Даниэла Стил

Встреча с прошлым

Роман

Daniellе Steel

Past Perfect

© Danielle Steel, 2017

© Перевод. В.А. Суханова, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

Дорогой читатель!

Я никогда не любила истории о призраках, а также книги о путешествиях во времени. Они надуманные и непродуктивные. Персонажи в них оказываются в прошлом только для того, чтобы влюбиться в человека, который жил сотни лет назад, а затем столкнуться с трудностями, вызванными пребыванием в другом веке (герой вынужден отказаться от тех, кого знал в своей реальной жизни, и тому подобное). То, что герою подобных историй чаще всего приходится оставить свою любовь в далеком прошлом и вернуться в настоящее, в современный мир, вызывает разочарование и расстраивает меня. Поэтому книга, которую вы держите в руках, необычна для меня. Надеюсь, все написанное в ней, остается в пределах разумного.

Я питаю особую любовь к старинным домам, и в некоторых мне даже довелось жить. Одним из них был прекрасный дом в викторианском стиле, построенный более ста лет назад. Поговаривали, что в нем обитают привидения, но я старалась не придавать значения этим слухам много лет, пока жила там. Тем не менее, признаюсь, порой я слышала странные звуки и сталкивалась с необъяснимыми явлениями. Другие домочадцы тоже улавливали вибрации и были убеждены, что в доме есть призраки, однако я продолжала упорно отрицать это. У старых домов существует своя история, связанная с жившими в них людьми. Она может быть счастливой или грустной, в зависимости от событий, происходивших в жизни их обитателей. Живя в старинных домах, я часто задавалась вопросом об истории тех, кто находился в них раньше. Мне довелось заниматься реконструкцией двух старых зданий, и я всегда чувствовала, что у них есть душа. Я люблю повторять, что такие дома дышат романтикой и в них часто влюбляешься.

В романе «Встреча с прошлым» молодая энергичная семейная пара с тремя детьми переезжает из Нью-Йорка в Сан-Франциско в старинный особняк. Они переселяются со всеми своими вещами, новомодными взглядами и современным мировоззрением, с компьютерами, электронными играми, приверженностью к нынешнему образу жизни. В первую ночь после переезда происходит легкое землетрясение, и перед новыми обитателями дома возникают обаятельные люди из прошлого, из другого века. Появляются и быстро исчезают. Портреты и мебель этих живших когда-то людей до сих пор наполняют старинный особняк. Существуют психические феномены, недоступные мне, но многие люди утверждают, что понимают их. Данные феномены не всегда легко объяснить или опровергнуть. И вот в моем романе происходит следующее: через несколько дней после первого странного видéния новые владельцы дома входят в столовую – в джинсах, футболках, кроссовках на босу ногу – и оказываются среди элегантно одетых, сидящих за столом бывших хозяев особняка. Только члены этих двух семей видят друг друга. Остальные ни о чем не подозревают. Между семьями постепенно возникает крепкая связь. Видя друг друга каждый день, люди, которых разделяет целое столетие, испытывают чувства уважения и дружбы. У ХХ века была богатая история: две мировых войны, экономический кризис 1929 года, кардинальные изменения в промышленности и социальной сфере, высадка человека на Луну и другие невероятные события. Современная семья проживает некоторые из них вместе с новыми друзьями, одновременно продолжая существовать в новом столетии. Они помогают друг другу, делятся жизненным опытом, утешают друг друга и любят. Узы дружбы, неподвластные времени, позволяют им ощутить полноту жизни. Это трогательная история двух семей, живущих под одной крышей, но в разных веках. Их встреча – особый подарок судьбы, сделавший жизнь богаче и счастливее. Надеюсь, вы полюбите моих героев так же сильно, как полюбила их я, когда писала роман. Это книга о времени и людях, наделенных необычным даром. Надеюсь, чтение романа обогатит и вашу жизнь, и вам он понравится.

С любовью, Даниэла.

Что бы вы сделали, зная будущее и прошлое: изменили бы свой путь или решили, что ваша судьба неизбежна?

Сумеем ли мы повлиять на будущее и прошлое или в наших силах лишь приспособиться к ним?

А может, следует уважать прошлое и будущее и не пытаться менять что-либо?

Д. С.

Посвящается моим дорогим детям,

Бити, Тревору, Тодду, Нику, Саманте, Виктории, Ванессе, Максу и Заре.

Пусть ваше прошлое, настоящее и будущее станут благословением и подарком каждому из вас.

А история вашей жизни будет наполнена любовью, силой и нежностью отныне, присно и во веки веков.

От всего сердца, с любовью,

мама.

Д.С.

Глава 1

Глядя в окно своего офиса в Нью-Йорке, Блейк Грегори обдумывал полученное предложение. Оно было заманчивым. Ему предложили возглавить компанию, которая должна была реализовать новый интернет-проект в Сан-Франциско. Блейку и раньше поступали неплохие деловые предложения из Бостона и других городов, но ни одно из них не было столь привлекательным, чтобы принять его. В отличие от них новый интернет-проект имел ряд неоспоримых преимуществ. Основателями компании были двое молодых успешных бизнесменов, сколотивших уже огромное состояние благодаря деловой хватке. У них скопилось достаточно денег для того, чтобы инвестировать их в новый стартап. Все их проекты, как предыдущие, так и новый, основывались на простых принципах. Идея заключалась в разработке социальной сети, включавшей в себя элементы поисковой системы. В случае успешной реализации прибыль от такого проекта была бы астрономической.

В настоящее время Блейк работал в солидной уважаемой фирме, занимавшейся венчурными инвестициями в высокотехнологичный бизнес, и у него не было острой необходимости менять место работы. Однако новая идея показалась ему весьма заманчивой. Блейку захотелось присоединиться к команде молодых бизнесменов, хотя у него не было стопроцентной уверенности в успехе их предприятия. Но реализация нового проекта сулила невиданную прибыль.

В ходе работы над проектом, конечно, могли возникнуть трудности, подводные камни, однако Блейк надеялся устранить их на стадии развития идеи. Предложение возглавить компанию возникло неожиданно, благодаря связям Блейка и его профессиональной репутации. Он славился в деловых кругах как умный, дальновидный аналитик, хорошо разбирающийся в оценке риска и способах обойти его при создании успешного бизнеса. Основатели новой компании обещали Блейку платить вдвое больше, чем он получал в нью-йоркской фирме. Вообще-то Блейка все устраивало, он трудился в Нью-Йорке уже десять лет и отлично ладил с сотрудниками фирмы. А вот новая работа была «котом в мешке». Блейк не был уверен, что у него сложатся хорошие отношения с основателями компании в Сан-Франциско. Не знал, как пойдут дела на новом месте. Молодые люди, которые его пригласили, были дерзкими бизнесменами, привыкшими много зарабатывать. С одной стороны, их предложение было соблазнительным, а с другой – Блейк не привык рисковать. Тем не менее он не стал отметать возможность взяться за новое дело. Оно сулило большую выгоду. Кроме солидного оклада, учредители обещали передать в собственность Блейка часть акций компании, разумеется, после того как проект будет раскручен и акции попадут на рынок.

Новые перспективы заставили Блейка снова почувствовать себя молодым. Ему исполнилось сорок шесть лет, и в последние годы жизнь текла однообразно и размеренно. Он давно обзавелся семьей, вместе с женой воспитывал троих детей. Блейк никогда не был авантюристом и, в сущности, не любил перемен. Что он скажет Сибилле, если решит принять предложение и переехать в Сан-Франциско? Они оба были влюблены в Нью-Йорк, город, где выросли и к которому привыкли их дети. Блейк никогда не помышлял о переезде. Но если стартап окажется успешным, он разбогатеет. Разве мог Блейк отказаться от подобного шанса?

Сибилле исполнилось тридцать девять лет, и к этому возрасту она успела построить успешную карьеру. Сибилла окончила факультет истории искусств в Колумбийском университете, она познакомилась с Блейком в студенческие годы. Блейк тогда учился в магистратуре бизнес-школы. Сибилла была страстно увлечена Фрэнком Ллойдом Райтом, Юй Мин Пэем, Фрэнком Гери и другими архитекторами-авангардистами нового времени. Выйдя замуж и родив детей, вернулась в Колумбийский университет. Сначала Сибилла изучала архитектуру, а потом сфера ее интересов изменилась, и она занялась дизайном интерьеров. Получив диплом, стала высококлассным консультантом и работала в фирмах по дизайну мебели и даже самостоятельно разработала несколько образцов, которые позднее вошли в топ продаж.

Сибилла была также опытным музейным экспертом. Музей современного искусства и Бруклинский музей пользовались ее услугами при формировании коллекций и организации выставок. Ей все удавалось, и кроме основной работы Сибилла еще ухитрялась находить время для написания книги о лучших образцах дизайна интерьеров двадцатого столетия. Издатели торопили ее, требуя соблюдать сроки договора.

Блейк не сомневался, что книгу жены ждет успех. Сибилла была основательным, вдумчивым автором и писала только о том, что хорошо знала. Ее статьи часто публиковались в солидных художественных журналах и в рубриках «Нью-Йорк таймс», посвященных дизайну интерьера. Излюбленной темой Сибиллы был модерн середины XX века. Все, что появилось в искусстве дизайна ранее 1950 года, представляло для нее меньший интерес, но она писала и об этом. Их двухэтажная квартира в стиле лофт находилась в Трайбека, районе с самой дорогой арендой жилья, в перестроенном складе бывшей текстильной фабрики на Норт-Мур-стрит, и больше напоминала музей современного искусства, чем жилище. В ее интерьере были представлены все наиболее выдающиеся направления дизайнерского искусства. Щедро одаренная многочисленными талантами, Сибилла обладала тонким вкусом и создавала из разрозненных предметов интерьера единый роскошный ансамбль. Блейк не всегда понимал жену, однако признавал ее право обставлять квартиру по своему усмотрению.

Сибилла с большим почтением относилась и к старине. Чета Грегори часто ходила в музей «Метрополитен», где была выставлена коллекция Фрика. Там можно было полюбоваться элегантной французской мебелью XVIII века. Но только современный атмосферный дизайн заставлял сердце Сибиллы биться учащенно. В их собственной квартире царила прохлада, было много воздуха. Многие предметы мебели Сибилла спроектировала сама. Музеи страны постоянно обращались к ней с просьбами курировать их выставки. Сибилла редко выполняла заказы частных клиентов, потому что не любила потакать вкусам других людей и воплощать в жизнь чужие идеи. Центром ее творческой деятельности являлся Нью-Йорк, и было бы несправедливо заставлять ее срываться с места и переезжать в другой город. При иных обстоятельствах Блейк не решился бы ставить жену перед трудным выбором, но сейчас речь шла о поворотном событии в его жизни. Вероятно, Блейку придется провести в Сан-Франциско несколько лет, но если бизнес пойдет успешно, он, конечно, задержится там надолго.

Детям тоже вряд ли понравится идея переезда. Школьные занятия возобновились всего лишь неделю назад, и переходить сейчас в новое учебное заведение незнакомого города было бы проблематично. Эндрю учился в выпускном классе и скоро должен был подавать заявление на поступление в колледж. Каролина была на год моложе брата и не мыслила своей жизни без Нью-Йорка. Перспектива переезда в другой город для семнадцатилетнего парня и шестнадцатилетней девушки наверняка выглядела ужасно. И только Чарли, шестилетнему малышу, было безразлично, где жить, лишь бы родители находились рядом с ним. Он недавно начал ходить в первый класс.

Сибилла уехала на день в Филадельфию, чтобы обсудить с представителями музея предстоящую выставку, которую должна была по их просьбе курировать. Блейк не знал, как поступить. Сообщать жене о полученном предложении или нет? Может, ему следовало промолчать… Зачем расстраивать Сибиллу планами, которым, не исключено, не суждено осуществиться? Блейк еще не принял окончательного решения. Тем не менее хотел съездить в Сан-Франциско и встретиться с бизнесменами, сделавшими ему заманчивое предложение, чтобы обсудить детали. Сегодня был понедельник, и Блейк решил, что поедет в среду днем, перенеся уже назначенные деловые встречи на конец недели.

Весь день Блейка мучили сомнения, и он был рад возвращению Сибиллы, которая отвлекла его от тяжелых мыслей. Она приехала вечером, и Блейк невольно подумал, что жена в строгом черном костюме выглядит как истинная жительница Нью-Йорка, города, который она всегда любила. Ее длинные светлые волосы были собраны сзади в тугой пучок. Сибилла была высокой, стройной, красивой женщиной с классической внешностью, их дочь пошла в нее. А вот сыновья были похожи на Блейка. Атлетически сложенные, черноволосые, темноглазые, как настоящие американцы, они любили спорт и посвящали ему много времени.

– Как прошли переговоры? – спросил Блейк, когда Сибилла, улыбнувшись, поставила сумку и сняла туфли.

День выдался жарким, стояло бабье лето. Сибилла выехала из дома в шесть часов утра, чтобы успеть на поезд и не опоздать на деловую встречу в Филадельфии. Домработница забрала Чарли из школы, а Каролина и Энди вернулись после занятий домой на метро. У Сибиллы был гибкий рабочий график, и она очень ценила это. Обычно она сама забирала младшего сына из школы. Супруги не планировали третьего ребенка, беременность Сибиллы стала полной неожиданностью для них. Но после первого шока они решили, что это – подарок судьбы. Появление Чарли на свет было одним из самых счастливых событий в жизни семьи. Мальчик обладал спокойным, покладистым характером, был жизнерадостным и относился к родным с нежностью и любовью. Старшие дети обожали играть с ним.

Когда Сибилла вернулась из Филадельфии, вся семья находилась дома. Энди и Каролина готовили уроки в своих комнатах, а Чарли смотрел кино по телевизору в спальне родителей. Там на стене висела огромная панель. Дети уже поужинали, а Блейк еще не ел, поджидая жену.

Они прошли в кухню, и Сибилла поставила на стол приготовленные домработницей салат и курицу.

– Мне расхотелось курировать выставку в Филадельфии, – призналась она, когда муж налил ей бокал вина. – Ее привезут из Дании. По сути, музейное начальство не желает, чтобы я вмешивалась в процесс формирования выставки. Так в чем же будет заключаться мое кураторство? Подобный формальный подход к делу не для меня. Я понимаю, что выставка составлена сотрудниками престижного музея, но ее нужно доработать! – Сибилла не раз отказывалась от выгодных предложений, если ее взгляды шли вразрез с мнениями тех, кто заключал с ней договор. Она была максималистом во всем, что касалось работы. – Лучше я уделю больше времени книге. Мне нужно закончить ее в следующем году.

Сибилла работала над книгой уже два года. Это была своего рода энциклопедия современного дизайна.

– Как прошел рабочий день? – поинтересовалась она. По вечерам супруги обычно обменивались новостями и обсуждали события прошедшего дня.

– Прекрасно. В среду я еду в Сан-Франциско! – неожиданно для себя выпалил Блейк.

Вообще-то он собирался начать издалека и постепенно ввести жену в курс дела, однако у него сдали нервы.

– У тебя намечается новая сделка? – пригубив вино, произнесла Сибилла.

Блейк ответил не сразу. Вздохнув, он откинулся на спинку стула. У него никогда не было секретов от жены. Они были одной командой и соблюдали принцип солидарности на протяжении восемнадцати лет брака. В их размеренной жизни было мало сюрпризов, и обоим это нравилось. Сибилла и Блейк все еще были влюблены друг в друга, несмотря на долгую совместную жизнь.

– Сегодня мне предложили новую работу в Сан-Франциско, – тихо сообщил Блейк, – там запускают потрясающий стартап.

– Ты, как всегда, откажешься?

Сибилла знала ответ на этот вопрос, но все равно задала его. Блейк неизменно отказывался от всех поступавших ему предложений, поскольку был доволен своим нынешним положением. Во всяком случае, так считала Сибилла.

– На сей раз все обстоит по-другому. Два человека с безупречной деловой репутацией обещают вложить в проект огромные деньги. Если мы реализуем его, он принесет нам баснословную прибыль. Мы разбогатеем, Сибилла!

В голосе Блейка звучала уверенность. Внимательно взглянув на мужа, Сибилла положила вилку на тарелку.

– Но, насколько я понимаю, проект будет реализовываться в Сан-Франциско!

Она произнесла это таким тоном, будто речь шла о Марсе или Плутоне. Калифорния не являлась частью их вселенной.

– Я буду получать вдвое больше, чем сейчас в фирме, плюс пакет акций компании. Если дело выгорит, за несколько лет мы заработаем кучу денег.

Они оба хорошо зарабатывали и жили в достатке, ни в чем не отказывая ни себе, ни детям. Тем не менее Грегори не были богатыми людьми и никогда не стремились подняться выше по социальной лестнице.

– Я не утверждаю, что получу миллиарды, но денег будет много, очень много, Сиб, – добавил Блейк. – Не так-то просто отказаться от подобного предложения!

– Но мы не сможем переехать в Сан-Франциско, – возразила она. – Не сможем там жить – ни ты, ни я, ни дети. Разве мы имеем право так жестоко поступить с детьми – увезти их из Нью-Йорка? Мне страшно даже подумать об этом! Не забывай, что Эндрю оканчивает школу в этом году.

Блейк это помнил. Сегодня он целый день размышлял о семье, терзался муками совести из-за того, что не отверг сразу полученное предложение. Блейк чувствовал себя предателем.

– Я хочу лишь узнать детали договора, должен же я иметь полное представление о том, от чего отказываюсь!

Это было неубедительное оправдание, но что еще мог сказать Блейк?

– А если ты не найдешь в себе сил отказаться?

– Мне придется это сделать, но сначала я внимательно выслушаю авторов идеи.

Блейку было уже сорок шесть лет, и он сознавал, что вряд когда-нибудь получит подобное предложение. Если отвергнет сейчас, то наверняка не продвинется дальше по карьерной лестнице. Его судьба будет предопределена, а трудовой путь завершится в нью-йоркской фирме, в которой он давно работал. В этом не было, конечно, ничего плохого, нынешнее место вполне устраивало Блейка и было респектабельным, однако ему хотелось убедиться, что он поступит правильно, если откажется от нового.

– Мне почему-то не по себе от твоих слов, – заметила Сибилла, поставив посуду в раковину.

– Но я же не говорю, что готов согласиться! Мне просто нужно знать все детали. Может, я действительно сумел бы поработать с этими людьми пару лет.

– А как же дети? Каро и Энди надо дать возможность спокойно окончить школу здесь, в Нью-Йорке. Осталось два года.

Блейк понимал, что ради семьи должен отказаться от участия в стартапе, пожертвовать карьерой, но ему было трудно сделать это. Сложнее, чем он предполагал.

– Я пробуду в Сан-Франциско совсем недолго, со среды по пятницу, и вернусь на выходные, – негромко произнес Блейк.

Сибилле не понравилось выражение его лица. Ей показалось, будто муж думает в первую очередь о себе, а не о семье.

– Что с тобой, Блейк? Неужели ты всерьез решил сменить место работы, а заодно и жительства? – нахмурившись, спросила она.

– Мы можем вытянуть счастливый билет, Сиб! Здесь я никогда не заработаю много денег…

– Но нам не нужно больше того, что у нас есть! У нас отличная квартира, мы живем в достатке и ни в чем не нуждаемся!

Сибилла никогда не была алчной, ее устраивала та жизнь, какую они вели.

– Дело не только в деньгах. Мне хочется начать все с нуля, поучаствовать в грандиозном проекте, в строительстве новой мощной компании. Перед нами могут открыться невиданные перспективы. Сиб, я мечтаю испытать себя. Ты ненавидишь меня за это?

Блейк любил жену и не хотел, чтобы их брак рухнул, однако знал, что если не встретится с бизнесменами из Сан-Франциско, то будет горько сожалеть об этом. Он уже дал им обещание прилететь на переговоры и был намерен сдержать свое слово.

– Мне трудно ненавидеть тебя, – смеясь, сказала Сибилла. – Ну, разве что ты попытаешься силой выселить нас из Нью-Йорка…

Она не злилась на мужа, просто боялась, что он примет необдуманные решения, не посоветовавшись с ней.

– Обещай, что не примешь предложение стартаперов, не поговорив предварительно со мной! – потребовала она.

– Обещаю.

Блейк обнял жену, и они направились в спальню. Чарли безмятежно спал на родительской постели с включенным телевизором. Блейк взял сына на руки и отнес в детскую. Там Сибилла переодела его в пижаму и уложила в постель. Чарли так и не проснулся.

Пожелав спокойной ночи Каролине и Энди, родители вернулись в супружескую спальню. Сибилла выключила свет и легла, но ей не спалось. Она перебирала в памяти слова Блейка, надеясь, что идея стартапа увлекла его ненадолго. Вскоре придет отрезвление, и муж успокоится. Сибилла представить не могла, что они вместе с детьми переедут в Сан-Франциско. Даже если новая работа Блейка действительно окажется интересной, она и дети будут чувствовать себя несчастными, покинув ради него Нью-Йорк. Сибилла считала, что не сможет этого сделать даже ради любимого мужчины. Разве имеет она право так жестоко поступить с детьми? Гостевой брак не казался ей выходом из ситуации. Она не желала летать по выходным в Калифорнию, чтобы видеться с мужем. Такая жизнь на два дома не по ней. Блейк вроде согласился с тем, что им следует остаться в Нью-Йорке, но мог передумать в ходе переговоров в Сан-Франциско. Предложение, которое ему сделали, действительно было заманчивым…

Блейк ушел в офис рано утром. Сибилла отвезла Чарли в школу и, вернувшись домой, села за письменный стол в своем кабинете. Она решила выбросить из головы тяжелые мысли. Блейк не был импульсивным человеком, в своих поступках всегда руководствовался здравым смыслом и не меньше, чем Сибилла, любил Нью-Йорк. Работа в фирме вполне устраивала его. Он анализировал новые сделки и оценивал их с точки зрения инвестиционных рисков. На переговорах в Сан-Франциско Блейк наверняка поймет, что стартапы не для него, какими бы грандиозными они ни казались. Как и Сибилла, он был привязан к Нью-Йорку и не стал бы лишать жену и детей радости жить в любимом городе. Сибилла решила отпустить мужа в Калифорнию, чтобы он съездил на переговоры и убедился, что начинать дело с нуля слишком рискованно и хлопотно.

Вечер прошел мирно и спокойно, супруги избегали бесед на неприятную тему, которая могла снова вызвать споры и привести к размолвке. В среду Блейк уехал в аэропорт прямо из офиса. Перед вылетом позвонил жене, чтобы попрощаться и сказать, что любит ее.

– Желаю тебе приятно провести время, – спокойно произнесла Сибилла, и Блейк почувствовал облегчение. – Надеюсь, ты успеешь погулять по Сан-Франциско. Когда еще выпадет случай побывать там!

Теперь Сибилла была уверена, что какие бы деньги ни предлагали мужу, он не покинет Нью-Йорк. Блейк был человеком привычки и любил свою работу.

– Да, конечно, дорогая. Передай детям, что я их люблю. Я вернусь поздно вечером в пятницу.

Блейк должен был сесть на последний самолет из Сан-Франциско, тот с учетом разницы во времени прилетал в Нью-Йорк очень поздно, в два часа ночи. В это время Сибилла и дети наверняка уже будут спать. А в субботу вся семья собиралась рано утром ехать в загородный дом, который они снимали в Хэмптонсе. Там родители с детьми обычно жили летом целый месяц и проводили выходные в теплое время года. В Нью-Йорке и окрестностях установилась прекрасная, солнечная, погода, и семейство, включая Блейка, с нетерпением ждало уик-энда, чтобы отдохнуть на природе.

Разница во времени сыграла на руку Блейку, и он смог встретиться с учредителями компании уже вечером в среду за поздним ужином. Это были увлеченные своим делом бизнесмены. Несмотря на молодость (Блейк был, пожалуй, лет на двенадцать старше их), эти люди успели сделать головокружительную карьеру. Блейк хорошо знал их биографию. Оба молодых гения были в детстве вундеркиндами, в юности окончили Гарвардский университет и начали заниматься бизнесом. Им нравилось генерировать идеи, открывать компании, а потом продавать их и двигаться дальше. Бизнесмены предлагали Блейку стать генеральным директором новой компании и возглавлять ее, пока они станут дорабатывать концепцию, развивая свои идеи. А затем они были намерены – в зависимости от того, что будет более прибыльным, – либо продать эту компанию, либо преобразовать ее в открытую, то есть выпустить акции на свободный рынок. У них было достаточно денег для развития проекта. Блейк слушал этих людей как завороженный и чувствовал, что их планы все больше увлекают его.

В ту ночь он так и не уснул, а на следующее утро за завтраком встретился с начальниками отделов будущей компании. Это были креативные люди, до прихода на новое место работы они успели сделать блестящую карьеру. Основатели стартапа приглашали только звезд, состоявшихся бизнесменов. К ним они причисляли и Блейка Грегори, который должен был занять место генерального директора. Основателям нового бизнес-проекта нравилось в нем то, что он стоит на земле обеими ногами, а не витает в облаках. У них был безупречный бизнес-план, открывавший огромные перспективы для Блейка. Реализация данного плана сулила ему большую выгоду. Весь день Блейк провел на совещании с начальниками отделов и персоналом будущей компании, а перед ужином снова встретился с учредителями, чтобы поделиться с ними впечатлениями. Бизнесмены были довольны тем, что услышали. Блейк – опытный финансовый аналитик. Благодаря его опыту и здравому смыслу команда выглядела более сбалансированной и эффективной.

В пятницу переговоры прошли еще более успешно. Блейку нравилась рабочая обстановка, сложившаяся в коллективе. Новая компания расположилась в реконструированном здании бывшего склада, находившемся к югу от рынка. В просторных залах были поставлены перегородки, делившие помещения на офисы, которые уже заполнили молодые, энергичные, полные новых идей сотрудники. Блейку нравилась царившая здесь атмосфера увлеченности и энтузизама, хотя концепция проекта все еще была не совсем ему ясна. Да, развивать новый бизнес всегда рискованное дело, но сотрудники компании производили впечатление опытных толковых работников. Команда выглядела удивительно сплоченной, и Блейк прекрасно вписывался в нее.

Прежде чем попрощаться, учредители повторили свое предложение, настойчиво приглашая Блейка возглавить компанию. Судя по всему, они убедились, что он именно тот человек, кого они искали. За два дня им удалось развеять все его сомнения. Сидя в салоне самолета на обратном пути в Нью-Йорк, Блейк напряженно размышлял о том, что ему теперь делать. В Сан-Франциско он как будто заново родился, почувствовав себя молодым, бодрым, полным сил. Никогда еще работа не казалась ему столь увлекательным и интересным делом.

Блейк вернулся домой в три часа ночи, когда Сибилла крепко спала. Подойдя к кровати, он поцеловал жену в макушку, но она даже не пошевелилась.

На следующий день Блейк встал довольно поздно, когда вся семья уже проснулась. Чувствуя себя усталым и не выспавшимся, Блейк переступил порог кухни. Сибилла и дети упаковали все необходимое для отъезда в загородный дом. Сибилла ни о чем не спрашивала мужа, словно тот и не уезжал на два дня в Калифорнию. Блейк понимал, что она не хочет начинать разговор при детях и ждет удобного случая, чтобы побеседовать наедине.

И только когда они добрались до арендованного в Хэмптонсе дома с видом на океан и дети побежали на пляж, родители на террасе, Сибилла, старательно подбирая слова, стала задавать мужу вопросы о поездке в Сан-Франциско.

– Как прошли переговоры?

– Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такого предложения, – произнес Блейк хрипловатым, севшим от волнения голосом. – Никогда прежде я не получал столь щедрого подарка судьбы. И вряд ли когда-нибудь получу.

Он назвал жене сумму, которую мог бы заработать, если бы подписал контракт, и снова упомянул об обещанных ему акциях. Когда проект будет реализован, учредители продадут компанию какому-нибудь гиганту, например «Гугл», и тогда акции взлетят в цене.

– Жизнь состоит не только из денег, – заметила она. – С каких пор они стали для тебя высшей ценностью? Нельзя отказываться ради них от всего, что нам дорого.

Сибилла увидела выражение тоски в его глазах и удивилась. Блейк прежде не относился к работе с полной самоотдачей. Она понимала, что тут дело не в деньгах, а в увлеченности новыми идеями. Они полностью завладели им. В Блейке проснулся небывалый интерес к новому бизнесу. Возможно, этот бизнес станет делом всей его жизни, принесет невиданный успех, и в конечном счете от этого выиграет не только ее муж, но и вся семья.

– Когда речь идет о подобных суммах, остальные аргументы блекнут и теряют значение, Сиб, – мягко промолвил он. – Ты же сумеешь пожить в Сан-Франциско несколько лет, правда? Ты там будешь работать над своей книгой, посылать статьи в различные издания. Оттуда сможешь летать в музеи, чтобы курировать выставки, и в Нью-Йорк для встречи с частными клиентами.

Блейк старался хоть как-то примирить жену со своим решением переехать в Сан-Франциско, но это было похоже на попытку взобраться на гладкую стеклянную стену. Он чувствовал, что терпит поражение.

– Ты предлагаешь мне всю жизнь проводить в самолетах? А дети в это время будут сидеть дома и ждать маму?

Сибилла была возмущена тем, что мужу могла прийти в голову подобная мысль. Она заметила, что он готов вполне серьезно обсуждать возможность переезда в Калифорнию. Неужели Блейк не понимал, что это могло разрушить их семейную жизнь? Сибилла считала, что было бы несправедливо так жестоко поступать с детьми и с ней самой.

Вскоре дети вернулись домой, чтобы перекусить, и родители прекратили неприятный разговор. Он возобновился вечером, когда Эндрю и Каролина ушли к друзьям, а Чарли заснул у себя в комнате.

– Я знаю, что хочу от тебя слишком многого, но мне кажется, скоро дети привыкнут к новому окружению, – сказал Блейк. – Они заведут друзей. А что касается Энди, то он все равно через год уезжает учиться в колледж. А я могу остаться ни с чем. Мои потенциальные работодатели не станут ждать. Если я не приму их предложение, они возьмут в компанию другого человека. Им срочно нужен генеральный директор.

В голосе Блейка слышалось отчаяние, и Сибилле стало жаль его. Но еще больше она жалела себя и детей. Сибилла видела, что мужу очень хочется работать в новой компании, но его желание шло вразрез с интересами семьи.

– Калифорния – сейсмически опасная зона, – напомнила она, словно хватаясь за соломинку.

– Настоящее землетрясение было там последний раз лет сто назад!

– Неправда! В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году Сан-Франциско сильно трясло.

– Ты думаешь, там произойдет землетрясение только потому, что мы туда переедем? – улыбнулся Блейк, обнял жену и забыл обо всем на свете.

В воскресенье вечером они вернулись в Нью-Йорк, так ни о чем и не договорившись. Блейк и Сибилла не обижались друг на друга, но им было необходимо расставить все точки над i.

В течение следующих нескольких дней супруги вели жаркие дискуссии, каждый стоял на своем, стараясь убедить другого в собственной правоте. Вскоре Сибилла поняла, что муж не простит ее, если она заставит его отказаться от новой работы. Разочарование Блейка будет столь сильным, что это начнет изнутри разъедать их брак. Сибилле было легче справиться со своей тоской по Нью-Йорку, чем смириться с потерей мужа. Кроме того, в глубине души она чувствовала, что Блейк прав: в его возрасте нельзя упускать такой шанс. Не последним аргументом в ее споре с собой являлись, конечно, деньги. В случае успеха их дети будут обеспечены до конца своих дней.

Блейк обещал, что семья уедет из Нью-Йорка только на два года. Если жене и детям не понравится в Сан-Франциско, он уволится из компании и вернется вместе с ними домой. Сибилла любила мужа и не хотела вредить его карьере, а тем более разводиться с ним. Через две недели она все-таки поддалась на его уговоры.

– Сдаюсь, – обняв Блейка, заявила она. – Я слишком люблю тебя и не желаю, чтобы ты приносил свои интересы в жертву семье. Ничего, как-нибудь все наладится.

Сибилла вдруг почувствовала, что у нее как будто гора с плеч свалилась. Радость и благодарность светились в глазах Блейка, и она поняла, что поступила правильно.

Утром Блейк позвонил в Сан-Франциско и сообщил, что уволился из инвестиционной фирмы. В этот же день, ближе к вечеру, супруги сказали детям, что переезжают в Сан-Франциско.

Каролина и Эндрю возмутились, но мать твердым тоном объяснила, что сейчас они должны поступиться своими интересами ради общего блага. Новая работа отца была важной ступенью в его карьере, а в долгосрочной перспективе должна обеспечить процветание семьи. Каролина и Эндрю были достаточно взрослыми, чтобы понять мать. Тем более что родители не оставили им выбора. Сибилла в разговоре с детьми подчеркнула, что тоже приносит в жертву семье свой комфорт и профессиональные интересы. Для нее переезд в Сан-Франциско – нелегкое испытание.

Блейк не хотел срывать детей с места посреди учебного полугодия и предложил им остаться вместе с матерью до января в Нью-Йорке. Сам же он должен был уехать в Калифорнию в течение ближайших двух недель. В Сан-Франциско ему предстояло найти подходящее жилье для семьи. О покупке квартиры или дома не могло быть и речи, поскольку Блейк не был уверен, что его семья переезжает в Сан-Франциско на постоянное место жительства. Сибилла высказала мужу свои пожелания: ей хотелось бы жить в просторной, светлой, современной квартире. Она уже позвонила в школы Сан-Франциско и подыскала учебные заведения для детей. Квартиру в Трайбека семья решила оставить за собой на случай, если им придется вернуться в Нью-Йорк через два года. Кроме того, Сибилле нужно было жилище, где она могла бы остановиться во время своих приездов по работе в Нью-Йорк. До января оставалось еще два с половиной месяца, и за это время Сибилле предстояло организовать окончательный переезд семьи. Она старалась не паниковать, пытаясь убедить себя, что переезд – не конец света. В глубине души Сибилла надеялась, что они не задержатся в Калифорнии.

Энди был сильно расстроен решением родителей, ему не хотелось в выпускном классе покидать школу. Однако он понимал, какие финансовые перспективы открывала новая работа отца. В душе он гордился им. Каролина была категорически против переезда, капризничала и заявляла, что не поедет ни в какую Калифорнию. Но по закону она не имела права жить одна в Нью-Йорке. У нее не было ни бабушек, ни дедушек, ни дядей, ни тетушек, а в интернат, о котором заикнулись родители, она идти не желала. В общем, ей оставалось одно – ехать вместе со всей семьей в Сан-Франциско. Что касается весельчака Чарли, то, как и ожидали родители, его уговаривать не пришлось. Малыш обрадовался, что его ждут приключения, и стал расспрашивать мать о новой школе.

В Сан-Франциско Блейк сразу отправился в выбранные женой для детей школы и поговорил с директорами и учителями. Он остался доволен тем, что увидел и услышал, и позвонил Сибилле. А вот поиски жилья затянулись надолго. На День благодарения Блейк прилетел домой и сообщил жене о возникших трудностях. Найти квартиру, расположенную недалеко от школы, да еще светлую, просторную, современную, с высокими потолками и приятным видом из окна, было непросто. К тому же арендная плата в Сан-Франциско даже по сравнению с Нью-Йорком казалась Блейку безумно высокой.

Сибилла не узнала мужа после недолгой разлуки. Он выглядел на десять лет моложе, и она еще раз убедилась в том, что поступила правильно, поддавшись на его уговоры. Однако проблемы с квартирой беспокоили ее. Блейк обещал, что разобьется в лепешку, но найдет в ближайшее время подходящее жилье для семьи.

– Мы будем жить в гостинице? – спросил Чарли маму, когда отец снова уехал в Сан-Франциско.

– Надеюсь, что нет, сынок, – грустно ответила Сибилла. Она не хотела жить в отеле с тремя детьми, хотя, судя по всему, Чарли не пугала подобная перспектива. – Папа непременно что-нибудь придумает.

Вскоре Блейк сообщил жене, что риелтор предлагает им квартиру в небоскребе Миллениум-тауэр на Мишн-стрит, на пятьдесят восьмом этаже, с живописным видом из окон. Однако высотка располагалась в районе без необходимой детям инфраструктуры, среди офисных зданий. Здесь не было ни парка с аттракционами и велодорожками, ни игровых площадок для Чарли. Квартиру выставили на продажу год назад. Ее владелец переехал в Гонконг, а в огромном здании все еще шли строительные работы, что затрудняло продажу готовых жилых помещений в нем. Поэтому риелтор решил в течение года или двух, пока заканчивается строительство, сдавать квартиру в аренду, снизив плату. Цена, которую он запросил, была вполне разумной, и Блейк согласился осмотреть квартиру. Сибилла торопила его.

До назначенной даты переезда в Сан-Франциско оставался месяц. Энди встречался с друзьями, ходил в спортивные секции баскетбола и хоккея. А Каролина обижалась на родителей, считая их жестокими, однако это не мешало ей веселиться с друзьями. Семья собиралась провести рождественские праздники в Нью-Йорке, а под Новый год отправиться в Сан-Франциско. Сибилла надеялась, что к тому времени им будет где жить, и Блейк изо всех сил старался не разочаровать жену. То, что ему до сих пор не удалось найти подходящее жилье, вызывало у обоих супругов досаду. Блейк перенес на 1 декабря встречу с риелтором и осмотр квартир, мечтая, что на сей раз ему повезет. Он не понимал, почему ему было так трудно найти в огромном городе светлую просторную квартиру с четырьмя спальнями. И вот наконец наступило 1 декабря. В этот день Блейк вместе с риелтором должен был осмотреть пять квартир. Та, что находилась в Миллениум-тауэр, не выдерживала никакой критики. Перебравшись в Сан-Франциско, Блейк жил в апартаментах отеля «Ридженси», но для семьи хотел подобрать постоянное жилье.

Риелтор, средних лет дама, заехала за ним утром, когда над городом еще не рассеялся туман. Она заявила, сославшись на свою интуицию, что сегодня они непременно найдут подходящее жилье для семьи мистера Грегори. Блейк надеялся на это. Он был благодарен жене и детям за то, что они в конце концов согласились переехать в Сан-Франциско, и хотел, чтобы им понравилась квартира, которую он выберет для них.

Первый объект находился в престижном районе Пасифик-Хайтс, в здании, которое было построено в тридцатых годах XX века. Хотя из выходивших на север окон квартиры открывался прекрасный вид на город, сама она была удручающе темной. Это жилище никак нельзя было назвать современным, а значит, оно не устроило бы Сибиллу.

У Блейка испортилось настроение, он уже сомневался, что ему удастся подыскать подходящее жилье. У него не хватило духу написать Сибилле о том, что первая же квартира, какую он сегодня осмотрел, разочаровала его. И все же нельзя было отчаиваться. Блейк сказал себе, что где-нибудь в Сан-Франциско обязательно отыщется дом, где он и его семья счастливо проживут долгие годы.

Сибилла позволила ему осуществить заветную мечту, и теперь долг Блейка состоял в том, чтобы обеспечить жену и детей крышей над головой. Он должен найти достойное жилище в городе, куда семья согласилась переехать ради него. Сидя в машине риелтора, он на минуту закрыл глаза. Блейк очень скучал по жене. Машина остановилась на перекрестке, и он, открыв глаза, увидел прямо перед собой здание, которое походило на музей Фрика в Нью-Йорке. Раньше Блейк не обращал на него внимания, хотя не раз проезжал по этой улице.

– Что это за дом? – поинтересовался он.

Здание действительно больше напоминало небольшой музей. Оно выглядывало из-за деревьев сада, который стеной окружал его, и было обнесено решеткой с воротами ажурной ковки. Сад был старым, запущенным.

– Это особняк Баттерфилдов, – ответила риелтор, и автомобиль снова тронулся с места.

Блейк обернулся, чтобы посмотреть на дом, оставшийся позади. Это был импозантный особняк в викторианском стиле, но, несмотря на свое великолепие, он казался заброшенным.

– Кто в нем живет? – с любопытством спросил Блейк.

– Никто. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков в этом доме проживала семья известного банкира. Здание было построено более ста лет назад, еще до землетрясения тысяча девятьсот шестого года. Его владельцы потеряли все деньги в эпоху Великой депрессии и продали дом. Затем он несколько раз переходил из рук в руки, а недавно, пять или шесть лет назад, стал собственностью банка. С тех пор он пустует. Никому больше не нужны такие огромные дома. Их содержание стоит слишком дорого, и с ними обычно возникает много проблем. Думаю, в конце концов его купит какой-нибудь застройщик, а потом снесет и построит на этом месте отель. Насколько я помню, в доме около двадцати спален, множество комнат для прислуги и бальный зал. У нас есть план здания, но я никогда не была внутри. Этот дом – часть истории Сан-Франциско. Жаль, что никто не купил его до сих пор, хотя в городе немало состоятельных людей. Банк мечтает избавиться от него и выставляет на продажу по смехотворно низкой цене, но никому не нужен чемодан без ручки.

Блейк кивнул. Он был согласен с риелтором: чтобы привести в порядок запущенное здание, требовалось много денег, а затем на плечи владельцев тяжким бременем легло бы дорогое содержание дома. Блейку было жаль, что никто в течение долгих лет не заботился о красивом особняке.

– А что случилось с семьей, которая там жила? С этими Баттервортами?

– Баттерфилдами, – поправила риелтор. – Не знаю. До наших дней никто из них не дожил. Известно лишь, что они продали дом и вроде переехали в Европу. С тех пор в Сан-Франциско о них никто ничего не слышал.

Грустно, что люди, жившие в столь роскошном доме, умерли, не оставив наследников. На Блейка произвел огромное впечатление особняк и все то, что риелтор рассказала о его истории. Но его ждали еще четыре квартиры. Увидев их, Блейк понял, что Сибилла никогда не согласится поселиться здесь. После осмотра он поехал в свой офис, а вечером вернулся в отель и позвонил жене. Выслушав отчет мужа о сегодняшнем дне, она тяжело вздохнула:

– Не расстраивайся, еще не все потеряно. Может, нам что-нибудь подвернется… Ты говорил с владельцем квартиры в Миллениум-тауэр?

Вообще-то Сибилла с опаской относилась к небоскребам в сейсмически опасной зоне. Кроме того, всегда существовала угроза пожара. Спустить троих детей с пятьдесят восьмого этажа – нелегкая задача.

– Владелец находится в Гонконге и не отвечает на звонки риелтора. Вероятно, он передумал сдавать квартиру в аренду.

– Ну, и хорошо, – облегченно вздохнула Сибилла.

Блейк хотел сообщить жене о пустующем особняке, который видел сегодня, но она перевела разговор на другую тему, и он забыл, о чем собирался сказать. Лежа в постели ночью, Блейк представлял, как выглядит особняк изнутри, какая у него планировка. Чувствуя неловкость, утром он позвонил риелтору и навел справки о стоимости особняка. Этот таинственный дом, как магнит, притягивал его к себе. Риелтор ответила ему, и Блейк был поражен низкой ценой, какую запрашивал банк за старый особняк.

– Содержание дома будет стоить вам целое состояние, – предостерегла риелтор. – Что же касается цены, то полагаю, банк возьмет с вас еще меньше объявленной официально стоимости.

Цены на недвижимость в Сан-Франциско были запредельно высокими. Но особняк стоил намного меньше, чем те квартиры, которые он осматривал последние несколько месяцев. Что же касается их лофта в Нью-Йорке, то его стоимость была в десять раз выше цены особняка Баттерфилдов.

– Вы можете навести справки о планировке дома?

– Постараюсь найти соответствующие документы. Наверное, вы хотите осмотреть особняк?

В голосе риелтора звучало удивление. Блейк собирался дать отрицательный ответ, ведь ему нужна была новая, современная квартира, а не дом. Кроме того, они с женой договорились, что возьмут жилье в аренду. О покупке не могло быть и речи. Однако Блейк не смог подавить в себе желания побывать в доме, в который влюбился с первого взгляда.

– Вряд ли в этом есть смысл. Разве что из любопытства? Жена убьет меня, если узнает, что я трачу время на осмотр ненужной нам недвижимости.

– Вы можете поторговаться с продавцом, – произнесла риелтор, понизив голос и пропустив мимо ушей слова клиента о жене.

Однако цена особняка была настолько низкой, что Блейку не стоило торговаться с банком. Когда его семья будет покидать Сан-Франциско, он несомненно сможет продать дом значительно дороже. Таким образом, осмотр дома был не глупостью, а подготовкой к выгодной сделке.

– Да, пожалуй, я осмотрю его, – кивнул Блейк.

– Перезвоню вам позднее, – сказала риелтор и повесила трубку.

Она позвонила Блейку через пять минут и сообщила, что взяла ключи от интересующего клиента дома у директора риелторской конторы. По ее сведениям, банк хотел поскорее избавиться от особняка, и он был выставлен на продажу.

– Мы можем встретиться около полудня, и я покажу вам дом.

Блейк чувствовал, что попал в глупое положение, однако согласился. Вызвав такси, он поехал к особняку.

Прогулка по старому дому была похожа на путешествие в другую эпоху, которую можно было датировать началом ХХ века. Дом имел устаревшую планировку, но вызывал восхищение лепниной высоких потолков, деревянными панелями в библиотеке, великолепными паркетными полами и бальным залом, напоминавшим Версальский дворец. Блейк еще раз убедился, что он выглядит как музей или небольшой отель, декорированный под старину. Здание находилось в хорошем состоянии, Блейк не заметил никаких признаков разрушения или ветшания. В кухне стояла целая шеренга колокольчиков, с помощью которых век назад господа вызывали к себе многочисленных слуг. На первом этаже располагались гостиные, а на втором – спальни. Причем к последним примыкали небольшие будуары, гардеробные и просторные ванные комнаты. Целый этаж занимали комнаты для гостей, здесь же находились и большие помещения с мраморными каминами и прекрасными видами из окон. На верхнем этаже когда-то жили горничные и лакеи. Они обслуживали большую семью. Несколько раз Блейк поднялся и спустился по парадной лестнице, долго бродил по дому и пришел к выводу, что кухню пытались модернизировать, но все же она, как и весь особняк, нуждалась в реконструкции.

– Какой удивительный дом, – промолвил он, вернувшись к риелтору.

– Хотите купить его?

Блейк помолчал, разглядывая узорный потолок. Люстр не было, а значит, их надо было купить и повесить. Обустройство особняка требовало больших затрат.

– Пожалуй, да, – ответил Блейк. – Даже если мы сюда не вселимся, приобретение дома будет прекрасным вложением средств в недвижимость. Небольшой ремонт значительно увеличит его стоимость.

Он не был уверен, кого именно пытается убедить – себя или риелтора. В общем, Блейк решил пока ничего не говорить Сибилле об особняке. Этот дом воплощал все то, что она ненавидела. Жена никогда не согласилась бы переехать сюда. Охваченный азартом, как игрок, делающий ставку в казино в Лас-Вегасе, он предложил цену почти вдвое ниже той, которую запрашивал банк, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Блейк был уверен, что на его условия никто не пойдет и сделка не состоится. Действительно, только кретин мог продать за столь ничтожную сумму огромный дом в центре города.

Через час в его офис явилась риелтор с договором купли-продажи, и Блейк подписал его. Он не знал, как ему относиться к этой сделке, – плакать или смеяться. Но вскоре забыл об особняке, занявшись текущими делами. Остаток дня Блейк провел на совещании, а в шесть часов вечера вернулся в свой офис. На автоответчике он обнаружил сообщение от риелтора. Она просила срочно позвонить. Блейк набрал ее номер, уверенный в том, что банк отклонил его предложение.

– Особняк Баттерфилдов ваш, мистер Грегори, – услышал он в трубке голос риелтора. Она произнесла эти слова торжественным тоном, а затем помолчала, дав ему осознать их смысл, и повторила: – Дом ваш. Банк принял ваше предложение. Они хотят завершить сделку в течение двух недель после того, как вы получите результаты экспертизы.

Это было непредвиденным обстоятельством.

– О боже… – прошептал ошеломленный Блейк и опустился на стул.

Что он скажет жене? Как признается ей, что купил построенный в далеком 1902 году особняк площадью двадцать тысяч квадратных футов, с бальным залом? Особняк, занимающий вместе с садом акр земли? Чувствуя, как его охватывает паника, Блейк представил, как изменится выражение лица Сибиллы, когда она услышит все это, и нервно засмеялся.

Конечно, он мог отказаться от сделки, сославшись на обнаруженные во время экспертизы недочеты, но по непонятной ему самому причине не стал этого делать. Похоже, он влюбился в дом. «Неужели это и есть кризис среднего возраста, о котором так много говорят психологи?» – подумал Блейк. Сначала он бросил старую работу со стабильным доходом, устроился на новую, уехал из любимого города, а теперь неожиданно для себя купил старинный особняк вместо того, чтобы по договоренности с женой арендовать современную квартиру.

Блейк вернулся в отель, продолжая терзаться вопросом: что с ним происходит? Но какова бы ни была причина его поступка, факт оставался фактом: теперь у его семьи в Сан-Франциско имелась крыша над головой. Причем Блейк приобрел ее за бесценок. По крайней мере, жена не будет злиться на него из-за неразумно потраченных денег. После косметического ремонта особняк Баттерфилдов превратится в замечательный дом, где его семья сможет жить несколько лет, а потом Блейк выгодно продаст его. Оставалось только одно – убедить в этом Сибиллу. Купить особняк, как выяснилось, было легко, а вот как оправдаться перед женой за эту покупку, Блейк не знал. Тем не менее его распирало от радости.

– Особняк Грегори, – произнес Блейк и засмеялся.

Глава 2

Всю неделю Блейк с трепетом думал о том, как сообщить жене о покупке особняка. Столь важный разговор нельзя было вести по телефону. Ему трудно было бы описать красоту старинного здания, даже если бы он послал Сибилле фотографии. А как убедить ее в том, что приобретение особняка стало в долгосрочной перспективе неплохим финансовым вложением? Но труднее всего ему было бы, не видя глаз жены, передать свои впечатления и чувства. Блейк знал, что уже подверг суровому испытанию прочность их брачных уз, когда принял решение переехать в Сан-Франциско, и вот новый удар для Сибиллы. Особняк не соответствовал ни одному требованию из тех, какие она предъявляла к жилью. Однако вопреки доводам разума он надеялся, что жена влюбится в старинный дом, как только увидит его. В этом особняке было нечто манящее, чарующее, чему сам Блейк не мог сопротивляться. Казалось, что у дома была душа.

Блейк отличался сентиментальностью и не мог пройти мимо бродячих собак и бездомных детей. Пару лет назад, когда чета Грегори ездила в Индию, он порывался привезти домой половину нищих и страждущих этой страны. Но теперь речь шла не о живых существах, а о доме, с которым Блейк ощущал необъяснимую связь.

Он вернулся в особняк вместе с риелтором и сделал множество фотографий на телефон: снял каждую комнату, каждую деталь интерьера. Но фотографии не могли передать всей красоты особняка. Помещения на них выглядели темнее и огромнее, чем в действительности. Блейк решил, что ему необходимо увидеться с женой и при встрече рассказать о своем приобретении. Он взял билет на ночной рейс в Нью-Йорк на пятницу, не предупредив Сибиллу, что приедет. Хотел сделать ей сюрприз. И она сильно удивилась, когда ранним субботним утром он появился дома и лег в супружескую постель. Это было, разумеется, радостное удивление. Сев в постели, Сибилла с улыбкой взглянула на полусонного мужа.

– Что-нибудь случилось? – спросила она.

– Я соскучился по тебе, – пробормотал он и, обняв Сибиллу, притянул ее к себе.

Она была счастлива, что муж вернулся домой. Сибилла могла лишь мечтать о том, что они проведут выходные вместе. Приезд мужа был для нее неожиданным подарком судьбы. Она должна была написать к понедельнику статью для «Нью-Йорк таймс» о выставке дизайна в музее «Метрополитен» и собиралась провести весь уик-энд дома. У детей имелись свои планы, и родители могли вдоволь пообщаться с глазу на глаз. Сибилла прижалась к мужу, и они проспали в обнимку еще несколько часов. Перелет из Сан-Франциско длился недолго, и Блейку удалось подремать в самолете час или два. Но утренний сон в супружеской постели взбодрил его. Проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим.

– Ты устроил мне приятный сюрприз, – улыбнулась жена.

Они встали, и Сибилла пошла готовить себе и мужу завтрак. Старшие дети уже поели, и теперь Каролина собиралась кормить младшего брата. Она насыпала в миску кукурузные хлопья, налила молока, а потом подогрела в микроволновке черничный кекс. Чарли в это время смотрел мультики по телевизору. У него был свой айпад, и Сибилла скачивала для сына детские фильмы. Он издал радостный крик, увидев отца, и бросился ему на шею. Усадив Чарли снова к телевизору, Блейк и Сибилла стали завтракать.

– Мне нужно написать статью для «Нью-Йорк таймс», но я, пожалуй, займусь ею в воскресенье вечером, когда ты уедешь. Думала, ты будешь работать в эти выходные и не вернешься домой, – произнесла Сибилла, положив на тарелку Блейка омлет с беконом и тост.

Он был счастлив снова оказаться дома, среди родных, хотя его ждал неприятный разговор.

– У меня действительно много работы, но мне захотелось увидеться с тобой, – промолвил Блейк и заметил в глазах Сибиллы беспокойство.

Вероятно, она почувствовала, что муж неслучайно приехал домой. Сибилла слишком хорошо знала Блейка, и по ее спине пробежал холодок. Какой еще сюрприз он приготовил ей? Встретил в Сан-Франциско другую женщину и собирается сказать, что уходит из семьи? Блейк никогда не изменял жене, но в последнее время после его странных поступков Сибилла поняла, что от мужа можно ждать чего угодно.

– Что-нибудь случилось в Сан-Франциско на этой неделе? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

Сибилла внимательно наблюдала за мужем, пытаясь прочитать его тайные мысли по выражению лица. Блейк опустил голову и некоторое время молча сосредоточенно ел.

– Нет, все по-прежнему, я провожу много встреч и совещаний, – наконец ответил он. – Постепенно вхожу в курс дела.

– У тебя возникли проблемы с коллегами?

– С чего ты взяла?

– Мне просто интересно, почему ты неожиданно приехал, хотя весьма загружен работой. И почему не сообщил мне о своем приезде?

– Я помешал твоим планам?

Блейка задели слова жены. «Не слишком ли она привыкла к тому, что меня нет рядом?» – обиженно подумал он. Может, у Сибиллы появился другой мужчина и она не собирается уезжать из Нью-Йорка? Они оба стали мнительными после необычных решений и произошедших в их жизни изменений.

– Разумеется, нет. Это твой дом, дурачок, и я рада тебя видеть! – воскликнула Сибилла. Она видела, что муж нервничает и испытывает чувство вины. – По-моему, ты неспроста вернулся домой. Что-то еще, кроме желания провести выходные в моей компании, заставило тебя прилететь в Нью-Йорк.

Сибилла взглянула мужу в лицо, и он понял, что пора переходить к главному. Блейк не мог больше откладывать признание, ведь он приехал именно для того, чтобы рассказать жене все без утайки о своем нелепом поступке.

– Мне нужно кое-что сообщить тебе, и я хотел сделать это при встрече.

У Сибиллы сжалось сердце, она приготовилась услышать плохие новости. Блейк тем временем вытащил из кармана телефон и положил его на стол, намереваясь показать жене фотографии дома.

– Ты встретил в Сан-Франциско другую женщину? Ты полюбил ее?

Блейк пришел в ужас от ее вопроса.

– Ты с ума сошла? Конечно, нет! Я люблю тебя. – Он поцеловал жену. – Но на этой неделе я совершил необдуманный поступок. Сам не ожидал от себя подобного. Однако не следует расстраиваться, в долгосрочной перспективе он принесет нам выгоду.

То же самое Блейк говорил Сибилле и о своей новой работе. Именно тогда она начала задаваться вопросом: что происходит с ее мужем? Раньше он никогда не принимал поспешных решений и не совершал необдуманных поступков. По крайней мере, советовался с ней, прежде чем что-либо предпринять. Нынешняя демонстрация независимости и самостоятельности пугала ее. Тем не менее Сибилла испытала облегчение, услышав, что Блейк верен ей.

Она села и бросила на мужа тревожно-выжидательный взгляд. Он вздохнул и быстро произнес:

– На этой неделе я купил дом. Не знаю, как это объяснить, но на меня что-то нашло. Взял и купил его ни с того, ни с сего. Понимаешь, я влюбился в этот дом сразу, как только увидел. Ты с детьми тоже полюбишь его. Это фантастический дом!

Блейк говорил совершенно серьезно, без тени улыбки. И Сибилла вдруг вспомнила дом, который они когда-то видели в Париже во время отпуска. Это была китайская пагода, построенная в 1920-х годах. Она находилась в чудесном районе и была выставлена на продажу. Блейк тогда заявил, что неплохо иметь свою пагоду в Париже. Однако он никогда не был импульсивным человеком. Вскоре Блейк образумился и больше не упоминал о покупке необычного строения. Разум обычно одерживал в нем верх над чувствами.

– Что это за дом и почему ты ничего не говорил мне о нем? – спросила Сибилла.

Ей нравилось в их браке то, что они с мужем всегда были равноправными партнерами. А теперь он принимал решения, не посоветовавшись с ней.

– Я предложил продавцу заведомо низкую цену и думал, что он не согласится, не подпишет договор, – стал оправдываться Блейк. – Все это было похоже на авантюру. Мне было трудно объяснить тебе по телефону, что происходит. Поверь, я назвал смехотворно низкую цену банку, который продавал дом, но он неожиданно принял мое предложение! Я так мало заплатил за этот старинный особняк, что после косметического ремонта мы наверняка сможем продать его в два или три раза дороже и получим кучу денег!

Сибилла нахмурилась. То, что она услышала, нельзя было, конечно, назвать хорошей новостью. Ей не нравилось, что купленный дом нуждается в ремонте, и она опасалась, что эйфория мужа по поводу выгоды, которую они якобы получат, продав дом, ни на чем не основана.

– А почему, собственно, за дом так мало просили? Что с ним не так? И какую сумму ты в результате заплатил за него? – спросила Сибилла, опасаясь, что муж потерял все ориентиры, работая с двумя молодыми миллиардерами, и забыл реальную цену денег.

Как он мог купить дом, находящийся в плохом состоянии? Меньше всего Сибилле хотелось сейчас заниматься ремонтом старого особняка в Сан-Франциско. Она рассчитывала, что ее семья проведет в Калифорнии два беззаботных года и вернется в Нью-Йорк. Поэтому Сибилла и не собиралась приобретать жилье в Сан-Франциско. Лучшим вариантом для нее была бы аренда комфортабельной благоустроенной квартиры. Сибилла намеревалась арендовать даже мебель. Или приобрести что-нибудь по дешевке в «ИКЕА». И вот, как выяснилось, муж купил без ее согласия в Сан-Франциско какой-то странный старый дом!

– С домом все в порядке, – ответил Блейк. – Это историческое здание, чем-то похожее на музей Фрика.

Он все еще надеялся смягчить то неприятное впечатление, которое произвел на жену его рассказ о покупке дома.

– На музей Фрика? – ужаснулась Сибилла. – Ты имеешь в виду размеры здания или архитектурный стиль?

Хотя она любила музей Фрика, но ее пугала мысль, что ей предстоит жить в музейном здании.

– И то, и другое, – честно признался Блейк.

Он взял со стола телефон и показал жене фотографии особняка. На снимках он выглядел еще более величественным и импозантным. Сибилла открыла рот от изумления.

– Ты с ума сошел! Этот дом похож на публичную библиотеку. Какая у него площадь?

– Двадцать тысяч квадратных футов, особняк стоит на участке земли размером в акр и находится в Пасифик-Хайтс, самом фешенебельном жилом районе города. Через дорогу – парк с детской площадкой, где Чарли сможет играть, проводить свободное время. Сибилла, дом расположен в великолепном месте. Поверь, это самый красивый особняк, который я когда-либо видел.

– С каких это пор ты начал влюбляться в дома? Когда я нашла эту квартиру, ты не захотел ее даже осматривать. Каждый раз, когда я заводила разговор о перестановке мебели или обновлении интерьера, ты как будто впадал в кому. Сколько лет дому, который ты купил? Его строили под старину или он действительно очень старый?

Этот вопрос был риторическим. Сибилла прекрасно разбиралась в архитектурных стилях и по снимкам уже догадалась о возрасте дома.

– Он был построен в тысяча девятьсот втором году, – со смиренным видом сообщил Блейк, – но из этого можно сделать вывод, что дом благополучно пережил землетрясение тысяча девятьсот шестого года и не получил серьезных повреждений, следовательно, нам не нужно беспокоиться о его сейсмической устойчивости.

Блейк всеми силами старался убедить жену в том, что сделал правильный выбор, купив особняк Баттерфилдов, но пока у него ничего не получалось.

– Такой старый дом может рухнуть сам, без всякого землетрясения.

– У него красивые фасады. А какая отделка внутри, ты бы только видела! Изысканная лепнина, мраморные камины, высокие потолки, библиотека со стенами, отделанными деревянными панелями, бальный зал, живописный вид из окон.

Блейк показывал ей фотографии, и Сибилла с мрачным видом разглядывала их.

– Блейк, ты с ума сошел? У тебя какой-то кризис или психический срыв? Сначала новая работа в Сан-Франциско, переезд, а теперь еще и особняк, который ты неожиданно покупаешь. Что мы будем делать в этом старом ветшающем доме? Как станем приводить его в порядок? Это просто безумие!

– Порой безумные идеи приводят к небывалому успеху, – промолвил Блейк с виноватым видом. В этот момент он был похож на нашкодившего мальчишку. Теперь Сибилла понимала, почему муж ничего не рассказывал ей о планах купить старый особняк. Боялся, что она не позволит ему сделать это! – Иногда нужно преодолеть стереотипы и пойти на риск…

– Вероятно, но только если ты молод и еще не имеешь семьи. А у тебя, Блейк, жена, трое детей, налаженная жизнь в Нью-Йорке, квартира, которую мы все любим. Мы же не дети, в конце концов! Не забывай, что у меня тоже работа!

– А ты не хочешь заняться чем-нибудь иным, более интересным, увлекательным? – спросил он.

Сибилла покачала головой. Она любила свою работу и не променяла бы ее на другую. Блейк просто спятил, если предлагал ей сменить сферу деятельности!

– Хватит с меня авантюр! Для меня переезд в Сан-Франциско – это уже приключение, других мне не надо.

Блейк требовал от нее слишком многого. Ему мало было ее согласия на переезд в Сан-Франциско, он предлагал ей еще пожить в старом особняке, обустроить его, сделать ремонт!

– Ты получил результаты экспертизы?

– Разумеется. Экспертная комиссия все проверила и на следующей неделе выдаст заключение. По данным проверки, водопровод и система электропроводки хотя и не новые, но находятся в хорошем состоянии, несущие конструкции крепкие и надежные. Это прекрасный дом, Сибилла.

– Да, для султана Брунея, возможно. Что мы будем делать на площади в двадцать тысяч квадратных футов? Балы устраивать?

– Если хочешь, мы закроем верхние этажи и станем использовать помещения для прислуги и гостевые комнаты для хранения вещей. А жить будем на первом этаже, где расположены гостиные, и на втором, где находятся спальни.

Сибилла, улыбнувшись, покачала головой:

– Теперь я боюсь отпускать тебя без присмотра в Сан-Франциско. Бог знает, что еще ты можешь натворить.

Ее огорчало, что в последнее время муж принимал все решения самостоятельно, зная, что она не одобрит их.

– Я ничего не мог с собой поделать, – признался Блейк. – Как только увидел особняк, сразу понял, что мы должны купить его. Да, ты хотела совсем другое жилище, но я уверен, ты тоже влюбишься в этот старинный дом.

«А если нет?» – с горечью подумала Сибилла. Какой выбор был у нее сейчас? Она могла или начать скандал и настоять, чтобы муж отказался от покупки, или смириться с его поступком. Сибилла часто уступала Блейку, тем самым потворствуя сомнительным решениям, которые противоречили разуму, ее собственным желаниям и семейным планам. Муж мог далеко зайти, если она продолжит потакать ему.

– Обещай мне, Блейк Грегори, что отныне ты не сделаешь ни одного важного шага и не примешь ни одного решения, не посоветовавшись со мной, – потребовала Сибилла. – Ты не должен был покупать дом без моего ведома. И мне все равно, насколько дешево он тебе обошелся. Договорились?

Он кивнул:

– Обещаю. И заметь, я обсуждал с тобой переход на новую работу и переезд в Сан-Франциско. А что касается особняка, то он просто очаровал меня. Я ничего не мог с собой поделать!

– Слава богу, что это особняк, а не женщина, – процедила сквозь зубы Сибилла и снова стала рассматривать фото в телефоне.

Это был действительно красивый дом, но во что обойдется его содержание? Чтобы сделать столь огромное здание пригодным для проживания, необходимо вложить в него много труда, любви, души, денег. И купить гору мебели. Дом не вписывался в современную жизнь, он был из иной, давно ушедшей эпохи. И хотя особняк нравился Сибилле, она не хотела бы в нем жить.

– Ты действительно думаешь, что мы с детьми сможем жить в этом доме? – глядя на фотографию, спросила Сибилла.

Ей было трудно представить, во что обойдется косметический ремонт огромного здания.

– Чарли сможет кататься на роликах в бальном зале, – улыбнулся Блейк. – Он придет от этого в восторг, вот увидишь! Дети будут устраивать грандиозные вечеринки для своих друзей. В банке мне сообщили, что на складе хранится много старинной мебели из этого особняка. Последние владельцы не пользовались ею, однако сохранили на случай, если кто-нибудь решит устроить в доме музей. Не знаю, что это за мебель, но мы можем сходить и взглянуть на нее.

– Мне нужно съездить в Сан-Франциско, я хочу своими глазами все увидеть, – заявила Сибилла. Она пыталась сохранять спокойствие, но у нее это плохо получалось.

– Прекрасная идея! Я с радостью покажу тебе этот чудесный особняк! – воскликнул Блейк.

Он выглядел взволнованным и гордым, и Сибиллу одолевали противоречивые чувства. Она не знала, чего хочет больше – убить или поцеловать мужа.

– Я полечу с тобой и напишу статью в самолете, – решила она.

Сибилла не хотела ждать. Если дом, в котором будет жить ее семья, требовал косметического ремонта, то его следовало начать прямо сейчас. Они должны были переехать в Сан-Франциско через три недели, и Сибилле предстояло собрать вещи. Но прежде чем взяться за это трудоемкое дело, нужно было убедиться, что муж, втянувший ее в авантюру, не окончательно сошел с ума. Хотя надежда на то, что Блейк сохранил остатки здравомыслия, таяла с каждым днем.

– Ты сердишься на меня за то, что я купил дом? – с беспокойством спросил Блейк, и Сибилла рассмеялась.

– Я отвечу тебе после того, как взгляну на него. А до тех пор ты находишься на испытательном сроке. Веди себя хорошо!

Он чувствовал себя виноватым перед женой. Знал, что заслужил ее упреки и недовольство. Сначала сменил работу, заставил семью готовиться к переезду, а теперь еще купил особняк, не посоветовавшись с Сибиллой.

– Даю слово! – с улыбкой произнес Блейк.

Он радовался, что она пыталась свести все к шутке. Сибилла была удивительной женщиной. Блейк знал, что ему повезло. Впрочем, Сибилла тоже была счастлива в браке. Однако теперь поступки мужа ставили ее в тупик. Она не знала, что ей делать со старинным особняком, каким бы красивым он ни был.

Супруги провели вместе выходные, разговаривая и наслаждаясь обществом друг друга. Сибилла попросила домработницу побыть с детьми в воскресенье, а сама вместе с мужем улетела в Сан-Франциско. Они взяли билеты на рейс в 6 часов вечера, который должен был прибыть в 21 час 15 минут по местному времени, то есть в полночь по нью-йоркскому.

На следующее утро Сибилла должна была вместе с риелтором осмотреть дом. Блейк не мог пойти вместе с женой, но был уверен, что она тоже с первого взгляда влюбится в дом. В выходные, подробно расспросив мужа, Сибилла рассказала детям, что папа купил большой особняк. Чарли пришел в восторг, услышав, что сможет кататься на роликах в бальном зале. Энди, посмотрев фотографии, заявил, что дом похож на здание Федерального резервного банка, а Каролина назвала особняк крутым и стала выбирать себе спальню.

– Там водятся привидения? – с опаской спросил Чарли, разглядывая снимки.

Сибилла улыбнулась:

– Конечно, нет! Привидений не существует!

Каролина завыла жутким голосом, чтобы подразнить брата, и Сибилла сделала ей замечание. Шестилетнего Чарли было легко напугать.

– Если там действительно есть привидения, то, надеюсь, они умеют пользоваться шваброй и пылесосом, – сказала она, и Чарли засмеялся.

Пока Сибилла работала над статьей в самолете, Блейк смотрел фильм. Закончив статью, она снова стала разглядывать фотографии дома. Как мог Блейк втянуть ее в очередную авантюру? Она покосилась на мужа и увидела, что он мирно спит. Сибилла улыбнулась. Хорошо, что они любят друг друга, иначе она не выдержала бы выходок мужа и придушила бы его за то, что он без ее ведома купил старый, никому не нужный особняк площадью в двадцать тысяч квадратных футов. Но чего еще ждать ей от Блейка?

Вскоре самолет пошел на посадку.

Добравшись на следующее утро до особняка Баттерфилдов, Сибилла остановилась у ворот и долго смотрела на импозантное старинное здание. Она никак не могла поверить, что теперь это ее дом. Вскоре подъехала риелтор и открыла ворота. Они вошли во двор, и Сибилла стала разглядывать главный фасад с элегантными высокими окнами и портиком парадного входа. Ей пришлось признать, что это был один из самых красивых домов, которые она когда-либо видела. Когда Сибилла переступила его порог, у нее перехватило дыхание. Ее охватил трепет восторга от величия старинных стен и лепных потолков. Резьба, паркетные полы с узорами, библиотека с деревянными стенными панелями, изящное великолепие бального зала – все это не могло не восхищать. Тем не менее Сибилла не понимала, что они будут делать в этом огромном здании? Вешать в бальном зале баскетбольные кольца и использовать его в качестве спортивного казалось ей святотатством. Нет, она не представляла, как они будут жить в этом доме.

И все же постепенно, бродя по этажам и комнатам особняка, Сибилла проникалась к нему любовью. Она открывала каждый шкаф, заглядывала в каждый уголок, исследовала каждую трещину. Сибилла уже продумала, в каких комнатах будут жить дети, и выбрала спальню для себя и мужа на том же этаже. Этажом выше находилось светлое помещение с живописным видом из окон. Здесь Сибилла решила оборудовать свой кабинет. Она начала составлять списки того, что им нужно для комфорта в первую очередь: электроника, Wi-Fi, подключение к Интернету для каждого члена семьи. Заметила, что большинство старинных штор находились в хорошем состоянии, поскольку окна были заколочены и солнечный свет не касался ткани. Сибилла решила не менять их. Удивительно, но кроме современной бытовой техники и обычного кухонного оборудования, которое можно было купить в «ИКЕА», дом не требовал особого переустройства. Достаточно было кое-что подкрасить и подновить. Ну, и конечно, взглянуть на оставшуюся от прежних владельцев мебель, хранившуюся на складе.

На следующий день супруги поехали в компанию, в ведении которой находились складские помещения. По информации, полученной от банка, старинная мебель и предметы искусства из особняка Баттерфилдов хранились именно там. Среди рухляди были очень красивые вещи, они могли бы украсить дом.

Исполнительный директор банка рассказал супругам Грегори об истории дома. По его словам, последним членом семьи, владевшим домом, была Лили Сен-Мартен, которая жила в Париже. Она унаследовала его от матери, Беттины Баттерфилд де Ламбертен, и продала сразу после ее смерти в 1980 году.

Особняк был построен Бертраном и Гвинет Баттерфилд, супружеской парой, в 1902 году. У них было четверо детей. Гвинет продала дом в 1930 году после смерти мужа, который скончался в эпоху Великой депрессии. Их старшая дочь, Беттина, выкупила особняк в 1950 году и жила в нем тридцать лет, до своей смерти. Она прожила восемьдесят четыре года и оставила дом в наследство дочери Лили, выросшей во Франции и вышедшей там замуж. Лили Сен-Мартен покинула Сан-Франциско в раннем детстве и не была привязана к старинному особняку своих предков. Она продала дом, и с тех пор он несколько раз переходил из рук в руки. Вот уже десять лет особняк пустовал, хотя находился в хорошем состоянии. Из рассказа директора Сибилла сделала вывод, что судьба дома поначалу была счастливой, как и судьба владевшей им семьи, но потом наступили трудные времена.

Беттина Баттерфилд прожила в нем дольше всех и, видимо, была очень привязана к дому. Директор банка упомянул о книге, которую написала Беттина для своих потомков. В ней содержалась история дома и семьи. Копия книги и многочисленные семейные фотографии хранились в банке, и директор обещал передать их Блейку и Сибилле. Банкир подтвердил, что в Калифорнии не осталось потомков некогда уважаемой семьи Баттерфилд, которые могли бы позаботиться о доме. Сибилле было грустно слышать это, и ее вновь охватило чувство любви к старому, всеми забытому дому. Он заслуживал более счастливой участи. Она вдруг обрадовалась, что муж купил его. Теперь особняк будет находиться под ее защитой.

Лили продала дом вместе со всей обстановкой, а следующий владелец вывез мебель из особняка и сдал ее на хранение. Следовательно, мебель была на складе с 1980 года. Новый хозяин, наверное, считал ее слишком старомодной. Возможно, ему не удалось продать эти вещи, но жаль было выбрасывать их.

Копаться в старой пыльной рухляди было не очень приятно. Блейк и Сибилла осматривали одну вещь за другой. Их не касалась рука человека почти сорок лет. Блейк обнаружил здесь люстры, и Сибилла согласилась повесить их в доме. Все предметы были тщательно упакованы, поэтому не получили повреждений. Тут было много красивых старинных вещей, но некоторые требовали ремонта. Сибилла решила заменить обивку мягкой мебели, использовав новые ткани. Супруги увидели красивый обеденный стол с двадцатью четырьмя изящными стульями, этот гарнитур можно было поставить в столовой. Здесь были роскошные диваны в викторианском стиле. После тщательного осмотра Сибилла заявила, что перекрасит их в другие цвета. Среди вещей были также пристенные столики, буфеты и много другой мебели, которую можно использовать в большом доме, а затем – со временем – заменить на более подходящую. А сейчас найденная на складе мебель избавляла супругов от необходимости спешно покупать что-либо. Вещи выглядели элегантно и даже роскошно. Первоначальные владельцы особняка, несомненно, обладали тонким вкусом. Супруги обнаружили на складе красивый, с атласной обивкой в бледно-розовых тонах гарнитур для своей спальни. Несмотря на приверженность современному стилю, Сибилла была очарована этой мебелью.

Супруги Грегори остались довольны посещением склада и решили по максимуму использовать старую мебель. Она подходила для обстановки старинного дома намного лучше, чем мебель из «ИKEA».

Сибилла вызвала электрика, который должен был повесить люстры и бра в особняке, и нашла хорошего обойщика, но еще не успела купить ткань для новой обивки мягкой мебели. Вечером Блейк и Сибилла отправились в «ИKEA», чтобы приобрести все необходимое для обустройства кухни. Блейк нашел через коллег по работе опытных маляров и нанял их покрасить помещения на двух этажах, которые должны были стать жилыми, а также будущий кабинет Сибиллы на третьем этаже. Нужно было спешить, ведь Новый год приближался. Блейк решил, что ему тоже понадобится кабинет, где он сможет работать по выходным, и выбрал для него помещение.

Супруги планировали превратить столовую для прислуги, расположенную в цокольном этаже, в игровую комнату для детей, с бильярдным столом, удобными диванами и большим телевизором с плоским экраном для просмотра фильмов.

К вечеру среды Сибилла и Блейк успели проделать огромную работу по обустройству нового дома. Тем временем завершилась экспертиза особняка. Эксперты вынесли заключение, что дом находится в удовлетворительном состоянии. Сделка должна была официально совершиться через неделю, и банк позволил новым владельцам уже сейчас приступить к косметическому ремонту. Как и обещал директор, банк передал супругам большую коробку с оригинальными планами, чертежами дома, а также книгой в кожаном переплете. Это была история семьи бывших владельцев, написанная Беттиной Баттерфилд де Ламбертен. Кроме нее, в коробке лежали фотографии и рисунок родового древа. На обратной стороне большинства снимков стояли даты, а иногда и имена тех, кто был изображен на фотографии. Сибилла взяла книгу с собой, чтобы полистать ее в самолете на обратном пути в Нью-Йорк.

Ей не терпелось больше узнать о людях, которым раньше принадлежал особняк. Коробку с остальными документами и снимками Сибилла оставила в своем новом кабинете на третьем этаже дома, решив ближе познакомиться с ними после переезда. Ее всегда привлекали семейные истории.

В четверг Сибилла покинула Сан-Франциско. Она уезжала со спокойным сердцем, простив Блейку его безумный поступок. Перед отъездом Сибилла наняла садовника и поручила ему подстричь живую изгородь и привести в порядок территорию дома. В особняке было нечто волшебное и глубоко трогательное, и теперь Сибилла понимала мужа. Когда-то хозяева обожали этот дом, с любовью обставляли его, ухаживали за ним. План здания был тщательно продуман, мебель подобрана со вкусом. И Сибилла против собственной воли тоже влюбилась в особняк. Теперь ей хотелось показать его детям. Она сделала много фотографий, сняла светлые, залитые солнцем, просторные спальни и будущую игровую комнату, которую собиралась обустроить в цокольном этаже. По телефону Сибилла сообщила Чарли, что ему придется кататься на роликах на улице, поскольку бальный зал слишком хорош и она не хочет, чтобы сын портил паркетный пол. Они с Блейком уже ощущали себя полноправными владельцами дома. И это сближало, а не отдаляло их вопреки опасениям Сибиллы.

Вернувшись в Нью-Йорк, она ответила на многочисленные вопросы детей и стала подыскивать подходящую ткань для обивки мягкой мебели. Вскоре ей удалось найти то, что пришлось по душе. Сибилла посмеивалась над собой: она, эксперт по современному дизайну интерьеров, обставляла свой новый дом мебелью в викторианском стиле. До сих пор у нее не было времени открыть книгу Беттины Баттерфилд, но она собиралась взяться за нее, как только выдастся свободная минутка. Сибилла поместила книгу в пластиковую обложку, чтобы защитить старинный кожаный переплет.

Дети тем временем собирали вещи, которые нужно было отправить в Сан-Франциско. Каролина решила взять с собой весь свой гардероб. Сибилла не спорила с дочерью, ведь места в их новом доме было с избытком. Чарли тоже хотел забрать бóльшую часть игрушек, а также приставку и видеоигры. У Энди была своя игровая приставка, Xbox, и он тщательно упаковал ее и другие гаджеты.

Сибилла собирала вещи, а в перерывах между сборами готовилась к Рождеству. Блейк вернулся домой за несколько дней до праздника. Он должен был провести с семьей в Нью-Йорке десять дней, а потом в Новый год вылететь вместе с родными в Сан-Франциско.

Дети со слезами на глазах простились в школе с друзьями. Особенно тяжело далось это Каролине. Она рыдала, крепко обнимая подруг, и клялась вернуться. Энди мечтал прилететь в Нью-Йорк через несколько месяцев, чтобы навестить друзей, и пригласил их провести у него в Сан-Франциско каникулы.

Сочельник они встретили мирно и спокойно. Как всегда, вечером в канун Рождества члены семьи обменялись подарками, и Сибилла подала на стол традиционную индейку. В воскресенье родители и дети встали поздно и снова принялись разглядывать и перебирать свои подарки. Было решено забрать их в новый дом. Вечером Блейк и Сибилла устроили небольшой прощальный ужин, приготовив «шведский стол» для своих друзей. Впрочем, Сибилла собиралась часто наведываться в Нью-Йорк по делам.

Вечером 31 декабря Каролина и Энди ушли к друзьям, и родители встречали Новый год одни. Они провозглашали тосты вплоть до полуночи, пили за переезд, за успех, за детей и их будущее. Декабрь пролетел в хлопотах, и январь обещал быть не менее напряженным. Дети пойдут в новую школу и проблем, несомненно, прибавится. Блейку нравилась его работа, он быстро нашел общий язык с коллегами. А Сибилла радовалась, что сейчас у нее было мало заказов и деловых предложений. Ей требовалось много времени и сил для того, чтобы организовать переезд и устроиться на новом месте.

– За наш новый дом! – произнес Блейк, поднимая бокал, и поцеловал жену.

– Спасибо за то, что купил его, – искренне сказала Сибилла. Блейку повезло: жене пришелся по душе особняк, хотя сначала она была в ужасе от его приобретения. – И еще за то, чтобы в Калифорнии не было землетрясений, пока мы там станем жить.

Блейк рассмеялся:

– Обещаю!

Сибилле хотелось верить мужу. Последние два года в Сан-Франциско было спокойно, и она надеялась, что в течение следующих двух лет им тоже не будут угрожать стихийные бедствия. Сибилла перестала беспокоиться по поводу дома. Теперь ее мысли были направлены на то, чтобы сделать жилище красивым. Семья переезжала из комфортабельной квартиры в Нью-Йорке, где их жизнь была налажена и предсказуема, в Сан-Франциско, в огромный старинный особняк, который еще предстояло обжить. Их ждало настоящее приключение, и семейство Грегори готовилось к нему.

Глава 3

До самого взлета самолета из аэропорта Кеннеди Каролина писала эсэмэски друзьям, а Чарли смотрел в окно. У него были темные волосы и карие глаза, как у Блейка. Чарли стало грустно, когда лайнер сделал круг над Нью-Йорком и взял курс на запад. Мальчик повернулся к матери.

– Ты уверена, что в доме нет привидений? – спросил он.

– Абсолютно.

Сибилла улыбнулась сыну и протянула ему планшет, чтобы он мог поиграть. Во время полета они смотрели фильмы, а потом обедали. Сибилла чувствовала, что дети с настороженностью относятся к новому дому. Время от времени они задавали матери вопросы. Их явно пугали размеры особняка. Сибилла успокоила их, объяснив, что они быстро привыкнут к большой площади дома и им в нем будет весело. Дети смогут приглашать домой друзей, играть на свежем воздухе на лужайке.

Блейк сообщил, что маляры закончили красить первый и второй этажи. Кухня нуждалась в дополнительном обустройстве, но ею уже сейчас можно было пользоваться. «ИКЕА» установила новые шкафы и бытовую технику. Кроме того, в доме уже было постельное белье, а обойщики приступили к ремонту мягкой мебели, привезенной со склада. Люстры и бра висели на своих местах, и остальная мебель была расставлена в доме грузчиками. Блейк использовал старые фотографии, чтобы распределить люстры по тем комнатам, в которых они находились раньше, при прежних хозяевах, а недостающие светильники купил в «ИКЕА». Интернет был проведен, Wi-Fi настроен, поэтому семья могла начать пользоваться компьютерами сразу по приезде. У них, правда, еще не было телевизора с плоским экраном и бильярдного стола, но Блейк собирался приобрести все это через несколько недель.

Супруги сотворили настоящее чудо, подготовив жилье в короткие сроки. Но они успели это сделать только благодаря вещам, хранившимся на складе.

Из аэропорта вся семья отправилась сразу в особняк. Первого января был праздничный день, и риелтор любезно предложила семейству Грегори доставить им домой продукты питания и готовые блюда. Алисия и Хосе, супружеская пара из Мексики, которую Сибилла наняла в качестве помощников по дому, должна была явиться на работу завтра. Блейк уже успел провести с ними собеседование и остался доволен результатами. По словам Алисии и Хосе, они любили детей, что немаловажно. Кроме того, у них были хорошие рекомендации от прежних работодателей. Они должны были убраться в доме до приезда хозяев. Блейку понравилось, что Алисию и Хосе не испугали размеры особняка. Некоторые кандидаты в помощники по дому отказались работать у Грегори из-за этого обстоятельства. Блейк и Сибилла не хотели нанимать много людей, считая, что двух трудолюбивых мексиканцев будет достаточно, чтобы содержать особняк в чистоте и порядке. Тем более что они не собирались использовать все этажи в доме. Алисия обещала выполнять обязанности няньки и присматривать за Чарли в те дни, когда Сибилла будет занята. Что касается Хосе, то в рекомендациях бывшие работодатели отзывались о нем самым положительным образом, называя неутомимым, услужливым и покладистым. Помощникам по хозяйству было по сорок лет, они приехали из Мексики в Калифорнию в подростковом возрасте и обладали большим опытом, поскольку давно работали в американских семьях. Супруги получили гражданство США и гордились этим.

Блейк арендовал минивэн в аэропорту, чтобы перевезти многочисленные сумки с вещами. Крупные предметы были отправлены в Сан-Франциско еще перед Новым годом. Машина Блейка, которую он перегнал из Нью-Йорка, стояла сейчас в старом гараже особняка. Над гаражом располагалась квартира шофера, которую можно было использовать для хранения вещей. Грегори собирались купить Сибилле внедорожник, чтобы она могла возить детей. Свой старый автомобиль Сибилла оставила в Нью-Йорке, куда планировала наведываться по работе. Каролина и Энди давно мечтали о собственных машинах, но Блейк был непреклонен. Он заявлял, что купит им автомобили не раньше, чем они поступят в колледж, и Сибилла была согласна с мужем. Однако из-за этого ее собственная машина была нарасхват, особенно по выходным.

По дороге из аэропорта дети весело болтали, но когда автомобиль подъехал к дому, в салоне воцарилась мертвая тишина. Особняк выглядел еще более величественным и импозантным, чем на фотографиях. Блейк нажал кнопку на пульте дистанционного управления, чтобы открыть ворота, и минивэн въехал во двор. Долгое время из салона никто не выходил.

– Добро пожаловать домой, – мягко произнесла Сибилла, и они с Блейком обменялись улыбками.

Блейк открыл входную дверь, отключил сигнализацию, а потом вернулся к минивэну, чтобы помочь занести в дом сумки.

– Если хотите, можете осмотреть дом, – предложил он детям.

Взяв свои сумки и рюкзаки, дети нерешительно переступили порог особняка. Сибилла провела их по первому этажу. Дом больше не выглядел запущенным. Свежеокрашенные стены придавали ему обжитой вид. Сибилла выбрала светло-серый цвет, который хорошо сочетался с архитектурным стилем здания. Мебели было немного, потому что мягкие гарнитуры пока находились в обойной мастерской. Полупустые помещения казались просторными и светлыми.

Дети замерли в огромном холле, на стенах которого висели портреты, их Сибилла и Блейк привезли со склада. Они придавали дому солидный вид и делали его похожим на английский родовой замок. На портретах были изображены Баттерфилды. Сибилла показала детям гостиную, столовую и библиотеку, где стоял массивный письменный стол, тоже доставленный сюда со склада. Английский антиквариат придавал комнатам изысканный вид.

– А здесь есть тайные ходы? – спросил Чарли, повернувшись к матери. Его глаза блестели от возбуждения.

– Не знаю, сынок. У меня не было времени детально изучить план дома. Но я проверю, – пообещала Сибилла.

Заглянув в кухню, дети поднялись по лестнице на второй этаж, чтобы осмотреть свои спальни, а Сибилла задержалась внизу. Она прошла в столовую и окинула ее с порога внимательным взглядом. Помещение поражало своими размерами. Роскошные люстры придавали ей официальный вид. Длинный стол казался бесконечным. Наверное, Баттерфилды устраивали здесь грандиозные званые обеды, во время которых на двадцати четырех стульях восседали элегантно одетые дамы и джентльмены. Улыбнувшись, Сибилла повернулась и поднялась вслед за детьми на второй этаж.

Дети были довольны своими комнатами, особенно Чарли, спальня которого находилась напротив родительской. Мальчик знал, что сможет легко найти мать, если ему приснится дурной сон. Ему нужно было лишь выйти из своей комнаты и пересечь коридор.

У Энди были две смежные комнаты – спальня и маленькая гостиная. А у Каролины – спальня, гардеробная, которую Сибилла приказала покрасить в розовый цвет, и огромная ванная комната с гигантской ванной из розового мрамора. Каролина была в восторге!

Осмотрев свои владения, Сибилла, Каролина и Чарли собрались в спальне родителей, из окон которой открывался живописный вид на залив. Блейк и Энди отправились за сумками.

– Итак, что вы думаете о новом доме? – спросила Сибилла.

– Он большой, – произнес Чарли, окинув взглядом комнату, мать и сестра засмеялись.

– Да, это так. Тебе понравилась твоя спальня?

Чарли кивнул. Мать уже успела застелить его постель любимым бледно-голубым покрывалом, разложить игрушки и поставить кресло, в котором сын любил сидеть, а рядом Сибилла расположила игровую приставку. Все это не могло не понравиться Чарли. Каролину привлекла просторная гардеробная матери.

Через полчаса все члены семьи встретились в кухне. Пора было что-нибудь перекусить. Еды должно было хватить только на обед и завтрак утром, поэтому родители решили заказать на ужин пиццу. А завтра Сибилла собиралась отправить Алисию за продуктами в магазин. У детей было несколько свободных дней до начала занятий в школе, и они намеревались посмотреть город вместе с матерью. Блейку предстояло вернуться к рабочим будням. Его отпуск затянулся на десять дней.

Они пообедали сделанными Сибиллой бутербродами и запили их газировкой. Чарли налили стакан молока. Никто из Грегори пока не чувствовал себя комфортно в новом доме, но все были очарованы им. После обеда Энди и Каролина исследовали верхние этажи, которые еще не были отремонтированы. Чарли не пошел с ними, он закрылся в своей комнате, поскольку опасался, что в доме водились привидения. Мальчик сосредоточился на поисках тайных ходов, не поверив отцу, сказавшему, что сомневается в их существовании.

Грегори легли спать рано после утомительного перелета и волнений, связанных с обустройством на новом месте. Чарли уснул сразу, как только его голова коснулась подушки. Энди перед сном посмотрел фильм, а Каролина выложила в Инстаграм фото своей розовой ванны и пообщалась с друзьями в социальных сетях.

– Ну, вроде бы все прошло хорошо, – промолвила Сибилла, лежа рядом с мужем в постели.

– Дети быстро привыкнут, занятия в школе помогут им адаптироваться, – произнес Блейк.

Он устал, а завтра его ждал трудный день. Тем не менее, Блейк был счастлив, что семья наконец-то находилась рядом с ним. Сибилла тоже была довольна, что переехала вместе с детьми к мужу. Они уснули в объятиях друг друга.

Проснувшись на следующее утро, Сибилла услышала шум воды. В доме была только одна душевая кабина, и она досталась родителям. У остальных членов семьи были ванны с ручным душем. Энди жаловался на это обстоятельство, а Каролине нравилась ее розовая ванна. Блейк сказал старшему сыну, что он может пользоваться их кабиной.

Но сейчас в душевой был именно Блейк. Сибилла заметила, что он распахнул окно в спальне. Раму заедало, маляры неудачно покрасили ее и оставили в закрытом состоянии. Супругам не удалось открыть окно вечером перед сном. Сибилла собиралась попросить Хосе сделать это, но Блейк, видимо, справился с рамой сам. Погода была ясной, светило солнце, хотя ощущалась утренняя прохлада, и в комнате было свежо.

Вскоре Блейк вышел из гардеробной в костюме, готовый отправиться на работу, и Сибилла поблагодарила его за то, что он открыл окно.

– Я даже не притронулся к нему, – заявил Блейк, пожав плечами. – Наверное, мы расшатали раму вчера вечером, и она сама распахнулась ночью от порыва ветра.

Блейк вышел из спальни, и Сибилла забыла о странном инциденте. Она направилась вслед за мужем в кухню, чтобы приготовить завтрак. Сидя за столом, Блейк читал местную газету. Вообще-то он предпочитал знакомиться с прессой онлайн в офисе. Его любимыми изданиями были «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнэл», но чтобы находиться в курсе событий, выписал местную газету, и ее доставляли утром.

Супруги обсудили планы на сегодня, и Сибилла проводила мужа до двери. Прощаясь в просторном холле, она поцеловала его в щеку. С висевших на стенах портретов на них смотрели бывшие владельцы дома: Бертран и Гвинет Баттерфилд, которые построили особняк, а также старая леди со свирепым выражением лица, в изысканном наряде, с тиарой на голове, и пожилой мужчина в килте. Сибилла не раз задавалась вопросом: кем приходилась эта пожилая пара Бертрану и Гвинет? Кроме того, в холле были портреты двух миловидных девушек в белых платьях, молодого человека в военной форме с задумчивым выражением лица и озорного маленького мальчика, чем-то похожего на Чарли. Сибилла снова вспомнила о книге Беттины, ей захотелось почитать ее и узнать, кто были все эти люди со старинных портретов. Странно, что потомки семьи Баттерфилд бросили портреты на произвол судьбы. Они были выполнены профессиональными художниками и украсили бы любой дом. Дети Сибиллы и Блейка, конечно, тоже видели эти полотна, однако не заинтересовались ими. Вероятно, были слишком возбуждены и взволнованы переездом и ничего вокруг не замечали.

Проводив мужа на работу, Сибилла направилась к парадной лестнице, чтобы подняться наверх, и по дороге заметила, что два столика в холле поменяли свои места и были передвинуты к противоположной стене. Наверное, это сделал Блейк. Изначально он хотел, чтобы столики стояли именно здесь, но потом уступил жене. Присмотревшись, Сибилла решила, что так холл выглядит еще лучше, и, улыбнувшись, поднялась наверх. Сегодня ее и детей тоже ждал напряженный день.

Через полчаса дети спустились в кухню, где мать уже готовила им завтрак. Они доедали бутерброды, когда на пороге появились Алисия и Хосе. Сибилла познакомила их с детьми. Помощники по хозяйству были открытыми, добродушными людьми и сразу понравились Чарли. Вскоре Сибилла повезла детей на арендованном минивэне в город, чтобы посмотреть достопримечательности. Она решила не сдавать машину до тех пор, пока не купит внедорожник.

Сибилла показала детям мост «Золотые Ворота» и Алькатрас – остров с живописным фортом в заливе Сан-Франциско. Они прокатились по канатной дороге от Калифорния-стрит до Эмбаркадеро, проехали мимо рыбацкой пристани до башни Коит, а затем вокруг Юнион-сквер и обратно до холма Ноб, прошли через китайский квартал, посетили сувенирные магазины, побывали на рынке и пообедали на Гирарделли-сквер.

Дети сразу обратили внимание на каток, устроенный на Юнион-сквер, и Сибилла пообещала привезти сюда Каролину и Чарли в следующие выходные. Энди собирался сходить вместе с отцом на баскетбольный матч. После обеда Сибилла провезла детей мимо школы, в которую должны были пойти Каролина и Энди. Это учебное заведение находилось недалеко от особняка в отличие от школы Чарли, куда нужно было ехать через «Золотые Ворота» в округ Марин. Каждый день Чарли будет забирать школьный автобус с ближайшей к дому остановки, а после занятий привозить обратно.

Дети, похоже, были довольны всем увиденным. Вернувшись домой, они разбрелись по своим комнатам, а Сибилла отправилась к Алисии и Хосе, чтобы дать им необходимые инструкции. Они работали в доме уже несколько недель – сначала под руководством Блейка, а затем, когда он уехал на рождественские праздники в Нью-Йорк, самостоятельно. Из любопытства Сибилла спросила их о перестановке пристенных столиков в холле. Однако помощники по хозяйству заявили, что не трогали мебель. Она пришла к выводу, что столики переставил Блейк. Честно говоря, Сибилла не позволила бы никому, кроме мужа, делать без ее ведома перестановку в доме.

Вернувшись вечером с работы, Блейк увидел, что в кухне его ждет горячий ужин. Семья села за стол, и дети стали делиться с отцом впечатлениями от поездки по городу. На следующий день они планировали объехать округ Марин и посмотреть школу, в которую должен был пойти Чарли. Мальчик нервничал из-за того, что в классе у него не было ни друзей, ни знакомых, и Сибилла полагала, что поездка поможет ему немного освоиться на новом месте.

После ужина семья села играть в «Монополию», а потом все в хорошем настроении поднялись в свои комнаты. Переезд прошел более спокойно, чем ожидала Сибилла. У нее еще остались силы, и она занялась своей гардеробной. Однако вскоре почувствовала страшную усталость и сдалась, хотя так и не успела расставить обувь по полкам. Решив, что сделает это завтра, Сибилла разделась и легла в постель рядом с мужем.

Она тут же задремала, но почувствовала сквозь сон, что Блейк трясет кровать.

– Что ты делаешь?

– Ничего.

Блейк открыл глаза и с озадаченным видом посмотрел на жену, не понимая, что происходит. Неожиданно кровать заходила ходуном с такой силой, что Сибилла едва не скатилась с нее на пол. Люстра в спальне качалась из стороны в сторону, и Сибилла наконец сообразила, что это подземные толчки. Началось землетрясение!

– О боже! Ты же говорил, что здесь будет безопасно, Блейк! – крикнула она и, вскочив с постели, бросилась в комнату Чарли.

Мальчик не спал и был сильно напуган. Схватив Чарли за руку, Сибилла увлекла его за собой в супружескую спальню. Энди и Каролина выбежали в коридор. Тряска длилась недолго, менее минуты, но обитателям особняка это время показалось вечностью. Во время землетрясения слышался ужасный, похожий на стон звук, который возникал откуда-то из-под земли.

Сибиллу охватил ужас. Она в первую очередь боялась за детей. Люстры все еще качались, и Сибилла со страхом посмотрела на Блейка.

– Думаешь, это лишь прелюдия к новому, более сильному толчку? – спросила она.

Чарли прильнул к матери, а старшие дети жались к отцу.

– Вряд ли, – ответил Блейк. – По-моему, больше не будет трясти, ну, в крайнем случае, может произойти еще несколько небольших толчков.

– Ты говорил, что землетрясений в Калифорнии в ближайшее время не будет!

– Разве это землетрясение? – с наигранной улыбкой промолвил Блейк. – Добро пожаловать в Сан-Франциско, дети! Не вешать нос, все нормально!

Слава богу, все были целы и невредимы. Грегори впервые сталкивались с землетрясением.

– Давайте спустимся на первый этаж, – предложила Сибилла. – Надо посмотреть, все ли там в порядке.

На первом этаже стояли старинные канделябры с хрустальными подвесками, много ламп и несколько антикварных статуэток. Все это могло упасть и разбиться. В кухне была посуда, которая при тряске могла соскользнуть с полок или выпасть из шкафов.

– Сходи сама, если хочешь, – произнес Блейк. – Я уверен, что там все в порядке.

Дети тоже не желали спускаться. Они боялись повторения толчков и держались возле отца, будто тот сумел бы защитить их от стихии.

– Может, включим телевизор? – предложил отец семейства и взял пульт.

Дети устроились на широкой родительской кровати. В новостях на канале Си-эн-эн сообщили о землетрясении в Сан-Франциско. Оно, как сказал диктор, оценивалось в 5,1 балла по шкале Рихтера, а эпицентр находился в 150 милях от города, где толчки достигали 6,4 балла.

– Я схожу вниз, проверю, не разбилось ли что-нибудь, – тихо промолвила Сибилла, и Блейк кивнул.

Сибилла включила свет на втором этаже и направилась вниз по лестнице. Она хотела прежде всего заглянуть в гостиную и в кухню. Но не дошла до них. У дверей в столовую Сибилла столкнулась с дамой в вечернем наряде. Она была похожа на пожилую леди с портрета, висевшего в холле. Дама посмотрела Сибилле в лицо и заговорила, опершись на трость:

– Я думала, люстра упадет мне прямо на голову. Нужно завтра попросить Филлипса проверить, хорошо ли она закреплена. – Сибилла онемела, застыв на месте. Из столовой вышел мужчина в килте, и дама, взяв его под руку, вдруг сердито прищурилась и снова обратилась к Сибилле: – А собственно, что вы делаете здесь, внизу, в неглиже?

Она окинула Сибиллу с головы до ног строгим неодобрительным взглядом и направилась к лестнице вместе со своим спутником, который стал убеждать ее в том, что землетрясение было небольшим и неопасным. Мимо Сибиллы пробежали, держась за руки, маленький мальчик и бледная юная девушка. За ними из дверей столовой вышли молодой человек и красивая супружеская пара. Дама в вечернем наряде улыбнулась Сибилле, а ее спутник, высокий обаятельный джентльмен во фраке, спросил, все ли с ней в порядке. Сибилла попыталась, но не смогла ответить ему, и ей показалось, что она сходит с ума.

Сибилла повернулась, но люди вдруг исчезли, добравшись до парадной лестницы. Она стояла одна в просторном, похожем на зал холле у дверей, ведущих в столовую. Пытаясь понять, что происходит, Сибилла посмотрела на семейные портреты Баттерфилдов, которые они с Блейком привезли со склада и повесили тут. Неожиданно на пороге столовой возник мужчина в черном фраке, он пристально взглянул на Сибиллу и закрыл дверь. Она понятия не имела, кто он такой, и не знала имен остальных призраков. Наверное, это были Баттерфилды, жившие здесь столетие назад. Дрожа от страха, Сибилла бросилась наверх, где находилась ее семья. Запыхавшаяся, мертвенно бледная, она ворвалась, как ветер, в супружескую спальню.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил Блейк.

Сибилла покачала головой и вспомнила о детях, о которых в замешательстве и панике совсем забыла. Детей нельзя было пугать рассказами о призраках.

– Все нормально, – пролепетала она.

Каролина с сомнением посмотрела на мать:

– Ты такая бледная, мамочка. Тебе нехорошо?

– Меня немного испугало землетрясение, а так я в полном порядке, – заявила Сибилла и устроилась на кровати рядом с дочерью.

Ей хотелось, чтобы дети поскорее ушли. Примерно через час Блейк выключил телевизор и сказал, что пора спать.

– Я вижу, все успокоились, давайте расходиться по своим комнатам, – произнес он и пошел укладывать Чарли.

Сибилла на время осталась одна. Она все еще была в шоке и не могла понять, что произошло внизу. Вскоре в спальню вернулся Блейк.

– Что случилось? – спросил он. – У тебя такой вид, будто ты увидела призраков.

– Да, я их действительно видела, – прошептала Сибилла. – Семь призраков, нет, восемь, если считать мужчину, закрывшего дверь. Они все выходили из столовой, говорили о землетрясении и направлялись к парадной лестнице. Пожилая дама упрекнула меня в том, что я полуодета. А у лестницы призраки исчезли. Это были Баттерфилды с портретов, среди них я видела и маленького мальчика, похожего на нашего Чарли.

Блейк усмехнулся, глядя на нее:

– Ты, наверное, крепко выпила там, внизу?

Сибилла резко села на кровати и раздраженно посмотрела на мужа.

– Прекрати! Это ты во всем виноват! Уверял меня, что в ближайшее время в Сан-Франциско не будет землетрясения, а оно произошло на второй же день нашего пребывания здесь! Более того, только что мимо меня прошла целая вереница призраков! Неудивительно, что банк практически даром отдал нам этот особняк. Полагаю, я далеко не первая, кого тут до смерти напугали привидения!

– Сибилла, пожалуйста, умоляю тебя, не надо! Тебя напугало землетрясение, и у тебя случился нервный срыв. Это пройдет. Пойми, если бы кто-нибудь видел здесь призраков, банк сообщил бы нам об этом. Таков закон.

Действительно, в штате Калифорния существовал закон, по которому в случае, если в доме водились привидения, продавец недвижимости обязан был известить об этом потенциального покупателя. Но, возможно, в банке ничего не знали о призраках в особняке Баттерфилдов.

– Ты меня слышишь или нет? – не повышая голоса, чтобы не разбудить детей, с горечью спросила Сибилла. – Я только что наблюдала, как Баттерфилды вышли из столовой, стали подниматься по лестнице и исчезли. Двое из них говорили со мной. Молодой человек во фраке и белом галстуке спросил, все ли со мной в порядке. А старая дама сделала мне замечание. Она была с пожилым мужчиной в килте и оживленно беседовала с ним. Они все видели меня, а я видела их.

Блейк сознавал, что жена в шоке, но был настроен скептически.

– Тебе нужно выпить, – заявил он, стараясь сохранять серьезное выражение лица.

Ему хотелось перевести все в шутку, но он понимал, что жене сейчас действительно плохо. Фантазии Сибиллы были реакцией на потрясшее ее до глубины души землетрясение. Блейк и не предполагал, что она может так сильно испугаться.

– Я не хочу ничего пить. Я должна выснить, что здесь происходит! Если наши дети увидят призраков, они не станут жить в этом доме! А что будет с их неокрепшей психикой? Особенно я боюсь за Чарли.

– Я ничего не понимаю в психических расстройствах, но если ты это не придумала, то, вероятно, во всем виновато землетрясение, оно вызвало галлюцинации. Уверен, призраки исчезнут. В конце концов, вспомни, когда мы приехали сюда, никаких призраков не наблюдалось.

Блейк говорил насмешливым тоном, он не мог воспринимать всерьез слова жены о привидениях. Он был практичным человеком и истории о привидениях считал абсурдом.

– То, что мы не видели призраков в день приезда, еще ни о чем не говорит. Наверное, они просто скрывались в доме и ждали удобного случая, чтобы напугать нас.

– Разве те, кого ты, как утверждаешь, видела, имели пугающую внешность?

– Нет, неприятными были только старушка и мужчина, закрывший дверь в столовую. Остальные призраки были весьма милые.

– Так оставим их в покое и дадим им шанс снова исчезнуть!

– А если они не исчезнут? Блейк, я не хочу, чтобы моя семья жила среди призраков. Они меня ужасно напугали.

– Почему ты их боишься? Эти люди уже мертвы.

– Ты с ума сошел? А если они станут преследовать нас и попытаются выжить отсюда? Разве не этого обычно добиваются привидения?

– Почему бы нам просто не успокоиться? Давай трезво обсудим ситуацию. Мы не можем бросить особняк только потому, что в городе произошло небольшое землетрясение и тебе показалось, будто ты увидела призраков.

Блейк не хотел раздувать искру безумия. Вообще-то Сибилла не была склонна к истерикам и фантазиям, но сегодня ее воображение разыгралось не на шутку.

– Ты мне не веришь… – с горечью вздохнула Сибилла. Ее раздражал снисходительный тон мужа.

– Я верю, что ты думаешь, будто видела призраков. Но видела ли ты их на самом деле? Вот в чем вопрос! Может, твой взгляд упал на портреты в холле, и они вдруг начали двигаться от тряски.

Он искал разумную причину испуга жены, однако не верил, что она действительно видела семью призраков.

– Портреты не двигались, двигались люди. Те же самые люди, которые запечатлены на полотнах. И они говорили со мной, Блейк! – воскликнула Сибилла. Она была убеждена в реальности того, что произошло с ней внизу. – Призраки вышли из столовой и стали подниматься по парадной лестнице!

– Постарайся успокоиться и будь благоразумной! Бьюсь об заклад, мы их никогда больше не увидим. И еще, я уверен, что в течение ближайших нескольких лет землетрясений здесь не будет.

Но Сибиллу не убедили слова мужа. Ей казалось обидным то, что он не верил ей, и она не знала, что делать. Сибилле не с кем было поделиться своими сомнениями и страхами. Теперь она знала, что в доме обитают привидения. И что бы ни говорил Блейк, чувствовала, что оставаться в особняке опасно.

Сибилла была так обижена на мужа, что легла спать, не пожелав ему спокойной ночи. На следующее утро она встала рано и, пока Блейк еще спал, отправилась в кухню готовить завтрак. Первыми в столовую спустились дети, а вскоре появился Блейк.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он жену, когда дети закончили завтракать и отправились к себе наверх.

Во время завтрака они разговаривали о землетрясении, о том, как всем было страшно. Однако страх от подземных толчков не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, какой испытала Сибилла, увидев призраков в холле.

– Ты хочешь знать, не сошла ли я окончательно с ума? – холодно промолвила она.

– Я вовсе не это хотел сказать. Вчера ты была до смерти напугана землетрясением. Я не виню тебя, ты была немного не в себе.

Снисходительный тон мужа вновь вызвал у Сибиллы раздражение.

– Ты мне не веришь, но я действительно видела Баттерфилдов и еще какого-то мужчину.

– Кто знает, может, они появляются каждые сто лет на чей-нибудь юбилей, или во время землетрясений? Вряд ли Баттерфилды торчат в этом доме постоянно. Ведь раньше мы их здесь не видели.

– Мы живем тут два дня. Вероятно, они не хотят, чтобы мы оставались в их доме, и считают, что мы их беспокоим.

– Этот дом теперь принадлежит нам! Мы не можем позволить каким-то призракам выгнать нас отсюда, – заявил Блейк.

– Что значит «не можем позволить»? О привидениях ходят леденящие душу легенды. Я слышала много страшных историй о том, как призраки выживают новых хозяев из дома. Они могут столкнуть кого-нибудь из нас с лестницы или напугать до полусмерти. У старухи зловещая внешность. И с ней ходит странный старик в килте. Видел бы ты их! А кто открыл окно с неаккуратно окрашенной рамой в нашей спальне? Помнишь? Мы с тобой его не открывали. Это наверняка проделки призраков. А кто передвинул столы в холле? Алисия и Хосе клянутся, что не притрагивались к мебели. Не исключено, привидения наблюдают сейчас за нами. – От этой мысли Сибиллу бросило в дрожь. – Я не хочу, чтобы мои дети жили в доме, наводненном полтергейстом. Или как это называют…

– Может, это добрые духи, они желают нам добра, – пробормотал Блейк, решив, что жена сходит с ума. – Не будем терять чувства реальности, дорогая. Если ты, не дай бог, снова увидишь призраков, мы вызовем экзорциста или еще кого-нибудь. Я уверен, что существует способ, с помощью которого можно избавиться от них. В конце концов, Баттерфилды давно уже мертвы.

– Вот именно! – вскричала Сибилла. – И если они все еще торчат здесь, значит, не собираются в ближайшее время покидать дом.

– Но, может, они настроены дружелюбно и не причинят нам никакого вреда.

Блейк совсем пал духом, поняв, что ему не удается переубедить жену. Вероятно, события прошлой ночи произвели на нее сильное впечатление. Психика Сибиллы не справилась с таким ударом и дала сбой.

– Мне плевать, что они дружелюбны. Это наш дом, и я не собираюсь жить в нем рядом с привидениями! Это неприемлемо для меня!

– Постарайся не думать об этом сегодня. Наслаждайся обществом детей, больше общайся с ними, пока они на каникулах.

Сибилла собиралась поехать с детьми в округ Марин, чтобы показать Чарли его новую школу. Они хотели также посмотреть городок Саусалито, расположенный на противоположной стороне бухты. Кроме того, Чарли попросил мать заказать экскурсию по Алькатрасу, но Сибилла узнала, что записываться на нее надо за несколько месяцев. Поэтому вместо Алькатраса семья решила посмотреть морских львов в торгово-развлекательном центре «Пирс-39».

– Хорошего дня, – сказал Блейк, решив завершить неприятный разговор. Поцеловав жену, он ушел на работу.

По дороге в округ Марин речь снова зашла о землетрясении. Пока дети возбуждено обсуждали это происшествие, Сибилла втайне радовалась, что никто из них не видел Баттерфилдов.

Чарли понравился внешний вид новой школы. Они проехали через городок, а затем вернулись в Сан-Франциско и посмотрели облюбовавших побережье морских львов. Лежавшие на солнце животные лаяли и хлопали друг друга ластами. Пообедав в кафе торгово-развлекательного центра «Пирс-39», Сибилла и дети вернулись домой. Им предстояло заняться еще не распакованными вещами. Энди пообещал поиграть с младшим братом в видеоигру, а Каролина собиралась позвонить друзьям в Нью-Йорк. Когда дети разошлись по своим комнатам, Сибилла неспешно обошла дом, придирчиво вглядываясь в предметы. Она старалась отыскать следы вчерашнего происшествия, но все вокруг было обыденным и не вызывало подозрений. Сибилла не заметила никаких признаков присутствия в доме Баттерфилдов. И все же она не сомневалась, что ее вчерашняя встреча с бывшими владельцами особняка вопреки уверениям мужа была реальной.

Вернувшись в свою комнату, Сибилла достала из дорожной сумки книгу Беттины Баттерфилд и положила ее на ночной столик, затем включила компьютер и принялась бороздить просторы Интернета. Она сама не знала, что ищет. Ей попались несколько сайтов о призраках и чат для людей, которые их видели, но Сибилла искала какой-нибудь научный ресурс. Вскоре она открыла веб-сайт Института экстрасенсорики и паранормальных явлений в Беркли и записала номер телефона. Плотно закрыв дверь спальни, Сибилла немедленно позвонила по нему, а когда ей ответили, попросила проконсультировать ее. Администратор сказал, что все консультанты сейчас заняты, и поинтересовался, не хочет ли она записаться на прием к специалисту. Не раздумывая, Сибилла записалась на следующий день, когда дети будут в школе. Пусть сотрудники института примут ее за сумасшедшую, но она хотела знать, существуют ли хоть какие-то разумные объяснения тому явлению, свидетелем которого она была вчера. Сверхъестественное ли оно или обычное? А главное, Сибилла должна была найти ответ на мучивший ее вопрос: что ей теперь делать? Может ли она помешать призракам захватить дом? Сибилла ничего не сказала Блейку о своем звонке и назначенной встрече, опасаясь, что он снова объявит ее чокнутой. Вечером Сибилла ни разу не упомянула о призраках, и Блейк счел это признаком выздоровления. Ночь прошла спокойно, дом мирно спал, и Блейк перестал подшучивать над женой.

На следующее утро Сибилла проводила старших детей в школу, отвела Чарли на остановку, посадила его в школьный автобус, а потом села в минивэн и направилась по мосту через залив в Беркли. С помощью GPS она легко нашла институт, который напоминал небольшое медицинское учреждение. За стойкой сидела администратор, девушка с заурядной внешностью. Сибилла сказала, что у нее назначена встреча с Майклом Стэнтоном, и девушка попросила ее подождать. Через несколько минут к ним вышел Стэнтон и, поздоровавшись, отвел Сибиллу к себе в кабинет. На сотруднике института были джинсы, клетчатая рубашка, походные ботинки, он носил бороду, а его волосы были коротко подстрижены. Стэнтон выглядел как школьный учитель или преподаватель колледжа и был, судя по всему, ровесником Сибиллы. На стенах офиса висели дипломы и сертификаты, и Сибилла увидела, что у Стэнтона есть несколько ученых степеней, включая степень магистра психологии Университета в Беркли. Чтобы расположить посетительницу к себе и внушить ей доверие, он сообщил, что изучал психические феномены двадцать лет и написал несколько книг на эту тему.

– Психические феномены поддаются научному изучению, хотя их не всегда легко объяснить людям, которые с ними не сталкивались, – произнес Стэнтон и, приветливо улыбаясь, спросил Сибиллу, что ее привело в их институт и чем он может помочь ей.

– Дело в том, что мой муж считает меня психически неуравновешенной особой, – смущенно ответила Сибилла. – Наверное, это звучит нелепо, но мне сейчас не до смеха. Три дня назад мы переехали в новый дом, который был построен в 1902 году семьей Баттерфилд. Они продали его где-то в начале тридцатых годов XX века. Полагаю, это произошло из-за финансовых трудностей. Много лет спустя один из членов семьи выкупил его. Это была дама, она переехала в Сан-Франциско из Франции и жила в старинном доме до 1980 года. С тех пор сменилось несколько владельцев. Мы с мужем приобрели дом месяц назад и совсем недавно переехали сюда из Нью-Йорка. В первые дни произошло несколько странных инцидентов, но мы не обратили на них внимания. И вот прошлой ночью во время землетрясения я увидела призраков. Это были члены семейства Баттерфилд и еще один человек. – Она говорила возбужденно, с волнением вспоминая сцену, произошедшую позавчера у дверей в столовую. – Я видела их совершенно ясно и отчетливо. Они появились из столовой, прошли мимо меня, стали подниматься по лестнице и исчезли. Двое призраков заговорили со мной, и я слышала, как они беседовали друг с другом.

Майкл Стэнтон, похоже, не удивился.

– Почему вы решили, что это были Баттерфилды? – тихо спросил он.

– В нашем доме висят их портреты. Мы купили дом у банка, и нам передали старую мебель и предметы искусства, принадлежавшие прежним владельцам. Все это хранилось на складе. Мне пришла в голову идея повесить в просторном холле фамильные портреты, как это делали в галереях европейских замков. Это было своего рода данью уважения прежним хозяевам.

– Кто-нибудь, кроме вас, видел привидения прошлой ночью?

Сибилла покачала головой:

– Я одна спустилась вниз, чтобы проверить, все ли цело после подземных толчков.

Стэнтон кивнул и что-то записал в блокнот. Он напоминал Сибилле психиатра, но в отличие от Блейка не вел себя так, будто перед ним душевнобольная.

– Во что они были одеты?

– На Баттерфилдах были наряды, похожие на те, в которых они запечатлены на портретах. Правда, имелись и отличия. Могу с уверенностью сказать одно: они были одеты по моде начала XX века. В то время строился их дом. Вечерние платья на дамах, фраки на мужчинах. Один из них был в шотландском килте.

Стэнтон снова кивнул.

– Вам все это кажется странным? – спросила Сибилла.

Он улыбнулся:

– Вовсе нет. Я часто слышу подобные рассказы. Землетрясение, которое произошло в ту ночь, скорее всего всколыхнуло что-то в прошлом этой семьи и вызвало отголоски прежних событий. Учитывая, что дом был построен в 1902 году, я предполагаю, что Баттерфилды пережили в нем землетрясение 1906 года. Кроме того, ваш переезд в особняк тоже явился потрясением для них. Дом пустовал длительный период, и вы, возможно, испугали обитающих в нем призраков. Факт, что вы повесили на стены их портреты, стал своего рода приглашением к контакту. Призраки почувствовали, что вы призываете их к себе в качестве желанных гостей. И они явились на ваш зов, потому что призраки по своей натуре очень любопытны. Их тянет к людям, которые находятся на обжитой ими территории.

– Но теперь это наша территория, – возразила Сибилла. – Наше жизненное пространство, и мы не намерены уступать его призракам!

– У призраков свое мнение на сей счет. Как известно, они нередко привязываются к тому месту, которое когда-то было их домом. Возможно, их держат воспоминания. Однако обычно в старинном здании обитает один-два призрака. А из вашего рассказа следует, что в особняке живет целая семья привидений. Это большая редкость. Похоже, при жизни Баттерфилды очень любили свой дом и после смерти не нашли в себе сил покинуть его. Скажите, испытывали ли вы чувство опасности при встрече с ними? Ощущали ли исходившую от них угрозу? Призраки пытались напугать вас?

Сибилла задумалась и покачала головой.

– Пожалуй, только старушка производила неприятное впечатление. Пугающими были ее взгляд и черная одежда. А еще меня покоробил ее акцент.

– Какой акцент?

– Британский. Или шотландский, ведь на ее спутнике был килт. Мужчина не разговаривал со мной. У меня есть книга о семье Баттерфилд, об их истории, но я до сих пор не удосужилась прочитать ее.

– Наверное, теперь, после этой встречи, вы найдете время, чтобы полистать ее.

– Книгу написала дочь первой владелицы дома. Она выкупила родительский особняк и жила в нем до конца своих дней. Ее дочь не интересовалась домом и продала его, когда мать умерла.

– Существует несколько объяснений, почему вы вдруг столкнулись с призраками. Самыми распространенными являются две причины. Вероятно, таким образом призраки пытаются установить контакт с вами. Зачем? Это пока неизвестно, но могу предположить, что вы понравились бывшим владельцам. И вторая причина, полагаю, кроется в том, что вы вступили на территорию, которую они ревностно охраняют от посторонних, и призраки решили, напугав вас до полусмерти, заставить всю семью покинуть дом. Но это объяснение кажется мне неубедительным. Когда существа из иного мира всерьез хотят напугать людей, они действуют жестко, сея вокруг панику и хаос. Из вашего же рассказа следует, что призраки общались с вами довольно вежливо, без излишней враждебности.

– Да, они не пытались запугать меня своим поведением. Меня привел в ужас сам факт их появления. От одной мысли о них меня бросает в дрожь. Я никогда не верила в существование привидений. Но когда воочию увидела их… Понимаете? Они стояли, двигались, разговаривали со мной как живые люди. А потом вдруг исчезли на лестнице. Растаяли, как туман.

– Да, исчезать они умеют. – Стэнтон улыбнулся. – Вот вы видите их, а через мгновение они растворяются в воздухе. Были – и нет!

– Я видела супружескую пару, которая построила этот дом, а еще молодого человека. Наверное, это был их сын. На портрете в нашем холле он изображен в военной форме.

– Возможно, он погиб во время войны, поэтому родители попросили художника изобразить его на портрете в мундире. У меня такое чувство, что призракам было комфортно с вами. Они считают вас хорошим человеком, поэтому не прячутся от вас. Они позволили вам увидеть их – это большая честь. Как я уже сказал, необычным в данной ситуации является то, что в вашем доме обитает целая семья призраков. О таком не часто услышишь. Бывает, что в доме находится парочка привидений, но чтобы в одном месте кто-то видел семью, состоящую из нескольких поколений, – это большая редкость! Ваши призраки наделены недюжинной силой. Они ведь живут в особняке более ста лет. Впрочем, не исключено, что призраки Баттерфилдов обитали там не все эти годы. Вполне вероятно, что они вернулись в особняк совсем недавно. Ведь привидения могут покидать место своего обитания и возвращаться обратно. Когда дочь Баттерфилдов выкупила дом, ее умершие родственники могли воспринять это как приглашение и вернуться в родное гнездо. Пожилая дама наверняка жила тихо и уединенно, а призраки не любят шума и суеты.

– Я не хочу, чтобы они пугали моих детей, – нахмурившись, произнесла Сибилла.

– Разумеется, вам нужно в первую очередь думать о детях. Вы не будете возражать, если я нанесу вам визит? Надеюсь, я почувствую, присутствуют ли в доме пришельцы из потустороннего мира и какой силой они наделены. Если окажется, что привидения обитали в особняке все последние годы, то их будет трудно изгнать. В таком случае вашей семье придется научиться сосуществовать с ними.

– Я не желаю жить рядом с призраками! Что будет с психикой моего шестилетнего сына, если он увидит их?

– Наверное, я удивлю вас, но дети легче воспринимают все новое и необычное. Их психика более подвижна, чем у взрослых, и они быстро адаптируются к новым обстоятельствам.

– Мой сын боится призраков, – заявила Сибилла. И теперь она тоже боялась их. А вот Блейк не верил в привидения, считая их плодом воображения жены. – Я забыла сказать, что у нас неведомо кем была переставлена мебель в холле.

– О, это обычное явление в доме, где обитают привидения. Особенно, если мебель принадлежала бывшим хозяевам. Призраки стараются расставить предметы мебели так, как они стояли при их жизни. Видимо, они чувствуют себя комфортно у вас в доме, поэтому особо не стесняются.

– Я не хочу, чтобы им было комфортно. Я мечтаю, чтобы они ушли. И если вы в состоянии помочь мне достичь этой цели, то милости прошу – приезжайте к нам!

– Я могу приехать завтра, вас это устроит?

Сибилла кивнула. Ей хотелось узнать о призраках как можно больше. Сейчас она занималась подготовкой выставки для Бруклинского музея, но сроки еще не поджимали, и у Сибиллы было много свободного времени. Ей нужно было убедиться, что Баттерфилды не появятся снова в ее доме. Возможно, им, по словам Стэнтона, было комфортно в особняке, однако Сибиллу это не радовало. Она спросила, что ей делать с портретами. Может, их следовало убрать из дома, чтобы прогнать призраков? Стэнтон ответил, что это ничего не изменит. Если призраки решат остаться в доме, с ними будет трудно бороться. Сибилла заявила, что намерена избавиться от них прежде, чем они выживут ее семью.

– В таком случае увидимся завтра, – произнес Майкл, поднимаясь.

Сибилла тоже встала, и он проводил ее до дверей.

Всю дорогу до дома Сибилла размышляла над словами Стэнтона. Нельзя сказать, что они вселили в нее оптимизм, но по крайней мере она убедилась, что находится в здравом уме. Ее, несомненно, расстроил факт, что обитающая целое столетие в особняке семья призраков вряд ли захочет добровольно покинуть его. Но, с другой стороны, Стэнтон выразил уверенность, что призраки не собираются терроризировать нынешних хозяев или прогонять их. Тем не менее у Сибиллы не было ни малейшего желания жить рядом с ними. Она решила рассказать Блейку обо всем, что узнала сегодня в Институте экстрасенсорики и паранормальных явлений. Ей хотелось услышать, что скажет Майкл, когда посетит их дом, какие вибрации – враждебные или дружеские – он ощутит и сумеет ли понять намерения призраков.

Войдя в холл, Сибилла остановилась перед портретами и стала внимательно всматриваться в них. Призраки, которых она видела в ночь, когда произошло землетрясение, походили на свои изображения как две капли воды. И Сибилла могла поклясться, что старуха в черном вдовьем одеянии, державшая в руках веер и лорнет, буравила ее с портрета неодобрительным взглядом. В ушах Сибиллы все еще звучал ее скрипучий голос. Она обратила внимание на изображенного на картине черного мопса, который сидел на полу у ног старухи, и покосилась на портрет старика в килте. Казалось, он с интересом наблюдал за ней. Сибилла направилась к лестнице, стараясь сохранять спокойствие. Теперь этот дом принадлежал ее семье, а не Баттерфилдам. Проходя мимо пристенных столиков, она не заметила сидевшего под одним из них маленького мальчика, одетого в бриджи, рубашку и кепку. Он держал в руках мешочек с шариками и улыбался, глядя на Сибиллу, которая спешила к своим детям, чтобы узнать, как прошел их первый день в новой школе.

Глава 4

Майкл Стэнтон из Института экстрасенсорики и паранормальных явлений приехал в особняк Грегори на следующее утро в десять часов. В доме было тихо. Алисия и Хосе убирались в спальнях, дети ушли в школу, а Блейк находился на работе.

Сибилла сообщила гостю, что накануне вечером из-за недостатка времени успела прочитать лишь несколько глав книги Беттины, но ей это чтение показалось увлекательным. Она кое-что узнала о Баттерфилдах. Сибилле и раньше было известно, что Бертран и Гвинет построили особняк в 1902 году. Их старшего сына звали Джошуа, и ему было восемь лет, когда семья переехала в новый дом. Его сестра Беттина была на два года моложе. Младшему сыну Баттерфилдов, Магнусу, было три года, в возрасте шести лет с ним случилось несчастье. Он погиб под колесами экипажа. Через четыре года после гибели Магнуса у Гвинет и Бертрана родилась дочь Люси. Она отличалась слабым здоровьем, как писала Беттина, и страдала болезнью легких. Из книги Сибилла узнала, что сердитая старуха в элегантном черном наряде была матерью Гвинет, Августой Кэмпбелл, урожденной Макферсон, родом из Шотландии. Гвинет Кэмпбелл-Баттерфилд тоже родилась в Шотландии. Августа жила в семье дочери, а пожилой джентльмен с седой гривой, одетый в килт, был ее старшим братом, Ангусом Макферсоном. Беттина писала, что он частенько играл на волынке и по неизвестной причине переехал жить в Америку, к сестре, племяннице, ее мужу и детям. В семье его считали эксцентричным человеком, однако любили как родного дедушку.

Это все, что успела узнать из первых глав книги Сибилла, но она с готовностью поделилась информацией с Майклом Стэнтоном. Сибилла рассказывала ему о Баттерфилдах в холле, пока эксперт внимательно рассматривал портреты бывших владельцев дома, переходя от одного к другому. Неожиданно Сибилла заметила, что на портрете Ангуса Макферсона изображено несколько волынок. По словам Беттины, у ее бабушки был черный мопс Виолетта. Именно его Сибилла разглядела на портрете старушки. На голове вдовы была та же тиара, которую Сибилла видела на призраке в ночь землетрясения. Тиара немного терялась в сложной викторианской прическе старой дамы, украшенной длинными нитями крупных жемчужин.

Сибилла не стала называть Майклу Стэнтону тех, кто был изображен на портретах, хотя из книги Беттины хорошо знала имя каждого из них. Но она сообщила гостю, что у нее есть коробка с фотографиями Баттерфилдов, а потом провела его по первому этажу. Стэнтон долго стоял в столовой с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Затем он открыл глаза и последовал за Сибиллой по парадной лестнице в спальни, расположенные на втором этаже. Так шаг за шагом они обошли весь дом, прежде чем Сибилла отвела его в маленькую гостиную – комнату, смежную с супружеской спальней. Стэнтон выглядел уставшим, словно израсходовал всю энергию во время осмотра дома.

– К каким выводам вы пришла? – нетерпеливо спросила Сибилла, как только гость опустился на стул.

Стэнтон бросила на нее внимательный взгляд.

– Призраки, обитающие в вашем доме, обладают невероятной силой, – произнес он. – Я впервые сталкиваюсь с подобным феноменом. Они производят впечатление живых людей. По крайней мере, считают себя таковыми! Я слышу, как Ангус играет на волынке, старуха ворчит, дети смеются, их родители что-то обсуждают. Все эти призраки дружелюбно настроены к вам. Маленький мальчик, который погиб в аварии, вернулся в семью после смерти. Это озорной шалун, и у меня такое чувство, что он не прочь встретиться с вашим сыном. Да и остальные призраки хотят встретиться с вами. Полагаю, мужчина, закрывший перед вами дверь в столовую, тоже не представляет для вас никакой опасности. Это скорее слуга, он всю жизнь служил в семье Баттерфилд, и поэтому после смерти его призрак остался тут.

– Значит, Баттерфилды и не думают покидать особняк?

– Вопрос должен звучать иначе. Готовы ли вы покинуть особняк? Призраки никуда не денутся. Они будут жить в этом доме, пока он существует. Честно говоря, я не знаю, в какой части помещения они поселились. Их следы слабо ощущаются в спальнях и на верхних этажах. Думаю, призраки поселились внизу, на первом этаже. Их аура сильнее всего ощущается в столовой, и я уверен, что вы снова увидите их именно там. Вероятно, призраки заключат с вами договор и согласятся оставить вам верхние этажи. Бертран Баттерфилд настроен доброжелательно, как, впрочем, и его супруга. А вот с матерью Гвинет дела обстоят иначе. В отличие от дочери и зятя старуха отличается крутым нравом. Не бойтесь, она не причинит вам вреда, но с ней придется считаться. Ее брат, Ангус, наверное, был уже в солидных годах, когда переехал в этот дом. Я чувствую, что он слегка сконфужен.

Сибилла с интересом отнеслась к словам Стэнтона, но это было не то, что она хотела услышать от него. Как она объяснит Блейку и детям, что им придется делить дом с призраками? Майкл Стэнтон был компетентным человеком, и от его мнения Сибилла не могла отмахнуться, списав все на пустые фантазии.

– Думаю, Беттина была единственным ребенком в семье, дожившим до старости, – продолжил Майкл, и Сибилла кивнула. Она знала, что Беттина умерла в восемьдесят четыре года. – Об Августе и Ангусе сейчас речь не идет. Они переехали в дом уже в преклонном возрасте. Бертран умер во время Великой депрессии, когда ему было примерно шестьдесят лет. Семья потеряла все деньги, и Гвинет скончалась вскоре после мужа, хотя была на несколько лет моложе его. У меня нет ощущения, что она умерла здесь, в этом доме. Очевидно, смерть настигла ее уже после продажи особняка. А вот дочь Беттины, которую вы упоминали, похоже, вообще никогда не была в этом доме. А если и была, то в младенческом возрасте. Она продала дом после смерти матери через посредников. По-моему, у нее не было эмоциональной связи с особняком. Когда я представляю ее, передо мной возникает образ иностранки, вероятно, француженки, взрослая жизнь которой протекала вдали от этого места. Она не чувствует себя американкой и не связана с этим домом.

– В главе, которую я успела прочитать вчера, Беттина рассказывает, что переехала во Францию вскоре после рождения дочери Лили. Лили была ребенком от первого брака. Ее отец погиб во время Первой мировой войны, и Беттина, потеряв мужа, переехала с Лили во Францию. Там она вышла замуж за француза и жила в Париже, пока не овдовела во второй раз. Затем вернулась в Сан-Франциско, чтобы выкупить родительский дом. Здесь Беттина провела последние тридцать лет своей жизни. Но ее дочь, Лили, осталась во Франции.

Экстрасенсорное чутье Майкла было поразительно точным, Сибилла убедилась в этом.

– Итак, вы знаете имена всех призраков, миссис Грегори, – промолвил он. – Что вы намерены делать?

– Вы полагаете, я увижу их снова? – с беспокойством спросила Сибилла.

– Не сомневаюсь. Призраки здесь, рядом с вами. Они считают этот дом своим и не понимают, что вы тут делаете.

– Честно говоря, я тоже не понимаю этого, – вздохнула она. – Я чувствую, что мы переехали в чужой дом. И он никогда не станет нашим, поскольку призраки сильно привязаны к нему.

– Это лишь призраки, они – не живые люди. Вы должны научиться мирно сосуществовать с ними. Конечно, многое будет зависеть от них – от их силы, назойливости, отношения к вам. Призраки могут вести себя очень нагло, а могут быть скромными и тихими в зависимости от того, как они реагируют на вас. И вам с мужем потребуются твердость и выдержка.

– Я не хочу сражаться с ними за территорию!

– Надеюсь, вам не придется этого делать. Призраки не проявляют агрессии. Похоже, они лояльно настроены к вам, младшее поколение ведет себя сдержанно и приветливо. Дети милые и воспитанные.

– А что вы думаете о Бертране и Гвинет? Как вы считаете, они хотят нас прогнать? – с замиранием сердца спросила Сибилла.

– Нет, по-моему, это не входит в их планы. От Баттерфилдов исходит теплая позитивная энергия. Вот Августа, пожалуй, способна доставить вам неприятности. Но не забывайте, что она лишь призрак, и ее возможности ограничены. Что касается Ангуса, то он совершенно безобиден, это просто эксцентричный старик. Уверен, он никогда не был женат и у него нет детей.

– В общем, мне придется серьезно поговорить с мужем. Мне нужно знать, что он думает обо всем этом.

Впрочем, Сибилла сильно сомневалась, что Блейк поверит ей, если сам не увидит семейство призраков. Пока этого не случится, он будет подшучивать над женой или считать, что она тихо сходит с ума.

– Ему надо встретиться с призраками, иначе он не воспримет ваши слова всерьез, – как будто прочитав мысли Сибиллы, заметил Стэнтон.

– Но я не знаю, захотят ли призраки предстать перед ним воочию.

– Думаю, они не прочь вступить с вашим мужем в контакт. А Магнус жаждет поиграть с вашим младшим сыном.

Эти слова встревожили Сибиллу.

– Надеюсь, он не испугает его. Чарли, как я уже говорила, боится призраков.

– Он вряд ли увидит в Магнусе призрака. Они быстро подружатся и будут играть как два приятеля.

– Один из которых на сто лет старше другого, – пробормотала Сибилла.

Ей необходимо было проанализировать новые сведения, обдумать все услышанное. Майкл, несомненно, помог ей. Главное, что он подтвердил и обосновал то, что она увидела в ночь землетрясения. Сибилла больше не опасалась за свое психическое здоровье. У нее теперь было много информации о семье Баттерфилд, но все же она решила как можно скорее дочитать книгу Беттины, возможно, в ней содержались важные сведения. Оказывается, они с Блейком приобрели гораздо больше, чем особняк. Им стала доступна вековая история жившей в нем когда-то семьи.

– Надеюсь, вы мне расскажете о том, как будут дальше развиваться события, – сказал Стэнтон.

– Непременно, – пообещала Сибилла.

Она была благодарна экстрасенсу за то, что он пролил свет на ситуацию, в которую попала ее семья.

– Еще раз повторяю, ваши призраки настроены миролюбиво, и если вы узнаете их ближе, то обязательно подружитесь. Мой визит, наверное, немного взволновал их. Я установил с ними контакт, и это может вызвать их активность. Они почувствовали мою энергию, хотя вряд ли поняли, кто общается с ними. Данное обстоятельство заставит их снова появиться перед вами. Призраки ощущают ваш интерес к ним, и это привлекает их к вам. Вы открытый искренний человек, а это подкупает не только живых людей, но и потусторонние силы.

Прощаясь, Стэнтон пожелал Сибилле удачи и добавил, что ей повезло: она привлекла к себе внимание добрых духов. По словам экстрасенса, к добрым, излучающим свет людям тянутся доброжелательные духи. Однако это не успокоило Сибиллу. Ей не хотелось опять встречаться с призраками. Когда Стэнтон ушел, она решила поговорить с мужем о визите экстрасенса.

Во второй половине дня, когда дети вернулись из школы, Сибилла не сразу вышла к ним. Она долго лежала на кровати и читала книгу Беттины. Вскоре все же спустилась на первый этаж и поинтересовалась у детей, как дела в школе. Энди и Каролине понравилось новое учебное заведение, а Чарли был просто в восторге от школы. Он заявил, что учительница симпатичная, хотя и не такая добрая, как в прежней школе. Но мальчик был готов смириться с этим. Перекусив, Чарли отправился погулять на улицу, а Сибилла вернулась в свою комнату и углубилась в чтение книги Беттины. Ей хотелось больше узнать о семье Баттерфилд.

Вечером вернулся Блейк, он выглядел уставшим. По его словам, в конце дня ему пришлось провести тяжелые переговоры с банком, и он радовался, что наконец-то видит жену. До переезда семьи в Сан-Франциско Блейк чувствовал себя одиноким в чужом городе и теперь был счастлив, что жена и дети находятся рядом с ним.

– А чем ты занималась сегодня? – поинтересовался он.

Сибилла в это время стояла у плиты, готовя мужу ужин.

– Так, ничем…

Блейка поднялся наверх, чтобы переодеться в джинсы и футболку. Вскоре вся семья собралась в кухне. Сибилла накрыла стол, поставила в центре вазу с цветами, разложила столовые приборы. Чарли вернулся с улицы, и мать велела ему помыть руки. Она хотела попросить Блейка нарезать ростбиф для детей, но не успела. Раздался шум из столовой – громкие голоса, смех, звяканье посуды. Родители и дети удивленно переглянулись. Все обитатели особняка находились сейчас в кухне, так кто же разговаривал в столовой?

– Кто-то из нас, наверное, забыл выключить телевизор, – предположил Блейк.

Дети заявили, что они не заходили сегодня в столовую. Впрочем, там не было телевизора, и Блейк знал это. Взволнованная Сибилла открыла дверь из кухни в смежную комнату. Она догадывалась, что сейчас произойдет, и с трепетом ждала развития событий. Один за другим члены семьи Грегори вошли в столовую и остолбенели. За длинным обеденным столом в полном составе сидело семейство Баттерфилд. Все они были в элегантных вечерних нарядах. Увидев вошедших, Баттерфилды замолчали и уставились на них. Сибилла знала, кто перед ними и что означает эта встреча, но было уже поздно что-либо объяснять мужу и детям.

– Боже! Кто эти люди и во что они одеты?! – воскликнула Августа, глядя на Грегори через лорнет.

Ангус повернулся к двери, и на его лице отразилось изумление. Он не мог оторвать глаз от Сибиллы, которая была в джинсах, футболке и балетках.

– Это какие-то маскарадные костюмы? – спросила Августа.

На ней было серое бархатное платье с кружевным воротником. Бертран встал, чтобы поприветствовать вошедших, и улыбнулся Блейку так, будто давно ждал его, Сибиллу и их детей. Небрежная одежда членов семьи Грегори, похоже, не смущала его. Надо отдать должное, у Бертрана были безупречные манеры, его глаза лучились радостью. Джентльмены за обеденным столом были в черных фраках и белых галстуках. Судя по всему, каждый вечер они надевали вечерние костюмы к ужину. На Магнусе была матроска. Его ровесник Чарли был в вельветовых брюках, толстовке и кроссовках. Энди, как обычно, ходил дома в брюках цвета хаки и свитере, а на Каролине была мини-юбка, на которую с ужасом смотрела Августа. Когда ее брат перевел взгляд на Каролину, Августа сердито постучала по его руке сложенным веером, и Ангус засмеялся. Он никогда не видел ничего подобного, однако решил, что это отличный наряд для красивой девушки. Гвинет и Сибилла обменялись застенчивыми улыбками.

Гвинет была одета в красивое шелковое платье цвета лаванды, ее шею украшало роскошное бриллиантовое колье. Она показалась Сибилле еще более приалекательной, чем на портрете в холле. У Гвинет была безупречная матовая кожа, светлые волосы, собранные на затылке в тяжелый пучок, и огромные голубые глаза. Такие же глаза были у ее матери и Беттины. Гвинет повернулась к дворецкому, стоявшему по стойке «смирно» за ее креслом, и заговорила с ним. У нее тоже был шотландский акцент, но более мягкий, чем у матери.

– Филлипс, поставьте, пожалуйста, пять приборов для наших гостей.

Дворецкий поклонился и исчез, спеша выполнить приказ хозяйки дома. Блейк и дети огляделись по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит. Но от Баттерфилдов не исходило никакой опасности. Они не были настроены агрессивно по отношению к семейству Грегори. Это были скорее друзья, чем враги. Блейк вопросительно взглянул на Сибиллу, и она кивнула ему, чтобы немного успокоить. Их детей ничуть не испугала представшая их взору картина мирного семейного ужина. Более того, они были очарованы Баттерфилдами.

Через минуту снова появился Филлипс и расставил на столе приборы для членов семьи Грегори. Гвинет руководила им, а ее муж Берт в это время пытался шутить с гостями. Факт, что гости были одеты неподобающим образом, похоже, никого, кроме Августы, не волновал. Старушка что-то ворчала себе под нос. Сидевший рядом с ней Ангус, напротив, был в восторге от Сибиллы и Каролины. Семьи представились друг другу, и Блейк сел между Бертом и Беттиной, красивой молодой женщиной. Сибилла заняла место между Бертраном и Джошуа, старшим сыном Баттерфилдов, Энди – между Гвинет и Люси, к которой он сразу испытал симпатию. Столь изысканную девушку Энди видел впервые в жизни. У нее была гладкая кремовая кожа и светлые волосы, как у матери. Люси была одета в скромное белое вечернее платье. Ей было лет двадцать. Сибилла знала, что Люси умерла в тридцать два года, так и не выйдя замуж. Шестилетний Магнус находился в том возрасте, в котором скончался. Несчастье с ним произошло через три года после того, как Баттерфилды купили дом. Каролина сидела между Люси и Чарли. С другой стороны рядом с Чарли находился Магнус. Он был доволен тем, что рядом с ним посадили ровесника. Мальчики быстро нашли общий язык, выяснив, что им обоим было по шесть лет.

Августа, поджав губы, продолжала неодобрительно смотреть на гостей через лорнет. У ее ног устроился черный мопс. У горящего камина крепко спал, громко похрапывая, английский бульдог Ангуса. Заметив его, Чарли засмеялся. Магнус сообщил новому другу, что собаку зовут Руперт. А мопса его бабушки звали Виолеттой.

Все за столом, кроме Августы, выглядели счастливыми и довольными. Привередливой старушке, вероятно, было трудно угодить. Она постоянно одергивала всех, делала замечания и жаловалась на плохие манеры окружающих.

– Понятия не имею, кто эти люди, – громким шепотом сказала она брату, который продолжал смотреть на Сибиллу и Каролину.

Ангус считал их появление подарком судьбы.

– Чудесный сюрприз, – промолвил он.

Они сидели за красиво накрытым столом, на котором посверкивали начищенные серебряные приборы и блестел хрусталь. В столовой слышался гул голосов, ужин был подан, и еда пришлась всем по вкусу. Блейк похвалил вино. Сибилла мечтала поговорить с Гвинет, но они сидели слишком далеко друг от друга, и тогда Сибилла переключилась на Берта и Джошуа. Они поболтали о Сан-Франциско и особняке. Сибилла сообщила новым знакомым, что ее семья совсем недавно переехала из Нью-Йорка и поселилась в этом доме.

– Мы построили дом пятнадцать лет назад, – пояснил Берт, и Сибилла, быстро подсчитав, поняла, что для призраков сейчас 1917 год, а значит, они отстают от реальной даты ровно на сто лет. В ночь землетрясения семья Грегори каким-то образом пробила брешь в стене времени и вернулась на столетие назад, оставаясь при этом в своей эпохе. И теперь, чтобы перейти из одного века в другой, им было достаточно выйти из кухни в столовую.

Берт и Блейк увлеченно беседовали о бизнесе, старшие дети шутили и смеялись, а Чарли и Магнус весело обсуждали игры, в которые смогут поиграть вместе. Магнус предложил полазить по деревьям в саду, и Чарли согласился. Магнус шепотом признался Чарли, что ему не разрешают этого делать, но он частенько нарушает запрет родителей.

Сибиллу поразил факт, что к 1917 году Магнус уже двенадцать лет был призраком, поскольку умер в 1905 году в возрасте шести лет. Если бы не встреча с Майклом Стэнтоном, это обстоятельство поставило бы ее в тупик. Беседы с экстрасенсом помогли ей во многом разобраться, и благодаря общению с ним она была меньше озадачена всем происходящим, чем ее муж. Сибиллу радовало то, что, похоже, у Баттерфилдов и в мыслях не было пугать или изгонять новых владельцев из дома. Они принимали семейство Грегори как почетных гостей, и ничто в Баттерфилдах не свидетельствовало о том, что они были призраками. Баттерфилды казались вполне реальными, нормальными людьми, хотя их стиль одежды и манеры восходили к 1917 году. У членов обеих семей было много общего – интересы, свойства характера, чувство юмора. Они смеялись над шутками друг друга, и это сближало их.

Когда трапеза завершилась, Берт тихо сказал Сибилле и Блейку, что произошло нечто необычное, и он надеется на новую встречу завтра вечером, если Грегори будут свободны. Никто не заводил речь о расхождении дат и эпох, о двух разных мирах, в каких жили члены семейств.

– Надеюсь, в следующий раз эти люди оденутся приличнее, – громко произнесла Августа, когда Филлипс появился с серебряным подносом, на котором стояли два графина – с бренди и портвейном.

Берт пригласил гостей пройти в гостиную. Блейк и Сибилла встали вместе с остальными, и вся компания последовала за Бертом и Гвинет в просторную комнату, расположенную дальше по коридору. Пока они шли, Сибилла успела похвалить наряд Гвинет, и женщины обменялись комплиментами. Но, войдя в большую гостиную, Грегори вдруг обнаружили, что Баттерфилды исчезли, словно растворившись в воздухе. Выглянув в холл, они заметили, что свет в столовой погас. Сибилла, ее муж и дети поспешили туда, но все признаки недавнего ужина тоже бесследно исчезли.

– Что это было, папа? – спросил Энди.

Блейк в замешательстве покосился на жену, не зная, что ответить сыну. Каролина тоже находилась в растерянности.

– Похоже, мы столкнулись с весьма странным и удивительным феноменом, – медленно, подыскивая нужные слова, произнес Блейк. – Мы познакомились с семьей, которая построила этот дом и жила в нем много лет назад.

– Она до сих пор живет здесь, – тихо добавила Сибилла.

– А мы увидим их снова? – поинтересовался Чарли. – Магнус обещал, что завтра придет ко мне поиграть.

– В таком случае, возможно, вы встретитесь завтра, – проговорила Сибилла.

Смущенные и растерянные Грегори отправились в кухню, где их ждал сильно пережаренный ростбиф. Но все были сыты и не хотели есть. Дети поднялись в свои комнаты, чтобы сесть за уроки. Вечер прошел замечательно, и семья надеялась в скором будущем опять увидеть новых друзей. Ни у кого не было ни страха, ни неприятного осадка от встречи с призраками. Грегори получили положительный опыт и теперь хотели закрепить его.

– Что все-таки происходит в нашем доме? – спросил Блейк, оставшись в кухне наедине с женой.

– В нем до сих пор живут Баттерфилды.

Сев за кухонный стол, Сибилла рассказала мужу о том, что узнала от Майкла Стэнтона.

– Они милые люди, – заметил Блейк, выслушав жену. – Но как такое вообще возможно? Баттерфилды считают, что сейчас 1917 год, а на самом деле с тех пор миновало целое столетие!

– Может, это подарок судьбы? Мы увидим историю их глазами, а они с нашей помощью увидят далекое будущее.

– Тебе не страшно?

То, что только что произошло, потрясло Блейка, но не испугало. Ему понравился Берт, мужчины сходились во взглядах на жизнь и успели обсудить многие темы.

– Нет, хотя сначала я испугалась, – тихо ответила Сибилла. – Но это было вчера, до встречи со Стэнтоном.

Супруги поговорили о новых знакомых, посмеялись над Августой и Ангусом, а потом Сибилла выбросила подгоревший ростбиф в мусорное ведро и убрала со стола неиспользованные приборы и тарелки. Поднявшись к детям, супруги пожелали им спокойной ночи. Все члены семьи сошлись во мнении, что посторонние не поймут, если им рассказать о призраках. Как бы то ни было, но вечер удался на славу, и Грегори надеялись на новую встречу с Баттерфилдами. Сибилла была почти уверена, что эта встреча произойдет. Сегодняшний ужин стал началом дружбы двух семей, подарком, который преподнесла им судьба.

Глава 5

На следующее утро, как только Блейк и дети ушли, Сибилла взялась за книгу Беттины, решив дочитать ее до конца. В книге была описана история семьи Баттерфилд. Джошуа пал смертью храбрых в Первой мировой войне. В 1929 году семья потеряла все свои деньги, банк, в каком работал Бертран, лопнул, отчего отец семейства пал духом. В том же году умерла Люси, дочь Гвинет и Бертрана, и это привело родителей в полное отчаяние. Утрата опустошила их. К тому времени они потеряли троих из четырех своих детей.

Берт пытался бороться с обстоятельствами, надеясь сохранить дом, но смерть Люси явилась для него слишком сильным ударом. К тому же экономическая ситуация в стране ухудшалась. В 1930 году, в возрасте шестидесяти лет, Бертран умер во сне от сердечного приступа, как и предполагал Майкл. Из-за потерь и пережитого горя Гвинет впала в глубокую депрессию. Узнав об этом, Беттина вернулась из Европы, чтобы успокоить мать и помочь ей продать дом. Они продали часть фамильных драгоценностей и многие произведения искусства. Их жизнь круто изменилась. После продажи особняка мать и дочь уехали в Европу, и Гвинет поселилась в доме Беттины и ее второго мужа, Луи де Ламбертена, который был добрым человеком и заменил отца двенадцатилетней дочери своей жены, Лили. Гвинет скончалась два года спустя, зимой 1932 года, от пневмонии, как и ее дочь Люси три года назад. Когда умер Берт и был продан дом, Гвинет утратила желание жить. Без мужа она не представляла своего существования и так и не сумела приспособиться к жизни во Франции, несмотря на все попытки Беттины заинтересовать ее работой в благотворительном фонде.

У Беттины и Луи не было общих детей, и он усыновил падчерицу, которая выросла настоящей француженкой и считала своей родиной Францию, а не Соединенные Штаты. Семья покойного отца Лили не интересовалась ею и не пыталась наладить с ней контакты. А вот Луи и его родственники сразу приняли Лили в свой круг. Беттина бегло говорила по-французски и общалась с Лили только на этом языке.

Из книги Беттины Сибилла узнала, что во время Второй мировой войны Лили была медсестрой, а когда война закончилась, вышла замуж за врача Рафаэля Сен-Мартена, с которым работала в госпитале. В 1946 году у них родился сын Самюэль. Сибилла подсчитала, что в это время Лили было двадцать восемь лет.

Муж Беттины, Луи, умер в 1950 году, когда ей было пятьдесят четыре года. О причинах его смерти Беттина ничего не написала в книге. Луи был на восемнадцать лет старше ее, так что он скончался уже в преклонном возрасте. По завещанию, половина его крупного состояния перешла к вдове, а вторая половина – к приемной дочери. Через два месяца после смерти мужа Беттина вернулась в Сан-Франциско и выкупила родительский дом у семьи, которая приобрела его у Гвинет двадцать лет назад.

В своей книге Беттина писала, что была несказанно рада, когда особняк, в котором она выросла, перешел наконец в ее собственность. Она прожила в нем последние три десятка лет и завершила книгу в 1980 году, накануне смерти. В документах, которые передал новым владельцам банк, был некролог, из него Сибилла узнала, что Беттина Баттерфилд де Ламбертен мирно скончалась во сне шесть месяцев спустя после завершения книги в возрасте восьмидесяти четырех лет. В газете, где напечатали некролог, была помещена фотография усопшей, и Сибилла с грустью подумала, что запечатленная на ней старушка лишь отдаленно напоминает цветущую красавицу Беттину Баттерфилд.

Кроме того, Сибилла узнала, что пару раз Лили приезжала к матери в Сан-Франциско, но потом ее визиты прекратились. Лили была слишком занята и не могла часто навещать мать. У нее был малолетний сын на руках, да и муж Рафаэль тоже требовал внимания. Беттина писала, что видела внука Самюэля несколько раз после того, как покинула Францию. Она упоминала, что у Лили были проблемы со здоровьем, которые также мешали ей ездить в Штаты. По сведениям банка, Лили скончалась через десять лет после смерти матери.

Сибилла закрыла книгу Беттины и вздохнула. На долю Баттерфилдов выпали тяжелые испытания. Члены семьи были привязаны друг к другу, но судьба не пощадила их. Одна трагедия следовала за другой. Магнус умер в шесть лет; первый муж Беттины, Тони, и ее брат Джошуа погибли на войне. Сибилла вспомнила, что в январе 1917 года Америка еще не вступила в Первую мировую войну, поэтому Джошуа был жив и сидел за столом рядом с семейством Грегори.

А если она или Блейк предупредят Баттерфилдов о том, что их ждет в ближайшем будущем? Изменит ли это ход событий? Можно ли повлиять на судьбу тех, кто жил столетие назад? Сибиллу одолевали вопросы, на которые она не знала ответов. Был ли у Джошуа выбор: идти или не идти на войну? А если он останется дома? Его семья гордилась тем, что он ушел на войну. Если бы Джошуа этого не сделал, его считали бы трусом. Он запятнал бы себя вечным позором, уклонившись от призыва. Нет, чему быть, того не миновать. Предначертанную судьбу не изменить. Однако Сибилле было горько сознавать, какие страшные потери в скором будущем понесет семья Баттерфилд… Но она напомнила себе, что прошло уже сто лет и Баттерфилды давно мертвы. Насколько знала Сибилла, единственным потомком Гвинет и Бертрана, который, возможно, еще был на этом свете, являлся Самюэль Сен-Мартен, сын Лили. А если и он уже умер, то у него могли остаться дети. Род Баттерфилдов продолжался во Франции.

Размышляя об этом, Сибилла решила попытаться снова встретиться сегодня вечером с Баттерфилдами.

Вернувшиеся домой Блейк и старшие дети обнаружили в своих комнатах разложенную на кроватях нарядную одежду. Только для младшего сына Сибилла не успела приготовить костюм, в котором он мог бы пойти на ужин к Баттерфилдам. Она направилась в спальню Чарли, чтобы достать из его шкафа блейзер и серые брюки, и увидела там Магнуса. Мальчики увлеченно играли в шарики. Сибилла вздрогнула от неожиданности, а потом все трое рассмеялись. Сибилла была рада вновь встретиться с Магнусом, хотя малыш был весь перепачкан. Судя по всему, недавно он играл в саду.

– Чем вы занимаетесь? – с улыбкой спросила Сибилла, сев на кровать сына.

– Магнус учит меня играть в стеклянные шарики, – весело ответил Чарли, ведь его новый друг сдержал слово и пришел к нему.

Между двумя семьями установилась невидимая связь, для которой время не являлось помехой.

– А я хочу показать ему свои видеоигры, – сообщил Чарли.

Интересно, какое впечатление произведет новомодная техника на мальчика, жившего в прошлом веке? Сумеет ли Магнус освоить гаджеты, опередившие его эпоху на сто лет?

В комнату без стука вошла Алисия. Она принесла стакан молока и печенье для Чарли. Алисия не заметила незнакомого мальчика в спальне младшего сына хозяев. Она хотела уйти, но Сибилла остановила ее и попросила принести и ей молоко с печеньем. Домработница с удивлением взглянула на хозяйку и молча пошла выполнять ее просьбу. Через несколько минут Алисия вернулась. Сибилла взяла молоко и печенье и, как только домработница ушла, протянула все это Магнусу. Мальчик с аппетитом поел, как это сделал бы любой нормальный проголодавшийся ребенок. Чарли спросил нового друга, есть ли в доме тайные ходы, и Магнус ответил, что не знает.

Сибилла решила, что Алисия не видит Магнуса. Это обстоятельство показалось ей странным. Она достала из шкафа блейзер, серые брюки и рубашку Чарли и положила одежду на кровать. Мальчик с недоумением посмотрел на мать.

– Что это? – спросил он. Чарли привык надевать эту одежду по праздникам, но Рождество семья отпраздновала в декабре, а День благодарения был еще далеко. – Почему я должен переодеваться?

– Я хочу, чтобы сегодня мы поужинали вместе с семьей Магнуса, – объяснила Сибилла, и Магнус улыбнулся.

– Должен предупредить, что у моей бабушки плохое настроение, – заявил мальчик. – Собака дяди Ангуса, Руперт, утром сжевала ее вышивку, и бабушка сказала, что прикажет сварить ее на ужин. Вряд ли бабушка выполнит свою угрозу. Вообще-то она любит Руперта, но пес сильно разозлил ее. Она вышила салфетки для моей мамы, а Руперт съел их. И теперь бабушка говорит, что игра на волынке дяди Ангуса вызывает у нее страшную мигрень.

Сибилла невольно улыбнулась. Термин «мигрень» напомнил ей о романах Викторианской эпохи, которыми она увлекалась в молодости. В них именно так называли головную боль.

– Дядя Ангус действительно плохо играет, – признал мальчик, и все трое рассмеялись. – Моя мама тоже говорит, что от его игры у нее болит голова.

Чарли начал знакомить друга со своей игровой приставкой, и Магнус был поражен ее сложностью. Мальчишки визжали и кричали от возбуждения, возясь с гаджетом, и Сибилла решила оставить их, понимая, что детям сейчас не до нее. Она вышла из комнаты младшего сына и направилась по коридору к спальне Каролины. Но тут навстречу ей вышла Алисия.

– С Чарли все в порядке? – с озабоченным видом спросила домработница, слыша крики и визг, доносившиеся из комнаты мальчика.

– Все нормально, Алисия. Чарли играет со своей приставкой и поэтому перевозбужден. С ним такое случается. Тем более что приставку ему подарили совсем недавно, на Рождество.

Сибилла хотела рассказать домработнице о новом друге Чарли, но вовремя прикусила язык. Судя по всему, Алисия слышала только один мальчишеский голос и не догадывалась, что в комнате двое ребят. Сибилла решила не торопить события и пока не упоминать о Магнусе.

Зайдя в комнату дочери, она достала из шкафа единственное вечернее платье Каролины и положила его на кровать. Это длинное – в пол – платье родители купили дочери шесть месяцев назад, когда мать лучшего друга Каролины выходила замуж. Каролину тогда пригласили на свадьбу, и родители сделали ей подарок, купив первый в ее жизни вечерний наряд. И вот теперь он пригодился. Сибилла хотела, чтобы ее семья выглядела респектабельно. Ей было немного стыдно, что Баттерфилды прошлым вечером сочли ее, мужа и детей неподобающе одетыми. Вслух об этом, правда, сказала только Августа, но наверняка многие обратили внимание на небрежные вещи гостей. Она не желала, чтобы ее родных считали дикарями, и надеялась исправить ошибку. Сибилла сначала хотела взять напрокат фраки для Блейка и Энди, чтобы одеть их так, как были одеты мужчины семьи Баттерфилд, но передумала. Решила одеть своих мужчин на современный лад и достала из гардеробной смокинги, атласные пояса, подтяжки, белоснежные рубашки и черные атласные галстуки-бабочки. Родители совсем недавно купили Энди смокинг, поскольку незадолго до Рождества его пригласила на бал дебютанток сестра одного из приятелей. Сибилла надеялась, что Августа отнесется благожелательно к смокингам Энди и Блейка.

Обеспечив нарядами всю семью, Сибилла наконец занялась собой. Она надела черное бархатное платье с белыми, атласными оборками и глубоким вырезом на спине. Это платье Сибилла купила год назад, и оно ей очень нравилось. Она берегла его для особого случая, и вот это случай наступил. Сибилла чувствовала себя немного сумасшедшей, готовясь к ужину. Вернувшийся с работы Блейк удивился, увидев жену в вечернем наряде и разложенный на кровати смокинг.

– Вечером мы куда-то идем? Ты меня не предупреждала.

– Я хочу, чтобы мы оделись сегодня к ужину как приличные люди. Пусть они не считают нас дикарями…

– Они?

– Да, Баттерфилды…

Она не знала, как отреагирует Блейк на то, что ему надо надеть смокинг и бабочку без особой на то причины. Честно говоря, Сибилла чувствовала себя не в своей тарелке. Она заставляла семью готовиться к встрече с призраками так, словно это было чем-то обыденным, нормальным. Впрочем, в подобной встрече действительно не нужно искать какого-то подвоха. Сибилла постепенно начинала привыкать к мысли, что рядом с ними в доме живут привидения.

– Значит, мы теперь каждый вечер будем выходить к ужину при полном параде? – усмехнулся Блейк, садясь на кровать рядом со своим смокингом. Ему трудно было представить, что придется постоянно облачаться в смокинг, и, честно говоря, не хотелось это делать, несмотря на то, что предыдущий вечер в компании призраков прошел в приятной непринужденной атмосфере.

– Не знаю, Блейк. Для меня все это тоже в новинку. Сегодня к Чарли приходил Магнус, и они играли вместе. Мальчики нашли общий язык и подружились. Магнус сказал, что его бабушка пребывает в плохом настроении, потому что собака дяди Ангуса съела ее вышивку.

Услышав эту новость, Блейк не знал, смеяться ему или плакать.

– Так, я чувствую, что мне нужно срочно выпить, – заявил он. – Скажи, мы сходим с ума? Или попали в сумеречную зону, как в известном сериале? Порой мне кажется нереальным то, что с нами происходит.

И все же Блейк вынужден был признаться, что в компании Баттерфилдов ему было комфортно и даже приятно. Блейку нравилось разговаривать с Бертом на разные темы. Их мнения часто совпадали, хотя мир кардинально изменился за последние сто лет. Однако бизнеса это почти не коснулось. В начале века Берт был банкиром, и основы, на которых строилась экономика, с тех пор остались прежними.

– А если мы разоденемся как на праздник, а Баттерфилды не появятся? – вдруг спросил он.

– В таком случае мы закажем пиццу и торжественно съедим ее в кухне, – улыбнулась Сибилла. – Но я уверена, что они появятся. Ведь Берт и Гвинет пригласили нас на ужин. Мне стыдно, что прошлым вечером мы были одеты как пугала.

– По-моему, никто не обратил внимания на наш внешний вид. Кроме бабушки, разумеется. Но ей, скорее всего, наше нынешнее одеяние тоже не понравится. Если бы кто-нибудь слышал нас сейчас, то счел бы полоумными. Мы относимся к призракам как к нормальным живым людям. Но это ведь не так, Сиб!

– Ты прав, мы не должны забывать, что имеем дело с призраками. Однако нам придется жить бок о бок с ними, Блейк. Я долго думала об этом сегодня, когда закончила читать книгу Беттины. Мы знаем то, чего не знают они, нам известно, что с ними произойдет в недалеком будущем. И меня это тяготит. Неужели мы не можем предупредить их, избавить от роковых ошибок? Это несправедливо!

– Жизнь – вообще штука несправедливая, Сиб, нам не дано изменить судьбу, течение событий. Баттерфилды уже мертвы и останутся призраками, что бы мы ни сказали им, какую бы правду ни открыли, – грустно произнес Блейк.

Сибилла кивнула. Она понимала, что муж прав.

– Полагаю, не мы их, а они нас способны многому научить, хотя и не знают нашего будущего. Мы можем брать с них пример. Вообще-то странно общаться с теми, кто жил столетие назад. Но когда я нахожусь рядом с Баттерфилдами, чувство нереальности происходящего отступает и наше общение кажется живым и естественным.

Вздохнув, Сибилла встала и направилась в ванную комнату, чтобы принять душ перед ужином.

– Надеюсь, мы увидимся сегодня с Баттерфилдами! – бросил вслед жене Блейк и, взяв с кровати смокинг, пошел в гардеробную, чтобы переодеться.

Внезапно он подумал о том, что когда-то эта гардеробная принадлежала Берту. Интересно, где теперь одевается Берт? Накануне вечером Бертран выглядел безупречно, был одет с иголочки.

Облачившись в вечернюю одежду, родители зашли за детьми, прежде чем спуститься в столовую. Дети неохотно, но все же надели то, что она выбрала для них. Магнус ушел от Чарли за час до появления родителей. Он был в восторге от игровой приставки и, по словам Чарли, неплохо овладел секретами игры. В семь тридцать вечера семейство Грегори спустилось вниз, где, как предполагала Сибилла, Баттерфилды уже ждали их. Когда они подходили к столовой, им показалось, будто в помещении царит мертвая тишина. Блейк заподозрил, что там никого нет. Однако как только Грегори открыли дверь, им сразу стало понятно, что они ошибались. Баттерфилды как раз садились за стол. Берт и Гвинет приветливо улыбнулись, заметив Грегори, и помахали им рукой, приглашая войти. Августа окинула гостей внимательным взглядом, как только они переступили порог. Сибилла, Блейк и дети вежливо поздоровались с ней.

– Я вижу, что вы наконец-то купили приличную одежду, – пошутил Ангус и, осмотрев Сибиллу, одетую в платье с глубоким вырезом на спине, добавил: – Восхитительный наряд!

Стройная фигура Сибиллы привела старика в восторг. Августа сердито покосилась на брата и приказала ему сесть.

Члены обеих семей были рады видеть друг друга. Грегори заняли те же места, что и накануне вечером. Филлипс вежливо поклонился Сибилле и выдвинул ее стул. Она почувствовала себя королевой, и ее лицо просияло. Берт похвалил платье Сибиллы в пику Августе, которая заявила, что гости одеты неподобающим образом. По этикету начала XX века на званый ужин нужно было являться во фраке. А на Блейке и Энди были смокинги, что считалось дурным тоном. Однако никому, кроме привередливой Августы, до подобных просчетов не было дела.

Разговор в тот вечер зашел о войне в Европе. Баттерфилды задались вопросом, примет ли президент Соединенных Штатов Уилсон решение вмешаться в военный конфликт. Война бушевала в Европе уже три года, а Америка до сих пор оставалась в стороне, чему Баттерфилды, а особенно Гвинет, были, конечно, рады.

– Вы, наверное, тоже волнуетесь за Энди, – промолвила Гвинет.

Сибилла растерялась, не зная, что сказать. Первая мировая война давно закончилась и никак не могла повлиять на судьбу семьи Грегори. А вот Джошуа находился в опасности.

– Этой осенью Энди поступает в колледж, – сказала Сибилла, желая сменить тему разговора.

У Энди было еще три недели, чтобы подать заявку, а потом до марта он будет ждать результатов. Энди отправил документы в Принстон, Гарвард, Йель и Дартмут. Он не прочь был бы учиться в Стэнфорде, но решил, что туда его вряд ли примут. Вместе с двумя друзьями Энди заинтересовался также Эдинбургским университетом в Британии, хотя это был необычный выбор. По мнению Энди, он мог бы учиться в Европе, ему нравилось в Старом свете все, кроме погоды. За ужином он поделился своими соображениями, и Ангус от души поддержал его.

– Эдинбургский университет – прекрасное заведение. Я сам там учился. Оно гораздо лучше, чем Оксфорд или Кембридж. Вы должны подать заявку! Если хотите, можете сослаться на меня при поступлении. Скажите, что я друг вашей семьи, это вам поможет.

Энди улыбнулся. Вряд ли в Эдинбургском университете помнили Ангуса Баттерфилда. Однако он решил поискать сегодня в Интернете информацию о старике и годах его учебы в Эдинбурге.

– Благодарю вас, сэр. Сегодня вечером я почитаю об этом учебном заведении, – пообещал Энди.

– Молодец! – похвалил Ангус и пожаловался на сестру, не пустившую его собаку в столовую.

Августа все еще злилась на Руперта за салфетки, которые тот уничтожил.

Каролина флиртовала с Джошуа, а Энди галантно беседовал с Люси, она была в прозрачном розовом платье. Белокурые локоны делали ее похожей на ангела. Блейк внимательно наблюдал за старшими детьми. Он боялся, что они потеряют чувство реальности и влюбятся в призраков. Блейк решил обязательно поговорить о своих опасениях с женой после ужина.

Взрослые наслаждались общением. Гвинет и Сибилла оживленно болтали о своих увлечениях. Гвинет была восхищена тем, что Сибилла изучала архитектуру и дизайн в университете, курировала музейные выставки и писала статьи для журналов. Блейк рассказывал о преданности жены искусству, о ее одержимости, и Гвинет слушала его, широко раскрыв глаза. Она сама была артистической натурой, правда ее талант не получил развития.

– Как это здорово – работать не покладая рук, – прошептала Гвинет, но тут в разговор вмешалась ее мать.

– Не говори глупостей, Гвинет! Чем бы ты могла заниматься? Открыть прачечную? Быть гувернанткой? Пусть трудятся мужчины, а женщин должны привлекать другие вещи – более полезные и приятные, – проворчала Августа и добавила, что раньше Гвинет писала прекрасные акварели, но оставила живопись, когда родила детей.

Гвинет скромно заметила, что ее работы были посредственными.

– И потом, у меня нет времени на творчество, – заявила она.

– Чепуха! Время всегда можно найти, – возразила Августа. – Дети выросли и не требуют присмотра. Ты должна снова взяться за кисти.

Однако Гвинет не согласилась с матерью. Ей не хотелось говорить о своем творчестве. Она была очарована Сибиллой, восхищалась ее манерами, способностью смело высказывать свое мнение, никого при этом не обижая и оставаясь женственной. Гвинет считала гостью очень современной. Обе женщины быстро нашли общий язык, и Гвинет поблагодарила Сибиллу, что та позволила Магнусу поиграть с Чарли.

– Он прекрасно провел время и много рассказывал о новом друге, – промолвила она.

Сибилла ответила, что ее семья будет всегда рада видеть Магнуса и он может приходить к ним в гости в любое удобное время.

Ужин в тот вечер затянулся надолго, Баттерфилды и Грегори сидели за кофе и десертом чуть ли не до ночи, не желая расставаться. Гвинет сказала Сибилле, что на званых ужинах принято, чтобы женщины в конце трапезы уходили в гостиную, оставляя мужчин в столовой одних.

– Но когда ужинаешь с близкими друзьями, то не соблюдаешь формальности, – с улыбкой добавила она.

Сибилла знала об этих правилах этикета из книг и старых фильмов, но никогда не сталкивалась с ними в своей практике.

Берт сообщил, что скоро они поедут на несколько дней в загородный дом, расположенный в Вудсайде, покататься на лошадях. Баттерфилды держали там конюшню. Кроме того, Берт планировал купить новый автомобиль, «Кадиллак», и спросил совета у Блейка. Однако Блейк признался, что плохо разбирается в машинах. Тем не менее ему хотелось взглянуть на автомобиль, который купит Берт. Сказав это, Блейк вдруг осекся. Он знал, что Баттерфилды никогда не купят автомобиль, потому что они давно мертвы.

– Я хочу научиться водить машину, – прошептала Беттина, обращаясь к Энди, и он улыбнулся.

– Конечно, вам нужно попробовать. Моя сестра водит автомобиль, – сообщил он, не подумав о том, что его слова изумят собеседницу.

В 1917 году женщины редко садились за руль.

– Но ведь ей всего шестнадцать лет! – Беттина была явно потрясена услышанным. – Это вы научили ее водить машину?

Энди не стал объяснять, что существуют автошколы, в которые можно поступить с пятнадцати лет и получить водительские права. Беттина, которой было двадцать один год, никогда не училась в учебных заведениях. Она получила домашнее образование. Ее обучали рукоделию, иностранным языкам, рисованию, стихосложению, а также преподавали историю и литературу. За ужином отец похвалил ее, сообщив с гордостью, что она очень хорошо пишет. Он выразил надежду, что в будущем его дочь, возможно, напишет книгу. Беттина зарделась от смущения и заявила, что собирается написать историю семьи, даже если ее никогда не опубликуют. Сибилла знала, что Беттина сдержала слово и написала такую книгу.

– Если она будет сочинять книги, то останется старой девой, – проворчала бабушка. – Женщины не должны заниматься литературным трудом. Мужчинам это не нравится.

Августа не сомневалась в своей правоте, хотя в ее время было немало женщин-писательниц.

Вскоре в столовой появился Филлипс с подносом в руках. На нем стояли графины с напитками. Все встали из-за стола и последовали за дворецким в гостиную. Блейк по дороге рассказывал Берту о своей компании. Гвинет и Сибилла говорили о детях, а молодежь шутила. Шествие замыкали Августа и Ангус. Но когда они дошли до большой гостиной, которую Сибилла убрала цветами, точно так же, как и накануне вечером, Баттерфилды внезапно исчезли, словно растаяв в воздухе. Члены семьи Грегори растерянно переглянулись. Они одни стояли в комнате. Однако на сей раз никто из них не удивился. Родители и дети медленно поднялись наверх, делясь впечатлениями о новых друзьях.

– Все это странно, мама, ты не находишь? – спросил Энди.

Сибилла не стала отрицать очевидное.

– Да, конечно, сынок. Но подобное случается, правда, это трудно объяснить.

Никто не стал ей возражать. Этот вечер понравился всем даже больше, чем предыдущий. Одевшись соответствующим образом, родители и дети чувствовали себя непринужденно.

Войдя в свою комнату, Блейк снял смокинг и посмотрел на жену так, словно впервые видел ее. Она была необычайно красива в вечернем платье, которое не надевала, казалось, целую вечность. Ее внешний вид настроил Блейка на романтический лад.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь, – промолвил он и поцеловал Сибиллу.

Она улыбнулась:

– Ты тоже очень элегантен.

– По-моему, в идее являться каждый вечер на ужин при полном параде что-то есть, – добавил он, расстегивая платье жены.

Оно упало к ногам Сибиллы, и Блейк залюбовался ее телом в мягком рассеянном свете бра и луны. Блейк хотел сказать, что ужинать с призраками было довольно странно, но промолчал, потому что эти слова не выражали тех чувств, которые он испытывал сейчас. Его захлестывало ощущение счастья, радости бытия. И в каком бы веке они сейчас ни находились, главным человеком для Блейка являлась жена. Он беззаветно любил ее, невзирая на годы и странности судьбы.

Глава 6

Следующий день выдался беспокойным и суетливым. Сибилла и Каролина ездили за покупками необходимых для школы вещей. Блейк дал жене несколько поручений. Потом звонили из «Нью-Йорк таймс» с просьбой написать для них статью в короткий срок. Кроме того, Сибилле нужно было доработать детали концепции Бруклинской выставки. Чикагский музей звонил ей по поводу выставки, которую они планировали открыть в ноябре. Алисия заболела, и Сибилле пришлось ехать в супермаркет, поскольку в доме нечего было есть. Сибилла не знала наверняка, появятся ли сегодня вечером Баттерфилды. И на тот случай, если их не будет, она должна была запастись продуктами.

Сибилла попросила домашних снова надеть вечерние костюмы к ужину. Но Блейк не смог найти вторую рубашку к смокингу, а ту, что надевал вчера, Алисия не успела постирать. Энди потерял запонки. А сама Сибилла вдруг вспомнила, что платье, которое она собиралась надеть, осталось в Нью-Йорке. У нее было немного вечерних нарядов, и она поняла, что если менять платья каждый день, то их не хватит надолго.

– Ты считаешь, каждый день нам нужно ходить на ужин к Баттерфилдам? – спросил Блейк жену, надев в конце концов под ее давлением ту рубашку, в какой был вчера. – Я принес бумаги из офиса и хотел сегодня вечером поработать.

– У меня тоже срочная работа, – заявила Сибилла, доставая из коробки пару принадлежавших мужу запонок для Энди. – Но нам всем приятно общаться с Баттерфилдами. Это отдых и своего рода развлечение. И потом, я не хочу ранить их чувства, они могут обидеться, если мы не придем. Это невежливо.

– Господи, Сибилла, это всего лишь призраки! Неужели ты думаешь, что Баттерфилды будут ждать нас каждый вечер? Может, они устали от нас!

Блейк понимал, что его семье недостает реальной настоящей жизни, живого общения. Он завел себе на работе пару друзей и хотел бы поужинать с ними. Но Сибилла не желала ничего слушать.

Она поторопила мужа и детей, чувствуя, что они опаздывают. Внизу, как и вчера, было тихо. Из столовой не доносилось ни звука. Грегори дошли до двери и, распахнув ее, замерли на пороге. В комнате было темно, в камине не горел огонь, стол не был накрыт, а Баттерфилды отсутствовали. Родители пришли в замешательство, а дети явно расстроились, им хотелось пообщаться с новыми друзьями. Понурившись, они отправились в кухню, где Сибилла приготовила ужин на скорую руку. Хорошо, что она съездила сегодня в супермаркет и закупила продукты, иначе семья осталась бы без ужина.

– Ума не приложу, что могло случиться, – как будто извиняясь перед близкими, промолвила Сибилла.

Магнус не приходил сегодня играть с Чарли, и мальчик был мрачным.

Баттерфилды не появились и на следующий день. Встревоженная Сибилла утром позвонила Майклу Стэнтону.

– Призраки исчезли, их не было двое суток подряд, – сообщила она и подробно рассказала о том, что произошло за четыре дня. – Как вы считаете, они навсегда покинули дом?

Стэнтон рассмеялся:

– Вряд ли. Ваши призраки живут в доме более ста лет. Постепенно они теряют силу, она угасает, и тогда призраки уходят на время, а потом снова возвращаются, подзарядившись энергией. Не волнуйтесь. Баттерфилды придут.

Прошла неделя, а призраки все не возвращались. И взрослые, и дети семейства Грегори скучали по ним, однако не признавались в этом. Чарли, Энди и Каролина говорили за ужином о Баттерфилдах.

– Наверное, к лучшему, что призраки покинули дом, – заметил Блейк, хотя ему тоже хотелось снова увидеть Берта.

Сибилла весь вечер писала статью для журнала, но перед сном мысли о Баттерфилдах не выходили у нее из головы. Встав, она стала рыться в коробке со старыми фотографиями. Решила увидеть новых друзей на снимках.

Грегори снова стали ужинать в джинсах, старых свитерах, мокасинах, шлепанцах и даже босиком. Вид у них был далеко не парадный, но они подолгу не засиживались за столом. Быстро поев, дети уходили к себе, а родители заводили разговоры на бытовые темы или рассказывали друг другу, как провели день. В один из вечеров миссис и мистер Грегори поужинали с коллегами Блейка. Им не удалось очаровать Сибиллу, хотя вечер получился приятным. Энди и Каро потом делали домашнее задание, а родители работали в своих кабинетах. Чарли был предоставлен себе и очень скучал без Магнуса. Он выглядел потерянным, и даже Алисия заметила это.

– Чарли выдумал себе друга, – жаловалась она Сибилле. – Я слышала, как он с ним разговаривает, когда думает, что никто его не слышит. Но с некоторых пор Чарли перестал играть с воображаемым приятелем и замкнулся в себе.

Поведение ребенка вызвало у домработницы беспокойство.

– Порой даже воображаемому другу нужно отдохнуть от общения, – с улыбкой сказала ей Сибилла, и вдруг ее осенило. Она поняла, почему Баттерфилды исчезли из дома: они взяли тайм-аут, чтобы не надоедать семейству Грегори.

Их не было девять дней. И вот однажды после обеда Сибилла услышала голоса, доносившиеся из комнаты Чарли, который недавно вернулся из школы. Может, мальчик привел с собой домой приятеля? Приоткрыв дверь, Сибилла заглянула в спальню и увидела, что Чарли и Магнус играют в видеоигры, визжа от восторга. Она радостно засмеялась и помахала рукой Магнусу. Значит, Баттерфилды наконец-то вернулись! Сибилла надеялась, что ее семья увидит их всех сегодня за ужином.

Вскоре она снова зашла в комнату младшего сына, но в ней уже никого не было. Сибилла выглянула в окно, решив, что мальчики играют во дворе перед домом, но двор был пуст. «Значит, они где-то на территории особняка», – подумала Сибилла. В парке было много мест для игр. Вздохнув, она поднялась в свой кабинет и села за компьютер. У нее было много работы. В шесть часов вечера Сибилла спустилась в супружескую спальню. Блейк уже вернулся из офиса, и она поинтересовалась, как прошел день. Однако муж не успел ответить. Неожиданно супруги услышали громкий стук, доносившийся из гардеробной. Блейк пошел посмотреть, что там происходит, и Сибилла последовала за ним. Через несколько мгновений супруги поняли, что звуки доносятся из-за стены. Блейк открыл шкафы, и звук стал громче. Замерев, супруги услышали голоса мальчиков, зовущих на помощь.

– Чарли, где ты? – крикнул Блейк. Сибилла встревожилась, ее сын был в панике. Однако кричал не только он, но и Магнус. При этом мальчики поочередно колотили кулаками в стену.

– Где вы находитесь? – громко и отчетливо произнес Блейк, наклонившись к деревянным панелям шкафа.

– Я не знаю. Здесь темно, – раздался приглушенный жалобный голос Чарли. – Мы в потайном проходе.

– Отлично… – пробормотал Блейк, бросив на Сибиллу взгляд через плечо, и снова громко задал сыну вопрос: – Как вы там оказались?

– Мы открыли дверь в чулан на третьем этаже и увидели, что оттуда вниз ведут ступени. Мы спустились, а потом снова поднялись и хотели выйти из чулана, но изнутри на двери нет ручки, и она не открывается.

– Подождите минуту, сейчас я вызволю вас.

Блейк схватил фонарик, который держал в ящике, и направился к двери.

– Продолжай разговаривать с ними! – велел он жене.

Миновав коридор, Блейк бросился вверх по лестнице на третий этаж, где располагались гостевые спальни. Он обошел все помещения в поисках чулана или кладовки, но ничего подобного не нашел. Хотел уже позвонить в пожарную службу и вызвать спасателей, но тут в одной из гардеробных различил едва заметный контур двери. Ручки на двери не было, и при нажатии она не открывалась. Блейк повернулся, чтобы вернуться в спальню и вызвать пожарных, и замер. Прямо перед ним стоял Берт, он возник словно ниоткуда.

– Что эти шалуны натворили? – спросил призрак.

– Они нашли тайный проход и оказались запертыми в нем. Чарли говорит, что они попали в проход именно отсюда.

Берт поманил Блейка за собой и подвел к большому шкафу, который использовался для хранения вещей. Там Блейк увидел узкую дверь, она была тоже без ручки. Берт попробовал открыть ее, но дверь заклинило. Им нужны были инструменты. Мужчины переглянулись.

– Я никогда не рассказывал своим мальчишкам о потайном ходе, потому что знал, что однажды они в нем застрянут, – хмуро произнес Берт. – Он не обозначен на плане дома. Архитектор, который проектировал особняк, предложил нам устроить в стене этот проход просто на всякий случай.

– Кажется, я видел лом внизу. Я сбегаю за ним, – предложил Блейк, но Берт остановил его:

– Не нужно никакого лома, я справлюсь без него, надавлю на дверь всем своим весом. Когда я вызволю мальчишек, мы надерем им уши.

Сказав это, Берт исчез. Он прошел сквозь стену и продолжал разговаривать с Блейком, стоя с противоположной стороны.

– Я слышу их голоса. Через минуту я буду здесь…

– Они находятся этажом ниже, – сообщил Блейк. – Сибилла разговаривает с ними, чтобы дети не паниковали.

– Фу, как здесь грязно…

Через минуту Сибилла услышала, как Берт разговаривает с мальчиками по другую сторону стены.

– Я их нашел, они со мной! – воскликнул он. – Блейк ждет наверху. Сейчас я отведу к нему Чарли.

Поднявшись по потайной лестнице вместе с мальчиками на третий этаж, Берт крикнул Блейку из-за стены:

– Отойдите подальше!

Блейк на несколько шагов отступил от шкафа, и через мгновение дверь с грохотом слетела с петель. Он не стал повторять свой трюк с проходом сквозь стену, поскольку ему нужно было вывести из потайного хода Чарли, и с разбегу вышиб дверь. Блейк увидел чумазых испуганных мальчишек и едва удержался от смеха. Берт тоже был весь в пыли и паутине.

– О чем вы думали, когда спускались в тайный проход? – спросил он мальчиков. – А если бы мы не нашли вас, если бы не услышали ваших криков о помощи? Вы могли бы застрять там на несколько недель. И я совершенно уверен, что на тайной лестнице живут летучие мыши, – зловещим шепотом добавил Берт.

Мальчишки расплакались. Теперь, когда дети были в безопасности, Блейк и Берт могли расслабиться и подшутить над ними.

– Мистер Баттерфилд прав, – заявил Блейк. – Там мог находиться колодец или люк. Вы провалились бы и погибли.

Он вдруг осекся, сообразив, что погибнуть мог только его сын. Магнус ведь был уже мертв, но выглядел таким же напуганным, как и Чарли. Блейк подумал, что необходимо срочно закрыть доступ в тайный ход, чтобы дети опять не попали туда.

– Вам обоим надо принять ванну, – сказал Берт перепачканным с головы до ног мальчуганам. – Магнус, я хочу, чтобы ты извинился перед отцом Чарли за то, что втянул нового друга в опасную игру. Сегодня ты будешь ужинать в своей комнате.

Берт был строг, но справедлив, и Магнус опустил голову. Он попросил прощения у Блейка, глотая слезы.

К тому времени Сибилла уже поднялась по лестнице на третий этаж. Увидев чумазых мальчишек, она ахнула и всплеснула руками:

– Как долго вы там пробыли?

– Не знаю, наверное, долго, – ответил Чарли, и мальчики украдкой переглянулись.

Им было весело, пока не стало страшно. А когда дети поняли, что не смогут выбраться из тайного хода, их охватила паника.

Трое взрослых, взяв детей за руки, спустились на второй этаж и столкнулись с Алисией. Она видела только Блейка, Сибиллу и Чарли, однако догадалась, что они беседуют не только друг с другом. Домработнице это показалось странным.

– Зачем ты ходил на третий этаж? – спросила она Чарли. – Чем ты там занимался?

– Они нашли в одной из гардеробных тайный ход, – сообщил Блейк, имея в виду не только своего сына, но и Магнуса, которого Алисия не могла видеть.

– Ему еще повезло, что он не встретил там призраков, – усмехнулась Алисия и отправилась в кухню.

Берт, Блейк и Сибилла рассмеялись, когда она ушла. Сибилла повела Чарли в ванную, чтобы он помылся, а мужчины немного поговорили. Берт попросил у Блейка прощение за поведение Магнуса.

– Ерунда! – махнул рукой тот. – А ваш эффектный трюк мне понравился!

Берт засмеялся:

– Я использую его только в экстренных случаях. Он требует большой концентрации и очень утомляет.

– Магнус мог бы выйти из ловушки таким путем?

Берт покачал головой:

– Он пока недостаточно взрослый. К счастью для нас, Магнус не умеет ходить сквозь стены. Нам этого еще не хватало!

Блейк помолчал, размышляя над словами Берта.

– Мы скучали по вас, – наконец промолвил он. – Нам было бы приятно снова увидеться с вами. Честно говоря, мы боялись, что вы не вернетесь.

– Мы находились в Вудсайде, но там никогда надолго не задерживаемся.

Блейк не знал, кто жил в загородном доме Баттерфилдов сейчас. Берт говорил, что именно там они держат лошадей. Он, Гвинет и их дети были опытными наездниками. Даже Августа в свое время неплохо держалась в седле.

– Вы поужинаете с нами завтра вечером? – спросил Берт.

Блейк кивнул. Он был искренне рад, что Баттерфилды вернулись.

– С удовольствием.

Баттерфилд улыбнулся и, взяв Магнуса за руку, стал спускаться по парадной лестнице. На полпути вниз они оба исчезли.

Блейк направился в ванную комнату, где Сибилла мыла Чарли. Мальчик возбужденно рассказывал матери о том, как сильно он испугался, попав в темный грязный тайный ход.

– Если ты еще раз сделаешь нечто подобное, – строго сказал Блейк сыну, – я больше не позволю тебе играть с Магнусом.

– Обещаю, что больше не буду, – прошептал Чарли.

Сибилла вынула его из ванны и обернула в полотенце.

– Берт сказал, что они всю неделю находились в Вудсайде, – сообщил Блейк жене.

Она кивнула. Беттина вскользь упоминала в книге о загородном доме. По ее словам, Баттерфилды продали его, а лошадей перевезли в конюшню, расположенную в округе Марин, куда им было удобнее ездить. Похоже, Беттина плохо помнила коттедж в Вудсайде, и он ее мало интересовал.

Вечером Грегори поужинали в кухне, и Чарли рассказал брату и сестре о своих приключениях. Услышав о Магнусе, Энди и Каро встрепенулись. Они были рады слышать, что Баттерфилды вернулись.

– Берт пригласил нас на ужин завтра вечером, – произнес Блейк, и его слова были встречены с восторгом.

Оставшись наедине с супругой, он сообщил, что собирается через пару недель пригласить домой на ужин деловых партнеров. Блейк намеревался обсудить эти планы с Бертом, чтобы заручиться его поддержкой и одобрением. Главное, чтобы призраки не мешали ему. Блейку не хотелось, чтобы за столом неожиданно появилась Августа и стала рассматривать его коллег через лорнет. Хотя, судя по всему, гости Блейка не заметили бы ее. Алисия, по крайней мере, не видела призраков, поэтому напрашивался вывод, что Баттерфилдов могли лицезреть только члены семьи Грегори. Общение с привидениями – их привилегия.

Когда Блейк, сидя за столом, заговорил о предполагаемом визите гостей с Бертом, тот добродушно рассмеялся:

– Разумеется, вы вправе устраивать здесь званые ужины. Это же ваш дом!

– Ну, не совсем наш… Вы его построили и до сих пор в нем живете.

– Но всегда готовы уступить территорию нынешним хозяевам, мы не собираемся мешать вам, – продолжил Берт. – Просто дайте нам знать, когда вы намерены принять гостей, и мы уедем на это время в Вудсайд.

Блейка снова поразило, что призраки вели себя как живые люди. При общении с ними возникало странное ощущение двойственности: с одной стороны, Грегори относились к Баттерфилдам, как к обычным людям, а с другой – хорошо знали, что имеют дело с призраками. Блейк уже понял, что Батртерфилдов видели только те, с кем они чувствовали себя комфортно. Призраки существовали в весьма специфическом, ограниченном измерении, и все же общение с ними было нарушением законов пространства и времени. Этого Блейк не мог объяснить.

– Сообщите мне дату вашего званого ужина, и я постараюсь увезти свою тещу подальше от дома, – с улыбкой сказал Берт Блейку. – Кстати, кого именно вы намерены пригласить?

Берт живо интересовался всем, что было связано с жизнью Блейка.

– Коллег по работе, экспертов в области информационных технологий. Мне трудно объяснить, чем именно они занимаются, ведь я финансист. В общем, я сам мало разбираюсь в специфике их работы.

– О, и не пытайтесь мне объяснить, это за пределами моего понимания!

Ангус услышал о том, что намечается какая-то вечеринка, и сразу вмешался в разговор:

– Я могу поиграть гостям на волынке.

Магнус состроил рожицу и сделал вид, будто затыкает уши. Остальные рассмеялись. Ангус повернулся к Энди и спросил, подал ли тот уже заявление в Эдинбургский университет.

– Да, подал, – ответил Энди. – Я бы с удовольствием поехал учиться в Британию. Неделю назад отправил заявление по электронной почте, едва успел до истечения срока подачи документов. Посмотрим, что из этого получится.

Энди не знал, возьмут его или нет, как, впрочем, и двое его друзей, которые тоже подали заявления в Эдинбургский университет.

– Чудесное место, – мечтательно произнес Ангус. – Я был там счастлив. Конечно, в мое время в университет не брали девушек, их начали принимать только двадцать пять лет назад, в 1892 году. Уверен, вам понравится в Эдинбурге!

Энди был ошеломлен, услышав из уст Ангуса дату, и стал подсчитывать, сколько лет было бы его собеседнику сейчас.

– За время учебы я два раза был помолвлен с местными девушками, – продолжил Ангус.

– А сколько раз в своей жизни вы были помолвлены, дядюшка? – пряча усмешку, спросил его внучатый племянник Джошуа.

Тот на минуту задумался.

– Много. Я заключил сорок или пятьдесят помолвок. Обручался раз в год, не реже. Но в последнее время, к сожалению, этот процесс замедлился.

Все сидевшие за столом, даже Августа, рассмеялись.

– Ты был невыносим, – заявила она. – Наша бедная мать ужасно страдала от твоих метаний, непослушания и погони за женщинами. Причем ты постоянно был помолвлен, и мы ждали свадьбы, но ни разу ее так и не сыграли.

Ангус мечтательно закатил глаза, вспоминая свои прошлые подвиги.

– Это было замечательное время, – заявил он и пристально посмотрел на Сибиллу и ее дочь.

В этот вечер на Сибилле было вечернее платье из красного атласа без бретелек. Оно подчеркивало достоинства стройной фигуры, хотя и было довольно старым. Каролина надела на ужин короткое черное платье для коктейлей, она гордилась своими длинными ногами и не привыкла скрывать их.

– Вы танцовщица? – с невинным видом спросила Каролину Августа, когда гостья садилась за стол.

Каролина ответила, что не занимается сейчас танцами, хотя ходила на балет, когда была маленькой.

– Я просто подумала, что вы пришли в балетной пачке, – промолвила привередливая старуха, намекая на ее короткое платье, и Каролина покраснела.

Остальные Баттерфилды захихикали. Колкость была вполне в духе их бабушки, не одобрявшей новой моды. Она осуждала даже ту женскую одежду, которая приоткрывала лодыжку или нижнюю часть ноги.

После этого общего ужина последовали и другие. Баттерфилды и Грегори все больше сближались. Шутки и беззлобные поддразнивания сдружили их. Энди стал относиться к Беттине как к сестре, но родители замечали его легкую влюбленность в Люси. Энди все понимал и старался быть благоразумным. Он знал, что роман с призраком невозможен. Однако ему нравилась хрупкая красота Люси, он беспокоился о ее здоровье, приносил ей книги, которые, как думал, заинтересуют девушку, особенно поэтические сборники. Люси обожала поэзию.

Нежная хрупкая Люси была похожа на фарфоровую куклу. И в те дни, когда она плохо чувствовала себя, Энди, вернувшись из школы, читал ей вслух стихи. Люси любила творчество Элизабет Барретт Браунинг, и Джошуа порой дразнил ее по этому поводу. Впрочем, Энди и Джошуа прекрасно ладили. У Джошуа сейчас не было девушки, Энди тоже пока не встретил ту, за кем хотелось бы поухаживать. В школе ему никто не нравился, и Энди сдружился только с парнями, с которыми занимался спортом. Порой он проводил с ними время после школьных занятий и поздно возвращался домой.

Джошуа тоже старался относиться к Каролине как к сестре. Ей ведь было шестнадцать лет, а ему – двадцать три. Гвинет тактично намекнула сыну на разницу в возрасте. Каролина была слишком молода для Джошуа. В начале XIX века она еще не начала бы выезжать в свет. Джошуа неохотно согласился с матерью и сказал, что подождет два года. Гвинет надеялась, что к тому времени сын женится. Он был уже достаточно взрослым молодым человеком и работал в банке отца. Ни одной девушке пока не удалось пленить сердце Джошуа. Каролина была привлекательнее и смелее многих барышень, которых он знал. Однако Джошуа понимал, что она – человек другой эпохи и не пара ему. Два года назад он даже был помолвлен, но дело так и не дошло до свадьбы.

Сибилла помогла Блейку организовать деловой званый ужин. Они пригласили восемь супружеских пар и заказали блюда тайской кухни. По совету жены Блейк попросил гостей прийти в простой повседневной одежде. По задумке Сибиллы, это означало, что женщины должны надеть брюки с красивой рубашкой, короткие облегающие шерстяные платья или мини-юбки с высокими сапогами. Однако технари были очень молодыми людьми и предпочитали ходить в футболках, джинсах и кроссовках. В этой одежде они и пришли на званый ужин. Их девушки были тоже в джинсах, а также в трикотажных блузках, босоножках и без макияжа. Увидев их, Блейк понял, что этот званый ужин будет не похож на ужины с нарядно одетыми Баттерфилдами. Тем не менее вечер всем понравился. Довольный Блейк сказал жене, что за столом у них были, по крайней мере, четыре миллиардера, не считая двух основателей компании. Он надеялся, что когда-нибудь станет одним из них, хотя Сибилла всегда заявляла, что они счастливы и без миллиардного состояния. По ее словам, ей не нужны яхты, частные самолеты и дома в Атертоне, Бельведере, Хэмптонсе или на Карибах. Они жили в огромном особняке, ни в чем себе не отказывали, воспитывали детей и любили друг друга. Этого, по мнению Сибиллы, было достаточно для счастья. Но Блейк был амбициозным человеком и в душе не соглашался с женой, хотя и не спорил с ней.

Несколько раз гости в шутку интересовались у хозяев, не видели ли они еще привидений в своем особняке. Сам облик дома располагал к подобным вопросам. Блейк и Сибилла с вежливой улыбкой отвечали, что в их доме не водятся призраки, и сразу меняли тему разговора. Они не хотели шутить, оберегая дружбу с Баттерфилдами.

Блюда подавал тайский повар, которого наняла Сибилла. Еда была вкусной. Блейк выбрал несколько бутылок изысканного вина «Напа-Вэлли», и гости остались им довольны. Они были в восторге от дома Грегори. Молодые люди засыпали Блейка и Сибиллу вопросами, и в первую очередь про историю дома. Он был настолько оригинален, что гости задавались вопросом: сколько мог стоить такой особняк? Они предполагали, что он обошелся Грегори в кругленькую сумму.

Блейк и Сибилла поглядывали на гостей, сидевших за длинным столом, и им становилось грустно. Они скучали по Баттерфилдам. Ужины с ними всегда были веселыми, наполненными живым непринужденным общением. Как ни старались хозяева развлекать «компьютерных гениев», гости не очень охотно шли на контакт и были не слишком разговорчивыми, пока речь не заходила о бизнесе, деньгах и высоких технологиях. С женщинами Сибилла тоже с трудом находила общий язык. Они интересовались своими самолетами, яхтами, программами фитнес-тренировок и детьми.

Когда гости ушли, Блейк и Сибилла долго смеялись, делясь впечатлениями о вечере. Они пришли к выводу, что им приятнее проводить время с семьей призраков, чем с живыми людьми. Тем не менее Блейк был доволен, что вечер удался. Поблагодарив жену за помощь, он лег спать. Сибилла разделась и тоже легла в постель. Супруги не сразу уснули, размышляя о том, что, как ни странно, лучшими друзьями в Сан-Франциско для них стали призраки, люди, существовавшие сто лет назад.

Глава 7

В феврале Сибилла уехала в Нью-Йорк, чтобы заняться подготовительной работой к выставке современного дизайна в Бруклинском музее, которую должны были открыть осенью. Ей нужно было отобрать экспонаты и связаться с другими музеями, в собраниях которых находились необходимые для выставки предметы искусства. Сибилла уже составила длинный список того, что хотела показать на выставке. Ей было приятно вновь оказаться в Нью-Йорке – культурной Мекке страны. Сан-Франциско был более легкомысленным городом, чем Нью-Йорк, в нем царила менее напряженная атмосфера, и возможности культурного досуга были ограниченными. Поэтому Сибиллу всегда тянуло в Нью-Йорк. Однако, вернувшись, она вдруг обнаружила, что квартира в Трайбеке кажется ей теперь крошечной, и здесь она больше не чувствует себя как дома. Через несколько дней Сибилла стала скучать по просторному особняку с привидениями. Но она планировала уехать на неделю, поскольку ей нужно было уладить множество проблем.

Сибилла звонила Блейку и детям каждый вечер и спрашивала, общаются ли они с Баттерфилдами. Однако, как выяснилось, призраки не появлялись с тех пор, как она уехала.

Перед отъездом Сибилла делилась с Гвинет за ужином своими планами. Гвинет в тот вечер была задумчива и говорила о том, как бы ей хотелось тоже работать, заниматься чем-нибудь полезным и интересным. Мечте не суждено было осуществиться. По словам Гвинет, Берт не позволил бы ей работать, это было не принято в их кругу.

Гвинет была на четыре года старше Сибиллы, но казалась, с одной стороны, более наивной, неопытной, а с другой – защищенной от житейских невзгод. Она жила за мужем, как за каменной стеной. Берт брал все заботы о семье на себя и ограждал жену от серьезных проблем. Гвинет занималась домашним хозяйством и воспитывала детей. Двенадцать лет назад их постигло огромное горе – смерть Магнуса, и супруги пережили его благодаря взаимной поддержке. Они были крепкой семейной парой с четко распределенными ролями. Главой семьи являлся мужчина, а женщина помогала ему. В современную эпоху Сибилле и Блейку было труднее определять свои роли в семье. Женщина должна была отличаться силой и стойкостью и в то же время не терять женственности. Ей нужно было направлять мужчину, вносить коррективы в его действия. Гвинет не понимала этого, она не видела нюансов в отношениях супругов Грегори, ее впечатляло лишь одно – свобода Сибиллы, возможность работать, самостоятельно принимать решения, путешествовать и поступать по своему усмотрению. Сибилла ей очень нравилась, и Гвинет ей даже завидовала.

– Я бы хотела работать, – произнесла за ужином Гвинет.

– А чем бы вы могли заниматься? – поинтересовалась Сибилла.

– Я изучала историю искусств в университете. Полагаю, могла бы делать то, чем вы сейчас занимаетесь. У вас интересное и разнообразное поле деятельности. А еще я могла бы преподавать искусствоведение.

– Я тоже думала о преподавании. Само понятие «работа» в наши дни изменилось. В него входит множество элементов. Человек сам может создать для себя сферу труда. У нас есть возможность работать удаленно с помощью компьютера – дома или в любой точке мира.

– Я в этом ничего не понимаю, – смущенно призналась Гвинет.

– Я тоже плохо разбираюсь в компьютерах. Это такая коробка с маленькой печатающей машинкой. Вы печатаете на клавиатуре то, что вам нужно. Можно даже отправлять своим адресатам фотографии, чертежи и музыку! Все, что нужно, появляется на маленьком экране, вы нажимаете кнопку, и ваше послание идет к адресату, у которого тоже есть такая коробка. Компьютер всегда казался мне настоящим чудом, с его помощью можно невероятно быстро связаться с человеком и отослать ему то, что необходимо. Ваше послание дойдет до адресата за несколько секунд. Поэтому так удобно работать на компьютере удаленно. Вы даже можете рисовать на нем с помощью специальной программы.

– Гениальное изобретение! Невероятно! – воскликнула Гвинет. – Точно так же меня когда-то поразил телефон, который установил у нас Берт. Правда, я им нечасто пользуюсь. Вернее, сейчас не пользуюсь совсем.

И они обе знали, почему.

– Я могу показать вам свой компьютер, когда вернусь, – предложила Сибилла.

Лицо Гвинет просияло.

Готовясь к этой встрече, Сибилла загрузила для Гвинет несколько интересных программ.

В Нью-Йорке шел снег, вечером и ночью, когда было холоднее, улицы выглядели нарядно в белом убранстве, но днем снег превращался в грязную кашицу, в слякоть. Поэтому, сев в самолет, вылетавший в Сан-Франциско, Сибилла вздохнула с облегчением. Ей не терпелось увидеть Блейка и детей, по которым она скучала.

– Как там поживает Нью-Йорк? – спросил Блейк, поцеловав жену на пороге.

– В Нью-Йорке, как всегда, много шума, грязи, слякоти, суеты, ажиотажа, одиночества и развлечений.

– Исчерпывающий ответ!

– И я больше не чувствую себя там как дома, – заявила Сибилла. – Пустая квартира без тебя и детей наводит на меня тоску. Я не могла дождаться, когда сяду в самолет и улечу домой.

Блейк с довольным видом кивнул. В глубине души он боялся, что в Сибилле вновь вспыхнет любовь к Нью-Йорку и она не захочет возвращаться.

– Я скучала по нашему особняку, – продолжила Сибилла.

Для Блейка это было хорошей новостью. Он увлекся своей новой работой и не спешил возвращаться в Нью-Йорк.

– Утром я столкнулся с Бертом в саду, он пригласил нас сегодня на ужин. Может, сходим, если будешь чувствовать себя не слишком усталой?

– С удовольствием, – улыбнулась Сибилла.

Ей хотелось снова увидеть Гвинет и начать преподавать ей уроки компьютерной грамотности. Кроме того, Сибилле не терпелось показать ей программы, которые она для нее скачала. Она уже научилась работать с ними и даже создала несколько изображений, похожих на рисунки пером и чернилами.

Вечером две семьи наконец-то снова встретились после небольшой разлуки за накрытым столом. Особенно радовалась по этому поводу молодежь. Прежде чем сесть за стол, Сибилла отвела Гвинет в сторонку и поговорила с ней.

– Приходите ко мне в кабинет завтра днем, – произнесла она. – Я покажу вам компьютер.

Гвинет не хотела, чтобы Берт знал об их договоренности. По ее словам, он расстроился бы, но Гвинет мечтала научиться пользоваться компьютером. Ей он казался волшебным изобретением, настоящим чудом. Прощаясь с Сибиллой после ужина, она выглядела взволнованной, и это не укрылось от внимания Блейка.

– Что вы с Гвинет задумали? – спросил он жену, поднявшись вместе с ней в супружескую спальню. – У вас был такой вид, когда вы перешептывались в углу, будто вы затеваете какую-нибудь интригу.

Сибилла не хотела говорить мужу правду. Между Батерфилдами и Грегори существовало негласное соглашение не вмешиваться в жизнь друг друга и не выходить за рамки своего мира. Блейк строго следовал этой договоренности. Для Сибиллы же она означала одно: не рассказывать Баттерфилдам о том, чтó в будущем произойдет с ними. Уговор, по ее мнению, вовсе не подразумевал, что она не будет обучать Гвинет пользоваться компьютером. Ведь Чарли учил Магнуса играть в видеоигры – и ничего! Правда, Берт возражал против этого, но видеоигры вызывали у мальчишек бурный восторг, и было бы неправильно лишать их такого удовольствия. Сибилла не сомневалась, что ее уроки вызовут у Гвинет живой интерес.

– Да это обычные женские разговоры, – ответила Сибилла мужу и попросила его помочь ей расстегнуть платье.

Блейк сразу потерял интерес к тому, о чем, уединившись, беседовали женщины.

На следующий день Гвинет пришла в кабинет Сибиллы, располагавшийся на третьем этаже. Она застенчиво переступила порог и села за стол. Сибилла показала ей, как включать компьютер и управлять мышкой, а затем объяснила, что такое арт-приложения. Гвинет внимательно слушала ее, недоверчиво глядя на экран.

– Как вы ловко управляетесь с этой сложной машиной! – восхитилась она, а потом попробовала рисовать, используя одну из программ.

Получился неплохой рисунок, и Гвинет радостно засмеялась. Им обеим было весело, и они не заметили, как пролетели два часа. Сибилла распечатала рисунки, сделанные Гвинет на компьютере. И тут гостья обратила внимание на мобильный телефон, лежавший на столе.

– А это что? – с любопытством спросила она.

– Это мой телефон.

– Телефон?!

Сибилла показала, как он работает, и Гвинет рассмеялась. Она многое узнала сегодня, и женщины решили продолжить занятия. Гвинет спросила, может ли она прийти к Сибилле завтра.

– Разумеется, – кивнула та, положив распечатки рисунков Гвинет в папку. – Приходите хоть каждый день.

У Сибиллы был старый ноутбук, и она решила отдать его Гвинет для занятий. Гостья встала и порывисто обняла Сибиллу. Поблагодарив за все, она стала прощаться. Сибилла проводила ее до дверей кабинета и, выглянув в коридор, увидела, что Гвинет исчезла на полпути к лестнице.

В тот вечер званого ужина не было, но Сибилла не успела соскучиться по новой подруге, поскольку Гвинет пришла к ней в кабинет на следующий день. Ей не терпелось сесть за компьютер и попрактиковаться в рисовании. Она уже успела пристраститься к чуду техники, с которым познакомила ее Сибилла. Для Гвинет открылся целый мир, о каком и не подозревали ее современники.

В дальнейшем Гвинет каждый день после обеда появлялась в кабинете Сибиллы. Она старательно работала с арт-приложениями, сидя за ноутбуком, пока Сибилла писала статьи и материалы к выставкам. Гвинет порой с изумлением наблюдала за тем, как подруга отправляет письма, и Сибилла научила ее пользоваться электронной почтой, показала, как работает «Скайп», хотя никто, кроме членов семейства Грегори, не мог видеть Гвинет. «Скайп» не был создан для призраков. Они отправили письмо Блейку и, получив ответ, долго смеялись. Блейк думал, что ему пишет Сибилла, однако на самом деле письмо набрала Гвинет.

Гвинет была прилежной ученицей, ее рисунки восхищали Сибиллу. Так у женщин возникла своя маленькая тайна. Гвинет гордилась тем, что научилась пользоваться компьютером. Сибилла показала ей свою страничку в «Фейсбуке», а также поисковую систему «Гугл» и сайт интернет-магазинов «Ибэй». Гвинет убедилась, что возможности компьютера безграничны. Но больше всего она любила заниматься творчеством, создавать работы, пользуясь арт-приложениями. Ее впечатлило то, как много трудится Сибилла. Объем ее переписки был колоссален.

– Вам нужен секретарь, – однажды заявила Гвинет, и Сибилла согласилась с ней.

У нее был помощник в Нью-Йорке, но она решила, что здесь справится с работой самостоятельно.

– Я все делаю сама и не хочу никого привлекать к своей работе. Но порой чувствую, что перегружена делами, особенно когда мне одновременно приходится трудиться над статьями для изданий и курировать музейные выставки по всему миру.

Во время этого разговора наверх поднялась Алисия, решив предложить хозяйке дома чашку чая. Она слышала голос Сибиллы, однако не могла ни видеть, ни слышать Гвинет.

– Простите, вы разговариваете по телефону? – прошептала домработница, переступив порог кабинета.

– Нет, я закончила разговор. Все в порядке, Алисия, мне ничего не нужно. Впрочем, спасибо за чай, – произнесла Сибилла, и домработница, поставив поднос на стол, ушла.

Она давно заметила, что все члены семьи Грегори разговаривают сами с собой. Алисия считала это немного эксцентричным. По ее мнению, и дети, и взрослые в этом доме были странными людьми. Алисия впервые встречала таких чудаков.

– Она думает, будто все мы чокнутые, – объяснила Сибилла. – Кто знает, может, так оно и есть.

– Нет, неправда, – мягко возразила Гвинет. – Вы – замечательная женщина. Вы открыли для меня целый мир и придали моей жизни смысл.

Серьезность, с которой она говорила, глубоко тронула Сибиллу. У нее возникло чувство, словно она подарила Гвинет бесценный подарок. Занятия укрепили их дружбу, как ничто другое. Они продолжали встречаться каждый день после обеда в кабинете Сибиллы, беседовали о жизни, о мужьях и детях, о своих страхах и мечтах. Гвинет беспокоилась о том, что Америка втягивается в войну, а Джошуа призывали в армию. И эта тема постоянно поднималась за ужином.

Берта все больше тревожили события в Европе, военные действия набирали обороты. Он не понимал, каким образом президент Уилсон собирался удерживать страну подальше от конфликта. К марту ситуация обострилась. Берт считал, что Америка вот-вот вступит в боевые действия. Блейк и Сибилла помалкивали, хотя знали, что страна скоро окажется в состоянии войны, а Джошуа отправят на фронт.

Шестого апреля США вступили в войну. Второго апреля президент Уилсон попросил конгресс проголосовать за ее объявление, и через четыре дня это произошло. В тот вечер за ужином царила мрачная атмосфера. Два дня спустя Джошуа заявил, что записался добровольцем на фронт. У Сибиллы сжалось сердце. Она знала, чтó случится в скором будущем. Гвинет заметила, как изменилось выражение лица Сибиллы, и тихо спросила:

– Вы что-то недоговариваете?

После долгой паузы Сибилла кивнула.

– Джошуа не должен ехать на фронт, – произнесла она, и Гвинет все поняла.

– Но как нам остановить его? Молодые люди его возраста идут на фронт. Джошуа одним из первых записался в армию, и Берт очень гордился сыном. Муж считает, что Джошуа должен служить.

– Значит, вы ничего не можете сделать…

– Его назовут трусом, если он не поедет на фронт.

Сибилла сознавала, что бессильна изменить прошлое. Гвинет перестала приходить на компьютерные уроки, она слишком беспокоилась о сыне, и посторонние занятия больше не вызывали у нее интереса.

Через две недели Баттерфилды устроили сыну прощальный ужин. Грегори присутствовали на нем. Обнимая Джошуа на прощание, Сибилла попросила его быть осторожным и не подвергать свою жизнь ненужному риску.

– Не геройствуйте! – сказала она. – И поскорее возвращайтесь домой!

Джошуа и его отец с улыбкой переглянулись. Прощание с Джошуа глубоко тронуло Сибиллу. Перед тем как лечь спать, она помолилась о том, чтобы ее предупреждение помогло сыну Баттерфилдов избежать гибели.

– Все будет в порядке, – заверил жену Блейк, будто речь шла о живых людях.

Но Баттерфилды уже давно не были «в порядке», они умерли много лет назад и стали призраками.

– Нет, – со слезами на глазах возразила Сибилла, и он поразился силе ее эмоций. – Если ничто не изменит ход истории, Джошуа не вернется. Или появится здесь снова, но как Магнус, навсегда застыв в своем возрасте.

Блейк не так хорошо, как жена, знал историю семьи Баттерфилд.

– Он был убит на войне? – спросил он.

Сибилла кивнула, и Блейк помрачнел. Ему захотелось поговорить с Бертом. Но что это могло изменить?

– Мне надо попробовать спасти Джошуа. Мы знаем, что произойдет дальше, а Баттерфилды – нет. Это нечестно. Нам нужно предупредить их об опасности.

Компьютерные занятия сблизили женщин, и теперь Сибилла воспринимала Гвинет как лучшую подругу.

– Но ведь такова жизнь, Сиб. Никто из нас не знает, что произойдет дальше. И даже если нас предупреждают о чем-то, мы не верим в предсказания. Вряд ли Баттерфилды предприняли бы что-либо, знай они правду о своем ближайшем будущем.

– А если они готовы оказать сопротивление судьбе? Если мы сможем изменить ход истории?

– Сто лет спустя? За это время они все погибли или мирно скончались. Мы не имеем права вмешиваться в их судьбы. Ну, если только в малозначительных деталях. Ты бы назвала Джошуа трусом, если бы он не пошел на войну? Трусость принесла бы Джошуа позор и разбила бы сердце его отцу. Ты хотела бы такой участи для Энди?

– Да, – заявила Сибилла. – Я сделала бы все, чтобы мой сын остался в живых.

– Берт гордился решением сына отправиться на фронт в трудное для страны время, – напомнил Блейк.

– Если бы я была на месте Баттерфилдов, то постаралась бы спасти сына!

– Вряд ли они будут слушать нас. События могут принять непредсказуемый оборот. Ты об этом подумала?

Сибилла покачала головой, в ее глазах блеснули слезы. Вечером она легла спать с мыслями о Джошуа и том горе, которое ждало Батерфилдов впереди. Она задавалась вопросом: если Джошуа погибнет, то через какое время после смерти вернется в семью призраков? Грегори существовали в мире явлений, которых не понимали.

– С Магнусом вроде все хорошо, несмотря на его раннюю кончину, – пробормотал Блейк, пытаясь успокоить жену. – По крайней мере, он находится в лоне семьи.

– С ним не все хорошо! Он мертв.

– Они все мертвы, дорогая.

– Да, это правда. Меня вводят в заблуждение их поведение и внешность. Баттерфилды выглядят и ведут себя как живые люди. Может, они не знают, что уже мертвы и превратились в призраков?

– Вероятно.

Баттерфилды представлялись ему такими же живыми людьми, как и все его друзья. Обе семьи прониклись друг к другу теплыми чувствами и прекрасно ладили. Блейк решил быть в ближайшие месяцы рядом с Бертом и поддерживать его, что бы ни случилось. Это все, что он в сложившихся обстоятельствах мог сделать для друга. Несмотря на осведомленность, Блейк и Сибилла не могли вмешиваться в события. Очевидно, в этом и заключалась жестокая правда жизни?

Джошуа отбыл на службу на следующий день. Его отправили эшелоном в Нью-Джерси для прохождения базовой военной подготовки, а затем должны были переправить из Нью-Йорка в Европу на военном судне. Джошуа запретили называть точную дату отъезда. По расчетам Берта, подготовка могла занять месяц или чуть больше, а это означало, что в Европу Джошуа отправится в начале июня. На поле боя погибли уже тысячи молодых солдат, и Баттерфилды надеялись, что вновь прибывшие американские войска изменят ситуацию и обеспечат мир.

Вечером, когда уехал Джошуа, общий ужин не состоялся. В течение двух дней Баттерфилды не появлялись в столовой. А затем вечерние трапезы возобновились. Гвинет пыталась держаться стойко, но в уголках ее губ залегли горестные складки. Даже Августа выглядела подавленной. Она, несомненно, скучала по внуку. Всем казалось, будто за столом, где обычно сидел Джошуа, образовалась огромная зияющая дыра.

Мужчины говорили о бизнесе, и Блейк объяснил Берту, что такое стартап и как продвигается работа. Его команда столкнулась с рядом проблем, но Блейк был уверен, что разрешит их. Основатели компании действовали слишком осторожно, боялись рисковать. Блейк надеялся, что они преодолеют свою нерешительность, ведь до этого его партнеры всегда шли напролом и добивались успеха. Эти проблемы представлялись Блейку незначительными по сравнению с ситуацией, в какую попали Баттерфилды. В Европе полыхала война, и их сын уехал на фронт. Своими разговорами о работе Блейк пытался отвлечь Берта от грустных мыслей. Сибилла и Гвинет тоже беседовали за столом совсем тихо.

Сибилла предложила Гвинет возобновить компьютерные занятия, но тут ее взгляд случайно упал на Августу, и она в ужасе замолчала. У Августы медленно багровело лицо, а сидевший рядом Ангус был явно в панике. Старушка начала задыхаться. Вероятно, она подавилась. За ужином все ели мясо – вкусно приготовленную баранью ногу. Сибилла вскочила с места и бросилась к Августе. Старуха не могла ни дышать, ни говорить. Сибилла видела, что Августа вот-вот потеряет сознание.

– Не бойтесь, я вам помогу, – спокойно произнесла она, надеясь, что сумеет оказать первую медицинскую помощь, применив прием Хеймлиха, и избавить Августу от удушья. Правда, ее смущала тучность старушки.

И все же Сибилле удалось поднять Августу со стула, обхватив ее сзади. Собравшись с духом, она резко нажала кулаком на живот старушки. Со стороны могло показаться, что Сибилла ударила ее. Присутствующие ахнули от изумления. Баттерфилды не понимали, что происходит. Но родные Сибиллы были знакомы с методами оказания первой медицинской помощи. Грегори посещали курсы Красного Креста, а у Сибиллы был даже сертификат об их успешном окончании. Она дважды сделала классическое движение, пытаясь выбить застрявший в горле Августы кусочек пищи или косточку. Августа слабо сопротивлялась, но со второй попытки Сибилла добилась своего: кусочек мяса вылетел изо рта старушки и, описав дугу, упал на стол перед Магнусом. Августа закашлялась, но все самое страшное было уже позади, она могла дышать. Чувствуя себя подавленной, Августа повернулась к Сибилле и, всплеснув руками, стала отчитывать ее, как школьницу:

– Как ты смеешь трогать меня, злая девчонка! Ты пыталась задушить меня! Ты чуть не сломала мне ребра!

– Я вовсе не пыталась задушить вас, миссис Кэмпбелл, – возразила Сибилла. – Это прием называется маневром Хаймлиха. Он применяется в случаях удушья, когда человек поперхнулся и не может дышать. Благодаря ему было спасено множество жизней. Мои дети тоже умеют использовать этот прием.

– Хаймлих? Это наверняка какой-то иностранец! Скорее всего, немец, а они хуже французов, – проворчала Августа. – Немцы, похоже, используют эти приемы во Франции, чтобы убивать британских солдат.

Благодарность явно не входила в число добродетелей миссис Кэмпбелл. Поэтому Сибилла сочла за лучшее принести ей извинения и вернулась на свое место, испытывая облегчение, оттого что ей удалось спасти Августу.

– Мама, Сибилла пыталась помочь тебе, – произнесла Гвинет. – Ты же задыхалась!

Филлипс уже убрал кусочек мяса, который чуть не убил пожилую даму. Августа сердито посматривала на Сибиллу, сидя на противоположном конце стола. Когда ужин закончился и все вышли из столовой, она подошла к ней и надменно промолвила:

– Я понимаю, что вы хотели сделать как лучше, но никогда больше не поступайте подобным образом. Я лучше задохнусь, чем допущу, чтобы вы сломали мне ребра.

– Простите, если причинила вам боль.

Сибилла понимала, что ущемила самолюбие пожилой дамы. Августа чувствовала себя глубоко оскорбленной. Ей было невдомек, чего стоило Сибилле применить прием Хаймлиха, спасая дородную пациентку.

– Чушь! Мне не было больно. Но этим немцам нельзя доверять. Пусть они себя спасают такими варварскими методами. Я пережила ужасные минуты, уверяю вас. – И Августа, опираясь на руку брата, двинулась к парадной лестнице и испарилась в воздухе.

Ложась вечером спать, Сибилла размышляла о том, как драматично спасти от смерти старуху, которая давно уже была мертва, и при этом позволить погибнуть на фронте двадцатитрехлетнему парню. Это казалось Сибилле несправедливым. Наверное, если бы она не спасла сегодня Августу Кэмпбелл, то старушка справилась бы с удушьем сама. Но Сибилла ринулась ей на помощь, потому что не могла поступить иначе. Она не сомневалась, что в глубине души Августа благодарна ей, но никогда не признается в этом.

Когда Сибилла легла в постель, Блейк стал подтрунивать над ней.

– Зачем ты пыталась убить за ужином бедную старушку? – наигранно грозным тоном спросил он. Она рассмеялась, вспомнив возмущенное выражение лица Августы. – Не забывай, дорогая, что добро никогда не остается безнаказанным, даже если имеешь дело с призраками.

Блейк еще долго шутил, а Сибилла, слушая его, старалась не думать о Джошуа. Но несмотря на все ее старания, мысли о молодом человеке, отправившемся на войну в Европу, не выходили у нее из головы. Она беспокоилась о Джошуа и уже скучала по нему. Сибилла надеялась, что скоро они увидят отважного парня снова. А пока ей по крайней мере удалось спасти жизнь Августе, хотя та и не оценила поступка. Детям нужна была бабушка, даже такая – капризная и сварливая.

Глава 8

Баттерфилды находились в подавленном состоянии после отъезда Джошуа в апреле. Сообщения о боевых действиях в средствах массовой информации приобрели для всех обитателей особняка особый смысл. Сибилла искала в Интернете информацию о Первой мировой войне, чтобы разбираться в давно минувших событиях. Ее поразили мрачные статьи о многочисленных жертвах и варварском химическом оружии. Солдат травили ипритом и другими ядовитыми газами. Условия жизни в окопах были ужасными. Сибилла не могла смириться с мыслью, что Джошуа должен пройти через все эти страшные испытания. Чтобы сохранять душевное равновесие, ей приходилось снова и снова напоминать себе, что Джошуа умер сто лет назад. Но в мире призраков, в котором жили Гвинет и Берт, он еще был жив, и Сибилла боялась их реакции на гибель сына.

В ходе кровопролитной битвы на реке Сомме в 1916 году союзные войска понесли огромные потери. А в 1917 году ситуация стала еще хуже. Узнав об этом, Сибилла старалась не подавать виду, что обладает сведениями о событиях на фронте, чтобы не расстраивать Баттерфилдов. Она следила за тем, чтобы Гвинет не скучала и не унывала. Слава богу, что в их семьях были неутомимые шалуны Магнус и Чарли, которым нужно было уделять много внимания, а также подростки-дочери. Каролина тоже скучала по Джошуа, но через несколько недель после его отъезда в ее школе появился новый мальчик, вызвавший интерес у всех девочек. Каролина увлеклась им, и это, по мнению Сибилы, было хорошо. Новенький был старшеклассником, капитаном баскетбольной команды, высоким, красивым юношей. Сибилла узнала, что ему нравилась Каролина. Подростки быстро подружились. Сибилла предвидела, что дочь будет тяжело переживать гибель Джошуа, поэтому приветствовала новую дружбу Каролины. Девушке нужно было погрузиться в реальный мир.

Однажды за ужином Каролина рассказала Беттине о своем новом кавалере, и та предостерегла ее от сближения с ним, предупредив, что в такое трудное время лучше не заводить романов, поскольку молодые люди могут уйти на войну. Каролина мягко возразила, напомнив, что ее друг поедет в колледж, как и Энди, а не на войну.

Ангус заявил Энди, что ему лучше забыть об Эдинбургском университете, даже если его туда примут. По словам старика, слишком опасно ехать в Европу, в которой полыхает война. Пассажирское судно может быть по дороге торпедировано немцами. Энди из вежливости промолчал, зная, что Ангус постоянно забывает о двух разных мирах, в каких жили Баттерфилды и Грегори. Но старик не унимался. Он продолжал говорить о том, что Энди скоро уйдет на войну: или его призовут, или он добровольно отправится на фронт. Энди кивал, играя с Рупертом, который обычно, сидя у ног хозяина, ждал, когда что-нибудь упадет со стола, или спал, похрапывая. Магнус и Чарли подкармливали пса объедками, а когда забывали о нем, он лаял на мальчишек. Малышам было запрещено кормить собаку, и они делали это исподтишка, украдкой, заявляя потом с невинным выражением лица, что ничего не давали Руперту.

У Энди были хорошие новости для родителей. Его и двух школьных друзей зачислили в Эдинбургский университет. Парень от этого был в восторге. За ужином Баттерфилды и Грегори отпраздновали это событие, несмотря на ворчание Ангуса, упрямо твердившего, что Энди все равно призовут в армию и ему не придется учиться. Обе семьи радовались за Энди. Но Сибиллу расстраивала мысль, что их с Блейком первенец уедет осенью из дома. Однако расставание было неизбежным. Она не обсуждала эту тему с Гвинет, понимая, что ее беспокойство не шло ни в какое сравнение с тревогой подруги за судьбу своего сына, сражавшегося на фронте.

Магнус и Чарли стали более спокойными после приключения в тайном коридоре. Чарли сообщил матери, что Магнус делал большие успехи в освоении видеоигр. У мальчика был настоящий талант, впрочем, Гвинет не уступала сыну в том, что касалось усвоения компьютерных знаний. Подруга Сибиллы достигла впечатляющего мастерства. Электроника представлялась Баттерфилдам настоящим чудом. Берту не нравилось, что Гвинет много времени проводит в кабинете Сибиллы. Гвинет все чаще с тоской заговаривала о том, что ей хотелось бы работать, как это делала Сибилла. Подобные идеи не нравились ни ее матери, ни мужу.

– Почему Сибилле можно работать, а мне нет? – раздраженно спрашивала Гвинет.

– Дамы не работают, – заявляла Августа. – Сначала ты пойдешь на работу, а потом наденешь одну из тех коротких юбчонок, которые носит Каролина? Все это вот для них, – Августа кивнула в сторону Грегори, – а не для нас.

В общем, Августа неплохо относилась к Грегори и приняла «новую семью», как она их называла. Но, по ее мнению, каждый должен был жить по законам своей эпохи. Старушка не раз просила Сибиллу больше не прибегать к приему «этого немца». Августа предпочитала скорее снова подавиться и умереть, чем быть излеченной варварскими методами. Она повторяла, что Сибилла чуть не убила ее, и выражала уверенность, что методы нечестивого Хаймлиха враг использовал на войне против союзников.

– Сибилла пыталась помочь тебе, мама, – напоминала Гвинет, однако Августа не желала ее слушать.

Сибилла заметила, что после отъезда Джошуа Беттина стала необычно тихой и часто молчала. Брат был на два года старше ее, их связывала крепкая дружба. Беттине было двадцать один год, и, похоже, она не успела обзавестись кавалером. Однажды, когда Гвинет рисовала на компьютере в кабинете, Сибилла задала ей вопрос о личной жизни дочери. Тяжело вздохнув, Гвинет ответила, что это долгая история. Беттина была красивой девушкой, но с того момента, когда началась война, она замкнулась в себе. Девушка долго гуляла в одиночестве по саду и часами писала письма, сидя на скамейке или в беседке. Она выглядела несчастной и потерянной.

– Два года назад, когда мы ездили на озеро Тахо, – начала свой рассказ Гвинет, – Беттина влюбилась в молодого человека. Это был хороший юноша, ее ровесник. Он казался очень умным и был увлечен Беттиной. Но парень не подходил нашей дочери по многим критериям. Только год назад Беттина начала выезжать в свет, мы познакомили ее с несколькими потенциальными женихами, однако она отвергла их. Мы прожили целый месяц на озере Тахо, и за это время наша дочь сильно привязалась к парню. Это обстоятельство расстраивало Берта, и он откровенно поговорил с отцом избранника Беттины. Берт заявил, что семья не приветствует ухаживания его сына за нашей дочерью. Отец парня все понял, хотя ему вряд ли понравились слова Берта, – грустно добавила Гвинет.

– А по каким критериям парень не подходил Беттине? – с любопытством спросила Сибилла.

– Их брак был совершенно невозможен. Парень происходил из итальянской семьи, у них где-то был рыбный ресторан. Родители почти не говорили по-английски.

Ее слова неприятно удивили Сибиллу. Баттерфилды требовали от дочери, чтобы она жила по тем же правилам, каких придерживались они. И согласно этим правилам, сын иммигрантов был ей не парой, пусть даже бизнес его отца успешно развивался.

– С моей матерью случился бы удар, если бы она узнала об этой истории, – добавила Гвинет. – Родители парня тоже сочли нежелательным брак сына с нашей дочерью и нашли ему невесту – девушку родом из Италии. Молодой человек сопротивлялся желанию родителей женить его. Он придерживался современных идей и не хотел работать в ресторане. Парень решил поступить в университет. Он был своего рода бунтарем, и, думаю, его родители обвиняли Беттину в том, что их сын наотрез отказывался жениться на той, кого они для него выбрали. После серьезного разговора с отцом юноши Берт запретил Беттине видеться с ним.

– Но она все равно встречалась с возлюбленным?

В книге, написанной Беттиной много лет спустя, не было упоминаний об этой романтической истории.

– Вряд ли, – тихо промолвила Гвинет, – однако целый год злилась на нас. Беттина может долго таить обиду.

Сибилла не знала девушку с этой стороны. Беттина всегда казалась ей послушной, рассудительной и правильной.

– С тех пор она не обращает на мужчин внимания, но мы не хотим, чтобы наша дочь превратилась в старую деву. С началом войны ситуация усугубилась, молодые люди уходят на фронт. Беттине давно пора замуж. Мы с Бертом поженились, когда мне было восемнадцать лет.

Сибилле было интересно услышать рассуждения Гвинет на тему возраста, в каком девушке следовало выходить замуж. Сама Сибилла, как и Блейк, придерживалась традиционных взглядов на брак и мораль, поэтому здесь у нее с подругой старше нее на сто лет было взаимопонимание.

– В последнее время Беттина ходит как в воду опущенная, – заметила Сибилла, и Гвинет согласилась с ней.

– Она беспокоится за Джошуа, как и все мы. Мои старшие дети привязаны друг к другу.

Через несколько дней ранним утром Сибилла увидела Беттину на лестнице. Одетая в голубое платье и синее пальто девушка в элегантной шляпке с густой вуалью, скрывавшей ее лицо, спешила к выходу из дома. Она выглядела повзрослевшей, исполненной твердой решимости, и у Сибиллы возникла мысль, что у нее на глазах происходит нечто важное, о чем семья Беттины пока не знает. Вернувшись в свою комнату, она взяла книгу Беттины и полистала ее, ища ответы на свои вопросы. В главе, посвященной отъезду Джошуа на войну, она увидела несколько строк и все поняла. У Сибиллы не было возможности предупредить родителей Беттины, она не могла побежать вдогонку за ней, поэтому ей оставалось лишь ждать дальнейшего развития событий.

Вечером Беттина не вышла к ужину. Но когда все уже сидели за столом, Филлипс принес ее отцу записку. Прочитав ее, Берт протянул листок бумаги Гвинет. Ознакомившись с содержанием записки, та со слезами на глазах посмотрела на мужа.

– Что случилось? – встревожилась Сибилла, дотронувшись до руки Гвинет.

Она боялась, что пришли трагические известия о гибели Джошуа.

– Я никогда не думала, что моя дочь способна на такое, – пробормотала Гвинет, и по ее щекам потекли слезы. – Какой же дурочкой надо быть, чтобы убежать из дома! Вероятно, она снова увиделась с этим парнем, итальяшкой…

– Это письмо от него? – спросила Сибилла, вспомнив отрывок из книги Беттины.

В нем сообщалось, что ее родители помешали ей выйти замуж за молодого человека, в которого она была влюблена. Но Беттина и ее избранник все равно поженились через два года, когда США вступили в войну, а молодой человек был призван в армию.

– Нет, это письмо от Беттины, – шепотом произнесла Гвинет. – Она и ее молодой человек сегодня зарегистрировали днем свой брак в мэрии. Завтра он отправляется в Нью-Йорк, а затем в Европу. Беттина пишет, что вернется домой, как только проводит мужа. Как она могла так поступить с нами? – Гвинет душили рыдания. – Мы пытались вразумить ее, но она все равно совершила непоправимую ошибку! Наша дочь вышла замуж без родительского благословения!

Августа со своего места пристально наблюдала за женщинами. Берт, похоже, только что рассказал о произошедшем в его семье скандале Блейку. Баттерфилд был вне себя от ярости, и Блейк успокаивал его, подыскивая подходящие слова. Берт держался лучше, чем жена, но и на его глазах поблескивали слезы. Беттина сильно расстроила родителей.

У Сибиллы не хватило духу сказать Гвинет, что судьба распорядится по-своему. Она знала историю жизни их старшей дочери, но как и в случае с Джошуа, не стала посвящать в нее родителей. Вскоре Гвинет извинилась и покинула столовую. Удар оказался слишком тяжелым, и ей нужно было прилечь, чтобы восстановить силы. Берт остался с гостями и до конца вечера изображал любезного хозяина. Вернувшись к себе, Сибилла и Блейк долго обсуждали сложившуюся ситуацию. Брак дочери с человеком более низкого социального происхождения явился для Баттерфилдов настоящей трагедией.

На следующий день Беттина пришла домой с красными глазами и разбитым сердцем. Она проводила молодого мужа до Окленда, где он сел в поезд, а затем на пароме вернулась в город. За ужином она сидела с раскрасневшимся лицом и мокрыми от слез глазами. Бабушка, которой уже успели все рассказать, сердилась на внучку. Однако Беттина была настроена непримиримо. Берт молчал за столом. Он сурово поговорил с дочерью, обвинил ее в жестокости к родителям, в нарушении правил приличий. По его мнению, Беттина не должна была тайно, как преступница, выходить замуж за мужчину, которого родители не желали видеть своим зятем.

– Ты собираешься работать с ним в рыбном ресторане?

– Он не работает в ресторане, папа. Мой муж учится на юриста. Он завершит учебу после окончания войны.

Берт все еще сердился на дочь и бросал на нее мрачные взгляды. Угрожал аннулировать ее брак, и Беттина поклялась, что сбежит, если отец сделает это. Ее слова остановили Берта, и он согласился не предпринимать никаких действий, пока идет война. После заключения брака в мэрии Беттина провела ночь с мужем в отеле. Она была страстно влюблена, но Берт не желал замечать этого. Надеялся, что дочь одумается, когда ее муж вернется домой, и осознает, что у нее нет ничего общего с ним. Беттина всегда была упрямой. В начале ужина Берт чувствовал себя не в своей тарелке, но потом Блейку удалось отвлечь его от неприятных мыслей. Побеседовав, мужчины с улыбкой пришли к выводу, что дети часто сводят родителей с ума. Гвинет все еще выглядела расстроенной и потрясенной. Берт обижался на дочь не один день.

Весь май бегство и замужество Беттины были главными темами разговоров в семье. Родители написали о произошедшем Джошуа, и он прислал сестре письмо, в котором называл ее глупой и неблагодарной. Джошуа был недоволен, что Беттина расстроила родителей, и предрекал сестре глубокое разочарование в ее избраннике.

Даже Магнус и Чарли, играя в саду, обсуждали события, потрясшие обитателей особняка. Магнус сообщил другу, что его старшая сестра попала в беду, выйдя замуж за какого-то торговца рыбой.

– От него, наверное, дурно пахнет, – морщась, заявил Чарли, и Магнус согласился с ним. – Зачем ей нужно было выходить замуж за такого человека?

– Потому что она дура, – ответил Магнус.

Впрочем, мальчишки скоро забыли о семейных проблемах. Но ужины в течение нескольких недель проходили в напряженной атмосфере. К беспокойству о судьбе Беттины добивалась еще тревога за Джошуа. Он написал, что его отправляют на фронт. Не мог сказать, когда именно, но был уверен, что их кинут в бой. Тони Сальваторе, мужа Беттины, тоже отправили в Европу, на театр военных действий, а она все еще не помирилась с родителями. Берт не простил дочь, а вот Гвинет не могла долго злиться на своих детей, какие бы проступки они ни совершали. Самым серьезным среди этих проступков было, конечно, замужество Беттины.

После заключения брака и отъезда Тони Беттина решила навестить родителей мужа. Она отправилась в их рыбный ресторан и была разочарована холодным приемом свекра и свекрови. Выяснилось, что родители Тони тоже недовольны его тайной скоропалительной женитьбой. Они не одобряли выбора сына и сердились на него за то, что бросил невесту-итальянку. Родители нашли ему подходящую пару через двоюродных братьев. Молодая итальянка была трудолюбивой непритязательной девушкой, которая могла бы помогать семье в ресторане. А Беттина казалась родителям Тони слишком экстравагантной. Они понимали, что она никогда не будет прислуживать в их заведении. Беттина ушла от них в слезах. Свекор и свекровь дали ей понять, что не намерены поддерживать с ней отношения, а тем более помогать ей в отсутствие сына. Они заподозрили ее в меркантильности и корыстных помыслах и открыто заявили, чтобы она не попадалась им на глаза и не вздумала просить у них денег. Сеньор Сальваторе объявил, что если она родит ребенка, они не признают внука. У них было достаточно нахлебников, и они не собирались кормить отпрысков непокорного сына, женившегося против их воли.

В ресторане ужасно пахло рыбой, и Беттину тошнило. Вернувшись, она легла спать и в этот вечер не спускалась к ужину. Беттина рассказала матери о своем визите к родителям Тони. Это был суровый урок для нее. Ее брак ни у кого не получил ни одобрения, ни поддержки.

В июне Энди уехал в Нью-Йорк на выпускной вечер своего класса, и вся семья Грегори отправилась вместе с ним. После торжественной церемонии в бывшей школе сына Блейк вернулся в Сан-Франциско, а остальные члены семьи задержались на неделю в Нью-Йорке. Дети встречались со своими друзьями, а Сибилла использовала время для того, чтобы поработать в Бруклинском музее.

Через неделю после выпускного вечера они приехали в Сан-Франциско. Атмосфера на ужинах с Баттерфилдами становилась все более тягостной. С фронта приходили печальные известия, ситуация ухудшалась. Энди много времени проводил с Люси, стараясь подбодрить ее, но она, как и Баттерфилды, тоже тревожилась за Джошуа.

В июле Беттина поняла, что беременна, и это снова привело ее родителей в смятение. Ребенок должен был родиться в начале января. О Тони не было никаких сведений. Беттина не знала, куда писать ему. Ее постоянно тошнило и рвало, и она перестала приходить на ужины. Ее мутило от одного запаха еды. По словам Гвинет, Беттина ела только тосты и пила чай. Гвинет было жаль дочь, а Берта ее беременность сильно расстраивала. Он проклинал упрямство дочери и своеволие. Беттина больше не пыталась связаться с семьей Тони, которая враждебно отнеслась к ней. Родители Тони заявили, что не желают ничего слышать ни о ней, ни о ребенке, который может родиться от ее союза с их сыном. Поэтому Беттина решила не извещать их о своей беременности. Столкновение с реальностью стало для нее жестоким испытанием. Она понятия не имела, что будет делать с ребенком. Теперь Беттина смотрела на жизнь без розовых очков и не искала в браке романтики, хотя все еще была влюблена в Тони. Она и не подозревала, что беременность сопровождается такими ужасными вещами, как тошнота и рвота. Никто не рассказывал Беттине об этом. Она мало что знала об интимной жизни и поэтому не приняла меры предосторожности в первую брачную ночь, уступив желанию мужа, которому не терпелось лечь с ней в постель. Тони тоже не подумал о средствах предохранения. И теперь Беттина расплачивалась за свою глупость и неопытность.

Люси тоже много болела этим летом, и Энди часами сидел у ее постели. Сибилла подозревала, что сын будет сильно скучать по своей подружке, когда уедет в университет.

В начале августа Баттерфилды получили страшное известие. Им пришла телеграмма, в которой говорилось, что Джошуа погиб во Франции, подорвавшись на мине, когда его подразделение оказывало британским войскам огневую поддержку. Возвращаясь из бассейна, куда она водила младшего сына, Сибилла увидела висевший на входной двери траурный венок, и у нее чуть не остановилось сердце. Сибилла сразу поняла, что это означает. Дом погрузился в глубокий траур, длившийся несколько недель. Блейк и Сибилла отложили отъезд в отпуск, который планировали провести в Хэмптонсе, и остались в Сан-Франциско, чтобы поддержать Берта и Гвинет в их горе.

– Вообще-то это полное безумие, – заметил Блейк, когда супруги приняли решение не ехать в отпуск. – Джошуа мертв лет сто. Когда мы познакомились с ним, он уже был призраком. И тем не менее из-за его гибели мы должны отменять свои планы?

– Баттерфилды наши друзья, Блейк, – тихо напомнила Сибилла. – Мне будет не по себе, если я брошу их в беде.

– Но призрак Джошуа вернется в семью!

– Однако Баттерфилды пока не знают об этом. К тому же нам неизвестно, когда именно призрак Джошуа снова появится в особняке.

Сибилла позвонила Майклу, и он сказал, что возвращение призрака в лоно семьи может произойти и через месяц, и через год, и даже через несколько лет.

– И мы не можем утешить Баттерфилдов, сообщив им, что Джошуа вернется. Они не поймут нас и все равно будут страдать, – заметил экстрасенс.

В конце концов Блейк согласился с женой и решил сделать все, чтобы помочь Берту пережить потерю сына. Берт сильно страдал не только из-за гибели Джошуа, но и из-за поступка дочери, вышедшей замуж против воли родителей.

Спустя три недели Беттина получила известие, что ее мужа убили во Франции во время учений. Через четыре месяца она должна была родить. Особняк погрузился в траур и стал похож на гробницу.

Блейк и Сибилла нашли возможность отдохнуть от гнетущей атмосферы, воцарившейся в доме. Они решили отвезти Энди в Эдинбург и помочь ему наладить быт на новом месте. Родители взяли с собой и младших детей – Каролину и Чарли. Всем членам семьи Грегори понравился шотландский город. Устроив Энди в кампусе, Грегори переехали в Лондон и пробыли там пять дней, знакомя детей с достопримечательностями британской столицы. А затем Блейк, Сибилла, Чарли и Каролина отправились в Париж, а Энди вернулся в Эдинбург. Пробыв во Франции три дня, Блейк с младшими детьми улетел обратно в Сан-Франциско, а Сибилла отправилась в Нью-Йорк на открытие выставки в Бруклинском музее. Ее работа над книгой не продвигалась. Сибилла не прикасалась к ней с тех пор, как семья переехала в Сан-Франциско. У нее просто не было свободного времени, чтобы взяться за книгу. Сибилла много времени тратила на воспитание детей, общение с Баттерфилдами и текущие проблемы. У нее не было досуга, который она могла бы посвятить исследованиям, анализу и написанию текста. Но Сибилла обещала себе и издательству закончить книгу зимой. Она провела в Нью-Йорке две недели и была довольна, что выставка дизайна в Бруклине получила положительные отзывы. Результатом успешной работы выставки явились новые предложения о сотрудничестве. Сибиллу попросили организовать выставку в Музее искусств Лос-Анджелеса. Она дала согласие и отправилась в командировку. Это была плодотворная поездка. Вернувшись домой, Сибилла с облегчением обнаружила, что Блейк прекрасно справляется с ролью хозяина дома. В ее отсутствие Алисия жила в особняке, присматривая за Каролиной и Чарли. Траурный венок с входной двери сняли. Сибиллу встретила Алисия, которая в это время дня находилась одна дома.

– Как дела у моих детей и мужа? – спросила Сибилла с порога.

Алисия пожала плечами.

– Они постоянно разговаривают сами с собой, – ответила она будничным тоном. Алисия уже привыкла к этой причуде. Она считала Грегори милыми, но слегка чокнутыми людьми. – Каждый вечер дети выполняют домашнее задание, а мистер Грегори выводит их в город ужинать. Они едят то в китайском ресторанчике, то в пиццерии, то в ресторане тайской или мексиканской кухни.

Сибилла поняла, что в ее отсутствие семья не ужинала с Баттерфилдами. Почему? Ей было интересно, как они поживали после трагических событий лета, как шли дела у Беттины. Но прежде всего Сибилла радовалась встрече с детьми. Вернувшись из школы, Чарли с криком бросился в объятия матери.

Парень Каролины уехал учиться в колледж, но она недолго скучала по нему. Скоро у дочери Сибиллы появился новый друг, старшеклассник. Чарли, по его словам, почти каждый день виделся с Магнусом.

– Как поживают его родители? – с озабоченным видом спросила Сибилла младшего сына.

– Не знаю, – ответил он. – Магнус говорит, что мама постоянно плачет, а Беттину тошнит.

Сибилла тяжело вздохнула. Через несколько минут появился Магнус, и она обняла мальчика. На ощупь он был вполне реальным ребенком, из плоти и крови. Магнус был рад видеть Сибиллу и признался, что скучал по ней. Сибилла с улыбкой призналась, что тоже скучала по нему.

– Мама сказала, чтобы я пригласил вас от ее имени сегодня на ужин, – произнес Магнус.

Сибилла кивнула.

– А как дела у твоих родных? – поинтересовалась она.

– Бабушка долго болела, но сейчас с ней все в порядке. А Беттина сильно растолстела.

Сибилла знала, что родители не сообщили Магнусу о ребенке, которого носила под сердцем его сестра. Однако скоро они должны были поговорить с мальчиком и все объяснить ему. Магнус слышал, что Беттина вышла замуж, а потом овдовела. Сибилла не стала спрашивать, вернулся ли Джошуа. Это был бы бестактный вопрос, ей нужно было самой посмотреть, какие изменения произошли в семье Баттерфилд.

Вечером Грегори явились в столовую, где уже сидели Баттерфилды. Джошуа среди них не было. Сибилле стало грустно. Беттина была необычно бледна, и Люси с тронутыми легким румянцем щеками по сравнению с ней казалась воплощением здоровья. Обе девушки тепло поздоровались с Сибиллой. Даже Августа удостоила ее дружеской улыбки. Сибилла привезла всем небольшие подарки: Августе – шарф, Ангусу – трубку, Люси – легкую кашемировую шаль, Берту – книгу, Гвинет – духи, которые купила в Париже, Беттине – коробку кружевных носовых платков, а также две прелестные распашонки, шапочки и пинетки для младенца, Магнусу – видеоигры. Беременность Беттины теперь бросалась в глаза, ее было невозможно скрыть.

– Через пару недель Беттина не сможет выходить из дома, – вздохнула Гвинет. – С ноября ей придется сидеть в четырех стенах.

Сибилла не сразу поняла ее, но потом догадалась, что в эпоху Баттерфилдов беременные женщины не показывались на глаза посторонним и сидели дома.

За столом говорили о командировке Сибиллы, о выставке, которую она готовила, а также об Энди и его учебе в университете. Сибилла общалась с ним по скайпу из Нью-Йорка, а Блейк с младшими детьми – из Сан-Франциско.

В этот вечер обе семьи сидели за столом дольше обычного, делясь друг с другом новостями. Берт еще не оправился после гибели Джошуа. Потеря старшего сына стала для него страшным ударом. Гвинет шепотом сообщила Сибилле, что в ее отсутствие она занималась рисованием на компьютере, и женщины обменялись улыбками.

– Как вы себя чувствуете? – обратилась Сибилла к Беттине, когда они встали из-за стола.

В глазах Беттины таилась грусть. Она потеряла мужа и брата и скоро должна была родить ребенка, которого не готова была воспитывать одна. За ужином Гвинет тихо сказала Сибилле, что найти Беттине мужа сейчас, во время войны, практически невозможно. А после войны женщину с ребенком вряд ли кто-либо возьмет замуж.

– У меня все хорошо, – промолвила Беттина.

Сибилла заметила, что за ужином она почти ничего не ела, кроме бульона и тоста. В отличие от внучки Августа выглядела крепкой и здоровой, впрочем, как и ее брат Ангус. Старик был рад слышать, что Энди нравится в университете и в выходные дни он путешествует по Шотландии.

– Я удивлен, что он добрался до Шотландии без проблем, – заметил Ангус, гладя по голове сидевшего у его ног Руперта. – Передайте мальчику привет от меня, когда будете ему писать.

– Хорошо, передам, – пообещала Сибилла.

Ей было приятно снова оказаться дома, в кругу обитателей особняка. Сибилла знала, что ее место было здесь, среди родных и милых сердцу друзей, пусть даже и призраков из далекого прошлого. Правда, ее смущало, что Баттерфилды, похоже, были не рады появлению ребенка у Беттины. Сибилла была единственным человеком в доме, с нетерпением ожидавшим этого события.

Глава 9

В конце октября Беттина перестала выходить из дома. Родители считали, что неприлично бывать на людях в ее состоянии, и дочь безропотно подчинилась им. Но в столовой она все же появлялась, и Сибилла заметила, что Беттина находится в глубокой депрессии, хотя раньше отличалась веселым нравом. Ее беременность сопровождалась постоянной изматывающей тошнотой. По словам Гвинет, дочь до сих пор рвало несколько раз в день и она едва могла есть. Сибилле было искренне жаль будущую маму. Сама она легко перенесла все три беременности.

– Не представляю, что бы я делала, если бы беременность доставляла мне столько физических страданий, – произнесла Сибилла, когда Гвинет переступила порог ее кабинета.

Она пыталась работать над книгой, но безуспешно. Ее постоянно отвлекали муж, дети, мысли о Баттерфилдах. Грегори встречались в столовой со своими необычными соседями по особняку два-три раза в неделю, а один раз в неделю они, как правило, всей семьей ходили в ресторан или ужинали с коллегами Блейка по работе. У них была насыщенная жизнь.

– А меня сильно тошнило, когда я была беременна Джошуа, – с грустным видом сказала Гвинет. Она тосковала по погибшему сыну. Родители заказали красивый портрет Джошуа в военной форме. Его писали с фотографии, которая была сделана перед отъездом молодого человека в армию. – С дочерьми у меня было меньше проблем, – добавила она. – Магнус тоже тяжело дался мне. Я провела в постели полгода, чтобы не потерять его. Роды были преждевременными, Магнус торопился появиться на свет.

– Как вы думаете, с ребенком Беттины будет все в порядке? Меня беспокоит, что она почти ничего не ест. Организм не получает необходимых питательных веществ.

– К ней несколько раз приходил доктор, он говорит, что Беттина в полном порядке, плод очень маленький, – ответила Гвинет.

Эти известия нельзя было назвать хорошими, и Сибилла еще больше встревожилась, но ничего не сказала. Она не хотела волновать подругу. У каждой эпохи были свои взгляды на рождение и воспитание детей. Маленький плод должен был облегчить роды у Беттины. За роженицей будут присматривать дома акушерка и медсестра. Гвинет родила своих детей в такой же обстановке. Она рассказывала, что Магнус появился на свет быстро и почти безболезненно, как будто спешил родиться. Роды начались на три недели раньше срока. В этом могла таиться опасность, однако все закончилось благополучно. Гвинет была уверена, что Беттина тоже родит без осложнений. Она была молодой и сильной, несмотря на недомогания, которые испытывала в последние несколько месяцев.

– Как чувствует себя Берт? – спросила Сибилла, протянув Гвинет чашку чая, которую принесла ей Алисия. – Он смирился с тем, что его дочь беременна?

Сибилла не могла попросить принести две чашки чая, ведь для домработницы в кабинете находилась только одна хозяйка. Алисия не видела Гвинет.

– Нет, его отношение к Беттине осталось прежним, – вздохнула Гвинет. – Но гнев уже поостыл. Берт испытывает к ней жалость. Семья ее мужа не хочет иметь с ней ничего общего. Свекор и свекровь Беттины боятся, что она попросит у них денег. А сейчас к тому же они подавлены и глубоко несчастны. Впрочем, как и мы. У нас с ними общее горе – мы потеряли на войне сыновей. Тем не менее эти жестокосердные люди не будут помогать Беттине и ребенку. Конечно, мы позаботимся о дочери и внуке. Но Беттине уже не выйти замуж. Кому она нужна с ребенком?

Сибилла слышала подобные слова из уст Гвинет, и ей хотелось вселить в подругу надежду, не рассказывая ей, впрочем, о будущем.

– После войны будет много молодых вдов с детьми, и это изменит общественное мнение. К тому же ребенок Беттины законнорожденный, ваша дочь забеременела в браке.

В мире, в котором жили Баттерфилды, незаконнорожденному было намного труднее выйти в люди и подняться по социальной лестнице.

– Да, это так, – кивнула Гвинет, глядя в окно с грустным выражением лица. Наверное, она вспомнила о Джошуа. – Как продвигается работа над книгой?

– Медленно.

Да, работа над книгой затягивалась, зато бизнес Блейка шел в гору. В компанию хлынули деньги от группы венчурных инвесторов, и учредители расширили горизонт задач. Проект начал приносить ощутимую прибыль. Это был настоящий успех. Блейк поделился с Бертом хорошими новостями о развитии своего бизнеса. Однако Баттерфилд предостерег его от излишнего риска.

– Не надо жадничать, – заявил Берт. – У каждого проекта есть свои границы и пределы, нельзя постоянно расширять их.

– Но согласитесь, трудно устоять перед желанием объять необъятное!

Блейк знал, что Берт прав. Мужчины долго еще беседовали на эту тему. Берт всегда подчеркивал, что ничего не смыслит в том, чем занимается компания Блейка, однако высказывал дельные мысли по поводу принципов развития бизнеса и связанной с этим опасности. Блейк понял, что основы бизнеса остались прежними и почти не изменились за последнее столетие.

Баттерфилды и Грегори вместе отпраздновали День благодарения. Перед ужином Ангус спустился по парадной лестнице, играя на волынке. За ним с воем бежал Руперт. Трудно было сказать, какие звуки сильнее раздражали слух. Члены обеих семей сели в столовой, и Ангус трижды обошел вокруг длинного стола, не переставая играть. Виолетта, мопс Августы, прыгнула к ней на колени и уткнулась носом в руку хозяйки, стараясь спастись от ужасных заунывных звуков волынки. Когда музыка смолкла, все с облегчением вздохнули.

– Замечательно, Ангус, спасибо, – произнесла Августа.

В столовую вышел Филлипс с огромной индейкой на серебряном блюде. Индейка подавалась со сладким картофельным пюре, овощами, булочками, клюквенным желе и превосходным вином из запасов Берта.

Грегори впервые отмечали День благодарения вместе с Баттерфилдами. Они собирались отпраздновать с ними и Рождество, а затем – между рождественскими праздниками и Новым годом – семья Грегори планировала поехать в Аспен, где Блейк и Сибилла арендовали дом. Эндрю должен был приехать к родителям на три недели. Все с нетерпением ждали его. Ангус послал Эндрю список своих любимых пабов, расположенных поблизости от кампуса. Старик не понимал, что эти заведения могли давно закрыться, ведь миновало уже сто лет с тех пор, как Ангус посещал их.

Праздничная индейка была великолепна, и все пребывали в хорошем расположении духа, несмотря на постигшие Баттерфилдов в этом году несчастья. Перед трапезой Берт прочитал молитву, и присутствующие поблагодарили Господа прежде всего за новых друзей, которых обрели. Беттина начала поправляться, сегодня она выглядела лучше. До родов оставалось еще пять недель. Гвинет лихорадочно вязала маленькие кофточки и шапочки, а Августа вышивала белые бутоны роз на крошечных ночных рубашечках. Белый цвет подходил для младенцев обоих полов. Ребенок – будь то мальчик или девочка – был обеспечен одеждой на первые несколько месяцев жизни.

Каролина, Люси и Сибилла с нетерпением ждали появления на свет младенца. А Магнус и Чарли не проявляли к этому событию никакого интереса.

– Дети обычно орут ночи напролет, – заявил Ангус. – Но я сумею успокоить ребенка Беттины, я буду играть ему на волынке, и он уснет.

– Пожалуйста, только не это! – воскликнула Августа, содрогнувшись от мысли, что ее брат будет играть на волынке каждую ночь.

Берт до сих пор не примирился с тем, что его дочь скоро родит ребенка от иммигранта, сына владельца рыбного ресторана. Родители мужа Беттины не желали общаться с ней, опасаясь, что она будет тянуть с них деньги. Они презирали Баттерфилдов, считая их никчемными людьми, а Беттину – неспособной к труду и семейной жизни. Однако Берт подозревал, что отношение свекра и свекрови к Беттине изменится, если она родит мальчика. Вероятно, тогда они захотят увидеть внука и участвовать в его воспитании. Берт вдруг подумал о погибшем сыне. Наверное, им с Гвинет было бы легче переносить потерю Джошуа, если бы он оставил после себя ребенка… Теперь Берт жалел, что Джошуа не женился до ухода в армию.

Трапеза в День благодарения была долгой, обе семьи купались в теплых дружеских чувствах и трепетных эмоциях. В конце вечера все стали обниматься друг с другом. Даже Августа обняла и расцеловала Сибиллу, хотя раньше часто игнорировала ее. По словам Августы, Сибилла ужасно одевалась и была лишена вкуса. Кроме того, старушка говорила, что Каролина в своих мини-юбках выглядит как танцовщица из музыкальной шкатулки.

Встав из-за стола, Беттина с трудом сделала несколько шагов. Ей было трудно двигаться. Она походила на круглый мячик в своем красном бархатном платье, которое сшила для нее Гвинет. Большую часть времени Беттина носила черное вдовье одеяние. После гибели Джошуа Гвинет не снимала траур. Она носила его в течение года и после смерти Магнуса, двенадцать лет назад.

После ужина Баттерфилды и Грегори пожелали друг другу спокойной ночи. Насытившись вкусной едой и хорошим вином, Берт и Блейк дружески похлопали друг друга по спине, а Сибилла и Гвинет обнялись. А затем призраки, как обычно, тихо вышли из столовой и бесследно исчезли. Блейк, Сибилла и дети медленно поднялись по лестнице, постанывая и жалуясь на переполненные желудки.

– Я чувствую себя Беттиной, – смеясь, промолвила Сибилла.

И Блейк тут же заявил, что хотел бы, чтобы она снова забеременела. Он мечтал о четвертом ребенке. Сибилла удивилась, хотя догадывалась, что ее муж мечтает, чтобы она родила еще одного малыша. Однако Сибилла считала, что троих детей вполне достаточно для счастливой семейной жизни.

– Представляешь, – задумчиво произнес Блейк, – у нас появится маленькая девочка. Малышка позволит нам снова ощутить себя молодыми.

Однако Сибилле не хотелось рожать в сорок лет.

– Говори за себя, – сказала она, когда они вошли в спальню. – Я и так не чувствую себя старой.

Супруги легли в постель, но не сразу уснули. Вечер прошел замечательно, в приятной дружеской атмосфере, и Блейк перебирал в памяти его эпизоды.

– Жаль, что Беттина осталась одна с ребенком. Ей будет непросто растить его, – промолвил он.

– По-моему, она не рада, что все так получилось. Беттина поняла, что совершила ошибку. Она поспешила бросить вызов родителям и теперь сожалеет об этом. Но уже слишком поздно что-либо менять. Может, ребенок поднимет ей настроение и примирит с действительностью. Будем надеяться на это.

– Берт считает, что никто не возьмет ее с ребенком замуж.

– Гвинет говорит то же самое, но мы-то знаем, как будут развиваться события дальше. Родители Беттины ошибаются. После войны останется много молодых вдов с детьми. Эта война изменит мир. Женщины, лишившись кормильцев, пойдут работать и обретут самостоятельность и свободу от многих условностей.

– Они станут похожими на тебя, – сказал Блейк, и Сибилла засмеялась.

На следующее утро супруги проснулись поздно. Они провели спокойные мирные выходные с детьми и хорошо отдохнули, набравшись сил перед новой рабочей неделей.

В декабре на Сибиллу навалилось множество дел. Среди прочего ей нужно было подготовиться к Рождеству и приезду Энди. Она купила подарки для всех, включая Баттерфилдов. Две семьи собрались вместе, чтобы украсить огромную елку в зале, как это всегда делали при жизни Баттерфилды. Чарли и Блейк достали искусственную ель, а затем принесли из гаража игрушки. Берт рассказал им, где они находятся. Муж Алисии, Хосе, помогал ставить и украшать елку. Он, конечно, заметил, что члены семейства Грегори разговаривают с кем-то невидимым, и решил, что Алисия права: их хозяева немного не в себе.

– Они общаются с воображаемыми друзьями, – рассказывала Алисия мужу, – причем не только дети, но и взрослые.

Но Грегори хорошо платили и были добрыми приветливыми людьми, поэтому Алисия и Хосе сквозь пальцы смотрели на их причуды. Они решили не обращать внимания на странности эксцентричных работодателей.

В рождественское утро Баттерфилды и Грегори собрались в бальном зале вокруг наряженной елки, под которой лежали подарки. Раньше Грегори поздравляли друг друга в сочельник, а в этом году решили следовать традициям Баттерфилдов и обменяться подарками на Рождество. Филлипс подал гоголь-моголь, добавив в стаканы взрослых бренди. Однако Магнус и Чарли успели сделать глоток из стаканов родителей, прежде чем были застигнуты на месте преступления. Филлипс пожурил проказников и не стал наказывать их, он очень любил мальчиков.

Родители заявили, что ночью в доме был Санта-Клаус и оставил для детей подарки. Чарли и Магнус еще верили в сказки и были в восторге от слов родителей. Мальчики получили по велосипеду. Магнус тут же сел на свой ярко-красный велик и стал кататься вокруг елки по просторному залу.

И дети, и взрослые остались довольны подарками, обнаруженными под елкой. Беттина получила распашонки и другую детскую одежду от матери и бабушки. Все вещицы были ручной работы, очень красивые, украшенные кружевами и вышивкой. В предрождественские дни Августа и Гвинет трудились не покладая рук. Они были хорошими рукодельницами. Беттина сказала, что чувствует себя слонихой. По словам акушерки, дежурившей в доме, ребенок был уже нормальных размеров и мог появиться со дня на день. Беттине хотелось скорее освободиться от бремени и обнять свое дитя. Ей надоело чувствовать себя больной и беспомощной.

В тот вечер обе семьи снова сели за праздничный стол. А на следующее утро Грегори уехали в Аспен, взяв с собой лыжное снаряжение и теплую одежду. Они планировали вернуться домой утром 31 декабря, чтобы вместе встретить Новый год. Грегори получили много приглашений от друзей и знакомых, однако решили отметить Новый год в компании Баттерфилдов, ставших для них родными людьми. Сибилла купила новое серебристое платье, которое собиралась надеть на праздник.

Неделя в Аспене пролетела незаметно. Родители и дети катались на горных лыжах, общались и гуляли по украшенным гирляндами улицам. Энди много рассказывал о своей учебе в Шотландии. В Аспене он напропалую ухаживал за хорошенькими девушками и куда-то уходил по вечерам. Каролина расспрашивала его о колледже и просила дать совет, куда поступать после школы. Энди охотно отвечал на вопросы сестры. Она уже послала заявления в десяток учебных заведений и собиралась, если получится, остаться на западе страны. Приоритетными для нее были Стэнфордский и Калифорнийский университеты. Ей не хотелось уезжать далеко от дома, как это сделал брат, хотя Каролине нравился Эдинбург.

Счастливые, отдохнувшие Грегори вернулись в Сан-Франциско с загорелыми лицами и белыми кругами вокруг глаз от солнцезащитных очков в полдень 31 декабря.

Вечером Сибилла надела новое серебристое платье, и Блейк сказал, что она выглядит потрясающе. Родители вместе с детьми спустились в столовую, где уже сидели Баттерфилды. Гвинет была в черном кружном платье, расшитом бусинками, и походила на даму с картины Джона Сингера Сарджента. Ее наряд дополняли роскошные бриллианты. На Августе было платье из черного бархата. А Блейк удивил Сибиллу, надев купленный недавно фрак. Он решил, что будет выходить в нем по вечерам в столовую.

– Наконец-то вы прилично одеты! – с одобрением заметила Августа, увидев Блейка, и тут же, по своему обыкновению, сказала колкость: – Не прошло и года.

Вообще-то Августе нравился Блейк. Он всегда был почтителен и внимателен к ней.

После ужина они играли в шарады, а затем отправились танцевать в бальный зал. Блейк включил музыкальный центр, который недавно установил здесь, и пригласил жену на первый танец. Дети, хихикая, наблюдали за взрослыми. Беттина чувствовала себя толстой неповоротливой моржихой. На ней было черное бархатное платье, которое, казалось, трещало по швам. На Беттину уже ничего не налезало, однако она выглядела красивой и молодой, несмотря на огромный живот. Гвинет и Берт тоже стали танцевать, но их танец длился недолго. Скоро они отправились на террасу, и Сибилла решила, что разговор у них там зашел о погибшем сыне. Мысли о Джошуа не давали Баттерфилдам покоя. Через некоторое время Гвинет и Берт вернулись в бальный зал, чтобы присоединиться к остальным. И тут в дверном проеме появился одетый в военную форму Джошуа. Он помахал с порога рукой, и все присутствующие радостно приветствовали его. Джошуа вернулся! Блейк и Сибилла были счастливы, видя радостные улыбки на лицах своих друзей.

– Их мир совершенен, потому что завершен и принадлежит прошлому, – произнес Блейк, снова пригласив жену на танец. – В нем все идет по кругу. Поэтому нет необходимости узнавать, что их ждет впереди и что происходит. Нам, по крайней мере, все это известно. В этом, наверное, и кроется секрет привлекательности Баттерфилдов: мы не можем влиять на события прошлого, на их мир, но они могут влиять на нас – тем, что мы узнаем от них.

Когда часы пробили двенадцать, все начали обниматься, поздравлять друг друга с Новым годом. Сибилла расцеловала Джошуа, которому очень шла военная форма. Все были рады видеть его снова дома. Он вернулся через четыре месяца после своей гибели. Возможно, муж Беттины тоже скоро появится в особняке. Эта мысль неожиданно пришла в голову Сибиллы, но она отогнала ее. Особняк не был домом Тони Сальваторе, поэтому вряд ли он придет сюда. В книге Беттины Сибилла не нашла упоминаний о призраках, а о Тони было сказано вскользь, хотя он был отцом ее дочери. Но как только второй муж Беттины удочерил малышку, воспоминания о Тони быстро стерлись из ее памяти. Кстати, Беттина недолго оставалась одна. Встретив Луи де Ламбертена, она обрела верного спутника жизни.

Джошуа танцевал со всеми дамами по очереди, даже с Беттиной, несмотря на ее огромный живот. Однако Беттина продержалась на паркете совсем недолго, через несколько минут она устала и опустилась на стул. А Джошуа закружился в танце сначала с Люси, потом с Каролиной. Дочь Сибиллы и Блейка выглядела сегодня потрясающе в темно-синем атласном платье и туфлях на высоких каблуках. Ее светлые волосы были зачесаны наверх и собраны в «хвост».

– Скоро Грегори выдадут дочь замуж, – промолвила Августа, обращаясь к Гвинет, которая наблюдала за Каролиной и Джошуа. – Она быстро взрослеет.

Каролине исполнилось семнадцать лет, и Августа решила, что это подходящий возраст для замужества. Услышав слова матери, Гвинет засмеялась. Она знала, что Сибилла не согласилась бы с Августой. Представления Грегори о том, когда девушка должна выходить замуж, сильно отличались от тех воззрений на жизнь, которые разделяли Гвинет и ее мать.

К трем часам ночи все устали от безудержного веселья. Новый год наступил, а с ним появились новые надежды и планы. Еще в полночь Берт поднял бокал и провозгласил тост в честь 1918 года. Он надеялся, что этот год будет удачным для его родных и друзей. Сам Берт был на седьмом небе от счастья, потому что Джошуа наконец-то вернулся домой. Чего еще могли желать Баттерфилды?

Глава 10

Первого января все взрослые обитатели особняка выглядели немного помятыми. Накануне было выпито немало шампанского. Звучали тосты и за успехи в Новом году, и за возвращение Джошуа. Праздник удался на славу. Взрослые приходили в себя и мало шутили за столом. Тем не менее они с удовольствием слушали рассказы Джошуа. И Баттерфилдам, и Грегори было интересно, что он делал все это время, но они старались не задавать ему вопросов о войне. Сибилла заметила, что Джошуа повзрослел и выглядел более зрелым и степенным. Теперь он как две капли воды походил на свое изображение на портрете, который висел в холле.

Беттина молчала и в конце ужина, извинившись и сославшись на недомогание, встала из-за стола и ушла. Вскоре Гвинет поднялась наверх, чтобы проведать ее. Затем она появилась в проеме двери столовой и махнула рукой, подзывая к себе Сибиллу. Та поднялась с места и быстро направилась к подруге. Гвинет шепнула ей, что у Беттины начались схватки. Женщины вызвали акушерку и медсестру.

– Может, нам следует отвезти Беттину в больницу или вызвать доктора? – с беспокойством спросила Сибилла.

– Зачем? – улыбнулась Гвинет. – Моя дочь здорова, и у нее нет никаких осложнений.

– Но в больнице ей дадут обезболивающее! – воскликнула Сибилла, с ужасом думая о том, что было бы с ней самой во время родов, если бы она мучилась от боли.

– В лучшем случае – несколько капель настойки опиума. Но лично я обходилась без них, – заявила Гвинет.

В последний месяц живот Беттины сильно увеличился, теперь плод нельзя было назвать маленьким, и это создавало опасность при родах.

Гвинет бросила на Сибиллу теплый взгляд.

– Вы хотите присутствовать при родах? – спросила она.

– А Беттина не будет возражать?

Сибилле не хотелось быть настырной и вмешиваться в дела чужой семьи, в конце концов, она не была родственницей Баттерфилдов.

– Она была бы благодарна вам за то, что вы не оставили ее в трудную минуту жизни, – заявила Гвинет. – У вас ведь есть дети, вы рожали три раза. Вероятно, ваши советы помогут Беттине пройти через тяжелое испытание.

Сибилла кивнула и, подойдя к Блейку, сообщила, что происходит. Блейк сразу понял, что ему делать и, взяв детей за руки, увел наверх. Сибилла поднялась вслед за Гвинет по парадной лестнице на третий этаж. Они вошли в просторную спальню, и Сибилла сообразила, что это комната Беттины. Вокруг роженицы суетилась медсестра.

Через полчаса Филлипс привел в комнату акушерку. Беттина лежала в постели в хорошо отглаженной свежей ночной рубашке. Медсестра складывала в стопку чистые простыни и полотенца. Увидев Сибиллу и мать, Беттина слабо улыбнулась. На ее лбу выступили капельки пота. Вскоре она стала тяжело дышать. Гвинет села на стул, а медсестра и акушерка склонились над роженицей. Беттина стиснула зубы от боли, и Сибилла поморщилась, вообразив, как сильно она страдает. Сибилле было трудно представить, как можно рожать без современных препаратов, но никто в комнате, кроме нее, не выглядел обеспокоенным. Акушерка регулярно слушала сердцебиение ребенка с помощью стетоскопа, висевшего у нее на шее, и через некоторое время сняла с Беттины одеяло. Медсестра подложила под роженицу свернутые простыни, сняла с нее ночную рубашку и укрыла ее легкой простынкой. Беттина поняла, что вот-вот начнутся роды и поманила рукой мать и Сибиллу. Женщины встали по обе стороны кровати и взяли Беттину за руки. Гвинет погладила дочь по голове, а затем вытерла ей лоб тканью, смоченной в лавандовой воде.

– Мама, это ужасно, – сдавленно промолвила Беттина и стиснула зубы, чтобы не кричать.

Сибилла была поражена ее мужеством. Если бы Беттина рожала в современных условиях, все было бы иначе. За столетие медицина шагнула далеко вперед. Но на долю Беттины и Гвинет выпали ужасные страдания. Гвинет рожала своих детей в спальне, в которой теперь спали Сибилла и Блейк. И Сибилла задалась вопросом: а где теперь жила чета Баттерфилдов?

– Скоро начнется, – сказала акушерка, осмотрев промежность Беттины.

Она развела согнутые в коленях ноги роженицы широко в стороны и велела ей тужиться.

– Я не могу, – простонала Беттина. – Мне очень больно.

Однако ребенок сам проявлял активность, и Беттине пришлось тужиться, чтобы избавиться от бремени. Окружавшие ее женщины были мамами и прошли через роды, поэтому хорошо понимали, что сейчас она чувствует. Гвинет и Сибилла держали Беттину за руки.

Схватки продолжались полчаса, и вот наконец ребенок, которого Беттина не хотела и который причинил ей столько физических мук, появился на свет. Роженица издала истошный вопль, и новорожденный вывалился на кровать из ее промежности. Ребенок тихо заплакал и посмотрел на обступивших кровать женщин. Сибилла почувствовала, что слезы катятся у нее по щекам.

У Беттины родилась девочка. Акушерка осторожно приподняла младенца, обтерла его тканью, смоченной теплой водой, перерезала пуповину и передала медсестре. Затем обработала промежность роженицы антисептическими средствами и дала ей несколько капель снотворного, чтобы она уснула. Помыв ребенка, медсестра положила его на грудь матери. Беттина еще не пришла в себя, однако боли она уже не испытывала. Младенец уставился на мать. В комнате было тихо, и это удивило Сибиллу. Во время и сразу после ее родов в палате царила бешеная активность, вокруг сновали люди, слышался шум, возгласы радости. Новорожденная девочка тем временем издавала негромкие жалобные звуки. Беттина молчала. Подняв голову от подушки, она поцеловала дочь в лобик. Акушерка накрыла их обеих легким одеялом. Уход был простым и естественным – ничего лишнего, и это растрогало Сибиллу. Гвинет улыбнулась своей первой внучке, поцеловала дочь и похвалила ее за стойкость и мужество во время родов. Через несколько минут Беттина задремала под действием снотворного. Наблюдая за ней, Сибилла пожалела, что мужа Беттины нет рядом. Эта молодая женщина заслуживала гораздо большего – любви и радости, восторгов близких. Ребенок тоже задремал, и всех охватило ощущение умиротворенности и покоя.

– Как вы ее назовете? – спросила акушерка Беттину, когда та снова открыла глаза.

– Лили Баттерфилд.

Беттина решила не давать ребенку фамилию отца, поскольку его родители не желали признавать внучку. Только теперь она поняла, что плохо знала мужа. Беттина предпочла дать ребенку свою фамилию, и Гвинет кивнула в знак одобрения. Сибилла поняла, какой одинокой чувствовала себя Беттина в тот момент, несмотря на окружавших ее женщин. При иных обстоятельствах отец девочки находился бы сейчас где-то рядом, он нетерпеливо расхаживал бы по дому, волновался и радовался, получив хорошую весть о том, что жена благополучно разрешилась от бремени. Вздохнув, Беттина снова заснула. Выражение ее лица было безмятежным. Гвинет вышла из комнаты, чтобы рассказать Берту о рождении ребенка, а Сибилла спустилась в свою спальню и обнаружила, что Блейк крепко спит. Она надела ночную рубашку, легла в постель и, к своему удивлению, увидела в окно, что солнце уже встает. Ночь прошла незаметно. Несмотря на печальные обстоятельства, на то, что у ребенка не было отца, Сибилла считала его рождение настоящим чудом. Судьба компенсирует ей недостаток отцовской любви. Жизненный путь маленькой Лили начался!

Глава 11

Вечером за ужином в честь рождения Лили взрослые пили шампанское. Целый день члены семейств Грегори и Баттерфилдов по очереди навещали Беттину, чтобы взглянуть на новорожденную. В ее комнате побывали все, кроме Ангуса, заявившего, что познакомится с Лили, когда она повзрослеет и сможет выпить с ним шампанское. Внимательно осмотрев девочку с ног до головы, пересчитав пальчики на ее крохотных ручках и ножках, Августа назвала новорожденную очень красивой и добавила, что это ее удивляет, если учесть, кто был отцом малышки. Августа радовалась, что Лили не походила на итальянку. Ребенок родился со светлыми волосами. Гвинет была уверена, что внучка будет блондинкой с матовой кожей. Берт наконец сменил гнев на милость, увидев старшую дочь с ребенком на руках. Беттина после родов как будто стала взрослее и мудрее. Она рассматривала личико дочери с крохотными чертами, спрашивая себя: кем станет эта маленькая девочка, будет ли она счастлива. Теперь на Беттине лежала ответственность за будущее ребенка, и это в одночасье изменило ее. Возможно, Тони был бы разочарован тем, что родился не мальчик, мужчины мечтают о сыновьях. Но Тони погиб, и Беттина радовалась, что родилась девочка. Она считала, что ей будет легче растить дочь.

Когда Сибилла пришла навестить мать и ее малютку, Беттина хотела встать и пройтись по комнате. Ей надоело лежать, у нее занемело тело, но медсестра запретила ей вставать, к удивлению Сибиллы. Близкие Беттины в один голос заявляли, что она и младенец должны оставаться в постели и согреваться под одеялом. В камине горел огонь, и в комнате было жарко. Беттина нервничала. Она была молодой, здоровой женщиной и чувствовала себя хорошо. Сейчас ей было лучше, чем все девять месяцев беременности, которую она тяжело переносила. Гибель Тони и отказ его семьи принять ее в свой круг повлияли на ее состояние. Беттина ощущала себя, как никогда, несчастной. Однако теперь самое страшное было позади.

На следующий день Беттина все же написала письмо семье Тони. Она сообщила, что родила девочку, и задала вопрос родителям мужа: хотят ли они видеть внучку? Это письмо было данью уважения мужчине, за которого она вышла замуж, хотя их брак продолжался недолго и им так и не удалось хорошо узнать друг друга. Беттина поддалась тогда порыву чувств, пошла на поводу у эмоций, романтических иллюзий, но теперь поняла, что ее представления о жизни не имели ничего общего с реальностью. Она вышла замуж за человека, которого едва знала, и родила ребенка после первой брачной ночи. Тони, по существу, был для нее чужим человеком, несмотря на то, что у них родилась дочь. Ей, конечно, было жаль его, но сейчас она не испытывала к нему никаких чувств. Что стало бы с их молодой семьей, если бы Тони остался жив? Может, узнав друг друга получше, они развелись бы? Или их разлучили бы родные, настроенные против этого брака? Однако судьба распорядилась иначе: Тони погиб, и Беттина осталась одна с ребенком на руках…

Беттину беспокоило, что она не чувствовала никакой привязанности к дочери, и молодая мать признавалась в этом Гвинет. Та ответила, что со временем привязанность появится и во всем виноваты боль и ужас, которые Беттина пережила во время родов. Однако тяжелые воспоминания должны скоро потускнеть, сменившись новыми впечатлениями и ощущениями, которые дает материнство. Но Беттину мучили не столько тяжелые воспоминания, сколько мысль, что она и Лили теперь связаны друг с другом на всю жизнь. На плечи Беттины ложилась огромная ответственность за ребенка. Она гадала, каким человеком станет Лили, когда вырастет, как она будет выглядеть, чем будет увлекаться. Августа сказала, что Лили похожа на Баттерфилдов, и Бертран согласился с ней.

Беттина попросила Филлипса отнести ее письмо в ресторан, принадлежавший Сальваторе. Оно было адресовано отцу Тони, Энрико, как главе семьи, и было написано, по сути, с одной целью: выснить, хотят ли Сальваторе видеть ребенка своего сына. Ответ пришел по почте через несколько дней и был суровым. Появление на свет внучки не изменило отношения Энрико к Беттине и ее родне. Он не желает иметь ничего общего с Баттерфилдами. В письме Энрико, в частности, писал, что в свое время его сын был недостаточно хорош для Баттерфилдов, а теперь их дочь недостаточно хороша для семьи Сальваторе. Он заявлял, что не даст Беттине денег (хотя она не просила его о материальной помощи) и запрещал ей писать ему и его родственникам. У Энрико было четверо внуков и внучка, и ему, по его словам, не нужна была дочь Беттины. Похоже, пренебрежительные высказывания Берта о Тони и его семье глубоко задели Энрико за живое. Прочитав письмо, Беттина поняла, что правильно поступила, дав дочери свою фамилию. Она как в воду глядела, предчувствуя, что свекор откажется признавать внучку. Но Беттина не жалела, что написала родителям Тони. Ей было не в чем упрекнуть себя, она сделала все, чтобы установить с Сальваторе родственные связи, но глава семейства был непреклонен. Без дедушки и бабушки со стороны отца Беттине, наверное, будет проще воспитывать Лили. Во всяком случае, теперь она полностью рассчиталась с прошлым. Беттине было неприятно прочитать письмо свекра, но она почувствовала облегчение. Беттина ответила Сальваторе из чувства долга. Ей хотелось, чтобы между ними не было недосказанности. Беттина написала, что вычеркнула Сальваторе из своей жизни и жизни дочери. Берт тоже вздохнул с облегчением, когда Беттина показала ему письмо Энрико. Он еще раз убедился, что родители Тони – грубые вульгарные люди.

– Так будет лучше, – заметила Беттина, рассказав Сибилле о письме отца Тони и о своем ответе ему. – Я тоже не хочу больше видеть их. Я написала Энрико в память о Тони. Мне хотелось быть до конца честной с родственниками покойного мужа. Лили не нужна забота дедушки и бабушки со стороны отца. У нее есть мы. Сальваторе – плохие люди.

Энрико не в первый раз оскорблял невестку. Он заявил, что не желает ее знать, когда она пришла к нему сообщить о своей беременности. Сальваторе дали понять Беттине, что ее судьба безразлична им. Мать Тони была на стороне мужа. Она никогда не пыталась связаться с Беттиной после смерти Тони и, вероятно, считала, что невестка украла у них сына.

Сибилле было жаль молодую мать. Тяжело рожать ребенка, зная, что у него не будет отца. Лили подрастет и наверняка начнет задавать вопросы о том, кто ее отец и где его семья, почему они не хотят видеться с ней. Беттине придется объяснять дочери, почему дедушка и бабушка не общаются с ней. За ужином Сибилла рассказала Блейку, что Сальваторе не хотят видеть ни Беттину, ни новорожденную внучку. И Блейк заявил, что Беттина правильно поступила, расставив все точки над i и прекратив общение с родными Тони.

– Было бы хуже, если бы они начали тянуть с нее деньги. Честно говоря, я опасался этого, – признался он.

– Сальваторе боялись того же самого. Они почему-то решили, что Беттина станет требовать у них материальной помощи, – вздохнув, произнесла Сибилла.

– Моя дочь никогда не попросила бы у них денег, это исключено! – нахмурившись, воскликнул Берт.

– Вы так уверены? Не зарекайтесь! – возразил Блейк. – Беттине нет еще и двадцати двух лет, она молодая, в ее возрасте многие из нас вели себя глупо.

– Вы правы, она по глупости вышла замуж и забеременела, – мрачно изрек Берт, – и теперь всю оставшуюся жизнь будет нести на своих плечах бремя ответственности за ребенка. – Берт потерял двоих детей и, конечно, не хотел, чтобы его дочь пережила подобную трагедию. – Нам придется придумать какую-нибудь историю о том, кем был отец Лили. Это легче будет сделать после войны. Многие девушки выскакивают замуж в юном возрасте. Хорошо еще, что Лили родилась в браке.

Если бы Лили родилась вне брака, ей пришлось бы всю жизнь нести клеймо незаконнорожденной и стать изгоем общества. Это принесло бы и ей, и Беттине, которая чувствовала бы себя виноватой, много горя. Берт радовался, что его дочери и внучке не грозила подобная участь. Лили получила фамилию Баттерфилд, и дедушка был доволен этим.

– Как дела у Беттины? – спросил Блейк.

После родов прошла уже неделя, но молодая мать еще не выходила в столовую к ужину.

– У нее все в порядке. Она будет соблюдать постельный режим примерно месяц, а потом присоединится к нам, – ответил Берт.

Блейк был уверен, что женщины из низших социальных слоев, занимающиеся физическим трудом, встают на ноги после родов намного быстрее, чем дамы из высшего общества.

Августа души не чаяла в маленькой правнучке. Беттина дала дочери второе имя в честь бабушки, назвав малышку Лили Августа, и старушка была польщена этим.

– Жаль, что родилась девочка, а не мальчик, – с сожалением сказал Ангус, когда ему сообщили о рождении ребенка.

Но в целом он был доволен, что в доме появился младенец. Гвинет много времени проводила с Лили. Она не могла наглядеться на внучку и перестала заниматься компьютером из-за недостатка времени. Ей нужно было помочь Беттине прийти в себя после родов и научить ее основам ухода за ребенком. Беттина заявляла, что больше не будет рожать, и это удивляло ее мать. Гвинет сообщила Сибилле, что вернется к работе на компьютере через месяц, когда дочь окрепнет и начнет выходить из комнаты.

Беттине казалось, будто ее навек похоронили в четырех стенах. Она с нетерпением ждала, когда ей наконец разрешат спускаться на ужин. Через пару недель начала прогуливаться по саду с медсестрой. Беттина с усмешкой призналась Сибилле, что хочет перепрыгнуть через стену и убежать. Когда Лили исполнился месяц, Беттине разрешили самостоятельно передвигаться и покидать комнату. Сибилла удивлялась, что молодая здоровая женщина так долго приходила в себя после естественного события – рождения ребенка. Беттина не кормила грудью, и через месяц ее фигура полностью восстановилась. Баттерфилды наняли кормилицу через несколько дней после рождения ребенка, и Лили росла крепкой здоровой девочкой. Она уже начала улыбаться. На лице Беттины тоже стала появляться улыбка после того, как врач объявил ее полностью поправившейся и разрешил покидать комнату.

Беттина пока не испытывала чувства кровной привязанности к ребенку. Возможно, из-за того, что не кормила Лили грудью и не ухаживала за ней, возложив эту обязанность на кормилицу и няню. Сибилла попыталась объяснить молодой маме, что она поступает неправильно, но Беттина не захотела ее слушать. Она стремилась как можно быстрее прийти в прежнюю физическую форму и начать новую жизнь. Ее не тревожило, что в ней так и не проснулся инстинкт материнства. Все заботы о ребенке взяли на себя няня и кормилица, и это вполне устраивало Беттину. Последние десять месяцев нанесли ей глубокую душевную травму, и ей хотелось оправиться от депрессии.

И вот наконец Беттина впервые после родов вышла к ужину. Все были искренне рады видеть ее. В этот вечер Каролина объявила, что ее приняли в Калифорнийский университет и она уедет осенью на учебу. В Стэнфорде Каролину внесли в список ожидания, однако она сказала, что остановит свой выбора на Калифорнийском университете. Энди уже вернулся в Эдинбург после рождественских каникул. Он встречался с девушкой, с которой познакомился в Шотландии, и Сибилла чувствовала, что это у него серьезно. Каролина дружила с мальчиком из своей школы, но его приняли в Принстон, и они решили расстаться в июне.

Блейк пребывал в плохом настроении. В компании возникли финансовые проблемы из-за ряда рискованных решений, принятых учредителями. Дела шли плохо, компания терпела убытки. Блейк обсудил создавшееся положение с Бертом, который всегда давал хорошие советы. Неприятности на работе мужа беспокоили Сибиллу.

В центре внимания Баттерфилдов была война. Им больше не надо было переживать за Джошуа, однако с фронта поступали ужасающие известия, которые никого не могли оставить равнодушными. Молодые мужчины массово гибли в окопах и на полях сражений. У немцев дела шли лучше, чем у союзников. На окнах домов, в которых кто-нибудь погиб, висели знамена с золотыми звездами. Америка воевала всего девять месяцев, и число погибших быстро росло, не было никакой надежды, что война скоро закончится. Из России доходили известия о революционных событиях.

Однако в целом атмосфера в особняке не была удручающей. Обитателей радовало возвращение в их круг Беттины, рождение Лили, которой взрослые постоянно любовались и восхищались, и появление в доме Джошуа. Сибилла снова села за работу над книгой, которую надеялась закончить к концу года. Она нашла много нового материала, и Блейк с улыбкой называл ее работу бесконечной. Гвинет опять стала наведываться в кабинет Сибилы, она занималась дизайном и рисованием на компьютере. Обе женщины работали бок о бок в течение многих часов, обмениваясь улыбками или коротким комментарием.

Сибилла сожалела, что Гвинет не может никому показать созданные ею работы. Гвинет все еще держала в секрете от Берта эти занятия, полагая, что муж не одобрит их. Сибилла не соглашалась с ней. По ее мнению, Гвинет бросала вызов предрассудкам эпохи, социальным правилам своего класса, пытаясь быть современной женщиной. Сибилла часто подбадривала ее, однако и без ее слов Гвинет стремилась выбраться за пределы предписанных норм в мире, которым правили мужчины.

Этим летом семейство Грегори на месяц арендовало дом в Санта-Барбаре. Раньше, живя в Нью-Йорке, они снимали коттедж в Хэмптонсе. Им было приятно сменить обстановку, выбрав для отдыха другое место. Прошлым летом, когда погиб Джошуа, Грегори решили не покидать Баттерфилдов и отменили отпуск, но в этом году они могли себе позволить полноценный отдых. Баттерфилды собирались ехать в Вудсайд. Беттина взяла с собой маленькую дочь и няню. Лили исполнилось шесть месяцев в июле, она была веселым, покладистым ребенком.

Каролина рассталась в июне со своим парнем, как они и договаривались. Теперь они были свободны от взаимных обязательств и могли ехать на учебу в разные университеты. В Санта-Барбаре Каролина познакомилась с юношей, который, как и она, собирался осенью поступать в Калифорнийский университет. Несколько раз он приходил на ужин в арендованный дом к Грегори, приглашал Каролину в кафе и в кино и подружился с ее братьями. Они катались на родительской яхте, и вскоре новый молодой человек Каролины, Макс Уокер, завоевал симпатию Сибиллы и Блейка. Он хотел изучать киноискусство и был хорошо подкован в этой области.

Отдыхая в Санта-Барбаре, Энди не забывал о своей девушке, Куинн Макдональд, оставшейся в Эдинбурге. Он писал ей дюжину писем в день. Энди спросил родителей, может ли он пригласить Куинн в гости в Сан-Франциско на Рождество. Сибилла и Блейк замялись. Они отмечали все праздники вместе с Баттерфилдами. Но как отнесутся призраки к приезду девушки Энди? И как она воспримет общение Грегори с призраками, которых, вероятно, даже не увидит? Да, приезд Куинн мог стать большой проблемой.

– Я уже рассказал Куинн о Баттерфилдах, – с беспечным видом произнес Энди.

– Ты сообщил своей девушке о призраках? – изумилась Сибилла. Она была ошеломлена признанием сына. – Как она отнеслась к твоему рассказу?

Сама Сибилла никому, кроме Майкла Стэнтона из Института парапсихологии в Беркли, не говорила о семействе Баттерфилд. Боялась, что, если поделится своими впечатлениями от общения с призраками с посторонними людьми, ее сочтут сумасшедшей или наркоманкой.

– Я рассказал Куинн, с чего все началось и как мы общаемся с нашими соседями по особняку сейчас, – сказал Энди. – У ее родителей есть замок на севере Шотландии, и она уверена, что он населен привидениями, призраками давно умерших родственников. Нынешние обитатели замка часто видят их в коридорах и на лестницах, однако не общаются так, как это делаем мы. Куинн считает, что было бы неплохо встретиться с Баттерфилдами.

Но Сибилла переживала, как отнесутся Гвинет и Берт к предложению познакомиться с девушкой Энди. Грегори и Баттерфилды привыкали друг к другу целых полгода, и только потом их общение перешло на другой уровень, став непринужденным и дружеским.

– Не знаю, как наши друзья, а я очень хочу познакомиться с Куинн, – произнесла Сибилла.

Энди и Куинн, похоже, связывали серьезные отношения.

Вернувшись из отпуска, Грегори долго делились новостями со своими друзьями. Им было о чем поговорить. Лили заметно подросла, и Беттина стала постепенно привязываться к ней. После отдыха в Вудсайде она окрепла и похорошела. Будучи прекрасными наездниками, Беттина и Джошуа много катались верхом. Беттина решила, что научит Лили сидеть в седле, как только девочка подрастет. У нее было много планов, связанных с дочерью, и Сибилла считала это хорошим знаком. Материнство было для Беттины тяжелым бременем. В этом она скорее походила на Августу, чем на Гвинет. Неудивительно, что в последнее время молодая мать сблизилась с бабушкой. Августа и Ангус тоже отдыхали в Вудсайде. Старушка жаловалась на жару и повторяла, что рада вернуться в туманный Сан-Франциско.

Сибилла заметила, что Ангус выглядит уставшим и смущенным. Сестра пристально следила за ним. Сибилле было трудно определить возраст Августы. Она держала его в секрете. Похоже, старушке давно уже перевалило за восемьдесят, а может, уже стукнуло девяносто.

В конце августа, после того, как Энди уехал в Эдинбург, Сибилла повезла Каролину в Лос-Анджелес, где располагался Калифорнийский университет, чтобы устроить ее в общежитии. Там она познакомилась с Максом, новым другом дочери, и целый час общалась с ним, расспрашивая о родителях, планах на будущее и увлечениях. Макс помог доставить чемоданы и сумки Каролины в общежитие, а затем принес взятые напрокат компьютер, музыкальную систему и небольшой холодильник. Он жил в кампусе уже два дня и знал, где находятся пункт проката, столовая, спортзал, кинотеатр, библиотека и магазины. На следующий день Сибилла и Каролина едва успели увидеться. У Каролины были свои дела. Она знакомилась с новыми соседями по общежитию и кампусом, который показал ей Макс. Вечером молодые люди отправились ужинать в кафе с новыми друзьями. Каролина постепенно втягивалась в студенческую жизнь.

Сибилле вдруг стало очень одиноко, и она решила вечером вернуться в Сан-Франциско. Ее встретил Чарли, и Сибилла обрадовалась, увидев его. Слава богу, их с Блейком гнездо еще не опустело, у них есть младший сын. Может, ее муж, который хотел еще одного ребенка, был прав? Однако в сорок лет Сибилле было трудно решиться на новую беременность. А если родится больной ребенок? Ей было страшно начинать все сначала. Сибилла любила играть с Лили, но хорошо знала, что ребенок требует заботы и внимания. Нет, она не видела себя «молодой» матерью. У Беттины было множество помощников – Гвинет, няня, кормилица. А Сибилла могла рассчитывать только на себя. С Чарли теперь просто, ему исполнилось семь лет. Он был самостоятельным мальчиком и командовал своим другом, поскольку был на год старше Магнуса. Магнус жаловался своей матери на Чарли, но она лишь смеялась. Сибилла понимала, что разница в возрасте будет только увеличиваться. Чарли взрослел, а Магнусу всегда будет шесть лет.

Дом казался пустым без Каролины и Энди, и Сибилла, чтобы не предаваться печальным мыслям, всерьез взялась за работу над книгой. Гвинет проводила много времени с Лили, а когда внучка спала, приходила в кабинет Сибиллы и работала за компьютером. Беттина начала писать семейную хронику и попросила Августу предоставить ей необходимую информацию об истории семьи, не объясняя, зачем ей это понадобилось. Старушка хорошо помнила подробности жизни родственников, все сплетни о том, кто в кого был влюблен, кто на ком женился, кто кому изменял и кто когда умер. Беттина нарисовала генеалогическое древо, основываясь на рассказах Августы, и оно помогало ей ориентироваться в истории семьи. Сибилла знала, что у нее получится увлекательная книга, а Беттина заявила, что ей потребуются годы, чтобы закончить ее. Сибилле было известно, что Беттина завершила свою хронику в восемьдесят лет, в последние годы жизни. Вероятно, ей пришлось отложить работу над книгой, а потом она снова вернулась к ней.

В течение следующих нескольких месяцев Беттина и Сибилла проводили бóльшую часть времени за письменным столом, и в доме было очень тихо. Блейк допоздна работал в офисе, стараясь стабилизировать финансовое положение компании. По вечерам он консультировался с Бертом, обращаясь к нему за советами.

В Европе шли ожесточенные бои, но к октябрю появилась надежда, что война скоро закончится. Погибло уже свыше восьми миллионов, двадцать один миллион человек были ранены на полях сражений. И вот 11 ноября 1918 года – через девятнадцать месяцев после того, как Америка вступила в войну и потеряла более ста тысяч человек, в том числе Джошуа Баттерфилда и Тони Сальваторе, – был подписан мирный договор. Призрак Тони так и не появился в особняке, чтобы, как Джошуа, присоединиться к родственникам. По мнению Сибиллы, это было к лучшему. Беттина была молода и полна сил, и ей еще предстояло встретить мужчину, которого ее семья посчитает достойным мужем для нее и который был готов стать отцом Лили. Из книги Беттины Сибилла помнила, что со временем она обретет семейное счастье. В декабре Беттина сделала за ужином шокирующее заявление, которого никто не ожидал. Она обменялась письмами с друзьями родителей, жившими в Париже, и они пригласили ее приехать к ним в Европу через несколько месяцев, когда послевоенная жизнь войдет в мирную колею. Они знали, что она овдовела и родила ребенка, и считали, что смена обстановки пойдет ей на пользу.

– Ты написала чете Марго? – с изумлением спросила Гвинет. – Мы не видели их несколько лет. Что заставило тебя обратиться к ним?

– Мне тут нечего делать, мама, – заявила Беттина. – Я не могу постоянно гулять по саду, посадив Лили в коляску.

Впрочем, Беттина даже этого не делала. С ребенком гуляла няня. Беттина мало внимания уделяла Лили, она увлеченно работала над книгой, посвящая ей все свое время.

– Я обязательно вернусь! – обещала она. – Моя поездка продлится лишь несколько месяцев.

– Ты возьмешь ребенка с собой? – осторожно спросила Гвинет. Ей не хотелось расставаться с внучкой, которую она безумно любила.

Сибилла сжала руку Гвинет, заметив выражение отчаяния в ее глазах.

– Я должна это сделать. Лили тоже нужно увидеть новых людей и новые места. Это пойдет ей на пользу.

Было ясно, что Беттина все хорошо обдумала и приняла твердое решение, прежде чем заговорить с родителями об отъезде.

– Когда ты собираешься отправиться в путь? – с поникшим видом спросила Гвинет.

– Я пока ничего не решила. Наверное, в феврале или в марте. Война окончилась всего несколько недель назад. Посмотрим, как будут дальше развиваться события.

Лили к тому времени должен был исполниться годик, и Беттина собиралась взять с собой для присмотра за дочерью опытную няню.

– По-моему, это отличный план, – вмешалась в разговор Августа. – Беттина не найдет здесь себе мужа, потому что сидит в четырех стенах. Да и где его искать? В наши дни все развлекательные заведения закрыты.

– Но война завершилась, и скоро они снова откроются, – возразила Гвинет.

– Я не собираюсь искать мужа, бабушка, – раздраженно промолвила Беттина. – Мне просто хочется сменить обстановку.

– Одно другого не исключает, дорогая. Найди себе там какого-нибудь приличного англичанина или шотландца. Только, пожалуйста, никаких французов! Ты собираешься съездить в Лондон?

– Об этом я еще не думала. Папа, ты разрешишь мне посетить Париж?

Беттина бросила на отца умоляющий взгляд, и Берт кивнул. Ей хотелось одного – уехать из Сан-Франциско, где ей было тесно и душно в доме родителей. Беттину приводили в отчаяние мысли, что жизнь закончилась. Она мечтала воспрянуть духом и вдохнуть полной грудью воздух свободы, покончить с ограничениями, которые накладывал на нее статус матери и вдовы.

– Почему бы тебе не съездить к родственникам в Европу? – сказал Берт. – А пока будешь отдыхать у них, тут все успокоится, военные вернутся домой. Поезжай, только не задерживайся надолго! Хорошо, что семейство Марго прислало тебе приглашение. Эти люди всегда мне нравились.

Гвинет вынуждена была согласиться с мужем, хотя ей не хотелось расставаться с дочерью и внучкой на несколько месяцев. Но всем было очевидно, что поездка пойдет Беттине на пользу. Для смены обстановки лучшего города, чем Париж, не найти. Какая женщина не желала бы съездить туда? Когда родители дали согласие на поездку, у Беттины словно выросли крылья. Она взбежала по лестнице, не чуя под собой ног от радости, и с новыми силами села за работу над книгой. И хотя до отъезда в Париж оставалось несколько месяцев, ее сердце переполняло счастье.

Глава 12

Энди поразил всех, сообщив матери в электронном письме, что вернется домой на Рождество вместе со своей подругой Куинн Макдоналд. Он как-то вскользь говорил Сибилле летом о своем желании пригласить Куинн в Сан-Франциско, однако Сибилла не придала значения его словам. Из письма следовало, что молодые люди приедут через несколько дней.

В просторном особняке было много места, Куинн нисколько не стеснила бы его обитателей, но Сибилла не знала, как отнесутся к девушке призраки и как она отреагирует на них. Энди упоминал, что рассказал Куинн о Баттерфилдах, но поняла ли она, что призраки ведут себя в доме как живые люди и к ним нужно относиться соответствующим образом? Данный феномен никто не мог объяснить, однако с ним следовало считаться. В письме Энди подчеркивал, что Куинн будет рада познакомиться с Баттерфилдами, и выражал уверенность, что ее все полюбят. Сибилле оставалось лишь надеяться на это.

Она сообщила о возникшей проблеме Гвинет, и та пришла в замешательство. Ранее призраки не появлялись перед незнакомыми людьми. Алисия, ее супруг, деловые партнеры и коллеги по работе Блейка, приходившие на званые ужины, не видели их. Баттерфилды и Грегори планировали провести Рождество вместе. Озадаченная Гвинет пообещала Сибилле обсудить возникшую проблему с Бертом. Вскоре она вернулась и сообщила о реакции супруга:

– Берт сказал, что это хорошая новость. Если Энди подготовил свою подругу к встрече с нами и она сумеет справиться с изумлением и, вероятно, испугом, то мы не против познакомиться с ней. Конечно, мы не можем предугадать, как к ней отнесутся моя мать и дядя Ангус. Я снимаю с себя ответственность за них. Полагаю, мама не захочет встречаться с чужим человеком, а может, она, напротив, проявит любопытство и выйдет посмотреть на подружку Энди.

Получив такой ответ, Сибилла вздохнула с облегчением. Вообще-то особняк был домом не только для Баттерфилдов, но и для Грегори, поэтому они могли приглашать в него гостей по своему усмотрению. Но все же Сибилла предпочла заручиться согласием соседей, чтобы не портить с ними отношения. Она написала письмо сыну с сообщением, что все обитатели особняка с нетерпением ждут его и Куинн.

Однако когда Сибилла встретила Энди и Куинн в аэропорту, энтузиазма у нее поубавилось. Девушка сына выглядела экстравагантно. У нее было много татуировок на руках, ногах и даже шее. Одета Куинн была в кожаную мини-юбку, футболку цвета хаки и берцы. Несмотря на столь суровое одеяние в стиле милитари, Куинн была милой девушкой с прелестным личиком, изящной фигурой и окрашенными в цвет электрик волосами. Она обладала грамотной речью и отличными манерами. Энди сказал, что Куинн хорошо училась и собиралась поступать в медицинский колледж. Она происходила из старинного шотландского рода, ее отец был графом. Сибилла надеялась, что этот факт произведет благоприятное впечатление на Августу, – если, конечно, та появится за столом, – и заставит ее сквозь пальцы смотреть на синие волосы Куинн. В каждое ухо гостьи было вставлено по шесть крошечных бриллиантовых шипов, но, к счастью, в носу у нее пирсинга не было. Сблизившись с Баттерфилдами, Грегори тоже подпали под влияние Августы, которая стала для них в определенных вопросах авторитетом. Поэтому Сибилла не могла не думать о том, как примет старушка странную гостью.

По дороге домой они быстро нашли общий язык. Энди и Куинн вежливо поблагодарили Сибиллу за то, что она позволила им приехать в Сан-Франциско. Когда машина въехала во двор особняка, Куинн с восхищением окинула взглядом главный фасад дома. В холле ее внимание привлекли портреты Баттерфилдов. Остановившись, гостья вопросительно посмотрела на Сибиллу.

– А где они сейчас? – спросила она, имея в виду изображенных на картинах персон.

– Обычно мы встречаемся за ужином, – тихо ответила Сибилла, хотя Гвинет и Беттина часто приходили теперь и в жилые комнаты, что беспокоило Алисию.

Еще в прошлом году домработница заметила, что все Грегори странно ведут себя, в частности, разговаривают сами с собой и смеются без причины, и подумала, что им нужно лечиться. Алисия решила, что у них синдром Туретта, о котором она читала в Интернете. Ей стало грустно, когда она пришла к выводу, что ее работодатели и их дети психически больны. Она не боялась их, поскольку они были безобидны и никому не причиняли вреда. Вечером Грегори наряжались, как члены семейки Адамс, и спускались в столовую на ужин. Днем Алисия рассматривала в гардеробной наряды хозяйки дома. У Сибиллы было больше вечерних платьев, чем у оперной дивы или кинозвезды. В голову Алисии закралось сомнение: уж не вампиры ли эти Грегори? Но она отогнала безумную мысль. Сибилла не подозревала, что домработница внимательно наблюдает за ними и делает соответствующие выводы.

– Если ты взяла с собой красивый наряд, надень его сегодня вечером, – сказала Сибилла Куинн. – Мы, правда, точно не знаем, появятся ли Баттерфилды за ужином. Но я говорила им о тебе, и думаю, многим из них захочется тебя увидеть. Они придерживаются правил этикета. Мужчины на ужин надевают фраки, а отец Энди обычно носит смокинг. Мы с Каролиной надеваем вечерние наряды или, во всяком случае, что-нибудь длинное. Вообще-то Каролина часто носит и короткие коктейльные платья, хотя я предупреждаю тебя, что дядя Ангус резвый старик…

Произнося все это, Сибилла казалась себе сумасшедшей, однако Энди и Куинн спокойно воспринимали ее слова. Энди уже успел предупредить Куинн о порядках, царивших в доме, и рассказать об особенностях его обитателей.

– Если ты не захватила с собой ничего подходящего, не волнуйся, – сказал он. – Надень то, что взяла.

Сибилла согласилась с сыном. Они внесли сумки Куинн в комнату Энди, и Сибилла заметила, что ногти Куинн накрашены ярким синим лаком в тон волосам цвета электрик. Она явно тщательно работала над своим образом.

– Я привезла несколько вечерних платьев, – произнесла Куинн. – Мои бабушка и дедушка тоже следуют правилам этикета, и я вынуждена подчиняться им, когда бываю в замке. К тому же в отличие от ваших соседей мои родственники живы, а это, уверяю вас, осложняет ситуацию.

Сибилла и Энди рассмеялись. Оставив молодых людей вдвоем, Сибилла направилась в свой кабинет. Она вдруг подумала о том, что теперь ее с полным правом можно причислить к странным эксцентричным людям. Сибилла общалась с призраками, принимала их за добрых соседей, дружила с ними, переживала за них, хотя они были давно мертвы. А главное, Сибилла не собиралась избавляться от своих фантазий, становиться нормальной в общепринятом смысле этого слова или объяснять свое поведение тем, кто находился в здравом уме. Впрочем, Куинн не считала мать своего парня чокнутой. Наверное, нужно было иметь волосы цвета электрик, чтобы видеть в Сибилле нормального человека?

После обеда Энди и Куинн вышли в город. Энди хотел показать своей подруге Сан-Франциско. Он попросил у матери ключи от ее машины, и та беспрекословно дала их. Энди обнял Сибиллу. Ему было хорошо в родительском доме, особенно сейчас, когда Куинн находилась рядом с ним. Энди был влюблен в нее. Куинн казалась хорошо воспитанной девушкой, несмотря на экстравагантный внешний вид. Она была мила и приветлива. Сибилла предвкушала немую сцену, которая произойдет в столовой, когда Августа и Ангус увидят подругу Энди. Интересно, что старики скажут о ней? Во всяком случае, шок был им обеспечен.

К ужину Куинн надела черное облегающее вечернее платье, которое подчеркивало ее стройную фигуру и не скрывало татуировок, черные замшевые туфли на платформе, а ее волосы цвета электрик были густо покрыты гелем и стояли торчком. Куинн была немного похожа на невесту Франкенштейна из фильма. Энди был в смокинге, а Сибилла надела темно-зеленое бархатное вечернее платье. Блейк вернулся домой из офиса еще час назад. Он успел познакомиться с Куинн и переодеться во фрак. Каролина должна была вернуться из Лос-Анджелеса на следующий день, у нее начинались рождественские каникулы. Куинн и Каро уже познакомились по скайпу и подружились в «Instagram», где делились друг с другом фотографиями.

Куинн вошла в столовую вместе с членами семейства Грегори, и брови Августы поднялись, когда она увидела девушку. Невозможно было описать выражение ее лица. Гвинет и Сибилла отвернулись, едва сдерживая смех.

– О боже… – прошептала Гвинет.

– Не беспокойтесь, я предупредила сына и его подругу, – тихо сказала Сибилла, – они будут вести себя учтиво. А вообще-то Куинн милая, вежливая и, по-моему, умная девушка.

Придя немного в себя от шока, Августа набросилась на гостью с расспросами:

– Вы откуда приехали?

Куинн ответила, и старушка сразу поняла по акценту, что перед ней шотландка.

– Как зовут вашего отца? – прищурившись, строго произнесла она и вгляделась в юную гостью с таким видом, будто хотела выяснить, не самозванка ли она, и вывести ее на чистую воду. – Вы из замка Криг?

Куинн кивнула. Она не боялась Августу и считала ее похожей на свою бабушку, которую любила. Подобных людей Куинн хорошо понимала и знала, как нужно вести себя с ними.

– Йен Макдоналд и мой покойный муж вместе ходили в школу, – сообщила Августа, доброжелательно улыбаясь гостье.

– Это был мой прадедушка, – объяснила Куинн, и по лицу Августы промелькнула тень.

Она совсем забыла, что для нынешнего мира она и ее современники были уже мертвы.

– Какими судьбами вы оказались здесь?

Августа как будто не замечала ни экстравагантной прически, ни татуировок, ни странного наряда девушки.

– Я приехала в гости к Энди.

Повернувшись к брату, старая дама стала оживленно рассказывать ему, из какого рода происходила Куинн. Лицо Ангуса просияло, когда он услышал, кто был прадедушкой юной гостьи. Он с радостью воспринял весть о том, что ее отец был графом и семья жила в замке Криг.

– Значит, ваша семья не продала замок? – с беспокойством спросила Августа.

– Нет, мэм, не продала, – с сильным шотландским акцентом ответила Куинн, и Энди улыбнулся.

Она говорила с таким акцентом для того, чтобы еще больше расположить к себе Августу. Куинн посадили за стол рядом с Беттиной, и девушки сразу же нашли общий язык. Энди сказал подруге, что Беттина скоро уезжает в Париж. Куинн любила этот город, она училась в Сорбонне шесть месяцев.

– Я говорю по-французски, правда, с ужасным шотландским акцентом, – призналась Куинн, и Беттина засмеялась.

Приняв решение уехать, Беттина воспряла духом и похорошела. Она собиралась нанять гувернантку-француженку, когда доберется до Европы, в дополнение к американской няне, чтобы Лили научилась говорить по-французски. Ужин прошел замечательно. Факт, что Куинн была шотландкой и дочерью графа Крига, сразу покорил Августу. Граф был таким же эксцентричным, как и его дочь. Куинн рассказывала Энди, что когда-то ее отец пытался стать рок-звездой. Августа, конечно, не знала об этом, но была знакома с предками девушки. Позднее, когда Энди и Куинн встали из-за стола и отправились на прогулку в город, старушка заявила, что Криги всегда были слегка чокнутыми. Тем не менее Августа призналась, что ей понравилась Куинн, и назвала ее «красивой девушкой с хорошими манерами из приличной семьи».

Сибилла рассказала, что Куинн собиралась поступать в медицинский институт, и это потрясло старушку.

– Зачем ей это нужно? – воскликнула она. – Медицина – неподобающее занятие для дочери пэра. Отговорите ее от подобной затеи!

Странно, что Августу возмутили не волосы Куинн цвета электрик, а ее желание стать врачом. «Эти люди живут в безумном мире», – невольно подумала Сибилла и переглянулась с Гвинет.

На следующий день вернулась Каролина. Она была без Макса, но он обещал приехать после Рождества, чтобы встретить с ней Новый год. Рождество Макс решил провести в Мексике, где жили его родители.

Вечер прошел незаметно, после того как удалились Куинн и Энди, Баттерфилды и Грегори играли в шарады. Джошуа был лучшим в этой игре. Через пару часов Энди и Куинн присоединились к молодежи. Джошуа сказал Энди, что ему понравилась его девушка. Люси тоже была в восторге от Куинн и немного завидовала экстравагантной гостье. Раньше все внимание Энди было приковано к ней, однако он относился к Люси как к сестре, а не как к любимой девушке. Джошуа испытывал подобные чувства к Каролине. Все признавали, что Энди и Каролина должны проводить время со своими сверстниками из реального мира, а не только с Баттерфилдами. Тем не менее обитатели особняка – и живые, и мертвые – были одной дружной семьей.

– Как только моя бабушка узнала, что вы графиня, она стала смотреть на цвет ваших волос сквозь пальцы, Куинн, – с улыбкой заметил Джошуа, когда молодые люди играли в гостиной в карты.

– Моя мама, слава богу, жива, так что я пока не графиня, – произнесла Куинн. – Кстати, у нее волосы ужасного розового цвета. Пару лет назад она красила их в фиолетовый. А вот мой отец носит синие волосы, это у нас фамильное.

– Главное, что вы – шотландцы, – сказал Джошуа, – то есть воплощение совершенства.

– Это правда.

Куинн хорошо вписалась в их компанию. Энди был прав: она чувствовала себя как дома в обществе призраков семьи, старшее поколение которой жило еще в Викторианскую эпоху. Сибилла не могла нарадоваться на нее. Им просто повезло. А если бы на месте Куинн была капризная вздорная девица? Сибилла не сомневалась, что ее сын будет счастлив с Куинн. Он собирался пробыть в Шотландии до тех пор, пока она не окончит медицинский институт.

Поздним вечером молодые люди наконец разошлись. Некоторые поднялись к себе, а Куинн и Энди снова отправились в город, решив посидеть в баре, работавшем до глубокой ночи. Молодые люди вернулись под утро и проспали почти до полудня. Когда на следующий день Куинн вышла из спальни Энди, Алисия с криком отпрянула от нее, увидев волосы необычного цвета. На Куинн это не произвело никакого впечатления. Она вежливо поздоровалась с домработницей и спустилась по лестнице на первый этаж. На девушке были джинсовые шорты, тонкий свитер леопардовой расцветки и тяжелые берцы.

– Матерь Божия… – испуганно пролепетала Алисия, качая головой.

Поднявшись на третий, нежилой, этаж, она услышала, как Сибилла разговаривает сама с собой в своем кабинете. К ней заглянула на пару минут Гвинет, чтобы посплетничать о Куинн. Обеим женщинам понравилась подруга Энди. Они сошлись во мнении, что, если бы не слишком экстравагантный цвет ее волос, она вообще была бы идеальной. Но главное, что Энди был без ума от нее. Однако Сибиллу тревожило одно обстоятельство: она боялась, что ее сын ради Куинн останется жить в Шотландии.

– Но ведь он может уговорить ее переехать сюда, – сказала Гвинет, стараясь успокоить подругу.

– Не знаю. Мне кажется, ему самому нравится в Шотландии. Я буду винить во всем Ангуса, если Энди останется там.

– Вы просто должны убедить Куинн переехать в Штаты, если они с Энди поженятся.

– До женитьбы еще далеко! Хотя кто знает…

Сибилла не могла не беспокоиться о детях. Она чувствовала ответственность за их судьбу. Гвинет тоже тревожилась о том, что Беттина останется во Франции.

– Уверена, этого не произойдет, – успокаивала ее Сибилла. – Беттина будет сильно скучать по всем вам и обязательно вернется домой.

– Нет, ей здесь скучно, – вздохнула Гвинет, – и если она встретит там мужчину… – Ее голос дрогнул, и она замолчала.

Сибилле хотелось рассказать подруге о будущем ее дочери. Она ведь знала, что Беттина встретит во Франции мужчину и выйдет за него замуж. Но они с Блейком договорились не сообщать Баттерфилдам о будущем. Они просто не имели права делать это, поскольку их слова ничего не изменили бы. Пусть события развиваются своим чередом. Грегори не могли повлиять на то, что произойдет. Они не были волшебниками. Зачем же расстраивать Гвинет?

Куинн привезла всем маленькие подарки и отпраздновала вместе с Баттерфилдами и Грегори Рождество. Погода 25 декабря была солнечной и необычно теплой. Молодые люди гуляли по саду, а вечером ужинали вместе со всеми в столовой. На следующий день Энди увез Куинн в долину Напа на озеро Тахо, чтобы показать ей живописные виды и побыть наедине с любимой. Несколько дней молодые люди провели на лоне природы. Сибилле все больше и больше нравилась Куинн. Она ладила со всеми, и даже Августа была очарована ею. Ангус сначала относился к ней с подозрением, но его покорили стройные ноги и красивая грудь девушки, о чем он и заявил как-то во всеуслышание за столом. Признание вызвало громкий смех. Смеялись все, кроме Августы, которая накинулась на брата с упреками, называя его старым развратником.

Новый год Баттерфилды и Грегори, как и планировали, встретили вместе. Праздник получился не таким драматичным, как в прошлом году, когда неожиданно в доме появился погибший на войне Джошуа. Накануне к Каролине приехал ее друг – Макс Уокер. Сибилла заранее предупредила Гвинет о том, что у них будет еще один гость. Никто не знал, как отреагирует на Макса Августа и придет ли она вообще на ужин, узнав, что за столом будет незнакомец. Старушка все же явилась в столовую и села на свое место, игнорируя Макса. Он ведь не был шотландцем, его отец не обладал титулом, так что Макс не заслуживал внимания Августы. Но остальные Баттерфилды тепло приветствовали друга Каролины.

Каролина объяснила Максу, что их соседи – призраки, чему он сначала не поверил. Однако, познакомившись с Баттерфилдами, полюбил их. Два дня спустя обе семьи и гости отпраздновали первый день рождения Лили. Беттина решила ехать во Францию через месяц, в феврале, и забронировала билет на судно компании «Уайт стар».

Вскоре Гвинет заметила, что Августа кашляет и ее лихорадит.

– С тобой все в порядке, мама? – спросила она.

Сибилла видела, что Августа действительно плохо выглядит.

После ужина старушка встала и, пошатываясь, побрела к выходу. Сибилла вспомнила место в книге Беттины, в котором описывалась болезнь Августы, и посоветовала Гвинет немедленно вызвать врача.

Доктор пришел через час. Этот врач лечил Августу пятьдесят лет и хорошо знал ее организм. Вскоре он спустился из спальни больной в гостиную, где собрались все обитатели особняка. У доктора был озабоченный вид.

– С ней все в порядке? – поинтересовался Берт.

Они с Блейком пили отличный бренди, который нашли в винном погребе.

– Я считаю, что это испанский грипп, – хмуря брови, сообщил врач. – Надеюсь, заболевание будет протекать в мягкой форме, без осложнений.

Испанский грипп уносил тысячи жизней в Соединенных Штатах и Европе в течение нескольких месяцев. Люди боялись этого заболевания, ведь процент летальных исходов был весьма высок. «Испанка», как ее называли в народе, могла поспорить по числу жертв с войной. Августа была старой немощной женщиной и могла погибнуть. Никто не хотел, чтобы она стала жертвой эпидемии.

Врач рекомендовал пациентке постельный режим, теплое питье и кое-какие лекарства. Но об испанском гриппе было мало что известно. Смерть быстро настигала даже молодых людей, не говоря уже о стариках и детях, поэтому Августа подвергалась серьезной опасности.

Гвинет и Беттина вызвались ухаживать за больной и запретили Люси приближаться к ней. Сибилла тоже предложила свои услуги. Для нее, разумеется, общение с Августой не представляло никакой опасности. А вот для Ангуса вход в комнату сестры был закрыт. Куинн и Каролина тоже предложили помощь, но Августа отказалась принять ее. Сибилла не беспокоилась за дочь и подругу сына: они не могли подхватить болезнь от призрака.

Первую ночь у постели Августы дежурила Гвинет. Старушке становилось все хуже. На следующее утро Гвинет пошла спать, оставив мать на попечение Беттины. Сибилла заступила на дежурство в полночь. Состояние Августы не улучшалось. На следующий день пришли доктор и медсестра, однако они ничего не могли поделать. Нужно было ждать. Организм Августы боролся с гриппом, от которого не существовало лекарств. Состояние больной вызывало опасения. Высокая температура не спадала, и старушка начала кашлять кровью. Она бредила, никого не узнавала.

Когда снова наступила очередь Гвинет дежурить у постели матери, Августа наконец пришла в себя. Шел третий день болезни. Гвинет сразу побежала известить Сибиллу о том, что Августе стало лучше. Берт хотел проведать тещу, но Гвинет не впустила его в комнату. Она не хотела, чтобы он тоже заболел. Когда пришла Беттина, чтобы сменить мать у постели бабушки, Гвинет не пожелала уходить. Она осталась в спальне больной вместе с дочерью. Гвинет и Беттина сидели по обе стороны кровати и держали Августу за руки. Неожиданно больная глубоко вздохнула, посмотрела сначала на дочь, потом на внучку, улыбнулась, поблагодарила их за заботу, закрыла глаза и испустила дух. Все было кончено. Августе не удалось победить испанский грипп. Гвинет и Беттина молча сидели, глядя на покойную. По их щекам катились слезы.

Сибилла и Блейк переживали смерть Августы, как собственное горе. Дом погрузился в траур, и Филлипс повесил черный венок на входную дверь. В последние годы Баттерфилды часто вешали такие венки. Алисия увидела траурный венок, когда пришла на следующий день на работу, и спросила, что случилось. Ей было жутко, она подозревала своих работодателей в колдовстве. Слава богу, в тот день никто не разговаривал в доме сам с собой. Дело в том, что Баттерфилды уединились и не выходили к Грегори. Гвинет организовывала похороны матери, а Беттина помогала ей в этом.

Берт сообщил Ангусу о смерти сестры только на следующий день, однако тот, похоже, ничего не понял и долго болтал о каких-то посторонних людях, с которыми Берт не был знаком. Был невменяемым и не мог взять в толк, что его младшей сестры больше нет. Вечером Ангус лег спать, а на следующее утро отказался вставать. Старик заявил, что устал. Вероятно, его разум противился воспринимать информацию о смерти Августы. Она была слишком тяжелой для него. Посреди ночи Ангус вдруг стал играть на волынке, и Берту пришлось просить его оставить инструмент в покое.

Ангус не смог встать и одеться в день похорон, он был слишком слаб. Его разум все еще отказывался воспринимать то, что произошло. У Ангуса ничего не болело, и уж подавно у него не было испанского гриппа. По существу, он был здоров. Но у старика не было сил подняться. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки, и Ангус лишился энергии и желания жить.

Похороны, организованные Гвинет, были пышными и торжественными, но семейство Грегори не смогло присутствовать на них. Вне дома им было недоступно проникновение в эпоху Баттерфилдов. Грегори ждали своих друзей в просторной гостиной на первом этаже. Сидя рядом с Энди, Куинн сказала, что была счастлива познакомиться с Августой, хотя это знакомство продлилось недолго. Когда Баттерфилды вернулись с похорон, все обитатели особняка поужинали вместе и разошлись по своим комнатам. Утром Ангуса обнаружили мертвым. Он умер ночью во сне – ушел вслед за сестрой. Сибилла не горевала по старику. Она знала, что и он, и Августа вернутся к своей семье. Но сколько времени на это потребуется?

Энди и Куинн отправились в Эдинбург на следующий день, чтобы приступить к учебе после каникул. Каролина улетела в Лос-Анджелес ночью. Макс уехал еще раньше, до болезни Августы. В доме воцарилась тягостная атмосфера. Чтобы немного развеяться, Сибилла отыскала коробку с фотографиями, которую ей в свое время передал банк, и стала с интересом рассматривать снимки. Она нашла фото подросшей Лили во Франции, ей было уже лет семь, а также снимок Беттины с незнакомым Сибилле мужчиной. На обороте фотографий стояли даты. Кроме того, внимание Сибиллы привлек снимок Августы в молодости. Она была удивительно красивой женщиной. Сибилла оправила фото в рамку и поставила на свой рабочий стол в кабинете. Через несколько дней к Сибилле зашла Гвинет и, увидев фото матери, спросила подругу, откуда у нее оно. Сибилла, не желая рассказывать о коробке с фотографиями из банка и о книге Беттины, ответила, что нашла его в ящике стола. Гвинет кивнула. На фото Августа была такой, какой она видела ее в раннем детстве.

На несколько недель дом погрузился в глубокий траур. Беттина уже подумывала о том, чтобы отложить поездку в Париж, но Гвинет заявила, что дочь должна ехать. Беттине больше нечего было делать дома. Только время могло вылечить ее душевные раны. В особняке чувствовалось отсутствие властной неукротимой Августы, которая, казалось, терроризировала всех. Но вот она умерла, и всем ее стало не хватать.

Беттина стала паковать вещи. Сибилла и Гвинет помогали ей, хотя знали, что им станет одиноко, когда Беттина и Лили уедут. В особняке оставалось все меньше детей. Люси почти не выходила из своей комнаты, а Магнус и Чарли постоянно играли в компьютерные игры. Все другие дети вылетели из гнезда в большой мир. Гвинет и Сибилла переживали за них.

Глава 13

Десятого февраля Гвинет и Берт отвезли Беттину, Лили и няню на железнодорожный вокзал. Они проследили, чтобы вещи погрузили в багажный отсек, а потом посадили дочь, внучку и няню в пассажирский вагон первого класса поезда, направлявшегося в Нью-Йорк. Беттина и Лили занимали одно купе, а няня – другое, находившееся рядом. Беттина проверила, взяла ли она необходимые документы и деньги. У нее были паспорта, билеты, аккредитив для банка в Париже, который дал ей отец, а также наличные – иностранная валюта и доллары США, их должно было с избытком хватить на дорогу до Парижа. Она взяла с собой много одежды. С таким гардеробом Беттина могла продержаться без обновок лет десять. Она была одета в норковую шубку, доставшуюся ей от матери, элегантную черную шляпу и длинные черные перчатки. Под верхней одеждой был шикарный темно-синий шерстяной дорожный костюм. Беттина выглядела весьма стильно. В Нью-Йорке молодая женщина с маленькой дочерью и няней должны были сесть на судно, отправлявшееся в Шербур с остановкой в Ливерпуле. Оттуда Беттина планировала добраться поездом до Парижа и остановиться у друзей своих родителей. Гвинет не могла сдержать слез, когда прощалась с дочерью.

– Возвращайся скорее, – прошептала она, стараясь не плакать.

Берт обнял жену за плечи, и они молча проводили поезд печальным взглядом. Беттина махала рукой родителям из окна купе, пока перрон не скрылся из виду. Она испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, ощущала себя виноватой перед матерью и отцом, а с другой – радовалась, как птица, выпущенная на свободу. Ей было интересно путешествовать по стране и останавливаться по пути в разных городах. Беттина не могла дождаться, когда сядет на корабль и поплывет через океан. Это путешествие явилось самым захватывающим событием в ее жизни. Она ощущала себя взрослой и самостоятельной. Беттина уселась в поезде с книгой, а няня отвела Лили в другое купе и положила ее в постель, чтобы девочка немного поспала.

Чувствуя, как поезд набирает скорость, Беттина улыбалась от счастья, а Гвинет в это время плакала от горечи. Она потеряла месяц назад мать, а теперь лишилась общества старшей дочери и внучки. Гвинет было трудно пережить все эти потери. Когда она вернулась домой, Сибилла крепко обняла ее и стала утешать. Они долго сидели в кабинете. Гвинет плакала, ее глаза покраснели от слез. Неожиданно они услышали шум на лестнице. Сначала Сибилла подумала, будто ей померещился голос Августы. Но потом он прозвучал более отчетливо. Августа отдавала приказания Филлипсу и Ангусу, которые что-то бормотали в ответ. Сибилла и Гвинет выбежали из кабинета и бросились к лестнице. На площадке третьего этажа они остановились и, перегнувшись через перила, взглянули вниз. Женщины не могли сдержать улыбку, увидев Августу в шляпе с широкими полями. Она властным тоном отдавала распоряжения Филлипсу, который тащил вверх ее чемоданы. Ангус пытался помочь дворецкому. Августа подняла голову и заметила смеющихся Сибиллу и Гвинет. Ее лицо приняло недовольное выражение. У подножия лестницы стояла гора дорожных сундуков, чемоданов и сумок. Августа тыкала в них тростью и давала указания, куда отнести багаж. Сибилла и Гвинет побежали вниз по лестнице, чтобы обнять Августу и помочь ей. Она вернулась! Возвращение произошло очень скоро, у Августы был сильный характер, ее дух быстро восторжествовал над полным небытием. Внук Августы, Джошуа, вернулся лишь через четыре месяца после гибели на поле боя. А Августе для возвращения понадобилось всего четыре недели. Вероятно, она заставила брата отправиться вместе с ней в особняк, чтобы присоединиться к остальным членам семейства. Августа была бодра и совершенно здорова. Берт поспешил на помощь Филлипсу, и Августа, сняв шляпу, с победоносным выражением огляделась по сторонам. Ангус тем временем исчез в своей комнате.

Внезапно тень пробежала по лицу старушки. Она спросила, где Беттина, и ей ответили, что сегодня утром она уехала во Францию.

– Жаль, я соскучилась по ней, – произнесла Августа и поинтересовалась, гостит ли еще Куинн в особняке. Ей очень понравилась эта девушка.

– Нет, она вместе с Энди вернулась в Шотландию, – ответила Сибилла.

– Милая девушка, хотя у нее неподобающий для графини цвет волос.

– С возвращением, матушка Кэмпбелл! – улыбнулся Берт.

Гвинет проводила мать в ее комнату. Возвращение Августы немного смягчило боль от разлуки с Беттиной. Виолетта и Руперт с заливистым лаем бросились навстречу Августе. Они были рады снова видеть ее. Целый месяц собаки тосковали по своим хозяевам и вот наконец дождались. Августа и ее брат выглядели совершенно здоровыми и бодрыми, они как будто подзарядились энергией и находились в прекрасной форме. «Их наверняка хватит еще лет на сто», – подумала Сибилла.

– Замечательно, что они все возвращаются, – вечером сказала она мужу.

Сибилле не нравилась мысль, что в реальной жизни люди навсегда уходят, покидая своих родных и друзей. У Баттерфилдов все было не так. Найдя надежное пристанище в особняке, они в течение столетия возвращались после смерти домой, к тем, кто их любил и кого любили они. Осознание этого факта вселяло в душу близких утешение. Но все равно в жизни Баттерфилдов было место для страданий и тоски. Сибилла знала, что и она будет скучать по ребенку Беттины. Ей было приятно держать Лили на коленях, петь ей перед сном колыбельные песни, вдыхать запах ее свежевымытых волос, слушать кряхтение и сопение, смотреть на ее миленькое безмятежное личико, когда она спала. Лили напоминала Сибилле ее собственных детей. Ей было грустно думать о том, как сильно страдает Гвинет от разлуки с дочерью и внучкой.

Между тем поезд Беттины миновал несколько маленьких городков, в которых останавливался лишь на пару минут. Первым большим городом на его пути был Чикаго. Здесь он стоял полдня, и у Беттины было время посмотреть его. На следующий день поезд должен был прибыть в Нью-Йорк. Беттина собиралась остановиться в отеле «Плаза» на день или два, а затем сесть на корабль, отплывающий во Францию.

Чикаго показался ей интересным городом, а Нью-Йорк покорил своими масштабами и бешеным ритмом. Беттина зарегистрировалась в отеле «Плаза» и получила почту. Ее ждала телеграмма от отца. Берт сообщал, что Августа и Ангус вернулись. Прочитав это, Беттина улыбнулась. У нее как будто камень с души свалился. Она наняла экипаж, чтобы осмотреть город, и прекрасно провела время. Путешествуя в одиночестве, Беттина не чувствовала себя в опасности. Вечером она поужинала в номере, а на следующее утро села на корабль. У нее была удобная каюта. Во второй каюте находились Лили и няня. Многочисленные сумки и чемоданы Беттины погрузили в багажное отделение трюма. Плавание до Шербура с остановкой в Ливерпуле должно было продлиться девять-десять дней. Балтийская судоходная компания возобновила пассажирские рейсы после окончания военных действий. В начале войны ее суда были атакованы немецкими подводными лодками, но избежали гибели. На пассажирских кораблях каждый день устраивались развлечения: игры, чаепития, ужины с капитаном. Беттина, красивая молодая вдова, с широко открытыми от восторга глазами следила за тем, как корабль отходит от причала. Рядом с ней у борта стояла няня с Лили на руках. Беттина отправила родителям телеграмму из отеля, в которой сообщала, что с ней и ребенком все в порядке.

Ее совсем не беспокоило, что она путешествует одна, без сопровождающих лиц. Многих молодых женщин ее возраста, возможно, смутило бы данное обстоятельство. Но Беттина была не из робкого десятка. Ей хотелось увидеть мир, добраться до Парижа, сбежать от своей тихой скучной жизни. Ожидание окончания войны, сулившего возможность покинуть Сан-Франциско и путешествовать, казалось бесконечным, а до этого она едва вынесла девять месяцев беременности. Сейчас у Беттины было такое ощущение, словно ее выпустили из тюрьмы. Ей было двадцать три, шел послевоенный 1919 год, и молодой женщине не терпелось расправить крылья и полететь. Вопреки желаниям семьи, последнее, чего она хотела, – это снова выйти замуж. Замужество представлялось ей новой тюрьмой, а муж – тюремщиком. Беттина жаждала свободы! И вот теперь она наслаждалась ветром, дующим ей в лицо. Буксиры выводили корабль из гавани Нью-Йорка, и Бетина знала, что поступила правильно, уехав от семьи. Нет, она не будет спешить обратно в особняк, где ее ждали родные.

Как и предполагала Беттина, плавание было увлекательным. На корабле она познакомилась с интересными людьми, среди которых были известный журналист, знаменитый писатель, очаровательная пара из Бостона, молодожены из Нью-Йорка, проводившие медовый месяц, и светские львицы. Беттина ничем особенным не выделялась, но у нее была привлекательная наружность, и она занимала две самые дорогие каюты, что гарантировало ей первоклассное обслуживание на борту пассажирского судна и обеспечивало место за капитанским столом во время ужина. Она задавалась вопросом, что бы сказала бабушка, если бы видела, как ее внучка разговаривает с элегантными незнакомцами, танцует в ночном клубе на палубе с симпатичными холостяками и флиртует с богатыми джентльменами. Беттина чувствовала себя на корабле в полной безопасности. Присутствие маленькой дочери и няни свидетельствовало о том, что она респектабельная молодая леди, а не одинокая сумасбродная девушка, охотящаяся на богатых мужчин. Беттина была красивой молодой вдовой павшего на войне солдата, как и многие женщины в ту эпоху.

Когда плавание подошло к концу и корабль бросил якорь в Шербуре, Беттина попрощалась с новыми друзьями, пленившими ее сердце. Ей было жаль расставаться с ними. Багаж Беттины перевезли на железнодорожный вокзал и погрузили в поезд. Поездка должна была продлиться четыре часа. Беттина радовалась, что взяла с собой шубку, подаренную матерью. В конце февраля было холодно и на земле лежал снег. В поезде ее ждало купе первого класса. Отец Беттины позаботился о том, чтобы она путешествовала в роскоши и с комфортом. На мгновение она пожалела, что Люси и Джошуа не было сейчас рядом с ней. Беттина скучала по сестре и брату, но тем не менее с нетерпением ждала встречи с друзьями родителей в Париже. Их теплые приветливые письма сулили ей радушный прием.

Супруги Марго надеялись утешить молодую вдову и писали, что не станут возражать, если она приедет с ребенком. У них был огромный дом на левом берегу Сены – возведенный в XVIII веке особняк дворцового типа с хозяйственными постройками, сараями, конюшнями и садами. Даже больше, чем дом родителей Беттины в Сан-Франциско. У четы Марго не было детей, и они писали, что будут рады, если Беттина с Лили поживут у них несколько месяцев. Они предложили ей привезти с собой столько слуг, сколько нужно, и обещали выделить гостям целое крыло дома.

На вокзале Сен-Лазар в Париже Беттину встречал автомобиль с водителем, который послали за ней супруги Марго, а также фургон для багажа – многочисленных сумок и чемоданов. Как только вещи были загружены, машины тронулись в путь. Они пересекли Сену и оказались на левом берегу. Проехав по улице Варенн, шофер остановил автомобиль перед массивными воротами внушительной ограды и посигналил. Сторож открыл ворота, и машины въехали в мощенный булыжником двор особняка. Беттина выпорхнула из салона и с замиранием сердца посмотрела на великолепный дом, из него вышли хозяева – Анжелика и Роберт де Марго, – чтобы приветствовать долгожданную гостью. Супруги обняли и расцеловали Беттину, а потом их внимание привлекла Лили, которую няня держала на руках. Малышка крепко спала и захныкала спросонья, когда Анжелика, не удержавшись, чмокнула ее в щечку, а затем заговорила с девочкой по-французски.

Для супругов Марго, переживавших из-за того, что Бог не дал им детей, было счастьем взять под свое крыло Беттину и ее маленькую дочь. Они радовались приезду гостей и готовы были оказать им королевский прием. Пока два лакея и носильщик поднимали сумки и чемоданы наверх, хозяева особняка провели Беттину по дому и показали отведенную ей комнату. Няню и Лили хозяева поселили этажом выше, опасаясь, что ребенок будет беспокоить Беттину. Лили уложили в кроватку. Одна из горничных вызвалась присмотреть за ней, пока няня спустится в помещение для слуг, познакомится со всеми и перекусит. Молодая няня была в приподнятом настроении. Она уже заметила среди лакеев молодых красивых парней, с которыми была не против пофлиртовать. Беттина невольно улыбнулась, вспомнив предостережения бабушки и ее прозрачные намеки на опасность, исходящую от французов.

Вечером она ужинала с радушными хозяевами дома в просторной, изысканно обставленной столовой. Стены в ней были обшиты панелями из дорогих пород дерева, на окнах висели роскошные атласные шторы, а в простенках – дорогие картины в золоченых рамах, купленные на аукционе. В принадлежавшем чете Марго замке, расположенном неподалеку от Бордо, хранилась целая коллекция старинных живописных полотен. Еда была разнообразной и вкусной. Супруги расспрашивали Беттину о плавании, о городах, какие ей удалось посмотреть, и о ее родителях. Они осторожно выразили соболезнования по поводу гибели мужа гостьи. Беттина объяснила, что он погиб еще до рождения Лили, через несколько месяцев после того, как уехал на фронт.

Она с нетерпением ждала возможности посетить музеи и галереи Парижа, в котором уже была однажды в детстве. Тогда Беттина приезжала в столицу Франции вместе с родителями и Джошуа и была поражена красотой города. На сей раз чета Марго продумала целую программу пребывания гостьи в Париже. Прежде всего они собирались дать несколько званых обедов, чтобы познакомить ее со своими друзьями, среди которых были молодые люди – завидные женихи. Анжелика посоветовала Беттине обратить на них внимание. По доброте душевной супруги Марго решили устроить судьбу молодой вдовы и помочь ей найти мужа. Мысль, что Беттина томится в одиночестве, терзала им сердце. Они любили Баттерфилдов, впрочем, как и Баттерфилды их, и хотели сделать дочь Гвинет и Берта счастливой. Если бы их планы осуществились, это в определенном смысле было бы подарком живущим в Америке друзьям, потерявшим на фронте сына. Война стала тяжелым испытанием для всех, много молодых людей погибло, было покалечено. В Европе женихи были в большом дефиците, и поэтому одинокие женщины нуждались в помощи друзей и родственников, без которой им было трудно создать семью. Беттину шокировал план четы Марго. Она не стремилась выйти замуж или обзавестись ухажерами. Тем не менее предложение Анжелики и Роберта познакомить ее с молодыми людьми показалось ей забавным. Супруги Марго запланировали провести выходные в своем замке, когда станет теплее.

Лежа ночью на кровати под достойным Марии-Антуанетты балдахином из розовой парчи, Беттина чувствовала себя принцессой. Вероятно, балдахин когда-то действительно принадлежал Марии-Антуанетте, чета Марго любила роскошный антиквариат.

На следующее утро, когда Роберт ушел в банк, владельцем которого он был, Беттина позавтракала с Анжеликой и поехала на машине с водителем в Лувр. После музея она прогулялась по саду Тюильри и вдруг ощутила невероятную свободу. Вернувшись вечером в особняк, Беттина проведала Лили, поиграла с ней несколько минут и спустилась в свою комнату, чтобы отдохнуть перед ужином.

К ужину в особняке Марго, как и в доме родителей Беттины, надевали вечерние костюмы. Для гостьи соблюдение правил этикета не являлось проблемой, поскольку она привезла несколько вечерних платьев. Кроме них, в багаже Беттины лежали бальные платья, которые она взяла с собой на случай, если ее пригласят на танцевальный вечер или праздник. Гвинет подарила дочери один из своих лучших нарядов, и он очень шел Беттине.

Через пять дней после приезда в Париж чета Марго начала приобщать Беттину к светской жизни. Супруги устроили несколько званых ужинов, пригласив тщательно отобранных гостей. Среди них были две сестры, ровесницы Беттины, со своими родителями, очаровательная молодая супружеская пара с ребенком одного с Лили возраста, и три молодых человека, которых Анжелика назвала самыми завидными женихами Парижа. Все они были красивы, богаты и знатны. Родители Беттины были бы благодарны за это чете Марго, но сама она не строила серьезных планов. Однако Беттина прекрасно провела вечер, к всеобщему удовольствию, она говорила по-французски и много смеялась. Легкое общение и веселье были для нее как глоток свежего воздуха после двух унылых лет, проведенных дома в Сан-Франциско во время войны и беременности. Она уже пять лет была совершеннолетней, но три последних года никуда не выезжала и забыла, что такое светская жизнь и развлечения. Беттина любила свою семью, хотя ей не хотелось возвращаться домой. Ее тянуло посмотреть мир и насытиться новыми впечатлениями.

На следующее утро она горячо поблагодарила Анжелику и Роберта за великолепный званый ужин. Анжелика сообщила, что на следующей неделе они запланировали еще один. Двое молодых людей из тех, с кем Беттина познакомилась накануне, прислали ей цветы. У нее сложилось впечатление, что эти парни были легкомысленными прожигателями жизни, а третий молодой человек – охотник за богатыми невестами. Но это нисколько не повлияло на оживленную атмосферу вечера. Анжелика поинтересовалась, понравился ли Беттине кто-нибудь из мужчин.

– Я не приглядываюсь к мужчинам, – честно призналась Беттина. – Я приехала в Париж, надеясь сменить обстановку и немного развеяться. У меня нет намерений найти мужа.

Но Беттина не была теперь уверена, что ей не хочется выйти замуж, создать семью, поэтому говорила осторожно, подбирая слова.

– Но почему бы вам не попробовать пофлиртовать немного с молодыми людьми? – улыбнулась Анжелика. – Это так забавно! И потом, вы заслуживаете, чтобы вас окружали красивые кавалеры!

Беттина вдруг почувствовала себя школьницей и покраснела. Да, быть объектом мужского внимания действительно приятно.

Раз в неделю супруги Марго устраивали званый ужин, чтобы познакомить гостью с потенциальными женихами. Никогда в жизни Беттина не видела столько привлекательных мужчин. Она не знала, почему ее бабушка настороженно относилась к французам, но видела, что представители этой нации обладают неотразимым обаянием. Люди, с которыми Беттина познакомилась на званых ужинах четы Марго, начали приглашать ее в гости. Через два месяца у нее сформировался широкий круг друзей в Париже. В начале мая стояла прекрасная погода. Однажды днем Беттину пригласили в сад поиграть в крокет. Вскоре она села в шезлонг с бокалом лимонада, и тут к ней подошел один из гостей, серьезный мужчина средних лет. Беттина вспомнила, что он банкир, как ее отец и Роберт Марго. Этот человек никогда не флиртовал с ней, вел себя предупредительно и учтиво.

– Как вам Париж? – спросил он.

Беттина познакомилась с ним на одном из званых ужинов, которые устраивали Марго, и потому сделала вывод, что этот мужчина порядочный человек, иначе его не пригласили бы в дом.

– Я в восторге от вашего города и его жителей, – ответила она по-французски и вдруг вспомнила имя собеседника. Его звали Луи де Ламбертен.

– Как долго вы здесь пробудете?

– Не знаю. Мне нужно было сменить обстановку…

– Вы кого-то потеряли на этой войне?

Ламбартен знал, что Беттина происходила из известной американской семьи, жившей в Калифорнии, но больше ему о ней ничего не было известно.

– Брата и мужа, – произнесла она.

И это было правдой, хотя Джошуа уже вернулся к родным и близким.

– Прошу прощения. Я не знаю ни одной семьи, которую не затронула бы война. Она явилась тяжелым испытанием для всех нас.

– Особенно для тех, кто живет в Европе, – заметила Беттина и мягко улыбнулась.

– У вас есть дети? – спросил Ламбертен, узнав, что она была замужем.

– Дочь, ей шестнадцать месяцев. Отец девочки погиб еще до ее рождения. – Беттина не понимала, почему рассказывает малознакомому человеку подробности своей жизни. – А у вас дети есть?

Ламбертен улыбнулся:

– Нет, я не был женат.

Это удивило Беттину. Ей казалось, что Ламбертен был всего на пару лет моложе ее отца. Она дала бы ему лет сорок. На самом деле, Ламбертену было сорок один год. Беттина была младше него на восемнадцать лет. Но по духу и поведению собеседник был молодым и энергичным. Она с трудом могла представить своего отца, разговаривающего с одинокой женщиной.

– Вы сидели в тюрьме? – шутливо спросила Беттина, и Ламбертен рассмеялся.

– Нет, хотя, возможно, этого заслужил. Все банкиры должны сидеть в тюрьме.

Они немного поболтали, а потом Беттина пошла искать чету Марго в толпе друзей, а Луи де Ламбертен пообщался со своими знакомыми. Это были солидные, аристократической наружности люди, похожие на родителей Беттины.

В машине по дороге домой Беттина спросила Анжелику о Ламбертене.

– Это очень спокойный, сдержанный человек! – ответила та. – Думаю, в молодости он пережил серьезный роман, который нанес ему душевную травму. Поэтому Ламбертен так и не женился. Я не уверена, что его следует рассматривать в качестве потенциального жениха. Похоже, он умрет закоренелым холостяком. После определенного возраста такие люди ставят крест на браке.

– Замечательно! – воскликнула Беттина. – Я ведь тоже не собираюсь выходить замуж!

Ей нужен был надежный друг, с которым она могла бы гулять по Парижу, ходить в музеи, на выставки и концерты.

Беттина удивилась, когда через несколько дней Ламбертен пригласил ее в ресторан, расположенный в Булонском лесу. Он заехал за ней на огромном «ситроене», и они отправились в ресторан, где прекрасно провели время. Три часа пролетели, как одна минута. За обедом Беттина и Луи говорили не умолкая. Он даже не пытался флиртовать с ней, как это делали многие мужчины, с которыми Анжелика знакомила свою гостью. Беттине было легко и комфортно с Луи Ламбертеном, а ему – с ней. Кроме того, он считал ее очень красивой женщиной. Ламбертен снова пригласил Беттину в ресторан, на сей раз на ужин. Луи и Беттина наслаждались общением, беседовали и смеялись.

Беттина продолжала посещать званые ужины, которые устраивали супруги Марго, но все чаще начала выезжать в город без них. С Луи она ходила на балет, в драматический театр и оперу. Он познакомил ее со своими друзьями и подружился с маленькой Лили. Вместе с малышкой Беттина и Луи гуляли в Люксембургском саду. И Беттина постепенно призналась себе, что ей ни с кем не было так хорошо, как с Ламбертеном. Он был для нее и отцом, и братом, и другом. Она попыталась поговорить о своих чувствах с Анжеликой. Выслушав ее, та улыбнулась:

– Вы рассказываете так, словно видите в Луи будущего мужа.

– Мужа? – изумилась Беттина. – Но чтобы выйти замуж, нужны пылкие чувства, романтика…

Ее чувства к Тони были возвышенными и романтическими, однако их брак длился лишь одну ночь.

– Вовсе нет, – возразила Анжелика, пытаясь объяснить Беттине простые вещи, которые женщина постигает с годами. – Романтика со временем исчезает, и надо быть уверенной в том, что вы сможете жить с человеком, когда не останется влюбленности. Дружба – неплохая основа для брака, тем более что отношения супругов позднее переходят именно в стадию дружбы.

Слова Анжелики глубоко запали в душу Беттины. А тем временем Луи продолжал приглашать ее на свидания, устраивал экскурсии, которые нравились Беттине, и в конце июня, перед отъездом в Дордонь, где жила его семья, сделал ей предложение руки и сердца, встав на одно колено.

С Тони все было совсем по-другому. Влюбленные, узнав о том, что Тони уезжает на фронт, бросились в мэрию, надесь получить разрешение на брак, и сразу поженились. Первую и, как оказалось, последнюю брачную ночь они провели в дешевом отеле. Оглядываясь назад, Беттина думала, что ее отец был прав, ей не следовало спешить с замужеством. Тони был ей не пара, они никогда не были бы счастливы, потому что жили в разных мирах.

– Я никогда не предполагала, что снова выйду замуж, – тихо произнесла Беттина, когда Луи сделал ей предложение. – И не уверена, что хочу стать твоей женой, хотя ты мне очень нравишься.

Он улыбнулся:

– Ты мне тоже очень нравишься. Более того, я люблю тебя, Беттина. По-моему, мы могли бы быть счастливы вместе. Почему ты не хочешь снова выйти замуж?

– Я не хочу больше детей. Беременность и роды стали для меня тяжелым испытанием. Скажу больше, это было ужасно! Меня постоянно тошнило, я чувствовала слабость. К физическим страданиям примешивались душевные муки. Я едва знала мужчину, за которого вышла замуж, и не думала, что могу забеременеть. Мы были, по существу, детьми и оказались во власти романтических иллюзий. Признаюсь, я плохая мать. Я по-своему люблю Лили, однако у меня нет к ней материнских чувств.

Луи тронула честность Беттины, и он поцеловал ее.

– У нас не будет детей, если ты не желаешь больше рожать, – сказал он. – Я тоже не уверен, что хочу стать отцом. Если ты выйдешь за меня, я смогу удочерить Лили? Тогда она будет моим ребенком, мне этого достаточно.

С Луи Беттине всегда было легко и просто. Он опекал ее, как отец.

– Да, ты сможешь удочерить Лили. Семья ее отца не хочет знаться со мной. Дедушка и бабушка со стороны мужа даже не видели внучку. Они отказались от нее еще до рождения.

– Отказались? – удивился Луи, качая головой. – Как долго вы были женаты, прежде чем он ушел на фронт?

– Мы провели вместе, как муж и жена, одну-единственную ночь, – со смущенной усмешкой ответила Беттина. – Я сбежала из дома, Тони тоже женился вопреки желанию родных. У его семьи рыбный ресторан, моему отцу не понравилось это. Он был в ярости, оттого что я вышла замуж за Тони. Я находилась во власти девичьих иллюзий, соглашаясь на брак с Тони. Он уходил на фронт, и мне некогда было размышлять, правильно ли я поступаю.

Луи кивнул, теперь он хорошо понимал ситуацию, в какую попала Беттина.

– Когда ты возвращаешься в Штаты? – поинтересовался он.

– Пока не знаю. Наверное, летом или осенью. Родители просили меня не задерживаться надолго в Европе.

Беттина не спешила покидать Париж, ей было весело и хорошо во Франции. Она полной грудью вдыхала воздух свободы и радовалась жизни.

– Я уезжаю в Дордонь, к родителям и бабушке. Она очень стара и мечтает увидеться со мной. Если ты согласна подождать меня несколько недель, то я вернусь и поеду с тобой в Штаты, чтобы просить твоей руки у отца, как это положено. Что ты думаешь об этом?

Беттина просияла:

– Это было бы очень мило с твоей стороны.

Беттина вдруг осознала, что тоже любит Луи и не представляет без него своей жизни. Он был добрым, терпеливым человеком, и она не сомневалась, что из него получится замечательный отец для Лили. По словам Анжелики, Ламбертен владел крупным состоянием, он был единственным сыном в богатой семье. Его нельзя было назвать красавчиком, Луи скорее был солидным, респектабельным мужчиной, и это нравилось Беттине. Она видела себя его женой и готова была прожить с ним до конца своих дней. Их связывала не безудержная страсть, не романтическая любовь, а ровное стабильное чувство дружеской приязни. По словам Анжелики, это чувство было более устойчивым и надежным и могло стать основой счастливой семейной жизни.

– Ты забыла кое-что, – сказал Луи.

Глядя в его глаза, полные света и тепла, Беттина ощущала себя счастливой и защищенной от всех невзгод.

– Что именно?

– Ты еще не приняла моего предложения. Не сказала ни «да», ни «нет». Мне снова опуститься на одно колено?

Беттина зарделась и, смущенно засмеявшись, обняла Луи за шею. Он поцеловал ее.

– Да, Луи, я выйду за тебя замуж и… я люблю тебя, – прошептала она.

Луи снова поцеловал ее, его сердце трепетало от счастья.

Прежде чем уехать в Дордонь, Ламбертен забронировал три каюты на корабле, отплывавшем в Штаты. Беттина написала родителям, что скоро вернется домой и привезет с собой кое-кого из добрых знакомых семьи Марго. Получив письмо, Берт и Гвинет предположили, что дочь приедет вместе с какой-нибудь новой подругой. Беттина не называла в письме имен и не упоминала о том, что выходит замуж, поскольку Луи еще не попросил ее руки у Берта. Ее семья не подозревала, что дочь приедет вместе с будущим мужем. Беттина утаила от Луи, что ее братья, бабушка и двоюродный дедушка на самом деле были призраками, мертвецами, духи которых вернулись в дом после смерти. Она надеялась, что он не догадается об этом, пока будет гостить в особняке. Беттина решила, что не все можно рассказывать даже будущему мужу.

Услышав, что Беттина и Луи Ламбертен женятся, Анжелика возликовала. Она гордилась тем, что все-таки нашла Беттине мужа. Луи был идеальной парой для нее. Но больше всех в доме четы Марго радовалась сама Беттина. Она представляла светлое будущее, которое открывалось перед ней и Луи, и ее сердце замирало от счастья. Но что скажет бабушка, узнав, что внучка, несмотря на предупреждения, выходит замуж за француза? Известие о свадьбе наверняка потрясет ее до глубины души.

Глава 14

Беттина с грустью покидала Париж, где прожила пять месяцев, а также гостеприимный дом супругов Марго, которых успела полюбить. Но она знала, что непременно вернется сюда. Беттина и Луи планировали остановиться в Сан-Франциско на несколько недель. Столь долгий срок нужен был для того, чтобы жених Беттины познакомился с ее родными и попросил у главы семейства ее руки. После этого будущие супруги собирались отправиться через всю страну в Нью-Йорк, сесть на корабль и вернуться в Париж. Им предстояло длительное путешествие, Луи должен был вернуться на работу только в конце августа. После возвращения Беттины и Луи Анжелика хотела устроить вечеринку, чтобы отпраздновать их свадьбу. Луи был сдержанным человеком, но его любили друзья и знакомые. У Беттины в Париже тоже появилось немало приятелей. И всех их нужно было известить о предстоящей свадьбе.

У родителей Луи имелся дом на площади Франциска Первого, который пустовал после того, как они переехали в замок в Дордони, и Луи хотел после свадьбы поселиться в нем с Беттиной и Лили. Сейчас он обитал в маленькой холостяцкой квартире. Дом родителей идеально подходил для семейной жизни.

Собираясь навестить родителей, Беттина оставила два больших чемодана в доме Анжелики и Роберта, а с собой взяла только самое необходимое для путешествия. Она твердо решила, что вернется в Париж, ставший ее домом. Беттина скучала по родителям, однако жизнь во Франции была намного интереснее и увлекательнее, чем в Сан-Франциско, и она радовалась, что дочь вырастет в Париже, мировой культурной столице. Луи владел английским языком, но предпочитал говорить с Беттиной и Лили по-французски. За время пребывания во Франции жизнь Беттины кардинально изменилась, и ей было трудно поверить, что она покинула Сан-Франциско лишь пять месяцев назад.

Беттина надеялась, что отцу понравится Луи и он даст согласие на ее брак с ним, а бабушка не поднимет шум из-за того, что Луи француз. На всякий случай Беттина предупредила жениха, что ее бабушка весьма упрямая и эксцентричная особа, а поступки двоюродного дедушки порой кажутся довольно странными. Но она ни словом не обмолвилась о том, что родительский дом полон призраков, его обитатели возвращаются после смерти и живут в нем так, словно ничего не случилось. Беттина боялась, что подобная информация оттолкнет Луи. Она хотела использовать свой шанс на нормальную, счастливую жизнь.

Плавание на корабле до Нью-Йорка чем-то напоминало медовый месяц. Правда, Беттина и Луи спали в разных каютах. Жених с уважением относился к невесте. Узнав, что ее супружеская жизнь в первом браке длилась ровно одну ночь, он не хотел торопить события и давить на Беттину. У них было достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга. Правда, воздержание нелегко давалось Луи. Беттина была молода и красива, и он с нетерпением ждал того дня, когда они наконец поженятся. Луи относился к Лили как к дочери и быстро завоевал ее симпатию.

На корабле они обедали с капитаном, общались с пассажирами, прогуливались по палубе, подолгу разговаривали друг с другом, сидя в шезлонгах, играли в шаффлборд, загорали, плавали в бассейне и каждый вечер танцевали. Впервые в жизни Беттина была по-настоящему счастлива. Она стала больше проводить времени с Лили, избавившись от чувства вины перед ней. Радовалась, что нашла для малютки отца, который будет любить их обеих. Бремя материнства теперь, когда Луи готов был делить вместе с ней ответственность за судьбу дочери, не казалось Беттине тяжелым, и она вздохнула с облегчением. Они договорились, что у них больше не будет детей, и потому Беттина не боялась вступать в брак. Луи представлялся ей идеальным супругом.

Добравшись до Нью-Йорка, Беттина, Луи и Лили с няней переночевали в отеле «Плаза», а на следующее утро сели в поезд, направлявшийся в Калифорнию. Они заняли три купе первого класса. Путешествие было утомительным и долгим, Лили капризничала и шалила. В полтора года она уже бегала повсюду и не любила сидеть взаперти в тесном купе. Луи гулял с ней после обеда по проходу вагона, пока Беттина отдыхала.

Тем временем в Сан-Франциско Баттерфилды готовились к приезду дочери. Они полагали, что она возвращается, чтобы навсегда остаться дома. Беттина не предупредила родных, что пробудет у них совсем недолго. К тому же у Баттерфилдов не было никакой информации о том, с кем приедет дочь. Они размышляли, кто бы это мог быть. Впрочем, Гвинет больше думала о Лили, чем о таинственном госте. Она не могла дождаться, когда внучка вернется домой. Пятимесячное отсутствие Беттины и Лили казалось Гвинет бесконечным. Лето тянулось нескончаемо долго. Грегори взяли в аренду дом на два месяца в штате Мэн и уехали на отдых. Они должны были вернуться только в конце августа. Энди и Куинн улетели в Эдинбург, а Каролина – в Лос-Анджелес. Магнус ужасно скучал по Чарли. Всем в доме было скучно без членов семейства Грегори и Беттины, особенно Джошуа. Тоскуя по общению с Беттиной, по вечерам он читал Люси романы вслух и считал дни до приезда любимой сестры.

В июле Баттерфилды на пару недель уезжали отдохнуть в Вудсайд, но и там их мучили мысли о Беттине. Прервав отдых, они вернулись в Сан-Франциско, и Гвинет принялась готовиться к приезду дочери. Она хотела, чтобы дом выглядел красивым и ухоженным. В тот день, когда Беттина и Лили должны были вернуться, Гвинет расставила повсюду вазы с живыми цветами, и дом наполнился их ароматом.

– Можно подумать, мы ожидаем приезда королевы, а не твоей дочери, – проворчала Августа, но в глубине души она тоже была взволнована.

Ангус вызвался поехать на вокзал, чтобы встретить Беттину и Лили, однако Августа уговорила его остаться дома. День был пасмурным и холодным, и она не хотела, чтобы брат простудился.

– Кстати, с кем приедет Беттина? – в который уже раз спросила Августа дочь.

Однако для всех это являлось загадкой. Беттина обмолвилась в письме, что приедет с человеком, с которым подружилась в доме Марго, и Гвинет почему-то решила, будто речь идет о какой-то милой женщине. Гости из Европы обычно надолго задерживались в Штатах, поскольку было бы глупо совершать столь долгое и трудное путешествие только для того, чтобы нанести короткий визит.

Не находя себе места от волнения, Гвинет бродила по комнатам и коридорам дома, дожидаясь приезда дочери и внучки. Сначала она хотела сама отправиться на вокзал в Окленд, но не решилась, понимая, что там возникнет суета из-за многочисленных чемоданов и сумок. Берт послал за дочерью и внучкой машину с шофером, а также экипаж с кучером. Сами же родители остались дома. Берт рано вернулся из банка и тоже был взволнован. Августа и Ангус играли в гостиной в карты, а Джошуа и Люси наблюдали за их игрой. Магнус гулял в саду.

И вот наконец они услышали, как к дому подъехала машина, и выбежали на улицу. Беттина первой вышла из автомобиля. Она была в белом льняном костюме и огромной шляпе, которую купила в Париже, и выглядела весьма стильно. За ней появились няня и Лили. Гвинет бросилась обнимать малышку. Берт сиял от счастья. Последним из машины вышел Луи в темном костюме и мягкой фетровой шляпе. Скромно остановившись в сторонке, он с улыбкой смотрел, как близкие целуют и обнимают Беттину и Лили. Баттерфилды не замечали его. Внезапно Луи почувствовал на себе чей-то суровый взгляд. Подняв голову, он увидел стоявшую на крыльце старуху. Обычно Августа пряталась, когда в доме находились незнакомцы, но на сей раз не испугалась предстать перед чужаком.

– Беттина! – воскликнула она зычным голосом, который, вероятно, был слышен на расстоянии мили. – Кто это?

Услышав ее голос, Беттина улыбнулась и бросилась вверх по лестнице, чтобы обнять бабушку. Расцеловав Августу, она повернулась и посмотрела в том направлении, куда указывала бабушка. Там стоял Луи, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Насторожившийся Берт окинул его внимательным взглядом, а затем покосился на дочь. Одетый в темный костюм и фетровую шляпу незнакомец, с которым приехала Беттина, был похож на банкира. Но кем он приходится ей?

– Простите, – произнесла Беттина и, поманив жениха к себе, представила его родным: – Это Луи де Ламбертен. А это, Луи, мои родители, Бертран и Гвинет.

Она радостно улыбнулась, и Гвинет снова заключила ее в объятия.

– Я же писала вам, что приеду не одна, – напомнила Беттина, заметив, что вся семьи ошеломлена появлением Луи.

Баттерфилды замерли, молча глядя на гостя.

– Ты нам не сообщала, что приедешь с мужчиной, – мягко упрекнула Гвинет дочь.

– Я думала, так будет лучше.

Главный сюрприз ждал родителей впереди.

Луи обменялся рукопожатием с Бертом, Ангусом и Джошуа, а потом поцеловал дамам ручки. Он и не догадывался, что Джошуа, Ангус, Августа и Магнус были призраками. Они выглядели и вели себя как живые люди. Но призраки умели внезапно исчезать, растворяясь в воздухе, и это могло выдать их. Беттина решила предупредить бабушку, дядю и братьев, чтобы они не делали этого на глазах у Луи.

– Давайте наконец пойдем в дом и выпьем чаю, – предложила Гвинет, вежливо улыбнувшись Луи.

Они вошли в особняк, обмениваясь любезностями. Беттина сразу обратила внимание, что дом чисто убран и украшен живыми цветами в честь ее приезда. Родители готовились к встрече с ней. Она гордилась своим домом так же, как Луи замком, принадлежавшим его семье во Франции. Отец Луи разрешил сыну и Беттине после свадьбы переехать в дом на площади Франциска Первого в Париже. Луи с нетерпением ждал момента, когда сможет показать его невесте. Особняк не был дворцом, он уступал по размерам дому Беттины в Сан-Франциско, однако Луи считал его очень красивым. Что касается замка в Дордони, то он был пугающе огромный и холодный. Помещения было трудно протопить, но родители Луи жили в замке, хотя сам он приезжал в Дордонь лишь несколько раз в году.

– Твой спутник – француз? – недовольным тоном спросила Августа внучку. Та ответила ей смущенной улыбкой. – Француз… Ты видела, как он целовал мою руку? Ни один уважающий себя англичанин не пойдет на такое.

Услышав слова старушки, которая даже не пыталась понизить голос, Луи улыбнулся. Ему хотелось снова поцеловать руку Августы, чтобы шокировать ее, но он сдержался. Несмотря на респектабельную внешность, Луи любил поозорничать.

Они сели в гостиной, куда подали чай. Гвинет протянула гостю чашку и спросила, добавить ли ему в чай молоко, сахар или лимон. Луи пил черный чай с лимоном. Наблюдая за гостем и дочерью, Берт пришел к заключению, что они неспроста приехали вместе. Он догадался, что означает их визит в Сан-Франциско.

– Ты могла бы предупредить нас, – проворчал отец.

– Я хотела сделать вам сюрприз, – с невинным видом промолвила Беттина.

– Тебе это удалось.

Берт попросил дочь следовать за ним и направился в библиотеку. Гвинет тем временем развлекала гостя светской беседой, в которой принимали участие и остальные Баттерфилды. Оставшись наедине с Беттиной, Берт окинул ее суровым взглядом.

– А теперь говори, что это за человек, как ты с ним познакомилась, кто его родители, живы ли они? – потребовал он. – По-моему, этот мужчина староват для тебя…

– Луи – прекрасный человек, папа. Он тебе непременно понравится. Луи, как и ты, банкир, по национальности – француз, у него есть дом в Париже и замок в Дордони. Вернее, эта недвижимость принадлежит его родителям. Я познакомилась с ним в доме супругов Марго. Они обожают Луи. А я… я его люблю, папа. Мы хотим пожениться.

– В прошлый раз, когда собралась выходить замуж, ты не спрашивала у меня разрешения, – напомнил Берт. – С тех пор что-нибудь изменилось?

Когда речь заходила о браке с Тони, Берт начинал говорить раздраженным тоном.

– Прежде чем жениться, Луи хочет попросить у тебя разрешения, – произнесла Беттина.

По выражению ее глаз, Берт видел, насколько важен был для его дочери выбор, который она сделала. Хорошо, что на сей раз она встретила порядочного человека, который вел себя достойно.

– Сколько ему лет?

– Сорок один год. Но он вовсе не старый!

– Он на восемнадцать лет старше тебя. Это большая разница в возрасте.

– Луи хорошо ко мне относится, он позаботится обо мне.

Беттина умоляюще смотрела на отца. В душе Берт уже благословил этот брак, особенно после того, как узнал, что с Луи Беттину познакомили его друзья – чета Марго. Они не пригласили бы к себе в дом непорядочного человека и тем более не стали бы представлять его Беттине.

– Где вы собираетесь жить – здесь или во Франции?

Беттина долго молчала, ей не хотелось причинять отцу боль.

– Луи не может бросить работу, папа, – наконец тихо ответила она. – Нам придется жить в Париже. Но вы можете приезжать к нам в любое время. Кстати, Луи хочет удочерить Лили.

– Париж слишком далеко от нас, – заметил Берт, нахмурившись. Он знал, как сильно расстроится Гвинет, узнав, что Беттина будет жить во Франции. – Мы не можем надолго оставлять бабушку и Магнуса.

– Но почему? С ними ведь теперь ничего не случится, – промолвила Беттина и вдруг вспомнила о своих опасениях: – Попроси, пожалуйста, братьев и бабушку с Ангусом не делать ничего странного, пока Луи гостит в доме. Они тебя послушают.

– Я не могу контролировать твою бабушку, но остальных предупрежу, не беспокойся. Когда вы собираетесь пожениться?

– Пусть этот вопрос решает Луи. Он еще должен поговорить с тобой. Папа, а где Грегори?

Беттина хотела познакомить их с Луи.

– Они отдыхают в штате Мэн и вернутся в конце августа.

Беттина была разочарована. Она понимала, что покинет пределы Америки еще до приезда Грегори в Сан-Франциско и не увидится с ними.

– Я приму решение после того, как поговорю с твоим Луи, – заявил Берт, и они вышли из библиотеки.

Вскоре Беттина и Берт вернулись в гостиную. Луи вел оживленную беседу с Августой, и это встревожило Беттину.

– О чем ты говоришь с нашим гостем, бабушка? – с наигранной улыбкой поинтересовалась она.

– Я сказала твоему другу, что, хотя он француз, у него отличные манеры.

Беттина закатила глаза и предложила показать Луи его комнату. День сегодня был длинным и тяжелым. Они встали на рассвете и очень устали. Филлипс должен был отвести Луи в одну из лучших спален для гостей. Гвинет сама ее выбирала, стараясь не упасть в грязь лицом перед знатным французом.

– Мы ужинаем в семь тридцать, – сообщил Берт.

Прежде чем уйти, Луи вежливо спросил хозяина дома, может ли он встретиться с ним с глазу на глаз перед ужином, и тот ответил согласием. Судя по всему, Луи не собирался терять время зря. Услышав беседу мужчин, Гвинет вопросительно взглянула на дочь.

– Это то, о чем я думаю? – шепотом спросила она, направляясь с дочерью в спальню, которая пустовала пять месяцев.

– Да, мама, речь идет о браке, – кивнула Беттина.

Глаза Гвинет наполнились слезами. Она пыталась сдержать их, но не сумела.

– Я не должна была отпускать тебя в Париж. А теперь вы с Лили останетесь там навсегда.

Слезы катились по ее щекам. Беттина крепко обняла мать.

– Я буду навещать вас, а вы сможете приезжать к нам в гости. Луи – замечательный человек.

Некоторое время Гвинет не могла говорить, ее душили рыдания. Ей было горько, что дочь снова покидает родительское гнездо. Но Беттина выглядела очень счастливой. Она и не надеялась, что встретит свою судьбу.

– Ты действительно хочешь жить с этим человеком? – наконец, справившись с волнением, произнесла мать.

Беттина кивнула. Гвинет не хотела вставать у нее на пути, понимала, что дочь чувствовала себя несчастной в Сан-Франциско. Брак с Тони, рождение ребенка, бремя ответственности, скучная унылая жизнь в особняке, – все это удручало Беттину. В Париже ей было намного лучше.

Гвинет помогла дочери распаковать вещи, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Беттина скоро снова уедет. Она надеялась, что дочь навсегда вернулась домой, но оказывается, она приехала, чтобы попрощаться.

Поговорив перед ужином, Луи и Берт пришли к взаимопониманию. Берт дал родительское благословение на брак. Его впечатлила серьезность будущего зятя. Поговорив с ним, Берт убедился, что Луи действительно любит его дочь. Он не сомневался, что Беттина будет жить в браке с ним, как за каменной стеной. Ему понравились ответы Луи на все вопросы, и не в последнюю очередь то, что Ламбертен был состоятельным человеком.

Надев к ужину бледно-синее атласное платье и тиару, Беттина спустилась на первый этаж. Около лестницы ее ждал Луи.

– Что сказал отец? – спросила Беттина. Ее глаза лучились от счастья.

– Он дал согласие на наш брак. Теперь дело за тобой, дорогая. Что ты ответишь на мое предложение руки и сердца?

– Я тоже скажу «да», – улыбнулась она, и Луи поцеловал ее.

Достав из кармана фрака маленькую черную коробочку, обтянутую кожей, он открыл ее и достал изящное колечко. Когда-то оно принадлежало его бабушке. Родители передали Луи эту семейную реликвию в Дордони, услышав, что он собрался жениться. Попросили его обручиться в Калифорнии и привезти невесту к ним в замок, чтобы познакомиться с ней. Им не терпелось увидеть Беттину, о которой рассказывал Луи. Он осторожно надел кольцо ей на палец и снова положил черную коробочку в карман фрака. Беттина была поражена красотой камня, он сверкал и переливался на свету. Кольцо подошло ей по размеру, оно хорошо смотрелось на ее тонкой руке. Беттина чувствовала себя на седьмом небе от счастья, не ожидала, что ей так повезет в жизни и она встретит мужчину, за которого захочет выйти замуж.

Когда жених и невеста вошли в столовую, бабушка подняла лорнет и посмотрела на левую руку внучки.

– Что это такое? – спросила она.

– Нам нужно кое-что сообщить вам, – тихо промолвила Беттина, но ее тут же прервал отец, сидевший во главе стола. Он встал и, широко улыбаясь, окинул всех торжественным взглядом:

– Я хотел бы поприветствовать нашего гостя, мсье Луи де Ламбертена. Кроме того, у меня есть объявление. Мсье де Ламбертен и Беттина помолвлены.

– Когда они успели?! – воскликнула Августа. Она была недовольна тем, что ей раньше не сказали о помолвке внучки.

– Помолвка состоялась двадцать минут назад, матушка Кэмпбелл. Мы желаем жениху и невесте семейного благополучия. К большому сожалению, они решили жить в Париже. Мсье де Ламбертен удочерит Лили и станет ей отцом. Это счастливый день для всех нас!

Берт сиял от радости за дочь, а по щекам Гвинет текли слезы. Она была огорчена, что Беттина и Лили будут жить за океаном.

– Не могу поверить, что ты и Лили станете француженками, – проворчала Августа. – Для меня это шок! – Тем не менее Августа вынуждена была признать, что Луи – порядочный, воспитанный человек. – А когда будет свадьба?

– Мы еще не назначили дату, – робко промолвила Беттина.

– Вам придется сыграть ее здесь. Я слишком стара, чтобы ехать сначала поездом, а потом плыть на корабле во Францию.

Кроме того, Августа только полгода назад вернулась с того света, и Беттина понятия не имела, сможет ли она вообще путешествовать. Джошуа, Магнус и Ангус тоже призраки. И как они поведут себя в дороге, никто не знал. Раньше Беттина об этом не задумывалась, но сейчас настало время принимать решение. Она, Луи и Лили уезжали через три недели, и им было бы трудно через какое-то время снова срываться с места и возвращаться в Сан-Франциско, чтобы здесь, в кругу семьи, сыграть свадьбу. Бросив взгляд на Луи, Беттина что-то прошептала ему, и он кивнул. После трапезы она поговорила с родителями, и они обрадовались, услышав ее предложение. Это было идеальное решение проблем, о которых Беттина не хотела говорить Луи. Она предложила отпраздновать свадьбу в Сан-Франциско до отъезда во Францию. А в Париже молодожены могли бы устроить праздничный прием для друзей. Супруги Марго готовы были предоставить им для этой цели свой огромный дом. Беттине хотелось, чтобы ее родные присутствовали на свадьбе. Она была бы рада видеть и Грегори, но те сейчас находились в штате Мэн. Луи оценил идею невесты. Ему не терпелось поскорее вступить в брак и спать с Беттиной в одной комнате. Поженившись, они смогут путешествовать как муж и жена и занимать одно купе и одну каюту на двоих.

– Я все устрою, – пообещала Гвинет.

Она хотела сообщить Грегори о предстоящей свадьбе. Возможно, их друзья успеют приехать на торжество.

На следующий день Гвинет и Беттина занялись приготовлениями к свадьбе. В первую очередь им нужно было найти распорядителя, поставщика продуктов и флориста. Шить платье не было времени, поскольку жених и невеста решили сыграть свадьбу в следующие выходные, а до них оставалось чуть больше недели. А еще через две недели молодожены должны были уехать во Францию. На следующий день Беттина с матерью поднялись на чердак и стали рыться в сундуках с одеждой. Там, в частности, хранились свадебные наряды членов семьи. У Гвинет были широкие плечи и высокий рост, поэтому ее платья не годились для Беттины. К тому же ее свадебный наряд выглядел слишком старомодным, и чтобы перешить его, потребовалось бы много времени. Августа всегда была полной женщиной. В ее свадебном платье Беттина могла бы утонуть. А вот мать Августы имела примерно такое же телосложение, как и правнучка. С замиранием сердца Гвинет достала ее белое атласное платье, украшенное крошечными жемчужинами. Наряд дополнял красивый головной убор, похожий на жемчужную тиару. Беттина с удовольствием примерила его, бережно и осторожно. Она боялась повредить старую нежную ткань. Платье прекрасно сидело на ней. Оно было сшито будто по ее меркам.

Воспользовавшись тем, что Луи ушел в банк к Берту, Беттина спустилась на цыпочках по лестнице в комнату бабушки, чтобы показать ей наряд. Увидев внучку, Августа прослезилась.

– Можно мне надеть это платье, бабушка? – спросила Беттина.

Растроганная Августа кивнула:

– Разумеется, хотя обидно выдавать замуж такую красавицу за француза.

Но Беттина знала, что бабушка шутит. Ей нравился Луи, и она радовалась, что внучка выходит замуж за порядочного состоятельного человека, который сможет сделать ее счастливой.

Гвинет помогла дочери осторожно снять платье, и они убрали его в сундук. У Беттины были белые атласные туфли, идеально подходившие к наряду. Слава богу, платье не нужно было подгонять по фигуре невесты, оно идеально сидело на ней. Она решила, что в день свадьбы зачешет волосы наверх, соберет их в узел и наденет сверху жемчужную тиару с длинной вуалью, расшитой жемчугом. У платья к тому же был длинный шлейф.

– Ты будешь выглядеть изысканно в этом наряде, – заметила Гвинет, когда они вернулись в комнату Беттины.

Через несколько минут Гвинет вошла в кабинет Сибилы и отправила ей электронное письмо. Это был единственный способ связаться с Грегори, которых отделяло от Баттерфилдов целое столетие. Гвинет сообщила подруге дату свадьбы и пригласила всех Грегори на торжество. Через час она снова заглянула в кабинет, где стоял компьютер, чтобы узнать, ответила ли Сибилла. И действительно, ответ уже пришел. Сибилла писала, что она и ее близкие не смогут приехать на свадьбу Беттины. У Блейка дела в Нью-Йорке, а потом Грегори должны вернуться в штат Мэн, где они арендовали дом и яхту. Сибилла выражала сожаление по поводу того, что она и ее супруг не смогут присутствовать на свадьбе. Гвинет написала, что все поняла и желает Сибилле и Блейку хорошего отдыха.

Вернувшись к дочери, Гвинет сказала, что Грегори не успевают приехать на свадьбу, у них неотложные дела и планы. Беттину это слегка огорчило. Но переполнявшее ее душу ощущение счастья было столь велико, что она не могла долго расстраиваться. Главное, что Луи находился рядом с ней. Для Луи главным человеком в жизни стала невеста, а больше он никого вокруг не замечал.

Погода в тот день, когда Беттина и Луи сочетались браком, была теплой и солнечной. В саду, где проходило торжество, пели птицы. Здесь Берт устроил свадебную арку из белых роз, а Гвинет к тому же наполнила дом белыми орхидеями из оранжереи. Она была в голубом платье, а грузная Августа выбрала фиолетовый наряд. Люси облачилась в розовое шелковое платье, которое прежде не надевала. Мужчины выглядели серьезными и солидными в своих сюртуках-визитках, полосатых брюках и цилиндрах. Магнус нес обручальные кольца на бархатной подушечке, по просьбе Луи Джошуа исполнял роль шафера, а Люси была подружкой невесты. Церемония длилась недолго, она была короткой, но трогательной. Луи ахнул, увидев спускающуюся по парадной лестнице Беттину, на которой было платье прабабушки. За ней по ступенькам тянулся шлейф. Шедшая следом Люси держала его концы. Она гордилась тем, что ей доверили столь важное дело.

Каждая деталь торжества была хорошо продумана. Праздничный обед в столовой вызвал восхищение. Неожиданно Ангус заиграл на волынке, и никто не остановил его. Однако старик скоро выбился из сил и отложил инструмент в сторону. Руперт и Виолетта тоже присутствовали на свадьбе. Луи признался, что никогда не видел такой красивой невесты, а Берт попросил фотографа сделать портреты всех присутствующих. Но тут возникла проблема. Фотограф с досадой сказал, что камера выходит из строя всякий раз, когда он пытается снять бабушку невесты, двух ее братьев и двоюродного дедушку. Раньше с ним подобного не случалось. А вот снимки жениха и невесты, ее родителей и младшей сестры получились превосходными. Беттина знала, почему это происходит. Да и всем Баттерфилдам причины неудавшихся снимков были понятны, но они ничего не объяснили ни фотографу, ни Луи.

Беттина призналась мужу, что сегодняшний день стал самым прекрасным в ее жизни.

– Рад это слышать, мадам де Ламбертен, – улыбнулся он. – У меня такие же ощущения.

Луи обещал, что они поедут в свадебное путешествие в Венецию или Рим, когда вернутся в Европу. Молодожены провели первую брачную ночь в комнате Беттины, в доме родителей, где родились она, ее сестра и братья. Живя в Париже, Беттина скучала по особняку, она всегда чувствовала, что у него есть своя душа. Ей было приятно, что бракосочетание состоялось именно здесь.

– Ты любишь этот дом, не так ли? – мягко спросил Луи.

Беттина кивнула:

– Я всегда любила его.

– Давай мы переедем сюда, когда состаримся. – Но у Луи был свой замок в Дордони и дом в Париже. – Если твои братья откажутся от него, то он перейдет к тебе по наследству.

Беттина не желала думать об этом. Ни Джошуа, ни Магнус не могли наследовать родительский дом. Люси постоянно болела, и это беспокоило семью. Беттина боялась заглядывать в будущее. Она не могла смириться с мыслью, что ее близких когда-нибудь не станет.

– Я говорил тебе, как сильно я тебя люблю? – прошептал Луи, обнимая жену. – Теперь, когда мы поженились, я люблю тебя еще сильнее.

В ту ночь Беттина сделала множество открытий, она познала мир чувственных удовольствий, о которых и не догадывалась. Ей казалось, будто она ждала Луи всю жизнь и никому не принадлежала до него. И вот теперь она стала его женой, и их история только начиналась.

Глава 15

Беттине было мучительно трудно расставаться с близкими, когда настало время покидать родительский дом. Она знала, что вряд ли вернется сюда, во всяком случае, в обозримом будущем. Ей пришлось попрощаться с родителями, братьями и сестрой. Даже бабушка была нежна с ней, она пожелала Беттине семейного счастья. Беттина обещала приехать домой, когда представится возможность. Ей, конечно, хотелось, чтобы родители навестили ее во Франции, но она понимала, что у них есть обязательства перед детьми и Августой, которые мешают им надолго покидать Сан-Франциско.

Когда машина отъехала от дома, Баттерфилды помахали руками ей вслед, а дядя Ангус заиграл на волынке заунывную мелодию. Беттина знала, что навсегда сохранит в памяти день своей свадьбы и день прощания с близкими. Визит Беттины и Луи в Сан-Франциско прошел успешно. Баттерфилды вели себя безупречно. Луи так и не заметил ничего необычного в поведении обитателей особняка, и у него не возникло никаких подозрений.

– Ты предупреждала меня, что твои родственники эксцентричны и любят подшутить над гостями, – произнес Луи по дороге на вокзал. – Но мне они совсем не показались эксцентричными, а твоя бабушка просто очаровательное создание. Она почти простила мне, что я француз.

– Это потому, что ты сумел расположить ее к себе. – Беттине было жаль, что Луи так и не встретился с семейством Грегори, но она надеялась, что у мужа появится возможность познакомится с ними в будущем. – Ты понравился всем моим родным.

Беттина попросила близких не провожать ее на вокзал. Долгие проводы были мучительны для нее. Ей не хотелось видеть, как исчезает платформа, на которой стоят родные, и как их фигурки становятся все меньше. Слезы Гвинет больно ранили сердце Беттины. Молодожены, Лили и няня сели в поезд без лишних слов. Они заняли два купе. Теперь, после свадьбы, Луи и Беттина были вместе. Обнявшись, они смотрели, как проплывает мимо вокзал.

Беттине понравилось путешествие в Европу. Ей было приятно ощущать себя женой Луи. В Париже они переехали в старый дом родителей Ламбертена на площади Франциска Первого, и Беттина постаралась сделать семейное гнездышко уютным. Дом был немного мрачноват, но Беттина повесила на окна новые яркие занавески, переставила мебель и украсила комнаты свежими цветами. Ее старания не пропали даром. Она наконец-то почувствовала себя взрослой, в ней проснулось чувство ответственности. Теперь Беттина являлась хозяйкой дома, и от нее во многом зависела атмосфера в нем. Каждый день она с нетерпением ждала возвращения Луи. Они часто занимались любовью, и Беттина радовалась, что Луи не просил ее родить ему ребенка. Он был любящим, заботливым мужем и опытным любовником. К Лили Луи относился как к родной дочери. Вскоре после возвращения в Европу молодожены провели медовый месяц в Венеции и Риме. Поездка была идиллической.

Беттина писала матери почти каждый день. Когда Блейк, Сибилла и Чарли вернулись в Сан-Франциско, Гвинет рассказала им о свадьбе дочери.

– Все прошло великолепно, – произнесла она со слезами на глазах.

– Как бы мне хотелось присутствовать на этом торжестве! – воскликнула Сибилла.

Ей было искренне жаль, что ее семья не смогла лично поздравить Беттину с вступлением в брак.

Гвинет печально улыбнулась. Дочь провела у родителей несколько недель, и дом после ее отъезда казался опустевшим. Беттина писала, что Луи начал процесс удочерения Лили, как только они вернулись в Париж. Это означало, что когда-нибудь Лили унаследует его состояние и будет обеспечена на всю жизнь, вне зависимости от того, насколько удачным будет ее замужество. Беттина тоже была материально обеспечена до конца своих дней, и это радовало Гвинет. К тому же она должна получить в наследство часть имущества от своих родителей. Правда, саму Беттину мало волновали финансовые вопросы. Для нее главным было то, что они с Луи любили друг друга, и все в их совместной жизни казалось естественным и правильным. Мысль, что ее дочь обрела свое счастье, утешала Гвинет и помогала ей смириться с неизбежной разлукой.

– Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, – заметила Сибилла, прогуливаясь с Гвинет по саду. – Ты думаешь, что знаешь, куда приведет тебя та или иная дорога, но за поворотом тебя ожидает сюрприз, маленький или большой, хороший или плохой.

Беттина не подозревала, что встретит в Париже человека, за которого захочет выйти замуж, и проведет остаток жизни во Франции. Особняк в Сан-Франциско больше не являлся ее домом. Она свила семейное гнездо в Париже. После горестных лет, проведенных в доме родителей, после опрометчивого брака с Тони Сальваторе и рождения дочери судьба повернулась к ней лицом. Никто не мог предугадать, что Беттину ждет семейное счастье.

Энди и Куинн уехали в Эдинбург еще до того, как Блейк и Сибилла вернулись в Сан-Франциско. Каролина улетела обратно в Лос-Анджелес, где уже второй год училась в Калифорнийском университете. Чарли снова пошел в школу в округе Марин. Магнус радовался, что его друг опять дома.

Сибилла усердно трудилась над книгой. Дела шли неплохо, и она планировала закончить ее к концу года. Гвинет увлеклась рисованием на компьютере, она просиживала за ним целыми днями, пытаясь заполнить пустоту, образовавшуюся в ее жизни после отъезда Беттины. Она приобрела опыт в компьютерном рисовании, и у нее получались искусные, красивые работы.

Однажды, сидя во второй половине дня в своем кабинете, Сибилла услышала, что домой вернулся Блейк. Она удивилась, что муж так рано пришел с работы, и спустилась к нему. Блейк находился в спальне.

– Что случилось? – спросила она, встревожившись. Муж сидел на кровати, сжимая руками виски. – Тебе нездоровится?

– Лучше не спрашивай, – ответил он.

Его бледное растерянное лицо поразило Сибиллу. Она впервые видела Блейка в таком состоянии.

– В чем дело?

Сибилла села рядом с ним и взяла его за руку. Муж никогда не лгал ей, поэтому и сейчас не стал ничего от нее скрывать.

– У меня на работе большие неприятности. Мы совершили несколько рискованных шагов, и наши позиции в бизнесе пошатнулись. Учредители компании, блестящие молодые бизнесмены, которые на других проектах заработали миллиарды, теперь не знают, как поступить. Пару месяцев назад они начали вливать дополнительные средства в дело, надеясь, что покроют убытки, получив сверхприбыли. Но им это не удалось. Я тоже вложил много – больше, чем следовало бы, – собственных денег в бизнес, чтобы спасти его.

У Блейка всегда имелись собственные деньги, которые он был волен вкладывать в тот или иной бизнес, порой делая рискованные инвестиции. А вот совместными средствами Блейк никогда не рисковал. На сей раз он, похоже, вложил свои деньги в «Титаник», который вот-вот пойдет ко дну.

– Несколько месяцев назад я говорил с Бертом на эту тему, – продолжил Блейк, – и он дал мне пару дельных советов. Мне нужно было последовать им. Но вместо того чтобы забрать свои деньги из бизнеса, я вложил в него еще больше средств. И теперь, если мы не сумеем покрыть кредиты, то увязнем в судебных разбирательствах. Это грозит нам огромными расходами. Меня лично могут привлечь к суду.

– Ты попадешь в тюрьму? – ужаснувшись, воскликнула Сибилла.

Он покачал головой:

– Вряд ли. Но могу потерять все, что у нас есть. Наверное, я уже потерял…

– Чем я могу помочь?

– Я хочу снова поговорить с Бертом, когда он вернется с работы. – Блейк уже беседовал со своим инвестиционным консультантом и теперь собирался обсудить возникшие проблемы с Бертом. – Но, Сиб, ты должна знать, мы можем остаться без денег.

Она вздохнула, пытаясь представить, что в таком случае произойдет с ними и с их детьми. Курирование выставок и написание статей не приносило большого дохода. Даже издание ее книги не решило бы финансовых проблем. Обычно Сибилла не беспокоилась о том, сколько ей платили, потому что муж хорошо зарабатывал. Денег, которые он приносил в семью, с избытком хватало на жизнь.

– Нам придется продать дом? – тихо спросила она.

Ей не хотелось терять особняк, а с ним и его обитателей, ставших для Грегори друзьями. Теперь жизни обеих семей были тесно переплетены, как нити в гобелене. Услышав вопрос жены, Блейк нахмурился:

– Мы должны принять непростое решение. Это необычный дом, и нам нужно найти достойного покупателя, а на это потребуется время. Особняк недолго принадлежал нам. Но мы могли бы продать нью-йоркскую квартиру в Трайбека, причем быстро и за хорошие деньги, однако я знаю, как сильно ты любишь ее и Нью-Йорк.

Продать эту квартиру для Сибиллы означало то же самое, что продать свою почку. Но она действительно стоит целое состояние, за нее можно выручить огромные деньги.

Они услышали, как хлопнула входная дверь, и Блейк быстро встал. Он знал, что это Берт вернулся с работы. Оставив жену в спальне, он отправился к другу.

В тот вечер Берт и Блейк несколько часов беседовали с глазу на глаз. Они просматривали цифры, взвешивали все «за» и «против», и в конце концов Блейк согласился, что ему нужно продать лофт в Нью-Йорке или дом в Сан-Франциско для покрытия дефицита в несколько миллионов долларов.

– Мне очень не хочется продавать квартиру, – признался он. – Сибилла тоже вложила в нее свои деньги.

– Вероятно, вы сумеете вернуть их часть позднее, но сейчас у вас нет выбора, – заявил Берт.

Блейк знал, что ему надо было прислушаться к предостережениям друга еще несколько месяцев назад. Но он этого не сделал и попал в затруднительное положение.

– Люди, с кем вы связались, – продолжил Берт, – игроки, привыкшие делать слишком высокие ставки. Их не пугает риск, они идут напролом, веря в сопутствующую им удачу. Но когда-нибудь это закончится плохо. Вам необходимо выйти из игры, пока не поздно. Потом у вас появится шанс вернуться в бизнес, но уже без этих игроков, которые, честно говоря, подставили вас.

Блейк понимал, что это правда. Учредители пускали пыль в глаза, он был впечатлен и ослеплен их предыдущими успехами. Каким же наивным и глупым он был! Когда внутренний голос подсказывал, что нужно выйти из игры, Блейк не прислушался к нему.

Он поблагодарил Берта за время, которое тот уделил ему, встал и с тяжелым сердцем поднялся наверх, чтобы обсудить с Сибиллой возможные варианты спасения. Она имела право голоса при принятии важных решений. Но как бы то ни было, им предстояло продать часть имущества, чтобы покрыть свои долги.

Сибилла ждала мужа в спальне. Когда он вошел, она заявила, что хочет ему что-то сказать.

– Я тоже, – мрачно буркнул он. Блейк собирался сообщить жене, что Берт настоятельно советовал ему продать дом или квартиру. Однако знал, что Сибилла мечтает когда-нибудь вернуться в Нью-Йорк. – Ну, что же, ты – первая, давай начинай…

– Я хочу, чтобы мы продали квартиру в Трайбека, – произнесла Сибилла. – Мы не вернемся в Нью-Йорк, даже если твой бизнес потерпит крах. Нам нравится жить здесь, мы привязались к этому дому и полюбили Баттерфилдов. Они для нас как родные. И потом, следует учесть, что за квартиру мы выручим больше денег, чем за особняк.

Сибилла говорила совершенно спокойно, без тени волнения, и Блейк с удивлением наблюдал за ней. Наверное, она приняла решение, пока он беседовал с Бертом.

– Ты серьезно? А если ты потом пожалеешь о своем решении?

– Блейк, я хочу продать квартиру и не собираюсь возвращаться в Нью-Йорк!

– Так тому и быть!

Тяжело вздохнув, он обнял жену. Блейк чувствовал себя полным неудачником, однако продажа нью-йоркской квартиры стала бы для него спасением. Денег хватило бы не только на выплату долгов, но и на развитие нового бизнеса. Блейк со слезами на глазах поблагодарил жену.

На следующее утро они позвонили риелтору в Нью-Йорк и выставили квартиру на продажу, запросив за нее кругленькую сумму. Но квартира того стоила. Блейк надеялся быстро продать ее, несмотря на высокую цену. Он намеревался поскорее выйти из бизнеса, пока сумма долга не увеличилась до баснословных размеров.

Риелтор с радостью занялся продажей квартиры в Трайбека. И – о, чудо! – она была продана через пять недель за хорошую сумму. В этот период времени Блейк старался держать под контролем расходы компании и следить за тем, чтобы они не росли. Берт давал ему ценные советы. Блейк знал, что Берт позднее разорился не из-за собственных ошибок, всему виной была произошедшая в масштабах страны национальная катастрофа, экономический кризис. Поэтому он прислушивался к советам друга. Сибилла во всем поддерживала мужа. Продав нью-йоркскую квартиру, Блейк в течение двух месяцев сумел расплатиться с долгами и покинул компанию. Он потерял значительную сумму денег, но не все свое имущество. У них еще имелся дом. После колебаний Блейк решил, что откроет собственный бизнес. Потери, которые он понес, могли бы быть более значительными. Блейк избежал катастрофы. В День благодарения он с облечением и радостью думал о том, что ему действительно есть за что благодарить Всевышнего. Пережив трудную ситуацию, Блейк и Сибилла стали еще ближе. А Берта Блейк отныне считал своим братом.

Блейк много раз говорил Берту, что бесконечно благодарен ему. Он решил перевести дух, немного отдохнуть, а потом открыть новый бизнес, основанный на здравых принципах. Вероятно, его дело станет не таким прибыльным, каким обещала быть компания, которую основали «вундеркинды», но оно и не подвергнется риску.

У Грегори больше не было квартиры в Нью-Йорке, поэтому особняк стал их единственным любимым домом. Еще до продажи квартиры Сибилла летала в Нью-Йорк, чтобы собрать вещи и отправить их в Сан-Франциско. Блейк ни разу не слышал от нее ни упрека, ни жалобы на тяжелую ситуацию, в какую втянул семью муж, и был глубоко благодарен ей за это. Испытание было мучительным для обоих супругов.

Обитатели особняка весело отпраздновали День благодарения, который в этом году приобрел особый смысл. Энди не вернулся домой из Эдинбурга, поскольку занятия в университете не прерывались. А вот Каролина и Макс отметили праздник в кругу семьи. Энди и Куинн должны были приехать на рождественские каникулы. Блейк благодарил Бога за то, что у его семьи есть дом. Советы Берта помогли ему избежать полного разорения.

Глава 16

Отпраздновав День благодарения, Сибилла снова взялась за работу над книгой. На ее столе в кабинете скопилось множество бумаг, и она решила разобрать их. Случайно Сибилла наткнулась на коробку, которую когда-то передал семье Грегори банк. Там лежали снимки Баттерфилдов и книга Беттины. Увидев коробку, Сибилла улыбнулась. После переезда семьи в особняк прошло три года, и за это время она узнала о Баттерфилдах, пожалуй, больше, чем было известно Беттине, когда та писала свою книгу. В отличие от Беттины Сибилле было ведомо не только настоящее, но и будущее. Она, в частности, знала, что Беттина проживет с мужем в счастье и согласии до конца его дней.

Сибилла стала перебирать фотографии и остановилась на той, где были изображены маленькая Лили и Беттина вскоре после родов. Беттина выглядела подавленной и несчастной. Она не радовалась материнству, которое принесло ей горечь и бесконечные тревоги. А теперь Беттина превратилась в счастливую замужнюю женщину. Луи холил и лелеял ее. О том, что Беттина была довольна своей нынешней жизнью, свидетельствовали ее письма из Парижа. Со дня свадьбы миновало три месяца, а молодожены до сих пор не могли налюбоваться друг на друга. Теперь Беттина чувствовала себя совсем другим человеком и знала, что никогда не вернется в Штаты, где была глубоко несчастна.

Сибилла нашла и другие фотографии. На них были запечатлены Магнус и Джошуа, Берт и Гвинет. Они выглядели молодыми и счастливыми. На одном фото Сибилла вновь увидела Беттину, но уже пожилую, в годах. Снимок был датирован 1950 годом, когда она после смерти Луи выкупила родительский дом. Сибилла была потрясена, увидев изображение старой дамы, ведь Беттина вышла замуж этим летом. Все эпохи перемешались в особняке! В реальном времени Беттина и Луи поженились летом 1919 года. Порой Сибилла забывала, что Баттерфилды живут в иную эпоху: события были слишком зримыми и яркими. И она вынуждена была напоминать себе, что две семьи разделяет целое столетие.

В коробке Сибилла нашла фотографию Гвинет, сделанную после смерти Берта в 1930 году, когда Беттина взяла ее жить к себе в Париж и продала дом в Сан-Франциско. Гвинет, только что потерявшая любимого мужа, выглядела опустошенной, потерянной. Сибилле было больно видеть ее несчастной. На обороте снимка значились годы жизни Гвинет. Она умерла во Франции в 1932 году. В живых остались только Беттина и Лили. И тут Сибилла вспомнила главу из книги Беттины, в которой та писала о судьбе дочери. По ее словам, Лили вышла замуж во Франции за доктора Рафаэля Сен-Мартена после Второй мировой войны. В 1946 году у них родился сын, его назвали Самюэлем. Насколько знала Сибилла, Самюэль Сен-Мартен был последним потомком Гвинет и Берта. Сибилла заинтересовалась судьбой этого человека. Что с ним стало? Приезжал ли он в Сан-Франциско? И что ему известно о предках? Лили продала особняк в 1980 году после смерти Беттины.

Сотрудники банка сообщили Сибилле, что мадам Сен-Мартен не приезжала в Штаты, потому что у нее было плохое здоровье. Она унаследовала дом от матери и сразу избавилась от него, поручив совершить сделку купли-продажи адвокатам. Майкл Стэнтон из Института парапсихологии Беркли говорил, что Лили, вероятно, уже не было в живых, когда он осматривал особняк. Сейчас ей было бы уже сто один год, а Самюэлю – семьдесят три. Сибилла чувствовала, что обязана связаться с Самюэлем и рассказать ему о судьбе его семьи. Возможно, он ничего не знал о своих предках, поскольку Лили не поддерживала связь с ними и не интересовалась историей семьи. Беттина признавалась в своей книге, что никогда не была близка с дочерью. Она винила себя в этом. Лили выросла во Франции и никогда не поддерживала отношений с Баттерфилдами, поэтому ее сын мог ничего не знать о них.

Внезапно Сибилла поняла, в чем заключалась ее миссия и долг перед Баттерфилдами. Ей нужно найти Самюэля и рассказать ему об особняке и его обитателях. Это было бы подарком и для него, и для Берта с Гвинет. Самюэль Сен-Мартен был последним потомком рода Баттерфилдов, их отпрыском и законным наследником. Сибилла и Блейк ощущали себя хранителями их истории, но эта история со всеми победами и разбитыми мечтами принадлежала не им, а Самюэлю. Он имел право не только знать о своих родных, но и встретиться с их призраками, если, конечно, был готов к этому и если его родные согласились бы встретиться с ним. Интересно, как бы прошла встреча Самюэля с прапрабабушкой Августой, Магнусом, Ангусом, прадедушкой Бертом и прабабушкой Гвинет? Сибилла чувствовала себя обязанной познакомить его с ними. Она могла стать мостом между поколениями Баттерфилдов. Но если даже Сибилла найдет Самюэля, удастся ли ей убедить его в том, что она не сумасшедшая, не врет, он действительно может встретиться со своими предками? Сибилла не была уверена, что ее планы увенчаются успехом, однако мечтала попробовать воплотить их в жизнь.

Сибилла подозревала, что после смерти Луи Беттина, выкупив дом, встретилась с призраками семьи и доживала свой век в атмосфере любви. Но у Беттины остался внук, который ничего не знал о богатой истории своего рода. Сибилла чувствовала, что Берт, Гвинет и даже бабушка Беттина хотели бы, чтобы Самюэль познакомился с этой историей. Только Сибилла могла найти его и погрузить в прошлое. Она ведь знала историю семьи Баттерфилд, жила бок о бок с этой семьей, несмотря на то, что их разделяло столетие. И теперь Сибилла собиралась поделиться своей информацией с Самюэлем.

Глава 17

Всю ночь Сибилла размышляла о том, следовало ли ей браться за поиски внука Беттины. А утром села за компьютер. Ее еще грызли сомнения, она не знала, правильно ли поступает, но все же начала искать в Сети человека по имени Самюэль Сен-Мартен. Ей было известно лишь имя, которое упоминала Беттина в своей книге. Его отец, Рафаэль, работал врачом. Были ли у Рафаэля и Лили другие дети, об этом Беттина ничего не писала.

Сибилла не знала, что заставляло ее искать Самюэля, поэтому никому не говорила о своих поисках. Тем более что они могли зайти в тупик. Не исключено, что внук Беттины уже умер. А если и был жив, то Баттерфилды могли отказаться встречаться с ним. Лили сторонилась их. Она выросла во Франции и не помнила своих родных, уехав из Сан-Франциско еще ребенком. Поэтому престарелый сын Лили, которому было уже за семьдесят, показался бы Баттерфилдам чужим человеком. Баттерфилды вели замкнутый образ жизни и не выходили за пределы своей эпохи. Самюэль мог не вписаться в их семью. Но Сибилла чувствовала, как что-то подстегивает ее к поискам этого человека.

Она нашла некоего Самюэля Сен-Мартена на «Фейсбуке» за час, хотя и сомневалась, тот ли это человек, который ей нужен. Во всяком случае, возраст совпадал. На его странице в «Фейсбуке» говорилось, что он был профессором истории в Сорбонне и жил в Пятом округе на левом берегу Сены в Париже, недалеко от Сен-Жермен. Сибиллу охватило волнение. Ей захотелось ближе узнать этого человека. Внутренний голос подсказывал, что она на правильном пути.

Когда Сибилла, сидя за компьютером, писала ему электронное письмо, в кабинет вошла Гвинет. Она собиралась закончить свой рисунок.

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Гвинет.

Ей было скучно, она тосковала по Беттине, которая редко писала ей. Беттина занималась переоборудованием нового дома и наслаждалась насыщенной светской жизнью Парижа. Она сообщала, что ей нравится роль замужней дамы и хозяйки большого дома, и она ни за что не вернется к родителям.

– Ищу вашего правнука, – с рассеянным видом ответила Сибилла.

– Очень смешно, – промолвила Гвинет, решив, что подруга шутит.

– Я говорю вполне серьезно. Вам кажется бессмысленной моя фраза, но я из-за разницы во времени между нами действительно могу отыскать вашего потомка.

Гвинет кивнула. Она знала, что Баттерфилды и Грегори живут в разные эпохи, однако старалась не думать о подобных странностях, потому что они сильно смущали ее. Впрочем, как и происходившие в ее семье смерти, после которых умершие возвращались в дом. Гвинет считала происходящее вокруг вполне естественным, но по совету Берта не обсуждала семейные тайны с посторонними.

– Значит, у меня есть правнук?

Берт запрещал ей задавать Сибилле вопросы о будущем, которое было известно Грегори.

– Да, это сын Лили, – ответила Сибилла.

Информация о правнуке казалась ей безобидной, ведь Сибилла не предупреждала Гвинет о грядущих трагедиях, наступление которых никто не мог предотвратить.

– А я считала, что вы работаете над книгой, – произнесла Гвинет, пытаясь перевести разговор на другую тему.

– Не напоминайте мне о ней. Я сделала небольшой перерыв в работе. – Сибилла улыбнулась. – Книга почти закончена.

– А вам известно, где он сейчас? Я имею в виду моего правнука.

Гвинет разбирало любопытство, хотя она понимала, что не должна интересоваться будущим. Баттерфилды знали, что опасно совать нос в те события, которые не произошли во временной отрезок текущей жизни, и были всегда осторожны в разговорах с Грегори.

– По-моему, я напала на его след. Если не ошибаюсь, ваш правнук – профессор истории в Сорбонне. Это все, что мне на сегодня известно. Остальное – мои догадки. Я попытаюсь связаться с этим человеком, и если он заинтересуется историей своего рода, расскажу ему о вас. Правда, для встречи с призраками своей семьи Самюэлю пришлось бы пересечь океан. Захочет ли он пуститься в столь трудное путешествие ради эфемерной цели?

– Это было бы хорошо, – улыбнулась Гвинет. – Мы все еще находимся здесь, в нашем старом доме, и мой правнук мог бы познакомиться с нами. – Она бросила смущенный взгляд на Сибиллу. – Порой мне кажется, будто мы живем тут только благодаря вам. Вероятно, если бы вы с Блейком не купили этот особняк, нас бы здесь уже не было.

Это был один из тех редких случаев, когда Сибилла и Гвинет обсуждали щекотливую тему – о необычности, мягко выражаясь, ситуации, в какой существовали Грегори и Баттерфилды.

– Вряд ли это так, – возразила Сибилла. – Полагаю, вы все равно жили бы тут, даже если бы особняк не принадлежал нам. Вы очень привязаны к дому и вашей совместной жизни. Вы же находились здесь еще до того, как мы вселились. Не мы стали причиной возвращения сюда членов вашей семьи.

Сибилла говорила убежденно, с улыбкой глядя на Гвинет. Двух женщин связывали крепкие узы любви и дружбы, они прошли вместе через ряд испытаний, проверив свой союз.

– Неужели вы никогда не устаете от нас? – спросила Гвинет.

Раз уж запретная тема была затронута в их беседе, она хотела задать Сибилле давно мучившие ее вопросы.

– Нет, кроме тех случаев, когда Ангус начинает играть на волынке, – ответила Сибилла, и Гвинет рассмеялась. Сибилла снова посмотрела на монитор. – Я пытаюсь найти номер телефона вашего правнука. Может, мне следует позвонить в парижскую справочную службу?

Она набрала номер и поговорила с оператором. Гвинет молча слушала, удивляясь средствам коммуникации будущего. Через минуту, когда Сибилла повернулась, Гвинет уже не было в кабинете. Она отправилась проведать Магнуса и убедиться, что он не проказничает как обычно.

В последнее время Магнус много шалил, поскольку был предоставлен самому себе. Чарли часами просиживал за учебниками и не мог составить ему компанию. Сибилла начала задумываться о том, не наносит ли она вреда своим детям, позволяя им общаться с людьми, которых больше не существовало, и принимая их за своих друзей. Но с другой стороны, Баттерфилды обогатили жизнь ее семьи новыми впечатлениями и были дороги ей. Она задавалась вопросом: рассказала ли Беттина о странных соседях из будущего своей дочери Лили? Знала ли Лили о Грегори? Или Беттина ничего не говорила ей о необычных явлениях в доме дедушки и бабушки? А если бы и говорила, то Лили вряд ли поверила бы ей или подумала бы, что у матери начались старческие отклонения в психике. Старики порой фантазируют, вспоминая прошлое. Сибилла была уверена, что Беттина вернулась в Сан-Франциско после смерти Луи, чтобы снова встретиться с Грегори. Самой Сибилле, как и Блейку, не хотелось покидать особняк. Она привыкла к Баттерфилдам и уже не мыслила своей жизни без них.

Сибилла решила позвонить Самюэлю Сен-Мартену, но вспомнила, что в Париже сейчас ночь, а утро наступит, когда в Сан-Франциско будет полночь. Она вернулась к своим научным изысканиям, однако не могла сосредоточиться, поскольку постоянно думала о Самюэле Сен-Мартене, хотя пока не знала, тот ли это человек, кто ей нужен. Наверное, ей следовало взяться за книгу об истории семьи Баттерфилд, а не писать научное исследование по дизайну. Любопытно, какова сфера научной деятельности Самюэля? Может, он заинтересуется историей своего рода и продолжит разрабатывать данную тему, используя книгу Беттины в качестве источника информации? Сибилла вдруг ощутила важность своей миссии: она должна найти Самюэля, передать ему материалы для исследования и подвигнуть к дальнейшим изысканиям. На этот стимул можно сослаться, завязывая знакомство с Самюэлем. Сибилла чувствовала, что ей нужно будет назвать вескую причину, заставившую ее искать Сен-Мартена, иначе ее необоснованная навязчивость оттолкнет его. Неожиданно ей в голову пришла хорошая идея! Как будто кто-то или что-то руководит ее действиями.

За ужином ни Сибилла, ни Гвинет не обмолвились о поисках Самюэля. За столом обсуждали планы на Рождество, до которого оставался месяц. В особняке должны были собраться все члены обоих семейств, кроме Беттины, которая написала, что проведет отпуск в Дордони с мужем и его родственниками. Гвинет, не сдержавшись, сказала, что будет сильно скучать по ней.

– Тебе не следовало позволять дочери выходить замуж за француза, – проворчала Августа, сидевшая на противоположном конце стола. – Я уже говорила об этом. Беттина сделает из Лили француженку, и та не захочет знаться с нами.

– Но Луи тебе понравился, мама, – напомнила Гвинет.

– Да, – призналась Августа. – Но все равно Беттина должна была выйти замуж за американца. Разумеется, не за первого встречного.

Она обвела многозначительным взглядом присутствующих. Августа намекала на отца Лили, сына владельца рыбного ресторана, которого считала не парой своей внучке. С тех пор как погиб Тони, Баттерфилды ничего больше не слышали о Сальваторе. К этому браку плохо относились обе стороны, и его единственным счастливым результатом было рождение Лили. Луи удочерил малютку, так что о Сальваторе можно было забыть.

– А маленькая графиня приедет к нам на Рождество в этом году? – спросила Августа.

Сибилла засмеялась, догадавшись, что старушка имеет в виду Куинн.

– Не уверена, – ответила она.

Энди был серьезно настроен по отношению к этой девушке, но они были еще слишком молоды, чтобы жениться. Наверняка Куинн ждали родственники в Шотландии, которые хотели вместе с ней отпраздновать Рождество. Впрочем, Сибилла ничего не знала о планах сына и его подружки.

После ужина Сибилла и Блейк поднялись наверх. Дождавшись, когда муж уснет, она пошла к себе в кабинет, чтобы позвонить Самюэлю в полночь. В Париже уже начинался новый день. Сибилла узнала номер телефона в справочной службе и надеялась, что он правильный. В трубке раздалось несколько гудков, прежде чем абонент ответил. Несмотря на возраст, у мсье Сен-Мартена был молодой голос. Как и ожидала Сибилла, Самюэль отвечал по-французски, и она сразу спросила его, говорит ли он по-английски. Сибилла не надеялась на свой французский, который изучала в колледже и редко использовала в жизни.

– Да, говорю, – произнес Сен-Мартен.

Он был явно озадачен ее звонком и гадал, кто она такая и что ей нужно от него. На мгновение Сибилла задумалась, с чего начать, и возникла пауза. Но прежде чем Сен-Мартен успел положить трубку, она заговорила:

– Я знаю, это звучит немного странно, но я друг Баттерфилдов, семьи вашей бабушки Беттины. Три года назад мы с мужем купили их особняк в Сан-Франциско, и у меня есть книга, написанная вашей бабушкой о семье и о доме, а также много фотографий. Наверное, все это вас заинтересует, или даже вы захотите посетить дом ваших предков.

Сибилла не знала, как отреагирует на ее слова Самюэль, и чувствовала, что у нее учащенно бьется сердце от волнения.

– К сожалению, мне ничего не известно о своих предках по материнской линии. Мою маму привезли во Францию, когда ей был год. Она не интересовалась историей семьи бабушки. Ей были ближе родственники отца. А моя американская бабушка вернулась в Штаты, когда мне исполнилось четыре года. Я видел ее несколько раз в жизни. Мать и бабушка никогда не были близки. Спасибо за звонок. Если можно, пришлите мне, пожалуйста, копию книги бабушки. Я хотел бы почитать ее. Скажите, мои предки были интересными людьми или просто богатыми американцами?

Этот вопрос не понравился Сибилле. Баттерфилды, на ее взгляд, заслуживали большего уважения, хотя среди них не было знаменитостей. Но, по крайней мере, она убедилась в том, что нашла правнука Гвинет и Берта. Это уже хорошо.

– Очень интересными, – ответила Сибилла, словно защищая Баттерфилдов. – Ваша прабабушка и ее семья были выходцами из Шотландии. Всех их с полным правом можно назвать колоритными персонажами. Ваш двоюродный дедушка был героем Первой мировой войны, а прадед, успешный банкир, пользовался всеобщим уважением.

– Он потерял все свои деньги в период Великой депрессии, насколько я помню, – заметил Сен-Мартен. – Мама унаследовала часть состояния своего отца, француза. А семья ее матери, которая жила в Америке, потеряла все. Бабушка сумела выкупить родительский дом, потратив на это деньги, которые оставил ей муж. Она вернулась в Штаты, как только дедушка умер. – Самюэль говорил резким сухим тоном. Видимо, он не был эмоциональным человеком. Во всяком случае, он ни словом не обмолвился о том, что за люди были его родственники и через что им пришлось пройти. – Мама всегда говорила, что бабушка стала затворницей, вернувшись в Америку. Она жила воспоминаниями. Больше она во Францию не приезжала. Вскоре после ее отъезда здоровье мамы ухудшилось, у нее довольно рано развилась болезнь Паркинсона. Поэтому я совсем не помню бабушку. Гораздо ближе мне были французские родственники. А что касается бабушки из Америки, то она посылала мне чек каждый год на Рождество и в мой день рождения, пока не умерла, но у меня не было других контактов с ней. Свое имущество она завещала моей матери. Еще до болезни мама пару раз навещала ее и видела дом предков. Однако болезнь усугублялась, и в конце концов мама продала дом. Скажите, там водятся призраки? – смеясь, спросил Самюэль.

У Сибиллы едва не вырвалось «да», ей хотелось осадить этого надменного мужчину. Он с явным пренебрежением относился к Баттерфилдам. Вся его любовь досталась французским родственникам. И это несправедливо. Сибилла подумала, что Августа, которая недолюбливала французов, была в чем-то права.

– Ваши предки были замечательными людьми. Их дух витает здесь, в этом доме. Особняк, окруженный садом, нам нравится. Красивое место. Баттерфилды вложили в него частичку себя! – воскликнула Сибилла.

– По словам матери, дом очень вместительный.

Однако замок в Дордони, который он унаследовал, был еще больше. Самюэль собирался продать его. Содержать замок было хлопотно и дорого, а дедушка и бабушка Самюэля давно умерли. Его дочь хотела, чтобы Самюэль оставил его себе, но сама не желала жить в Дордони.

– Моя дочь, наверное, захочет посетить места, где жили ее предки, – задумчиво произнес он. – Она изучает архитектуру в Школе изящных искусств и увлекается старыми постройками.

Сибиллу удивило, что у Самюэля, которому исполнилось семьдесят три года, есть дочь-студентка.

– Ее мать искусствовед, а я преподаю историю искусств, – добавил он, а потом, будто прочитав мысли Сибиллы, объяснил: – Я поздно женился. Это стало традицией в нашей семье. Мой дедушка тоже в зрелые годы женился на бабушке. Мне было пятьдесят, когда я вступил в брак с женщиной, которая была намного моложе меня. Сейчас нашей дочери, Лоре, двадцать два года. Мы с ее матерью в разводе, но много времени проводим вместе. Нас связывает любовь к искусству и истории. Мой отец работал врачом, а мать медсестрой во время войны, но я пошел по другой линии. Во мне победили гены одного из предков, ценившего искусство.

Самюэль засмеялся. Сибилла никак не могла решить, нравится ей этот человек или нет. Он говорил весьма напыщенно, с присущим французам пафосом, однако его тон смягчился, когда речь зашла о дочери.

– К сожалению, мама не дожила до рождения внучки. Она умерла за шесть лет до моей женитьбы, десять лет спустя после кончины бабушки.

Из разговора с Самюэлем Сибилла выяснила подробности истории семьи. Если Лили умерла через десять лет после смерти Беттины, значит, это произошло в 1990 году. Майкл Стэнтон был прав, когда, осматривая особняк, говорил, что по его ощущениям Лили уже нет в живых. Она умерла в семьдесят два года, не достигнув глубокой старости. Сибилла чувствовала, что Самюэля заинтересует история семьи Баттерфилд.

– Вам понравится особняк, – сказала она.

Самюэль мог бы встретиться с предками, если бы они захотели, или по крайней мере посмотреть то место, где они жили, и собрать о них больше информации. Сибилла намеревалась побудить его приехать в Америку, но не была уверена, что справится с этой задачей.

– Я бы с удовольствием приехал к вам, но Сан-Франциско расположен слишком далеко от Парижа. До него нужно лететь одиннадцать часов, причем разница во времени между Францией и США составляет девять часов. Для человека моего возраста такой перелет слишком утомителен. Наверное, моя дочь когда-нибудь посетит Штаты и заедет к вам. У меня сейчас напряженный учебный график, к тому же я собираюсь начать новую книгу.

– А я как раз заканчиваю работу над книгой.

– Вы пишете книги? По истории? – поинтересовался Самюэль.

Из рассказа Сибиллы о предках, прежних владельцах дома, он сделал вывод, что она историк.

– Нет, я курирую работу выставок по современному дизайну и пишу о нем. Меня зовут Сибилла Грегори, – представилась она на случай, если Самюэль захочет проверить ее данные в Интернете и убедиться, что она не сумасшедшая.

Их взгляды в чем-то совпадали, ведь в своих книгах о дизайне Сибилла тоже обращалась к истории изобразительного искусства.

– Вы обязательно должны написать о Баттерфилдах, если считаете их интересными людьми, – заявил Самюэль. – Или хотя бы о доме, который, по вашим словам, является выдающейся постройкой.

– Я могла бы это сделать, но, по-моему, за перо следует взяться вам, раз уж вы – историк.

Сибилла видела свою задачу в том, чтобы расшевелить собеседника, вызвать в нем живой интерес к истории предков. Самюэль был правнуком Гвинет и Берта, продолжателем их рода. Кроме Беттины, никто из их детей не женился и не вышел замуж. А Беттина родила только одного ребенка, Лили. Сибилла считала Самюэля единственным потомком замечательной семьи. Однако выяснилось, что у него есть дочь Лора, которая приходится Гвинет праправнучкой. Сделав это удивительное открытие, Сибилла принялась мечтать о том, что Гвинет и Лора встретятся и познакомятся друг с другом.

– Мне было бы трудно писать о семье, с которой я связан кровными узами, но которую не знал. И все же я прошу вас прислать мне книгу Беттины. Я хотел бы прочитать ее. Вы разожгли во мне любопытство. Вы – хороший дипломат, миссис Грегори.

Сибилла улыбнулась. Самюэль и не подозревал, какие удивительные открытия ждали его в доме предков. Она не стала рассказывать по телефону о призраках, опасаясь, что профессор сразу бросит трубку.

– В особняке сильно ощущается присутствие ваших предков, – осторожно промолвила она, пытаясь заинтриговать Самюэля и вместе с тем не испугать его.

– То же самое мне говорила мама. По ее словам, после смерти мужа бабушка испытывала особую привязанность к предкам, к дому родителей. Она будто переселилась в прошлое, перестав интересоваться живыми людьми, в частности своей дочерью. Но я считаю, что мама и бабушка просто были слишком разными людьми. Мама – до мозга костей француженка, а вот бабушка всегда тянулась ко всему американскому. Это была борьба двух культур, так сказать. Моей дочери нравится, что у нее есть американские корни.

Самюэль засмеялся. Сибиллу удивило, что Лили считала себя француженкой, хотя в ней не было ни капли французской крови. Ее удочерил отчим-француз. Вероятно, Лили оскорбило поведение семьи ее биологического отца, отказавшейся общаться с ней и признавать родство. Когда Лили повзрослела, Беттина наверняка рассказала ей об этом. И тогда Лили вычеркнула из памяти американскую родню.

К концу беседы Сибилла почувствовала симпатию к Самюэлю. Он разговорился и, не жалея своего времени, стал рассказывать ей о причудах родственников.

– У меня лишь один, очень старый экземпляр книги вашей бабушки, – сказала она. – Я сделаю копию и пошлю ее вам.

– Вы можете отсканировать книгу. Это было бы проще.

– Да, разумеется. Думаю, эта книга существует в одном экземпляре. Беттина писала ее для семьи и не делала копий. А если даже и делала, то они все со временем потерялись. Банк передал мне книгу вместе с планами и старыми фотографиями при продаже дома.

– Я не могу обещать, что быстро прочитаю ее. В конце этого семестра я выхожу на пенсию, и мне нужно завершить много дел здесь, в университете. После этого у меня появится больше свободного времени.

В его голосе звучала грусть. Пятидесятилетняя преподавательская карьера Самюэля подходила к концу. Сибилла поняла, что ему не хочется выходить на пенсию. Чем он будет заполнять свой досуг? Возможно, Самюэль именно поэтому решил начать работу над новой книгой по искусству. Но история семейства Баттерфилд была бы более интересным и благодатным материалом.

Сибилла еще раз поблагодарила собеседники за уделенное ей время. Они разговаривали по телефону более получаса. Самюэль оказался интересным и умным человеком, он не бросил трубку, несмотря на опасения Сибиллы. Правда, она с самого начала правильно повела себя и не стала рассказывать о призраках. Самюэль не понял бы ее. Тот, кто никогда не общался с ними, принял бы рассказ за глупую выдумку или игру воспаленного воображения. Грегори уже три года жили бок о бок с Баттерфилдами, советовались с ними, дружили, переживали вместе семейные радости и горести. Их разделяло целое столетие, но, несмотря на это, они мирно сосуществовали под одной крышей.

Сибилла отсканировала книгу Беттины для Самюэля и отправила ее по электронной почте. Внезапно в кабинете появилась Гвинет, время от времени она материализовывалась, не утруждая себя утомительными подъемами по лестнице. Сибилла часто шутила на эту тему, поддразнивая подругу. Магнус тоже любил возникать посреди комнаты, однако выбирал местом материализации спальню Чарли. Августа скептически относилась к подобному способу передвижения в пространстве. Она предпочитала действовать по старинке. Тяжело дыша, неуклюже опираясь на трость и руку Ангуса, она ходила по дому в сопровождении двух собак.

– Вы звонили ему? – спросила Гвинет, и Сибилла вздрогнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела подругу, одетую в темно-синее бархатное платье, которое было на ней за ужином. Недавно она подшила подол, и теперь платье было короче. Оно приоткрывало ее стройные лодыжки. Гвинет была красивой женщиной.

– Вы меня напугали! – воскликнула Сибилла.

– Простите! Так вы позвонили ему?

– Кому?

Сибилла снова повернулась к столу и стала что-то искать на нем.

– Моему правнуку, в Париж.

Сибилла подняла голову и улыбнулась подруге, которая удобно устроилась в кресле.

– Да, я разговаривала с ним. Сначала он мне не понравился, но вскоре я почувствовала к нему симпатию. Кстати, у вас есть правнучка двадцати трех лет. Она изучает архитектуру в Школе изящных искусств и обожает старые дома.

– Как интересно! – воскликнула Гвинет, она была поражена, что Сибилле удалось так быстро связаться с человеком, живущим в Париже, и узнать много нового.

– Вот бы одним глазком взглянуть на нее. Как она выглядит? Эта девушка приходится Лили внучкой, ведь Самюэль – сын Лили и внук Беттины. Скоро он выходит на пенсию и начинает работать над книгой на какую-то скучную тему. Самюэль без ума от своей дочери и, похоже, очень гордится ею. Он женился в пятьдесят лет, но теперь в разводе с женой.

Гвинет ловила каждое слово подруги. Сибилла уже спрятала книгу Беттины. Она никогда не показывала ее Гвинет, поскольку в книге содержалась информация, которую не должны были знать Баттерфилды.

– Как было бы здорово, если бы Самюэль и его дочь приехали к нам в гости, – произнесла Гвинет. – Я мечтаю посмотреть на них.

– Я бы тоже хотела увидеть ваших потомков. Но, возможно, у них нет денег на путешествие или времени. Скоро узнаем, какое решение примет Самюэль. – Сибилла, разумеется, умолчала, что отправила ему книгу Беттины. – Если я пошлю вашу фотографию или запись игры на волынке, это раззадорит вашего потомка и он сразу приедет повидаться с вами?

Они рассмеялись.

– Вы ироничная женщина, – с улыбкой промолвила Гвинет, – не надо так шутить.

Они поболтали еще несколько минут, и Гвинет ушла, на сей раз через дверь. Сибилла вернулась к работе над последней главой книги. Она была слишком взвинчена и не стала ложиться спать, понимая, что не уснет в таком состоянии. Сибилла сделала все, что в ее силах, чтобы заинтриговать Самюэля. Теперь дело было за ним.

Перед Рождеством в доме, как всегда, царила суматоха. Грегори купили огромную елку, которую собирались поставить в бальном зале. Ее пришлось втаскивать через окно. Вершина дерева задевала высокий потолок. Вооружившись лестницами, обитатели дома украсили ель, советуясь друг с другом о том, куда повесить ту или иную игрушку и гирлянду.

Это было третье совместное Рождество Баттерфилдов и Грегори. Энди и Каролина приехали на каникулы, чтобы отпраздновать Рождество вместе с родителями и их друзьями. Сразу после праздника к ним должны были нагрянуть Макс и Куинн, которые собирались встретить Новый год с Грегори и Баттерфилдами. Берт и Гвинет дали согласие на их приезд. Августа тоже не стала возражать – она любила Куинн. Визит этой милой девушки компенсировал отсутствие Беттины и Лили. Это было первое Рождество, которое Баттерфилды справляли без Беттины. Сибилла знала, что Гвинет тоскует по дочери и внучке. Блейк с помощью советов Берта немного поправил свои финансовые дела. Теперь он хотел открыть с нуля собственный бизнес, однако решил подождать несколько месяцев. Сейчас Блейк изучал ситуацию на рынке.

Самюэль Сен-Мартен позвонил поздно вечером, когда Сибилла, сидя в кабинете, заворачивала рождественские подарки в цветную бумагу. Она не узнала его голос и поняла, что это звонит Самюэль только после того, как он назвал себя.

– Простите за столь поздний звонок, – сказал Самюэль.

В Сан-Франциско было одиннадцать часов вечера, а в Париже восемь утра.

– Все нормально. Я упаковываю рождественские подарки. Завтра приедут дети.

– Сколько им сейчас?

– Они приблизительно того же возраста, что и ваша дочь. Моему сыну Эндрю двадцать лет, а дочери Каролине девятнадцать. У меня есть еще младший сын, Чарли, ему девять, – ответила Сибилла. Самюэль был на тридцать один год старше Сибиллы, но женился в пятьдесят лет, поэтому их дети были почти ровесниками. – Энди учится в Эдинбургском университете, а Каролина поступила в университет в Лос-Анджелесе. Вы уже прочитали книгу Беттины?

Сибилла задала этот вопрос, не надеясь получить утвердительного ответа, ведь Самюэль обещал взяться за книгу после того, как выйдет на пенсию. Их предыдущий разговор состоялся несколько недель назад.

– Да, прочитал, и моя дочь тоже. Поэтому я и звоню. Лора заинтересовалась домом и историей семьи Баттерфилд. И, должен признаться, мысли о предках по материнской линии не дают мне покоя. У нас в семье из поколения в поколение передают легенды о призраках, обитающих в родовом замке в Дордони. Лора очарована ими. Она уверена, что в вашем особняке тоже есть привидения.

Самюэль засмеялся, а Сибилла, слушая его, вздрогнула. Ее собеседник и не подозревал, как близок он к истине. В общем, она могла гордиться собой: ей удалось заинтриговать его или, по крайней мере, Лору.

– Дочь собирается провести Рождество с матерью в Нормандии, – продолжил Самюэль. – Но у нас в университете довольно длительные рождественские каникулы. Лора хочет, чтобы мы с ней съездили к вам во время праздников. Может, на Новый год. Скажите, это было бы удобно для вас? Мы, конечно, остановимся в отеле. Однако, если у вас есть какие-то планы на этот период, мы воздержимся от поездки!

– Вы нам не причините никакого неудобства! – воскликнула Сибилла, лихорадочно размышляя, может ли она без согласия Баттерфилдов пригласить Самюэля и Лору в особняк. «Будь что будет!» – подумала она. В конце концов, именно Сибилла являлась связующим звеном между двумя эпохами, в которые жили предки и потомки Баттерфилдов, и должна была взять ответственность на себя. – Вам не нужно бронировать отель, вы можете остановиться в нашем доме. Вы не представляете, как много у нас гостевых комнат!

Сен-Мартены не подозревали, какой сюрприз ждет их в особняке. Сибилла надеялась, что они справятся с шоком, когда увидят призраков своих предков.

– Ваш муж и дети не станут возражать? Ведь мы чужие люди, к тому же иностранцы.

Судя по всему, Самюэль был хорошо воспитанным, вежливым человеком.

– Нет. У вас больше прав жить в особняке, чем у нас. В вас течет кровь Баттерфилдов. Мы будем рады видеть вас.

Сибилла уже предвкушала, как будут счастливы Гвинет и все остальные Баттерфилды, когда увидят Самюэля и Лору.

– Вы очень добры, – произнес Самюэль.

Он ценил в американцах радушие и гостеприимство, которые они проявляли даже по отношению к незнакомцам, если те вызывали у них симпатию. Но Сибилла с самого начала была любезна и добра к Самюэлю, и он не понимал, чем заслужил подобное отношение. Самюэль с большим интересом прочитал присланную ему книгу Беттины, в ней он нашел много любопытных деталей и фактов из жизни семьи. Повороты истории, проблемы, с какими столкнулись Баттерфилды, Первая мировая война, эпидемия испанского гриппа, экономический кризис, Великая депрессия, в которую семья лишилась состояния, – все это не могло не волновать его. Самюэль знал лишь то, что бабушка выкупила дом родителей в Сан-Франциско, а мать снова продала его. Теперь же, прочитав книгу, он представлял историю семьи более объемно и подробно.

Лора по-настоящему увлеклась семьей Баттерфилд. Она была уверена, что в особняке обитают привидения, хотя отец подсмеивался над ней. Он утверждал, что призраков не существует. Однако ему было трудно переубедить дочь. Лоре было приятно сознавать себя родственницей людей, с достоинством переносивших жестокие испытания. Глядя на дочь, Самюэль заразился от нее симпатией к Баттерфилдам. Ему захотелось встретиться с Сибиллой, которую он считал интересным человеком. Самюэль, конечно же, не подозревал о причинах преданности Сибиллы памяти его предков. Он думал, будто она увлечена историей семьи только потому, что они с мужем купили дом, когда-то принадлежавший Баттерфилдам. Самюэль нашел в Интернете информацию о Сибилле и был впечатлен ее профессиональными достижениями и авторитетом в мире искусства. Она тщательно исследовала историю семьи Баттерфилд, и Самюэль был тронут ее вниманием.

– Вы уже определили дату своего приезда? – спросила Сибилла.

– Мы могли бы прибыть примерно двадцать восьмого или двадцать девятого декабря и остаться на несколько дней.

До приезда Сен-Мартенов оставалось всего лишь шесть-семь дней, но Сибиллу это не пугало. Она была уверена, что Блейк и дети не станут возражать против их визита. Чем больше людей в доме, тем веселее праздник. Сибилле не терпелось рассказать Гвинет, что к ним приедут ее правнук и праправнучка. Она надеялась, что остальные Баттерфилды тоже захотят увидеться с гостями.

– Замечательно! Сообщите номер вашего рейса, и мы встретим вас в аэропорту, – сказала Сибилла.

– В этом нет необходимости. Я возьму напрокат машину. Она нам все равно понадобится, чтобы посмотреть город. Кроме того, мы не хотим быть для вас обузой. Я дам вам знать, когда точно мы приедем.

– Будем с нетерпением ждать встречи с вами и Лорой! Счастливого Рождества!

– И вам тоже! Еще раз спасибо, что разрешили нам приехать. Это путешествие для нас – настоящее паломничество.

Сибилла была счастлива, что с успехом выполнила свою миссию. Теперь она не сомневалась в том, что правильно поступила, позвонив Самюэлю Сен-Мартену. Встретившись с призраками своих предков, он, вероятно, напишет книгу о них. Радуясь своему успеху, Сибилла задавалась вопросом: что побудило ее разыскать потомков Баттерфилдов? Возможно, книга Беттины. Повесив трубку, она еще долго сидела в своем кабинете, размышляя о предстоящем визите. Приезд Сен-Мартенов был лучшим рождественским подарком для нее. Но настоящей победой будет согласие Самюэля написать книгу о Баттерфилдах.

Глава 18

Когда Сибилла сообщила Блейку о предстоящем визите Самюэля Сен-Мартена и его дочери, он очень удивился такому повороту событий. Блейк не мог взять в толк, каким образом Сен-Мартены прознали о них и почему связались с Сибиллой. В общем, Сибилле пришлось все без утайки рассказать мужу. Блейк расспросил ее о телефонных разговорах и выразил неодобрение.

– Тебе не следует вмешиваться в дела подобного рода, – заявил он. – Я думал, мы договорились об этом в самом начале. Никто не должен влиять на жизнь и судьбу Баттерфилдов. Мы здесь просто сторонние наблюдатели.

– Но я не пытаюсь ничего изменить или предупредить о чем-то наших друзей, – возразила Сибилла.

Между ней и мужем действительно существовала договоренность не информировать Баттерфилдов о грядущих событиях. Они сознавали, что не имеют права этого делать. Сибилле и Блейку, например, было нелегко сдерживать себя, когда Джошуа ушел на фронт. Они ведь знали, что вскоре он погибнет на поле боя. Сибилла переживала, когда Беттина уехала в Париж, зная, что та останется во Франции, выйдя замуж. Но она ничего не сказала Гвинет.

– Если бы Баттерфилдам суждено было встретиться с потомками, они бы встретились без твоей помощи, – произнес Блейк. – А если они не захотят видеть Сен-Мартенов? Или эта встреча травмирует их? Берт понятия не имеет, что приближается экономическая катастрофа и скоро наступит Великая депрессия. Он думает, что его семья находится в безопасности. Если бы Берт услышал сейчас, что потеряет все деньги, то сошел бы с ума. А если информация ускорит его смерть?

Сибилла не подумала об этом и теперь запаниковала.

– Я предупрежу Самюэля о том, чтобы он не рассказывал своим предкам о грядущих событиях. Сен-Мартены и Баттерфилды могут и не встретиться. Если наши друзья не захотят появляться перед гостями, то те ничего не узнают об обитающих в доме призраках.

– Вряд ли у Баттерфилдов есть выбор. Ведь с нами они встретились не по собственной воле. Они были шокированы нашим появлением, это произошло по воле судьбы.

– По-моему, это случилось потому, что мы переступили порог дома с открытой душой. Наверное, Самюэль и его дочь более закрытые люди. Мы не можем предугадать, как все обернется.

– Ты играешь с огнем, Сибилла, – с недовольным видом промолвил Блейк, и она почувствовала себя виноватой.

Экономический кризис и Великая депрессия действительно губительно сказались на судьбе Берта и Гвинет. Финансовое разорение фактически убило их. До начала этих событий во временнóм измерении Баттерфилдов оставалось еще лет десять. Трагедия приближалась медленно и неотвратимо.

– То, что ты делаешь, очень опасно, – предупредил Сибиллу муж.

– Я не делаю ничего, что может причинить вред нашим друзьям. Я их люблю и отношусь к ним как к членам семьи. Я надеюсь ободрить их, немного приоткрыть завесу грядущего, показать им потомков. Они же знают и любят наших детей, которые для них являются посланцами будущего. И мне хочется, чтобы Баттерфилды увидели свет в конце тоннеля и поняли, что, несмотря на трудные времена, у их истории будет счастливое развитие. Их род не прервется, потери не станут фатальными.

– Сейчас Баттерфилды переживают вполне комфортный период, – возразил Блейк. – Вспомни, когда мы познакомились с ними, в их временнóм измерении шел 1917 год, в Европе полыхала война.

– Да, помню. Джошуа погиб на фронте. А Магнус умер еще до нашего знакомства. Мы не сумеем уберечь наших друзей от невзгод и бед, которые должны произойти, так же, как они не могут защитить нас.

– Но Баттерфилды многому научили нас, без них наша жизнь была бы не такой яркой и, наверное, не такой счастливой, – промолвил Блейк. Он не мог забыть, что Берт фактически спас его от финансового краха, от позора, банкротства и, не исключено, тюрьмы, дав ему мудрый совет. – Но я не хочу, чтобы ты нарушала правила, которые мы договорились соблюдать. Это может причинить Баттерфилдам непоправимый вред. Ты сильно рискуешь, и мне это не нравится. А если правнук Гвинет и Берта окажется мерзавцем и разболтает всем о том, что происходит в особняке? Он может превратить нашу жизнь в шоу фриков. Сюда нагрянет телевидение и начнет снимать «реалити-шоу в доме с привидениями». За деньги будут пускать разных недоумков, а дядю Ангуса в костюме призрака заставят играть им на волынке.

Сибилла рассмеялась:

– Самюэль не мерзавец и не придурок. Надеюсь, он напишет книгу о Баттерфилдах. Они заслуживают того, чтобы о них все узнали. Эти люди прожили достойную жизнь и не сгибались под гнетом невзгод.

– Почему бы тебе самой не написать о них?

Блейк знал, что Сибилла сделает это с большой любовью и тщательностью. Он больше доверял жене, а не потомку Баттерфилдов, которого не знал.

– Я думала об этом, но, боюсь, не справлюсь со столь сложной темой. Самюэль – историк, причем хорошо образованный, эрудированный.

Сибилла навела справки о Сен-Мартене в Интернете и прочитала переводы его научных работ, которые были написаны на высоком профессиональном уровне. В рецензиях на них отмечалось, что все они исторически достоверны и обоснованны. Такой автор, как Самюэль Сен-Мартен, не стал бы давать эмоциональные оценки событиям, происходившим в семье его предков. Он вплетал бы их в общую канву эпохи. Баттерфилды жили в ключевой момент американской истории, когда происходили кардинальные изменения во всех областях общественной жизни – социальной, экономической, промышленной, научной. Сибилла была уверена: Самюэль правильно расставит акценты и воздаст должное своим предкам.

– Может, ты и права, – в конце концов признал Блейк, – но у меня как-то неспокойно на душе. Не хочу, чтобы с нами или с нашими друзьями приключилась беда. Я забочусь не о Сен-Мартене и его дочери, а о благополучии обитателей дома, о тех, кого мы любим и с кем живем бок о бок уже три года. Нам выпало счастье познакомиться с Баттерфилдами, видеть их, общаться с ними, это щедрый подарок, который нам преподнесла судьба. И мы должны сделать все, чтобы не лишиться этого счастья.

– Не волнуйся, я постараюсь сохранить его, клянусь, – пообещала Сибилла.

Вечером за ужином она шепотом сообщила Гвинет о разговоре с Самюэлем и о реакции Блейка, подчеркнув, что муж опасается визита Сен-Мартенов и не хочет видеть их в своем доме.

– Берт отреагировал бы так же, узнав о визите незнакомых родственников, но я ему ничего не скажу. Пусть все произойдет неожиданно, как это было в день нашего знакомства, – сказала Гвинет.

Сибилла улыбнулась, вспомнив далекий вечер, когда она была шокирована появлением призраков, а те, в свою очередь, были потрясены неожиданной встречей с ней.

– Что вы намерены делать после разговора с мужем? – с беспокойством спросила Гвинет. – Отменить визит?

Сибилла покачала головой:

– Блейк разозлится, если что-то пойдет не так. Но мы должны довериться судьбе. Если Сен-Мартенам суждено увидеть Баттерфилдов, они увидят вас. Я знаю, что нами руководят высшие силы.

Алисия и другие люди, приходившие в дом Грегори, не замечали призраков. Только тот, кто мог общаться с ними, вступал в их круг с одобрения Баттерфилдов. Поэтому им не о чем было беспокоиться. В определенном смысле все они были защищены от посторонних глаз. Между Баттерфилдами и Грегори существовала прочная связь, она заставляла их чувствовать себя в безопасности. Об этом в самом начале истории с призраками Сибилле говорил Майкл Стэнтон. Посторонние просто не могли видеть Баттерфилдов. И Сибилла чувствовала, что ее семья принадлежала к кругу избранных. Неизвестно, кто их избрал для общения с призраками и почему так произошло. Будут ли Сен-Мартены включены в это число? Но даже если удача отвернется от них, они смогут обойти дом и познакомиться с историей жившей здесь когда-то семьи. Это все, на что они вправе рассчитывать, если не встретятся с призраками. Тем не менее Гвинет и Сибилла надеялись на лучшее.

За ужином дамы не шептались, по своему обыкновению, поскольку домой на каникулы приехали Энди и Каролина и за столом велась оживленная беседа. Обитатели особняка расспрашивали молодежь о высшей школе, о друзьях и романах.

– Когда к нам прибудет синеволосая графиня? – осведомилась Августа.

– Через три дня, бабушка Кэмпбелл, – ответил Энди.

Теперь дети Сибиллы называли Августу именно так, и ей это нравилось. Она давно приняла их в свое сердце, особенно Чарли, которого считала милым шалуном. Энди и Каролина тоже вызывали у нее симпатию.

– Ей придется отказаться от этого цвета волос, когда она унаследует титул. Вы уже помолвлены? – спросила Августа.

Энди чуть не подавился.

– Мы еще слишком молоды, бабушка.

Сибилла улыбнулась. Теперь у ее детей были бабушка и дедушка.

– Ерунда! – воскликнула Августа. – Сколько тебе сейчас лет? Двадцать? Ты должен жениться в следующем году, иначе твоя подружка превратится в старую деву. Я обручилась через две недели после того, как начала выезжать в свет, а в восемнадцать лет уже вышла замуж. Время бежит так быстро! В ваш век молодые люди медлительны и нерасторопны. Вы рискуете превратиться в старых дев и суетливых стариков, которые боятся женитьбы, как огня, – предупредила она, и все за столом рассмеялись, понимая, что это камень в огород Ангуса, который так и не женился. – Мне нравится твоя невеста, – добавила Августа. – Тебе следует обручиться с ней. И ты тоже не медли с замужеством, – с многозначительным видом обратилась она к Каролине, которая еще не окончила колледж и хотела пойти в аспирантуру.

Современная молодежь не проявляла особого интереса к браку в отличие от Баттерфилдов, живших в 1919 году. Через девять дней для них должен был наступить 1920 год.

Рождество являлось любимым праздником в обеих семьях. Последние три года они отмечали его вместе. Грегори и Баттерфилды сдружились и с полуслова понимали друг друга. Обменивались подарками, играли в шарады, общались за праздничным ужином, танцевали в бальном зале и много шутили. Через два дня из Шотландии приехала Куинн. Ее волосы были голубыми с ярко-розовой полосой. Она выглядела немного взрослее, и у нее появились две новые татуировки. При этом юбки Куинн стали еще короче. Все, включая Августу, обрадовались. Куинн отпраздновала Рождество в замке Криг с родителями, братьями и сестрами. По ее словам, это был скучный праздник. Она сказала, что даже призрак, обитавший в башне замка, вероятно, умер от тоски, поскольку ни разу не дал о себе знать за время ее пребывания в гостях у родителей. Куинн с удовольствием присоединилась к Грегори и их друзьям. Они с Энди собирались поехать кататься на лыжах в Скво-Вэлли на неделю сразу после встречи Нового года. Каролина и Макс, который сумел расположить к себе Баттерфилдов, тоже намеревались встретить Новый год в Сан-Франциско, а потом планировали отправиться на несколько дней в Мексику, к родным Макса.

Сибилла сообщила детям, что ждет гостей из Парижа. Она надеялась, что молодые люди покажут Лоре город, а они с Блейком будут развлекать ее отца. Дети обещали взять Лору под свою опеку. Сибилла и Гвинет пока держали в тайне от других Баттерфилдов визит Сен-Мартенов. Они решили пустить все на самотек и посмотреть, что получится. Блейк не одобрял их план.

День, когда Самюэль и Лора прибыли в Сан-Франциско, был ясным, солнечным и прохладным. Такая погода часто стоит в Сан-Франциско в декабре. Когда Сен-Мартены вылетали из Парижа, на улице шел снег, поэтому ярко светившее солнце обрадовало их. Сибилла ждала гостей дома, с тревогой поглядывая в окно. Увидев, что к воротам подъехала арендованная белая машина, за рулем которой сидел Самюэль, она вышла, чтобы лично впустить гостей во двор. Припарковав автомобиль, Самюэль вышел из него и замялся. У Сибиллы было время рассмотреть его. Сразу было понятно, что перед ней – француз. Он был в ветровке, твидовом пиджаке, водолазке, джинсах и походных ботинках. Волосы с проседью были взъерошены. Самюэль оказался выше, чем ожидала Сибилла, и выглядел лет на десять моложе. Увидев хозяйку дома, Самюэль улыбнулся. А в это время из машины выбралась сидевшая на переднем пассажирском сиденье красивая молодая девушка с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. Миниатюрная и хрупкая, она кого-то напоминала Сибилле.

Сибилла пожала гостям руки, а затем они забрали из багажника свои вещи и последовали за ней в дом. Сен-Мартены сильно устали после длительного перелета.

– Вы так добры, что позволили нам остановиться у вас, – произнес Самюэль.

В просторном холле Лора остановилась и стала с интересом рассматривать висевшие на стенах портреты Баттерфилдов. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, Сибилла увидела Ангуса. Он шел к ним в сопровождении огромного английского бульдога. Старик был в бархатном смокинге и в бархатных бальных туфлях. Он курил новую трубку, которую Сибилла подарила ему на Рождество.

– Простите, моя дорогая, я не могу найти свою волынку. Вы ее, случайно, не видели? – Ангус казался немного смущенным.

Сибилла приблизилась к нему и осторожно повернула старика лицом к двери, ведущей к черной лестнице. Но тут в холле появился одетый в ливрею Филлипс с волынкой в руках. Сибилла опешила. Она никогда не видела его дома днем, дворецкий только по вечерам появлялся в столовой.

– Я нашел ее, сэр, – обратился он к Ангусу, игнорируя Сибиллу.

– Превосходно!

Ангус последовал за ним в коридор, махнув рукой Сибилле и гостям. Ошеломленная Сибилла повернулась к Самюэлю и Лоре, чтобы проверить их реакцию. Она не была уверена, что они заметили призраков. Вероятно, Ангус и Филлипс оставались для гостей невидимыми, как для Алисии и ее мужа. Самюэль смущенно улыбался, и Сибилла по выражению его лица поняла, что он видел стариков. Значит, Баттерфилды предстанут перед гостями во всей красе и не станут прятаться от них. По крайней мере, это касалось Ангуса.

– Извините, порой у нас здесь довольно людно, – промолвила она, стараясь выглядеть беззаботной.

Ангус прежде не имел привычки бродить днем по дому, да еще и с собакой. Что на него нашло?

– Это ваш отец? – произнес Самюэль.

Он был немного растерян и удивлен. Пожилой джентльмен, которого он видел, скорее походил на дедушку хозяйки дома.

– Вообще-то, нет, – ответила Сибилла.

Они прошли мимо портрета Ангуса, направляясь к парадной лестнице, но ни Самюэль, ни Лора не обратили внимания на картину.

– Вы голодны? – спросила Сибилла. – Может, что-нибудь перекусите с дороги?

– Нет, спасибо, мы ели в самолете, – сказал Самюэль. Он еще не оправился от шока после встречи с двумя стариками. – У вас дома все так официально.

Последняя фраза относилась к ливрее Филлипса. Французы видели, наверное, таких дворецких только в кино. Объяснить гостям, чтó здесь происходило, было невозможно, поэтому Сибилла молча кивнула. Они направились вверх по лестнице и прошли мимо Алисии и Хосе, которые были одеты в джинсы и футболки и держали в руках ведра и швабры для уборки. Их внешний вид никак не сочетался с униформой Филлипса.

Сибилла отвела им две большие, красивые спальни на третьем этаже. Убедившись, что у гостей есть все, что нужно, она сообщила, что будет в своем кабинете, и объяснила, как его найти.

– У вас прекрасный дом, – промолвил Самюэль, а Лора застенчиво улыбнулась хозяйке.

– Спасибо за комплимент.

Сибилла все еще была расстроена из-за внезапного появления Ангуса и Филлипса. Оставив гостей, она направилась в кабинет, расположенный на том же этаже, и села за стол, чтобы перевести дух. В этот момент в комнате появилась взволнованная Гвинет в нарядном платье:

– Они уже приехали?

– Да, – прошептала Сибилла, опасаясь, что их могут услышать. – Как только гости переступили порог, в холл вышел Ангус. Представляете?

Гвинет испуганно ахнула:

– О господи! Он не должен был этого делать!

– Вот именно.

– И гости увидели его?

– Да, увидели. Самюэль решил, будто Ангус – мой отец.

– И что вы на это сказали?

– Я сказала, что он ошибается. За Ангусом прибежала собака, а потом явился Филлипс с волынкой. Собственно, ваш дядюшка именно ее искал, бродя по дому.

– Жаль, что нашел, – заметила Гвинет, и Сибилла тихо засмеялась.

– Это Филлипс виноват.

– А как выглядит Самюэль? – с любопытством спросила Гвинет. Она с нетерпением ждала, когда увидит правнука.

– Он симпатичный и выглядит молодо для своих лет. Его с полным правом можно назвать представительным мужчиной. – Неожиданно Сибилла поняла, кого напоминал ей Сен-Мартен. – Знаете, он похож на Берта.

– Неужели?

– А его дочь похожа на Люси, – продолжила Сибилла.

Гвинет тронули ее слова. Лора, конечно, не была такой же болезненной и слабенькой, как Люси, но обладала тонкими чертами лица. Как и у дочери Гвинет, у нее были большие голубые глаза и светлые волосы. Сибилла собиралась познакомить ее с Каролиной и Энди, но их сейчас не было дома.

Гвинет пообщалась с Сибиллой несколько минут, а затем ушла посмотреть, чем занимается проказник Магнус, и выпить чаю с Люси и Августой. Сибилла ответила на несколько писем и уже хотела выключить компьютер, как вдруг раздался тихий стук в дверь. Это был Самюэль.

– Не возражаете, если я немного осмотрюсь? – спросил он, сообщив, что Лора спит.

Сибилла предложила сопровождать его во время прогулки по дому. Самюэль снимал все на камеру и интересовался каждой деталью. Они прошли по длинному коридору третьего этажа, и Сибилла объяснила, что здесь расположены детские и гостевые комнаты. Так было задумано изначально, еще при строительстве дома. Но Блейк и Сибилла мало использовали третий этаж. Она рассказала, что на верхнем этаже находились комнаты для прислуги, которые сейчас пустовали. Затем хозяйка дома и ее гость спустились на второй этаж по парадной лестнице. Тут располагались спальни. Сибилла услышала голоса Магнуса и Чарли. Похоже, мальчики играли в компьютерные игры.

– Я познакомлю вас со своим младшим сыном позднее, – сказала она. – Сейчас у него друг, и им не до нас.

– У вас, наверное, всегда шумно и многолюдно, – с улыбкой заметил Самюэль.

– Только когда приезжают старшие дети. В остальное время у нас тихо. Мои старшие учатся в колледжах двух разных университетов. Впрочем, я говорила вам об этом по телефону. А младшему, Чарли, сейчас девять лет.

Они спустились на первый этаж, и Сибилла показала Сен-Мартену гостиную и бальный зал, который произвел на него сильное впечатление своими размерами, высокими потолками и роскошной лепниной. Самюэль с восхищением разглядывал красивую резьбу, изысканные шторы, мебель и изящные люстры. Сибилле показалось, будто гость лишился дара речи.

– Это грандиозно! – наконец произнес он. – Признаюсь, я потрясен. Разумеется, я предполагал, что увижу много интересного в старом доме, но не ожидал, что здесь столь роскошная обстановка. Я не был знаком с предками, построившими особняк, едва знал бабушку, а с мамой мы никогда не были близки. То есть я хочу сказать, что дом прабабушки и прадедушки не должен был тронуть меня до глубины души. Однако произошло именно это! – Самюэль помолчал. В его глазах мелькали слезы. – У меня такое чувство, словно они не покидали его. Вы прекрасно сохранили дом, Сибилла, его живую душу, которой лишены музеи. Тут настолько чисто и тепло, что я будто переношусь в то время, когда он был построен. Я тронут вашим отношением к моему родовому гнезду.

В это время гость и хозяйка дома проходили мимо столовой, в которой Баттерфилды и Грегори ужинали почти каждый вечер. Сибилла видела, как Филлипс накрывает на стол, расставляет хрустать и раскладывает серебряные приборы. Сибилла не была уверена, заметил ли дворецкого Самюэль. Во всяком случае, гость никак не отреагировал на то, что происходило в столовой.

Они вернулись в гостиную, где лежал огромные пушистый ковер и стояла антикварная мебель, которую Сибилла и Блейк забрали три года назад со склада банка. Там их ждала заспанная Лора в джинсах, белом свитере и ботинках. Они с Сибиллой обменялись улыбками, а отец стал оживленно рассказывать ей о том, что увидел в доме. Сен-Мартены залюбовались лепниной на потолке комнаты, а Сибилла, повернувшись, увидела в проем открытой двери, как Чарли и Магнус бегут по лестнице в кухню. В этот момент она услышала, как хлопнула входная дверь. Это вернулись с прогулки Энди, Куинн и Каролина. Сибилла позвала их в гостиную и познакомила с Самюэлем и Лорой. Молодые люди пригласили Лору подняться с ними наверх, и она с радостью согласилась примкнуть к их веселой компании.

– Милая девушка, – промолвила Сибилла, и польщенный ее похвалой Самюэль улыбнулся.

– Дом произвел на нее неизгладимое впечатление, – сообщил он. – Впрочем, как и на меня. Во Франции много красивых зданий, но подобное я вижу впервые. У особняка есть душа. Теперь я понимаю, почему вы полюбили его.

– Да, мы обожаем этот дом, – призналась Сибилла.

Все, что сказал Самюэль, было правдой. Она чувствовала, что Сен-Мартен уже ощущал неразрывную связь с домом.

– Я очень рад, что мы приняли ваше приглашение и приехали. Спасибо вам!

Сибилла продолжила экскурсию и вместе с Самюэлем вошла в библиотеку. Здесь они сели в удобные кресла и стали говорить о его уходе из университета и о том, как Сен-Мартен будет чувствовать себя на пенсии, проработав много лет в Сорбонне. Вернувшийся с работы Блейк вскоре присоединился к ним. Они долго беседовали, наслаждаясь общением, а потом Самюэль направился в сад, чтобы подышать свежим воздухом.

– Как тебе гости? – спросил Блейк жену, оставшись с ней наедине. – Сен-Мартен приятный человек.

– Они прекрасные люди! Но наши друзья, Баттерфилды, сегодня как будто сошли с ума. Днем Ангус бродил по холлу. За ним вышел Филлипс. Магнус бегал по лестнице и играл в комнате Чарли. Сен-Мартены, наверное, считают нас чокнутыми. Я не знаю, что делать с ужином. Может, нам с гостями поесть в кухне? Или попросить их одеться к ужину? А вдруг Баттерфилды не появятся? Я в замешательстве.

– Да, Баттерфилды действительно странно ведут себя. Вероятно, это какой-то тест или эксперимент?

– Не знаю. Захотят ли Баттерфилды увидеть Сен-Мартенов? Гвинет умирает от желания познакомиться с ними, а вот что думают по этому поводу остальные? Может, Ангус выходил на разведку? Раньше я не видела, чтобы он бродил по дому днем.

– Полагаю, нам нужно вести себя как обычно. Посмотрим, что из этого получится, – предложил Блейк. – Надеюсь, Баттерфилды готовы к встрече с потомками, а Сен-Мартены окажутся отважными людьми и не дрогнут, встретившись с ними. А если даже испугаются призраков, то что смогут сделать? Позвонят в полицию и сообщат, что видели привидения? Давай не будем паниковать раньше времени.

Изначально Блейк был настроен против визита Сен-Мартенов в Сан-Франциско, но теперь, когда они приехали, был готов отбросить всякую осторожность и содействовать их встрече с предками.

– Хорошо, – кивнула Сибилла.

Она сильно нервничала, однако отступать было поздно. Сибилла не собиралась предупреждать Самюэля и его дочь о том, что в доме живут привидения. Возможно, Баттерфилды не появятся перед гостями. Но если все-таки придут в столовую, какой будет реакция Сен-Мартенов? Да, Блейк был прав, Самюэль и Лора должны пройти тест. Чете Грегори оставалось лишь теряться в догадках. Захотят ли Баттерфилды встречаться с потомками? Готовы ли они принять в свой круг французскую родню? Считают ли они сына и внучку Лили родственниками? Или Баттерфилды проигнорируют их?

Выходя из библиотеки, Сибилла спросила мужа, заметил ли он внешнее сходство Самюэля с Бертом? Блейк засмеялся:

– Оно бросается в глаза. Увидев Самюэля, я сразу подумал о Берте, но не стал говорить тебе об этом. У Баттерфилдов сильные гены.

– А дочь Сен-Мартена похожа на Люси, – продолжила Сибилла, направляясь вместе с мужем в кухню, где собралась молодежь.

За столом сидели Энди, Куинн, Каролина, Лора и Чарли. Магнуса не было. Через минуту в кухню вошел Макс. Молодые люди пили чай, разговаривали и шутили. Сибилла и Блейк присоединились к ним. Вскоре на шум голосов явился Самюэль.

– Хотите поужинать с нами сегодня вечером? – обратилась к нему Сибилла, стараясь говорить непринужденным тоном. Самюэль сразу принял приглашение, сказав, что придет вместе с дочерью. – Только я должна предупредить вас, что мы выходим к ужину в вечерних костюмах. Вы не обязаны следовать нашему примеру. Можете явиться в любой одежде. Мы будем рады вам.

– Я одолжу Лоре платье, если нужно, – произнесла Каролина, и Лора поблагодарила ее.

– Что вы подразумеваете под вечерними костюмами? – уточнил Самюэль. – Галстук и пиджак?

– Я следую старым традициям дома и надеваю смокинг, – ответил Блейк, смущенный тем, как нелепо прозвучали его слова.

Гости могли решить, будто речь идет о костюмированной вечеринке. Но отступать было поздно. «Будь что будет», – подумал Блейк. Он не стал упоминать, что другие обитатели дома надевают к ужину фраки.

– Надо же! – удивленно воскликнул Самюэль. – Вообще-то, это хорошая идея. И после того, как мне посчастливилось осмотреть дом, я вас понимаю. Но, дорогая Сибилла, почему вы не предупредили меня об этом по телефону? Впрочем, если бы вы сделали это, я, пожалуй, предположил бы, что вы сошли с ума… Однако теперь понимаю, что соблюдение традиций – дань уважения прекрасному старинному дому и его прежним обитателям.

Самюэль снова обошел первый этаж, делая снимки. Сибилла сопровождала его, делясь подробностями из истории особняка и указывая на архитектурные особенности. Лора присоединилась к ним, заинтересовавшись рассказом Сибиллы.

– Я хотел бы посмотреть фотографии, которые, как вы говорили, передал вам банк, – промолвил Самюэль.

Сибилла проводила его наверх в свой кабинет и достала снимки из коробки. Она передавала Самюэлю фотографии, объясняя, кто на них запечатлен. Самюэль внимательно разглядывал снимки. На обороте были написаны имена членов семьи и даты съемки. На одном из фото была изображена Беттина, бабушка Самюэля, с Лили, его матерью, на руках. Внезапно Самюэль уловил сходство между Лорой и Люси.

– А что произошло с Люси? – спросил он.

– У нее всегда было плохое здоровье. Люси умерла от пневмонии в возрасте двадцати лет, как только разразился экономический кризис, в 1929 году. Полагаю, это сказалось на здоровье ее отца. К тому же семья осталась без средств к существованию. У мистера Баттерфилда произошел сердечный приступ, и через шесть месяцев он умер. Гвинет продала дом и уехала жить в Европу к вашей бабушке Беттине. Лили, вашей матери, было тогда примерно двенадцать лет.

– По-моему, она что-то говорила об этом периоде. Да-да, помню, мама рассказывала, что с ними какое-то время жила прабабушка, но она умерла вскоре после переезда. Мама часто повторяла, что Гвинет, ее бабушка, была безутешной вдовой. Она тяжело переживала смерть мужа. Все это звучит старомодно. Вряд ли в наши дни женщины сильно убиваются, потеряв мужа. Если бы я умер во время развода, моя жена отпраздновала бы это событие, хотя теперь мы с ней добрые друзья. – Он усмехнулся. – Мы давно развелись, Лоре было тогда пять лет. Супружеские отношения продолжались не очень долго. Но сейчас мы прекрасно ладим. Правда, чтобы восстановить нормальное общение, нам понадобилось немало времени.

– Она снова вышла замуж? – спросила Сибилла.

Самюэль покачал головой:

– Нет, но у нее двое детей от мужчины, с которым она живет, и они счастливы. Думаю, это я вылечил ее от желания выходить замуж.

Они засмеялись. Для Сибиллы это была чисто французская история. И она вдруг вспомнила, что Беттина категорически отказывалась выходить замуж после брака с Тони, пока не влюбилась в Луи в Париже. Так что, возможно, Самюэля ждала похожая участь. Он заявлял, что больше никогда не женится. Но кто знает, что уготовила ему судьба в грядущем? А пока Самюэль был доволен тем, что имел. Он обожал дочь и работу.

Сибилла и гость спустились в супружескую спальню Грегори. Пора было одеваться к ужину. Молодые люди все еще находились внизу. Энди показывал гостям антикварный бильярдный стол в игровой комнате, находившейся в цокольном этаже.

– Простите, но у меня нет смокинга, – произнес Самюэль.

– Не беспокойтесь об этом! – воскликнула Сибилла.

Она была убеждена, что сегодня Баттерфилды не появятся в столовой. Сен-Мартены были для них чужаками, поэтому, скорее всего, им придется ужинать с семейством Грегори и молодыми гостями.

– Но у меня есть галстук и голубая рубашка, – добавил Самюэль, – к сожалению, я не взял с собой белую.

Сибилла не могла дать ему рубашку Блейка, потому что ее муж был выше Самюэля и шире в плечах. Одежда Блейка не подошла бы ему.

Через час Сибилла и Самюэль встретились внизу. Сен-Мартен выглядел великолепно в своем твидовом пиджаке, голубой рубашке, темно-синем галстуке от французского дома моды «Эрмес», дорогих туфлях и черных джинсах. Сибилла надела один из своих самых скромных вечерних нарядов. На ней была длинная черная бархатная юбка и черный кашемировый свитер. Гость сделал хозяйке дома комплимент. Вскоре подоспели Блейк и молодежь.

Все вместе – шумной толпой – они направились в столовую. В коридоре Блейк и Сибилла переглянулись. Они почти не сомневались, что столовая пуста, но, дойдя до дверей, увидели сияющий хрусталь, тускло мерцающие серебряные приборы и горящие свечи. У дверного проема замер Филлипс. Все Баттерфилды находились на месте и, судя по всему, ждали гостей. Когда Грегори и остальные вошли в столовую, Августа окинула их оценивающим взглядом с таким видом, с каким обычно ответственный за строевую подготовку сержант осматривает солдат.

– Что это у вас на ногах, графиня? – строго спросила она Куинн, которая прыснула со смеху. На ней были высокие ботинки из ярко-розовой замши, подобранные им в тон ажурные чулки, черная бархатная мини-юбка и ярко-розовый свитер из ангорской шерсти. – Вы стащили эту обувь у солдата?

Куинн снова захихикала. Ее бабушке, с которой она виделась на Рождество, тоже не понравились эти ботинки. Однако Куинн не обижалась ни на нее, ни на Августу. Она считала реакцию старушек забавной. Затем Августа спросила взъерошенного Магнуса, где он потерял свою расческу. И посмотрела на Самюэля.

– Ах, да, – наконец промолвила она, оправившись от шока, – так выглядят теперь мужчины. Порой Блейк тоже надевает подобную одежду. Не понимаю нынешнюю моду…

Сен-Мартен решил, что это такая шутка. Остановившись перед Августой, он низко поклонился, поцеловал ей руку и сказал:

– Бонсуар.

– Ну, конечно, это все объясняет, – усмехнулась старушка. – Вы француз! Неудивительно, что вы одеты подобным образом. Ваши соотечественники раньше носили атласные наколенники и камзолы из парчи. Так чего же можно ожидать от вас сейчас?

– В таких нарядах ходили англичане при дворе, мама, – напомнила Гвинет.

Сибилла подошла к Самюэлю, чтобы представить его должным образом Августе:

– Миссис Кэмпбелл, это Самюэль Сен-Мартен, сын Лили, внук Беттины.

Возникла долгая пауза. Оба – и Самюэль, и Августа – были ошеломлены.

– То есть это мой… праправнук… – пробормотала старушка. В ее понимании Лили была еще ребенком.

– А это его дочь, Лора, – продолжила Сибилла.

Лора была в длинном черном платье, позаимствованном у Каролины, и туфлях на высоких каблуках. Августа внимательно смотрела на Самюэля и его дочь, пытаясь осознать происходящее.

– Я видел их сегодня в холле, когда они только приехали, – с гордостью заявил Ангус.

– Что ты там делал? – спросила сестра.

Днем старик никогда не выходил из своей комнаты.

– Я потерял волынку, а Филлипс нашел ее. Какая красивая девушка, – пробормотал Ангус, указывая на Лору.

Августа бросила на него сердитый взгляд, и все рассмеялись. Это сняло напряжение.

– У моего брата ужасные манеры, он не умеет общаться с женщинами, – объяснила она Самюэлю. – Значит, вы – француз… Но Лили у нас американка. Она родилась в этом доме.

Августа пыталась во всем разобраться. Для нее Лили все еще была жива. Гвинет решила, пока не поздно, вмешаться в разговор:

– Она получила французское гражданство, мама. Луи, муж Беттины, удочерил ее во Франции. Ты его помнишь?

– Да, конечно, помню… Как это мило с его стороны. Луи поступил благородно, а вот тот, первый, исчез…

Речь шла о Тони Сальваторе.

– Первый муж Беттины погиб на войне, мама.

Сибилла посадила Самюэля рядом с собой за стол. Филлипс поставил ровно столько приборов на стол, сколько собралось в столовой людей. Он как будто знал, что на ужин явятся гости. Вероятно, Гвинет предупредила его. Самюэль стал озираться по сторонам, словно не веря своим глазам. Сибилла представила его Гвинет и Берту, его прабабке и прадеду, которые, казалось, были живы и здоровы, хотя Самюэль знал об их трагической кончине. Затем Сибилла представила Самюэля детям. Каролина и Энди объяснили Лоре, в каком родстве она состоит с присутствующими здесь Баттерфилдами. Сходство Лоры и Люси, а также Самюэля и Берта было просто поразительным.

– Я не совсем понимаю, что здесь происходит, – проговорил Самюэль, обращаясь к Сибилле. Он чувствовал на себе взгляды присутствующих и сильно смущался. А Баттерфилды между тем вели себя непринужденно. Они приняли Лору и Самюэля в свой круг, поскольку те, несмотря на национальность, тоже были Баттерфилдами. Всех их связывали кровные узы. – Вы наняли актеров, чтобы они выдавали себя за наших родственников?

Что еще мог предположить Сен-Мартен? Правда, его удивляло, что «актеры» как две капли воды походили на его предков, изображенных на старых фото и портретах в холле. Блейку стало жаль Самюэля. Он сам прошел через это и знал, как трудно сейчас Сен-Мартену.

– Это не актеры, – мягко произнесла Сибилла. Боковым зрением она видела, что Гвинет улыбается. – Мы тоже подумали о розыгрыше, когда впервые увидели ваших предков. Но выяснилось, что они до сих пор живут здесь, в этом доме. Баттерфилды не покинули особняк после того, как перешли в другое измерение. Вернее, они все, кроме вашей матери, вернулись сюда. У Лили не возникло крепкой связи с домом. Она была слишком мала, когда уехала отсюда.

– Вы хотите сказать, что мои предки обитают в этом доме более ста лет?

Сибилла кивнула, и Самюэль медленно обвел взглядом Баттерфилдов.

– Невероятно. Вы знали о них, покупая дом?

– Нет.

– Баттерфилды стали являться вам один за другим?

– Через три дня после переезда мы услышали шум в столовой, вошли сюда и увидели Баттерфилдов за столом при полном параде.

– Для нас встреча с новыми обитателями дома тоже стала шоком, – сказала Августа. – Но постепенно мы привыкли друг к другу. Грегори – приятные милые люди, и мы полюбили их. Без них нас, пожалуй, здесь уже не было бы, – добавила она, и ее слова растрогали Сибиллу и Блейка. – Ты, мой мальчик, приходишься нам родственником, поэтому мы согласились поужинать с тобой. Нам очень хотелось взглянуть на тебя. Надеюсь, ты останешься с нами.

Сегодня Августа была необычайно добра и общительна. А вот Самюэль потерял дар речи. Его дочь тоже притихла. У них было чувство, что они попали в иное временнóе измерение и могут заблудиться в нем. А если это ловушка? Сибилла заметила испуг в глазах гостя.

– Не беспокойтесь, вы можете беспрепятственно уйти отсюда, а потом вернуться, если пожелаете. То, что вы прикоснулись к истории семьи Баттерфилд, большая честь для вас. Члены моей семьи высоко ценят возможность жить с ними бок о бок.

Из всех обитателей особняка, пожалуй, только Магнус был недоволен сложившимися обстоятельствами. Его огорчало то, что Чарли рос и взрослел, а он сам оставался в том возрасте, в котором умер. Но все равно мальчики дружили, и им было весело вместе.

– Другие люди могут вас видеть? – спросил Самюэль.

– Нет, – произнес Берт, – нас видят лишь Грегори и друзья их детей – Макс и Куинн. Мы рады, что они с нами, и надеемся, что вы с дочерью тоже поживете у нас.

Самюэль выпил несколько бокалов вина, чтобы успокоиться. Филлипс прислуживал ему за столом.

– Простите, – стала оправдываться Сибилла перед гостем, – я не могла рассказать вам о Баттерфилдах по телефону, иначе вы решили бы, что я сумасшедшая или пьяная.

Самюэль кивнул.

– Я хотела, чтобы вы приехали и все увидели своими глазами, – продолжила она. – Кроме того, я не знала, согласятся ли наши соседи встретиться с вами. Но мечтала, что вы увидите их и напишете историю семьи.

– Я ничуть не жалею, что приехал! – воскликнул Самюэль. – Все, что я увидел, для меня очень важно, значимо и… трогательно. Где еще я получил бы столь необычные впечатления? – Он улыбнулся. – Спасибо, что пригласили меня в Сан-Франциско. Если бы не вы, я никогда не узнал бы подробностей из жизни своих предков.

Сен-Мартен сожалел, что среди призраков не было его матери, но понимал, почему ее нет. Она была непреклонной жесткой женщиной, даже с ним. Не интересовалась старинным особняком в Сан-Франциско, из которого ее увезли в раннем детстве. Лили не была американкой, она всегда ощущала себя француженкой и чувствовала свою эмоциональную связь с семьей приемного отца, а не с Баттерфилдами.

У Самюэля возникло множество вопросов к Сибилле, которая стала для него проводником в мире призраков.

– А какой год сейчас на календаре Баттерфилдов? Никак не могу с этим разобраться.

– Мне тоже потребовалось время, чтобы вникнуть в подобные тонкости. У них на календаре сейчас 1919 год, то есть нас разделяет ровно сто лет.

Об этом свидетельствовала одежда Баттерфилдов и те события, которые они обсуждали. Самюэлю показалось, будто он спрашивает о разнице во времени с другой страной, куда собирается отправиться в путешествие. Только в его случае эта разница измерялась в годах, а не в часах. И если у Баттерфилдов сейчас шел 1919 год, то его бабушки в доме быть не могло. В то время она жила во Франции.

Вскоре Самюэль оправился от шока и включился в беседу за столом. Лора весело болтала с молодежью. Ангус предложил сыграть на волынке в честь гостей, но его попросили отложить эту затею до следующего вечера. После ужина Баттерфилды удалились таинственным образом – как всегда это делали, а Самюэль еще долго разговаривал в кухне с Сибиллой и Блейком, попивая вино. Прежде он не общался с призраками, и встреча с ними потрясла его до глубины души.

– Слава богу, что дом купили именно вы, – сказал Сен-Мартен. – Если бы этого не произошло, я не узнал бы об истории своей семьи. Вы рассказываете Баттерфиллдам о будущем? Мы с вами читали книгу Беттины и знаем, что произойдет с семьей в 1929 году. Вы предупредили их о надвигающейся трагедии?

Сибилла покачала головой:

– Мы с Блейком много говорили об этом. С одной стороны, несправедливо, что мы утаиваем от Баттерфилдов информацию, но с другой – вряд ли поступим правильно, если расскажем им о грядущих событиях. Мы не можем изменить их. Война, обвал фондового рынка, несчастные случаи, смерти – все это произошло сто лет назад. Переписать историю не в наших силах. Мы можем только попытаться смягчить последствия страшных событий, утешить наших друзей. Странно, но Баттерфилдам есть чему нас поучить, мы стараемся не совершать их ошибок.

Самюэль понял, что Сибилла была права. Дружба Баттерфилдов и Грегори приносила взаимную пользу.

– Вы удивитесь, – продолжила она, – но после смерти Баттерфилды возвращаются в дом. Они так тесно связаны друг с другом и с этим особняком, что исчезают ненадолго, а потом снова появляются здесь. Погибший на фронте Джошуа вернулся через четыре месяца. А старушка Августа, которая умерла от испанского гриппа, – через месяц. У нее сильная энергетика, не сомневаюсь, что вы это заметили.

Все засмеялись. В эту ночь Самюэль лег спать поздно и на следующий день проснулся около полудня. Он спустился вниз и нашел Сибиллу в кухне. У него болела голова из-за похмелья.

– Вчера, видимо, я был мертвецки пьян, и мне приснилось, будто я ужинаю с призраками, – заявил он.

– Нет, это был не сон, и вы не были чрезмерно пьяны, – с улыбкой возразила Сибилла. У нее тоже побаливала голова, хотя она выпила намного меньше вина, чем гость. – Кстати, Лора уехала с моими детьми на прогулку. Вечером мы хотим отвезти вас и вашу дочь в город.

Грегори собирались показать гостям вечерний Сан-Франциско, подозревая, что Баттерфилды устали и хотят побыть одни. Общение с живыми родственниками требовало от них много сил. Утром Гвинет приходила к Сибилле и, выслушав ее, согласилась с планом Грегори. Следующий вечер был новогодним, и обитатели особняка должны были снова собраться в столовой, чтобы отметить праздник.

Сибилла налила гостю чашку крепкого кофе и подала омлет. После кофе ему стало лучше. Блейк предложил Самюэлю прокатиться по городу.

– У меня такое чувство, что я нахожусь в другом мире или застрял между двумя вселенными, – признался Самюэль, и Блейк кивнул.

– Так оно и есть. Вы существуете в своем мире, но для вас одновременно открыт и иной мир, тот, в каком живут ваши предки. Мы не знаем, как и почему это происходит, но рады участвовать в событиях обоих миров.

Глядя на мост «Золотые Ворота», мимо которого проезжала машина Грегори, Самюэль улыбнулся:

– Спасибо, что нашли меня и пригласили приехать!

Сибилла дружески похлопала его по руке, и они двинулись обратно. Самюэль не был уверен, в каком мире или в каком временнóм измерении сейчас находится, но чувствовал себя умиротворенным.

Глава 19

Вечером Сен-Мартены и Грегори поужинали в Чайнатауне, а на следующий день планировали встретить Новый год в обществе Баттерфилдов.

Тридцать первое декабря началось с хлопот. Самюэль с помощью Блейка взял напрокат фрак. Каролина одолжила Лоре еще одно вечернее платье. Сибилла заранее купила новый наряд, в котором собиралась выйти к ужину. И вот наконец все собрались в столовой. Обитателей и гостей старинного особняка ждало сказочное меню – устрицы, икра, омары, фазаны, торт-мороженое «Аляска» и море дорогого шампанского, которое под Новый год Грегори и Баттерфилды пили не только за столом, но и в бальном зале, где стояла елка. Самюэль присматривался к происходящему и постоянно задавал Сибилле вопросы. Она уговаривала его написать книгу, взяв за основу записки Беттины и дополнив их другой информацией. Сибилле хотелось, чтобы профессор описал жизнь каждого члена семьи, а также тех, кто тесно общался с Баттерфилдами. А общим звеном, связывающим все судьбы, должен был стать старинный особняк.

В полночь все бросились обниматься, целоваться и поздравлять друг друга с Новым годом. А потом начались танцы. Самюэль пригласил Августу на первый вальс и этим навсегда покорил ее сердце. Она с гордостью повторяла, что он ее праправнук из Франции, и это звучало как комплимент. Старушка строго следила за братом и не позволяла ему танцевать с Лорой, поэтому Ангусу пришлось пригласить Сибиллу. Вскоре Блейк спас ее из объятий неугомонного старика.

Атмосфера вечера была веселой и непринужденной, присутствующие находились в прекрасном расположении духа. Война, слава богу, давно закончилась, все были здоровы и счастливы. Блейк избежал финансовой катастрофы, и теперь его бизнес шел в гору. Сибилла закончила книгу, что само по себе было уже праздником.

Самюэль наслаждался общением, и ему было грустно при мысли, что через несколько дней надо возвращаться во Францию. Но Сен-Мартена ждали в Сорбонне. Он должен был дочитать курс лекций для выпускников, принять экзамены, а потом попрощаться с кафедрой, на которой много лет работал.

Самюэль сидел рядом с Августой. Закончив танец, они углубились в беседу. Сен-Мартен находил увлекательными рассказы старушки о прошлом. Ее разум был ясен, несмотря на возраст, а вот брат Августы не отличался здравомыслием. Филлипс налил Самюэлю еще шампанского, и гость, улыбнувшись, чокнулся с Сибиллой.

– Вы могли бы вернуться к нам после того, как выйдете на пенсию, – произнесла она.

Сибилла видела, что гостям у них понравилось, а Баттерфилды полюбили Самюэля и Лору и не хотели отпускать их.

– Я приеду в феврале и сразу приступлю к работе, – произнес гость.

– К работе?

У нее затрепетало сердце. Неужели ее молитвы были услышаны?

– Да, над книгой. Вы же хотите, чтобы я написал историю семьи, – улыбнувшись, промолвил Самюэль. – Я давно догадался, что именно по этой причине вы пригласили меня сюда.

– Ну, не только из-за этого. Хотя, конечно, я безмерно рада, что вы приняли такое решение. Прежде всего я искала вас потому, что вы должны были знать историю семьи. А Баттерфилды заслужили право познакомиться со своими потомками – сыном и внучкой Лили. Вы – плоть от плоти этой семьи и должны быть вместе.

– Вы тоже – часть нашей семьи, иначе Баттерфилды не позволили бы вам войти в их круг.

– Если мы и родственники, то лишь приемные! – смеясь, заявила Сибилла. – А вы – кровные.

В бальном зале продолжались танцы. Сибилла отправилась на поиски Гвинет. Ей не терпелось сообщить подруге, что Самюэль собирается написать книгу о семье и старинном особняке. Услышав это, Гвинет бросилась к Сен-Мартену:

– Я смогу быть полезной вам в вашей работе?

Гвинет была в восторге, оттого что Самюэль решил взяться за столь сложный труд. Она знала, что Берт тоже будет обрадуется.

– Разумеется, – кивнул Самюэль и повернулся к Сибилле: – Вы поможете с архивами?

– С удовольствием, – ответила она.

Сибилла закончила книгу и теперь чувствовала себя свободной. Честно говоря, собирать материал для написания истории семьи Баттерфилд было для нее намного интереснее, чем трудиться над сухой научной книгой о дизайне, хотя ее издатель остался доволен результатом. Самюэль наверняка вложит душу и сердце в книгу о семье, а Сибилла и Гвинет помогут ему. Эта книга стала бы плодом их совместных усилий. Теперь все они были одной семьей, общностью, делились друг с другом любовью, теплом, участием. Вероятно, именно для этого Господь и свел их вместе?

Эти мысли возникли в голове Сибиллы, когда она наблюдала, как Самюэль пригласил свою элегантную прабабушку на танец и они закружились на паркете.

Сибилла смирилась с тем, что не в ее силах защитить друзей от будущих невзгод, от судьбы, хотя сами Баттерфилды благодаря Грегори почувствовали вкус будущего и далеко ушли вперед по сравнению со своими современниками. Тем не менее Сибилле и Блейку не дано было изменить жизненные обстоятельства и спасти Баттерфилдов от выпавших на их долю страданий. Каким бы ни было столетие, но дети рождались и росли, войны нельзя было остановить, близкие люди болели и умирали… Важнее всего была любовь. Какое значение имела разница в сто лет, когда люди дружили, помогали друг другу? Будущее всегда было неопределенным, а прошлое – тем, что уже состоялось и не могло быть изменено.

Вскоре к Сибилле подошли Блейк и Берт, они подняли бокалы и пожелали друг другу здоровья, процветания и радости.

– С Новым, 1920 годом! – воскликнула Августа.

– Надеюсь, он будет успешным для всех нас, – взволнованно произнесла Сибилла.

– Насколько я помню, год действительно был удачным, – с улыбкой заявила Августа и пригубила шампанское.

Они танцевали в бальном зале, отмечая два новогодних праздника, которых разделяло целое столетие.

Content

Даниэла Стил
Встреча с прошлым
Роман

Дорогой читатель!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19