода глаз, добрался до дороги, достал эмку и покатил к городу. Въезжать не стал, пешком дошёл, убрав машину, по пути выискивая сканером сестёр. Нашёл, обе здесь. И что-то аура Дарьи показалась мне странной… Я только скривился. М-да, надежда умерла.

Анна сейчас находилась в госпитале, где их мать – не знаю, мне её аура незнакома, а вот Дарья с ребёнком – на квартире, скорее всего служебной.

До обеда оставалась пара часов, и я стал выискивать боевиков инквизиции. Пока никого нет. Поэтому, когда на обед пришли Анна с матерью – однако она даже сейчас производит впечатление, ах, какая женщина! – я решил не тянуть. Облик на Крайнова я уже сменил, форму капитана ВВС со всеми наградами надел, повреждённый орден давно починил, ещё когда во Владике работал, и теперь уверенной походкой направился к нужной квартире. Если боевики здесь, то спровоцирую их. Кстати, офицерского удостоверения при мне не было, сдал ранее, но имелась отлично сделанная липа. По ней я прохожу службу в частях Московского ПВО. Сейчас в командировке. Пока я поднимался по лестнице на третий этаж, боевиков не заметил. Может, их нет? Или работают тоньше, оттого и не вижу.

Я постучал в дверь, и сканер показал, как Анна встала из-за стола и направилась к двери. Открыв её, она вытаращила на меня глаза и выдохнула:

– Ты-ы?!.

– Ага. Пустишь в квартиру или на лестничной площадке оставишь стоять? – поинтересовался я. – Не волнуйся, я здесь по делу. Хочу узнать: мой ребёнок или нет.

Она молча посторонилась и сопроводила в зал, где все сидели за общим столом, обедали, даже ребёнок был на специальном высоком стульчике. Под «ах» Дарьи Анна обратилась к матери:

– Мама, познакомься, это мой бывший муж Кирилл.

– Я его узнала, – зло откликнулась та, с ненавистью глядя на меня.

Она была в форме полковника медицинской службы, впрочем, как и Анна.

– Не стоит так глазами сверкать, дорогая бывшая тёща, – с улыбкой сказал я. – Это ваша дочь мне изменила и довела дело до развода. Я сюда пришёл посмотреть на ребёнка. Можно провести экспертизу на отцовство, но этого не требуется, я уже и так вижу, что ребёнок не мой. Все характерные черты Евгения налицо. И нос, и разлёт бровей, не спутаешь. Однако я всё же проверю.

Подойдя к ребёнку – Анна не успела заступить мне дорогу, – я прижал к ручке малыша диагностический амулет, потом приложил его к своей руке и пояснил свои действия:

– Последняя разработка американцев, проверяет отцовство по коду ДНК. Если загорится оранжевый огонёк, ребёнок мой, если синий – нет. – И показал синий огонёк на амулете: – Что и требовалось доказать.

– И ты влюбилась в этого подонка? – сказала бывшая тёща Дарье. – Да так, что связалась с лётчиком, похожим на него. И тот подлец тебя бросил. Мне стыдно за тебя, дочь.

Я с интересом переводил взгляд с тёщи на покрасневшую, опустившую глаза Дарью и хмыкнул:

– А ведь я, Дарья, за тобой летел, но, как вижу, ты занята. Что ж, совет да любовь, как говорится.

Тут я на мгновение замер и затем быстро подошёл к окну, выглянул наружу и отрывисто сообщил:

– У меня неприятности, убийцы по следу посланы. Это иностранцы работают. Из Италии. Мог пострадать мой ребёнок, поэтому я здесь, но раз он не мой, то это уже не волнует. Когда ликвидаторы к вам придут, расскажете о проверке, возможно, ребёнка они не тронут. А сейчас все на пол, накройтесь одеялами и матрасами, чтобы выбитые стёкла и осколки не зацепили. Убийцы здесь, я решил принять бой.

Жаль, что до этого дошло, но боевики инквизиции клюнули. Я выставил себя приманкой, и вот они подготовились к захвату. Хорошо, я снаружи у входа приклеил на стене амулет-камеру, благодаря которой увидел приготовления боевиков. Они пользовались маскировкой, прохожие их не видели, но что важно: казалось бы, обычный амулет-камера, а от него маскировка не скрывает. Надо будет изучить плетения, внедрить в сканер, усовершенствовав его, чтобы он видел людей под маскировкой. Да ещё помечал их, чтобы я видел, где находятся те, кто пользуется магическими артефактами.

Отойдя от окна, я поинтересовался у бывшей тёщи:

– Телефон подключен?

– Да, – ответила она, пребывая в растерянности.

Я подошёл к телефону, снял трубку, попросил телефонистку соединить меня с местным управлением НКВД и, когда дежурный ответил, сообщил ему об иностранных агентах на такой-то улице и велел выслать солдат, окружить квартал, чтобы не дать им уйти. Положив трубку, я повернулся к женщинам:

– Я маг, волшебник. – И сделал так, что меня охватил огонь, сразу погасил его, а потом, вылив из графина воду на ладонь, не дал ей растечься, а сделал разные фигурки, заморозив их. Посмотрев на шокированных сестёр и их мать, пояснил: – Маги в этом мире уничтожаются, этим занимается инквизиция Ватикана. Именно их боевики снаружи. Если бы ребёнок Анны был моим, они его забрали бы себе и вырастили фанатиком, но, к счастью, моей крови в нём нет. Но они ещё будут засылать к вам своих людей. Если ребёнок пропадёт, значит, он в Италии. А сейчас прощайте.

Я покинул квартиру, стремительно спустился, дробно стуча подошвами ботинок по ступеням лестницы, и, выскочив на улицу, с ходу атаковал, продавливая защиту стихией Огня. Как я уже говорил, именно эта стихия тут самая действенная. Семерых уничтожил почти сразу, в пепел. Причём по одному стрелял из пистолета, также продавливая защиту, а из боевого амулета-перстня посылал ледяные стрелы. Так что семеро заживо сгорели, а восьмой упал со сбитой защитой, нашпигованный стрелами. Остальные же стали отступать. Да так шустро, что я не смог догнать, ушли. Трое вроде. Но может, и четверо.

Преследовать их я не стал, в укромном месте переоделся, сменив форму на одежду работяги, и направился прочь из города. Облава, устроенная НКВД, мне не помешала. За городом достал машину, добрался до пустынного берега и, дождавшись темноты, погнал на моторке к месту стоянки подлодки. Едва нашёл, пришлось покрутиться, пока сканер не показал субмарину на дне с девчатами на борту. Эти охламонки патефон завели и песни слушали. Сверху всё слышно, ну почти.

Убрав моторку, я спустился на дно, прошёл снова через торпедный аппарат и оказался на борту. Девчата ещё не легли, вот и сбежались на шум. Расцеловав их, сообщил, что пополнения ждать не стоит, не дождалась несостоявшаяся наложница, и стал поднимать субмарину на поверхность. Там мы перебрались на вновь извлечённую «Каталину» и, убрав лодку и поднявшись в небо, полетели в сторону Турции. А дальше – как получится.

Однако мы едва успели подняться на километровую высоту, как я засёк быстро нагонявший нас истребитель, опознав в нём Як-9. У меня такие были в запасе. Только кабина в самолёте была пуста. Или не пуста, а внутри находится боевик инквизиции. Опять на те же грабли наступают с системами маскировки. С их возможностями угнать истребитель нетрудно. И как только он меня нашёл? Догадка молнией сверкнула в голове. Проверил – и действительно на своей ауре обнаружил знакомую метку, которую тут же убрал. Вот гады!

Предупредив девчат, чтобы не пугались, я открыл огонь с помощью крупнокалиберных пулемётов гидросамолёта. Боевик крутился, но я выстраивал перед ним стену огня, не давая приблизиться, любая попытка – и огонь на поражение. Да и пилотом тот был так себе, похоже, машина ему плохо знакома. Пилот, видя, что мой огонь точный, а сам сблизиться на дистанцию уверенного поражения не может, все его попытки меня сбить с дальнего расстояния мной игнорируются, я просто уходил в сторону, и снаряды пролетали мимо, и выпустил в меня нечто чёрное. Чёрное облако двигалось на удивление быстро, в два раза быстрее «Каталины», да ещё меняло траекторию, как и я крутил самолётом. То есть имело систему самонаведения. Не знаю, что это, но эта хрень мне жуть как не понравилась.

– Девчата, быстро на койку! – проорал я. – Все!

Покинув рубку, я сам устроился на койке и, обняв девчат, активировал телепорт. Это единственный шанс избежать попадания в то чёрное облако. Я чувствовал, что ничем хорошим это не закончится, и огонь его не брал, я пробовал этой стихией.

Нас дёрнуло, но то, что телепорт сработал, было видно. Только вот амулет парашюта, который я собирался активировать и совместно спустить нас на поверхность земли, ну или где мы окажемся, не пригодился. Мы всё так же сидели на койке и так же гудели моторы «Каталины», только в иллюминаторы светило солнце. Значит, перемещение произошло, причём телепорт перенёс и самолёт. Силён, однако.

Тут я посмотрел на пыль в руке. М-да, не пережил телепорт перехода, в пыль превратился. Без него мы остались… Ну и ладно, я в Китае ещё два нашёл. Я сразу отпустил девчат, велев сидеть тихо, и метнулся в рубку, работая сканером. Так, мы всё также летим над каким-то морем, примерно на двух километрах. И сканер отлично видел внизу боевой корабль неизвестного мне типа. Ничего подобного в прошлом мире я не видел. Я стал кружить над судном. Военное, точно, и, кажется, я понял, где мы оказались. Украинский жёлто-синий флаг, и на корме я рассмотрел название: «Гетман Сайгадачный».

Несколько моряков стояли у борта и даже махали руками, я же, продолжая наматывать круги, не без интереса изучал фрегат, вроде этот тип относится к фрегатам. На корме – площадка с вертолётом. Состояние корабля среднее, но как трофей вполне ничего. Надо подумать и прикинуть. Похоже, я попал в родной мир. Нужно узнать, какой сейчас год. Я был убит в восемнадцатом, значит, сейчас двадцать пятый должен быть.

Отвернув от флагмана Черноморского флота ВМС Украины, я стал уходить в сторону, навстречу солнцу, надеюсь, там и будут территории России. А пока летел, то работал с радиостанцией и смог настроиться на несколько каналов. Часть на украинском, часть на турецком, но и наши есть, на русском. Только сколько я по каналам ни прыгал, там о многом говорили, но ни разу не сообщили, какой сейчас год. Только и узнал, что шестнадцатое июня.

Девчата немного отошли от тех событий, что происходили вокруг, и сейчас Юко, войдя в рубку, осторожно села в свободное кресло штурмана, с тревогой глядя на меня.

– Всё хорошо, – успокоил я её. – Сейчас будем садиться.

Сели мы у почти пустынного берега и, ревя моторами, подошли к песчаному пляжу, но к самому берегу не подходили, там скалы торчали, могу машину потерять. Я достал десятиместную моторку, в которой девчата вполне комфортно устроились, убрал самолёт и повёл лодку к пляжу, где мы благополучно высадились. Девчата в лётной форме, две девушки в национальных одеждах были. Я – в лёгком лётном комбинезоне, ремень с кобурой и кольтом, шнурованные ботинки. Кобуру я убрал, оставив ремень, и, осмотревшись, махнул рукой – за мной. Берег в этом месте хоть и пустынный, но по бокам я видел и машины, и палатки, дойдём, пообщаемся, узнаем, где оказались. Мне почему-то кажется, это Крым. Явно при перемещении мы, исчезнув в том мире, появились в этом в том же месте. Это косвенно подтверждал встреченный нами украинский флагман. Но летели мы в обратную сторону. Это я по солнцу сориентировался. Но могу и ошибаться, и это другое побережье. Именно для этого нужно поговорить.

Нам попались двое мальчишек лет десяти, скакавшие по камням нам навстречу. За ними шли двое мужчин и девушка. Тоже видели посадку самолёта и решили подойти и узнать, кто это. Когда мальчишки приблизились, глазея на моих наложниц, ну да, для этой местности выглядят они экзотично, я весело поздоровался:

– Привет, разбойники.

– Мы не разбойники, – насупился один, отвечая на чисто русском языке.

То есть проверку они прошли, свои парни. Поэтому я решил сразу узнать, какой сейчас год.

– Я могу вас называть или разбойниками, вы в своих плавках похожи на пиратов, или малышами. Вы ведь малышами не хотите быть?

– Пусть будем разбойниками, – кивнул старший из мальчишек и обернулся к подходившим взрослым.

Я же сразу задал вопросы, которые всё прояснят:

– Вопрос на засыпку: какой сейчас год и где мы находимся?

– Тут Ялта недалеко, – указал старший рукой вправо по берегу. – А сейчас две тысячи двенадцатый год.

– И находимся мы на украинском Крыме.

– Ну да, – кивнул тот. – А мы сюда с родителями отдыхать приехали. Из Воронежа мы.

Тут подошли взрослые, и я, поздоровавшись и представившись прошлым именем Кирилл, Олегом не стал, сказал, что провожу экскурсию гостьям по Крыму. Ну и поговорил на общие темы. Сам я якобы из России, из Москвы. А мои девчата не сводили глаз с русской девушки, что была с парнями. Юко затеребила меня сзади за комбез и зашептала в затылок на английском:

– Нам тоже надо будет такие носить?

Девушка была одета в бикини, явно красуется перед своим парнем, похоже, младшим братом второго парня, видать, отца этих двоих разбойников. Я поинтересовался, братья ли они, и те подтвердили. И я вполоборота ответил Юко:

– Это такой женский купальный костюм самого открытого вида. Я вам такие же приобрету, но носить их будете только при мне.

Юко в задумчивости отошла и что-то зашептала остальным, а мы с парнями продолжили общаться. Я подтвердил: мы были на самолёте, пассажирами, прогулка у нас была воздушная, сейчас возвращаемся в Ялту, а потом самолётом в Москву. Конечно, объяснение так себе, но туристы проглотили его, и тут же мы и расстались. Мы направились вверх по склону по одной из тропинок, а дальше к автостраде, проходившей у побережья. На дороге я прикинул, что делать. И, вздохнув, когда трасса оказалась пустой, вызвал автобус иностранный марки «Форд», но сорок второго года выпуска. Смотрелся он красиво, можно назвать его ретро. Девчата расселись по сиденьям, и я, запустив движок машины, покатил в сторону Ялты. Доедем пока так, но нужно пополнить запасы современной автотехники. Да и не только авто, но и морской, и военной. Тем более у кого что отобрать, я уже наметил. Американцы мне всегда не нравились, о чём я ранее не раз говорил. Да и англичан навестим. А вот что у украинцев брать? Через два года переворот случится. Хм, может, сделать так, что и воевать им нечем будет? Надо прикинуть, свободных хранилищ у меня хватает, в Китае амулетов нужных набрал. Кстати, в одном обнаружил шестьдесят тонн золота. Сам удивился. Освобождал амулет от барахла, а тут такое.

Наша машина привлекала внимание, нам сигналили, мигали фарами, многие, обгоняя, притормаживали, чтобы рассмотреть ретроавтомобиль. А тот сверкал хромом и катил дальше. Я девчатам, которые от такого внимания начали нервничать, пояснял, что интерес вызван автобусом, а не ими.

До Ялты было недалеко, и, проехав пост ГАИ, где нас тоже не без интереса осмотрели, но не остановили, несмотря на отсутствие госномеров, мы въехали в город. Там, покрутившись, доехали до рынка, где я, пообщавшись с местными, нашёл, где сдаётся дом, хороший, двухэтажный, и мы доехали до него. Хозяин-старичок бодро всё показал, косясь на моих наложниц, и, получив оплату за неделю в виде царских монет, особо не возражая, лишь бы что-то было (это я так понял по его бормотанию), отбыл.

Оставив девчат осваиваться в доме и заведя автобус во двор снятого коттеджа, а то уж он больно много внимания привлекал, я по стационарному телефону вызвал такси и поехал в центр. Время три часа дня, успею что-то сделать. У трёх ювелиров обменял золото и несколько драгоценных камней на деньги – местные украинские, русские рубли и американские доллары.

После того как на руках появились деньги, я велел таксисту везти меня на авторынок. Нужно приобрести машину, а то и несколько. На рынке были и лавки автозапчастей, но они меня не привлекали. Мне машины нужны, несколько. И я стал изучать предоставляемый товар. Надо сказать, маловато, да и большая часть продавцов уже покинула рынок, другие собирались, здесь с утра нужно побывать. Так что, по сути, я зря приехал, ничего мне не понравилось, а рухлядь я не хотел брать.

Покинув рынок, я зашёл в магазин электроники и приобрёл четыре сотовых аппарата и симки. Сообщил левые данные – паспорт у меня спросили, но сказал, что оставил дома. Тут всем всё пофиг было, с моих слов записали и вручили коробки. Я сразу на счёт всех аппаратов положил по пятьсот гривен. Также приобрёл самый мощный и лучший ноутбук, разные аксессуары и, вызвонив такси, поехал обратно к снятому коттеджу.

Там мы с девочками поужинали и направились гулять по городу. Ночью, когда стемнело и загорелись огни, стало просто восхитительно. Мы нагулялись так, что уже ноги не держали. И, вернувшись, пользуясь темнотой, я убрал автобус в хранилище.

Утром я снова отправился на авторынок. Сначала приобрёл «форд-транзит», этого, двенадцатого года выпуска, без пробега, новенький. Отогнал во двор коттеджа и, вернувшись, приобрёл «тойоту-прадо». Тоже новую, но уже с пробегом в три тысячи километров. Полная комплектация. Я хотел было уже уезжать, но тут пригнали микроавтобус «Мерседес», внутри которого были удобные диваны, столик, телевизор с DVD. В общем, машина для бизнеса, представительского класса. Купил, и бывший хозяин отогнал её к арендованному мной коттеджу. А я на «форде» покатил за покупками. Купил телевизоры, двадцать штук ноутбуков, десяток бензогенераторов, игровые приставки с играми, разные дивидишки, много дисков с фильмами на русском языке – украинский девчата не знали, как, впрочем, и я, а на английском не было. Ещё я приметил магазин радиотоваров, и пришла мысль приобрести девчатам рации-переноски, а то с сотовыми телефонами они не сразу совладают, а тут всего пару клавиш.

Запасы я сделал солидные, но ещё много что нужно купить, а деньги подошли к концу. Снова придётся к ювелирам наведаться. Покупки мне загружали в машину, из которой я всё убирал в хранилище. Так что машина не пополнялась, и покупал я всё в разных магазинах, чтобы продавцы не дивились, куда всё девается.

В Ялте мы пробыли всю неделю, пока не закончился срок аренды коттеджа. Продлевать не стали. Погрузились в «форд» и покатили в сторону Севастополя. Девчата за эту неделю посетили множество магазинов, количество покупок превысило все разумные пределы, изрядно обновив их гардероб, но я без слов платил. На то они и наложницы, я их содержу, как, впрочем, и ублажаю. А те бикини я им купил, как и кружевное бельё. Они краснели, но носили.

Вместе с отдыхом у нас шла учёба – я учил девчат работать на ноутбуках, подарив каждой по аппарату. Правда, русскую письменность они не знали, а операционка была на нём, но методом тыка потихоньку научились включать, выключать и запускать разные диски, с музыкой и играми. Я накачал девчатам в ноуты через Интернет много разных песен, в том числе китайских, корейских и японских. Сборник в двадцать тысяч песен на внешнем диске теперь держу.

Обычно день начинался так: до обеда покупки, потом обед и дальше уроки и прогулки. Пока девчат всё устраивало. Вот так неделя и пролетела. Единственно местные бандиты на меня пытались наехать, один ювелир слил информацию, я потом его навестил. В результате два автомата Калашникова, укороченные милицейские варианты, шесть пистолетов и два внедорожника отправились в моё хранилище. Ну а тела с грузом в ногах – на глубину моря. Правда, оказалось, я случайно сбросил тела в районе затопленного судна, где часто дайверы появляются, в результате – шум, милиция, прокуратура, в газетах об этом написали. Не сильно меня это озаботило, просто отметил для себя, что тела надо было прятать получше.

Девчата освоили не только рации – у каждой теперь висел чёрный прибор с антенкой на ремне или на зажиме в чехольчике, – но и сотовые телефоны. Хотя пока могут делать вызов нужного абонента, давать отбой и искать в адресной книге абонентов. Тем более аппараты я им попроще купил. Но всё равно рациями они гораздо легче пользовались, чем мобилами.

Насчёт того, где мы оказались, вопросы были: девушки хоть и жили поначалу в глубинках, пока ко мне в наложницы не попали, но разницу в технике сразу заметили. Да я честно и ответил: это другой мир, похожий на тот, где они родились, но всё же другой, и опережает их на семьдесят лет. До сих пор пытаются осознать такое, но это ничуть не мешает им здесь жить.

Мы весело, с музыкой добрались до Севастополя. Мне было всё равно, что машина не оформлена и не зарегистрирована – купил недавно, документы есть, так что всё в порядке. Но документов не было ни на меня, ни на девчат, не озаботился я пока ими. И когда нас пару раз пытались остановить, я «руками» амулета-помощника бил по руке гаишника, той, которой они жезл держали, будто судорогой мышцы сводило, и спокойно проезжал мимо, пока они с недоумением массировали и разминали руку.

В окрестностях Севастополя на берегу я также на неделю снял коттедж, и три дня мы спокойно отдыхали, пока мне случайно в руки не попалась газета с информацией о том, что в акваторию Чёрного моря вошёл американский военный корабль. Эскадренный миноносец типа «Арли Бёрк», названный по имени какого-то американского офицера. Шёл он к берегам Украины по приглашению её правительства. Вроде совместные учения проводить. Ну и для стабилизации обстановки в акватории Чёрного моря. Последнее у меня вызвало улыбку. Корабль направился в Одессу, и я смотался туда. Когда эсминец встал на рейде, спустив два якоря, я ночью поработал.

А потом разразился скандал. Американские моряки проснулись на берегу, а корабля нет. Как его капитан бегал в одних трусах и визжал, это отдельная история, но больше всего был смущён мэр города, проснувшись в форме американского капитана. Шум поднимался сильнее, украинское правительство не знало, как оправдываться, и я, вернувшись в коттедж в Севастополе, с интересом следил, что будет дальше. А дальше американцы из состава 6-го флота ВМФ США направили из Средиземного моря в Чёрное, а точнее, прямиком к Одессе ещё три боевых корабля. Один такой же эсминец «Арли Бёрк», только новее (первый был одиннадцатилетний, три года назад прошедший модернизацию, а этому всего два года), другой – ракетный крейсер типа «Тикондерога» под названием «Анцио» и командно-штабное судно, флагман 6-го флота ВМФ США.

На кораблях прибыли следователи расследовать это вопиющее дело. Ну а я прикидывал, красть эту группировку или нет? Если украду, то подставлю украинское правительство очень серьёзно, а я этого пока не хочу. Вот придут к власти националисты, тогда совесть мучить не будет. Их подобно подставлять – в радость. Не сделаешь – себя уважать перестанешь. В результате американцы до Одессы так и не дошли, сгинули корабли, прошли турецкие проливы, а в Одессе так и не появились. Начались широкомасштабные поиски, и через сутки они частично увенчались успехом: на одном пустынном побережье обнаружили тысячу моряков из команд с тех трёх пропавших кораблей и батальон морской пехоты, взятый для усиления. А так источников пресной воды рядом не было, то пришлось реально спасать людей, тем более многие получили солнечные ожоги, так как очнулись на берегу совершенно обнажёнными. Тоже мне моряки, загара боятся.

А мы с девчатами продолжали отдыхать на полуострове. При этом я следил, что американцы будут предпринимать дальше. Думаете, они усвоили урок? Как же! В акваторию Чёрного моря вошли остальные корабли 6-го флота, включая ударный авианосец вкупе с несколькими кораблями НАТО из Италии и Англии. В результате на водах близ украинских границ оказалось двенадцать эсминцев и фрегатов, шесть противолодочных кораблей, два крейсера, авианосец и две атомные подводные лодки. Я лишь потёр руки, будучи доволен такими подарками на Новый год. Сейчас не Новый год? Ну, тогда просто подарками, явно от души американцы отдариться хотят.

Работал я спокойно, так как уже удалось получить сведения: инквизиция здесь была, но в прошлом и плюшевая, потому что этот мир магов не имел, соответственно и на амулеты был пуст. В Севастополе я нанял двух девушек из частной охранной конторы, и, пока я отсутствую, они сопровождали моих девчат по магазинам и на прогулках.

Сначала у американцев пропали авианосец «Рональд Рейган» и обе атомные субмарины – одна типа «Вирджиния», вторая – «Лос-Анджелес», построенная в девяносто пятом году, причём исчезновение последних обнаружили только через сутки. Пока я пробирался на борт и нейтрализовывал команды, успевал изучить лодки с помощью амулета познаний механизмов. Теперь знаю, как управлять ими и использовать вооружение. Спутников я не боялся, даже если просмотрят записи, то на одном кадре обнаружат корабль, а на другом – его отсутствие, и куда он делся, остаётся только гадать. Вроде как утоп. Только почему моряки живы? А я не хотел доводить ситуацию до крайности. Мы с американцами не воюем. Говоря «мы», я имею в виду себя. Так, по рукам даю в превентивных целях, а то обнаглели, ведут себя так же, как и в моём мире.

Всех моряков, почти шесть тысяч человек, я высадил на турецком берегу в пустынной местности, не особо подходящей для курортов. Естественно, моряки были обнажены и без сознания. Уснули в одном месте, проснулись на берегу. Есть отчего в шок прийти.

За следующие три ночи я прибрал оба крейсера, оба десантных судна и все противолодочные корабли, ну и два эсминца. Работал в основном по американцам, хотя моим трофеем стал и один английский фрегат, до остальных руки не дошли. До командования этой флотской группировки НАТО наконец дошло, что держать в акватории Чёрного моря боевые корабли – это просто дарить их неизвестно кому. Ни засады, ни ловушки, ни подводные диверсанты, ничего не помогало, корабли исчезали, а команды оказывались на берегу. Вот и пришёл приказ покинуть Чёрное море. А я отправился к девчатам отдыхать, и так неплохо пополнил запасы боевых современных кораблей.

В мире же началась паника. На некоторых кораблях, включая авианосец и обе субмарины, были спецбоеприпасы, ядерные. И от неизвестности, к кому они попали, паника только разрасталась. Даже я отметил, что кто-то довольно толково и профессионально её поддерживал на высоком уровне. И угадайте, кого решили сделать виновным в пропажах боевых кораблей? Да, Украина тут – невинная жертва. Россия виновата, ату её!

Америка гавкала со стороны, и чем дальше, тем исступлённее, но её корабли к турецким проливам теперь даже близко не подходили. Правда, в Средиземном море начали резко увеличивать свою корабельную группировку, пополняя состав Шестого флота. Её командующий, которого, как и других, нашли на берегу обнажённым, был снят, и дело взял в свои руки другой адмирал.

Я же, отдыхая в Севастополе, размышлял: а не проехать ли дальше? Дело в том, что я здесь у одного туриста купил автобус, сделанный как передвижной дом, германская работа, и очень качественная. Автобус «Мерседес», довольно крупный, для меня и моих девчат места вполне хватало, у того туриста тоже семья была большая. Я провёл его чистку в сервисе и обслуживание, и, когда мы уже собирались, я отметил, что вокруг нашего арендованного коттеджа начинается подозрительное шевеление. Спецназ занимал позиции.

Посмотрев на одну из кореянок, раскладывающую вещи в автобусе, я велел:

– Быстро веди всех в дом, и закройтесь в подвале.

Та молча побежала выполнять поручение. Когда я таким тоном говорю, значит, дело серьёзное и медлить нельзя. Я же, закрыв багажный отсек автодома, направился к калитке, выводящей на улицу, к которой с той стороны подходили двое. Похоже, есть шанс поговорить. Даже если не договоримся, я смогу легко нейтрализовать спецназ и уехать, вместе с девчатами естественно.

Толкнув калитку, я вышел на улицу и с интересом посмотрел на приближавшихся мужчин. Они свою принадлежность к силовикам и не скрывали, оба в лёгкой форме без пиджаков, поверх рубах – бронежилеты с нашивками «ФСБ», рации, оружие в тактических кобурах, наушники раций на голове. В общем, переговорщики. Странно, что двое, обычно один работает. Хотя я вроде не террорист. Интересно, какая у них причина появления у меня? Ответа всего два: или меня подозревают в ликвидации тех бандитов в Ялте – но если не было официального запроса, нашим до проблем украинцев дела нет, а я следов не оставлял, и выйти на меня сложно, – или дело в американцах, а точнее, в том, что они в последние дни активно теряли корабли и субмарины, пока не свалили. Предполагаю, причина как раз в последнем. Сейчас узнаю.

Наблюдая, как ко мне подходят, я сунул правую руку в карман больших безразмерных жёлтых шорт – знаю, что дико смотрятся, – и оба оперативника резко напряглись, замедлив движение. Достав гранату Ф-1, я насмешливо подбросил её в воздух, поймал, демонстративно потёр о футболку и со смаком откусил бок. Это у меня была груша под маскировкой гранаты. «Граната» была сочная, сок потёк по подбородку, и я вытер его кистью руки, продолжая жевать и насмешливо смотреть на оперативников. Они переглянулись и подошли ближе.

– Хан Соло? – поинтересовался один из оперативников. Под этим именем я снял коттедж.

Я кивнул в сторону незваных гостей, поинтересовавшись:

– Это ваши три снайпера?

– Да, – коротко ответил один. – Нам хотелось бы узнать, какое отношение вы имеете к пропавшим кораблям НАТО?

– Интересный вопрос. Особенно в том, что он обращён ко мне. Прежде чем ответить и послать вас по матушке, позвольте спросить: а как вы на меня вышли?

– Спутники, – коротко ответил второй оперативник. – Вы засветили там своё лицо, когда на палубе авианосца подняли его в небо и показали средний палец. Это единственный ваш снимок. Американцы нам его и передали. Дальше дело техники, вас опознали и вычислили.

– В многотысячном городе? – хмыкнул я, доедая грушу и бросая остатки в канаву. – Не смешите меня. Тут туристов бывает больше, чем жителей.

– Вы своими покупками и крупными тратами привлекли внимание нашей конторы, началась ваша разработка, а когда пришёл снимок с запросом на поиск, связать вас и того неизвестного удалось без проблем. Кстати, а как вы вычислили снайперов? Тут работают профессионалы.

– Я больше десяти лет прослужил в полицейском спецназе Москвы. Командир снайперской группы. Был. Пока по инвалидности не ушёл на пенсию.

– Для своего возраста вы отлично сохранились.

На это я лишь пожал плечами, не собираясь отвечать на вопрос. Поэтому слово взял второй оперативник:

– Так что по поводу кораблей НАТО?

– Забудьте. Не верну.

– Значит, они всё-таки у вас, – констатировал тот и явно прислушался, похоже, начальство, что нас дистанционно слушало, давало свои советы, как дальше вести переговоры. – Там спецбоеприпасы, не всякий сможет их содержать. Желательно вернуть. Хотя бы их, а лучше всё.

– Сказал же – нет. Ещё не факт, что я не продолжу. Зарвались пиндосы. Нужно учить.

– Не могу не согласиться, но ситуация складывается такова, что приходится идти на уступки.

– Насчёт флота в Средиземке можете не бояться, я и за него возьмусь. Но чуть позже. Пока же замнём эту тему, корабли я не отдам. Лучше сделаю вам предложение, а точнее, правительству России. У меня тут пара тысяч тонн золота завалялась. Потратить хочу. Как насчёт продажи вооружения? Самолёты, танки, броневики, грузовики и всё сопутствующее. Могу и устаревшее вооружение приобрести. «Адмирала Кузнецова» не желаете продать? Или могу обменять на линкор и на лёгкий авианосец. Оба корабля сорок второго года американской постройки, не модернизированные, но новенькие.

– Кто вы? – прямо спросил один из оперативников. Мне показалось, он машинально передал вопрос своего начальства.

– Маг.

– Кто?!

– Маг стихий, – уточнил я.

Оперативники переглянулись, и один осторожно поинтересовался:

– И вы можете доказать это?

– Дожили. Мне ещё доказывать надо, что я маг. В прошлом мире и доказывать не приходилось, охотились только так.

Тут земля под ногами оперативников стала ходить волнами, и они стали в неё погружаться, у меня вместо зрачков заполыхало пламя, и я сказал:

– Значит так, салаги. Меня интересуют закупки у вашего правительства самого современного вооружения, остальное – нет. Когда наконец разродитесь согласием, дайте знать. Эту мобилу оставлю, там мой контакт забит.

Рывком освободив фээсбэшников из земляного плена, я сунул руки в карманы шорт и, развернувшись, вразвалочку направился обратно. Забрав девчат из дома и усадив их в автобус, я вывел его на улицу, нейтрализовал спецназ и покатил к выезду из города. Нам дали уехать, на посту пропустили, хотя неприметная машина за нами и двигалась. Да только в зеркала заднего обзора я её не видел, лишь сканер помогал. Обстрела я не опасался. У меня был мощный амулет защиты, и у всех девчат защита имелась, они постепенно учились пользоваться разными амулетами.

Сидя за рулём, я размышлял. Этот мир мне не понравился. Вы попробуйте из чистого и свежего мира попасть на свалку! Тут, конечно, проблема стояла не так остро, но планета была изрядно загрязнена, я как маг стихий это чувствовал и видел. Жить на свалке я не хотел. Поэтому посчитал, что для нас этот мир промежуточный. Закупим все ништяки и уйдём в другое место. Может, и магический мир будет. Поди знай, куда те два телепорта настроены. Как я уже говорил, всё наугад, всё методом тыка будем делать. Куда перенесёт, там и станем жить. Не понравится – ещё один телепорт есть, последний.

И чем дальше я размышлял, тем больше этот мир мне казался отвратительным. Ну, воняло от него, воняло для мага, для девчат же проблем не было, они этого не чувствовали, а я испытывал сильный дискомфорт, который с каждым днём только усиливался. Поэтому если можно набрать вооружения, и побольше, раз оказался в этом мире, глупо отказываться от такого подарка, то проще договориться с каким-нибудь правительством, заплатить золотом и валить отсюда. Вот я и решил: ещё месяц – и уходим.

Мы два дня колесили по дорогам Крыма, останавливаясь в разных местах, где были отличные виды. Девчата в передвижном доме вполне освоились, вовсю пользуясь электроникой и кухонными приборами, пригодились уроки девушек из охранного агентства, особенно их приводила в восторг микроволновка.

К вечеру второго дня запиликал мобильник. На его экране высветился незнакомый номер, на который я и не подумал отвечать. А вот когда после нескольких звонков наконец высветился тот, который я передал русским для переговоров, я снял трубку.

– Слушаю, – буркнул я.

Мы в это время находились на берегу, съехав к нему на автобусе. Там неподалёку стояла «нексия», и мы познакомились с её хозяевами-узбеками. Девчата мои сразу стали активно общаться с мамой маленьких детей. Воду мутила тройка моих пузатиков, которых волновали скорые роды. Да ещё одна кореянка, что тоже теперь в положении. Сколько раз говорил им, что ничего не почувствуют: уснут – и проснутся уже с ребёнком под боком. Нет, всё равно мандраж шёл, и изрядный, всё выспрашивали, узнавали, интересовались мнением уже состоявшейся мамаши. Я уже и памперсов две фуры купил, и всего детского – от кроваток до колясок и разных смесей, а им всё мало.

Рустем же привлёк меня к приготовлению плова, настоящего узбекского с бараниной. А когда он узнал, что девушки мои наложницы – я сам сказал, не скрывая этого, – в его взгляде смешались зависть и сочувствие. Он с одной-то женой с трудом совладал, а тут семь. А тёщи? У-у-у…

И вот когда мы колдовали над пловом, меня отвлекли.

– Хан? – услышал я незнакомый баритон.

– В точку.

– Нас заинтересовало ваше предложение, и мы хотели бы его обсудить.

– Давайте обсудим, почему нет? Я в вашем мире ещё месяц пробуду, потом уйду. Надеюсь, наше сотрудничество пройдёт плодотворно… Да вы чего там в сторонке мнётесь? Подходите, я же русский, душа гостеприимная, и бойцов прихватите. Плова на всех хватит, мы много наготовили. Тарелки тоже есть. Если, конечно, вас не смущает из пластиковых есть.

– Нет, не смущает. Сейчас подойдём.

В стороне чуть слышно затарахтели моторы, и к нам на пляж спустились две машины. Внедорожник и минивэн. Из внедорожника вышли трое, в одном я сразу опознал генерала, хотя он и был в штатском. С ним знакомый оперативник из Севастополя и водитель. В минивэне была охрана, тоже в штатском, всё же на территории чужой страны действовали. Говорить при посторонних, я имею в виду Рустема и его семью, мы, конечно же, не стали, и для начала я стал раскладывать по тарелкам плов. Только когда они отдали должное блюду, а получился он действительно отменным, мы с генералом, прихватив по кружке с зелёным чаем, отошли в сторону. Бойцы из охраны генерала, оставшись за столом – расстеленной на песке длинной скатертью, продолжали, как я видел, находиться настороже.

– Как вас можно называть? Хан всё же имя киногероя.

– Кириллом зовите.

– А что вы там говорили, что в нашем мире на месяц задержитесь?..

Три месяца спустя

Неизвестный мир, неизвестная местность

Судя по положению солнца, сейчас было раннее утро, так что после того, как портал сработал и меня с наложницами перенесло в этот новый мир, я первым делом проверил работу стихий и с облегчением вздохнул. Отлично, этот мир мне подходит, никаких негативных чувств не вызывал. Какое же это облегчение, будто покинул клоаку и нежусь в чистейшей целебной воде!

Долго предаваться радостным мыслям мне не удалось. Девчата тихонько щебетали, тревожно осматриваясь, а я стряхнул с ладоней пыль, оставшуюся от телепорта – и этот уничтожен, хотя переносил только меня и моих женщин. Чего ему не хватает? Рядом зеленела трава, стояли три берёзки, а вокруг простирались поля, причём возделанные, по-моему, пшеница, зелёная ещё. Чуть в стороне пробегала полевая дорога, пустая, но в небе слышался шум авиационного мотора и виднелась точка. Активировав амулет-бинокль, я присмотрелся к неизвестному летательному аппарату и пробормотал:

– Да что б тебя! Мы что, обратно к инквизиторам вернулись?!

На высоте примерно двух километров летел куда-то на запад ТБ-3. Эти самолёты использовались ещё в сорок третьем, но чисто в транспортном варианте. Все уцелевшие переделали в них. Да и, что уж говорить, мало их осталось. А большие красные звёзды на крыльях и фюзеляже подтверждали его принадлежность.

Отключив амулет-бинокль и мысленно матерясь, я вздохнул, вышел на дорогу и, осмотревшись, достал автобус на базе ЗиСа. Пока девчата устраивались в его салоне, я осмотрел дорожное полотно. Да, покрышки наших грузовиков, и легковушка прошла последней. На обочине – следы велосипедных шин. Можно подумать, что дорога оживлённая, но что-то не вижу, чтобы кто-то на ней был. Однако то, что это не немецкий тыл, ясно как день. Да и ТБ здесь не летел бы. Их держат подальше от передовой, потому что легко сбить.

Забравшись в кабину, я покатил по дороге на восток. Если взять прошлый опыт использования телепорта, который отправил нас от окрестностей Крыма в то же место, но в другом мире, то и сейчас может быть такое. Мы уходили в окрестностях Москвы, в ста километрах, значит, и сейчас должны оказаться там. Однако сколько я ни осматривался, не видел следов боёв, оставленных в битве за Москву. Там даже битую технику на переплавку не всю убрали, окопы были и всё такое, а здесь, не поверите, чисто. Сканер это тоже подтверждал. А ведь мы должны были оказаться с той стороны, где наступали немцы. Странно это. Возможно, и местность другая. Нужно встретить кого из жителей и поспрашивать.

Остановив машину, я велел девчатам переодеться, а то их яркие одежды из будущего слишком привлекали взгляд. Нужно что-то серое и неприметное. Я выдал всем чёрные технические советские комбинезоны и косынки. Сам тоже решил переодеться, например, в обычную одежду советского шофёра-работяги. Хотя война, почему парень моих лет может в тылу ошиваться? Поэтому я надел красноармейскую форму без знаков различия, буду изображать комиссованного по ранению. И мы направились дальше в путь. И когда мы проехали километров семь, у меня случился первый шок от того, кого мы увидели.

Сначала я на сканере засёк стоявшую на дороге машину, сразу определив, что был банальный прокол колеса и водитель как раз его меняет, ставя запаску. Там было трое мужчин – водитель и два командира. Ну а когда мы проезжали мимо, я только таращил на них глаза, понимая, что я что-то не понимаю. Помнится, когда я в конце весны сорок третьего в устаревшей форме прибыл к нашим, на меня смотрели так же. К лету уже все сменили устаревшую форму на новую с погонами. Конечно, были в глубинке те, до кого это ещё не дошло, или самодельные погоны делали, но сейчас я видел комбрига с ромбами в петлицах, рядом старший лейтенант с кубарями, простой красноармеец-водитель с чистыми петлицами. То есть эти военные были одеты в форму образца до сорок третьего года. Скорее даже до сорок первого. Чего не может быть. Уж комбриг-то на генеральскую точно сменил бы. Что-то тут не так. Нужно разобраться.

Эмка с командирами осталась позади – нами они не заинтересовались, да и помощь не нужна была, водитель уже закончил и убирал пробитое колесо, – и мы свернули к роще. Рядом никого, только от села пастухи стадо коров на выпас гнали. Но они мне не помешают. Надо в конце концов узнать, где мы появились: сейчас достану рацию, послушаю Москву, может, дату сообщат?

Выйдя из машины, я достал бутылки с водой и лёгкие бутерброды, положил всё на складной столик. И пока наложницы перекусывали, я достал радиостанцию, подсоединил её к батарее и стал настраивать на поиск нужных каналов, размышляя. Похоже, это тоже новый мир, а не один из старых, и форма командиров на дороге это доказывала, а если я прав, то… Я почувствовал, как губы растягиваются в довольную улыбку. Дарья в Севастополе, Анна в своём медсанбате у западной границы… Тут-то девчата нетронутые, можно в охапку – и в свой гарем. Пусть только хоть слово скажут. Пока не залетят, из-под себя не выпущу. Хм, может, ещё мамашу прихватить? Она дочерям сто очков вперёд даст, на неё смотришь – и аж всё встаёт. Женщина с большой буквы. Ну а возраст… Это решаемо: три капли одного зелья – и превратится в пятнадцатилетнюю девушку. Нет, с тремя я всё же переборщил, две с половиной, вот тогда лет шестнадцать – семнадцать будет, нормально. В койку, запятнал как свою, и дальше пусть подо мной стонет, чем под другими мужиками.

Эх, планы хороши, но есть одна проблема. Я не знаю, есть ли в этом мире сёстры Фроловы и их мать. Это мне и предстоит узнать. Ну и про инквизицию и магов справки наведу. Как я отметил, что есть они, что нет, на историю в мирах это как-то не сильно влияет, везде она практически шла одинаково.

Наконец настройка завершена, и я, подключив динамик, стал ловить нужную волну. Наушники не стал использовать, девчата столпились вокруг, им тоже интересно…

Но что сказать по поводу последних трёх месяцев? У девчат были сплошные репетиторы, давали уроки языка, письменности и счёта. Работали профессионалы, и они добились невозможного. Девчата теперь уверенно говорили на русском, хоть и с акцентом, пока сильным, читали по слогам и считали. Рождение трёх малышей прошло как-то фоном, однако всё равно в радость. Малыши отлично перенесли переход через телепорт, они просто спали. У кореяночки четвёртый месяц к концу подошёл, животик проявляться стал. А вот у меня дел было… Думаю, описать их стоит подробнее.

Тогда, на пляже, после поедания плова генерал предложил мне прибыть в Москву, мол, всё готово, встреча в верхах организована. Я лишь пожал плечами – можно вылететь прямо сейчас. Ну и достал «Каталину», шокировав всех присутствующих, Рустема и его семью уж точно. А генералу я не особо и поверил, мало ли кто, увидев разные фокусы, поверит, что я маг, а вот пропажу кораблей объяснить сложно. Так что, скорее всего, меня в Москве ждала группа из представителей спецслужб. А тут пришлось реально всё второпях организовывать, пока мы летели в Москву на моём гидроплане. Генерал договорился о воздушном коридоре, и мы спокойно приземлились на военном аэродроме под Москвой. Там я, ничуть не смущаясь, убрал «Каталину» в хранилище: на свидетелей мне было плевать, я в этом мире задерживаться не собирался.

Через пару дней я действительно встретился с премьером, а потом и с президентом. Договорились. Золото им было нужно, вливание в бюджет. Темы американцев мы коснулись, но, видя мою упорную позицию – что упало, то пропало, больше затрагивать её не стали, перешли к конкретике: что мне нужно, в каких объёмах и сколько золота я готов потратить. Выходило, немало. В результате мы ударили по рукам. Мне продают большую часть устаревшего для них вооружения, в основном произведённого в восьмидесятых – начала девяностых годов, плюс новинки военной мысли, не без этого. Кучу боеприпасов вдогон.

Первая партия, пробная, – тысяча грузовиков КамАЗ. Обычных вездеходных грузовиков, с тентами, для перевозки грузов или личного состава, там скамейки на бортах поднимаются. Я, когда прилетел принимать уже на своём вертолёте Ми-2М, то параллельно проводил диагностику машин. Десять минут – и восемьсот семьдесят шесть грузовиков оказались в хранилище. От остальных я отказался. Мало того что часть разукомплектована, хотя внешне это и не видно, так они ещё и не на ходу. Скандал, конечно, сильный вышел, влетело всем, но дальше старались подобного не допускать. Вот так и работали, раз в неделю, быстрее подготовить и снять технику с консервации не получалось, я совершал облёт некоторых частей и прибирал технику и вооружение, честно оплачивая всё золотом. А сам учился. Летать и стрелять теми системами, что на руки получал. Мне выделили инструкторов и учителей, полигоны, и я учился. Первым делом на вертолётах Ми и Ка учился летать. Что транспортных, что боевых. После них на реактивную авиацию перешёл. В принципе, это всё, что я успел за эти три месяца, хотя считал, что и этого немало. Успел налетать по тридцать часов почти на всех реактивных боевых машинах. На вертолётах чуть больше. Инструкторы удивлялись, как я быстро всё осваиваю, будто рождён в небе. Магия познания механизма помогает, так что ничего удивительного.

У меня так распорядок дня и сложился. До обеда лечу на аэродром, поднимаюсь в небо и под присмотром инструктора кручу фигуры, начиная с лёгких, переходя на сложные. Потом чуть на вертолёте полетаю и лечу к артиллеристам, зенитчикам, радарщикам или танкистам, учусь там. После шести вечера свободен и лечу в санаторий, где нам обустроили дом. Там мои девчата с репетиторами в оборудованных классах. Дальше время провожу с девчатами. И так шесть дней в неделю. На седьмой день занимаюсь только приёмом вооружения, боеприпасов и техники. Ну и оплачиваю. Танки, бронемашины, грузовики, разные спецтехники, зенитные средства, включая ракетные, передвижные радары, спецмашины, авиация, ремонтные и понтонные части. Чего только не было. Пожалуй, не было морской техники. Я выкупил всего две дизель-электрические лодки семидесятых годов постройки, их наспех успели снять с консервации, привести в порядок, вооружить и пополнить всем необходимым, ну и разных торпед множество к ним добавили. Ну и всё.

Хотя нет, не всё. Я тоже заказы сделал флотским. Помните тот мой лёгкий авианосец из сорок третьего года? Через две недели нашего активного сотрудничества, я отправился в Архангельск и передал авианосец на судоремонтный завод с заказом переделать его в вертолётоносец, благо вертолётов морского и палубного базирования у меня хватало, уже первые партии получил снятых с консервации. За два месяца необходимые работы были проведены, установлены современные системы наведения, радары, зенитные установки, несколько пусковых с ракетами. Сделан ангар с подъёмником, в общем работа проведена огромная, и она стоила тех денег, что я заплатил. Кстати, мне понравилось усовершенствование зенитной обороны вертолётоносца, и я, достав два американских эсминца, заказал тут же заменить все зенитные средства на современные. По проекту получалось, что я фактически заказывал зенитные корабли ПВО. Так что параллельно и тут велись работы, и тоже всё успели, радары поставили, рубку управления видоизменили и модернизировали. То есть что смогли успеть сделать, то и сделали.

А ещё я узнал о судьбе местного Олега Крайнова. Он был убит в криминальной разборке в возрасте семнадцати лет. Тоже киллером был.

Вроде всё шло как надо, но я смог протянуть в том мире только три месяца, а потом почувствовал, что медленно схожу с ума. Похоже, энергетика этого мира так влияла на магов, даже магов стихий. Это я объяснял представителям русского правительства, которые очень хотели продолжить сотрудничество, мол, долго я у них не проживу, просто умру, видимо, для магов этот мир чумной. Договорились, что останусь до рождения детей, а потом ухожу, и свою сторону договора я выполнил. Как, впрочем, и Россия. О переходе малышей я не опасался, он физически безопасен, неприятности нужно ждать с той стороны, и я был во всеоружии. Всё, что хотел, я за эти три месяца закупил. Однако срывы всё же были. На наложницах я не мог срываться, девочки умницы, сам потом жалеть буду, поэтому, когда флот НАТО, собрав большие силы, вошёл в акваторию Чёрного моря, это было за две недели до нашего ухода, я решил сорваться на них. То есть скинуть всё негативное на тех, кто этого вполне достоин.

В результате президент России осторожно, зная мой характер, попенял мне, что из ста двадцати боевых кораблей и шестнадцати субмарин, двенадцать из которых атомные, я оставил только откровенную рухлядь, но оставили всё без последствий. Я выступал третьей стороной, и никакого рычага давления на меня не было. Пусть вообще спасибо скажут, что я историю своего мира рассказал на несколько лет вперёд, и они теперь знают, что может быть у них, и подготовятся к этому.

У меня же было три дня активной работы без сна и отдыха, на зелье-энергетике, – и флота у ударной группировки не стало. А там два американских линкора, шесть авианосцев, три вертолётоносца «Мистраль», принадлежащие Франции, как члену НАТО, ракетные крейсеры и довольно много разных эсминцев да противолодочных кораблей. Избежали экспроприации, пожалуй, украинцы и турки, их корабли мне не понравились. Хотя флагман у Украины я всё же увёл. Она отправила четыре корабля, решив поучаствовать в этом деле, но три из них совсем хлам. Нет, привести их в порядок я могу, будут как новенькие, как только что сошедшие со стапелей, но к чему? У меня кораблей подобного типа захвачено изрядно. И корабли турков, украинцев и ещё пары стран я элементарно утопил.

Перед вводом кораблей в Чёрное море истерия в прессе превысила все пределы, на волне которой было принято решение показать России, где раки зимуют. А когда я закончил работу, наступила странная, испуганная тишина. Из всех боевых кораблей, включая десантные, не вернулся ни один, и всего лишь семь процентов от всего состава флота упокоились на дне, остальные исчезли. Может, причина в том, что в этот раз милосердие я не проявил. Корабли топил вместе с командами, на берег никого не доставлял, просто сбрасывая всех за борт, утонут они или нет, мне плевать. Поэтому трупов в водах Чёрного моря, особенно у турецких берегов, было очень много.

Я же вернулся в Россию довольный и продолжил приём вооружения и боеприпасов. Американцы затихли, и только разведку в Россию засылали выяснить, как всё вообще произошло и кто виноват. И даже запросили у России разрешения на вход в акваторию Чёрного моря шести военных транспортов, чтобы забрать тела моряков. Их турки собирали и другие волонтёры, присылавшие суда в те места. Разрешение было выдано.

Если у кого возник вопрос, как я столько моряков, а было их шесть тысяч, в прошлый раз с авианосца и субмарин отправил на берег, это же уйма работы, то сейчас поясню. Всё же, оказывается, некоторые хранилища могут принимать живое. Да-да, именно так. Два амулета я обнаружил в Америке прошлого мира, когда там акции устраивал, и один в Китае, все они могли брать по тысяче человек. Я провёл их исследования и вот к какому выводу пришёл. Скорее всего, они принадлежали военным лекарям-магам. Тех, кого долго лечить и на поле боя они не успевали это сделать, то помещали в это хранилище в стазисе, и, когда доходили руки, доставали, лечили и отправляли в строй. Отличная задумка, хитрая. Вот так я и набивал хранилища моряками, потом высаживал их на берег, две ходки – и готово. Так что работёнка была не такая и сложная. Ну а тут я просто наплевал на жизнь, сами пришли сюда с недобрыми намерениями, и в результате почти сто пятьдесят тысяч тел оказались в воде, из них девяносто девять процентов утонуло.

За две недели я закончил дела в России, дождался рождения третьего малыша, и мы перешли в этот мир…

Я настроил рацию на «Маяк». Там периодически давали точное время, и вот я услышал то, что нужно. Восемь утра, двадцать первого июня. Угадайте, какой год? Правильно, тысяча девятьсот сорок первый. Юко, покачивая на руках малыша Никиту, поинтересовалась:

– Завтра начнётся война? Германия нападёт на Советский Союз? Я учила историю и помню.

– Если история здесь идёт так же, как и у нас, то вполне может быть… – задумчиво протянул я, продолжая слушать новости из динамика. – А с этим могут быть проблемы. Значит так: сейчас летим прочь из этой страны. Сначала вас в безопасном месте оставлю, потом вернусь и буду решать дела. Мне ещё трёх будущих наложниц спасти нужно, надеюсь, они здесь существуют и доживут до моего появления.

– Кирилл, – с очаровательным акцентом обратилась Юко, – а если они погибнут? Я понимаю, ты нами и детьми рисковать не хочешь, но разве тут нет безопасных мест? Россия такая большая.

– Ты имеешь в виду найти какой-нибудь крупный лес, организовать там лагерь для вас и оставить?

– Мы справимся. Ты же учил нас стрелять из пистолетов и винтовок.

– Не так и много, как хотелось бы, – задумался я.

Предложение Юко, а она говорила от лица всех наложниц, было не лишено смысла. Если прикинуть, я всё успею.

– Но мы умеем. Да и свежий воздух нам полезен.

– Да-да, – уже легко согласился я, продолжая размышлять. И, приняв решение, сообщил: – Ты права. Сейчас отвезу вас куда-нибудь в район Костромы, там леса обширные, на сто километров вокруг никого не встретишь, организую лагерь и отправлюсь. Сколько буду отсутствовать, не знаю, так что припасов оставлю побольше. Время терять не будем, вылетаем немедленно, пока война не началась и за обстановкой в воздухе смотрят не так строго.

Убрав автобус, я достал вертолёт представительского класса, так как подходящей площадки для «Каталины» здесь не было, девчата расселись, держа детей на руках, и мы стороной стали облетать Москву. В воздухе я определился, где находимся, и уверенно взял курс на Костромскую область. Там тайга, есть где наложниц спрятать. Менять вертолёт на другой транспорт я не стал, у него скорость триста пятьдесят километров в час, тогда как уже привычная и полюбившаяся «Каталина» на сто меньше даёт.

Пара часов – и мы на границах области. Когда пошли леса, я убедился, что тут местность пустынная, ни деревень, ни сёл, людей практически тоже нет, лишь охотники, браконьеры да лесорубы. И вот подальше от них, найдя полянку на берегу крохотного лесного озера с песчаным пляжем, я совершил посадку.

Выпустив девчат, вертолёт я не убирал. Достал три разных автодома, чтобы попросторнее было, один для мамаш с детьми, и расставил под деревьями. Натянул маскировочные сети и тент. Поставил под ним столики и приготовил очаг, это если девчата надумают готовить не на кухнях в автодомах, а на открытом огне, выложил припасы чуть ли не на полгода. Лишку, конечно, но пусть будет. Ну и оружие выдал, каждой по пистолету и лёгкой американской самозарядной винтовке «гаранд», у них отдача не такая сильная, помягче. Да пару пулемётов. Девчата с ними вроде освоились. Поставил вышку, поднял антенну и проверил мощную радиостанцию, которая на шесть тысяч километров легко берёт, армейский генератор на полуприцепе, чтобы всё питал, запасы топлива к нему. Выдал Юко запасной амулет-сканер, она время от времени будет проверять окрестности на предмет чужаков, чтобы успеть подготовиться и меня вызвать.

Убедившись, что лагерь обустроен, решил, что пора уходить. Времени действительно мало. Начать надумал от Кобрина, вылечу к нему. Помнится, Анна чуть ли не на второй день едва не погибла, когда был налёт на колонну. Тогда я был в колонне, а как тут дело пойдёт? Да и вообще может всё по-другому идти. Всё же в прошлый раз немцы, по моей, кстати, косвенной вине, напали раньше. А тут, вероятно, тот же срок, двадцать второе. А может, и нет, но скоро я узнаю, меньше суток осталось. У девчат в Севастополе шансов выжить больше, так что начну я с копии моей бывшей жены.

Подняв вертолёт, я направился в сторону Белоруссии. Время – полтретьего дня, полёт проходил без эксцессов, тем более летел я, прижимаясь к земле и максимально маскируясь складками местности. Автожиры, предки вертолётов, здесь хоть и имелись, но их было мало, и до моего красавца им далеко, так что он точно вызовет нездоровое любопытство, поэтому я и следил за показаниями сканера и за небом, чтобы свидетелей не было. Они, конечно, были, например, путники на дорогах, но это всё мелочи.

Я совершил дозаправку, так как дальность моего аппарата была едва восемьсот километров, и полетел дальше. Чуть позже сменил вертолёт на У-2, который в этих забитых войсками местах не особо привлекал внимание, тут таких связных машин много в воздухе, да и вообще насыщенность в этих краях авиацией была заметно выше, чем в той же Костромской области. Тут я то в одном месте самолёты видел, то в другом.

Как бы то ни было, но я добрался в район Кобрина. Пусть баки пустые, но всё же на месте. Совершив посадку недалеко от города, обслужив и заправив самолёт, я снова поднялся в небо и стал кружить над территориями. У той рощи обнаружил учебный зенитный дивизион нашего училища. Парни отдыхали после учений. Пару раз с земли мне подавали сигналы ракетами, но что они значат, я не знал. Да и не интересно. Тут ещё тройка истребителей мной заинтересовалась, явно ко мне направлялись, так что я спешно совершил посадку и убрал самолёт в хранилище, глядя, как три Яка крутились в стороне в поисках пропавшего связника. Причём неизвестного. А воздушно-дозорная служба здесь, я смотрю, поставлена неплохо, быстро незнакомый самолёт на заметку взяли.

Убедившись, что истребители, минут пятнадцать покрутившись в воздухе, улетели, я вышел на опушку рощи, в которой укрывался, и, осмотревшись, достал автобус. Я всё так же был в красноармейской форме, поэтому закрепил на пилотке звёздочку, нацепил на ремень подсумки, каску и СВТ положил в кабину, сделал липовые документы и покатил в сторону Кобрина. Нужно прояснить некоторую ситуацию. Дело в том, что я настроил свой сканер на поиск ауры Анны, однако ни в Кобрине, где и находился штаб её дивизии и медсанбат, ни в окрестностях её не было. Я же облетел по кругу сорок километров, что явно и вызвало подозрения, и ничего. Или Анны здесь нет, а она должна быть, или в этом мире у неё другая аура. Обе версии состоятельны. А может, Анна вообще назначение в другое место получила, уже замужем и у неё есть дети? Не знаю. Буду искать.

В пути мне навстречу попалась машина, полная бойцов НКВД, спешившая к той роще. Оп-па, однако это уже нехорошо. Что-то я не припомню, чтобы в моей истории так серьёзно охраняли тылы и воздушное пространство. Может, это просто случайность, но мало ли? Я съехал с дороги, поменял форму на младшего лейтенанта госбезопасности, сделал качественные документы командированного из Москвы и уже на чёрной эмке покатил дальше.

В Кобрин я въехал легко, тут даже поста не было, и направился к зданию, где располагался медсанбат. Оставив машину у забора, я прошёл на территорию, чётко козырнув часовому, и стал искать главврача. Когда я поинтересовался у медперсонала, где его найти, отвечали мне охотно и бойко, а некоторые молоденькие медсёстры ещё и глазки строили. То есть моя форма здесь никого не смущала, а вызывала лишь уважение. И это хорошо, это мне нравится. Главврача не оказалось, буквально полчаса назад отбыл к начальству, поэтому я решил обратиться к его заму, благо он был на месте.

– Военфельдшер Фролова? Анна? Да, конечно, знаю, она у нас числится. Но она ещё неделю назад с двумя медсёстрами была отправлена в один из полков, там идёт плановая диспансеризация.

– Ясно, – нахмурился я. – А как мне её найти?

– Полк расположен в бывшем польском военном городке. – И зам главврача, назвав координаты, спросил: – А по какому вопросу она вам нужна? По службе?

– Нет, это по личному делу, – рассеянно ответил я, мысленно прикидывая, как так получилось, что я не почувствовал Анну. Я над тем городком точно пролетал. Значит, всё-таки другая аура.

– По личному? Это хорошо, – заметно расслабился тот. – Так вы её ухажёр будете? А то она всем от ворот поворот даёт и не говорит почему. Мы тут все решили, что у неё парень есть. Теперь видим, что не ошиблись.

Я лишь улыбнулся на такие его догадки и, козырнув, вышел. А сев в машину, погнал к нужному городку. Сорок минут – и я на месте, можно было бы быстрее, но дороги разбиты где артиллерийскими тягачами, а где и танками. На въезде в городок предъявил удостоверение и подкатил к штабу местного стрелкового полка. Командовал им командир в звании майора. Но он, как и начштаба, и особист тоже отсутствовали, видимо, всех командиров подразделений дивизии вызвал к себе комдив. Однако дежурный по полку подтвердил, что Фролова здесь, и, спросив о цели моего посещения, вызвал девушку. Когда она вошла в кабинет, который мне предоставил дежурный, я даже вздрогнул, впиваясь взглядом в разом покрасневшую девушку. Это была не моя Аня, чужая, и совсем не в моём вкусе. Симпатичная, для местных даже красивая. Но совершенно не мой тип. Хотя общие черты с той Аней были, возможно, у неё отец другой или мать? Не знаю. Фамилия совпадает, вот и сиди гадай. А сейчас и узнаем.

– Проходите, присаживайтесь, – указал я ей на стул.

Она подошла и робко присела, вопросительно глядя на меня. Я решил представиться и снять некоторую напряжённость:

– Младший лейтенант безопасности Крайнов. Мне нужно было встретиться с вами, чтобы прояснить некоторые вопросы. Вы можете описать свою семью?

Аня поначалу несмело стала рассказывать то, что я хотел услышать, но закончила вполне уверенно. Ну, как я и думал. Отец тот же, и он, кстати, жив, а не погиб шесть лет назад. Сестры у неё нет, но имеются двое братьев. В общем, холостой выстрел. Даже странно, что такое совпадение произошло – она поступила в тот же медицинский и по распределению попала в этот медсанбат. Помнится, Анна говорила, что именно отец настоял, чтобы её так назвали, и здесь это произошло. Видимо, дело случая в обоих мирах.

Я просветил девушку лекарским амулетом-диагностом, тем, что с расширенными функциями, и понял, что парень у неё действительно есть. Раз она не девственница, да ещё отваживает всех ухажёров, точно парень есть. Отпустив Анну, я покинул кабинет и, возвращая дежурному ключ от кабинета, поинтересовался:

– Случилось что? Я смотрю, у вас тут суета поднялась.

– Связь пропала. Отправили связистов, а они как в воду канули, – хмуро ответил тот, продолжая попытки хоть до кого докричаться в телефонный аппарат, но тот оставался безмолвным.

– А, так это немецкие диверсанты работают и их пособники из местных националистов. Завтра в четыре утра немцы нанесут бомбовый удар по нашим городам и артиллерийский по частям у границы. – И я тут же пояснил на вопросительный взгляд лейтенанта: – Перебежчик сообщил, фельдфебель. Не знаю, верить ему или нет, только слухи и из других источников идут. Похоже, действительно завтра начнётся. Да и диверсанты излишне нагло действуют… М-да, меньше суток осталось последней мирной жизни.

– Надеюсь, войны не будет.

– Да будет, лейтенант, будет. Англичане не для того своим агентам в Берлине столько платят, чтобы войны не было. А те шепчут Гитлеру: давай, нападай на Союз, там столько богатств, а армия у него колосс на глиняных ногах. Один пошепчет, другой, третий, тот и поверит. Да и поверил. Не зря же столько дивизий у наших границ собрал. Идиот. Ему бы сначала решить вопрос с англичанами, а потом на нас нападать, а тут войну на два фронта вести хочет. Кишка тонка. Ладно, лейтенант, что ты решил по поводу пропавших связистов?

– Взвод бойцов отправлю.

– Я с ними прокачусь. Не смотри на меня так. Не кабинетный я работник, прохожу службу в антидиверсионном подразделении осназа НКВД «Вымпел». Ловить диверсантов – моя работа. Взвода не нужно, машину грузовую, чтобы трупы вывозить, и отделения бойцов хватит. Пошли со мной сержанта поопытнее, чтобы взаимодействовать проще было, ну и санинструктора на всякий случай.

– Понял. Сейчас всё сделаем, – обрадовался тот, явно решив спихнуть проблему с больной головы на здоровую.

Организовал всё он быстро, и вскоре к штабу подкатил ЗиС-5 с открытым кузовом и подошло отделение бойцов. Сержант с медалью «За отвагу» выглядел опытным бойцом, видно, что из старослужащих. Мы познакомились, бойцы начали грузиться в машину. Мне дали направление, в какой стороне обрыв провода, и я на своей эмке поехал впереди. На дороге старался держать скорость километров двадцать в час. Причём каждый километр останавливался и выходил осматриваться. Сержант в первый раз подбежал узнать, какие распоряжения будут, но я отправил его обратно. Если что засеку, вызову.

Вскоре с помощью сканера я обнаружил тела связистов. Оба лежали у столба, скрытые кустами, с дороги их не видно, и провода на первый взгляд целые. И, только присмотревшись, я увидел мастерски сделанный обрыв. Оружия у связистов не видно, но приспособления для подъёма на столб и сумка монтёра валялись у них в ногах. Однако важно не это. Метрах в двухстах на опушке леса прячутся шестеро, наблюдая за нами. Одеты разномастно, в основном в гражданское, но были и в польской военной форме. А вот и диверсанты. Похоже, больше нет, я просмотрел по всей дальности сканера.

Когда я подъехал к месту диверсии, то, делая вид, что осматриваюсь, чуть помедлил и направился к грузовику, вставшему позади эмки и тарахтевшему мотором.

– Что-то случилось, товарищ младший лейтенант госбезопасности? – спросил сержант, открыв дверцу и наполовину высунувшись из кабины.

– Кровью пахнет, – негромко сообщил я ему. – Свежей. Похоже, связисты здесь лежат. И ещё я на опушке засёк наблюдение. У тебя СВТ пристреляна?

Из всего отделения только у сержанта была саморазрядка, у других винтовки Мосина и ещё у одного РП.

– Да, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Высадить бойцов?

– Не спеши. Давай винтовку, как только я открою огонь, пусть бойцы немедленно покидают кузов через правый борт, чтобы мишенями не быть, и залегают.

– Ясно.

Он подал мне винтовку. Бойцы наблюдали за нами из кузова, и сержант шёпотом передал распоряжение. Я же, лизнув палец, провёл им по мушке, чтобы она заблестела и стала лучше видна, глубоко вздохнул и резко встал, вскидывая винтовку над капотом грузовика и открывая быстрый огонь. Практически очередью дал шесть выстрелов. Бойцы ещё покидали кузов, когда я уже сообщил сержанту:

– Диверсантов шестеро. Пятеро наповал, один тяжело ранен, уходит. Организуй преследование. Далеко он не уйдёт. Со мной оставь одного бойца, гляну, откуда кровью несёт.

– Есть, – козырнул тот и, забрав винтовку и на ходу меняя магазин, повёл бойцов к опушке.

Бежали они цепью, держа оружие в руках, изредка залегая, прикрывая других, и, вскакивая, бежали дальше. А молодец сержант, хорошо обучил своих бойцов. Но по ним огня не открывали, и, добежав до опушки, они замелькали в том месте, где лежали тела диверсантов, а потом, как я видел, сержант с пятью бойцами стали преследовать подранка, оставлявшего солидный кровавый след. Найдут, да и с такой кровопотерей он далеко не уйдёт. Остальные бойцы осматривали тела диверсантов, собирали оружие.

Я же, краем глаза отслеживая действия отделения, а также то, что к нам довольно быстро по дороге приближаются два грузовика, а за ними мотоциклист, видимо связной, с бойцом направился к столбу, где мы и нашли связистов. У наших машин остался только водитель с карабином Мосина, тревожно поглядывая по сторонам.

– Обрыв видишь? – указал я бойцу, ткнув пальцем в нужное место.

– Вижу, товарищ младший лейтенант госбезопасности.

– Вот «кошки», вот сумка монтёра, забирайся, и чтобы повреждение было устранено.

– Так я ж не умею, товарищ младший лейтенант госбезопасности.

– Ну да, тут надо было связистов прихватить, не учли… – задумался я, и тут мой взгляд наткнулся на водителя грузовика. – Бери шофёра в помощь. Выполнять приказ.

– Есть! – козырнул боец и побежал к водителю, я пошёл следом.

В принципе, мне здесь делать больше нечего. Грузовики проехали, они, вероятно, везли с корпусных складов продовольствие, и посыльный на мотоцикле мимо проскользнул. Я же у своей машины дождался возвращения сержанта, принял доклад и приказал, закончив устранение повреждения, забрать тела связистов и диверсантов и возвращаться. И передал через сержанта рекомендацию дежурному по полку: связистов без прикрытия минимум отделения бойцов на поиски повреждений не отправлять. После этого, козырнув, сел в машину и покатил в Кобрин, размышляя, что делать дальше.

Да что тут думать? Я уже всё придумал. Немцы начнут наступать, большие территории очень быстро оккупируют, выбив с них наших. А складов здесь видимо-невидимо. Я, конечно, в прошлом мире изрядно техники закупил, но всего на треть заполнил запас амулетов-хранилищ, так что глупо отказываться от того, что может достаться даром. Наши всё профукают, а немцы сразу всё освоить не смогут, значит, нужно в этот промежуток, когда наши побросают, а немцы ещё не захватили, всё это забрать. Ну и я не собирался сидеть в стороне, в моих планах тоже немцам по рукам надавать. Тем более столько вооружения, а тут его на практике можно использовать. Опыт получить я завсегда не прочь. Начну с того, что от Сталина получил в прошлом мире, с Су-152 и Т-34-76, да авиацию использую, а дальше видно будет. Может, и на более современную перейду. Реактивную авиацию использовать не буду, иначе у немцев вынос мозга случится, но всё равно удивить мне их есть чем. Как им ночной удар эскадрильи Ми-24? Думаю, они будут впечатлены. А мне заодно и практика таких налётов и ударов.

Это всё, конечно, хорошие планы, однако пока ещё не ясно, будет нападение или нет. Конечно, действия поляков намекают, что всё так и будет, однако не факт. Те гадят, как могут. Так что подождём до завтра, и в четыре утра всё будет ясно. Но подготовиться нужно. Я не знаю, где находятся склады и что на них хранится, а у интендантов штаба 4-й армии, что имел штаб-квартиру в Кобрине, все данные должны быть. Это изрядно облегчит мне работу. Надо только получить эту информацию.

Дорога стелилась под колёсами. Проехав километров десять, а до города осталось около пяти, я свернул на обочину и заехал в густой кустарник. Там, устроившись рядом с машиной, достал приготовленное Юко классическое японское блюдо тяхан, вроде плова, но с креветками, и поужинал, семь вечера уже. После этого, всё убрав, я отошёл в сторону и присел, потянув за неприметную верёвку, поднял крышку схрона. Там бандиты устроили склад вооружения, даже миномёт был с запасом мин, пара пулемётов, боеприпасы и продукты. Я это всё забрал, для того рядом и остановился. Потом аккуратно вернул крышку на место, заложив мину, и всё замаскировал, как было. Вернувшись к машине, я задумался и улыбнулся своим мыслям, есть одна идея. Убрав эмку в хранилище, отошёл подальше, чтобы у схрона не оставлять следов, бандитов не спугнуть, и достал «шилку».

С удовольствием осмотрел машину. У меня их триста штук, и все заправлены, снаряжены и подготовлены к бою. Эта же в походном положении – хорошо видны заглушки на стволах пушек, сверху и сбоку от люка механика-водителя видны триплексы со стеклоочистителями, между заглушками верхних стволов – инфракрасная фара прибора ночного видения, над половинкой башни слева – бронеколпак, закрывающий головку оптического прицела. Я собирался сделать вид, что перегоняю экспериментальную зенитную установку на учения. Причём армия от этой установки якобы отказалась, а вот наркомат Берии решил проверить, так уж ли она плоха. Поэтому я достал комбинезон, шлемофон с очками, ну и все аксессуары командира, включая вещмешок с личными вещами, который убрал в боевой отсек машины, и стал писать липовые документы и наряды на испытание этой техники всего с одним членом экипажа, и это мной, младшим лейтенантом госбезопасности Кириллом Крайновым. Три кубаря в моих петлицах это ясно доказывали. Я, конечно, всех положенных меток тут не знал, но наличие боевой техники и меня, думаю, сгладят эти моменты, а завтра уже война начнётся.

Забравшись на место механика-водителя, я запустил движок и, вырулив на дорогу, спугнув какую-то легковушку с командирами, катившую навстречу, погнал на скорости сорока пяти в час в Кобрин, оставляя за собой столб пыли. Да уж, на мою бронемашину глазели все, а военного люда на улицах города хватало. Все останавливались и таращились. И чего смотрят? Покрашена в стандартный зелёный цвет, красные звёзды по бокам, то есть принадлежность к советской технике ясна.

Вот и управление НКВД. К нему я подкатил на скорости, с рёвом мощного движка и лязгом гусениц, да ещё с разворотом припарковался, отчего от камней брусчатки полетели искры, выбитые гусеницами, но машина замерла точно между двух легковушек, кормой в полуметре от стены здания, и двигатель заглох. Открыв люк, я выбрался наружу, сменив шлемофон на фуражку и оставшись в комбезе поверх формы. Заперев ключом люк и козырнув двум командирам у входа, пялившимся на меня, направился в здание. Подойдя к столу дежурного, который в окно наблюдал моё эффектное появление, я стал доставать из планшетки все необходимые направления, включая командировочное. Ну и своё командирское удостоверение.

– На учения, значит? – уточнил тот, изучая бумаги и внося их в журнал учёта.

– Не совсем. – И пояснил удивлённо поднявшему на меня глаза дежурному: – Я был срочно снят с учений и направлен в Кобрин по личному приказу наркома товарища Берии. Приказ звучит так: завтра в четыре часа утра обеспечить зенитное прикрытие Кобрина и дислоцирующихся в нём частей. Честно сказать, не совсем понял, от кого защищать, вероятно, от немцев, но приказ я выполнил, прибыл. Осталось следующий выполнить. Защита. А сейчас, если можно, желательно отогнать её на позицию у города, накрыть чехлом и выставить охрану. Я отвечаю за машину и не хотел бы её потерять. Ещё выспаться бы, устал, за день триста километров прошёл, причём часть не по дорогам. Торопился успеть. Машины с боеприпасами отстали.

– Я извещу командира, он уже домой отбыл, и он решит, что с вами делать. А установку пока к нам во двор загоните.

Вернув мне документы, дежурный стал вызванивать начальство, а я, вернувшись к установке, снова забрался на место механика-водителя, сменив фуражку на шлемофон, и, запустив двигатель, покатил в открываемые мне ворота двора. Загнав, с помощью двух бойцов, как я понял, из дежурного отделения, стал раскатывать чехол. И когда машина уже приняла бесформенные очертания, прибыл начальник управления. Выслушав мой доклад, он хмуро кивнул:

– Да, тревожные сведения приходят постоянно, значит, завтра утром?

– Мне так передали, товарищ капитан госбезопасности.

– Ладно, что там по боеприпасам к твоей установке говорил дежурный?

Я открыл планшетку и, достав наряды, протянул их капитану.

– Вот, здесь всё указано, что мне нужно. Машинка у меня прожорливая, боекомплект – две тысячи снарядов, а выпускает за минуту три тысячи четыреста. У лётчиков такие же снаряды, в авиации используются. Мои тылы отстали, я броды проходил глубиной в метр, а они в обход идут. Могут опоздать. Да наверняка опоздают. Пополнить бы запас.

– Пару машин пошлю, – изучая наряды, кивнул начальник управления и, передав их заму, отправил его лично выбить на складах необходимый запас снарядов. Хотя бы тысяч десять. – И что это за установка такая экспериментальная?

– Дорогая уж больно. Армейцы от неё отказались, а товарищ Берия решил проверить, правы они или нет. На учениях она себя великолепно показала, работать может одна как целый дивизион. Правда, стоит как пять дивизионов.

– Понятно. А сам что скажешь?

– Восхитительная машина. Встроенный радар, я могу видеть на двадцать километров вокруг все воздушные цели, мощная радиостанция. Автоматическое наведение, то есть я могу наводить зенитку по радару. Поражение в дальности до двух с половиной тысяч метров и полторы по высоте практически стопроцентное. Экипаж из одного человека. Но необходима команда для зарядки, надеюсь, вы выделите бойцов, мои отстали. Ещё нужна охрана, всё-таки секретная техника… А бойцы из охраны и помогут с зарядкой.

– Охрана будет, бойцов, конечно, не хватает, но выдам отделение и полуторку… Да-а, две тысячи снарядов. Это что, сбил одного и боекомплект пуст?

– Не совсем так, товарищ капитан госбезопасности. На поражение одной цели вполне хватит десяти снарядов, потому что поражение точное, и это из одного ствола, а «шилка» может или сразу из четырёх бить, или из двух попеременно. А теперь посчитайте. Двадцать снарядов на одну цель из двух стволов, и каков боекомплект?

– Однако… – прикидывая в уме расклады, протянул тот. – Действительно, интересная установка. Кстати, лейтенант, вы голодны?

– Нет, товарищ капитан, поужинал. Сыт… По поводу завтрашнего дня. Мне бы на позицию сразу машину перегнать, чтобы утром уже на месте стояла.

– Нет, лейтенант, постоишь пока здесь. Тебя я не знаю, проверим, всё выясним, там видно будет. Снаряды закажем, дальше по ситуации.

– Товарищ капитан, у меня приказ.

– А мне всё равно. Пока не проверят, установка двор не покинет. Всё ясно?

– Ясно.

– Сейчас тебе комнату выделят, отдыхай.

– Есть, – козырнул я.

Начальник управления ушёл, а я, проверив машину, направился за пом дежурного, который выделил в соседнем с управлением одноэтажном здании койку. В этом доме комнаты занимали сотрудники управления и поселяли таких командированных, как я. Так что я принял душ и лёг спать. Правда, спать не стал, а, сложив вещи так, будто на кровати спит человек, использовал амулет отвода глаз и направился к штабу 4-й армии. Там отыскал нужный кабинет, проник в него и вскрыл сейф с секретной документацией, что не составило труда. Найдя карту, где указаны все склады, просто забрал её, оставив копию. А вернувшись, уже уснул по-настоящему.

Разбудили меня множественные сотрясения почвы, грохот и брызги разбитого взрывной волной стекла, окропившие мою койку и соседа, который вскочил ошалевший. Сосед схватил свои вещи и моментально испарился, а я, позёвывая и слушая звуки бомбёжки – работали по станции, – стал неспешно одеваться. Когда я уже натягивал сапоги, в комнату вбежал боец в форме НКВД и выпалил:

– Товарищ младший лейтенант госбезопасности! Вас срочно вызывают в управление!

– Иду, – кивнул я, застёгивая на поясе ремень с кобурой.

Перекинув ремень планшетки через голову и подхватив фуражку, я заспешил за бойцом. У «шилки» уже стоял замначальника.

– Лейтенант, где вас носит?! – зло проорал он. – Немцы уже полгорода разнесли, а вы спите!

– Товарищ лейтенант госбезопасности, – вытянулся я, – у меня был прямой приказ товарища Берии занять позиции заранее, и не моя вина, что начальник управления Кобрина отменил этот приказ. Кстати, я доложу наркому, что моей вины здесь нет.

– Это дело будущего. Сейчас немедленно выезжайте на позиции, где бы они ни были, и участвуйте в защите города. Машины со снарядами и отделение бойцов уже подошли.

– Есть.

– Посмотрим, что у вас за чудо-машина, – оставил тот последнее слово за собой.

Я познакомился с командиром отделения и водителями грузовиков с боеприпасами, к счастью, их действительно успели доставить, и приказал следовать за мной. Мне помогли снять чехол, свернуть и убрать его на место и привести пушки к бою. И я, запустив двигатель, выкатил со двора машину и погнал было к дороге на Брест. Колонна из трёх грузовиков шла за мной. Но, запустив радар, я увидел, что он засёк цели – на километровой высоте приближались шесть штурмовиков, внаглую, без истребительного сопровождения, а на улицах города зазвучал сигнал воздушной тревоги и начали бить уцелевшие малочисленные зенитки. Я остановился на перекрёстке, метрах в тридцати от входа в штаб, где побывал ночью, и, подняв стволы, стал бить короткими очередями двумя стволами по лаптёжникам, которые уже были готовы сорваться вниз атаковать цели. За двенадцать секунд я сбил все шесть и погнал дальше. Хм, а неплохая машинка мне досталась. В запасе же есть более совершенные зенитки, одна называлась «тунгуска», и у меня их около сотни.

Я гнал из города, а тут новые цели. Две пары мессеров. Дистанция позволяла открыть огонь, как и высота цели, так что, замерев на выезде, колонна позади тоже встала, я стал бить по истребителям. Тут цели скоростные, к тому же, видя, что их обстреливают, начали дёргаться из стороны в сторону, но трёх из четырёх я сбил. Один, к сожалению, ушёл, и виновата моя неопытность. Однако с каждым разом я стрелял всё лучше, осваивая машину, для чего её и достал, поэтому был уверен, если ситуация повторится, уже никто не уйдёт.

Отъехав от окраин метров на семьсот, я съехал с дороги и стал уходить в поле, где встал у кустарника. Водителям следовавших за мной машин велел замаскировать технику ветками. Пока бойцы организовывали охрану, я наблюдал, как к нам пылят три эмки, одновременно дистанционно отслеживая показания радара. Немцев в воздухе хватало, а может, и наши кто был, нет возможности определить свой – чужой. В одной из машин, к моему удивлению, оказался знакомый генерал, командующий 4-й армией. Я его сканером определил. Из остановившихся машин тут же стали выскакивать командиры в разных званиях, взглядами жадно облизывая обводы моей зенитки, а генерал направился ко мне. И удивлённо заморгал, по петлицам разобрав, кому принадлежит машина.

– Лейтенант. Что это за зенитка? Не видел никогда такую.

– Советская зенитная самоходная установка, кодовое наименование «шилка». Разработана для сопровождения полковых и дивизионных танковых и мотострелковых частей и защиты от воздушного нападения. Существует в единственном экземпляре. В данный момент проходит боевые испытания, товарищ генерал-майор.

– Лейтенант, мне нужна эта машина. Сам видишь, что происходит.

– Товарищ генерал, я получил личный приказ товарища Берии на защиту Кобрина. Скажу вам прямо: приказ нарушать я не буду, но если вам так необходимы зенитные части для защиты подразделений во время движения, вы можете задействовать зенитки, которые есть в городе. Моей установки вполне достаточно для защиты города от низколетящих целей, боеприпасов тоже хватает. Я здесь пробуду три дня, пока не получу новые приказы… А сейчас, извините, товарищ генерал, волна бомбардировщиков идёт, и на нас. Сорок машин.

– Откуда вы это знаете? – удивился тот.

– В машине встроенный радар, который видит все воздушные цели на двадцать километров вокруг.

Полковник ВВС, что был среди командиров, с заметным удивлением и заинтересованностью посмотрел на меня. Но мне уже было не до этого, я нырнул в люк и приготовился к отражению налёта. К сожалению, бомбардировщики летели на двух тысячах метров, за дальностью открытия огня из пушек, надо что-то делать. Эх, это не «тунгуска», имеющая восемь зенитных ракет, тут только пушки. Хотя, есть же магия, так что я прицелился и стал настраивать пушки. Я же МиГ на пятнадцать тысяч метров поднимал, а тут какая-то зенитка, вот и увеличим дальность стрельбы по высоте. Достану. И действительно достал. Я настроил темп стрельбы, потом пометил десять первых целей и открыл огонь короткими очередями.

Н-да, неожиданно. Два бомбардировщика взорвались в воздухе, остальные восемь были разрушены и падали, горя, а я уже бил по следующим, быстро переводя пушки с цели на цель. Немцы запаниковали. Начали сбрасывать бомбы в чистом поле и с разворотом, а кто и со снижением уходить, а я бил и бил, пока дальности хватало и снарядов. Расстрелял боекомплект до железки, но ушло шесть «хейнкелей». Так как позицию нужно было менять, она засвечена, а грузовики с боеприпасами далече, я заглушил генератор, питавший все бортовые системы, и, запустив движок, погнал к пункту боепитания. Бойцы охраны, погрузившись, последовали за мной. Им тут работёнка предстоит, причём изрядная.

А вот толпа командиров почему-то не в город покатила, а за мной. Вокруг стояли дымы от сбитых немецких самолётов, да и вообще состояние у бойцов охраны было восторженным, они тоже наблюдали эту бойню, по-другому это не назвать, и радовались, как дети. Командиры, причём многие имели седину, мало чем от них отличались. Я же, подогнав «шилку» поближе к полуторке и покинув машину, запер её, и тут на меня налетели, в основном командиры. Хлопали по плечам, обнимали, в общем, восторженность попёрла, но я всё же смог достучаться до их мозгов. Мол, может быть ещё налёт, а я расстрелял всё до железки, нужно пополнить боекомплект. Это их заметно успокоило. Генерал укатил, клятвенно мне пообещав добиться разрешения использовать «шилку» в его армии, а со мной остался тот полковник от авиации.

Пока я бойцам показывал и учил, как снаряжать короба и заряжать пушки, им ещё не раз это придётся делать, пусть запоминают, то общался с этим полковником. Его заинтересовал мой радар, он стал выяснять всё о нём и, узнав, что у меня и рация стоит, ага, будто антенну не видел, предложил устроить здесь пункт управления. Мол, он пришлёт командира, чтобы тот наводил на противника истребителей.

– Это не требуется. Дадите мне коды и контакты с нужными подразделениями, я сам буду наводить. Обучен этому делу.

– Отлично, – довольно кивнул тот.

– Только двадцать километров, это всё же не сто. Маловато будет. Истребители прилетят только к разбору. Ведь бомбардировщики могут прилететь на большей высоте, а моя «шилка» может работать максимум на двух с половиной тысячах метров, всё, что выше, вне досягаемости. Вот тогда истребители просто незаменимы.

– Хорошо. Я пришлю командира для связи, он поможет с установлением контактов, чтобы вас слушали. Ваш позывной будет… м-м-м… Игла.

– Хорошо, товарищ полковник.

За полковником пришла машина, и он уехал. А посыльный прикатил на мотоцикле через час, когда мы закончили пополнение боекомплекта и я привёл пушки в боевое положение. Небо не сказать, что было чистое, на радаре отметки постоянно появлялись, однако у Кобрина было чисто. Похоже, уцелевшие немецкие лётчики сообщили о больших потерях у города, поэтому командование люфтваффе приказало пока обходить его стороной. Это подтверждало ещё и появление немецкого разведчика, закружившего на высоте. Искал, кто это здесь так их камрадов в землю вгоняет. Однако ничего не видел. Значит, что нужно сделать? Правильно. Спровоцировать. Поэтому я не удивился появлению двенадцати штурмовиков в сопровождении шести «мессершмитов», направлявшихся к городу на двухкилометровой высоте. Я как раз с посыльным-лейтенантом пообщался, вытащил ему через люк шлемофон, боевой отсек не показывал, секретная техника, и выходил на радистов двух авиационных полков. Те мой позывной теперь знали, и вот когда мы контакты наладили, я решил, что пора уже ястребкам появиться, ну и сообщил о приближении немцев, состав, высота, скорость и курс. И сам приготовился встречать противника, отправив машины боепитания подальше, всё равно позицию потом менять.

Сбил я все двенадцать штурмовиков и все шесть истребителей, а потом вдарил из четырёх стволов по четвёрке штурмовиков, которые шли, отстав, на бреющем. Ага, будто я их не видел. Провокация была, те, что наверху, выманивали, а эта четвёрка атаковала цель или цели, немцы вряд ли знали, что против них одна зенитная система работала. Появившимся истребителям, пяти ишачкам, ничего не оставалось, как взбираться на высоту к разведчику. Сбить не смогли, но прогнали.

И снова я всё до железки расстрелял, поэтому, отогнав «шилку» к пункту боепитания, скрыл машину под деревьями. Лишь одно я констатировал: местные снаряды хуже тех, что были сразу снаряжены в короба пушек. Больше их тратить приходилось, чтобы поразить цели, а значит, было и увеличение расхода боеприпасов. Не самая приятная новость.

Ещё четыре часа никого не было, я поглядывал, но немцы облетали Кобрин далеко стороной, что заметно облегчило доставку в госпиталь города раненых и работу на железнодорожной станции, дымы там пропали, возгорания потушили, шёл ремонт путей, и уже первые составы отправили в тыл. В общем, эвакуация проходила не так страшно и жутко, как в моей памяти, где я был участником этих боевых действий. И беженцы из города потянулись.

А в городе-то я, похоже, один остался, командарм действительно все зенитки отправил со своими частями. Лишь на станции осталась одна счетверённая установка пулемётов. Учебный зенитный дивизион моего бывшего училища, ну, почти, тоже раскидали кого куда. В общем, неплохо получалось. Кстати, я на своей установке, на боку, написал белой краской «Снайпер», дав имя «шилке». Вполне в тему.

Сейчас же, когда мы пообедали сухпайком, я заглянул в машину, стараясь для виду не отходить далеко от радара, и тут же подозвал командира отделения:

– Сержант, похоже, у моста немецкие диверсанты. Радар высвечивает металл на земле, мост я вижу, зенитку там, доты и всё остальное, а недавно, таясь по берегам, начали источники металла приближаться.

– Диверсанты, – кивнул тот, легко поверив в такие возможности «шилки», её вообще чудом называли. – Мост хотят захватить.

– Точно. Но не сразу, а перед появлением их войск, чтобы наши взорвать не успели. Немцев пока нет, небо чистое, до моста пять километров, я скатаюсь туда, дам залп по диверсантам. После работы четырёх стволов от них только фарш останется. И вернусь.

– Товарищ младший лейтенант, нельзя вам покидать город. Он же совсем без защиты останется. Я лучше остановлю какую-нибудь колонну, что к мосту идёт, и сообщу командиру, а они там сами справятся.

– Тоже вариант, – подумав, согласился я, и сержант побежал к дороге.

Идея сработала, тот сообщил командиру первой попавшейся колонны, это оказались танкисты, и я с помощью сканера пронаблюдал, как у моста колонна разделилась, часть танков переправилась на тот берег, часть осталась на этом, ну и поработали пулемётами и редко пушками. Из четырёх десятков немцев в живых осталось семеро. Надо сказать, диверсанты сдаваться не собирались и отбивались изо всех сил, даже подбили один танк, уничтожив два отделения наших бойцов, потому их в плен не брали.

Я продолжал поглядывать за показаниями радара и изредка передавал информацию летунам. Шесть раз наводил на немцев. В результате было сбито шесть бомбардировщиков, три мессера и один штурмовик. Немцы ещё повадились, облетая Кобрин стороной, штурмовать дороги за городом. На этих стервятников, гонявших беженцев и санитарные колонны, ничем не брезгуя, я также наводил истребители. Так что удалось перехватить ещё пять штурмовиков и сбить три из них. Также я не дал поработать «охотникам», предупреждая наших о подходе трёх пар таких «экспертов» люфтваффе, и наши успевали встретить их в лоб. Немцы боя предпочитали не принимать и стали уходить на скорости. Одна пара уходила в нашу, и я не сплоховал, дальности хватило, и сбил оба мессера. Наши тоже это прочухали и, ведя бой, начали уводить немцев к Кобрину, а я снимал с их хвостов вражеские истребители. Дважды такой способ сработал, но больше немцы не повелись.

Сейчас шла перезарядка. Машины разгрузили боеприпасы и ушли к складам за другой партией снарядов. Я выдал наряды, уже подписанные начальником местного управления НКВД, которого я так и не видел со вчерашнего дня. Да и приказы никакие не приходили. Защита города осуществляется, и это хорошо. Кстати, моя выдуманная колонна с боеприпасами, естественно, всё не появлялась, и я сержанту сказал, что, вероятно, её перехватили немцы. Вполне рабочая версия.

Помогая нашим летунам, я сшиб с их хвоста истребители противника, вон три дыма на земле, но, к сожалению, есть и четвёртый в стороне, наш, да ещё один И-16 был вынужден сесть в километре от нас на обочине дороги. Я указал на него сержанту и велел:

– Пошли к нему машину, пусть оттранспортируют лётчика и самолёт на аэродром. Может, успеют истребитель привести в порядок. У нас сейчас каждый истребитель и лётчик на счету.

– Сделаем, – кивнул сержант и отправил трёх бойцов на грузовике к подбитому ишачку, у мотора которого суетился лётчик.

Но свой грузовик бойцы не использовали, остановили попутный порожний, закинули хвост самолета в кузов, закрепили его и отправили в тыл. А я всё отслеживал показания радара, сообщив в штаб авиационной дивизии, теперь я с ним работал, о появлении очередной группы немецких самолётов, их курс, высоту и состав, после чего подозвал сержанта. Тот как раз выслушивал доклад от одного из бойцов о выполнении приказа об эвакуации подбитого истребителя. Когда он подбежал, сообщил ему:

– Похоже, немцы нами заинтересовались. Диверсантов отправили. Идут к нам, пока находятся в трёх километрах.

– А может, это наши?

– Я бы на такое не рассчитывал. Иначе почему они так тихарятся?

– Ничего, товарищ лейтенант, встретим.

Он стал распределять бойцов по позициям, укрывая их в складках местности, один поднялся на дерево, откуда был хороший обзор. Сержант частенько интересовался у меня, где немцы, и, когда до них осталось метров шестьсот, а они нас уже видели, я смог даже сказать, сколько их. Пятеро. А когда они замерли, я сообщил сержанту:

– Я к ним подъеду и расстреляю. Мало ли, у них рация и они артиллерию наведут. Видишь? Уже гул канонады хорошо слышно. Вполне могут навести.

– Товарищ лейтенант, установка может пострадать.

– Только от огня артиллерии, от стрелкового броня имеется. Людей не трогай, я сам скатаюсь к немцам, потом посмотрите, что от них останется.

– Есть, – козырнул сержант.

Запустив движок, я на максимальном ходу погнал к немцам. Машина у меня так замаскирована, что напоминала куст, но с земли понять, что это установка, было можно, и немцы, видимо, поняли, раз с места не двигаются, заняв удобную позицию для наблюдения. Они забеспокоились, а потом и запаниковали, но поздно, я спустился в низину, опустив стволы пушек, и ударил из двух стволов. После этого покрутил башней, выискивая выживших противников, их не было, и, развернувшись, я покатил обратно, но встал за километр от прежнего места. Часть бойцов проследовали ко мне, чтобы взять позицию под охрану, а сержант на грузовике покатил к уничтоженным немцам. Вернулись они с зелёными лицами, подтвердив: уничтоженные в немецкой форме, ошибки не было.

С пункта боепитания вернулась полуторка, одна, вторую «охотник» подловил, и она сгорела на обочине дороги. К вечеру нам привезли ещё горячие буханки хлеба и каши с тушёнкой в термосе, так что поужинали горячей пищей, воду для чая вскипятили на костре. А за час до заката я отметил, что в управлении НКВД Кобрина началась нездоровая суета. Подогнали машины, бойцы стали грузиться в кузов. Я стал отслеживать всё, что там происходит, как и в штабе 4-й армии. Причина же была в звонке, начальник управления говорил с кем-то по правительственному телефону, так называемому ВЧ. Похоже, ему удалось узнать, что никто ни о какой экспериментальной зенитной установке не слышал, и сообщить ему об этом мог только один человек, на которого я часто ссылался, – нарком Берия. В общем, валить нужно. Ехали явно ко мне, уже двигаясь по улочкам.

Я сидел на башне, спустив ноги, и тут сделал вид, что меня вызвали:

– Да, Ворон, Зяблик на связи, – оживившись, ответил я, якобы на пришедший вызов. Бойцы, сидевшие рядом с установкой, из тех, что не были на посту, насторожились, внимательно глядя на меня. – Я Зяблик, вас понял.

– Что-то случилось, товарищ лейтенант? – подойдя, поинтересовался командир отделения охраны.

Кстати, охрана нужна, многие из командиров колонн видели темп стрельбы по воздушным целям, как и то, что эти цели с частой периодичностью падают сбитые, и желали посмотреть на установку и пообщаться. Охрана их не подпускала, техника секретная.

– Да, начальство срочно отзывает. Поэтому будем прощаться. Возвращайтесь в управление, дальше я уже сам, в охране не нуждаюсь, да и двигаться буду больше по бездорожью.

Мы обнялись на прощание, и я их отпустил, вместе с машиной со снарядами, а сам, устроившись в «шилке», запустил движок и погнал прочь, успел скрыться до того, как на окраине города появились те, что ехали для моего ареста. Там же, на окраине, они столкнулись, фактически лоб в лоб, с моей охраной и машиной. Последовали быстрые и экспрессивные переговоры, и за мной рвануло три машины, полные бойцов, да поздно. «Шилку» я уже убрал в хранилище и, сменив её на мотоцикл-одиночку, покатил в сторону передовой. Вот теперь можно поработать ночью. Как я видел по карте, которую увёл из сейфа интендантов, часть складов уже находились на занятых немцами территориях. Их можно прибрать, на всю ночь работа, а потом и остальные примем. Через водные препятствия я перебирался на лодке, потом снова доставал мотоцикл, так и катил. Не сразу и заметил, что наши уже остались позади, а вокруг немцы. Нет, наши тоже были, группками, окруженцы пробирались, догоняя стремительно отступающие советские войска, но всё же это были уже территории, занятые немцами.

И я уже не стал спешить, поставил мотоцикл на подножку, достал мощную радиостанцию на базе «Урала», поднял высокую телескопическую антенну, запустил генератор и стал вызывать девчат. Молодцы, дежурили, сразу отозвались. У них всё в порядке, с детьми тоже, чужих нет, дикие звери имеются, даже одна лисица выходила, но спугнули выстрелами. Медведей на сканере видели, но они не подходили. В общем, можно не беспокоиться. Я тоже сообщил, что с наложницами провал, их в этом мире нет, но буду искать, сейчас делом занят, пополняю благосостояние, на что мне дали картбланш. Мол, ты мужчина, сам знаешь, что делать. Нравится мне такая вера в меня, поэтому, сказав, что всех целую, уточнил время следующего сеанса связи, и мы разъединились. Убрав оборудование, я достал карту, определился, где ближайшие склады, крупные, корпусные, с которых и решил начать. И когда начало темнеть, покатил к ним.

Ехал по дорогам, дистанционно уничтожая часовых, стоявших на дорогах у немецких частей. У трёх задержался, найдя интересное для себя. Танки и артиллерия были, но это не всё. Тут проходила основная трасса, Кобрин – Брест, а наши войска отступили, поэтому брошенной техники хватало. Я изрядно подчистил дорогу от грузовиков, тракторов, тягачей, танков, брал всё, и артиллерию. Даже зенитки встречались.

А вот и склады. Там уже немцы хозяйничали, рывок был такой стремительный, что наши их даже уничтожить не успели. Склады с продовольствием уже вскрыты, грузят всё в машины, видать, их включили в график поставок некоторых частей. Такая организованность и быстрота вызывала невольное уважение. Однако немцев я уничтожил и склады прибрал, да и всё, включая немецкие транспортные машины. И покатил к следующим. Работы много, нечего задерживаться.

За ночь я посетил шесть складов армейского и корпусного уровня, двенадцать дивизионного и около сорока отдельных, спрятанных по лесам. О двух третях их немцы и не знали, у остальных уже охрана была. Именно была. Ещё у шести имелась охрана наша, которая ещё даже не подозревала, что они находятся на оккупированных территориях. Их я дистанционно усыплял и склады также прибирал. Ну и технику разную, что видел на дороге. Вон, за всю ночь три КВ-2 и шестнадцать единичек, одних тридцатьчетвёрок сорок три было. Всё брошено, часть в болотах утоплены. И только шесть были уничтожены своими экипажами, меня они не заинтересовали, брал только целое.

Приняв зелье-энергетик, я и весь световой день двадцать третьего июня потратил на склады, переодевшись в немецкую форму и изображая посыльного, внаглую катаясь по дорогам и прибирая ещё сотни складов.

На этом всё, карта потеряла ценность, всё, что было на ней указано и не уничтожено, я прибрал, поэтому к вечеру, снова пообщавшись с девчатами, я устроился в палатке, поставленной в ельнике, настроил амулет охраны с магическими сигналками – если кто их пересечёт, амулет меня поднимет – и уснул.

Под утро меня поднял амулет: кто-то потревожил сигналки, и это не зверь, охрана была настроена на людей. Сканер сразу же высветил очередную группу окруженцев. Армейцы из разных подразделений и родов войск. Группа солидная, порядка сотни, плюс упряжка с сорокапяткой и две телеги с ранеными. Ещё часть несли на носилках. Командовал ими командир в звании капитана. Осмотревшись, я увидел кроме немцев на дорогах ещё две группы окруженцев и, зевая, подумал, что надо бы нашим помочь. Тем более есть чем и за счёт кого.

Встав, я переоделся в одежду осназовца: пятнистый комбинезон, под ним гимнастёрка младшего лейтенанта госбезопасности, ППД, пистолет на ремне, подсумки, фуражка с васильковым околышком. В общем, типичный диверсант. Отряхнувшись, я убрал палатку и направился к окруженцам. Когда меня заметили, даже обрадовались, мол, своих встретили. Пришлось расстроить капитана: фронт откатывается, топать им ещё и топать, а у меня задание. А тот ещё пожаловался на нехватку практически всего, с надеждой глядя на меня.

– Совсем ничего нет, ни припасов, не боеприпасов, – вздыхал тот.

Я же потирал бритый подбородок, слушая его, и, когда он закончил, кивнул:

– Помочь можно, тут у польских бандитов несколько схронов и складов организовано, хватит вашей группе. Тут ещё окруженцы бродят, я две группы слышал. Сейчас вас отведу к одному схрону, пока принимаете запасы, людей кормите, приведу их к вам. Вместе-то сподручнее будет. Потом ещё два схрона покажу.

– Добро, спасибо, лейтенант.

– Да вроде не за что, – улыбнулся я. – Одно же дело делаем, родину защищаем.

Капитан подал команду, и его группа, собравшись, начала движение. Тут не так и далеко идти. По пути мы подобрали одну из наших групп и добрались до схрона. Он минирован был, да ещё со знанием дела, но я мину снял и распахнул схрон. Тут припасов дня на три всей группе, медикаменты, оружие есть и даже несколько цинков патронов к винтовкам Мосина и пулемётам. У окруженцев они были. Врач тут свой был с парой медсестёр из уничтоженного немцами медсанбата, медикаментов у них не имелось, рвали для перевязки нательные рубахи, но сейчас хоть что-то получили. Причём наше, судя по маркировкам. Видимо, с захваченных бандитами машин.

Среди продовольствия подняли наверх сухари и целый копчёный окорок, который подвесили на ветку и начали стругать, жадно с сухарями сразу поедая. Да и остальное поднимали. А пока они этим занимались, я привёл дальнюю группу. Потом капитану и ещё трём командирам описал ситуацию на фронтах, показал два других схрона, выдал трофейную карту, указав, где лучше идти и благополучно добраться до наших, и покинул их. У меня ещё были дела.

Дело в том, что когда я собирал и убирал в хранилище склады, то сканером обнаружил ещё с десяток, которые на карте интендантов не обозначены, видимо, это склады не их подчинения. Так что можно ещё их поискать. Отойдя подальше и найдя подходящую полянку, я достал связной немецкий самолёт «шторьх» и, поднявшись в воздух, стал искать склады, а находя, делал пометки на карте, ночью пробегусь и всё заберу. А немало за час нашёл, порядка шестидесяти. Вечером же, закончив работу, больше складов тут не было, я пообщался с девчатами и пробежался по волнам, и вдруг услышал:

– …Я Крепость, я Крепость, прошу помощь…

Связь была отвратительной, но я услышал и задумался. А ведь я могу помочь нашим. Да и почему нет? Вернувшись на ту плавающую волну, стал вызывать крепость у Бреста:

– Крепость, Крепость, я Броня. Ответь. Как слышишь, приём?

– Броня, Броня, я Крепость… – В голосе радиста отчётливо была слышна радость, видимо, я первый, кто отозвался на их крик души, да и сигнал был слабый, я их ловил только потому, что имел мощную радиостанцию.

Сигнал снова пропал, но вскоре вернулся. В этот раз звучал другой голос, явно командирский, который запрашивал помощи.

– Я Броня, Крепость, ждите, в полночь помощь будет. Приказ Крепости от командования на отход, немцы уже за Кобрином, мы рейдовая группа. Крепость, как поняли?

– Я Крепость, Броня, ждём вас.

Я свернул всё оборудование и на «шторьхе» подлетел поближе к Бресту и крепости, там даже ночью бои не стихали и зарева пожарищ были. Найдя подходящее место, я совершил посадку и задумался, с чем же я пойду выручать наших? Да что там, достать орудия и миномёты и, меняя позиции, уничтожить части, блокирующие советские подразделения в крепости, и под утро освободить наших. Надо только предупредить их, чтобы не покидали укрытия до утра, а то ведь могут, знаю я их. Ну и подготовить им отход, сделав пару складов с припасами и склады с транспортом. Так как они лесами будут уходить, то транспорт желательно гужевой, благо сканер показывал ночную стоянку немецких частей, где имелись лошади и телеги, или, скорее, грузовые повозки. Закончив осматриваться, я и занялся организацией двух складов, медикаментов побольше, припасов, там же оставил захваченные мной повозки и лошадей, отправив их пока пастись. Лошадей перевозил в тех же хранилищах, что и людей в прошлом мире. После этого я достал двадцать стодвадцатимиллиметровых миномётов с запасом мин и, распределив цели, подготовился к открытию огня. Заодно снова «Урал» достал с радиостанцией и вызвал Крепость.

– Крепость, Крепость, я Броня, как слышите меня, приём?

– Броня, я Крепость, слышу тебя отлично.

– Крепость, я Броня. Начинаю артиллерийскую подготовку, укройтесь. Как слышишь, приём? Укройтесь, бить будем по разведанным целям, а на рассвете встречайте нас. Как поняли?

– Броня, я Крепость, понял тебя, понял. Ждём.

Убрав радиостанцию, я закончил подготовку и вдарил.

По целям в самой крепости не бил, вдарил по тылам и штабам частей, окруживших крепость, по артиллерийским и миномётным орудиям, по личному составу. И пока не уничтожал какую-либо значимую цель из миномётов в одном месте, на другое место не перебирался. Тут у немцев даже танки были, но лёгкие, видимо к этой пехотной дивизии приданные. Бил я и по моторным полкам, уничтожая их. Сменив позицию, продолжил работу. В штабе дивизии изрядная паника была и суета, его сразу уничтожил.

Где-то за час до рассвета наши в крепости были деблокированы. А я стал бить по другому берегу Буга.

Мосты уже уничтожил. Огонь вёл из тяжёлых гаубиц, два дивизиона работало.

Когда закончил, светало, и я перебрался поближе к главной цитадели и достал нужную технику, а именно батарею Су-152, пять огнемётных тридцатьчетвёрок и пять пушечных. Когда я от Сталина получал эту технику, из сорока танков Т-34-76 пять были именно огнемётные. Запасы смеси имелись. И я двинул. Самоходки вперёд, проламывать оборону, остальные танки в прикрытии. Я находился в одном из пушечных танков. Мы легко прорвались на территорию крепости, и так как я видел, где наши, а где остатки немцев, то самоходки прицельно ухали своими орудиями, буквально в крошево превращая те помещения, где укрылись немцы, – снаряды влетали в окна и там взрывались, лишь ошмётки вылетали наружу. Потом к казармам подходили огнемётные орудия и пускали струи огня, особенно в подвалы, где начинали носиться лишь огненные комки заживо сгораемых людей.

Так я очищал здание за зданием. Немцы уже сами отходили, а наши из своих укрытий их активно отстреливали, не экономя боеприпасы. Но тут они, многие перевязанные, не выдержали и, выпрыгивая из окон и выбитых артиллерией проёмов, побежали толпой с винтовками, палками, ввязавшись в рукопашную и не дав мне работать. Управляя танками, а те ещё гоняли немцев по крепости, я подогнал свою машину к одному из зданий, где, как я видел, находился штаб обороны, открыл верхний люк, отсоединил штекер шлемофона, скользнул по броне и побежал к нескольким командирам. Бойцы, что тут были, несмело подходили ко мне, всего такого чистенького по сравнению с ними трогали, другие обнимали со слезами на глазах, кого-то ноги не держали. В общем, радости было море. Я же, подойдя командирам, тут был полковой комиссар и майор, вскинул руку к виску и чётко представился:

– Товарищ полковой комиссар, командир особой бронегруппы НКВД младший лейтенант госбезопасности Крайнов. Получил приказ перейти Буг и уничтожить немецкие тылы, проведя рейдовую диверсионную операцию. Услышал ваш зов о помощи, решил помочь. В результате ночного боя дивизия, окружавшая крепость, полностью уничтожена. Сейчас добиваем остатки подразделений в самой крепости. Выход свободен. Для вас в лесу подготовлен гужевой транспорт, тридцать шесть повозок для раненых, лошади, провиант, медикаменты, боеприпасы и автотехника, трофейная и наша в количестве двух десятков. Есть десять танков Т-26, баки полные, боекомплект тоже, можно использовать…

Договорить мне не дали, комиссар меня обнял или скорее облапал. Да так сжал, что я придушенно пискнул, даже кости затрещали. Однако радоваться нужно быстро, пока немцы не очухались, о чём я и сообщил. Мы отошли к танку, и я, на броне расстелив карту, показал, где находятся подготовленные им склады и транспорты с вооружением и припасами. Ближайший – в трёх километрах, второй – в пятнадцати, карту комиссару я оставлял.

Пока мы общались, подходили другие командиры, обнимали, по спине хлопали. Их оказалось на удивление немного. Пограничников двое, один был из конвойного батальона, который кивнул мне, как своему. А бойцы носили от реки воду раненым. С водой здесь была проблема, и многие бойцы, добежав до Буга, прыгали в реку, стараясь напиться, потом набирали воды в каски, фляжки и несли в крепость. Раненых было очень много. Немногочисленные врачи и медперсонал не справлялись. Я даже сделал вид, что залез в башню танка, вниз головой по пояс, достал набитые медикаментами, антисептиком и шовным материалом две санитарные сумки и передал их врачу. Он их прижал к груди и заплакал, натерпелись люди за эти два дня.

Быстро сформировали группу из пятисот бойцов и немногих командиров, которая была отправлена к первому складу, откуда пригонят транспорт и танки для охраны. Там на складе шесть зениток, два счетверённых пулемёта в кузовах машин и ДШК на пехотных зенитных треногах, переносить можно. В общем, люди осваивались, а я, с трудом отговорившись, что мне пора, приказ надо выполнять, наконец простился, наобнимавшись на всю жизнь вперёд. И моя бронеколонна, покинув крепость, пошла по городу, распугивая жителей города, а по некоторым, у кого видел оружие и повязки помощников немцев, стрелял из пулемётов. Меня интересовало здание железнодорожного вокзала, где ещё держались наши.

Добравшись до него, я стал гонять немцев, да так, что очистил территорию вокзала, оставив немало трупов. Огнемётные орудия жгли дома рядом со станцией, где засели немцы. Эти дымы маскировали нас. Я не удивился, что, когда наши стали выходить, не веря, что они спасены, то среди защитников оказалось много гражданских. Я покинул танк и тут же пригнулся, так как над головой засвистели пули, но башня моего танка уже повернулась и, хлестнув выстрелом, выпустила из пушки осколочный снаряд, который исчез в окне, выбросив из комнаты на брусчатку пулемёт и изломанное тело мальчишки лет двенадцати. Видимо, из местных.

Представившись старшему здесь, милиционеру в звании лейтенанта, я сообщил о деблокировании крепости и что наши уходят, ну и сообщил, куда, добавив, что я и их прикрою и выведу из города, пусть грузят на машины раненых. И вот так, кто пешком шёл, а кого я на танках или самоходках и вывез из города. Пока двигались по улицам, из некоторых домов выбегали женщины и дети и присоединялись к нам. Было также два командира, прятавшиеся всё это время в городе и чудом не попавшие в руки немцам или их прихвостням.

Дальше мы направились к складу. Тот уже было видно, там на опушке, где он располагался, суетились защитники крепости. Ну вот и всё. Я остановил технику на перекрёстке, сообщив, что у меня другой приказ, мне в другую сторону, они же сами дойдут и раненых донесут, меньше километра осталось. Я не хотел снова встречаться с защитниками крепости и, развернув машины, попрощавшись с защитниками вокзала, покатил прочь. Раз сообщил, что меня отправили за Буг устроить там беспорядки, то так и сделал. До вечера стрелял, давил и уничтожал, панику такую навёл у немцев, что просто держись. А после шести вечера, дав себе шесть часов поспать, в полночь полетел искать другие склады.

Две недели я занимался складами и брошенной техникой, сначала в Белоруссии, потом на Украине, но хранилища все заполнил. И вот когда они оказались полны, я перелетел через линию фронта и в районе Москвы, где была ночь, открывая хранилища для людей, стал доставать всех, кто там был. Я такую операцию уже в двенадцатый раз провожу, вывозя с территорий, занятых противником, женщин и детей. Особенно последних. Вот и сейчас из трех тысяч вывезенных, две трети – дети. Были и раненые, которых, перелетев линию фронта, оставил рядом с каким-то городом, где был госпиталь, привлекая внимание, пуская в ночное небо три белые ракеты, после чего уходил.

Сейчас же пустив ракеты в небо, всё те же три белые, я перебрался в сторону, на большое поле, и стал доставать припасы и вооружение. Страна сейчас в тяжелейшем положении, многого не хватает, вот и стоит поделиться тем, что я собрал. Безвозмездно. Я достал двести тридцатьчетвёрок, часть не на ходу, но пусть сами ремонтируют. Сто КВ обеих модификаций, триста Т-26, пятьдесят Т-28 и двести БТ разных линеек. Броневиков сто пятьдесят единиц. Вся техника стояла ровными рядами. Однако это ещё не всё. Зная бедственное состояние зенитных частей, я достал всё, что насобирал. Две с половиной тысячи зенитных орудий и пулемётов разных систем, пять тысяч грузовых автомобилей и две сотни легковых. Пустив и здесь ракеты, перелетел на другое поле, где стал доставать авиацию. Сто Як-1, сто МиГ-3, сто ЛаГГ-3 и сто пятьдесят И-16. Было бы больше, но немцы их на аэродромах разнесли. Пе-2 всего сорок семь штук, а Ил-2 – сто восемь. Всё отдал. Ну и разную аэродромную технику. Потом и артиллерию, миномёты разных систем, тягачи с тракторами и ещё две тысячи грузовиков. Затем вооружение – пулемёты, винтовки, автоматы, форму. Хватит пять корпусов вооружить и снарядить, а то дивизии мобилизуют, а вооружать нечем. Теперь будет чем. Везде я пускал ракеты, обозначая стоянки и склады. И под утро, уже на рассвете, когда заканчивал, увидел несколько самолётов, круживших над отданной мной техникой и припасами. Значит, знают, что и где, обнаружили, скоро пришлют людей и всё примут, ну а мне пора.

На вертолёте, на бреющем, я полетел в Костромскую область, пора вернуться к девчатам, три недели не виделись. Да и навоевался я. Теперь на юга полетим, в тропики.

С наложницами я пробыл неделю, пока наконец не насытился женской лаской и не решил, что с помощью Союзу хватит, можно покидать его территорию и перебираться, где потише. А помощь я всё же оказал шикарную, мало того что вернул почти треть того, что прихватил, что наши сами профукали, так ещё на моём счету, если подсчитать, будет три уничтоженных немецких дивизий, две пехотных и моторизованная, ну и плюс несколько авиационных подразделений, чтобы они летали поменьше и беженцев да раненых не расстреливали. Так что притормозил я немцев очень серьёзно, наши смогли почти всё вывести с Белостокского выступа. Столько вооружения там бросили, складов, не передать, и всё я забрал. Но это ладно, я посчитал, что с моей стороны помощи достаточно, и собрался улетать. Лететь хотел на Филиппины. Островов в прошлом мире я лишился, но тут решил свой заиметь и обустроиться на нём с наложницами. Климат мне там нравился. Да и подводным плаванием любил заниматься, поисками разными.

Я понимаю, что, передавая Союзу такую кучу вооружения и припасов, которые им будто с неба сваливалась, почти верно, то привлеку излишнее внимание, инквизиции в том числе. Однако их здесь не было, я уже убедился. Магии в этом мире нет, ни магов, ни амулетов, так что жить можно спокойно. Хватит в политику вмешиваться, пора просто пожить. Честно сказать, я за последние годы столько набегался, столько навоевался, что понял: всё, нужна передышка. У меня была одна короткая на японских островах, два из которых стали моими, но это так, губы помазать. Я собирался арендовать или купить остров в тропиках, поставить дом и жить там с наложницами. Оборудовать лабораторию и заняться изысканиями и исследованиями в магии. А то всё второпях, всё наспех.

И вот, после прошедшей недели, когда я отдохнул, отоспался, а то ведь эти две недели спал редко, пользуясь зельем-энергетиком, то собрал девчат и сообщил:

– С наложницами не получилось, теми, кого я запланировал, но пока я делами занимался, нашёл других, тоже няшки, в моём вкусе. Итак, знакомьтесь. – Я активировал амулет-хранилище и извлёк трёх девушек и одну девочку. – Это две близняшки из Германии, Марта и Амалия, пятнадцати лет, выкуплены мной у их отца, германского офицера. Ха, выбора-то у него всё равно не было, а так и жив остался, и выкуп за дочерей получил. Берта – полячка, шестнадцати лет, также выкуплена у родителей. А младшая сестра Берты, Кристина, в нагрузку, на будущее. Ей двенадцать лет. Все три достались мне невинными. А вы знаете мой бзик по этому поводу. Русских, к сожалению, нет.

Девчата, которых я достал из хранилища, лежали, ничего не понимая, но я помог им встать, поправляя платьица, заодно внаглую тиская прелести, и стал знакомить с наложницами. То, что они сами стали наложницами, им было прекрасно известно, девушек я уже попробовал, и был более чем доволен, вкусные, как я любил говорить. Причём все три блондинки с великолепными формами, хотя близняшки формы ещё растили, но ничего, вырастят, но и так прелесть.

С близнецами вообще забавно получилось. Я после Бреста как начал с той стороны Буга веселиться, вот и застукал их на железнодорожной станции, где пассажирский состав расстреливал из гаубиц. Они в помещении вокзала прятались. Я сканером засёк. Даже через него они мне ой как понравились. С ними отец был, оберст, офицер тыла одной из армий. Девушек я забирал, тот был против, в результате предложил ему выбор: или пуля в живот и я их всё равно забираю, или даю за них выкуп и он остаётся в живых. Если учесть, что на вокзале в живых было четверо, я и они трое, он, кривясь, всё же дал согласие, дочери уговорили. Немец взял с меня клятвенное обещание, что я буду заботиться о них и не сделаю с ними ничего плохого. Так что девчата скрашивали мне минуты отдыха, пока я работал у границы. Но обычно держал их в хранилище, не хотел, чтобы они видели все ужасы войны, хотя это претило мне, это как семью в чемоданах возить, только в крайнем случае, а эти близняшки уже стали мне родными. При этом перевозить чужих людей в них я не прочь.

Ну а как увидел полячку, влюбился с первого взгляда. С ходу её на сеновал завалил, доведя до слёз. Оказывается, она была обещана другому, но ничего, я пообщался с родителями и выкупил. Те на радостях предложили и младшую дочку, за что я чуть морду их отцу не набил. И вот забрал обеих, а то с такими родителями лучше их не оставлять.

На знакомство я ещё сутки пустил, заодно в основном проводя время с новенькими наложницами. Я уже одарил их подарками, одеждой, ноутами, рациями, пусть сразу учатся пользоваться ими, другие помогут и объяснят, Кристине тоже подарил. Та такие жалобные большие глаза сделала, пришлось. А собравшись, убрав все автодома и остальное, погрузились на вертолёт и полетели прочь. Найдя удобное поле, я сменил вертолёт на самолёт. Новенькие девчата уже в курсе, кто я и откуда мы. Берта переводчицей выступала для близняшек. Она немецкий и русский знала, полиглотка.

Мы пересекли Индию за двое суток, в одном месте долго простояли, отдыхая, и добрались до моря Сулавеси на Филиппинах. Там я посадил гидросамолёт на воду – в этот раз был классический японский пассажирский гидросамолёт, способный брать на борт восемнадцать пассажиров, его я приобрёл в Японии. Точнее, мне его подарил император. На «Каталине» с таким табором не полетаешь. Приводнившись, я достал яхту, выбрал побольше, чтобы у каждой из девчат была своя каюта. Этой яхтой я уже пользовался, мои наложницы её отлично знали, ну, кроме трёх новеньких и четвёртой в виде обузы. Поэтому основная часть девчат, бережно держа на руках детей, разошлись по своим каютам. Правда, пользовались они ими до того, как детей нарожали, так что нужно озаботиться кроватками и всем необходимым для детей.

Но сначала я расселил четверых новеньких девчат. Кристина хотела быть с сестрой, но тут я настоял, выделив мелкотне отдельную каюту, но рядом. Мне сестра её нужна без довеска. Немки и полячки, шокированные роскошью кают, стали осваиваться и раскладывать вещи из чемоданов, извлечённых мной из хранилища, это у остальных всё в шкафах. Я же заправил и обслужил самолёт и убрал его в хранилище. После этого, пройдя на мостик судна и запустив мощные дизели, повёл яхту к островам. У меня была местная карта, точная, даже мелкие рифы, поросшие зеленью, обозначены. Будем выбирать наш будущий дом. Надеюсь, он станет нашим домом на несколько лет.

Потом меня за штурвалом сменила Юко, а я пробежался по каютам трёх мамаш и сменил там обстановку, например, те же пеленальные столики поставил, достал коляски… И вернулся на мостик. Скоро ужин, и тут я вдруг засёк самолёт, нагоняющий нас с кормы. И в кабине пусто. Сердце сразу заныло в предчувствии проблем. Поэтому я немедленно активировал систему громкой связи и велел бежать всем ко мне на мостик. Всем! Что это за приказ, девчатам было известно, поэтому все рванули на мостик, прихватив ничего не понимающих новеньких, ну и я их всех вместе с детьми отправил в хранилище, мне так спокойнее. Сам же стал размышлять, выходя с мостика на палубу, и мысли скакали как бешеные. Откуда здесь инквизиция? Я же всё трижды проверил! Не было её тут и магии не было! Я достал из хранилища и снарядил боевые амулеты, готовясь к бою, автомат и гранаты тоже приготовил, я не полагался на одну только магию, техника иногда тоже неплоха.

Самолёт, войдя в пике, явно неуправляемый, упал в море впереди по курсу движения яхты, и визуально я ничего необычного не видел. Активировав же амулет-камеру, через неё обнаружил, как ко мне спускается человек, причём используя банальный парашют, но и тот был, естественно, под маскировкой. И спускается этот маг точно на нос моей яхты. Мне показалось в нём что-то знакомое. Активировав дополнительно магический бинокль, я только выругался. Вот уж кого не ожидал здесь встретить, так это Гарда. А это точно он. Мой первый учитель магии, который из меня сделал раба. Причём с плетением подчинения, которое меня убивало. Что ж, пообщаемся, я лично тоже не прочь. Всё моё имущество находилось в кольце-хранилище, и я снял его и проглотил. Потому что, если дойдёт до боя, а ситуация дойдёт, то тут всё будет пылать. Для меня это не проблема, волосы опалит, одежда сгорит, однако и амулеты пострадают. Боевые не жалко, у меня в запасе таких много, а вот хранилище жаль, но в желудке ему ничего не будет. Всё же у меня там всё.

Я вернулся на мостик, остановил винты и снова вышел наружу, направляясь на нос, куда свалился маг, запутавшись в куполе парашюта. Я не знаю, какие у меня против него шансы, но надеюсь, неплохи. Маги стихий – это, конечно, круто, но у них всего четыре стихии, и они завязаны только на них, а обычные маги могут оперировать разной энергией и плетениями. По силе я Гарду почти равен, а вот в магическом искусстве его силу могут нивелировать только амулеты, которые я приготовил. Но если мне не удастся победить, удеру, последний телепорт у меня наготове, заряжен и подготовлен к активации.

– Здравствуй, Гард, давно не виделись, – остановившись метрах в десяти, сказал я.

– Кирилл, гадёныш, как же я желал этой встречи! – прорычал тот, уже выпутавшись и сбросив ремни. – Из-за тебя, скотина, я лишился ног и оказался заперт в этом мире.

– Так ты сюда попал? А мне сказали, что в родной мир ушёл.

– Ты испортил мой телепорт, – прорычал тот и задумался: – Кто тебе сказал?

– Учитель того ученика, которого ты убил и у которого забрал все амулеты, включая телепорт. Кстати, он тебя ищет, ох как ищет. За любимого ученика поквитаться решил. Вы ведь из одного мира. В каком городе ты службу проходишь, ему известно, так что найти тебя ему не трудно. И, как появишься, найдёт. Твои ноги он забрал, по крови искать будет.

– Так поэтому ты жив? Когда я тебя здесь увидел, глазам своим не поверил, думал, у меня видение, но аура твоя, не спутаешь, только без плетения мага-раба.

– Так, значит, ты знал?

– Что мне жизнь какого-то мальчишки?

– Как ты меня нашёл? Да и как увидеть смог? Я тебя точно засёк бы.

– В Польше, когда ты купил себе двух девок. Пока я пытался понять, ты это или не ты, проверял показания сканера, ты взял и улетел на немецком самолёте. Кстати, форма офицера вермахта тебе очень шла. Потом я делал поиск по твоей ауре, пока наконец тот не настроился, неделю ждал, и оказалось, ты быстро удаляешься. Бросился в погоню и вот только сейчас нагнал. Как видишь, я честен с тобой.

– Ноги, я смотрю, целые?

– Амулет восстановил, есть у меня универсальный лекарский. Год отращивал новые. Ты мне за это тоже ответишь.

– Да и ты мне. За плетение мага-раба.

Мы стали обходить друг друга по кругу, не сводя глаз, отслеживая все движения. Первым атаковал Гард, проверяя мою защиту. Ну и я ударил сразу и файерболами, и ледяными стрелами, и из автомата. Пока ситуация патовая. После этого тот ударил двумя плетениями, не знаю, что это, но жутко мощная штука, и у меня защита оказалась практически на нуле. В ответ я разом выпустил стихию Огня. Понимая, что яхту уже не спасти, я уже не сдерживал себя. В Гарда ударила струя плазмы, и тот с криком исчез за бортом, но жив, скотина, я это чувствую. Ещё пару гранат сбросил ему вслед в воду. Вряд ли он пострадает, но мало ли, оглушит. Погасив огонь на палубе, я убрал дым и отошёл в сторону, и вовремя: Гард выпрыгнул из воды, а ему была подвластна эта стихия, – обгоревший, с обожжённой кожей, но живой и жутко злой. Даже защита на максимуме. Думаю, это другой амулет, предыдущий я просадил. Да и часть амулетов он потерял, они сильно расплавились. Только часть сохранить смог, те, что на ремне сзади находились.

Дальше бой проистекал очень тяжело. Честно сказать, я дважды был на грани и едва не активировал телепорт, однако всё же взял вверх. Изломанная тушка Гарда отлетела к переборке и стекла с неё. Яхта тонула, да и горела изрядно, но это уже меня не интересовало, я подошёл к полностью опустошённому врагу и, присев, сказал:

– Знаешь, в чём Сила?

– Ты мне эту хрень с Правдой на уши не вешай. Ты мне и раньше эту дурь говорил.

– Должен же я добить врага, сказав пафосную фразу? Ты что, фильмы не смотришь? – откровенно стебался я.

– Ты всегда был доверчивым идиотом, – сказал он и поднял руку.

Я моментально отрубил её, но было поздно. Мир мигнул, и я понял, что падаю в воду. Морская водичка, солёная. Догадка сразу мелькнула у меня в голове, и я, как вынырнул, зашарил по ремню, но не нашёл телепорта. Несмотря на защиту, эта скотина как-то смог его активировать. Не стоит думать, что я такой лох, но вот так по-лошарски влетел в неприятности. Гарда я изувечил, оставив без одной ноги и одной руки, лишил сил да ещё наложил плетение, блокирующее магические способности. А амулетов у него уже не осталось. Однако он как-то смог дистанционно активировать телепорт. Но как?! КАК ГАРД ЭТО СДЕЛАЛ?! Он не мог активировать телепорт, потому что я лишил его сил, что магических, что физических, и… Вот я идиот! Я всё понял, как он это сделал. Всё-таки Гард прав, я лох. Он же тоже маг стихий, пусть и слабенький, он не развивал это направление, но вода всё же ему подчинялась. Мы рухнули в воду, там дрались, потом выбрались через уже погрузившийся в воду нос яхты на палубу и продолжили противоборство. На телепорте были капельки воды, и маг, используя стихию, распознав, что это за амулет, дистанционно активировал его. Однако я знаю, что сил у него нет, да и блокирующее плетение было, и он мог взять ману только из праны, жизненной силы. А чтобы активировать мой амулет, силы нужно… Я быстро сделал подсчёты и понял, что Гард использовал всю прану, иначе у него ничего не вышло бы, но этим он убил себя. Нет, он не умер, он убил в себе мага. А для него это хуже смерти. И как теперь ему выжить на горевшем и тонувшем судне без руки и с одной ногой, я даже гадать не хочу, шансов у него нет, но ответный удар он смог всё же нанести. Не знаю пока, плохо мне будет или нет, но посмотрим по ситуации. Сейчас выжить бы.

В бою с Гардом свой амулет защиты я заряжал шесть раз, пока мощный удар от Гарда не спалил его, но я успел достать из кожаного кармашка на поясе другой и активировал его. Этот заряжал пять раз, и он сохранился, сейчас висит на цепочке на шее. Я проверил – заряда треть, так что, снова зарядив, пропустил через каналы ману. Также осталось шесть боевых амулетов, сканер и моё кольцо-хранилище в желудке. Но более двух десятков боевых амулетов я потерял, что печалило. Зато порадовало, что правильно с кольцом-хранилищем поступил, оно могло бой не пережить. Ничего, во мне оно надёжнее. Одежда у меня осталась в виде лохмотьев, ремень ещё держится, но в общем положение моё можно назвать бедственным. Ещё и ночь, не видно ни зги, амулет-бинокль, считай, в списках потерь, как и амулет ночного видения. Да и большая часть амулетов разряжена в ноль, взять тот же сканер, так что, еле удерживаясь на поверхности воды на ногах, я стал заряжать амулеты. Начал со сканера. У меня остро стоял вопрос выживания: я неизвестно где и не имею никакого спасательного средства. Вдруг до ближайшего берега плыть сотни морских миль? Напомню, кольцо в желудке. И всё там, включая наложниц и моих кровных детей, моих малюток, так что я даже лодку достать не могу.

Но это ладно, я маг стихий, и вода мне подвластна, выберусь. Но надежды не сбылись, ближайшая земля подо мной на глубине восемьсот метров. Ладно, будем думать.

По поводу разрядки сканера. Где он и где бой? Да, тут в нём необходимости не было, однако у него довольно большой накопитель, вот я и использовал его как батарейку для одного из боевых амулетов, он сам разрядился и сканер разрядил. Как видите, объяснение тут достаточно простое.

Наконец зарядка закончена, и я, используя стихию Воды, понёсся по волнам, как на доске для сёрфинга, прочь от места перемещения. В какую сторону? Да какая разница, если всё равно полная темень – тучи на небе закрыли звёзды. После боя я и так был без сил, а тут ещё магией пользуюсь, так что хватило меня минут на пятнадцать, за это время я километра три точно пролетел по воде. И вот снова покачиваюсь на волнах. Вас буксировали волоком на верёвке за машиной? Я чувствовал себя после такого способа движения не сильно лучше. Всё отбил о воду – грудь, живот. В следующий раз надо скорость поменьше взять.

Плотность солёной воды достаточно высока, так что я лёг на спину – нормально, держит, и вещей нет, чтобы топить меня, лохмотья-то и обувь я снял, оставив только ремень. И вскоре вода меня убаюкала. Я так устал после боя, он меня изрядно вымотал, что провалился в полудрёму. До полноценного сна всё же далеко. Да, я ещё на акул сканер настроил, не люблю этих зубастых тварей, только суп из них люблю, и, если какая приблизится, он предупредит. Дистанция пятьдесят метров. Я хоть в бою был, вон даже ожоги получил, пусть и лёгкие, от морской воды они слегка ныли, но открытых травм удалось избежать, кровь в воду не попала, не приманивала этих хвостатиков.

Как ни странно, но я выспался. И акулы мой сон не потревожили, я всё так же покачивался на воде. Пару раз моё лицо, бывало, захлёстывали мелкие волны, попадая в нос, я отфыркивался, откашливался и спал дальше. В общем, терпимо. Если прикинуть, то можно так долго на воде держаться. Суток двое, но дальше пойдёт обезвоживание, не хотелось бы.

Усиленно работая ногами, я приподнялся в воде, почти по пояс смог, и через пару секунд ухнул обратно, но осмотреться успел. Не по всему горизонту, поэтому, повернувшись, повторил попытку. Жаль, горизонт пуст: ни дымка, ни паруса. Следов земли тоже не видно, даже чаек или других птиц. Пусто. Интересно, что это за мир? Может, не Земля? Не то чтобы я опасаюсь попасть в чужой, незнакомый мир, но некоторая неуверенность была. О Земле я многое знаю и что ждать от той или иной ситуации тоже. Не зря языки учил, а тут что? Всё сначала? Конечно, если потребуется, придётся, но зачем заранее об этом думать и настроение себе портить, если ситуация с моим местоположением не ясна? Если это даже чужой мир, то очень похожий на Землю. Тучи разошлись, и я увидел местное светило – точно такое же, как на Земле. Да и воды эти изумрудно-синие очень похожи на те, где моя яхта затонула. В прошлом мире. Жаль, звёзды не видел, они мне ясно показали бы, где я.

Я снова заскользил по волнам, выбрав один курс для движения, отмечая по солнцу, чтобы в сторону не уходить. Если уж куда-то плыть, то в одном направлении. Часа через два снова лёг на спину, отдыхая и набираясь сил, всё же стихиями подолгу пользоваться вредно, у меня каналы ещё не так расширены для этого. А к вечеру, мне показалось, галлюцинации начались. Думал, померещился дымок на горизонте, голову напекло. Но нет, был дым. И что это? Вулкан какой проснулся или корабль? Поди знай, но направление движения я сменил и теперь заскользил в сторону дыма. При приближении он стал гуще, мне кажется, я даже точку на горизонте увидел, но подтвердить это не успел – как это всегда бывает в водах океана, стремительно стемнело. Однако я продолжал двигаться и через два часа увидел на горизонте огоньки, похожие на ходовые огни. Ныряя, слышал в воде шум работающих машин. Судно, без сомнений, да ещё на угле. Похоже, Земля. А я-то уж размечтался. И на небо снова наползли тучи, опять звёзд не видно.

Я уже чувствовал жжение в перетруженных каналах, но всё же поднапрягся и нагнал судно, однако, к сожалению, ничего с борта не свисало, но мне удалось выпрыгнуть из воды у правого борта и ухватиться за края фальшборта. С трудом подтягиваясь, ноги лишь скользили по мокрым доскам борта, я перегнулся животом через леера и рухнул на палубу, тяжело дыша. Уф-ф, спасся. И тут же сел, крутя головой: где я? То, что на борту находится сорок три человека, мне известно. Тут люди, я проверил, причём большинство спят, бодрствовало всего шестеро: трое внизу у котлов, двое на мостике и один возится на корме.

С некоторым трудом встав, ноги плохо держали, используя сканер, я добрался до камбуза, где стал шарить по полкам и кладовке. Увидел бак с водой, черпак и с жадностью напился. Нашёл и остатки ужина команды и пассажиров, поэтому и наелся, хватит мне морской водички глотать. После этого стал изучать судно. Впрочем, я уже понял, где оказался, услышав речь в рубке на японском языке. Земля, без сомнения. И что ж мне так на Землю везёт?

Показывать, что я на борту, не хочу, значит, будем таиться и объедать команду. Я и на камбузе орудовал так, чтобы не оставлять следов своего присутствия. Подумав, я вот что решил: как поднялся на борт незаметно, так и покину его. Только нужно быть осторожным, обычно коки у себя каждое зёрнышко подсчитывают и пропажу провизии быстро заметят, да ещё вычислят, что питается один человек. Только и я тут по-умному поступил. Приметил матросскую бескозырку, на палубе у шлюпки лежала, видимо, ветром откуда сдуло, и отнёс на камбуз, оставив на видном месте. Ну и набрал провизии – три лепёшки, кусок варёного мяса, риса варёного, сушёной рыбы и кастрюлю с пресной водой. Всё это отнёс в укрытие на носу, а подумают на того, кому эта бескозырка принадлежит. Пусть теперь доказывает свою невиновность.

А укрылся я в боцманской коморке, где лежали тюки брезента и разные канаты. Я вскрыл запертую дверь, отжав пряжкой ремня язычок встроенного замка, и в дальнем углу за двумя бочками с дёгтем бросил на пол брезент, устроившись на нём. Замок закрыл изнутри. Сканер настроил на границы комнаты. Как кто сюда войдёт, я сразу узнаю. И вскоре уснул. Насчёт провизии два дня можно не волноваться, а вот воды у меня на сутки. Надо будет потом наполнить кастрюлю, но осторожно. А ждать осталось одного – когда кольцо выйдет естественным способом. На эта одна надежда. На это и уповаю. Хм, а рассказывать, куда я поместил наложниц и что потом произошло с кольцом, я им не буду. Не нужно им об этом знать.

Проснулся я сам, никто в коморку не заходил. Причём проснулся от скрипа корпуса и сильной качки, похоже, шторм начался. Делать-то мне всё равно нечего, так что, попив воды, я просмотрел показания сканера – пассажиры дрожат по каютам, команда борется со стихией – ну и позавтракал. И, что плохо, очень захотелось в туалет, по-маленькому, мочевой пузырь вот-вот лопнет, а, извините, писать в комнате я не приучен. Особенно там, где живу. Проблема была в двух матросах, работавших рядом, которые могут меня увидеть. А не обратить на меня внимания невозможно. Мало того что европеец, с красной от солнечных ожогов кожей, так ещё обнажённый, только ремень на поясе. Пришлось ждать, к сожалению, амулет-помощник не пережил бой, был уничтожен, хорошо, в запасе у меня ещё шесть таких амулетов имеется. А пригодился бы он мне сейчас, незаметно помог бы его «руками» этим морякам, и те ушли бы, так нет, сиди и жди.

В конце концов матросы справились с работой и перебрались на корму. Я же, покинув помещение, сделал свои дела и быстро вернулся обратно незамеченным. Снаружи хоть и был день, но сильно штормило, хлестал ливень, из-за грозовых туч было темно, так что видно плохо, не дальше двадцати метров. Шторм явно усиливался, но судно, как я смотрю, крепкое, пусть и с деревянным корпусом, мачты две, но ход паровой. Так что двигалось оно уверенно, должно непогоду пережить.

У меня же была другая проблема: как достать кольцо? Будем пытаться. Как говорится, поднатужимся и сделаем.

И тут что-то мне действия команды не понравились: шлюпки готовят, провизию туда сносят. Подозрительно это. Проверим-ка сканером. Ах вот в чём дело! Теперь понятно, отчего они так встревожились. Течь в трюме. Не такая и сильная, но, видимо, решили, что в такой шторм это опасно, вот и готовились заранее. Ну, может быть. Кстати, груз в трюме – это мешки с зерном и мукой. Из Австралии идут, что ли?

Через сутки шторм стал стихать, и дальше уже судно шло спокойно, лишь равномерно стучала помпа, у неё время от времени сменялись по двое матросов. А у меня было отличное настроение: час назад я наконец смог кольцо получить на руки. Отмыл его остатками воды и надел на палец. Самое интересное, на пальце оно работало, а в желудке – нет, я сколько раз пробовал вызвать хоть что-нибудь – глухо. Сейчас же всё в порядке, я в шоколаде, поэтому, достав амулет отвода глаз, зарядил его, надел и прибрался в помещении. Почти двое суток живу здесь, и за это время раз десять сюда заходили моряки по разным надобностям, один даже бутылку прятал, но меня не заметили. Хорошо спрятался.

Я прошёл к правому борту и, оттолкнувшись, ушёл в воду. Ох и хороша водичка, тёплая, только волны высокие, последствия шторма. Судно, приютившее меня, уходило, пассажиры и моряки так ничего и не заметили. Я остался покачиваться на волнах, ожидая, когда корабль скроется с глаз. Можно было и ночью его покинуть, но я ждать не хотел, это ещё десять часов сидеть в тесной коморке в полусогнутом состоянии. Да и что мне опасаться их? Я, конечно, всё сделал, чтобы моё присутствие не обнаружили, но всё равно считал это перестраховкой. Я не знаю, есть ли здесь инквизиция, боевая, или нет. Вон до чего дошло, в одном мире столкнулся с этими чёртовыми фанатиками, а напугали меня на все миры. Напугали – сильно сказано, но опаска присутствует. Потому, пока не смогу убедиться, что их здесь нет, постараюсь не показываться и не показывать свои возможности. Так живётся проще и легче.

Когда судно удалилось, я достал шлюпку и устроился в ней. Достал одежду – лёгкие шорты, рубаху, панаму и сандалии, потом горячей ухи, хлеб и приступил к обеду. Насытившись, достал лекарский амулет и убрал последствия действий солнечных лучей, я же обгорел. Хотя самые острые симптомы, жар и озноб, прошли ещё на борту японца, перетерпеть пришлось. А потом достал яхту. Достаточно крупную, американский трофей, но ранее я её ещё не использовал, хотя и привёл в порядок, отмыв от прежних хозяев и подготовив к проживанию. В сорок втором такие яхты считались крупными, в то время ещё не строили целые лайнеры для одного. Когда я был в своём теле, они уже не котировались, слывя небольшими, но для меня и моих наложниц судно вполне комфортное и вместительное. Дистанционно спустив трап, я поднялся на борт, потом на мостик, запустил движки и отправил яхту по прошлому курсу, так как я снова в том же море Сулавеси – это я посмотрел по картам в рубке ушедшего японского грузопассажирского судна, на котором отсиживался. Судя по курсу, оно шло в Японию.

Пока яхта шла на среднем ходу – на рифы не наткнётся, я сканером смотрел дно вокруг, – я подготовил для каждой наложницы каюты, закрепил на дверях таблички с именами, протянул провода и установил розетки – извечная проблема для адаптеров к ноутам или музыкальным центрам. Поставил нужное напряжение, а то здесь другое было, но я установил необходимое оборудование, и теперь скачков напряжения не будет. Разложил вещи девушек, для детей поставил кроватки, выложил припасы на камбуз. О своей каюте не забыл. Уже начало темнеть, когда я открыл хранилище и начал по одной извлекать наложниц, укладывая их на шезлонги. Когда девушки встали передо мной, вопросительно глядя на меня, я вздохнул и пояснил:

– Это новая яхта, прошлая сгорела. Был бой с другим магом. Я победил, но этот гад зашвырнул нас в другой мир. Это Земля, к сожалению, время неизвестно. Узнаем чуть позже, а теперь по каютам, разберётесь по табличкам на дверях. Я там всё подготовил. Завтра поговорим более подробно.

Я сопроводил девчат в каюты. Мамаши уложили детишек, хотя те и так спали на руках, и занялись своими делами, притушив свет в каютах. Я же, убедившись, что всё идёт как надо, вернулся на мостик и, устроившись в удобном кресле, закинув ноги на панель управления с датчиками, снизил ход до малого, продолжая двигаться в сторону Австралии. Тут горная подводная гряда со множеством островков должна быть, может, что и подберём посимпатичнее. Я притушил основные огни и заметил, что в некоторых каютах окна горели, видать, не все мои подопечные легли. Я посмотрел на данные сканера: ну да, в одной кормёжка шла, дочку кормили, у той день-ночь спутались, в двух девчата ещё вещи раскладывали. Педанты, могли и на завтра это оставить, как другие поступили.

Сидя и наблюдая, как движется судно, я размышлял. Дело в том, что я не знал, сколько времени можно держать людей в хранилищах и есть ли опаска достать их оттуда неживыми. Ведь когда я нашёл хранилища, они были девственно пустые, ни людей, ни животных, ни даже мумий. Выводы делать рано, можно поэкспериментировать, но не на наложницах же и моих детях? Самый долгий срок, который я в них держал людей, – это девять дней. Новенькие мои столько там пробыли, плюс претендент на роль наложницы. Будущей. Сейчас же, конечно, мало времени прошло, но тут дети, поэтому я и поторопился всё достать и развернуть. Да и расти дети должны, а не в хранилищах находиться. Ближайшие три-четыре года, оборудовав какой-нибудь остров, покрупнее, покидать его я не планировал, пущу время на наложниц, детей и на исследования в сфере магии. Плюс усиление тренировок в стихиях. Всё же я посчитал себя слабым в них в бою с Гардом, выдыхался быстро. Ну а дальше посмотрю по ситуации.

Пока мы шли, я работал с радиостанцией, но на всех волнах стояла тишина, лишь эфирные помехи, да и то немного, как стоило бы ожидать. Вроде должны быть рации. Если учесть устаревшую схему постройки того японского судна, а оно года четыре, как на воду спущено, и взять отсутствие радиопереговоров в эфире, даже морзянки нет, то можно сузить круг поиска. Конец восемнадцатого или начало девятнадцатого века. Где-то так. Потом радиостанции использовались достаточно широко. Если вспомнить моё везение, я разве что в современном мире в Крыму едва не попал на переворот к радикалам, на год раньше появился, то это или Первая мировая война, или Русско-японская. Где-то около этого периода. Ранее вряд ли, там японцы в национальных одеждах ходили, с мечами и на джонках плавали. А тут вполне современное судно, пусть английской постройки, а это точно, не спутаешь, но всё равно для тех времён слишком современно. А может, и двадцатые, и тридцатые годы. Такие суда и в то время ходили. Сиди вот теперь гадай. Да нет, всё же в эфире иначе точно что словил бы, а тут тихо. Ладно хоть, это время, а не у динозавров. Честно сказать, и там бы выжили, но тут как-то попроще.

Тут дно стало подниматься, и вскоре я засёк вдали землю. Сблизившись, обнаружил островок, обошёл его, выискивая проход между скал и есть ли бухта. Бухты не было, но узкий проход, да ещё извилистый, был, яхта моя должна пройти, пусть и с трудом. Да, островок небольшой, я противоположный берег видел, и пустынный. Я подвёл судно к берегу, поставил его на якоря, переключая ходовые огни на стояночные, поставил сигналки амулета охраны, настроив его на чужих людей, и отправился спать в объятия Маны. Время два часа ночи.

У этого островка мы простояли неделю. Две моторки использовал как средство передвижения, на берегу развернули палатки и жили кто на острове, кто на борту яхты, кому как нравится. Я занимался лишь тренировками, а вообще отдыхал. Новенькие привыкали ко мне и к другим девчатам, учились использовать разные приборы, гоняли на водных мотоциклах, да всему они учились, даже как правильно носить бикини, а то, видите ли, им в ночнушках положено купаться. Кристина проводила время в основном на борту, она как узнала о мире компьютерных игр, так её теперь от ноута за уши не оттащишь, хотя поноситься с визгом по берегу или покупаться в мелких волнах она всегда согласна. Близняшки-немки тоже поиграть любили, но больше слушали музыку, особенно «Рамштайн». Из какого они времени, и из какого эта рок-группа, а всё равно слушали.

У скал островка я обнаружил пару разбитых судов разного времени и не без интереса плавал вокруг и нырял. Из всех девчат только Кристина от этого была в восторге и неизменно ко мне присоединялась. Я выдал ей комплект амулетов для подводного плавания и ночного видения, чтобы она могла со мной изучать корабли. Мы подняли много чего интересного, даже была посуда из серебра и из золота. Всё очистили и прибрали.

Снявшись с якоря и покинув воды островка через тот же узкий проход, направились прочь. Решили путешествовать, будем смотреть новые красоты. А через месяц нашего пребывания в этом мире мы нарвались на проблемы. Или не мы нарвались. Не суть. Но зато я смог наконец узнать, в каком мире мы оказались. Точнее, в каком времени. То, что это Земля, очередное зеркальное отражение, это понятно, а вот то, что тут тысяча девятисотый год, узнали только сейчас. От пиратов, позарившихся на мою яхту.

Обычно я держался подальше от судов, да и ушли мы от основных маршрутов, поэтому я удивился, заметив, что от острова, где нет вулкана, идёт дым, сканер до него пока не добивал, а когда дым стронулся с места и потёк к окраине острова, чтобы выйти из-за его прикрытия, я понял, что это какое-то судно. Причём вполне скоростное. На первый взгляд оно давало не менее тридцати узлов. Я думал, на это только военные корабли способны. Хм, впрочем, это и был военный корабль. Миноносец. А над островом начал подниматься ещё один дымок. Это я уже потом узнал, что там на якоре стояло судно с потушенными топками, подвижная база пиратов, на острове базировались.

Они стали подходить, дав выстрел из носового орудия. Я же дождался, когда они войдут в зону работы амулета-помощника, перебил всю команду, ну, почти всю, капитана и пару офицеров оставил, вырубив, и аккуратно подогнал миноносец к борту яхты. Моряков – в воду, и сгонял на скоростном катере за остров, прибрал базу и пиратов с острова. Проведу эксперимент с хранилищем – узнаю, как долго в нём смогут находиться живые. И потом допросил офицеров. Вот какую историю они мне выложили.

Миноносец и транспортное судно раньше принадлежали китайскому флоту. Но после проигрыша в недавней войне китайские военные, у кого корабли не захватили, драпанули куда глаза глядят. Капитан миноносца, прихватив это парусно-паровое транспортное судно и забрав семьи команды, загрузил его до предела углем и направился аж в Сингапур. И ведь дошёл. Ну и предложил там купить боевой корабль и транспортное судно. Желающие нашлись, и выбрал он покупателей, дававших самую большую цену. В результате китайцев перебили и боевой корабль и судно просто забрали, тем более оба имели неплохой ход и могли работать на пару, и вот уже несколько лет они пиратствуют. Свидетелей не оставляют, захваченные корабли перед продажей перекрашивают и меняют внешний вид, поэтому о них пока и неизвестно. Миноносец модернизировали. Сорокасемимиллиметровое орудие, единственное на борту кроме двух пулемётов да торпедных пусковых, переставили на корму, а на нос установили горную семидесятишестимиллиметровую дульнозарядную пушку. Старая, но верная, долго прослужит. Ход у миноносца по паспорту двадцать восемь узлов, но может идти максимум на двадцати пяти. Именно на этой скорости из-за острова они и выходили, я тут немного ошибся.

А год верен, тысяча девятисотый, июнь, шестнадцатое. Даже странно. Ну хоть вблизи Русско-японской выбросило. Пока ещё думаю, буду участвовать или нет. Хотя, зачем себя обманывать? До начала войны я же умру со скуки, исследования надоедят, вот и отправлюсь, развеюсь. А капитана и офицеров я тоже в хранилища убрал, буду отслеживать, сколько они продержатся внутри, хотя для них и пройдут мгновения, но для меня – годы.

От пиратского острова мы ушли, и я нашёл другой, с шикарной бухтой – вытянутой и глубокой, врезавшейся почти до середины острова, делая его похожим на подкову, в ней даже линкор и авианосец встанут, правда, в единственном числе. Достав захваченные миноносец и транспортно-грузовое судно, я начал приводить их в порядок, чтобы всё как по паспорту было, как новенькие. Кстати, на судне стояла такая же горная пушка, видимо, две пираты достать смогли, было бы три, увидел бы и на носу ещё одну, а это орудие на корме стояло. Явно, чтобы, убегая, отстреливаться можно было.

А потом я вспомнил, сколько у меня современных кораблей, и стал доставать их по очереди и изучать, частично, те, что из сорок второго – сорок третьего годов, модернизировать. Авианосцы, атомные субмарины, чего только не было, даже девчатам экскурсии проводил.

Мы начали обживать остров, я даже на берегу с изумительным пляжем поставил дом, а на горе с великолепными видами – коттедж с широкой террасой. Я поставил ветрогенераторы, накопители и протянул линии электропередачи до хижины, до дома внизу и на пристань, чтобы можно было питать судовые системы того или иного корабля, который я на данный момент изучал или модернизировал. Так что норма. Будем жить. А через год, а лучше через два, когда дети подрастут, можно в большое путешествие по разным странам отправиться. Заодно новые документы гражданина Аргентины получу. А то мы здесь не пришей рукав. Наложниц тоже как-нибудь оформлю. А может, и не буду, меня и так всё устраивает, а их тем более. Ладно, нужно просто жить. И кстати, девчонки попросили научить их машины водить, буду учить. Скоро, чую, и до самолётов дойдёт.

Три с половиной года спустя

Российская империя. Столица России, Санкт-Петербург. Улица Миллионная, дом Алекса Белова

11 февраля 1904 года, полдень

Проснулся я оттого, что множество маленьких ножек скакало по кровати и рёв множества детских глоток требовал подниматься. Причём некоторые детки и по мне прыгали, и по Кристине, с которой я спал. Она уже год как стала моей, в неполные пятнадцать. Кристина стала собираться, чтобы уйти к себе, а я стал валить и тискать детей под их задорный смех и хихиканье.

У меня было семеро детей. Здесь пятеро, остальные пока ещё маленькие и с трудом ходят. В прошлом теле я детей не имел и умер бирюком, а тут решил исправить эту проблему. Естество требовало. Ну и вот растил. На семи остановился, решил, что пока хватит, поэтому поработал лекарским амулетом, и наложницы теперь не беременели. Они об этом в курсе, если кто захочет, подойдёт и скажет, решу их вопрос.

За эти неполные четыре года у меня появилась двенадцатая наложница. Арабских кровей, ох и жаркая же штучка, я выкрал её из гарема одного шейха. Причём она не была наложницей, дочка шейха.

Мы много путешествовали. В России были год назад, тогда я купил особняк и нанял слуг. Прожили месяц и отправились путешествовать дальше. И вот две недели назад вернулись, снова обживая дом. За прошедшее время я получил гражданство Аргентины, ну нравилась мне эта страна, хотя сейчас она собой ничего не представляет. Там у нас в ста километрах от столицы поместье, довольно большое, три ранчо и ферма с возделанными полями, свои сыроварни, пастбища и стада, опытный управляющий, умело ведущий хозяйство. Ну и большой особняк в Буэнос-Айресе. Все дети в Аргентине у меня законно оформлены. Второе гражданство я получил в Египте, в Каире. Это из-за наложниц. Там иметь гарем даже почётно, и я там оплатил и приобрёл звание почётного гражданина Каира. Ну и купил небольшой двухэтажный дом. Пара слуг присматривают за ним. Только мы там редко бываем, раза три были, когда отдыхали на Красном море.

Я продолжаю тренировки в магии стихий, и за эти годы заметно вырос в умении, помогают всё же они, ну и занимался исследованиями. Как маг-артефактор я тоже существенно поднялся в знаниях и умениях по сравнению с прошлым. Постепенно начал сам делать амулеты. В этом мире ни инквизиции, ни магов не было. То есть была средневековая инквизиция, тут история идёт так же, как и в других мирах. Амулетов я тут тоже не нашёл, пуст на них этот мир. Свои умения и более совершенную технику из будущего я не демонстрировал. Слуги, конечно, прибираясь, видели её, но не понимали большинства предметов. Они помечены магией, и, если что пропадёт, увижу и верну, но пока ничего не пропадало. Да и из слуг выгнал всего одну девушку, которая украла у Берты косметичку.

В Россию мы прибыли, чтобы встретить сообщение о начале войны. Да, я решил поучаствовать, но частным образом, если волонтёром стать не получится. Точнее, купить каперский патент у российского императора. Именно для этого я сюда и прибыл. Интересно, а их дают гражданам другого государства? Ранее я как-то не прорабатывал этот вопрос…

Перестав тискать детей, я велел всем собираться, и сам начал одеваться. А после завтрака мы с детьми покинули особняк и, буксируя за собой санки и ледянки, направились к самым известным снежным горкам в городе. Именно для этого меня дети и будили. На горках меня и нашёл посыльный. Адмирал Макаров готов меня принять сегодня вечером в своём доме. Адрес написан. Это меня порадовало, я думал, долго ждать придётся, адмирал человек занятой.

На горках мы провели три часа, и, наняв экипаж, мы покатили к дому. Это сюда у нас прогулка была, а обратно сил ни у детей, ни у меня не осталось. Там детей разобрали мамаши, увели раздевать, переодевать в домашнее к обеду.

Стоит отметить, что детей учат двум, а то и трём языкам: родному матери и русскому, обязательному для всех. А Юко учит своего Никиту ещё и английскому, я помогаю.

После обеда дети убежали в детскую смотреть мультики, там у них на стене висел телевизор, а я ушёл в свой кабинет, нужно подготовиться к встрече с Макаровым. Давить или упрашивать в содействии я не собирался, скорее это будет знакомство, ну и просьба ответить на тот или иной вопрос. Например, по поводу патентов каперов. В случае войны будут их выдавать или в империи такой практики нет? А если нет, то как сделать так, чтобы была? Я готов проспонсировать некоторые проекты адмирала, если тот сможет помочь мне с получением патента. Тем более подобная практика и в сорок втором была, я ведь захватил два американских вспомогательных крейсера, которые как раз и имели патенты каперов.

Размышляя об этом, я строил фразы и вообще само общение. А вечером надел местную одежду, жутко неудобную, но статус иностранца обязывает носить стильный костюм, и на санях меня повезли к дому Макарова. Меня встретила горничная, а потом и сам Макаров, принимая подарок – несколько дорогих вин из Испании, я слышал, он ценитель их, и адмирал это сразу подтвердил. Корзину с бутылками унесли, а мы прошли в кабинет.

– Итак, господин Белов, я готов вас выслушать. Просьба какая будет? Ко мне обычно с этим обращаются.

– Можно и так сказать.

– А вы интересный человек, господин Белов, о вас в столице много говорят, даже император на прошлом балу пару раз помянул. Европеец, а как какой-то арап гарем содержите. Я так думаю, многие вам завидуют. Да-с.

– Не думал, что я настолько популярен, – улыбнулся я.

– О да, вас во многих кулуарах поминают. Богаты, наложницы, дети, ведёте себя как шах, и при этом сами водите своих детей на горки и катаетесь с ними. Ваше поведение несколько… – Тот пошевелил пальцами, пытаясь подобрать более подходящее слово.

Пришлось помочь:

– Не соответствует статусу.

– Именно так.

– Знаете, кто угодно может говорить что угодно. Я не замкнут в рамки правил или приличий. Что хочу, то и делаю. Поэтому считаю себя свободным, в отличие от дворян и других значимых и богатых людей столицы.

Вы – рабы привычки, и с этим вы уже не сможете ничего сделать. А я скинул эти оковы, вдохнул воздух свободы и ничего менять не хочу.

– И вы не посещаете церковь. Священнослужители жалуются.

– Я атеист. Нахлебников кормить не хочу.

– А вы интересный собеседник, молодой человек. Сколько вам? Двадцать пять есть? По виду примерно столько.

– Мне тридцать один год. Да, и можно меня называть Александр Олегович.

– Что ж, знакомство наше состоялось, скоро нас на ужин позовут, мои любимые перепела, и я хотел бы узнать причину вашей просьбы о встрече. Если можно, покороче.

– Если коротко, господин адмирал, то я хотел бы приобрести патент капера у российского императора. Но не знаю, как это сделать и выдают ли его иностранным подданным, и вы, как сведущий человек, могли бы мне этот вопрос прояснить.

– Позвольте, но Россия не ведёт войн, а без них патенты не выдают.

– С войной долго ждать не придётся. По полученной мной информации, японцы скоро нападут на Порт-Артур, используя миноносцы. Ворвутся на рейд и торпедируют броненосцы, чтобы исключить их из морских сражений. План разработали англичане, это в их интересах, а японцы будут исполнять. Как у них это получится, увидим по факту.

– Когда нападут? – подавшись вперёд, требовательно спросил адмирал.

– Этого и англичане не знают, но в самое ближайшее время – завтра, через неделю, ждать не больше месяца. С учётом того, что русская эскадра нападения не ждёт, то её разгромят. Причём англичане нелестно отзывались о командующем эскадры, предсказывая большие потери у русского флота в Порт-Артуре. Запасной план у японцев: если атака миноносцев не удастся, то брандерами с полными бетона трюмами затопить фарватер, заблокировав бухту, чтобы воспрепятствовать выходу из неё крупным боевым кораблям. Дальше – высадка десантных сил, пока русский флот не может оказать сопротивление, и захват Кореи. Начнут с Чемульпо.

– Наше государство имеет один из самых крупных флотов в мире. Японцам даже пытаться не стоит.

– Зря вы так думаете. Флот у вас крупный, но разбросан по разным портам. Эскадра в Порт-Артуре, конечно, сильная, но у японцев тоже сил достаточно. А провести боевые корабли с Чёрного моря или с Балтики – это ещё постараться нужно. Англичане немало денег вложили в Японию и не дадут им проиграть, всячески мешая русским эскадрам в пути к театру боевых действий. Вплоть до провокаций. Они не успеют. Или будут прибывать небольшими группами, которые японцы с лёгкостью разобьют.

– Страшные вы вещи говорите, господин Белов.

В это время нас позвали к столу, ужин готов, и мы прошли в обеденный зал, где я весело общался с семьёй адмирала, пока хозяин пребывал в мрачных размышлениях. Жена Макарова это видела и, понимая, кто источник стольких тяжких дум мужа, вопросительно и тревожно поглядывала на меня. А я травил анекдоты, от которых смеялись все, даже адмирал пару раз расхохотался, оглушительно, когда я о моряках рассказывал. Потом мы вернулись в кабинет, где продолжили прерванный разговор. Передышка во время ужина, видимо, позволила собраться адмиралу с мыслями.

– Я подумаю над сведениями, которые вы сообщили. Однако вам, гражданину иностранного государства… Что?..

– Двух иностранных государств, – показал я два пальца.

– Пусть будет так, вам, гражданину двух государств, какой интерес в этой войне?

– Для начала: мои родители были русскими, подданными российского императора, но потом сменили гражданство. Во взглядах не сошлись или ещё что, не знаю, никогда не интересовался, но их отпустили. Ну и – мне просто скучно. Сам я военный моряк, причём, признаюсь, очень хороший, имею боевой опыт, мне удалось приобрести миноносец, неплохо снарядив и вооружив его, торпеды тоже есть, судно обеспечения имеется, что и будет обслуживать миноносец, а также я приобрёл подлодку. Команды осваивают боевые корабли. И вот я хочу повоевать. Миноносец, подлодка и судно обеспечения находятся неподалёку от будущего театра боевых действий и с моим прибытием немедленно приступят к работе. Это всё, что я могу и желаю сказать. Хотелось бы получить патент и разрешение действовать на свой страх и риск на коммуникациях японцев и не подчиняться морякам в Порт-Артуре. Право слово, в их профессионализме я сомневаюсь и не хочу выполнять приказы, которые приведут мои корабли к гибели. Поэтому я прибыл именно к вам, как к опытному и уважаемому военному моряку. Вас даже англичане опасаются и говорят, если вы прибудете в Порт-Артур, то лёгкой победы японцам не видать, если вообще эта победа будет. Вот если вы там будете командовать, то сотрудничать с вами, да, именно сотрудничать, я готов, и даже планировать совместные операции и участвовать в них.

– Вот как? Что ж, благодарю за столь лестную оценку, – сказал адмирал, барабаня пальцами по столешнице. – Мне лично интересно ваше предложение, это если, не дай бог, война действительно начнётся… С патентами у нас достаточно сложная процедура, бюрократии много, и, чтобы его получить, нужна личная аудиенция у императора и его разрешение. Тем более вам. В этом случае получить патент можно быстро. Через два дня у меня назначена встреча с императором по морским вопросам, император очень интересуется нашим флотом. Я сообщу ему о вашей просьбе и о предоставленных вами сведениях.

– Благодарю, на большее я и не рассчитывал, – развёл я руками и пригласил адмирала и его семью к нам на обед через три дня.

Честно сказать, сколько мы живём в Питере, но к себе я никого не приглашал, не имел такую привычку. Но адмирала можно, а то слухи пойдут. Пусть побывают, слухи притушат. Хотя, подозреваю, их ещё больше появится. Ведь по приезде я модернизировал и обставил жилище, как нам удобно, современной техникой и оборудованием, а уезжая, всё это демонтирую. Слугам вход в дом запрещён, только в некоторые комнаты, а со всеми домашними делами справляются мои наложницы. Они у меня не изнеженные барышни, хорошие девушки. Только перед приходом четы Макаровых придётся демонтировать часть техники, чтобы не вызвать культурный шок. Хм, может, им фильм показать? Кинематограф уже вполне развивался, пусть кино и немое. Правда, оно здесь короткое. Я с наложницами ходил из любопытства на сеанс, после которого девушки прямо заявили, чтобы на всякую херню их больше не звал. Поставлю кинопроектор, полотно на стену – и можно смотреть. Да вон, тот же «Вождь краснокожих», фильм пусть и со звуком, но чёрно-белый, скажу, сам оборудование сделал, да-да, изобретатель, и фильм снял. Пусть докажут, что это не так. Да, так и сделаю, но только после положительного ответа императора по поводу патента. Если есть положительный отзыв, приглашу на киносеанс домашнего просмотра, а если нет, то всё равно приглашу, и пусть слухи расходятся, никого не пущу больше. Мстя моя страшна.

Адмирал моё приглашение принял, причём в охотку. Оказывается, его жена пилила по поводу нас, а когда моя просьба пришла, решила, что это шанс. Сначала я к ним, потом они к нам, что, впрочем, и получилось. Адмиралу даже напрашиваться не пришлось, я сам пригласил, и как раз после аудиенции у императора они нас и навестят. Что ж, будем ждать положительных результатов. И когда я встал, чтобы покинуть кабинет, тоже поднявшийся адмирал поинтересовался:

– Скажите, Александр Олегович, что будет, если вам дадут отказ?

– Есть и вторая сторона, думаю, японцы мне патент выдадут. Мне скучно. Сам я воевать против русских не хочу, но не бросать же дело на полпути, раз команда собрана? Пусть воюют хотя бы на стороне японцев.

– Но ведь будут гибнуть русские моряки!

– Я буду сожалеть, но моей вины в этом не будет, пусть будет виноват из русских бюрократов тот, кто не выдал мне патент.

Мои слова заставили адмирала задуматься. Вот так мелкими посылами и разговорами я сделал так, что адмирал костьми ляжет, но выбьет мне этот патент. Однако опять-таки, если будет война. Даже если патента не будет, то воевать за японцев я не стану, а начну, скажем, пиратствовать, но на стороне русских. Посмотрим по ситуации, рано ещё загадывать.

Три дня пролетели как один. Два дня привычной жизни и один день сидели дома, разыгралась пурга, но, к счастью, к тому дню, когда были приглашены Макаровы, погода наладилась, и за час до обеда они прибыли. Ну и у нас было всё готово. Дом прибран, много что демонтировано, хотя освещение не трогали, пусть подивятся. Если захотят такое, пусть к французам обращаются, там делают электрическое освещение. Ха, ставят в сарае паровой котёл на угле и генератор. Видел я такой ужас. Обед был готов. Половины тех блюд, что приготовили на стол, они даже не видели, что уж говорить о попробовать. Один суп из акульих хвостов чего стоит, фирменная фишка Юко.

Я с несколькими наложницами встретил гостей. Прислуга приняла верхнюю одежду и обувь, и мы прошли в гостиную, где я представил гостям остальных девушек. Жена Макарова осталась с девчатами, у них завязался оживлённый разговор. О чём говорить, наложницы знали, я проинструктировал, так что они поддерживали разговор, описывая, где мы были и какие государства посещали. Причём не только рассказывали, но и демонстрировали. Я отпечатал крупную стопку фотографий. Это одна из моих китаяночек увлекается, у неё полупрофессиональная фотоаппаратура. Я долго думал, делать цветные фото или чёрно-белые, да махнул рукой, сделал цветные. Если что, скажут гостям, что закупили дорогую аппаратуру за границей, пусть проверяют. Фотографии разместили в шести альбомах, и мы проверили, чтобы случайно в кадр не попала современная техника.

Я провёл адмирала в мой кабинет. Макаров с большим интересом всё изучал, потрогал настенные светильники, мягкий свет которых его явно заворожил. О генераторе в подвале, который это всё питает, он не знал, там стены обшиты звуконепроницаемым материалом, а труба для вывода выхлопных газов выведена на задний дворик дома, где слышно едва различимое тарахтение.

Мы устроились в креслах рядом со столиком, на котором стояла ваза с тропическими фруктами, адмирал начал задавать стандартные вопросы о семье и службе. Но потом перешёл к насущным делам, и вот что я услышал:

– Если сведения, переданные вами, Александр Олегович, подтвердятся, то на патент вы можете рассчитывать, слово императора. Мне же приказано спешно отбыть в Порт-Артур и принять под командование эскадру. Из посольства в Китае тоже доходят тревожные сведения. Я завтра же отправляюсь поездом. Наместнику Дальнего Востока и командующему эскадрой адмиралу Старку были отправлены рекомендации, как не допустить потерь в случае возможного ночного нападения японских миноносцев.

– Благодарю вас за оказанную мне помощь, – склонил я голову в знак признательности.

Адмирал же перешёл к другим вопросам:

– После получения вами патента, когда я смогу рассчитывать на ваши силы?

– Вот так сразу быка за рога? – весело хмыкнул я и налил адмиралу вина.

– Я стараюсь всё держать под своим контролем. Тем более пусть у вас и небольшие силы, но попортить японцам крови вы сможете, действуя на транспортных магистралях противника.

– Уж будьте уверены… У меня такой вопрос: при захвате боевых кораблей противника я обязан их сдавать, так же как и транспортные, чиновникам Адмиралтейства или могу оставить их себе?

– Александр Олегович, поверьте моему опыту, захватить современный боевой корабль неимоверно сложно. Особенно целым. Оставить вы его можете себе, но если поднимете на нём свой флаг и включите в свою небольшую корабельную группировку. В ином случае он подлежит сдаче.

– Благодарю. А по поводу флага: под каким мне ходить?

– Тут вопрос сложный, я полагаю, под Андреевским, потому что вы считаетесь военнослужащими, хотя и добровольцами, и в случае захвата вас в плен с вами обязаны обращаться, как с военнослужащими… Признаться, в России такие патенты не выдавались продолжительное время, и тут ещё нужно разобраться. Как я слышал, император отдал приказ собрать документы и подготовить ему информацию по патентам.

– Это было бы замечательно, – согласился я.

– Александр Олегович, вы так и не ответили на вопрос, когда прибудете к своим кораблям и известите меня об этом.

– Действительно… Сказать откровенно, после получения патента я отправлюсь на следующий же день, и уже через два дня сообщу вам по телеграфной линии из Шанхая, что на месте и начинаю охоту на японцев.

– Позвольте, юноша, это такая шутка?

– Вы слышали о воздушных шарах?

– Конечно, я даже поднимался в небо на таком. У нас на флоте они есть, используются для корректировки огня.

– Есть такие шары, которые летают быстро. Я буду в Шанхае через два дня. Как, извините, это секрет, это моё личное изобретение, и обнародовать его я не собираюсь. Если это изобретёт ещё кто, я не возражаю, но сейчас желаю сам пользоваться своими изобретениями. У меня их много.

– Но почему?

– У меня много денег, зарабатывать не нужно, славы я тоже не хочу. Зачем мне всё это обнародовать? Сделать жизнь людей лучше и легче? Пусть сами делают, а не ждут, когда кто-то это сделает за них. Я не альтруист. У меня, как я уже сказал, много изобретений, и большую часть я буду испытывать в этой войне с Японией. Могу и вам дать идею военной мысли. Разрешите?

– Пожалуй, да.

– Можно сделать бронепоезд. Установить в вагоны и на площадки пушки и пулемёты, обить их броневой сталью и использовать эти поезда на линии соприкосновения с противником. Подвижные батареи, думаю, отлично покажут себя в этой войне. Этакие пустынные крейсеры.

– Красиво сказано. Но минус тут есть: разобрав полотно, можно лишить подвижности такой состав. Но идея интересная… – задумался адмирал. – С ним можно отправить ремонтный поезд и роту солдат для охраны. А лучше эскадрон с лошадьми.

– Будьте уверены, бронепоезда себя ещё покажут.

Тему разговора сменить не удалось, и адмирал вспомнил о том, что его так заинтересовало.

– Быстрые путешествия. Значит, они возможны, Александр Олегович?

– Пока мой способ не для постоянного использования, слишком дорого, но если вы желаете, я могу отправить вас в Порт-Артур, и вы за сутки окажетесь на месте. Правда, есть одно условие.

– Это какое же?

– Вы уснёте здесь и проснётесь там. Как я понимаю, отправитесь вы не один, а показывать свои секреты я никому не собираюсь.

– Мне нужно подумать.

Тут нас позвали на обед, который прошёл достаточно весело. Только жена Макарова, Капитолина… не помню отчества, сидела с красным лицом. Мне потом Мана шепнула, что она заглянула в мой фотоальбом, где были снимки наложниц в бикини. До сих пор в шоке от такого бесстыдства. Я для того и положил его в общую кучу, знай наших.

Обед гостей привёл в восторг, особенно детей Макаровых, Александру, которую все почему-то называли Диной, и их сына, когда подали десерт и мороженое.

Потом все пробовали свежевыжатые соки, и я пригласил Макаровых на киносеанс, зал уже подготовлен. Ну что я скажу? Смотрели они не отрываясь, даже дышать старались через раз, настолько увлеклись картиной. Ну а что, столько лет прошло, но и мне фильм нравился. «Вождь краснокожих» для меня классика отечественного кино. Так что гости отбыли в прострации, забрав подготовленную им в подарок корзину со свежими тропически фруктами и лимонадом. Они уже всё попробовали, знают, что это такое. Да ещё случайно услышали от девчат, что мы постоянно фруктами питаемся и для нас это не экзотическая редкость.

Пока слуги прибирались – а большую часть еды я отправил в хранилище, чтобы не испортилась, потом доедим, – я с детьми пошёл на вечерние горки, освещавшиеся факелами. А вернувшись, застал посыльного, который принёс письмо от адмирала. Он согласен принять моё предложение, но с ним будет пятнадцать человек. Макаров уточнял, смогу ли я принять такое количество человек и перевезти их на Дальний Восток? Надеюсь, мой ответ его не убил. Я написал: «…хоть тысячу».

На следующий день, как стемнело, я прибыл за город, где была подготовлена встреча. Кроме трёх десятков офицеров, были инженеры-судостроители и сто моряков из экипажа. Все матросы вооружены винтовками, с вещевыми мешками. Я всех попросил закрыть глаза и разом отправил в хранилище. Адмирала и часть офицеров, сидевших в санях, вместе с санями и прибрал. Потом достал истребитель Як и полетел на Дальний Восток.

Когда добрался и совершил посадку, отошёл подальше от следа лыж самолёта и достал всех, кого привёз. Здесь тоже была ночь и заснеженные поля вокруг, поэтому для адмирала ничего не изменилось, и тот поинтересовался:

– Так что, Александр Олегович, когда отправка?

– Так уже, Степан Осипович. За тем холмом – Порт-Артур. Давайте я вас провожу.

– Действительно, снега мало, чуть припорошило – и всё, – осматриваясь, подтвердил Макаров.

Да и офицеры, держа свои чемоданчики и саквояжи, также оглядывались, переговариваясь. Да и теплее тут, это все тоже заметили.

На трёх колясках часть офицеров и инженеры поехали к городу, остальные отправилась следом пешком. В городе Макаров, убедившись, что они там, где нужно, направился искать местное начальство и командование, а меня с колясками вернули забрать оставшихся офицеров. Матросы и так дойдут…

И вот на истребителе я полетел обратно. А там бедлам. Слухи о нашем кинематографе разошлись, спасибо Макаровым, и визитных карточек слуги нанесли уже сотни с просьбой посетить их или принять кого. Пришлось разбираться.

Шестьдесят семь лет спустя

Неизвестное место, неизвестный мир

Я как сидел на стуле в своей лаборатории, так и переместился, в сидячем положении, только моего суперудобного стула подо мной не было, и, естественно, не ощущая опоры, моя пятая точка рухнула в то место, над чем висела. Да ещё больно так приземлился, исколов голую задницу о неизвестные кусты. Известными они станут, как рассветёт, сейчас же стояла тёмная ночь, лишь на горизонте громыхала гроза – виднелись отблески молний. Больше света не было, сплошная темь, видать, тучи затянули небо. Я напрасно вглядывался в мрак, так ничего и не заметил.

Встав, я стал потирать ушибленное место и ясно осознал, что произошло. Я делал телепорт, с нуля, и при окончании работ на сегодня и тестировании телепорт сам запустился, ну почти сам, не надо было тот узелок трогать. В результате я из своей комфортабельной профессиональной лаборатории оказался здесь, в этом неизвестном месте. Пропала моя одежда и белый халат, в котором я обычно работаю. Похоже, незаконченный телепорт переносил только живое, неживое удалял. На руки я даже не смотрел, амулетов на пальцах нет.

Перед тонкими магическими работами я всё снимал и убирал в защищённый сейф, стандартная и уже привычная процедура, чтобы сбоев в работе и конфликтов в магии не было.

Присев, я пошарил руками по земле, но тут была одна высокая трава, мне по пояс. Пригнув её со всех сторон и примяв, я соорудил сидушку, сел на неё и задумался. При мне ничего нет магического, ни одного амулета, только возможности стихий, а в них я уже очень силён, не монстр, но могу часами использовать их, раскачал я таки свои каналы. Ладно, о перемещении всё ясно, банальная случайность, замкнул два узелка при создании амулета – и вот что вышло. Но не скажу, что жалею. В прошлом мире мне уже делать нечего. Сейчас мне на вид двенадцать лет, это спасибо моей правнучке Марии, трёхлетняя кроха играла с флаконом зелья молодости, стащила у меня из хранилища, когда мы там были. Я её на руках держал и смотрел в другую сторону, а она дотянулась до верхней полки, взяла его и спрятала. А когда мы прошли в обеденный зал, она, сидя у меня на коленях, когда я отвлёкся, вылила зелье мне в кофе, а я, не заметив проказы, выпил. По идее, я должен был превратиться в сперматозоид, но нет, омоложение остановилось на пяти годах. Длилось оно три дня, и трое моих детей, профессиональные врачи, за этим следили. Из меня текла масса, то, что из тела лишнее уходило, всё это они убирали и смывали. Я думал, потом расти не буду, несколько десятков лет останусь пятилетним, но нет, к счастью, последующий год показал, что расту нормально, как все дети. Пробовал «Растишку» – не помогает. Мои дети до сих пор не могут принять, что их отец – мальчишка. Вроде за семь лет свыклись, но иногда я ловлю, как они улыбаются и быстро отводят глаза. Ну бывает, что я ещё скажу? Если бы я тогда сутки не работал, не был бы таким квёлым и заметил бы всё, однако я был уставший, тут ещё правнучку на руки дали, мол, все заняты, под парусом на лодках решили походить, и вот результат. Эх.

Думаю, стоит всё же пояснить, как у меня вообще жизнь в прошлом мире прошла. Я бы сказал – отлично. О такой жизни можно только мечтать. Как мы появились с наложницами в том мире, так и жили. Я решил поучаствовать в Русско-японской войне, и сам же, идиот, всё испортил, когда отправил Макарова в Порт-Артур. Японцы об этом узнали и решили не нападать. Напасть-то они напали, но в следующем году, когда Макаров отбыл. Я только через месяц узнал о начале войны, в Аргентине находился. А после возвращения из Порт-Артура две недели ждал в Питере, когда в газетах объявят о подлом нападении японцев на Порт-Артур, но меня там так затыркали приглашениями и остальным, что я всё бросил и улетел из столицы России. Думал, когда война начнётся, прилечу за патентом, но сообщения так и не дождался. А потом уже не ждал, другие интересы появились, и она началась без меня. Я тогда обиделся и не участвовал. Макаров, вернувшись в Порт-Артур, активно воевал, и благодаря ему, а он не погиб, война закончилась нашей победой. Потери были тяжёлые, но справились. Они. А я учился магии, делал амулеты, с каждым разом постигая всё более сложные и сложные, занимался детьми. Отлично жил.

В Отечественной войне мой старший сын Никита, наш с Юко, участвовал на стороне японцев, забрав у меня несколько боевых кораблей образца сорок второго года и пару авианосцев. Набрал в Корее и Аргентине добровольцев, год тренировал команды, денег уходило прорва, но я на сыне не экономил, и он смог поучаствовать, да так, что США проиграли. А я даже не помогал, он сам вместе с японцами справился и сам участвовал в десанте на побережье Калифорнии. В результате в сорок шестом году было образовано отдельное государство с монархией – королевство Гавайи, где мой сын, король Никита Первый, занял престол.

Рассказывать можно много, но что я ещё скажу. Я в основном проводил время на моём личном острове в районе Филиппин. Дети мои росли, двоих я пережил, один погиб в авиакатастрофе, вторая во время бомбардировки в Польше, остальные в порядке. Внуки есть и, как видите, правнуки. Я теперь прячусь, когда они приезжают. Живя с наложницами, я сделал вывод, что больше десяти лет с одной жить не могу, приедались. К тому же любви между нами не было, привязанность была, секс, страсть, которая со временем угасала, но не более. Поэтому, когда мне наложницы надоедали, я устраивал их в той стране, где они хотели жить, хорошо устраивал, чтобы нужды не знали, да и дети о них заботились, а у меня тридцать шесть детей, от всех наложниц. От некоторых не по одному. Я заводил ещё наложниц, но уже не так много, по две-три на пять – семь лет, а потом по новой. Дети меня нередко навещали, оставляли на лето со мной внуков, на острове пляжи хорошие, да и вообще климат здоровый и всё чисто, я за этим следил.

Прошла и Вторая мировая война, в которой я также не участвовал, но некоторые мои дети воевали.

Вот так я и жил, пока не произошла эта случайность с телепортом. А ведь это седьмой, который я сделал, остальные на складе в сейфе-хранилище лежат. На острове у меня отдыхают двенадцать внуков, сейчас зимние школьные каникулы, родители привезли. Старший там – шестнадцатилетний Кирилл, думаю, когда я не появлюсь на ужин, он вызовет родителей, и те уже разберутся. Доступ в лабораторию и хранилище у моих детей есть, поделят наследство, это я про амулеты, они ими пользоваться умеют, магическими хранилищами тоже. Правда, в хранилищах мало что осталось, за это время дети всё успели растратить. Никита флот атомный имеет, авианосцы и субмарины. Конечно, он не особо большой, но один из самых мощных. Четыре раза американцы пытались его ликвидировать, когда сын на престол взошёл, а как мне это надоело, я, покинув остров, просто вырезал всю верхушку правительства да все банкирские семьи. С тех пор лет пятнадцать тихо, больше не пытаются убийц заслать. Намёк был неплохо принят. За неделю они только убитыми потеряли больше двадцати тысяч граждан своей страны.

Что было в мире? Японцы проиграли, может, из-за этого Первая мировая война началась на год позже, а Гражданская в России – в двадцатых. Большевики и в этот раз победили. Немцы в сорок первом на Союз не напали, а вот сам Союз на них напал в сорок втором.

Германия пала в сорок четвёртом от совместных ударов Англии и Советского Союза. Американцам не до этого было. Я ни во что не вмешивался, просто смотрел. И, кстати, агрессором стал Советский Союз, так как напал на мирную Германию, и больше всего по этому поводу выли англичане, будто сами не участвовали и не заварили всё.

А я жил, учился, исследовал. После того казуса, что со мной случился, спасибо тебе, Мария, ей теперь все это напоминали, но с улыбкой, я отослал наложниц, теперь-то они лет на десять ни к чему. И тут ещё вот это. Везунчик я, что ещё скажешь? Ну а тем, что я здесь оказался, я был скорее доволен. Дети взрослые, своих детей растят, наследство поделят, так что, надеюсь, будут счастливы. Мне тоже пора встряхнуться. Я, конечно, постоянно на острове не жил, выбирался на морские прогулки, подводными изысканиями занимался, но всегда возвращался на свой остров, к своей лаборатории. На путешествия я тратил месяца по четыре в год, остальное время проводил у себя. И только последние семь лет практически никуда не выбирался, возраст мешал. Поэтому усилил тренировки и исследования…

Мысленно просматривая свою жизнь, я дождался рассвета. Сначала слева по боку посветлел горизонт, а потом показался и краешек солнца, освещая округу. Непогода прошла стороной. Встав и отряхнувшись, я стал осматриваться. Хм, прерии до горизонта, и ничего. Только кустарник торчал в одном месте, повезло же мне на него свалиться. Вон, на седалище ссадины остались. Местное светило начало подниматься выше, поэтому я прошёлся вокруг кустарника. Он овраг скрывал, но я использовал стихию Земли и осмотрел землю. Нет там ни тайников и ничего подобного, зато бил родничок. Напившись, я подобрал палку, стихией Воздуха подравнял её, сделав воздушные лезвия, и получилась отличная дубинка. Огнём прокалил, чтобы покрепче была, и, закинув её на плечо, направился в путь, чтобы солнце за спиной было. Обгореть я не опасался, каждый день занимался пробежкой по берегу, пляж бухты оббегал, купался, на лодке под парусом ходил, так что кожа прокалена до тёмно-коричневого цвета. Даже волосы выгорели под жарким тропическим солнцем.

Шагал я уверенно, но поглядывая под ноги, чтобы не наколоть подошвы. Пробежками-то я занимался в спортивной обуви. Да и вообще без обуви особо не ходил, так что подошва у меня нежная, повредить – раз плюнуть. А тут ещё трава, молодая, высокая, режет пальцы, как бритвой. Поначалу я не чувствовал, а потом заметил, когда ранки заныли. Пришлось использовать стихию Воздуха и укладывать траву узкой тропинкой перед собой, на сто метров хватало, потом дальше укладывал. Вот теперь отлично, даже замечательно.

Пока шёл, изредка отправлял вокруг волну воздуха. Сканера-то у меня нет, но, как оказалось, в стихиях тоже можно использовать подобие сканера. Стихией Земли пустоты искать удобно, а вот стихия Воздуха как раз на осмотр округи годилась. Я лет пять учился пускать такую сканирующую волну, освоил в конце концов, хотя чуть рукой не махнул, и вот теперь можно пользоваться. По сравнению с амулетом-сканером использование стихии – это мелко. Я бы даже сказал – фигня это. Амулет кажет дальше, на шесть километров, да и лучше, а волна воздуха – на триста метров, но если амулета нет, то и такое использование стихии Воздуха годится.

Вот так и проявилась находка: в траве сканирующая стихия обнаружила нечто неопознанное, что не подходило поверхности поля. Да и отклик был как от магического амулета. Свернув, я подошёл к куче костей. Похоже, лошадь и два человека. Два человеческих черепа и один лошадиный. Вот теперь поработает стихия Земли, она для такого локального сканирования как раз подходит. Я провёл рукой, и земля под костями зашевелилась. Найдя что-то интересное, я подал это наверх. Был короткий меч в истлевших ножнах, на лезвии ни капли ржи, а вот рукоятка истлела. Именно на меч и был отклик, он являлся амулетом. Меч был узким, длиной шестьдесят пять сантиметров. Сейчас мне немного не подходит, подрасту – нормально будет, но крутил я им уверенно. На моём острове разные мастера жили, передавая мне своё искусство, вот и один мастер семь лет прожил. Из русских казаков он был. Многому научил. Так что мечом я смогу действовать со всей уверенностью и даже некоторым опытом. Двадцать лет занимаюсь фехтованием самостоятельно, после того как тот казак покинул остров. У меня солидная коллекция холодного оружия. Никита на неё давно облизывается, наверняка приберёт теперь и к себе во дворец на Гавайях увезёт. Я не против, уж он позаботится о коллекции… Помахивая мечом, привыкая к балансировке и весу, я прикинул и убедился, что оружие делали с использованием магии. А на лезвии рисунки проступали, точно копирующие магические магемы. Знакомые узелки, я сам таким же способом плетения пользовался. Я попробовал, пустил ману в меч, и в результате укол в руку, и меч, слегка посветившись, приобрёл прежний вид. И я понял, что он признал меня хозяином. А вот с магемами на клинке ещё нужно разбираться. Чуть позже этим займусь.

Потом я вытянул два слегка проржавевших ножа, россыпь монет из сгнившего кошеля и разную мелочь, которая особого интереса не представляла. Разве что перстень на фаланге одного из скелетов. Всё это я прихватил бы, да нести не в чем, нужна тара. Пришлось сесть и приняться за работу. Ох, не люблю я её, но никуда не деться.

Использовав стихии Земли, Воды и Воздуха, срезал траву на тридцать метров вокруг и начал плести из неё нити, из нитей – ткань, а из ткани сразу предметы, причём без единого шва. Три часа на это убил, работа мелкая, требует сосредоточенности и внимательности, поэтому я её и не любил. Да и вообще пошив – женское дело, однако это умение я всё же освоил, несмотря на нелюбовь к нему. В результате у меня на руках оказалось четыре предмета, сшитых из ткани. Очень крепкой ткани, замечу, долго прослужит. А были: довольно неплохой рюкзак литров на семь с горловиной на завязках, по бокам – два кармашка для мелких вещей, тоже на завязках; тапочки с утолщённой подошвой – вот в них я не так уверен, но надеюсь, на неделю хватит, ноги резать не буду; шорты и безрукавка. Вот и всё, что я сделал, на сегодня хватит, завтра, может, ещё что сделаю, одеяло да шляпу с широкими полями, всё же солнце печёт. А пока пить хочется.

С помощью стихии Земли я поднял на поверхность воду. Дождавшись, когда она очистится от мути, напился из родничка, закрыл его и направился дальше. Ещё долго идти. И чем дальше я иду, тем больше понимаю: на Землю это всё не похоже. Жители есть, встретил доказательство – вон, меч на рюкзаке закреплён, я для него специальную петельку сделал, остальное в рюкзаке, отмытое мной в роднике, и надеюсь, ещё что найду. Поэтому через каждые шестьсот метров я посылал поисковые волны, но пока глухо.

Теперь есть хочу, поэтому, стихией Воздуха поймав мелкую куропатку, стал готовить место для приготовления ужина, вытянув также из-под земли луковицы каких-то растений, на вкус вроде съедобные, на чеснок похожи. Ну я от этого не умру, так что запечём и проверим. Обед получился на славу. Съел всё, что приготовил, и, сытый и довольный, отправился дальше.

Две недели спустя

Неизвестный мир, местные прерии

Три часа дня по местному светилу

Эта чёртова прерия никогда не закончится. За две недели я прошёл километров триста точно, и сил хватало делать по двадцать – двадцать пять километров в день, да ещё время остаётся на тренировку, приготовить пищу и ложе на ночь. Пару раз ручьи встречались, но крупных рек не попадалось. Я и решил, раз ручей течёт, значит, куда-то впадает, и, когда второй раз обнаружил такой ручей в овраге, пошёл по нему. Тот петлял, но через три дня вывел не к реке, а к дороге, которую пересекал. Ну наконец-то хоть что-то показывающее присутствие человека. Те костяки не в счёт. И вот, выйдя на дорогу, я осмотрел обе её стороны и, сбив шляпу на затылок, присел и стал изучать её. М-да, средневековье. Повозки, влекомые не то крупными лошадьми, не то волами, или нечто подобным. Свежих следов не вижу, а лепёшкам, что нашёл на дороге, дня три, высохнуть успели. Были и всадники, но следы плохо отпечатались, грунт твёрдый.

Встав, я отошёл в сторону и сел в тени дерева, покусывая сорванную травинку. Ничего, подождём здесь, рано или поздно кто-нибудь появится. Сначала со стороны изучу, а потом выйду. Может быть. В принципе, мне и одному неплохо. Да так, что я даже ощутил вкус к работе с тонкими материями в стихиях, вроде пошива одежды и других деталей амуниции. И чего мне раньше это не нравилось? Вполне справное умение, достойное. Я за эти две недели сшил себе походный комплект одежды вместе с нательным бельём, обувь, кожаную, мне удалось подбить косулю, и её шкуру после обработки использовал для разных дел. Сшил себе полусапожки, подошву потолще сделал, проклеив кожу в три слоя, даже небольшой каблук сделал. Там пять слоёв. Потом поясной ремень с наплечным, два небольших кожаных подсумка, ножны для отчищенного от ржи ножа и неплохие ножны для меча. Ну и на рукоятку для того же меча, теперь он как новенький. Тренировки с ним я каждый день проводил по утрам и вечерам, отдавая им по часу, а то и полтора. Отличные разминки выходили. Вот на это всё кожи и хватило. Думал ещё фляжку сделать, да не вышло, уже не было материала, а косуль мне больше не встречалось, больше мелкой живности, которая шла в пищу. А те луковицы действительно чесноком оказались, отлично приправляли пищу. Соль из земли вытянул, там был слой. В одном из кошелей на поясе нёс её, да запас в рюкзаке был вместе с диким чесноком и некоторыми травками для аромата. У меня ещё в рюкзаке шорты и безрукавка, как запасной комплект лёгкой одежды.

Ожидание может быть долгим, и я, развязав кожаные шнурки на сапожках, стянул обувку, размотал портянки и пошёл к ручью. Выстирав их, развесил на ветке, чтобы высохли на солнце. И, снова устроившись в тени, стал жевать птичью ножку, пожаренную сегодня в обед.

То, что это не Земля, я убедился следующей же ночью после перемещения, когда тучи ушли. Посмотрел на звёздное небо и понял: точно другой мир. Так что я был в предвкушении, правда, за две недели пути чувства притупились, но с найденной дорогой жажда исследования нового мира вспыхнула с прежней силой.

Поев, я решил поискать место для ночлега, не знаю, сколько ждать путников, но лучше заранее озаботиться. Неплохая песчаная вымоина находилась метрах в ста от дороги дальше вниз по ручью, в ней я оставил рюкзак и скатку одеяла. О да, у меня и одеяло теперь было, двойной прошив, толстое, хоть и матерчатое, хорошо греет по ночам. Например, шляпа у меня с тройным прошивом, чтобы форму держать, вроде ковбойской. На локтях и коленях одежды – двойной пошив, чтобы в этих местах крепче была, как защита выступала. Потом принёс в вымоину портянки, там их повесил и поставил обувь, ну и прогулялся вокруг.

Оказалось, чуть дальше была оборудованная полевая стоянка. Очаги выложены камнями, приготовлены запасы хвороста, и вода рядом. Я тут же отправил волну сканирования и неожиданно получил отклик. Из ручья. Отклик знакомый, такой дают магические амулеты или артефакты, в которых есть хоть капля магии. Меч давал такой же отклик. Сняв одежду, я стал искать и не сразу выкопал из песка колечко. Видимо, какой-то растяпа потерял. Подойдя к своему лагерю, я расстелил одеяло и, устроившись на нём полулёжа, стал изучать кольцо. Сначала зарядил, дождавшись укола в палец, надел и стал методом тыка узнавать, за что оно отвечает. Сразу понял, когда ударила по глазам вспышка и потекли слёзы. Амулет ночного видения. Причём дешёвая версия без защиты от света. Я таких штук десять за день наклепать могу, если, конечно, амулеты-инструменты мага-артефактора будут. Быстро освоив управление, я отключил амулет – до конца дня он не нужен, лучше бы бинокль попался, вот уж вещь необходимая.

Два дня я прожил у ручья, освоившись здесь. Походил по округе, отправляя волны сканирования, надеясь найти ещё артефакты или амулеты, но не повезло, пусто. Хотя нашёл серебряную ложку, кто-то явно украл и спрятал в заброшенной змеиной норе. Хоть какой-то элемент утвари будет, а то ни котелка, ни тарелки, в основном печёную да жареную пищу готовлю. Ложку я оттёр песком, и та засверкала. И вот к вечеру второго дня я заметил пыль на дороге и точки. Приближался караван. Не часто они здесь ходят, как я посмотрю. Насчёт общения я не переживал, жесты многое значили, разберёмся. Ну и буду учить языки, всё же они действительно давались мне без проблем.

Я стал присматриваться, решая, выходить к группе или нет. Тут тоже палка о двух концах. А если у неизвестных есть сканер и они меня видят, то мои прятки могут быть восприняты ими негативно. Поэтому лучше выйти, а там посмотрим. Здесь должны быть обычные люди, я по черепам тех двоих видел, что наша тут раса.

То, что я поступил правильно, не став прятаться, я понял сразу. От каравана ко мне направились двое всадников, именно ко мне, значит, сканер есть. С дороги я был скрыт, но они увидели. А вот то, что в этом мире только люди, немного ошибся. Одним из всадников был юнец человеческой расы, лет шестнадцати, по одеждам и кожаной броне – из наёмников, второй – крепкий воин и точно не человек. Верхние клыки выступают, чуть зеленоватая кожа, крепкое, даже очень крепкое телосложение… Орк? Возможно. Пока в местных расах не разбираюсь. Сейчас будем знакомиться.

Подскакав ближе, всадники стали удивлённо и заинтересованно меня изучать. Ну да, зелёный я. Материал-то на всё один шёл, только ремни, ножны, подсумки да полусапожки светло-коричневого окраса, а остальное зелёное. Шляпа, штаны с накладными карманами, рубаха, скатка одеяла и рюкзак в моих ногах – всё имело один цвет.

Парень первым задал вопрос – эх, молодость, всё вперёд батьки лезут. Несмотря на мой нынешний возраст, я этих двоих раза в три старше. На вопрос на незнакомом языке я лишь развёл руками, это довольно мирный жест, означающий непонимание, и сказал:

– Не понимаю вас.

Видимо, мой жест восприняли правильно, и он означает то же, что и на Земле. Местные стали переговариваться. После этого орк начал задавать вопросы явно на разных языках, но я отрицательно мотал головой, заодно узнав, что этот жест и здесь означает отрицание, и разводил руками. Потом я указал на караван и дальше на дорогу за спиной, мол, подвезите. В ответ орк подкинул что-то невидимое в руке. Похоже, в этом мире это означает наличие денег. Тут я кивнул и показал пару монет, на что уже кивнул орк. Ну вот и договорились. Он просветил меня каким-то амулетом и снова кивнул, подтверждая, что в попутчики я гожусь. Точнее, в пассажиры. А искал он, как я понял, амулеты. А у меня их всего два – кольцо на большом пальце, по размеру оно только с него не спадало, да меч. Меч, конечно, сделан лучше, мастер зачаровал его на сохранность клинка, постоянную остроту и силу удара. То есть при ударе меч автоматически бил в два раза сильнее. При драке это нужно учитывать.

Мы стояли рядом с оборудованной стоянкой, к которой приближался караван. А он крупный, я насчитал больше восьмидесяти повозок с белым матерчатым верхом и шесть – подобие карет или дилижансов. Охраны что-то многовато, почти сотня всадников. Пеших не заметил.

Парни слезли с лошадей, по виду обычных, как на Земле, и повели их к ручью, а я отошёл с вещами в сторону и сел на крепкий валун. На меня пока внимания не обращали, не до меня, караван, въезжая на стоянку, стал расставлять повозки, образовывая большой оборонительный круг, внутри которого оказались очаги, все кареты и люди, а вот лошадей и волов распрягали и уводили на водопой. За водой для приготовления ужина бегали выше по ручью. Час – и всё успокоилось. Над кострами закипали большие котлы, шесть штук, так как народу хватало.

Как я понял, тут были путники трёх рас: орки, в основном в охране, это они командовали, как повозки ставить; люди, их большинство, и мелкие, но не гномы. Может, гоблины? Шнобелями они с евреями посоревноваться могут. Низкие, но стройные. Также была разница в сословии. На повозках – простой люд, в каретах – явно дворяне. Некоторые повозки, похоже, принадлежали этим дворянам, на них ехали их слуги. Там же вещи, провизия. Было много детей, что указывало на то, что многие путники – переселенцы, которые семьями, со всем скарбом, пустились в путь в надежде на лучшую жизнь.

Заметив, что ко мне направляются несколько воинов, один точно начальник охраны, это он отдавал приказы, я встал, внимательно его осматривая. Сильный воин. А вот я ему явно не приглянулся, он посмотрел на меня несколько сумрачно. И тоже стал задавать вопросы, звучали они странно и не похоже друг на друга, видимо, он на разных языках пытался выяснить, откуда я. Но я не понимал и демонстрировал это. Начальник скривился и сказал что-то одному из воинов. Тот убежал, а старший продолжал спрашивать, но уже используя жесты, пытаясь донести до меня смысл. Ему удалось до меня донести, что за пребывание в караване мне нужно заплатить, но перейти к самим денежным операциям мы не успели. Вернулся воин, которого отсылали, ведя чем-то недовольного старичка с длинной седой бородой, в синей мантии и островерхой шляпе. Я чуть не засмеялся, это надо же вырядиться так нелепо. Правда, лицо старичка выражало брезгливость и презрение, вроде как: я одно золотце, а вы все говно. Он мне сразу не понравился. Старичок стал что-то выговаривать старшему, а зелёномордый отвечать, тон больше звучал как оправдание. И при этом оба бесцеремонно тыкали пальцами в мою сторону, показывая, о ком идёт речь.

Не знаю, о чём они договорились, но в итоге старик зло сплюнул и, покопавшись в мантии, стал доставать амулеты и по одному направлять на меня. И вдруг его лицо стало заинтересованным, а потом и алчным. И он заговорил, показывая на мой меч. Видя, что я не понимаю, старик достал кошель, полный золота, отчего уже глаза старшего воина жадно блеснули, значит, это много, и стал показывать на мой меч и золото. Ясно, купить хочет. Только я против и твёрдо стоял на своём, как тот ни уговаривал и ни увеличивал цену. Наконец он убрал кошель и стал мне что-то говорить, старший слушал и согласно кивал. Старик что-то спросил у меня, но я не понял и лишь пожал плечами.

Старший и маг – а старик точно маг – отошли, о чём-то переговорили и явно пришли к согласию. После этого меня пригласили присесть на тот же валун, старик покопался во внутренних карманах и стал из амулетов собирать какую-то конструкцию. Я на это смотрел с изрядным подозрением, и не зря. Он направил её на меня, и мне в лоб стрельнул зелёный луч, я даже дёрнуться не успел, не то что увернуться, и всё, вырубило.

Очнулся я, видимо, быстро и сразу почувствовал лёгкость на боку. Меча не было. Убью гадов. Я вскочил. Состояние было в норме, обычное, и обнаружил, что рядом на валуне сидит один из охранников. Сам я, похоже, с валуна сполз, когда меня вырубили и обирали. Быстро просмотрев вещи, понял, что забрали только меч, всё остальное было при мне. Воин наблюдал за моими действиями и спросил:

– Ищешь чего?

– Какого хрена я тебя понимаю? – сразу вскинул я голову.

– Так дворянский маг обучил тебя языку. Платой взял твой меч. А так как ты его не понимал, то поручителем и свидетелем сделки был наш старший.

– Я вот думаю, мне им обоим яйца оторвать или поблагодарить?

Воин засмеялся, сверкая клыками. В принципе ладно, услуга шикарная, плата достойная, тем более по местным правилам, пусть так будет. А раз у меня есть собеседник, почему бы не пообщаться и не получить некоторую информацию?

– Какому языку меня обучили? Кстати, что у вас за раса?

– Ты не знаешь? – удивился тот.

– Считай, что я вырос в хижине отшельника и ничего не знаю о мире.

– Теперь понятно, почему ты так странно одет и так странно ведёшь себя. Будто дворянин. Видимо, не сталкивался с ними. Ты плечи сгорбил бы, смотрел бы не прямо, а исподлобья, а то кто из дворян, что в нашем караване едут, могут это воспринять как оскорбление, зарубят ради развлечения и дальше пойдут. Им можно, им за это ничего не будет.

– Ну это вряд ли. Кишка тонка. Так что там насчёт твоей расы и моего нового языка?

– Это людской язык, все на нём говорят. Скажи спасибо господину магу, он обучил не только знанию языка, но и письменности и счёту. Очень дорогая услуга, но твой меч работу покрывает по цене. А раса наша – огры, воины мы. А те мелкие – это гоблины, торговцы, мошенники и отличные работники, многие фабрики и мануфактуры на них. Ну всё, я приказ старшего выполнил, рассказал, что нужно, дальше сам. Теперь иди к нашему старшему охраны, плати за то, чтобы мы тебя охраняли, ну и ищи, с кем поедешь. Там уже им платить будешь, и столоваться тоже.

Не оборачиваясь, воин пошёл прочь, а я, прихватив рюкзак и скатку, высмотрел, где старший огр, и направился к нему. Охрана мне встала в серебряную монету. У меня их шесть, так что норма. Заодно узнал, куда мы едем. Семь дней пути – и будет крупный город Ханое на берегу реки. По реке можно спуститься до выхода в океан, это триста километров. Старший охраны и назвал трёх владельцев повозок, где есть места, видимо, знал всю обстановку в караване. Я прошёлся по тем, на кого он указал. Первый отказал, скорее всего, чужака не хотел брать, хотя место действительно было. Ко второму я не пошёл, там детишек чёртова дюжина, поездка спокойной не будет, поверьте моему опыту, а вот у третьего всего трое детей и заметная нужда присутствовала, так что заработать хозяин повозки легко согласился. Я ему уплатил ту же серебряную монету, похоже, переплатил, и мне выдали место, заодно и на кашу мог рассчитывать. Питание входило в оплату, хотя разнообразием и не отличалось. Теперь нужно озаботиться покупками. Хозяина повозки звали Скарб, очень интересное имя, и он сообщил имена торговцев в караване, у кого что можно купить.

Что мне не понравилось: жена главы семьи хотела меня обнять и утешить, наверное, взыграли материнские чувства, но я сказал ей, что выгляжу моложе, чем есть на самом деле, и не нужно обращаться ко мне, как к ребёнку. Я за последние семь лет не покидал свой остров без крайней необходимости частично из-за этой причины – физического возраста. Все видели во мне ребёнка. Даже свирепым взглядом не посмотреть, моська становилась такой уморительной… Однако хозяйка меня поняла и отстала.

Я оставил скатку на задке повозки и, повесив рюкзак на правое плечо, пошёл по торговцам, находившимся в караване. Идя от одной повозки к другой, я интересовался у торговцев товаром, мне много что закупить нужно, в частности и амулеты. Но, оказывается, это товар редкий и стоит довольно дорого, даже простенькие. Ясно, значит, о компакте инструментов для мага-артефактора и заикаться не стоит, здесь его вряд ли найдёшь. Я, конечно, спрашивал, но, как и думал, получил отрицательный ответ. Раз нет, купил то, что нужно для путешествия. Я взял двухлитровую кожаную флягу на длинном ремне, чтобы носить, перекинув его через голову, трёхлитровый котелок, литровую кружку, глубокую тарелку, вилку, обеденный нож, всё новое. Ну и припасов: крупы двух видов, одна на рис похожа, вторая – на дроблёное пшено. Сухарей в виде шести лепёшек, сушёных овощей пару кило и приправ. Заварки для чая – по запаху, вроде ничего, на чёрный похож. Сушёного мяса брать не стал, лучше свежего наловлю. Припасы мне продали вместе с холщовыми мешочками, что вышло чуть дороже. Раз уж своих нет, то и накинули сверху. Убрав все покупки в рюкзак, который сразу принял вид полного, я вернулся к повозке семьи, с которой продолжу путь. Положив рюкзак у одеяла, вынул из него утварь и отправился её мыть. Мне посоветовали поторопиться, каша вот-вот будет готова.

Однако просто так до воды было не добраться. Я стал подниматься вверх по ручью, а там охрана, молодые дворянки моются. Два круга обороны – сначала мамки, что за девками дворянских кровей присматривают, не допущают чужих, потом второй пояс, с воинской охраной. Меня так выше и не пустили, дворяне могут мыться только чистой водой, не испорченной грязными простолюдинами. Ну и ладно. Я отошёл в сторону, вызвал родничок, вытянув воду наверх, и, помыв посуду, наполнил флягу, убрал родник и вернулся обратно. Кашу как раз раздавали, и я получил свою порцию. Кормили с общего котла, просто припасы отдаёшь и получаешь свою долю. Скарб и за меня выложил припасы.

Каша оказалась так себе, зерно было использовано то, что на рис похоже, масла мало, жира мало, мяса так почти нет, только вкус чувствуется. Видимо, черпатель мясо в тарелки самых уважаемых отправлял, а остальным – что придётся. Мне ещё горелое место попалось, явно со стенок котла соскребли. Хлеба не было, свой ешь, вот я половинку лепёшки, из тех, что как сухари купил, и взял. Ничего, вполне достойная лепёшка, в отличие от каши. Потом от котлов принесли кипяток, и каждый заваривал у кого что было. Я чайку, семья Скарба нечто подобное.

Пока ужинали, стемнело, и члены семьи стали устраиваться под повозкой, как я видел, другие поступали так же, а я улёгся чуть в сторонке на один край одеяла, готовясь накинуть на себя другой. Положив голову на согнутый локоть, я позвал:

– Скарб!

– Что?

– У тебя котелок или котёл есть?

– Есть, шесть литров, ещё один поменьше на три и сковорода. Ну и два ведра для волов. Мне никто не сказал, что тут общая готовка на всех будет, только продукты давать нужно, жаль деньги потратил.

– Хорошо, что есть. Мне ваша каша из общих котлов не понравилась. В общем так: припасы больше не давай, я сам готовить буду. Как у дворян, по отдельности.

– А ты умеешь?

– Умею.

– Может, жена моя поможет? Она справная повариха. Мы сами сейчас отдельно не готовим, чтобы она вечером тоже отдыхала. Тяжела дорога-то. Но она кашеварит, когда её дежурство.

– Не нужно, сам справлюсь. Да и нравится мне это дело.

– Так то женское дело.

– Не в походе, Скарб, не в походе. Завтра завтрак сготовлю, попробуете, какая у меня стряпня выходит.

Больше общаться было не о чем, так что мы замолчали, и я постарался уснуть. Моя молодость и тут сказалась, почти сразу уснул, да и спать хотелось. Я вообще заметил, что в этом возрасте спать хочется больше, чем в более зрелом. А насчёт готовки, то раз я решил, то буду готовить. Тем более, как я видел, не один я такой умный, некоторые сами себя варят, разведут костерок рядом с повозкой и кухарят. Правда, немного таких, проще блюда из общих котлов дождаться, чем тратить время и силы, которые в дороге пригодятся. У дворян, например, свои котлы были, только для них.

Кстати, старик-маг, оказывается, был личным магом одной дворянской семьи. Там дочка такая премиленькая, в моём вкусе. Больше магов в караване, как я понял, не было. А меч мой он себе не оставил, после долгих торгов, шум от аукциона и до меня доносился, продал другой дворянской семье. Его хозяевам он, видимо, был не нужен, иначе в семье остался бы.

Проснулся я ещё затемно от шума у котлов, где начали готовить завтрак. Скарб своих котлов так и не достал, пришлось поднимать его, но он лишь отмахнулся, его семья будет питаться из общественных котлов, и точка. На это я лишь пожал плечами – хозяин-барин. Сбегал к ручью, поднявшись повыше по течению, набрал воды в свой котелок и кружку, пополнил фляжку, а то уже половину выпил, и, вернувшись в лагерь, развёл у повозки костерок. Дерева тут было очень мало, но я нашёл, хватит для завтрака. Ну и сварил себе супчик, немного, на одного, а когда общая каша, опять та же, была готова, свой суп я уже доел – прелесть, давно на жидкую пищу пора переходить, а то всё жаркое да жаркое, так желудок можно испортить – и стал пить чай. Хм, может, мёд купить? Деньги ещё есть. Да, так и сделаю, я видел, что у торговца, которому принадлежали три повозки, мёд в горшочках есть. Кстати, я ещё вчера отметил, какие глаза сделались у семьи Скарба, когда увидели, что я серебряной ложкой кашу наворачиваю. Оказывается, такими пользуются ну очень богатые люди, даже не все дворянские семьи. Не по статусу она мне. Видимо, вор, что украл ложку, из дворянских слуг, или из тех, кто часто здесь ходит, чтобы по возвращении забрать. Ну, или не смог забрать, или не успел.

Поев, я сбегал к ручью помыть посуду, а вернувшись и убрав её в рюкзак, пошёл к торговцу. Купил котомку, не новая, но чистая и справная, небольшую сковороду с крышкой, вещь нужная, мешочек с мукой, кило два, кувшины с маслом и мёдом, побольше крупы и сушёных овощей. Хватит пока. Покупки убрал в котомку и отнёс в повозку. Мне не много места выделили, хватало для рюкзака и одеяла, ну и вот котомки. Тут Скарб волов привёл от общего стада, и я стал помогать ему запрягать. Вскоре караван покинул стоянку.

В пути я иногда соскакивал с повозки и шёл пешком, чтобы размять ноги, и в одну такую разминку меня нагнал старший охраны.

– Так тебя Алекс зовут? Дворянское имя.

Я лишь пожал плечами, как зовусь, так и называюсь, мне местные сословные предрассудки до одного места.

– Ты из дворян? – продолжал допытываться тот.

– Нет.

– Имя смени. И ещё: ложку продай, иначе просто отберут. Чернь не может питаться с помощью благородного металла, это позволительно только дворянам.

– Я услышал тебя, – кивнул я.

Старший смерил меня долгим взглядом и, дав пятками по бокам лошади – он босиком ехал, сапоги были привязаны к седлу, – рванул вперёд.

А вот обеда как такого не было, всем выдали холодную кашу. То-то утром дважды котлы заправляли – для завтрака и для обеда. Опять каша. А стоянка была у ответвления ещё одного ручья. Видимо, путь был так проложен, чтобы водопои по переходу были. Правда, Скарб сообщил, что следующие два дня воды не будет, самый тяжёлый участок, и нужно запасаться, и стал заполнять вёдра, котлы и все ёмкости. Мне это без надобности, поэтому не озаботился.

Ну а в обед я снова сварил супчик, но не в котелке, а в кружке. В котелке я вскипятил воды для чая. Супчик вышел ароматный, мясной. Я отбегал от каравана не только по естественным надобностям – тут особо по этому поводу никто не стеснялся, кроме дворян, им палатки ставили, если кому приспичит, – ну и отловил куропатку, хватило мяса и на суп, и пожарить с овощами. Теми, что сушёные. Сготовил я чуть больше, чем мне было нужно, а переедать не хотел, поэтому поделился с детишками Скарба, а то они на меня голодными глазами смотрели. Выпив чай, остатки я слил во флягу, чтобы по пути пить. Тем более сдобрил его вполне неплохим мёдом. Мне кажется, Скарб уже начал жалеть о своём поспешном решении, но ко мне не подходил, видать, стеснялся. А вечером его жена тоже стала готовить отдельно, ну и мы вместе стали это делать, а потом и по очереди.

Три дня караван был в пути, вроде всё ровно, иногда я отбегал от каравана, пускал сканирующую волну, вдруг что найду, ну и охотился. Обычно попадались степные куропатки, их тут довольно много, но иногда были зверьки, похожие на зайцев. За эти три дня я отловил двенадцать куропаток, которые пошли в котёл, и одного зайца, этого на вертеле зажарил, набив сушёными овощами со специями. Получилось – пальчики оближешь, даже дворяне в недоумении носом крутили. Многие обращали на нас внимание, но только по поводу свежего мяса, я даже пару куропаток продал одному торговцу, у него слуги тоже сами готовили. А чуть позже я стал по договорённости поставлять ему свежую дичь, тех же куропаток, по две штуки в день, а он снабжал припасами семью Скарба и меня.

И мне удалось найти один магический предмет. На дальности действия волны пришёл отклик. Ну я и рванул туда. Послал повторную волну и нашёл источник. Снова колечко оказалось. И что мне на них так везёт? То перстень на костях, то кольцо в ручье, и тут вот ещё одно. Подобрав, я убрал его в карман, а вечером проверил, настроив на себя. Сначала не разобрался, что это, а потом понял. У нас на Земле такие амулеты редкость, у меня в хранилище было три подобных из находок, и штук двадцать я сам сделал, когда достиг уровня создания амулетов. А этот серьёзный, не какая-нибудь лёгкая поделка – лекарский амулет с расширенными функциями, хотя и специализируется на лечении свежих открытых ран и восстановлении после них. Даже шрамов не будет. Это кольцо у меня теперь всегда на пальце, уже сутки, вещь нужная, а в походе просто необходимая. Но пока амулет я не применял, хотя травмированных в караване хватало, но их пользовал старик-маг, видимо, по договорённости. Я же усилил поиски по окрестностям, но больше находок не было.

Но рано или поздно нарыв должен лопнуть. И вот, когда мы покинули безводные места и подходили к очередному месту стоянки у небольшой речки и я очередной раз нагонял караван с четырьмя куропатками в связке, меня остановили. Один из дворянских слуг внаглую подошёл и начал срезать с моего пояса дичь. Реакция моя была мгновенной. Усилив стихией Земли силу, я ударил стопой ноги по его ноге, и под хруст сломанной кости он с воплем упал. Я же, подобрав связку дичи, пошёл дальше, помахивая ею и весело насвистывая. Ко мне сразу направились несколько всадников, и карету покинуло двое дворян, один из которых тот, кому отец мой меч купил, недоросль лет шестнадцати. Помнится, этот слуга их был. Остальные с жадным интересом следили, что будет дальше. Даже охрана из огров никак на всё это не реагировала, индифферентно наблюдая. Лишь старший подъехал поближе, пока караван привычно выстраивался в круг на очередной стоянке. Мы уже на месте были, скоро ночёвка.

С разъярённым видом эти двое дворянчиков направились ко мне.

– Как ты посмел, червь, тронуть моего человека?! Я тебя убью! Казню! – ярился молодчик.

– Мне кажется, я вам за охрану заплатил, – сказал я старшему огру, на что тот пожал плечами, сообщив:

– Мы в дела дворян не вмешиваемся.

– О, так мои руки развязаны? Кстати, а как казнят дворян?

– Шею рубят, – отвечая, широко зевнул тот.

– Ничего не меняется.

Тут дворяне уже быстрым шагом подошли ко мне, причём один доставал из ножен меч, мой меч. Подняв руку, я пустил воздушные лезвия, и, ко всеобщему шоку, головы дворян покатились по земле. Обоих, второй тоже держал руку на рукоятке меча. Я же зажёг в руке огонь, который её охватил, и ласково спросил у присутствующих, не возражают ли они, если я соберу свои законные трофеи с тел? Никто не возражал. Присев, я снял ножны и, убрав в них свой меч, отложил его в сторону, ну и ремни снял с обоих, пошарил по карманам, забрал всё ценное, включая шесть подозрительных предметов, похожих на амулеты, и убрал в котомку, которая была при мне. Потом я зашёл к тому торговцу, продал ему двух куропаток, взяв три кило муки, и вернулся к Скарбу. Тяжело было идти, груза хватало.

Все уже, потрясённые, были в курсе происшествия. Дворяне пока совещались, не зная, что делать, ограм же из охраны было всё по барабану, они в такие дела не вмешиваются. Если бы я был обычным человеком, меня вздёрнули бы за нападение на дворян, но когда маг… Не их епархия. А вот старик-маг меня удивил: поглядывая в мою сторону, он приложил головы к телам и срастил, пользуясь амулетами, потом запустил сердца. Времени прошло мало, так что он оживил обоих дворян, и теперь они лежали в повозке под его присмотром. Сильно обескровленные, но живые. А слугой со сломанной ногой он не занимался. Видимо, не хотел тратить силы или на потом оставил.

Дальше вроде всё шло как ни в чём не бывало, была готовить моя очередь, чем я и занялся, но заметил, что на меня все смотрят с опаской, как на того, от кого не знаешь, чего ожидать. Правда, эту атмосферу мне удалось сбить, когда я рассказал пару универсальных анекдотов. Скарб хохотал как сумасшедший. А перед самой темнотой ко мне подошёл один из дворянских слуг в одеждах и цветах того дома, коему служит, и очень вежливо пригласил к столу. Я-то уже поел, но решил послушать, что мне скажут.

Я сел у длинной скатерти, освещаемой масляными светильниками, вокруг которой сидели дворяне и ужинали. Их в караване было не больше двух десятков, не считая шестерых детей. К еде я не притронулся, меня приучили не разделять трапезу с врагами, иначе они врагами перестают быть, так как ты допустил их во внутренний круг. У меня поинтересовались, почему не ем, у них очень вкусные и отлично приготовленные блюда, но я ответил, что уже поужинал. Тем более предпочитаю есть то, что приготовил сам.

Старшим из дворян, насколько я в курсе, был граф, мужчина лет за сорок, он тут всеми верховодит, а те два шестнадцатилетних сопляка – это так, кровь молодую разгоняли, и он тут вроде как ни при чём. Это граф завуалированно пытался до меня донести. Почему он беспокоится, я знал, второй парень был его сыном. Кстати, старик-маг, присутствовавший тут же, служил ему. И я теперь понял смятение графа, видимо, ему маг пояснил: на обоих сопляках была магическая защита, а раз я её даже не заметил, когда бил, то я очень силён и меня нужно опасаться. Граф предложил выкуп за жизнь обоих. Похоже, оживить их могли только с моего согласия, но тут действовать нужно было быстро, поэтому старик-маг и поторопился. А чтобы я не остался недовольным, и предложили кошель, полный золотых монет. Я взял, чего мне с этого, и подтвердил, что претензий к тем двум больше не имею, отчего все дворяне сразу расслабились, и обстановка за столом стала более непринуждённой.

– Ты маг стихий? – прямо спросил старик-маг.

– Да, – посмотрев ему в глаза, спокойно подтвердил я.

Старый маг на это лишь кивнул, явно в доказательство каких-то своих мыслей. Он же меня проверял, источника у меня нет, но я магичу, амулетов у меня не было, оставался один вариант – маг стихий. Редкость просто огромная.

Помимо этого граф заговорил о службе на дворян, мол, дело это почётное и необходимое, и сделал предложение, осторожно, без конкретной информации. Я сразу и категорично ответил, что меня это не интересует. Тогда он спросил о возможности выкупить мои трофеи, большая часть их – это семейное достояние того или иного рода. Я обещал подумать и чуть позже выдвинул встречное предложение:

– Я могу обменять трофеи на некоторые редкие амулеты, которые мне нужны.

– Что именно? – сразу заинтересовался тот. – У нас довольно много амулетов, есть и редкие.

– Такие вряд ли, ваше сиятельство. Мне нужны амулеты из комплектов магов-артефакторов. Один называется «Око», он позволяет видеть простым людям магические линии в амулетах. Второй нужен для ремонта магических амулетов или создания новых. За эти два амулета я готов вернуть трофеи.

Как я и думал, у графа таких амулетов не было, да я особо и не надеялся, однако он обратился к своему магу, и, к моему удивлению, тот подтвердил, что у него это всё есть, личное имущество, с которым он расставаться не намерен. Мне кажется, он просто набивал цену. И они стали торговаться. Маг даже до крика дошёл, мол, эти амулеты стоят куда дороже, чем ему предлагают. В результате я включился в спор, и вот до чего дошло: я получил оба амулета, проверил, это то, что нужно, остальное сам сделаю, и отдаю за них свои недавние трофеи, а также тот кошель с золотом, который мне выдали в качестве извинений и откупа. Не знаю, кто как, но я считал себя в выигрыше. Пользоваться этими амулетами простые люди не могли. Точнее, могли только «Оком», видеть линии. Но не вторым амулетом. А тут всё просто. Чтобы им пользоваться, нужно через него подавать ману, иначе откуда он энергию для плетения возьмёт? А накопителя здесь надолго не хватит. Вот и получается: только маги могут создавать амулеты, только они могут подавать ману, и всё.

Уже окончательно стемнело, когда я вежливо со всеми распрощался и вернулся к повозке Скарба. Мне предлагали ехать теперь с дворянами, это возможно благодаря моему новому статусу мага, но я отказался, меня всё устраивало. Я отдал все трофеи одному из слуг и, устроившись на одеяле, достал перстень, который нашёл с мечом. Кстати, этот меч я снова утратил, но мне уже было всё равно, полученные амулеты ценнее. Перстень не был магическим амулетом, и сейчас я создавал его. Хочу сделать хранилище. Работы дня на три, довольно сложный амулет в изготовлении, но у меня много опыта, сколько их уже сделал. Все дети и внуки имеют их, некоторые не по одному. У сына Никиты так с три десятка, он там держит резервную технику и резервный флот, чтобы не ржавел у причальной стенки. А перстень на роль амулета вполне годится, камень у него крупный, под накопитель самое то, я уже проверил. Большое хранилище будет, с крупный авиационный ангар. Больше не получится, размеры перстня не позволят, и так по максимуму делаю.

Поработав до полуночи, отложил работу на завтра и лёг спать, высыпаться тоже нужно. Пока не заснул, размышлял. Опыт с наложницами и детьми дал ясно понять, что если к первым я ещё хорошо отношусь и планирую продолжить этот опыт, то со вторыми могу уверенно заявить: детей у меня больше не будет. Нет, воспитал я их неплохо. Вон, самый шебутной Никита, который прославился, как первый хулиган, и на которого я давно махнул рукой, неожиданно в короли выбился, да и остальные дети жили достойно. Но вот их дети, их внуки… Упустили они их. Горько было смотреть на ту золотую молодёжь, которая не хотела работать, а лишь прожигала жизнь, тратя родительское и моё состояние. Ну я-то таких сразу отрезал от финансовых источников и из завещания вычёркивал, а родители содержали. Да и не пускал я их больше на остров, предпочитал дел с ними не иметь. Так что опыт был, не сказать, что удачный, – вырождение в моей семье наступало быстро, уже на третьем поколении. Да ну этих детей на фиг, дальше – бездетная жизнь, не хочу видеть повторение прошлого.

Кстати, по поводу хранилищ для живых. А я ведь тогда закончил тот эксперимент с пиратами. Так вот, опыт показал, что живого можно держать в хранилище не больше года, потом он умирает. После года ещё в течение месяца его оживить можно, но овощем будет, мозги мёртвые. А тело сохраняется ещё пять лет. Дальше лучше не говорить, в каком виде я его достаю. Неплохие те амулеты были, я их Никите отдал, он часто их использовал во время войны с САСШ. Целые подразделения с тяжёлым вооружением оказывались на территории Северной Америки.

Утром, позавтракав – готовила жена Скарба, её очередь была, – я сообщил, что нагоню их к обеду, и, уйдя в сторону, сел со всеми своими вещами и вернулся к работе. Три часа потратил, после чего ноги в руки и побежал по дороге за караваном. Успел как раз к обеду. Да ещё пару куропаток принёс. Одну торговцу тому отдал, согласно договорённости. Дворяне не возникали, но слугу прислали по поводу заказа на дичь, сообщая, что честно будут платить. Обещал и их включить в свой список.

После обеда опять остался и нагнал караван к вечеру. И так ещё два дня, но амулет-хранилище я сделал, отлично получилось. Причём сделал привязку к моей ауре, теперь амулетом могу пользоваться только я, чтобы не вышло, как с тем мечом или обоими кольцами, лекарским и ночного видения. Последний я, кстати, продал одному торговцу, вещь дорогая, хорошо ушла, и приобрёл несколько ювелирных украшений под будущие амулеты. Я купил шесть, проверил, и два не подошли, у них тоже свои стандарты есть.

Лекарский же амулет я оставил и даже приписал к своей ауре. Теперь и им никто, кроме меня, не сможет пользоваться, только маг-артефактор может убрать такие привязки. И у меня есть подозрение, что старик-маг вполне может это сделать, если у него ещё есть такие же инструменты, какие он мне продал.

Хранилищем я сразу воспользовался, убрал все свои вещи, а также вновь закупленное продовольствие, потратил остаток монет. Вышло на мешок муки, мешок того риса и мешок сушёных овощей. А смесь этих сушёных овощей мне невероятно понравилась, не знаю, кто придумал так делать, из семи овощей нарезать, но молодец. И под суп, и под жарёху годится, и отдельно можно использовать, перебрав. Ну и небольшой мешочек специй приобрёл. Хотел ещё чая взять и мёда, но уже не на что было. А припасы нужны, пусть будут.

Потом я стал делать из медальона, серебряного, как и цепочка, амулет защиты. Довольно мощный будет, на уровне тех, что я в прошлом носил. Работа на пару недель, очень сложная, восемьсот узелков, но справлюсь. Раньше справлялся, так почему сейчас не сделаю?

Дорога проходила спокойно, несмотря на напряжённость караванщиков и их охраны. Я уже в курсе, что местные земли принадлежат диким оркам и напасть они могут в любой момент. Но у них случилась война между кланами, и им было не до грабежей караванов. Вот и удалось благополучно проскочить, что бывает не всегда.

И вот окраины Ханое, хм, которая была в осаде орков. Много их было, видать, сразу несколько кланов объединилось. Высланные вперёд бойцы из охраны принесли эту неприятную весть. Хорошо, что мы далече были, только дымы костров видели, отчего и решили отправить разведчиков. Ну, это их дела, а я сообщил Скарбу, что отправляюсь дальше сам, и, прихватив котомку, остальное в хранилище было, покинул караван. Направился не по дороге, не хватало ещё встречи с орками, а прямо по прерии в сторону реки, на которой стоял город. Только далеко уйти не успел, подскакали двое воинов и очень вежливо попросили поприсутствовать на совещании. Удивлённо посмотрел на них: что мне там делать? Но, пожав плечами, согласился. Даже интересно стало. Оказалось, мне предложили поучаствовать в охране каравана, вдруг орки обнаружат его.

– Ваша наглость меня поражает, – усмехнулся я. – Мне не платят за охрану каравана. Сколько я заплатил за то, чтобы вы меня охраняли?

Этот вопрос был направлен старшему огру, и тот, усмехнувшись, ответил:

– Одна серебруха.

– Вы выполнили свою работу, я нахожусь у города, и к вам претензий у меня нет, так как решил покинуть караван до города. А теперь вопрос к вам, господа дворяне: с какой это радости я должен участвовать в охране каравана?

– Мы готовы оплатить вашу работу, – пояснил граф.

– Вот с этого и нужно начинать, – проворчал я. – Давайте о цене поговорим.

Торговался я яростно, так как средств у меня не было, а такая замечательная возможность заработать, да ещё из-за реальной встречи с орками, может представиться не скоро. Платили мне золотом. Даже амулет предложили, защиты. Я взял, почему и нет? Правда, оплата включала в себя защиту лишь дворянских семей, но не остальных переселенцев в караване, они – забота огров. Так как меня наняли до Ханое, пока караван не окажется в безопасности за крепостными стенами, таков уговор, я отошёл в сторону, осуществляя охрану. Заодно за повозками проверил амулет защиты – дрянь и дешёвка, мне такой дня на три работы, но стоит много, мне же без надобности. Я использую стихию Воздуха и держу вокруг себя постоянную за щиту. Удар меча и стрелы выдержит легко. Поэтому я втридорога продал амулет тому торговцу, которому продавал дичь. Заодно продуктов докупил. Чая побольше, почти весь запас забрал, и двенадцать оставшихся горшочков с мёдом, а также сахарную голову. Шесть кило. А сладкого в этом моём возрасте почему-то много хочется. Пирожными себя потом побалую. Масла в горшочках тоже набрал, для жарёхи и другой готовки подходит отлично, два мешка крупы, остальное забрал деньгами, пусть и с десяток серебрух, но и то неплохо. Всё же амулет я действительно дорого продал. Такая защита ценится.

Спор у старших продолжался. Часть предлагали обойти город и встать у реки, чтобы орки не заметили, если что, река спасёт, другие говорили, что надо прорываться, защитники города помогут. Последних было меньшинство, никто не хотел лезть под стрелы, но орали громче всех. И пока они судили да рядили, я закончил свои товарно-денежные дела и, вернувшись, предложил графу:

– Так давайте я прогоню орков от стен Ханое, и вы спокойно попадёте в город. Не бесплатно, конечно же. Скинетесь, оплатив, а я сделаю работёнку.

– А ты сможешь? – удивился граф.

– Думаю, да.

Граф посмотрел на своего мага, но тот пожал плечами, моих возможностей он не знал, поэтому решил уточнить:

– Какие стихии знаешь?

– Все четыре одинаково.

– Сколько ты тренируешься в стихиях?

– Да лет семьдесят уже.

Это вызвало шок, меня тут действительно считали ребёнком, но маг быстро оправился – мы, маги, вообще долгожители – и кивнул графу, мол, справится. Дальше уже начались споры по поводу моего предложения, и его решили принять. По кругу среди дворян пронесли шляпу, и в неё бросили кто сколько мог и хотел, остальные из каравана в этом не участвовали. Меня оплата вполне удовлетворила, там и целые кошельки были, но вручили мне только половину. Остальное граф отдаст, когда они в городе окажутся. Получив лошадь и двух огров в сопровождение, видимо чтобы не сбежал, я поскакал вперёд, причём нагло, не опасаясь, один из сопровождающих по моему приказу поднял тряпицу, показывая, что мы прибыли для переговоров. И вскоре вышли на дозор орков. Я зажёг над ладонью шарик огня и приказал вести меня к их вождю, ну или шаману, мне без разницы. Отвели нас всех троих. Покинув седло, я осмотрел столпившихся вокруг орков и сказал:

– Я маг стихий и могу легко вас всех уничтожить. Шаманы могут подтвердить, они знают, что это такое. Однако за ваше уничтожение мне не платят, только за то, чтобы прогнать. Предлагаю вот что: вы скинетесь и оплатите мне вашу жизнь, а я сделаю вид, что вас прогнал, и все мы останемся при своих. Вы живые, а я с деньгами.

Хохот, раздавшийся вокруг, был мне ответом, а оба огра сидели в сёдлах со скептическим выражением лица. У орков было шесть шаманов, они вышли сюда, ну, кроме вождя, который приказал убить нас.

– Вообще-то мы парламентёры, но если вы нарушаете правила, то и я их нарушу.

Почти сразу активировалась моя защита, это шаманы атаковали, но тут же отлетели обездвиженными тушками, убивать я их не стал. Сам я вспыхнул огнём, это всегда производит впечатление, а орки вокруг начали погружаться в землю. Они орали и бились и ничего не могли сделать, почва под ними превратилась в сухое болото, но как только вождь дал согласие, что они принимают моё предложение, я прекратил работу, и земля выплюнула орков. А некоторые уже по шею успели уйти в почву.

Вождь быстро организовал сбор средств и от себя лично привёл великолепного коня, молодого, с тонкой шеей, настоящий рысак. Видать, трофей, орки пользовались другим типом коней, более мощными тяжеловесами, этот не каждого орка поднимет, они тут все сплошь здоровяки, мне голову задирать приходится, чтобы общаться с ними. Но с конём угодили, он мне понравился. Сразу видно, дворянский конь, седло богато украшенное. Оружие ещё предлагали, и я выбрал тонкую, отлично сделанную саблю, да и остальное взял, но на продажу. А саблю – на пояс. Как раз мне по руке, моя, никому не отдам. Потом из неё амулет сделаю.

Приняв откуп, я обговорил с вождём, как мы всё представим, после чего с ограми, что старались держать лицо, покинул орков и вернулся на дорогу. Дальше мы сделали вот как: одного я отправил за караваном, пусть он выдвигается, чтобы засветло оказаться в городе, а сам на виду у горожан направился к городу. До этого мы низиной шли, а потом смешались с орками, и нас могли не видеть. А затем, оставив сопровождавшего, я на своём новом коне, который меня как родной слушался, – предыдущего уже к каравану отправил, – достал саблю и поскакал к оркам, атакуя. Те сделали вид, что паникуют, быстро собрали лагерь и сбежали. Да и атаковал я неспешно, чтобы у них время было.

Пока подходил караван, я гарцевал на дороге неподалёку от ворот и последним въехал в город. После чего отправился на поиски графа забирать оставшуюся оплату. А огры из охраны, видя меня, только ржали. Похоже, те двое всё рассказали.

Видимо, и графу тоже рассказали, он взглянул на меня хоть и недовольно, но с уважением. Это не всякий догадается и сможет получить плату с двух сторон. А ты поживи с моё, и не такому научишься. Деньги я забрал и незаметно убрал в хранилище, как обычно это делал, чтобы вопросов лишних не было. После чего, ведя коня на поводу, в уже сгущающейся темноте направился искать гостиницу. На этом с караваном всё, все свои обязательства я выполнил, и нас больше ничто не связывает. С дворянами тоже, они в городе, значит, больше охранять их не нужно.

Узнав, где лучший отель, самый дорогой, я вскочил на коня и поскакал к нему, пока другие дворяне первыми не успели. В городе царил праздник и радость, осада снята. Да и осада такая, кривая, с реки-то их никто не запирал, лодками и торговыми судами вполне могли пользоваться. Они, конечно, посылали стрелы, иногда с огнём, но и только.

Добравшись до главной площади, я спешился у входа в отель и, бросив поводья слуге, приказал:

– Накормить, почистить, кобылку предоставить.

И, не слушая, что скажет слуга, да вроде ничего и не сказал, сразу повёл коня к конюшне, я прошёл в холл – всё красиво сделано, слуги в ливреях, – и подошёл к стойке. Везде они есть, обычный атрибут любой гостиницы или отеля. Вызвав старшего администратора, я потребовал:

– Лучшую комнату для одного, и обиходить коня. Мне на два дня без питания. Сколько с меня?

– Простите, но как же без питания?

– Я ем только то, что приготовлю сам. Доверяю только себе, – ответил я и мысленно добавил: «Или пока амулет-определитель ядов не сделаю».

– Один золотой за два дня, за конём присмотрят в лучшем виде.

Уплатив, я направился за прислугой на четвёртый этаж, где мне выделили комнату. Дальше ванная, сдача одежды в чистку, и, оставшись в шортах и безрукавке и достав из перстня котелок с похлёбкой и лепёшку, ещё горючую, сам вчера пёк, приступил к ужину. Потом, раздевшись, скользнул под шёлковое одеяло и вскоре уснул. Только подумал, что жарковато здесь и что, как закончу с амулетом защиты, сделаю себе амулет климат-контроля. Да и вообще, похоже, много амулетов для комфортной жизни сделать придётся.

Проснулся я часов в девять утра от стука в дверь. Хорошо я подушку придавил, а ведь с рассветом привык вставать. Это меня мягкая постель с панталыку сбила. Натянув шорты, да ещё второпях задом наперёд, я дошёл до двери и, открыв её, зевая, удивлённо замер, когда местный слуга сунул мне в руки тугой кошель и тут же ушёл. Это что сейчас было?

Открыв кошель, я увидел серебруху. Спасибо за подарок, видать, кто-то из местных дворян за снятие осады отдарился. Закрыв дверь, я решил позавтракать. Заодно кликнул прислугу, чтобы принесли мою обувь и одежду из чистки, потом прогуляюсь по городу.

На завтрак я доел вчерашнюю похлёбку и допил чай, в принципе на этом мои готовые блюда и закончились. Надо пройтись по местным заведениям, может, куплю что из готового, чтобы самому не возиться, когда времени нет. Собравшись, проверив, как сидит одежда, я потрогал саблю на боку и вышел из отеля, оставив ключ при себе, до конца оплаченного времени он при мне будет.

А вот насчёт той же сабли и меча… Тут, оказывается, тоже свои нюансы есть. Их могут носить дворяне и воины. Всё. А я как-то не попадал под определение «воин», поэтому при первой встрече с караваном во мне заподозрили или новика, например, сына воина, они тоже имеют право носить такое оружие, или сыном дворянина. Ну и не трогали меня до прояснения ситуации, а когда забрали меч за услугу, так совсем придраться не к чему было.

Направился я в сторону магической лавки. О ней я узнал от портье. В городе жило несколько магов, и все они держали лавки, продавая разный товар собственного изготовления. Меня интересовала та, что принадлежала алхимику. Как я успел убедиться, зелья – такие штуки, не знаешь, когда пригодятся, надо – а их нет. В запасе снадобья держать нужно. Правда, сильно сомневаюсь, что найду что-то схожее с моими элитными запасами зелий. Если такие и умеют здесь создавать, то денег мне на них не хватит. Вон, мои дети магическую виагру вполне ценили, пока она не закончилась. В принципе, я в этом мире также планировал получить специальность алхимика, обучившись у какого-нибудь специалиста. Там в зелья свою ману подавать нужно при готовке, так что обычный человек тоже не сможет себя проявить в этой профессии. А тут в лавке наверняка продают разные зелья от насморка или каких болезней. Ну и что там ещё алхимики варят? Косметику наверняка, с омолаживающим эффектом. Вот и узнаю.

А прогулка занимательной вышла. Сначала я прошёлся по рынку, так как квартал с магическими лавками за ним был. Ко многому приценился, купил кое-что, но по мелочи. Например, воз дров, но без воза, естественно. Дрова – штука нужная, те же обеды готовить, на дровах ароматнее получается, чем на магическом огне, я уже давно в этом убедился. На высохших бычьих лепёшках больше не готовлю, только при самой большой нужде. После прерий, где были проблемы с дровами, иметь свой запас необходимо. Тут брёвна плотами с верховий спускают, вот дрова и есть в продаже. Жаль только перед торговцем засветил своё умение, сделал рукой жест – и дрова пропали. Надо было видеть глаза торговца. Но это ладно.

Купил пару топориков, небольшой, лучины делать или использовать обух как молоток, и побольше, но для меня всё равно подходит. Пилу одноручную и разные инструменты. Шатёр или нечто подобное брать не стал, мне орки три штуки спихнули, да ковров вязанку, будет на чём спать. Мне кажется, они тогда второпях всё, что под руку попадалось и глаз радовало, блестящее, в кучу собрали и мне отдали, чтобы быстро свалить. Так что ещё нужно разбираться, что они мне передали. Я тогда тоже лишь мельком всё осмотрел, чтобы барахла какого не подсунули. Чуть позже сделаю инвентаризацию.

Купил продовольствия в запас. Тут бабки с лотков разную снедь предлагали, взял пирожков и цельных пирогов, несколько кувшинов молока, одна продавала мясной бульон, ещё горячий, взял два кувшина, варёных яиц три десятка и свежих полторы тысячи, масла разных видов, а то у меня один вид только, специи. Ну и хватит на сегодня. И я наконец добрался до улицы Магов, как её тут называли.

Как я и думал, в лавках продавался самый ходовой ширпотреб, что-то более серьёзное нужно заказывать. Амулеты я сам сделаю, причём намного качественнее, чем тут выставлено, под себя, но в лавках были на продажу заготовки под амулеты, цена та же, что и у ювелирных украшений, но здесь специальные основы. Купил по три десятка в каждой из девяти лавок, чем вызвал заметную заинтересованность у продавцов. В лавке алхимика, а она на весь город одна была, хотя город немаленький, поэтому посетителей и покупателей в ней хватало, я купил шесть флаконов с зельями. Два с универсальным противоядием и снотворное мгновенного действия, мало ли, пригодится. Энергетик – шесть часов бодрствования, сна ни в одном глазу. Укрепляющее и кроветворное.

Ещё немного погуляв и заодно пообедав, часам к трём я вернулся в отель. А там бедлам, несколько слуг меня ожидают, принеся приглашения от разных дворян, включая здешнего наместника. С него я и решил начать. Меня-то по постоялым дворам искали, а я вон где оказался.

– Приготовьте мне коня, я посещу наместника, – приказал я администратору.

Тот, угодливо изогнувшись – ещё бы, такие люди видеть меня желают! – поинтересовался:

– Какого коня желаете? Каурого, гнедого или белоснежного? Может, коляску запрячь?

– Каких ещё коней? Я о своём коне говорю, которого вам вчера оставил. Оседлайте его и выведите. И можете не торопиться, я и сам несильно тороплюсь. У вас час.

– Но позвольте, молодой господин. Вы же продали своего коня.

Я уже было направился к лестнице, как слова администратора заставили меня остановиться. Развернувшись, я удивлённо посмотрел на него.

– Почему мой конь продан, а я об этом узнаю последним?

– Но вы деньги взяли.

– Мне деньги просто всучили, я решил, что это благодарность граждан за снятие осады. Слуга, передавая кошель, ничего не сказал. Вот что, у вас два часа, чтобы мой конь стоял в вашей конюшне. Вам я его отдал, вы за него и в ответе. Не вернёте – уничтожу отель, а потом и весь город. И я не шучу. Советую поторопиться. За своё имущество я любому голову откручу.

Я стал подниматься по лестнице, погасив пламя и перестав сотрясать здание отеля. Напугал я слуг серьёзно, до мокрых штанов, пусть шевелятся. Охренеть… коня я продал.

Эпилог

Лодка покачивалась на мелкой волне, я же, ставя парус, наблюдал за городом Ханое. Город-то остался цел, лишь отель был превращён в щебень, но никто не пострадал, да оборонительные стены города я погрузил в землю, сделав Ханое полностью беззащитным. Как вы понимаете, коня мне не вернули. Как пытался пояснить хозяин отеля, коня забрал его владелец. Того выкупили у орков, а на коня денег не дали, ну или не хватало, а тут его слуга увидел коня в конюшне отеля, бывший хозяин его, не местный, жил в том же отеле. В результате он бросил мне подачку, кошель серебра, и был таков. Я даже на сутки время продлил, чтобы мне вернули моё четырёхкопытное имущество, и ничего. В результате, что есть. Стены я, может, и не тронул бы, но тут встрял наместник, разозлил меня, так что ещё и ему ответ отправил. Я вообще слово старался держать.

И вот, задержавшись в Ханое едва на двое суток, я купил лодку и снова был в пути, спускаясь к океану. Сбежал. Эти дворянчики совсем охамели. Оказывается, в местном государстве, да и в других тоже, маг самому себе принадлежать не может. Или служит государству, или кому-то из дворян, другого не дано, вот они слуг и засылали первыми меня застолбить. Этому договору, который и местные маги подписали, лет триста уже. Так то местные подписывали, вот пусть они и служат. Я послал всех на хрен и ушёл на лодке.

– А нравится мне этот мир, первобытный, – улыбаясь, сказал я, сел на корме и, пуская ветер в парус, погнал по волнам. – Пожалуй, торопиться с созданием телепорта не буду, задержусь здесь. Алхимика ещё поискать для обучения нужно… М-да, точно задержусь.

Content

Владимир Поселягин
Снайпер

Эпилог