Андрей Васильев

Гробницы пяти магов

Глава 1

— Ничего другого от нашего наставника я и не ожидал. — Гарольд отпил вина из кубка и стукнул его ножкой по столу. — Вот как знал, что он нам какую-нибудь подлянку устроит. Натура у него такая, с ней не поспоришь.

— Неизвестно, что досталось остальным, — резонно заметила Аманда, нарезая ножом сочное мясо, лежащее перед ней на деревянной тарелке. — Им, может, еще чего похлеще перепало. С чего бы Мартин так спешно отбыл? Мы вот сидим, трапезничаем, отдельные представители нашего свежеиспеченного отряда даже выпивают, а он своих так торопил, будто за ним демоны гонятся.

— Мартин не показатель, — вставил свое слово в беседу и я, присоединяясь к соученикам за столом. — С его самолюбием странно, что он в путь сразу после того, как узнал цель, не отправился.

— Согласна с Эрастом. — Луиза отправила в рот кусочек печенки с луком. — Фу, здесь это блюдо совершенно не умеют готовить!

— Так здесь и не королевские повара, — захохотал Фальк и грохнул опустевшей пивной кружкой по столу. — Корчмарь! Еще пива, и поживей! Кислятина жуткая, но другой-то нет. И мяса моему другу неси, тебе когда еще его заказали?

— Вот только Мартин уже в пути, а вы здесь местную кислятину лакаете, — язвительно сообщила нам простолюдинка Фриша, которая вообще болезненно относилась к любым упоминаниям об объекте наших споров. Сдается мне, что она в него втрескалась по самые уши.

Гарольда, к слову, она игнорировала, явно не простив ему памятного поединка, в котором он чуть не убил предмет ее поклонения. Правда, моему другу на это было плевать с высокой башни, для него Фриша вообще не существовала как таковая, в отличие от Жакоба и Ромула, которым он симпатизировал. Ну, настолько, насколько благородный может симпатизировать простолюдинам. Что до Флика, приспешника Мартина, так с ним отношения у нас были натянутые, все помнили его вопли во время того самого поединка. Фальк так и вовсе только и ждал повода для того, чтобы его прирезать.

Хотя… Обо всем по порядку, я как-то начал рассказ если не с середины, то уж не с начала — точно.

Утром, которое последовало за днем, поделившим обитателей замка на живых и мертвых, на будущих магов и тех, кто вернулся к обычной жизни, наш наставник Ворон дождался, когда мы доели завтрак, и сказал:

— Ну что, насытились?

Большая часть учеников сообщила: «Да». Те же, у кого в тарелках еще что-то оставалось, куда активней заработали ложками — все знали замашки нашего наставника и спешили забросить остатки каши в желудки. С него станется сказать: «Посуду со стола, вакации отменяются, все сидим в замке и учим магический алфавит от рассвета до заката. Ужинать будет тот, кто выучит всё-всё-всё». Это же Ворон, ему законы не писаны — ни человеческие, ни магические. Подозреваю, что он и богов слушать не станет, если их пожелания не совпадут с его устремлениями, вот такой он у нас.

— Хорошо, — потер руки маг. — Сытый голодного не разумеет, а если все сытые, то и взаимопонимание будет полное.

Теперь занервничали и те, кто успел доесть свою порцию.

— Сегодня вы все узнаете, как именно проведете ближайшие четыре месяца. — Наставник блаженно зажмурился. — И даю вам слово, что эти месяцы станут для вас одним из самых ярких воспоминаний молодости. Ну, для тех, разумеется, кто доживет до старости.

— Что-то мне сильно не по себе, — пробормотала Луиза.

— А мне попросту страшно, — не стала скрывать Флоренс, которая уже всем нам надоела своими рассказами о том, что она перво-наперво сделает, когда окажется в родной Силении, в родительском поместье. Папенька ее был хоть и не из благородных, зато из очень и очень зажиточных людей, владел невероятным количеством пахотной земли, а потому крутил рынком зерна в этом небольшом королевстве так, как хотел. Сам король с ним считался, если верить рассказам Флоренс. С чего наша первая (как она сама думала) красавица взяла, что мы окажемся в Силении, мне лично было неизвестно. — Меня сейчас вообще стошнить может, вот как страшно.

— Итак, — продолжил Ворон. — Вчера я вас поделил на три группы, или отряда, называйте их как хотите. Было такое?

— Было, — нестройно отозвались мы.

— Каждому отряду будет выдано свое задание, об этом я тоже упоминал. — Ворон иронично посмотрел на нас. — Упоминал?

— Упоминали, — обреченно признали мы.

— И это все… — Ворон выдержал паузу, — …была не шутка. Я не передумал, как сказал — так и будет. Мое слово крепкое.

— Да мы и не думали, что вы пошутили, — выразил общую мысль Гарольд. — Вот если бы вы сказали что-то вроде: «Ну все, валите из замка до осени. Пейте, гуляйте, отдыхайте перед новым учебным годом», — тут да, тут мы бы засомневались, чего греха таить. А здесь как не поверить, все же как всегда — вам весело, нам маятно.

Нестройный гул голосов одобрил и подтвердил слова Гарольда.

— Н-да… — Ворон почесал затылок. — И вправду, не подумал я как-то, что вы ко мне уже настолько привыкли. Надо было вчера сказать так, как ты сейчас, а сегодня взять да все и поменять. Смешно было бы, да?

Народ, судя по лицам, не слишком разделял юмористический настрой наставника, представив себе эту картину, мне же было, по сути, все равно. Дома у меня нет, ехать все одно некуда, только если в гости к Гарольду. Впрочем, отправиться в гости было бы несравнимо лучше, чем тащиться невесть куда. Кстати, а куда? Ворон нам этого вчера так и не поведал.

— Невероятно смешно, — ответил за всех Мартин. — Нам так точно, мы бы с удовольствием посмотрели на лица некоторых наших соучеников.

И его окружение захохотало, кое-кто — преувеличенно громко. Простолюдинам, как и мне, коротать лето в большинстве своем тоже было негде. Нет, у двух-трех человек имелся дом, так как родом они были из крестьян, но вряд ли их там ждали с нетерпением. Остальные и вовсе бездомные — бывшие подмастерья, поденные рабочие и так далее. Или просто воры, как я.

— Н-да. — Ворон понял, что разговор поворачивается не туда. — Так, все. Посмеялись — и будет. Итак — три группы, три отряда. Но что за отряд без предводителя? Это не отряд, это недоразумение. Надеюсь, вы уже обзавелись лидерами?

— Пока нет, — громко сказала Рози де Фюрьи. — Решили отложить это на потом. Так сказать, по ситуации.

— И зря. — Ворон встал с кресла. — Потому что именно они, предводители, узнают от меня условия заданий на лето. Причем сделать это они должны в течение ближайшего получаса, так что жду их в своих покоях, по одному. Кто не доберется до меня сегодня, тот потеряет ровно одну неделю, день в день. То есть проведет ее здесь, в замке, поскольку следующая раздача заданий отложится именно на этот срок. И соответственно у всего отряда времени на выполнение задания будет меньше тоже ровно на неделю. Надеюсь, вы не достигнете согласия.

— Неожиданно, — громко сказала Аманда. — А как же: «Вы должны быстро принимать решения?» Вы эту фразу за последний год раз сто повторили.

— Мне все-таки надо полы на втором этаже переложить, — пояснил Ворон благодушно. — Так что те, кто не успеет получить от меня разъяснения по своим задачам, этим и займутся.

— Бодрое утро выдалось, — заметил Фальк.

— Не то слово! — согласился с ним Ворон и поставил на стол массивные песочные часы, извлеченные из кармана, в котором они невесть как умещались. — Время пошло.

И ушел, оставив нас одних.

— Тот случай, когда надо что-то сказать, а что сказать — непонятно, — пробормотала Фриша, глядя на Мартина.

Ну да, ей бы поорать в его поддержку, но какой в этом смысл? Она же в нашем отряде.

— Те, кто со мной в одной группе, идем вон в тот угол, — скомандовала Рози, вставая из-за стола. — Там все и обсудим.

Моя нареченная явно решила взять власть в свои руки. Причем могло и получиться, народ у нее в группе подобрался разношерстный, без ярко выраженных лидеров. Плюс Эбердин — ее лучшая подруга, крепкая и уверенная в себе уроженка Предгорья, по доброй воле Ворона осталась при Рози, так что как минимум один голос ей был обеспечен.

— И то, — посмотрел на нее Гарольд. — Де Фюрьи права, идем и мы в сторонку. Чего тут, за столом, всем сразу орать?

— Зачем орать-то? — удивилась Аманда. — О чем спорить? И потом — Фюрьи ушла, больше глотку драть некому, так что сидим здесь. Так вот, вариантов старшинства немного — это будешь либо ты, либо Эраст, либо вон Фальк. Хотя его в лидерах видеть мне неохота, с ним мы все кабаки по дороге посетим, но до цели так и не доберемся. Что ты хмуришься, Монброн? Ну не нам же с Луизой или Флоренс командовать, это мужское дело. Нет, если вы все будете настаивать на моей кандидатуре, то я, конечно…

— С нами едут еще четыре простолюдина, — тактично заметил Гарольд, который, несомненно, уже примерил на себя мантию предводителя, уж я-то его знаю. — Не то чтобы меня сильно интересовало их мнение, но дорогу нам делить придется поровну, так что надо бы с ними поговорить.

На это Флоренс только рассмеялась. В ее прелестной головке подобный вариант развития событий не укладывался.

— Это… — вклинился в наш разговор Жакоб, могучий и очень спокойный простолюдин, он со своим приятелем Ромулом, который тоже был в нашем отряде, подошел к нам. — Командовать мы не мастера, я сразу скажу. Для такого умение надо, у нас нет его пока. Мы оба за Монброна, он в таких делах мастак.

Гарольд коротко глянул на здоровяка, явно не без удивления.

— Что до меня — я пас, — прервав возникшую неловкую паузу, сообщил я окружающим, у меня по этому поводу сомнений тоже не было. Не мое это — нести бремя ответственности за других. — Карл, что ты скажешь?

— Нет-нет, мне это тоже не надо, — замахал руками Фальк. — Кабы охотой командовать, волка гнать или кабана — это да, это я умею. А нашей дружной компанией управлять — увольте. Монброн, этот воз тянуть тебе, вот мое слово.

— Флоренс, Луиза? — Гарольд с неудовольствием посмотрел на другой конец стола, где Мартин и его сторонники что-то втолковывали нескольким благородным из своей группы, причем довольно громко. — Что вы думаете?

Малышка де ла Мале только махнула ладошкой, давая понять, что присоединяется к большинству. Флоренс, отчего-то помедлив секунду, сказала:

— Я тоже за тебя, Монброн. Топай к наставнику, не тяни. Песок-то сыплется.

— Еще Флик и Фриша, — напомнил ей Гарольд. — Они ничего не сказали.

— Да брось ты, — влез в разговор я. — Решает большинство, а оно уже высказалось за тебя, голоса отсутствующих уже ничего не значат. А то, что они сейчас за Мартина агитируют вместо того, чтобы быть здесь, — так это их проблемы. Как по мне — хоть бы они с ним и отправились, невелика потеря.

— Верно, — поддержали меня все, причем согласились даже Жакоб с Ромулом.

Гарольд потрепал меня по плечу и поспешил в замковый переход, ведущий к покоям наставника. Первым из троих.

Я тогда понадеялся, что Ворон первому лидеру даст задание попроще, хорошо хоть вслух эту мысль не озвучил. Нет, надо все-таки избавляться от иллюзий, что там говорить.

— Что-то я не поняла, — подбежала к нам через минуту как всегда растрепанная Фриша. — Куда это Монброн пошел?

— Угадай, — равнодушно глянула на нее Аманда.

— Ни я, ни Флик его лидером не признали, — подбоченилась простолюдинка, и вертлявый юноша за ее спиной закивал головой так, что та по идее должна была оторваться.

— Зато Мартина отстояли, — нарочито простодушно сообщила им Флоренс. — Ох, как он за нашим Гарольдом припустил! Только вряд ли догонит, вон как ножку-то приволакивает. Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. Такая прелесть!

Фриша зашипела и сузила глаза.

— Прекратили обе, — лениво процедила сквозь зубы Аманда. — Нашли время и место. Фло, вот чего ты ее дразнишь, а? Нам еще четыре месяца бок о бок жить, сама головой подумай, что будет, если все это время вы будете цапаться?

— Я ей раньше горло перережу, — пообещала Фриша.

— А я тебе шею сразу после этого сверну, — в тон ей сказал Фальк. — Или даже до того. И какой в этом будет прок? Было нас одиннадцать, останется девять, а задание легче от этого не станет. Не знаю, что именно нам поручит мастер, но что это будет непростое дело — зуб даю.

Простоватый Фальк как в воду глядел. Гарольд, который появился минут через пять, выглядел очень озадаченным.

— Однако, — сказал он нам, повертел головой и повторил: — Однако!

— Во всеобщем языке есть много других слов, — поторопила его Аманда. — Я точно знаю, что они тебе известны.

— Поверь мне, прелестнейшая и симпатичнейшая мистресс Грейси, когда ты узнаешь то, что мне сказал Ворон, то предпочтешь, чтобы я их забыл, — саркастично ответил ей Монброн и махнул рукой в сторону выхода. — Идемте на воздух, тут много лишних ушей. Наставник сказал, что остальные не должны знать, что кому он поручил.

— На каждый роток не накинешь платок, — практически не скрывая своих намерений, насмешливо сказала Фриша.

— Да я и не против, — смерил ее взглядом Гарольд. — Как по мне — так себе тайна, все одно у каждой группы будет своя головная боль, что им до чужой. Но у учителя другой взгляд на этот вопрос, и он велел передать вам всем — если кто проболтается о задании своего отряда, то тому мало не покажется, причем речь идет не о группе, а о конкретном человеке. Для начала он наложит на болтуна заклятие молчания сроком на пять лет, а остальное он еще не придумал, но у него впереди лето, так что время для забавных вариантов есть. И еще — он точно будет знать, кто именно развязал язык. Не знаю, как он это выяснит, но почему-то я ему верю.

И я верю. Ворон такой, он слова на ветер не бросает. Да и остальные явно придерживаются того же мнения, вон даже Фриша призадумалась.

— Идемте уже, — поторопил нас Гарольд и двинулся к выходу.

На улице было по-летнему тепло, небо радовало прозрачной синевой, ветерок шелестел листвой, а над двором летали бабочки. Не погода, а именины сердца.

Вот только нам было не до всей это благодати.

— В общем, так. — Гарольд глубоко вздохнул. — Передаю дословно: «Дело у вас плевое, четыре месяца на него — даже много, так что еще отдохнуть успеете у кого-нибудь в замке, если там кто поблизости живет. Вам надо съездить к Гробницам пяти магов, в главной крипте найти старую книгу, которая называется „Кольцо жизни“, и привезти ее мне. Вот и все».

— Куда? — вытаращила глаза Аманда.

— Чего? — в один голос сказали я, Жакоб и Фриша.

У остальных слов не было. Впрочем, не у всех.

— А это где вообще? — прочистив горло кашлем, спросил Фальк. — Гробницы эти?

— Карл! — укоризненно сказала Аманда, подразумевая, что это место известно всем.

— Чего? — возмутился он. — Вот не знаю я, где они такие есть. И фон Рут тоже наверняка понятия о таком месте не имеет, я уж молчу о наших неблагородных друзьях. Только не надо все валить на наш Лесной край. Да, мы многого не знаем, но и ты не представляешь, как, например, загонять лосей.

Он обнял меня за плечи и воинственно посмотрел на остальных.

— Да, безусловно, — решил я поддержать своего земляка.

Как загонять лосей, я представлял хотя бы примерно из познавательно-поучительных рассказов Агриппы, а вот про Гробницы пяти магов на самом деле слышал впервые, так что позиция барона Фалька мне была выгодна.

— Что-то такое было… — накручивая на палец прядь волос, задумчиво сказала Флоренс. — Магистр Джари, королевский маг, как-то рассказывал мне про это место. Но что именно — не помню. Просто тогда я как раз влюбилась в сына маркиза Трети, мне было не до каких-то замшелых Гробниц.

— С кем я учусь? — горестно всплеснула руками Аманда. — Одни из Лесного… края, Фальк, края, я выучила уже! У второй — только сыновья маркизов на уме, третьи вовсе… Промолчу.

— Беда, — согласилась с ней Луиза. — Но скажу тебе так, Грейси: я тоже про них почти ничего не знаю, хотя у меня вроде как учителя были неплохие.

— Хорош выпендриваться, — коротко и ясно сказал Флик. — Если есть чего сказать — говори.

— Самое забавное, я про них слышал, — удивил нас всех Гарольд. — Иногда на моего папашу находило такое необычное настроение, что он нас всех, своих детей, заставлял учить всякую разную дребедень, которая, как он считал, нам пригодится в жизни. Он выписывал из метрополии учителей, и те нам преподавали премудрости, пока родителя не отпускал просветительский порыв. А после все шло обычным чередом — я с ним и братьями отправлялся на охоту, сестрицы устраивали балы, а после искали неразговорчивых повитух, чтобы избавится от нежелательных последствий веселья.

— А учителя? — заинтересованно спросила Луиза.

— Получали деньги и уезжали обратно в метрополию, — немного удивленно ответил Гарольд. — Какой в них прок, коли папенька перестал дурить? Надо будет при случае родителя порадовать, сказать, что не зря он о нашем образовании пекся.

— Вот так и живут аристократы. — Фриша сплюнула. — Балы, охота и аборты.

— Слушай, сколько можно? — не выдержал я. — Каждый живет так, как живет. Можно подумать, что ты вела жизнь послушницы из Обители скорби.

— Нет, не вела, — задиристо ответила мне Фриша. — Но у меня выбора не было. Или задирай юбку, или подыхай под забором. Ты бы сам что из этого выбрал?

Самое смешное, что я ее прекрасно понимал, поскольку в свое время выбирал между воровством и смертью от голода. Но сказать ей об этом я, само собой, не мог.

— Затрудняюсь ответить, — скорчил гримаску я. — Не ношу юбку, вот какая штука. Но все равно — нам вместе ехать невесть куда, и ругань уже в самом начале пути никому не нужна. Да, мы не думали о хлебе насущном, и выживать нам так, как вам, было не нужно. Но при этом все мы оказались здесь и прожили этот год сама знаешь как — без слуг, поваров и всего такого, отсюда не сбежали и на судьбу не жаловались. Наверное, мы это сделали не просто так? И если мы все тепличные растения, то как у нас это получилось?

— Будем считать, что мы все выяснили, — предложил Гарольд. — И вернемся к нашей основной общей проблеме, а именно — к Гробницам пяти магов. Грейси, ты им расскажешь, что это за место, или это сделать мне?

— Давай сам. — Аманда поморщилась. — Во избежание разночтений. Да и потом — ты лидер, тебе неприятные вести сообщать положено. Такая у тебя теперь судьба — всех опечаливать и принимать решения.

У меня появилось ощущение, что Аманда как-то даже расстроилась из-за того, что ее кандидатура на роль лидера группы даже не рассматривалась.

— Итак, — преувеличенно бодро произнес Гарольд. — Гробницы пяти магов — одно из самых мрачных мест Рагеллона. Они сильно старые, поскольку упоминания о них уходят в хроники, написанные аж до Века смуты, очень большие… Как бы так сказать? Там, помимо вышеупомянутой крипты, других некрополей полно, да и просто старых могил. Народ там лет триста хоронили, представьте себе размеры. И еще это место опасное, настолько, что туда даже не всякий грабитель могил рискнет лезть. Ах да, вот еще что. Это место находится под опекой ордена Истины, причем по указанию главы ордена упоминание о Гробницах было уничтожено в большинстве хроник и летописей. И очень не приветствуется, когда в школах магии наставники рассказывают своим ученикам о данном месте. Как вам такая новость?

— Сразу возникает масса вопросов. — Я помахал рукой, отгоняя радующегося наступившему теплу шмеля. — Первый — что там такого опасного, нет ли какой конкретики? Второй — где это все находится, в смысле — территориально? И третий — как именно орден Истины опекает это место? Соглядатаи, постоянный пост, патрулирование? Насколько проблематично туда проникнуть?

— Фон Рут, ты вырос в моих глазах. — Флик ухмыльнулся. — Если бы не знал, что ты барон, подумал бы, что ты вор. Вопросы такие, правильные очень.

— Флик, есть такие понятия — стратегия и тактика, — очень серьезно произнесла Аманда. — То, что спрашивает Эраст, относится к ним, а не к тому ремеслу, которое ты упомянул.

— На самом деле вопросов куда больше. — Луиза вскарабкалась на валун и умостилась на нем, свесив вниз ножки. — Что за книга такая? Как выглядит? Где ее там, в Гробницах, искать? Что за пять магов таких?

Из здания замка вывалилась толпа, возглавляемая Рози де Фюрьи, которая, похоже, все-таки добилась своего, стала лидером третьей группы и даже уже получила задание. Быстро Ворон раздал всем сестрам по серьгам.

Она смерила нас надменным взглядом и повела своих людей в другой конец площадки, надо полагать, тоже обсудить задание.

— Пять магов — легендарные личности, — ответила Луизе Аманда. — Лет шестьсот назад на границе Анджана и Семи Халифатов они повергли в прах армию нежити, которую поднял какой-то очень сильный некромант, спасли от нее континент, но и сами пали в этой битве. В их честь возвели огромную крипту, ту самую, в которую нам надо попасть, а уж после вокруг нее возник некрополь. Кстати, вот вам и ответ, где все это находится.

— Обворовывать мертвых — это не очень правильное дело, — скривился Флик. — Тут разговор не о том, что это плохо, а о том, что это очень и очень опасно. Мертвые не любят расставаться со своим добром и частенько потом мстят тем, кто их обнес.

— Предлагаю решать вопросы последовательно. — Гарольд был непривычно серьезен, он внимательно выслушал всех, даже Флика, а после перехватил нить разговора. — Для начала надо разработать маршрут, хотя бы приблизительно, а уже потом думать о том, что нас ждет в его финале. Тем более что какую-нибудь информацию об этом месте, я имею в виду Гробницы пяти магов, мы сможем подсобрать по дороге. Золото решает многие проблемы.

— И даже раньше. — Я задумчиво глянул в сторону группы Рози, точнее, на одну конкретную девушку. — Агнесс де Прюльи как раз из Анджана. Наверняка ей есть чего порассказать нам и про родной город, да и про Гробницы эти. Не может она ничего не знать, согласитесь?

Мои соратники дружно уставились на статную и грудастую южанку, которая почувствовала это, непонимающе глянула на нас, а после одернула юбку, решив, что у нее в одежде какой-то беспорядок.

— Красивая женщина, — заметил Фальк и заработал подзатыльник от Флоренс Флайт.

— Не о том думаешь! — возмущенно сказала ему она. — Кто с ней говорить пойдет? Точно не я, мы не ладим.

— Я с ней пообщаюсь, — пропищала Луиза. — Гарольд, ты не против?

— Меня смущает то, что мы, по сути, выдадим цель нашего похода, — нахмурился Монброн. — Она же не дура, все поймет.

— Это как вопросы задавать будем, — не согласился с ним я. — Лу, скажи ей, что ее родной Анджан будет на пути нашего следования. Мол, не посоветует ли она, где нам там лучше остановиться? Опять же, она упоминала о нехороших местах, помните? Ну, как-то давно, то ли осенью, то ли зимой она говорила что-то вроде: «Много крови пролилось, есть такие места, куда лучше не ходить». Вот ты у нее и вызнай, куда лучше не ходить. Уверен, она сама об этом некрополе все выложит, как миленькая.

— Верно, — поддержала меня Аманда. — Если даже сейчас мы про эти Гробницы от нее не узнаем, то в любом случае поговорить с ней надо. Агнесс южанка, у нее гостеприимство в крови, она наверняка скажет, чтобы мы не валяли дурака и остановились у ее родителей, да еще и письмо им с нами передаст. А уж там-то у слуг мы все вызнаем. Это к вопросу о золоте.

— Делать ее родителям нечего, как только такую ораву к себе в дом пускать, — скептически заметила Фриша.

— Да не такую уж ораву, — возразил ей Гарольд. — Шесть человек — это разве много?

— А мы? — возмутился Флик.

— А вы, скорее всего, отправитесь в трущобы, — невозмутимо сообщил наш лидер. — Рыть будем с двух сторон. Надо будет опросить не только слуг. Представители городского дна про это место наверняка знают куда больше, да и обойдется эта информация нам дешевле. Вот только вам они скажут правду, а нам, богатеньким и чистеньким, за наши же деньги непременно невесть чего наплетут. Так что на время наши дороги в Анджане разойдутся.

Флик был вздорен и нахрапист, но неглуп. Он не стал спорить с Гарольдом, понимая его правоту.

Хотя мне было ясно, что расспросы — это не единственная причина, по которой нам стоило разделиться в Анджане. Если Аманда права и родители Агнесс предоставят нам кров, то этим четверым в замке делать нечего. Особенно Флику, он непременно что-нибудь там упрет, натуру не изменишь. По крайней мере, так быстро.

— До Анджана еще добраться надо, — прогудел Жакоб. — Гарольд, прав ты, надо маршрут продумать, прикинуть, чего да сколько. Карту бы.

— Карта будет, — заверил его Монброн. — Ворон обещал вечером ее мне передать.

— Помяни, понимаешь, его только словом. — Флоренс ткнула пальцем в сторону выхода из замка. — И как всегда — веселый до невозможности. Я давно заметила — чем нам хуже, тем ему лучше.

И вправду, на площадь вышел наш наставник, несомненно, пребывающий в прекраснейшем настроении. Следом за ним двигались члены группы Мартина и он сам, порядком озадаченный.

— Ну что! — Ворон захлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Все вы теперь знаете, чем будете заниматься. По лицам вижу — рады моим непростым задачкам. И это правильно. Что за интерес работать с чем-то незамысловатым, чем-то банальным? Маг должен ставить перед собой такие цели, которые на первый взгляд кажутся вовсе неосуществимыми, тогда в этом есть смысл. Ваши мозги все время должны шевелиться, вам постоянно нужно искать ответы на вопросы и решать задачи — тогда вы научитесь работать. Работать, а не созерцать, понимаете? Созерцание — самое страшное для нас… Да, де Фюрьи, для нас всех, а не для лично вас. Самое страшное — это остановиться и решить, что ты уже всемогущ, а значит, пришло время почивать на лаврах. В нашем случае это не передышка, это смерть. Смерть не человека, но мага. Поверьте, те, кто доживет до следующей весны, это лето будут вспоминать как что-то далекое, доброе и милое сердцу.

— Верим, — подал голос Гарольд. — Если кому мы и верим, так это вам. Особенно в таких вопросах.

Мои соученики заулыбались. Это верно — Ворон никогда нас не обманывает, особенно если речь идет о новых проблемах и неприятностях.

— Ну и хорошо, — потер руки наставник. — А теперь подведем итог первого года учебы, так сказать, завершим его красиво.

Он вытянул перед собой правую руку, щелкнул пальцами — и в центре предзамковой площади вспыхнул костер.

— Завершим красиво, — повторил Ворон. — Тащите сюда ту одежду, в которой вы нужники чистили, торжественно сожжем ее. И вам приятно, и у меня в замке вонять не будет. Опять же, будем это считать нашим первым ритуалом, почему нет? Если есть школа, должны быть традиции и ритуалы. Мы что, хуже остальных?

— Мы лучше, — веско сказала Гелла и устремилась в замок.

В этом и вправду что-то было. Одежду в костер мы отправляли по очереди, и каждому Ворон говорил какие-то слова — кому-то серьезные, кому-то шутливые. Мне же он дал совет.

— Фон Рут, что до тебя… — Ворон дождался, пока вонючий сверток отправился в огонь, и продолжил: — Так вот, что до тебя, то скажу так. Больше думай о том, кто ты есть, и меньше — о том, кем ты хочешь казаться.

Ох и путаная фраза. И она меня порядком насторожила. Может, он знает, кто я? Тогда почему не вышибет из замка или даже не убьет?

Вот ведь! И что нам за наставник достался, а? Ни слова в простоте не скажет.

Собственно, так и закончился первый год учебы, теперь уже официально.

Мартин со своими людьми уехал из школы первым, причем невероятно быстро. Мы чуть задержались — спешки особой не было, да и Луизу ждали — накануне она с Агнесс поговорить не смогла, Рози до полуночи голову своим спутникам морочила, потому беседа состоялась с утра.

Да и от замка мы далеко не отъехали — Гарольд остановился у уже родной для нас кранненхерстской корчмы и сказал:

— Дорога дорогой, но голодным я в путь не пущусь. Опять же, маршрут все-таки надо разработать, карта уже у меня. И еще необходимо купить лошадей нашим… спутникам. Только не надо лишних слов и ненужных поз — с нашей стороны этот жест не благотворительность, а разумный подход к вопросу.

Последнее было более чем верным, поскольку все четверо простолюдинов, разумеется, лошадей себе позволить не могли и сейчас разместились за нашими спинами. Непосредственно со мной ехал Ромул и всю дорогу сопел мне в затылок. Не скажу, что это сильно раздражало, но и не радовало, потому я против покупки лошадей ничего не имел.

Более того, мне это было только на руку — нужно было получить хотя бы десять минут без свидетелей для того, чтобы завершить одно дело.

— Пойду узнаю, может, кто лошадей продает? — крикнул я вслед Гарольду. — Закажи мне свинины и пива.

— Я с тобой, — предложил Жакоб. — В лошадях я не разбираюсь, но вдвоем веселее.

Он был в покупке весьма заинтересован. Ему выпало ехать с малышкой Луизой, и Жакоб очень стеснялся тех моментов, когда ему приходилось к ней прикасаться. По-моему, он просто боялся ей что-то сломать, ведь одна его ладонь запросто могла обхватить талию мистресс де ла Мале. Ну, если не одна, то две уж точно.

Луизе, если честно, до этого дела не было никакого. Она знай щебетала о том о сем с Робером де Лакруа, к которому очень привязалась за это время. Да и он не сильно задумывался о грядущей дороге, доверившись Гарольду. Вот так бывает — шутки шутили, да и дошутились, любовь у них, похоже, началась.

Услышав, какой сосед по лошади будет у его избранницы, Робер не обрадовался, но и возражать не стал. Правда, погрозил пальцем Жакобу, как бы говоря: «Смотри у меня».

— Хорошо, — кивнул я, не сильно обрадовавшись этому, спутники мне были совсем не нужны. — Тогда давай вот как сделаем. Во-о-он в том переулке вроде лошадей продавали. Иди туда, спроси. А я вон туда пойду, ага? Потом обсудим увиденное.

И я не врал. Я там точно видел коновязь. Продавали там лошадок или нет, не знаю, но во враках меня обвинить нельзя.

Все это было шито белыми нитками, но выбора не оставалось — мне нужно было остаться одному.

— Так, может, вместе пойдем? — спросил Жакоб, топчась на месте. — Вдвоем сподручней.

— Чего время терять? — сказал я ему. — Ты там спроси, я — там. Просто у меня знакомые среди местных жителей есть, может, они подскажут, кто тут лошадей продает. Давай, давай, не теряй времени.

Жакоб дальше спорить не стал и потопал в переулок, я же пулей добежал до знакомого дома с приметным флюгером и, оглядевшись по сторонам, нырнул во двор, порадовавшись тому, что калитка была открыта и мне не пришлось в нее барабанить.

Глава 2

— Что-то не видно, чтобы ты спешил, — вместо приветствия сказал мне Агриппа.

Он сидел за столом, на котором живописной грудой высились косточки, оставшиеся от двух, а то и трех жареных цыплят, перемежаемые корками хлеба и огрызками овощей. Дополняли натюрморт три немаленькие пустые бутыли, в которых, несомненно, недавно было вино.

— Вот, хотел тебе праздник устроить, — показал он рукой на стол. — Как-никак первый год обучения закончил, не подвел, так сказать.

— А чего же не дождались? — немного опешил я от его доброты.

— Так ты вчера не пришел, хоть и должен был, — пояснил он. — Вот я и подумал: видно, не свезло тебе. Видно, не пожелали боги дать тебе возможность стать магом. Праздник отменился, и я сразу, чтобы добро не пропадало, тебя помянул. Заметь — от чистого сердца, как ни крути, не чужой ты мне человек. Все-таки худо-бедно, но учил я тебя жизни. Не убил, опять же, тогда, в сарае, что дело, по сути, небывалое. Для меня.

— Н-да… — Я сел за стол напротив него. — Даже не знаю, что сказать.

Агриппа икнул и погрозил мне пальцем.

— Ты интересный тип, Эраст. Интересный. Одновременно и исполнительный, и своевольный. Ты всегда выполняешь то, что тебе поручили, или пытаешься это делать, но постоянно делаешь это так, как того хочется тебе, а не нашему с тобой хозяину.

— Да при чем тут я? — Я заметил, что Агриппа изрядно пьян. — С таким наставником, как Ворон, вообще ничего предсказать нельзя. Не отпустил он нас вчера вино пить, задания на лето раздавал.

— Ворон! — хмыкнул мой собеседник. — Ворон твой — та еще заноза в заднице мастера Гая, да простит он меня за эти слова. Мастер Гай простит, а не этот твой отступник.

— Отступник? — заинтересовался я. — В смысле?

— В прямом. — Агриппа смерил меня взглядом, причем это был взгляд трезвого человека. — Странно, что из всей вашей компании никто этого не знает. Хотя, может, кто и знает, просто говорить про это не стал. И правильно, я бы так же поступил. Молчание не золото, как утверждает простонародье. Молчание — залог долгой и счастливой жизни.

— И все-таки? — попросил его я, чуть ли не подпрыгивая на стуле от любопытства.

— Увидишься с мастером Гаем — спроси у него сам, — посоветовал мне Агриппа. — Что ты там про задания на лето говорил? Вообще-то у меня на тебя планы есть. Точнее, даже не планы, а четкие инструкции. Мне надо тебя доставить в одну из резиденций мастера, он тебя за лето собирается кое в чем поднатаскать. Девку только убьешь, какую тебе велено, если только она третьего дня сама к богам не отправилась, — и поедем к нему. Тебе все равно вакации где-то проводить надо. Остальные по замкам своим разъедутся, а тебе на лето и отправиться некуда. Если станешь торчать здесь, это может вызвать ненужные подозрения. Так что там с девкой?

— Не отправилась она к богам, — расстроил его я. — Больше скажу — она прошла инициацию. Вот только убить ее я не смогу. И к мастеру Гаю, к своему же великому сожалению, я тоже вряд ли поеду, вот какая штука.

— Не понял. — Агриппа стукнул кулаком по столу. — Это ты бунтовать задумал или что?

— Или что, — поспешно сообщил ему я. — На кой мне бунтовать? Мастер Гай — мой благодетель… Хотя даже это не главное. Он меня за эти самые так держит, что я вообще в сторону не вильну, ты же знаешь!

— Тогда потрудись все объяснить, — потребовал Агриппа. — Медленно и обстоятельно.

— Медленно не могу, — затараторил я. — Время поджимает. Ждут меня.

И я в общих чертах изложил ему все, что происходило в последние дни.

— И вправду сумасброд, — почесал волосатую грудь под расхристанной рубахой Агриппа. — Сопляков — и в Анджан отправлять? Да еще не абы куда, а практически на границу с Халифатами? В этом некрополе я не был, врать не стану, хотя и слышал о нем кое-что, а вот на границе довелось помотаться, и скажу тебе так — если и есть в Рагеллоне совсем уж паршивые места, то это — одно из них. Мыслю я так, что вы до Гробниц и не доберетесь, вас раньше южане саблями посекут, а девок ваших на невольничьи рынки отправят. И занесет ваши кости песком.

— Спасибо, приободрил, — не удержался от колкости я. — А что нам остается делать?

— Отсидитесь где-нибудь в глуши, — помолчав, сказал Агриппа. — Тихонько, без шума, и подальше отсюда. Вина попьете, девок помнете — хоть своих, хоть продажных. А потом возвращайтесь к Ворону: мол, не сложилось, не добыли мы искомое. Он же за невыполнение задания выгонять вас не будет, я все правильно понял? Всего лишь устроит веселую жизнь. Но, как по мне, лучше такая жизнь, чем никакой.

— Да я бы так и поступил, — практически не кривя душой, ответил я Агриппе. — Вот только мои сотоварищи так не станут делать, в этом беда. Нет, некоторые из них, может, и согласятся, те, что не из благородных, но вот остальные, с их понятиями о чести и всем таком прочем…

— Плохо. — Агриппа цапнул со стола огрызок огурца и засунул его в рот. — Очень плохо. Все кувырком пошло, все планы рушатся. Так что с девкой?

— Она уже отбыла из замка, — честно ответил я. — Одна группа вперед нас ушла, она была в ней.

— Было дело, проезжали какие-то, — задумчиво произнес Агриппа. — Я еще подумал, что это твои соученики, и, как выяснилось, угадал. Значит, опять ты все, что тебе было поручено, не выполнил.

— Моя-то вина тут в чем? — скорчил жалобную рожицу я. — Все, что от меня зависит, я делаю. Изучаю науки, зарабатываю авторитет в глазах соучеников, втираюсь в доверие к Ворону. А в том, что он постоянно подкидывает новые и новые задачи, которые все ломают, я не виноват. Если бы Магдалена домой поехала или еще куда, я бы за ней рванул, а там… Или, если бы она была в нашей группе, подстроил бы несчастный случай. А теперь как? Она — в составе одной группы, я — в другой. И даже не представляю, куда она со своими спутниками едет, Ворон запретил обмениваться информацией.

— Этот ваш Ворон запросто мог вам дополнительную гадость подбросить, — заметил Агриппа. — Ты уверен, что вы все едете не в одно место? Вот будет потеха, если вы все у Гробниц встретитесь. Группы три, книга одна, и победитель может быть тоже только один.

— Не похоже, — поразмыслив, не согласился с ним я. — Он же не дурак, он же понимает, что у него учеников тогда человек пять всего останется. Вряд ли после такой резни больше народу уцелеет.

— Значит, то, что вы друг другу глотки будете резать в таком случае, ты не отрицаешь? — Агриппа засмеялся. — Нет, одно Ворон делает здорово — он вас жизни учит, настоящей, с кровью и грязью. Не то что эта шлюха Эвангелин.

— Это та, что с мастером Гаем и Вороном училась? — немедленно спросил я. Все, что было связано с прошлым моего хозяина и моего наставника, вызывало мой живейший интерес. — Да?

— Да, — подтвердил Агриппа. — Она же тоже наставница, у нее своя школа. Но там все совсем по-другому.

— А как? — Я понимал, что времени у меня нет совсем, но больно тема разговора была интересная.

— По-другому, — сказал, как отрезал, Агриппа, давая мне понять, что развития темы не будет. — Стало быть, Анджан. Так. Поедете вы, надо думать, через герцогства, другой дороги у вас нет, после — через королевство Талькстад, там примете на Форнасион, потом оттуда напрямик — через проход Рух и по горам, чтобы попасть в Макхарт. Так быстрее выйдет. Торговыми путями, конечно, поспокойнее, но уж очень долго. Ну а из Макхарта уже кораблем до Анджана. Не получится у вас по-другому. Ясное дело, лучше бы всю дорогу проделать океаном, так куда быстрее выйдет, вот только сейчас ни одного корабля здесь, в западных портах, вы не зафрахтуете.

— Почему? — Это была более чем полезная информация.

— Неспокойно в Западном океане, — пояснил Агриппа. — Нордлиги с Ледяных островов здорово повздорили с правителями прибрежных держав, там такая резня идет — что ты! Официально вроде бы ничего нет, в смысле — войны, но ни один капитан далеко от своего порта не отойдет. Максимум — макрели половить милях в десяти от берега. Так что топать вам и топать. Ну, оно и к лучшему.

— Не сказал бы, — озадаченно вздохнул я. — Это сколько же времени туда добираться?

— Месяца два, — со знанием дела ответил Агриппа. — Плюс-минус неделя, с учетом посещения кабаков в Форнасионе и публичных домов в Эйзенрихе, он у вас тоже по дороге будет. Никак вам его не миновать — это крупный город, по дороге в Макхарт вы его не пропустите, вам после путешествия по горам Транд так или иначе там продукты закупать. А еще там лучшие девки в Рагеллоне, так что загляните в тамошние заведения непременно. Все ваш Ворон верно рассчитал, знает свое дело. Как раз за четыре месяца туда-сюда обернетесь. Если живыми останетесь.

— Какие девки? — пробурчал я, теперь уже отчетливо понимая, в какое опасное приключение нас втянул наставник. — До них ли?

— До них, до них. — Агриппа встал со стула. — И непременно навести бордель под названием «Веселая вдовушка», понял? Запомни: «Веселая вдовушка», хозяйка там отзывается на имя тетушка Рози. Скажешь ей, что прибыл с Запада, из герцогств, и надеешься встретить здесь не только грудастых красоток, но и старых друзей.

— А потом? — не поверите, но мне даже как-то спокойнее стало, что по дороге я с Агриппой увижусь, серьезно.

Мало ли, как дела пойдут, а он всегда даст полезный совет. Вон, наши совещание по маршруту устраивать собрались, а он его за пару минут набросал.

— Потом будет потом. — Агриппа подошел к кровати, на которой валялись его седельные сумки. — Разберемся. На, студиозус, подарок тебе на окончание первого года учебы. Я ведь сразу был уверен, что ты там, на замковой площади, не сдохнешь, такие, как ты, живучи как кошки.

Он протянул мне что-то вроде серебряного амулета на кожаном шнурке.

— Ну, не оружие же тебе дарить? — заметил мое удивление Агриппа. — Шпагу я тебе выбрал, дагу свою отдал — чего еще? Тем более по таким поводам, как этот, оружие дарится только сыновьям их отцами, а мы с тобой вроде как даже не дальняя родня. Так что держи вот это. Да и в Гробницах этот амулет тебе не лишним будет. Это «ловчая звезда».

— Никогда про такую не слышал, — принял я у него тяжелое украшение.

Это точно было серебро. На немаленьком диске красовалась восьмиугольная звезда, причем у каждого ее луча были выгравированы какие-то символы. При этом символы с одной стороны диска не повторялись на другой.

— Если легенды не врут, то эта штука даже содержит в себе какую-то магию и способна обнаруживать нежить, — пояснил Агриппа, забирая у меня амулет и надевая его мне на шею. — Причем не абы какую, а ту, которая захочет тебя схарчить. Не знаю, так это или нет, поскольку сам не проверял, но мне рассказывали люди, которым можно верить.

— А чего сам такой не носишь? — Амулет был холодным как лед. Впрочем, скоро он нагрелся от моего тела и перестал доставлять дискомфорт.

— Мастер Гай не терпит рядом с собой чужой магии. — Агриппа ухмыльнулся. — Даже давно забытой, вроде этой, которая служила ловчим.

— А кто такие эти ловчие? — поинтересовался я.

— Было в старые времена, еще до Века смуты, братство, которое занималось тем, что гоняло нечисть, ловило ведьм, ну и так далее. — Агриппа снова сел за стол. — Не как нынешний орден Истины, а по-настоящему. Людям они служили, а не себе. Крепкие были ребята, дело свое туго знали, при них все дороги Центральных королевств были безопасны. Но потом, как это и бывает, погубили сами себя.

Мне было интересно узнать, что там с ними, с этими ловчими, случилось, но время уже совсем поджимало.

— Спасибо тебе, Агриппа, — протянул я руку воину. — Не поверишь — первый раз в жизни мне кто-то что-то подарил. Ну, не считая доги.

— Да ладно. — Он пожал мою руку и усмехнулся. — На здоровье… хм… сынок. Все, иди, не стоит давать лишнего повода для подозрений твоим приятелям. Увидимся еще этим летом, не сомневайся.

— А Магдалена? — осторожно спросил у него я, поднимаясь на ноги. — С ней как?

— Пока никак, — пожал плечами Агриппа. — Что ты можешь сделать, если даже не знаешь, куда она отправилась? Потом ее прикончишь. Да, де Фюрьи с тобой? Она вообще прошла инициацию?

— Прошла, — ответил я. — Но она не с нами, и, если честно, я этому рад. Очень уж она властная, скажу тебе. С ней одна ругань была бы, а это делу вредит.

— В данном контексте — согласен с тобой. — Агриппа кивнул. — Хуже нет дрязг в отряде, который едет на серьезное дело. Слушай, а Монброн, приятель твой? Вы вроде сдружились, если я ничего не путаю?

— Он у нас главный, — подтвердил я. — И это здорово.

— Горяч он, — вздохнул Агриппа. — Если по твоим рассказам судить. Ну да ладно, глядишь, и обойдется. Да и мы чем сможем — поможем, это в наших с мастером интересах. Точнее, в его.

— Так я пошел? — спросил у него я, показывая на дверь.

— Иди. — Он помахал мне рукой. — Не забудь: Эйзенрих, бордель «Веселая вдовушка». Да, вот еще что…

Агриппа щелкнул пальцами.

— Может выйти так, что по дороге с тобой захотят свести знакомство какие-то люди, — очень серьезно сказал он мне. — Скорее всего, это будут женщины. Или девушки. Ну, знаешь, ни с того ни с сего раздастся за спиной: «Какой милый молодой человек!» — или что-то в этом роде. Так вот, это может быть не случайно.

— Хорошо, что предупредил, — озадачился я. — Я бы мог и клюнуть на такое. Знаешь, меня женщины до последнего времени вниманием особо не баловали. А кому я понадобился-то?

— Кому-кому, — проворчал Агриппа. — Эвангелин к тебе интерес проявила. Так что помни — если вдруг тебе строят глазки ни с того ни с сего, будь бдителен. Нет, возможно, на твоем пути попадутся скучающие аристократки, которым захотелось развлечься с молоденьким мальчиком, или обычные шлюхи, но может случиться и так, что это будут ученицы той же Эвангелин. Она откуда-то про тебя знает. Не все знает, но многое. А самое главное — она в курсе, кому ты служишь. Так что будь внимателен, не болтай лишнего и не заводи ненужных знакомств. Ну а если до этого все-таки дойдет, то помни: когда мы слезаем с женщины, то у нас языки развязываются почище, чем после пары бутылок вина. Так это — с обычных женщин, а тут могут оказаться ученицы магессы, они больше, чем просто женщины, они в постели такое вытворяют! Я-то знаю.

И он потер шрам на лице.

— В болото всех случайных знакомых, — с чистым сердцем сказал я. — У меня и так все есть — большая компания и важное дело. Единственное, чего нет, так это времени на интрижки по дороге.

— Молодец. — Агриппа зевнул. — Все, иди к своим, а я вздремну маленько.

— Спасибо тебе, — искренне сказал я. — Знаешь, я к тебе как-то даже… Привязался, что ли?

— И зря, — криво улыбнулся Агриппа. — Прочь иллюзии, парень, прочь. Если мне придется перерезать тебе глотку, то я сделаю это не задумываясь. Прости уж за банальную фразу. Все, проваливай.

«Может, и перережет, — думал я по дороге к корчме. — А может, и наговаривает на себя».

Сильные люди всегда сентиментальны. А уж жестокие — вдвойне. Агриппа был одновременно и сильным, и жестоким, но при этом он был первым из людей, который меня чему-то научил, причем без выгоды для себя. Нет, до него был наставник Джок, который преподавал мне воровскую мудрость, но мы все, его ученики, оставались для него только расходным материалом. Мы это знали, да и он не слишком-то скрывал. А Агриппа… Наверное, я хотел бы иметь такого отца, как он. Пусть жестокого, пусть не жалеющего меня, но при этом готового в любой момент встать на мою защиту.

Может, это и сопливые мысли, может, они смешны, вот только тем, кто знает, как пахнет дым домашнего очага, никогда не понять тех, кто живет под пирсами в гавани и в ночлежках квартала Шестнадцати висельников, того, что в веселом городе Раймилле.

А может, мою душу просто разбередил подарок, который он мне сделал. Мне ведь и вправду никто ничего никогда не дарил. Ну, дога, как я уже говорил, не в счет.

Вот только не помню я, чтобы рассказывал ему о том, что дружу с Монброном. Упоминал его — это было, но о дружбе точно не говорил.

Хотя Агриппа умный, наверное, сам все понял.

С этими мыслями я и добрался до корчмы, где, повертев головой, не обнаружил присутствия Жакоба, рассудил, что он, наверное, уже внутри, и решил от него не отставать.

Здоровяка-простолюдина в корчме не обнаружилось, зато все остальные живо обсуждали наше положение, а если быть более точным, Гарольд критиковал Ворона.

— Ладно, это все лирика, — сказал я, благодарно кивнув корчмарю, который подал мне большой кусок хорошо прожаренной свинины. — У нас есть почти четыре месяца, чтобы сгонять туда и обратно, а это не так и много.

— Вообще-то это слова, которые по праву лидерства должен сказать Гарольд, — заметила Луиза, отставившая от себя печенку с луком и теперь ковыряющая ножом и вилкой половинку цыпленка, благоухающего специями. — Он у нас главный, ему и изрекать подобные вещи.

— Да? — Я почесал затылок. — Не подумал как-то.

— Да какая разница, кто это скажет? — отмахнулся Монброн. — По сути-то все верно. Четыре месяца — это вроде как много, но с учетом того, что наша цель сильно не близко… В общем, вы поняли.

— Надо идти океаном. — Фриша с грустью посмотрела на дно своей пивной кружки, которая была пуста, и цапнула соседнюю, которую Флик неосторожно выпустил из рук, поставив на стол. — Во-первых, так быстрее, во-вторых, удобнее. Мы плывем, нас везут, всем хорошо. Только денег у нас нет, имейте в виду.

— Моряки не говорят: «Плывем», — назидательно произнесла Аманда. — Они говорят: «Идем». Но это не важно. Как и то, что денег у вас нет, расходы за наш счет, не беспокойтесь.

— А мы и не беспокоимся. — Флик отнял у Фриши кружку и погрозил ей кулаком. — Выбора-то все одно у нас четверых нет. Либо мы едем за ваш счет, либо добираемся сами, сушей. От нашего хотения или нехотения ничего не зависит. Нет, мы могли бы подзаработать на дорогу, только пока мы будем это делать, уже зима наступит.

— Он прав, — подтвердил Ромул, отводя глаза, ему, похоже, стало неловко за прямоту Флика.

— Грейси все сказала верно, — поморщился Гарольд. — Нет у вас денег — и ладно. У нас они есть, по крайней мере пока, и их хватит на все, что нужно, — и на лошадей для вас, и на то, чтобы зафрахтовать судно. В принципе Фриша права — до гаваней Западного океана отсюда не так и далеко. Почему бы не решить вопрос именно таким образом? Наймем корабль с капитаном — и вперед, вдоль побережья. За месяц, если не меньше, доберемся до Анджана, а там и до Гробниц рукой подать.

— Не зафрахтуем мы корабль, — прожевав кусок мяса, сказал я. — Не получится.

— Поясни, — нахмурился Гарольд, да и остальные уставились на меня.

— Ох и ядреная здесь горчица! — вытер я слезы, выступившие на глазах. — Ну и горлодер!

— Фон Рут! — Монброн требовательно сдвинул брови.

— Сейчас, залью пожар. — Я отхлебнул пива. — Так вот, ничего у нас в гаванях Западного океана не получится. Нет у них сейчас навигации.

Слово «навигация» я слышал еще в квартале Шестнадцати висельников от побирушки Вилли-штурмана. Он в прошлом был настоящий моряк и охотно сыпал подобными словечками, причем иногда даже объясняя нам их смысл.

— Поясни, — потребовал Фальк, и остальная компания закивала.

— Не поверите, но ровно десять минут назад я беседовал с одним негоциантом, который тут был проездом, — врать я не люблю, тем более так незамысловато, но выбора не было. Если им сейчас не объяснить, то мы попремся к гаваням и потеряем кучу времени. В том же, что дело обстоит именно так, как Агриппа мне сказал, я не сомневался. Ему не было смысла мне врать, вот какая штука. Я ему нужен был живой и здоровый, потому если бы океаном можно было пройти до Анджана, то он первым бы мне это и предложил. — Я сам его остановил, надо же узнать, что в большом мире происходит. Мы ведь, по сути, год новостей никаких не слышали.

— И? — заинтересованно поторопил меня Гарольд.

— Все плохо, — изобразил вселенскую скорбь я. — Нордлиги с Ледяных островов сцепились с континентом, без объявления войны, зато с хорошим кровопусканием. Пристани не закрыты, но ни один капитан далеко от них не отходит.

— Вот же! — Гарольд стукнул кулаком по столу. — Опять они воюют. Как не ко времени. Когда уже эти Ледяные острова до основания сроют, а?

— Да, я тоже слышала, что там то и дело резня бывает, — неожиданно подтвердила Луиза. — Братья при мне это обсуждали.

— Хорошо, что узнали это своевременно. — Аманда ткнула меня локтем в бок. — Эраст, как всегда, оказался в нужном месте в нужное время.

— Да, а где Жакоб? — Ромул повертел головой. — Вы же вроде вместе пошли лошадей смотреть?

— Разошлись мы в разные стороны, — пояснил я. — Чтобы быстрее вышло. Правда, у меня результат нулевой — все, что есть, — только те новости, что я вам рассказал. Нет лошадей на продажу на дальнем конце Кранненхерста.

— Да вон он как раз. — Фальк привстал и замахал рукой. — Жакоб, сюда иди!

Здоровяк подошел к нашему столику и плюхнулся на свободное место.

— Эраст, я тебя там жду, — чуть обиженно пробасил он. — Стою, значит, как этот… А ты здесь пиво вон пьешь!

— Корчмарь, еще пару пива, — крикнул я и примирительно произнес: — Да я сам только-только пришел, думал, что ты уже тут. Ну, у тебя как? У меня ничего.

— Есть лошади на продажу. — Жакоб с благодарностью посмотрел на корчмаря Йоганна, шустро притащившего ему две объемные кружки с пивом. — Только дорого очень. И еще — я не знаю, хорошие это лошади или нет, не разбираюсь я в них. Поди пойми, стоят они тех денег, что за них просят, или нет?

И он припал к кружке.

— Деньги не проблема, — отмахнулся Гарольд. — А что лошади собой представляют — поглядим. Хотя выбора все равно нет, любых надо покупать, если даже это — почтенные одры. Доедем до ближайшего города — сменим на приличных скакунов.

— Я с барышником этим договорился о том, что скоро мы подойдем и их поглядим, — отдуваясь после жадного глотка, пробасил Жакоб. — Сказал ему, что, если он их кому другому продаст, я ему шею сверну.

— Молодец, — с уважением произнес Монброн. — С чего такие выводы?

— Он мне рассказал, что недавно у него четыре лучших коня купили. — Жакоб хитро прищурился. — Радовался еще, что торговля поперла. Мыслю я: это Мартин был, он покупатель-то. А де Фюрьи тоже собиралась в путь, когда мы из замка выезжали.

— Да ты стратег. — Фальк хлопнул Жакоба по плечу. — Вот не подумал бы!

— Я такой, — скромно подтвердил верзила и поинтересовался: — А это вы свинину кушаете или говядину?

— И курицу. — Луиза отодвинула от себя тарелку. — Которая умерла от старости! «Цыпленок, цыпленок»! Это бабушка цыпленка!

— Я доем? — без смущения спросил Жакоб и пододвинул ее тарелку к себе.

— Да ты что! — смутилась и покраснела Луиза. — Ты что? Я тебе сейчас что-нибудь закажу. Зачем?

— Закажи, — не стал спорить Жакоб, разрывая тушку птицы напополам и впиваясь зубами в ножку. — Буду очень благодарен. Я бы свининки покушал, навроде той, какую фон Рут употребляет. А вон та печенка — ее кто-то доедать будет?

Я опасливо прикрыл свое блюдо локтем — знаю я его желудок, у которого дна нет.

— Ладно. — Гарольд отодвинул кружку и достал из поясного кошеля пергаментный свиток. — Если дорога океаном отпадает, надо добираться сушей.

Он развернул свиток, оказавшийся картой.

— Так. — Гарольд один верхний угол карты прижал кружкой, второй — тарелкой. — Мы, стало быть, вот здесь.

Луиза встала на табурет и смотрела сверху, остальные, кроме Жакоба, столпились вокруг нашего лидера. Я тоже присоединился к ним. Мне было интересно — повторит Гарольд тот маршрут, который набросал за секунду Агриппа, или нет?

— Мы едем так. — Палец Гарольда скользил по карте, на которой контурно были отмечены герцогства, королевства, горы и реки. — Потом так. Потом нам надо двигаться в сторону Талькстада, а после держать путь в сторону Карда.

— Почему Карда? — удивилась Аманда. — Куда разумнее повернуть на Форнасион, это быстрее выйдет. Сам смотри.

Она ткнула пальчиком в карту.

— Тут такое дело… — Гарольд кинул быстрый взгляд на Луизу. — Мы все в Вороньем замке оказались по разным причинам…

— Господа, я уверена в том, что мои родители будут рады принять всех вас у себя в гостях, — с достоинством сообщила сверху Луиза, особо выделив слово «всех», хотя и смотрела она при этом в сторону Робера. — И я, если честно, с радостью сама их повидаю. Соскучилась я по ним очень.

— А, тогда нормально, — кивнул Гарольд. Надо же, не подозревал, что он может думать о таких деталях и брать в расчет чьи-то чувства, особенно если речь идет о деле. — Значит, на Форнасион. А вот потом — не знаю даже. Если по уму, нам надо отправляться в сторону прохода Рух, а там идти через перевал Арк-Мор, но я слышал кое-что про эти места, и то, что я слышал, мне не очень понравилось. Или нам придется отправляться кружным путем — через Рованнон, это две лишних недели пути, если не больше.

— Папенька наверняка даст нам отряд сопровождения, — снова подала голос Луиза. — И проводников. Да, проход Рух — место неприятное, но если у нас будут проводники, то ничего страшного точно не случится.

— Дело. — Монброн подмигнул зардевшейся Луизе. — Де ла Мале, вы наш небесный хранитель.

— Да ладно, — совсем засмущалась малышка. — Главное, чтобы ты в наших винных подвалах не пропал, а то я тебя знаю.

— Это да. — Гарольд снова посмотрел на карту. — Значит, перевал преодолеем, и, по сути, всего-ничего останется до Макхарта. Вот, собственно, и все. Там есть порт и нет никаких нордлигов, зафрахтуем корабль — и вперед, в Анджан. А потом — к родителям милейшей де Прюльи, отоспимся маленько, наедимся южных лакомств, после выпросим себе сопровождение, думаю, что ее папенька нам не откажет в такой мелочи, — и в Гробницы. Луиза, ты письмецо у нее взяла для ее мамы и папы?

— Конечно, — кивнула де ла Мале. — Оно у меня.

— Вот и славно. — Монброн потер руки. — Посмотрим на южное гостеприимство, я много про него слышал.

— Кабы все так и вышло, — вздохнул Ромул. — Вот было бы здорово.

— Так и будет. — Фальк допил остатки пива из кружки. — Ладно, кто не доел — доедайте, а мы пойдем лошадей купим, чего тянуть? Жакоб, это где?

— Там, — тому сейчас было не до лошадей, он лихо расправлялся с куском мяса размером с мою ляжку. — Прямо, прямо, а дальше увидите.

— Ладно. — Фальк встал на ноги. — Кто со мной? Монброн, фон Рут? Дам не приглашаю.

— Идем, — согласился Гарольд и бросил на стол два золотых. — Расплатитесь тогда.

— Да здесь и на золотой не будет, — возмутилась Фриша, после поглядела на Жакоба, который уже прикончил свой кусок мяса, а теперь доедал мой, и поправилась: — Ну, может, чуть больше золотого. Монброн, давай я на оставшиеся деньги припасов куплю? Не все же мы в городах и деревнях ночевать будем?

— Об этом я и не подумал. — Гарольд виновато вздохнул. — Как-то из головы вылетело.

Фриша явно хотела сказать какую-то колкость, но удержалась.

— Слушай, ты явно в этом понимаешь. — Гарольд достал из кармана еще один золотой. — Прикупи тогда у корчмаря вяленого мяса, круп, что там еще для похода надо? С запасом.

— Котелок надо, — добавил Жакоб. — Как без котелка? Да побольше! Э-э-э, сейчас доем и сам этим займусь!

— Да сиди уже. — Фриша уничижительно посмотрела на него. — Обжора! Ромул, иди за мной.

Было видно, что Гарольд испытывает облегчение от того, что ему этим всем заниматься не надо, и легкий стыд, поскольку это тоже было его делом — думать о пропитании отряда в походных условиях.

— Хочешь совет? — заговорщицки шепнул ему на ухо Фальк. — Назначь ее маркитанткой. Сразу и к делу ее приставишь, чтобы слишком не язвила, и вроде как доверие окажешь.

— Хорошая мысль, — поддержал его я. Кто такие «маркитантки», я не знал, но вряд ли Карл посоветует плохое.

— И то, — заулыбался Гарольд. — И вправду хорошая мысль, господа бароны.

— Мы такие, — гордо сказал Фальк. — Мы из Лесного края, там все башковитые.

Выйдя из корчмы, мы сразу же увидели живописную картину — в Кранненхерст въезжала группа наших соучеников, ведомая моей нареченной — Рози де Фюрьи.

Была она хороша, как этот майский день, — в светлом охотничьем костюме, волосы рассыпались по плечам, глаза блестят, на полных губах играет улыбка. У пояса — шпага, не слишком длинная, но зато с очень изящной витой гардой. Судя по всему, ее дорога к цели не слишком печалила, в отличие от нас. Или просто задание досталось попроще.

— Эраст! — заметила она меня. — Очень кстати.

— Задержи ее, — шепнул мне Карл. — Мы пойдем лошадей выкупим, пока ее люди за нами не отправились, а то знаю я этих барышников. Если он поймет, что есть другие покупатели, то непременно цену до небес задерет.

— Рад вас видеть, мистресс де Фюрьи, — склонил я голову.

— Зачем так чинно? — Рози легко спрыгнула с лошади на землю. — Мы же не чужие друг другу люди.

— Что есть, то есть. — Я демонстративно глянул на перстень, который не снимал с той поры, как она мне его вручила.

— Эль Гракх, найди лошадей и купи их нашим спутникам, — скомандовала она. — Или мы так и будем их все время ждать, что недопустимо.

Судя по всему, она решила не практиковать методы Гарольда, и простолюдины сейчас своим ходом плелись из замка в деревню.

Эль Гракх повертел головой и пошел, к моей печали, в нужном направлении. Надеюсь, что мои друзья успеют заключить сделку до его появления.

— Эраст, нам надо поговорить. — Рози взяла мою руку. — Это важно. Отойдем в сторонку?

— Конечно, — покладисто согласился я и последовал за ней.

Глава 3

— Эраст, надеюсь, мне не придется краснеть за тебя, — ткнула мне в грудь пальцем Рози.

— Смотря что ты имеешь в виду, — слегка опешил я.

Меньше всего я ожидал, что она скажет что-то подобное. Я уже немного разобрался в этой особе, и было странно, что ее волнует вообще чья-то судьба, кроме своей собственной.

— Я имею в виду, что ты будешь вести себя подобающим образом в своих странствиях, — назидательно произнесла Рози. — Эта выскочка Грейси затесалась с тобой в одну группу — и это меня, что скрывать, беспокоит. Она на редкость беспутна, а ты у меня… Как бы так сказать… Не слишком разбираешься в людях. Я не хочу потом выслушивать рассказы о том, как вы с ней кувыркались в стогу сена или сотрясали стены спинкой кровати в придорожной гостинице. Не забывай — нас связали боги.

У меня перед носом повертели перстнем с блеснувшим алым цветом камнем.

— Ничего она не беспутная, — холодно сказал я. — Это твои домыслы, не более того.

— Позволь мне самой судить, что домыслы, а что — нет. — Де Фюрьи сдвинула тонкие брови. — А ты помни: наши судьбы теперь связаны богами, так что будь любезен соответствовать.

Ох посоответствую, не сомневайся. Особенно в славном городе Эйзенрихе, в заведении «Веселая вдовушка». Насчет Аманды ничего не скажу, врать не стану, тут все непросто, но вот там теперь из принципа не только с Агриппой пообщаюсь, но и с какой-нибудь из тамошних обитательниц. А если не за свой счет, так, может, и с парочкой.

— Еще… — Рози расстегнула карман на охотничьем костюме и достала из него маленький конверт, запечатанный сургучом. — Если окажешься в Асторге, то непременно навести моих родителей, вот тебе рекомендательное письмо. Я им про тебя уже написала, так что не сомневайся, прием будет самый что ни на есть радушный.

— Что значит «написала»? — не понял я.

— Эраст, после того, как боги отметили тебя печатью мага, ты чудовищно отупел, — расстроенно сказала мне она. — Как ты думаешь, стану я скрывать от родных тот факт, что обменялась с мужчиной перстнями двух душ? Конечно же нет. Я написала им об этом раньше в письме. Тем более ты спас мне жизнь, это тоже накладывает на меня определенные обязательства, и про это я им тоже рассказывала. Правда, ответа так и не получила, но это и не важно, главное, что мои родные в курсе происходящего.

Ну да, какой там ответ, кто тебе его передал бы. Поначалу к стенам замка приезжали гонцы с письмами, но слышали всегда один и тот же ответ: «Пошли вон, здесь такие не проживают». Ворону не очень нравилось, что кто-то из нас кому-то что-то пишет и получает ответы. С его точки зрения, это отвлекало нас от учебного процесса, ибо за стенами Вороньего замка есть только две вещи — продукты и суета. Продукты полезны, суета вредна, так что за первыми ходить можно и нужно, а про второе следует забыть.

Впрочем, кое для кого он делал исключения, как мне кажется. Но не для Рози, это точно.

Не скажу, что новости, которые я услышал от своей нареченной, меня порадовали. Я сам до сих пор так и не понял до конца, зачем она вообще всю эту карусель с перстнями затеяла. Ну, не от большой же любви ко мне, на самом деле? Но пока все оставалось внутри нашего маленького коллектива, это было приемлемо. А теперь, когда ее родные тоже в курсе происходящего, дело принимает уже совсем другой оборот.

Папа мистресс де Фюрьи — кузен монарха и его первый советник, по материнской линии она тоже самых что ни на есть голубых кровей, плюс ей благоволит королева-мать, что дает право ее семье надеяться на то, что в мужья ей достанется о-го-го какой представитель знати. Вот и зачем такой семье вместо какого-нибудь герцога третий сын барона из Лесного края?

Правда, она теперь магесса и как потенциальная невеста больше не котируется, что немного меняет ситуацию, но все равно — кто знает, что в голове у ее батюшки и матушки, какие там мысли?

— Ты чего? — Рози пощелкала пальцами у моего лица. — Заснул? Нет, что-то с тобой не то происходит, честное слово. Вот почему Ворон нас в одну группу не поставил, а? Был бы под моим присмотром, я бы не волновалась так. Эра-а-аст! Я здесь! Проснись и держи письмо.

— Да-да, спасибо. — Я взял у нее конвертик. — Очень кстати.

— Так у вас по дороге все-таки запланировано посещение Асторга? — блеснула глазами Рози. — Я как чувствовала. Мне-то вот там не побывать, нас ждут другие пути, они проходят далеко от моего дома. Но я рада, что ты увидишь мой родной город и познакомишься с моими родителями. Они прекрасные люди, ты их непременно полюбишь, поверь. Тем более что и выбора у тебя нет.

— В смысле? — совсем уже запутался я.

— После окончания учебы мы с тобой поедем в Асторг, — невозмутимо сообщила мне Рози. — Ну не к тебе же в глушь нам отправляться? Мой дядя, король, найдет для тебя соответствующую должность при дворе, и со временем ты займешь место подле его трона, это не вызывает ни малейших сомнений. Да, ты иногда выпадаешь из реальности, но это я из тебя выбью. Как и кое-какие другие твои вредные привычки.

— Однако, — проникся я. — Хотя тебе я верю, ты можешь. Кстати, а для себя ты что наметила?

— Для себя? — Рози погладила меня по щеке. — Я намерена сделать все для того, чтобы получить жезл наставника магов. Мне нужны своя школа и ученики. Поверь, мы еще покажем этому миру, кто есть кто. Но ты себе этим голову не забивай, милый, ни к чему это тебе. Я сама все спланирую, а ты, главное, меня слушай, и все будет так, как надо. И самое важное — веди себя подобающе и не вздумай погибнуть.

Я ощущал себя мухой в паутине, и в этот момент смерть мне казалась не самым плохим вариантом.

— И запомни. — Ее ладошка, одуряюще пахнущая духами, снова погладила мою щеку. — Я все равно буду знать все, что ты делаешь и думаешь, понятно? И если Грейси встанет между нами, не важно как — ты на нее залезешь или она сама затащит тебя на себя, — она умрет. За это я поручусь. Если тебе ее не жалко, развлекись с ней. Если же ты хочешь того, чтобы она жила, лучше вам не сближаться.

Она на секунду прильнула ко мне, ее губы коснулись моих, после оттолкнула меня и крикнула:

— Эбердин, где Эль Гракх? Почему его еще нет здесь, причем с лошадьми? Скоро сюда притащатся эти наши спутники. Я не намерена терять время.

— Потому что там нет больше лошадей на продажу, де Фюрьи, — послышался голос Карла, а после показался и он сам, ведущий под уздцы пару невзрачных оседланных коняшек, за ним шел Жакоб с еще двумя лошадьми. — Мы купили последних.

— Фальк, если вы купили этих кляч, то я фактически отомщена сразу же. — Глаза Рози сузились, и это говорило о том, что она раздосадована, но своих чувств моя нареченная больше никак не выдавала. — Лучше никаких, чем таких.

— Так по-твоему и вышло, — к нам подошел Гарольд. — У нас такие, у тебя — никаких. Все так, как вы пожелали, мистресс де Фюрьи.

— Как всегда, Монброн галантен и хамоват одновременно. — Рози протянула Гарольду руку для поцелуя. — Давай-давай, мы не в замке, условности, традиции и обычаи снова существуют.

— Не соглашусь, — и, противореча своим словам, он облобызал ей ручку. — Точнее, они немного сгладились. Да, правила хорошего тона вновь имеют над нами силу, но вот только мы уже не те, кем были всего два дня назад. Чем быстрее ты это поймешь, де Фюрьи, тем проще тебе будет жить. Мы больше не благородные, а вон они — не простолюдины. Теперь мы все подмастерья мастера Ворона.

— Там. — Пальчик Рози показал на Вороний замок, который из деревни был отлично виден. — Да. Там мы все подмастерья. Но не здесь, Монброн, не здесь. Мой титул никто не отнимал, я была и есть виконтесса де Фюрьи. А вот он — барон фон Рут. И ты — виконт Монброн. Имя нам дано при рождении, и отказаться от него — это все равно что предать свой дом, свою кровь и славу предков. Странно, что я, глупая женщина, объясняю это тебе.

— Не поняла ты меня, Рози, — махнул рукой Гарольд. — Я тебе про Пьера, а ты мне про Джона. Ну и ладно, потом либо сама поймешь, либо осенью этот разговор договорим.

— Присмотри за моим, если не сложно, — неожиданно мирно попросила его Рози. — Он что-то после инициации никак не отойдет, спит в одном ботфорте, если можно так сказать.

— Не сложно, — усмехнулся Монброн. — Присмотрю я за ним, не сомневайся. Мы с ним будем, как ниточка с иголочкой. Да мы давно уже такие.

— Н-да… — озадачилась Рози. — Это я не подумав попросила. То есть ты его с собой по всем борделям и кабакам протащишь, тем, которые по дороге попадутся?

— Нам пора, — заявил я, показывая на двери корчмы, из которых показались наши спутники. Они тащили несколько седельных сумок, которые оставались в корчме. — Чего время терять?

— Монброн, фон Рут, ваши сумки мы не брали, — сообщила Аманда, отдуваясь. — У нас не сто рук. И еще там Фриша припасов накупила целый мешок, не знаю, как мы его попрем. Фургон приобрести, что ли? Или телегу?

— Ну что, Грейси на своем месте, — удовлетворенно заметила Рози. — Подай-принеси — это про нее. А как живописно ты будешь смотреться на телеге, поверь мне! И еще тебе такой веночек надо на голову, ну, как простолюдинки плетут. Прямо вот самое то будет!

— Действительно пора. — Гарольд понял, куда дует ветер, и решил не доводить до крайностей. — Карл, займись лошадьми. Эраст, ты со мной. И ты, Аманда, тоже.

— Да не буду я ее убивать. — Аманда сбросила сумки у коновязи, к которой были привязаны наши лошади, и уничижительно посмотрела на де Фюрьи. — Сдалась она мне. Карл, это мои сумки, а вот это — Луизы.

— Да помню я, — отмахнулся Фальк. — Сам же их в корчму нес. Де Фюрьи, ты куда-то собиралась идти? Вот и иди.

— Никуда я не собиралась. — Рози явно расстроилась от того, что Аманда не влезла в перепалку с ней. — Вот же какие вы грубияны в этом своем Лесном… Как там его…

— Краю, — с готовностью подсказала ей Эбердин, ошивавшаяся рядом.

— Да, краю. — Рози снова погрозила мне пальцем. — Фон Рут, смотри у меня! Ну, если узнаю чего!

И она ушла, что-то на ходу выговаривая Эль Гракху, который с виноватым видом появился из переулка. Боги, сколько вас там есть, как она умудрилась пантийца-то построить? Они же вообще дрессировке не поддаются.

— Ты испугался? — поинтересовался у меня Фальк и забавно передразнил Рози, помахав пальцем ей вслед. — Эраст?

— Да вроде нет, — потрогал я штаны. — Видишь — сухие.

— А что она за письмо тебе всучила? — спросил у меня Гарольд, глядя ей вслед.

— Для своих родных, — пояснил я. — Мол, если будешь в Асторге, зайди передай. Мне несложно, сказал, что непременно зайду. Представляешь, она им про меня написала даже, ну, про обмен перстнями и все такое.

— Что письмо взял — молодец, — одобрил Гарольд. — Правильный поступок. Это она тебя попутно на вшивость проверяла — по дороге нам ее родной город или нет. Пусть думает, что по дороге, так оно лучше будет. А вот то, что она про тебя папеньке отписала, — это не есть хорошо. Слыхал я про него много чего разного и от разных людей, так вот, они все сходились в одном: Гастон де Фюрьи — человек очень властный и непреклонный, так что вряд ли он одобрит такое решение любимой дочери. Я удивляюсь, что он ее сюда-то отпустил.

— У Фюрьи просто так ничего не бывает, — негромко сказала Аманда, слышавшая наш разговор. Впрочем, из всей этой истории я тайну не делал. Да и какие могут быть тайны — мы год бок о бок все жили, все про всех и так знали. — Если она сюда приехала, значит, на то была воля ее батюшки. Знаешь, Эраст, что я тебе посоветую? Только ты не думай, что это я со зла на де Фюрьи говорю, хорошо? Мне ее слова — тьфу. Так вот, держись от Асторга подальше. Если Гастон де Фюрьи уже все знает, а потом еще и ты к нему сам заявишься, то я за твою жизнь не поручусь. Для него авторитетов, кроме короля, нет, и в своем городе он творит все, что захочет. Ему там все с рук сходит.

— Так, может, она это нарочно! — вытаращил глаза Карл. — Ну, сначала написала своим родителям, а потом отправила к ним нашего Эраста. Они его там — хап! И все шито-крыто! А она вроде как и ни при чем. Да еще и нам перепасть может!

— Аманда это и имела в виду, дубина стоеросовая! — подала голос Луиза, хотела постучать Фалька по лбу, встала на цыпочки, все равно не дотянулась и постучала его по груди. — Просто в такой формулировке это прозвучало бы совсем резко.

— Асторг вообще не лучшее из мест на континенте, — вставил свое слово де Лакруа. — Был я там с отцом, мне не понравилось. Нашего брата, я имею в виду магов, там вообще не очень любят.

— Вывод, — подытожил Гарольд. — Эраст, держись подальше от дома де Фюрьи, поближе к нам, и все будет в порядке. Или не будет. Может, все так, а может, и накрутили мы лишнего в своих предположениях. Проверять не будем в любом случае.

— Эй, я все одна должна тащить? — возмущенно закричала Фриша, появляясь в дверях корчмы. — Можно подумать, что только мне харчи нужны!

Снеди она и впрямь набрала немало, Гарольд даже присвистнул, узнав, сколько незамысловатых продуктов можно купить на небольшие, по его меркам, деньги.

Мешок с едой мы определили на круп лошади Луизы, благо сама Лу весила всего-ничего, и через полчаса покинули Кранненхерст.

С Рози я прощаться не стал — зачем? Все слова уже прозвучали, и добавить к сказанному нечего. Так ли дело обстоит, как обрисовала Аманда, или нет, я не знаю. Но точно уверен в одном — проверять на себе верность предположений я точно не стану. И еще — при случае непременно посоветуюсь с Агриппой, он в таких вещах разбирается лучше нас, молодых балбесов. У него опыт и знания, до которых нам еще далеко.

Лошади несли нас к Центральным королевствам — через герцогства, носящие звучные названия, мимо путевых покосившихся столбов, маленьких городков и деревень с полуразрушенными храмами, сквозь густые леса, радующие взор свежей листвой, а слух — лихим разбойничьим свистом, и через реки, которые нам приходилось преодолевать то на паромах, а то и вброд.

Надо заметить, что те самые разбойники, которых я упомянул, нам практически не досаждали, в отличие от моего предыдущего путешествия через эти же места почти год назад. Нет, пару раз попробовали они нас пощипать на глухих лесных дорогах, но ничего у них не вышло, напротив, это даже обрадовало заскучавших от однообразия путешествия Гарольда и Карла Фалька. Мне в обоих случаях помахать шпагой даже не удалось — они сами всех перебили. Ну, тех, кто не успел убежать обратно в кусты под улюлюканье Фриши.

Кстати, она как-то к нам, благородным… Даже слова не подберешь сразу. Оттаяла, что ли? Совместное путешествие сближает, особенно если оно ведет к общей цели. Да и потом, компания у нас подобралась и вправду хорошая — никто нос не задирал и от обязанностей не отлынивал. Несколько раз нам довелось ночевать в лесу, так мы и хворост для костра собирали на равных, и кашеварили, и котелок мыли потом тоже по очереди. И ели из него все вместе, как наши предки в походах, один за другим, по кругу.

Странное дело, но я начал верить в то, что у меня были какие-то предки. Нет-нет, само собой, они у меня так или иначе имелись, но были они нищетой подзаборной, как и я сам год назад. Речь про другое — я все сильнее ощущал себя баронским сыном, а моя прежняя жизнь потихоньку стиралась из памяти. Знаете, как угли костра покрывает сизоватый пепел, скрывая от глаз их алый жар? Вот так и мои воспоминания о том, кем я был, все сильнее и сильнее тускнели, заслоняемые мной сегодняшним. Пару раз я ловил себя на мысли, что говорю и думаю не так, как я старый, как Крис Жучок, а так, как мог бы думать и говорить тот парень, чьи кости давно стали золой, которую ветер разнес над моим родным городом.

Впрочем, кто знает, как он поступил бы? Все, что я о нем помнил, — был он силен и живуч, я ведь даже голоса его толком не слышал. И лица его я тоже не помнил. Да и вообще, теперь он — это я.

Мастер Гай — сволочь, понятное дело, я это прекрасно понимаю, но он при этом и мудр до невозможности. Он ведь мне еще тогда предсказал, год назад, что не стану я тем, кем был, больше. Умер Крис Жучок, еще тогда, в сарае умер.

Дни шли за днями, весна заканчивалась, и лето потихоньку начинало вступать в свои права, радуя нас дневной жарой, но пока еще не зноем, и теплыми ночами.

— Вот почти и все, — как-то утром сказал Гарольд, сворачивая карту. Каждое утро он непременно с ней сверялся, водя пальцем по совершенно непонятным мне линиям и закорючкам. — Если никто и ничто нам не помешает, то сегодня мы покинем Райненштадт, который еще называют Пограничным герцогством, а вместе с ним — и сии земли. То есть мы вернемся в Королевства, чему, если честно, я буду сердечно рад. Все здесь здорово, но это «здорово» хорошо в меру. Мне надоели кислое пиво и отвратное вино, я хочу выпить пару бутылок той амброзии, которую людям дарит благословенная южная лоза.

— А уж мы-то как рады. — Луиза пыталась причесать свои волосы, в которых после очередной ночевки в лесу застряли какие-то иголки, листочки и даже небольшая веточка. — Кстати, Монброн, когда речь идет о выпивке, то в тебе просыпается поэт, ты про это знаешь? Но в целом ты прав, в Королевствах есть то, чего мне так не хватало все это время. И сейчас не хватает.

— Тонкая кухня? — предположил Жакоб. — Ну да, вчера что-то подгорела у меня каша.

Он не иронизировал, он этого делать не умел, потому как был простодушным человеком. Что подумал, то и сказал.

— Там есть терма, горячая вода и куаферы, — не подумала даже на него обижаться Луиза, прекрасно все понимающая. — Мне все это очень нужно. Я по этому всему тоскую, что скрывать. Знаете, я раньше ничего не ценила, когда дома жила, а сейчас понимаю, как подобные мелочи важны для женщины. Не нужна мне гостиничная общая бочка, мне нужна моя домашняя терма.

— Не знаю, не знаю… — Фриша подтянула подпругу седла. Она вообще здорово научилась обращаться с лошадьми, при том, что до этого почти не имела с ними дела. Первые дни наши простолюдины напоминали мне меня самого, когда Агриппа учил меня сидеть в седле, так что я их понимал. Они потом выучились, конечно, но Фриша — лучше других. Даже лучше меня. Это было ее, несомненно. — Ну, горячая вода — это здорово, тут я согласна. Но все эти термы, куаферты или как там их? Вот они — это все ваши причуды, да еще и за огромные деньги. Пошла в мыльню, там попарилась от души в общей зале за медяк, тамошний цирюльник за другой медяк тебе волосы после подровнял — и все.

— Это просто ты того, о чем я говорю, не пробовала, — примирительно сказала ей Луиза. — Вот окажемся у меня дома — поймешь, о чем речь!

— До твоего дома еще далеко, — заметил Гарольд, убирая карту в сумку. — Для начала надо добраться до Талькстада, так что не будем терять времени.

Талькстад был первым крупным городом на нашем пути, и там мы собирались задержаться на несколько дней. Немного передохнуть, пополнить запасы, возможно, сменить лошадей. Да и обновить гардероб наших спутников не мешало, в своем нынешнем виде они, несомненно, вызовут интерес у стражников тех городов, которые мы будем проезжать. И в гостиницы для благородных их не пустили бы, по крайней мере, в гостевые покои. Максимум — во флигеля для прислуги. Нет, мы могли бы выдавать их за своих слуг, дело нехитрое, но, как ни странно, самые серьезные возражения по этому поводу возникли не у наших простолюдинов, а у Гарольда и у Луизы.

Разговор на эту тему состоялся где-то с неделю назад, когда мы в очередной раз ночевали в лесу.

— Стоит ли деньги тратить? — пробасил Жакоб, когда Гарольд озвучил свои планы. — Одежа у меня крепкая, сделана на совесть, чего ее менять? А спать все одно где, лишь бы под крышей да не на пустой желудок.

Остальные промолчали, но было видно, что даже Фришу такое положение дел особо не смущает.

— Глупости ты говоришь, — нахмурился Гарольд. — Знаю, что между вами и нами любви в замке особой не было, особенно после того поединка, это так. Но вот какая штука — сначала церемония нас уравняла, что бы там ни говорила эта дура де Фюрьи, а после Ворон окончательно сделал нас… Как бы так сказать… Не знаю, что нас там ждет, в этих Гробницах, но уверен — место там поганое, и нам спины друг другу придется прикрывать всерьез, без всяких сословных штучек. И я хочу, чтобы мы были отрядом, настоящим, в котором нет места всяким скверным штукам, вроде: «Главное — нам выжить, а эти пусть сами выбираются». Вот и выходит, что, во-первых, мы теперь все подмастерья Ворона, у каждого из нас есть печать, и мы больше не делимся на благородных и простолюдинов, мы все — будущие маги. А во-вторых, нам, возможно, предстоит друг друга от смерти спасать. Так что не валяйте дурака и не спорьте с командиром, которого сами и выбрали. В конце концов, если что, по возвращении в замок можем снова начать плевать друг в друга, но не раньше.

Это была очень длинная для Гарольда речь, причем все видели, что он не просто словами сорит, а говорит то, что думает. Более того, простолюдинов она удивила, даже обескуражила.

— Хорошо сказано, — произнес немного смущенный Ромул. — Мы-то только «за», да?

Он обвел взглядом лица своих товарищей, те покивали.

— Но сразу предупреждаю — всякие рюшечки и кружева одевать не буду, — вставила-таки свою шпильку Фриша. — Я себя уважаю.

— Надевать, — поправила ее Луиза и добавила: — Мы подберем тебе хороший костюм, не волнуйся. Тебе понравится.

Кстати, тот вечер мне запомнился не только речью Гарольда, но и еще одним разговором, который точно не предназначался для моих ушей, я его услышал случайно. Нет-нет, правда, совершенно случайно.

Дело в том, что где-то через час после того, как все угомонились, я проснулся и отправился по ночным делам в кустики, окружавшие поляну, где мы заночевали. И невольно стал свидетелем разговора, происходящего между Амандой и Гарольдом, которые тоже, как выяснилось, не спали.

— Надо же, — говорила ему Аманда. — Не подозревала в тебе таланта оратора и лидера. Ты всегда был вздорным мальчишкой. Только и знал, что дерзить отцу, хлестать вино в кабаках и брюхатить фрейлин ее величества, с мужьями которых потом дрался на поединках. И на тебе, такие речи.

— Я и сейчас не против выпить вина и прижать в темном углу какую-нибудь красотку, — хмыкнул Гарольд. — Но, увы, не то нынче время. Понимаешь, тогда я был один, если можно так выразиться. На мне не висела ответственность за других. Сам пил, сам брюхатил и сам дрался. Сейчас все по-другому. Знаешь, я никогда особо не слушал своего отца, наверное, потому что не понимал до конца того, что он хотел до меня донести. А он не раз мне повторял: «Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шел за тобой».

— Теперь понял? — очень серьезно спросила у него Аманда.

— Ты знаешь — да, — помолчав, сказал ей Гарольд. — В целом. Вот только до конца очень не хочется эту истину прочувствовать.

— Если ты не сопьешься и тебя не прикончит на поединке какой-нибудь рогатый муж, то у тебя есть шансы стать настоящим лидером. — Аманда, наверное, в эту минуту положила руку ему на плечо, хотя я этого и не видел, но почему-то так решил. Мне вдруг стало очень обидно. Не неприятно, не больно, а именно обидно. Странное чувство, я его раньше не испытывал. «Кто обижается, а не мстит, тот долго не живет» — так говорили в нашем квартале. — Таким, за которым пойдут люди. Не из-за страха, не ради выгоды, а из уважения и даже любви.

— Никто за мной не пойдет, — фыркнул Гарольд. — Некому идти. По праву наследования некому, ты это не хуже меня знаешь. Я слишком люблю своего брата, чтобы желать ему зла или подстроить несчастный случай, который приведет к его смерти. А он любит меня и готов совершить глупость вроде отказа от наследства, которая развяжет руки нашему с тобой общему родственнику. И вот тогда — жди беды.

— Да знаю, знаю. — Аманда зевнула. — Вот что я скажу тебе, братец, — оба мы с тобой дураки.

— Ты так точно. — Гарольд по-мальчишески хихикнул. — Смотри, Фюрьи уведет у тебя фон Рута, утащит к себе в Асторг и женит его на себе. И что ты тогда будешь делать? Ловить венок невесты? Я Эраста знаю, он всех на свадьбу пригласит и тебя тоже. Не будь дурой, сестрица, не совершай ошибок Люсиль.

— Сам ты! — Аманда, судя по голосу, разозлилась не на шутку. — На кой мне этот твой Эраст! Тем более если он такой дурак, что не видит ничего! И ты дурак, Монброн! И уши у тебя холодные!

Я еле успел вернуться на свое место и закутаться в одеяло.

«Вот те на! — скакали у меня в голове мысли. — А они родственники! А еще она так разозлилась! С чего бы это?»

Обида ушла, на душе стало очень тепло и приятно, и даже тот факт, что Аманда Гарольду ничего определенного, по сути, не ответила, меня не смущал.

А вот еще интересно — в каком колене они родня и кто такая Люсиль?

Впрочем, это было и не столь важно. Гарольд — мой друг, Аманда… Она тоже мой друг. А родня они, не родня, это дело десятое. Так даже лучше выходит, Монброн мне, если что, соперником не будет. А то у меня против него шансов-то ноль! Мне было как-то неприятно при мысли о том, что он может приударить за Амандой. Дискомфортно как-то.

С такими размышлениями я и ехал вместе с остальными через лес, который, по идее, был последним лесом на границе герцогств. По крайней мере, так сказал Гарольд.

— Вот он кончится — и перед нами откроется вид на Стийю, одну из самых широких рек Рагеллона, — вещал он громко, так, чтобы слышали все. — Там на паром — и все, мы в Центральных королевствах.

— Да ладно, «широких», — скептически передразнил его Карл. — Видел я эту Стийю, когда в Вороний замок ехал, ничего она не широкая. Ну да, не узкая, но парома я не заметил. Мост был, это да.

Мост и я помню.

— Это потому, что вы, как и я, ехали выше по течению, — объяснил Гарольд. — А мы-то сейчас гораздо ниже. Так что тут и паром есть, и красота неописуемая, ну, если верить рассказам моего наставника по географии. Собственно, его уроки да уроки наставника по фехтованию я в детстве и посещал с удовольствием, остальное мне было неинтересно. Вот и помню кое-что.

Ну да, так и было. Не в смысле образования Гарольда, а в смысле нашего маршрута. Мы значительно отклонились от тех путей, по которым я прошлым летом ехал в компании мастера Гая и Агриппы, потому места были мне совершенно незнакомы.

Вот только спокойно доехать до реки нам, увы, не дали.

Глава 4

Первый арбалетный болт, свистнув, сбил шляпу Гарольда, возглавлявшего отряд, второй же зацепил Ромула, который, тонко вскрикнув от неожиданности, дернул узду своей лошади, подняв ее на дыбы, а после кубарем полетел на землю.

— Засада! — проревел Фальк. — Разбойнички!

— Арбалетчики! Не стоим на месте! — крикнул Гарольд, давая лошади шенкелей. — Не останавливаемся, я вижу просвет, лес почти кончился!

— Гарольд, Ромул упал! — завизжала Фриша. — Может, убит!

За листвой не было видно нападавших, но зато были слышны щелчки спускаемых один за другим арбалетов. Болт ударил в круп лошади Луизы, попав в мешок с провизией, все еще увесистый. Лошади это не понравилось, она всхрапнула и понесла, одна радость — в нужном направлении, к выходу из леса.

Еще один свистнул у меня над ухом.

— Дамы, все за ней, — заорал Гарольд, натягивая повод и слегка отклоняясь назад, чтобы остановить своего коня. — К переправе, встретимся там! Мы заберем Ромула. Фриша, вперед, я сказал! Робер, за ними, если что — с тебя спрошу!

Луиза, Флоренс и Фриша пришпорили коней, де Лакруа последовал за ними.

— Арбалет! — рыкнул Фальк, обнажив шпагу и направляя своего дюжего коня прямиком в кусты, откуда летели болты. — Оружие трусов!

На скакуне я следовать за ним не рискнул, опасаясь того, что конь, не дай боги, сломает ногу и я останусь пешим, но лезть в кусты, как оказалось, не было надобности. Судя по всему, у мерзавцев закончился то ли запас заряженных арбалетов, то ли болтов к ним, уж не знаю, что верно. Из кустов на дорогу высыпало человек восемь — двенадцать пестро одетых разбойников, размахивающих разнообразным оружием — от шпаг до дубинок.

Что примечательно — эти мерзавцы отличались от тех, кого мы видели раньше на дорогах герцогств. Они и вооружены были чуть получше, да и в действиях их наблюдалась кое-какая слаженность. Вон, даже засаду устроили на нас. Пусть топорную, но засаду.

— И-и-и-эх! — Увесистая дубина Жакоба буквально смяла голову одного из негодяев. Ну да, оружие не слишком благородное, но зато в сильных руках очень эффективное. А особенно — если бить сверху вниз.

Я на лошади воевать был не приучен и соскочил на дорогу. И потом — а если кому-то из этого отребья в голову придет мою коняшку в бок железкой ткнуть? Бандиты же, у них ничего святого. А у меня другой лошади нет, и денег, признаться, не так много. Мы вообще люди небогатые, те, что родом из Лесного края.

— Вон того режьте, — донесся до нас крик из кустов. — Вон того, что без шляпы! Его первого! Обязательно!

О как! Стало быть, наша дорожная встреча не случайна и им нужен Гарольд? Это интересно.

Впрочем, потом мне стало не до раздумий, еще Агриппа мне всегда говорил, когда учил сражаться:

«Во время боя думай только о нем. И боги тебя сохрани болтать во время драки — словами ты роешь себе могилу. Бой — гордая пантийка, и если ты ему изменишь, то он тебя непременно убьет».

Др-р-разг — и моя шпага скрещивается со шпагой рослого юного разбойника, одетого в шелковую рубаху и бархатные дорогущие штаны. Прямо зажиточные какие бандюганы в герцогствах, а? Уворот, шаг назад, клинки снова сталкиваются, издав противный звук. Слушайте, у него славное оружие, потом я заберу его себе. Вот только наличие хорошего оружия не всегда означает, что его владелец умеет им пользоваться в полной мере.

На одном из выпадов я придержал его клинок в верхней позиции и сделал короткий шаг, приблизившись к нему на максимально близкое расстояние. Мой противник понял, что сейчас получит удар дагой в бок, и дернулся, чтобы разорвать дистанцию, чего я от него и ждал. Я перехватил лезвие его шпаги дагой, подбил вверх и без промедления нанес удар в живот, проткнув разбойника насквозь. Кстати, не врал Агриппа, когда говорил мне о том, что удар, который убьет противника, ни с чем не перепутаешь. Так и есть — этот парень еще дышал, но рана была смертельной, я это точно знал.

Юноша коротко застонал, когда я ударил его гардой даги в грудь, сталкивая ослабшее тело со своего клинка, и ничком повалился на дорогу.

А секундой позже я сам чуть не поплатился за невнимательность — мысленно хваля себя за умелые действия, я забыл о том, что спину мою никто не прикрывает.

— Эраст, сзади! — стеганул по ушам крик Аманды, я, приседая, развернулся на месте и еле успел принять на скрещение клинка шпаги и даги кривое широкое лезвие сабли очередного разбойника.

Ведь я даже его шагов не услышал. Если бы не Аманда, лежать бы мне с раскроенной головой!

— Ы-ы-ых! — Немолодой и очень кряжистый бандит давил всем своим весом на рукоять сабли. Здоров, демон!

Что-то свистнуло, давление ослабло.

— Ы! Ы! — Сабля, звякнув, выпала из рук негодяя, а сам он, похрипывая, рухнул на колени, хватаясь за горло, в котором торчал один из метательных ножей Аманды.

Судя по всему, приказ нашего лидера об отступлении она пропустила мимо ушей. Впрочем, я не слишком удивлен, на нее это похоже.

— Помоги Гарольду! — крикнула мне она, грациозно пропуская мимо себя бежавшего на нее бандита и в развороте нанося ему укол своей изящной рапирой под лопатку, да так, что узкое лезвие показалось из груди противника.

На моего друга навалилось сразу четверо бандитов, они беспорядочно махали клинками, по-моему, даже мешая друг другу. Собственно, это пока и выручало Гарольда, который умудрялся отмахиваться своим оружием от всех нападавших.

Одного из них я убил в спину. Все тот же Агриппа несколько раз объяснял мне, что поединок — это поединок, война — это война, а драка — это драка. И то, что в поединке недопустимо, то на войне и в драке совершенно нормально. В том числе и удар в спину противника, здесь урона чести не будет никакого.

— Ах ты ж! — Один из бандитов атаковал меня, да так ловко, что чуть не располосовал мне лицо лихим финтом.

Надо думать, что это у него получилось случайно, поскольку уже следующий его выпад я легко отвел дагой в сторону и тут же нанес ему удар в грудь. О толковой защите дуболом не имел никакого представления.

В этот момент я заметил в кустах еще двоих негодяев, причем один из них, плотный и немолодой, с заросшим седой щетиной лицом, целился в Гарольда из арбалета.

— Тварь! — заорал я и метнул в него свою дагу.

Не попал, она пролетела мимо и воткнулась в дерево рядом со стрелком, но прицел я ему сбил. Болт пролетел над головой моего друга, который в этот момент проткнул горло одному из двух оставшихся противников.

— Убей! — показал на меня своему напарнику стрелок и поспешно начал перезаряжать арбалет.

Я поспешил к ним.

Напарник арбалетчика, надо признать, был на голову выше предыдущих моих противников. Вооруженный двумя саблями, он очень ловко управлялся с оружием, закручивая лихие «восьмерки» и отсушивая мне руку сильными ударами. Я уже секунд через двадцать ушел в оборону, не помышляя о нападении, тем более даги у меня теперь не было.

И не споткнись он о корень, кто знает, чем бы дело закончилось, так что мне просто повезло. А этому умельцу — нет, поскольку я выжидать, пока он встанет на ноги, не стал и нанес ему пару ударов в живот, пришпиливая к земле, как бабочку.

— Да что за день сегодня такой! — заорал арбалетчик, который уже перезарядил свое оружие и снова навел его на Гарольда, рванувшегося на помощь Аманде. — Беда просто!

И, чуть развернувшись, он выстрелил в меня практически в упор.

Как я увернулся от болта, понятия не имею. Наверное, просто повезло. Да и увернулся — это сказано не слишком верно, по правому боку мне словно провели раскаленным металлом, так что попасть он в меня попал. Но вот возьми разбойник на пару пальцев левее — и все, меня с вами нет. Арбалетный болт в живот, да еще в упор — это гарантия того, что заката мне сегодня не увидеть.

На секунду я застыл — такое везение не каждый день бывает, а вот разбойник оказался шустрым. Поняв, что и со мной у него не сложилось, да и в целом расклад не в их пользу, он отбросил арбалет в сторону и шустро побежал в лес, ломая ветви придорожных кустов и плюнув на своих подельников, которых сейчас добивали мои друзья.

— Эраст, он нужен живым! — завопила Аманда, которая, оказывается, не только драться успевала, но еще и по сторонам поглядывать. — Держи его!

Легко сказать — «держи». Он вон какой шустрый!

Я кинулся в лес, надеясь, что этот пузан далеко не убежал. Мотаться по лесу, выискивая его, мне совершенно не хотелось.

Увы, но, пробравшись через кусты и оглядевшись, я никого не увидел. Ну, разве только помирающего бандита, которого в самом начале рубанул с коня Фальк. Он сучил ногами и что-то бессвязно бормотал. Надо же, я думал, что с подобными ранами не живут, однако же вот — мозги наружу, а он что-то даже лепечет. Все-таки безграничны способности человеческого организма, прав наш наставник.

Я воткнул острие шпаги в горло умирающего разбойника — чего бедолаге мучиться — и поспешил на дорогу.

Там тоже дело подходило к концу.

Гарольд, Фальк, Аманда и Жакоб зажали трех оставшихся разбойников в клещи, те вяло отмахивались своими саблями, предвидя скорый конец, и совершенно справедливо. Флик тоже был при деле — добивал еще живых бандитов, попутно обшаривая их карманы.

Негодяи, поняв, что все совсем плохо, было рванулись на прорыв и допустили самую серьезную ошибку в своей беспокойной жизни.

Первый из них упал, хватаясь за шею, которую ему проколол Гарольд, второму размозжил голову Жакоб.

— Я его упустил! — крикнул я, вырывая из дерева свою дагу и убирая ее в ножны. — Аманда!

Аманда, которая нацелилась было коротким ударом в сердце прикончить последнего, третьего оставшегося в живых бандита, на ходу изменила решение, изящно развернулась, и вместо укола разбойник получил удар в висок эфесом ее рапиры, отчего рухнул на залитую кровью дорогу как сноп.

— Вот и все. — Аманда изобразила изящный поклон и огляделась. — Однако бойня. Моему папочке понравилось бы.

— Это да. — Монброн резко махнул шпагой, стряхивая с лезвия кровь. — Флик, потом мародерствовать будешь, глянь, как там Ромул!

— А, да! — Вертлявый простолюдин чиркнул ножом по горлу разбойника, карманы которого потрошил, и бросился к нашему соученику, лежащему на дороге ничком. — Сейчас!

Да, оригинальный у Аманды папа, поскольку картина была та еще. Трупы, застывшие в причудливых позах на дороге; кровь повсюду — и на земле, и на придорожной траве; лошади, чудом не убежавшие, но встревоженно фыркающие. Животные всегда чуют смерть.

— Как он? — Гарольд подошел к Флику, перевернувшему Ромула на спину.

— Все, — махнул рукой тот и закрыл нашему товарищу глаза. — Кончился.

Болт не задел Ромула, как мне показалось сначала, он пробил его грудь насквозь, так, что наконечник вышел из спины.

— Да чтоб вам всем! — Гарольд ударил сжатым кулаком по ладони. — Не успели даже из герцогств выбраться, а я уже потерял одного человека. Как так?

— Они нас ждали, — тихо сказала ему Аманда. — Тот, который сбежал от Эраста, крикнул что-то вроде: «Режьте его первого», — я слышала. Им был нужен ты, Ромулу просто не повезло. Жалко, что не схомутали того красавца.

— Да, я тоже это слышал. — Фальк успокаивал своего коня, который всхрапывал и мотал головой. — Ну-ну, Королек, все уже кончилось.

В лесу, не так уж далеко от нас, раздался свист.

— Вы как хотите, мальчики, а я, пожалуй, уношу отсюда ноги. — Аманда направилась к своей серой в яблоках кобылке. — Мне кажется, что эти ребята собираются вернуться, причем в более расширенном составе.

— Карл, возьми тело Ромула, погрузи на своего битюга, — скомандовал Гарольд. — А я этого красавца прихвачу, хочется мне с ним поговорить в более спокойной обстановке.

Он сдернул длинный матерчатый пояс с трупа одного из разбойников, разрезал его на две части и ловко связал руки-ноги оглушенному негодяю, а после закинул его тело на своего коня.

Свист становился все громче и ближе.

Я подхватил с земли шпагу, ту, что принадлежала первому из убитых мной разбойников, и запрыгнул в седло. Аманда права, второй стычки нам не надо — не то время и не то место. А шпага — честный трофей, взятый в бою. Понравилась она мне чем-то.

— Согласен. — Флик стянул с пальца одного из покойников перстень, потер его о свою замызганную жилетку и поднес к глазам. Кстати, обобрал он того самого юношу, которого я первым убил. — Однако старое золото, смотри-ка ты. Видать, серьезных ребят мы покрошили. Точно пора линять.

— Догоняй. — Гарольд пришпорил своего коня и поскакал вслед за Амандой, которая уже покинула место лесной схватки, я последовал за ним.

Самое обидное, что нас прищучили почти у самого выезда из леса, всего ничего — и никакой драки не случилось бы. Хотя, может, на то у них и был расчет, людям свойственно расслабляться в конце пути.

Лесная тропа перешла в полевую дорогу, ведущую к широкой реке, до которой было мили две или около того. Там виднелся приличных размеров паром, а рядом нетерпеливо гарцевали три всадницы и де Лакруа, выдвинувшийся чуть вперед.

— Надо бы этому орлу рот заткнуть, — догнал я Гарольда, который галопом удалялся от леса, время от времени поглядывая назад. — Пленному нашему. Ни к чему паромщикам знать лишнее.

— Паромщикам до наших проблем дела нет. — Гарольд окинул меня взглядом. — Тебя ранили? Вон, колет порван, и вроде кровь у тебя.

Я и забыл со всей этой суетой, что меня зацепил болт, — бок не болит, а до остального мне и дела нет. Да и не сочится уже кровь, похоже. Правда, колет испорчен безнадежно, это да.

— Да ну. — Я тоже оглянулся — на опушке леса никого видно не было. — Так, мелочи. Ты думаешь, нас могут попробовать догнать?

— Не знаю, — мрачно ответил мне он. — Если бы это были обычные разбойники и я просто путешествовал, то мне бы и в голову не пришло из леса уходить. Я бы их там дождался, не хватало только от всякого сброда бегать. Но если это была засада, если их на нас специально натравили, то кто знает, чего можно ждать? И так мы Ромула потеряли, еще и вашими головами рисковать? Нет, правильно мне мой отец говорил — нет ничего хуже, чем вести за собой людей. Победа — общая, поражение — только твое.

— Где Ромул? — сразу же спросила Фриша, быстро пересчитав нас.

— Здесь, — невесело ответил Карл, показывая на тело нашего соратника. — Нет больше Ромула.

— Ты главный? — спросил Гарольд у грузного мужика в соломенной шляпе, который с интересом смотрел на нас.

Тот молча кивнул.

— Больше никого не ждем. — Гарольд взял своего коня под уздцы и повел на паром. — Господа, не тянем, не тянем. Все на паром.

— А поторговаться? — ошарашенно спросил Флик. — Ты же даже цену не узнал!

— Уже заплачено. — Фриша смахнула слезинку со щеки и показала на Робера, который с виноватым видом стоял чуть в стороне.

Надо же, она умеет плакать?

Флик глянул на Луизу, потом на Флоренс, вздохнул, махнул рукой и тоже побрел на паром.

— Смотри, — толкнул меня в плечо Гарольд, когда мы отчалили от берега. — Вон, у леса.

Я понял, о чем он говорит. Среди редколесья на опушке были отчетливо видны фигуры людей, и было их немало, куда больше, чем мы смогли бы одолеть.

— Повезло нам, — негромко сказала Аманда. — Видно, это дозор был или что-то подобное. И налетели они на нас, потому как поняли, что основной части отряда не дождутся, мы успеем ускользнуть.

— Переберемся на тот берег — узнаем, права ты или нет. Но, полагаю, ты ошибаешься, даже для этой братии уж больно все топорно было организовано. Когда ждут целенаправленно, то готовятся лучше. — Монброн цапнул за волосы так и висящего на крупе его коня разбойника. — Не притворяйся, ты уже пришел в себя.

Разбойник открыл глаза и с ненавистью посмотрел на моего друга. Правда, сказать ничего не сказал, хотя рот ему так и не заткнули.

— Я не представляю, кому мы могли помешать. — Глаза Флоренс были на мокром месте. То ли она Ромула жалела, то ли просто дала волю эмоциям. — Про нас никто не знает, мы дорогу никому не переходили.

— Лучше молчи, — попросила ее Аманда. — Столько глупостей сразу — это перебор. И знает про нас кое-кто, и мешаем мы много кому. Не все, но вон тот же Монброн. И именно он был главной целью, между прочим.

Фриша бросила на нее короткий взгляд, поняв намек, но промолчала.

— Не думаю, — покачал головой Гарольд. — Что ты хотела сказать, Грейси, мне ясно, но вот только вряд ли. Не тот Мартин человек. Я скорее готов поверить в то, что это дело вообще никак не связано с нашей поездкой и с Вороньим замком. В конце концов, мало ли у Монбронов Силистрийских врагов? Да полно.

— И все они знают, на какой дороге и когда ты будешь гарцевать на своем коне, — саркастично продолжила Аманда.

— Ладно, потерпи немного, и мы все узнаем. — Гарольд приблизил свое лицо к пленному разбойнику и спросил у него: — Да, приятель? Ты же нам все расскажешь?

— Куда он денется. — Фриша подошла к краю парома и пальцами высморкалась в воду. — Расскажет.

— Дырка, — расстроенно сказал я окружающим, продемонстрировав прореху в колете. Я решил сменить тему разговора — и так у нас дела невеселые, не хватало еще разрушить хрупкий, только-только установившийся мир. — Новый совсем колет был.

— Ты ранен? — охнула Флоренс.

— Если бы он был серьезно ранен, то сейчас вряд ли переживал бы об испорченной одежде, — заметил Фальк.

Тем не менее меня заставили стянуть колет, задрали рубаху и исследовали царапину на боку.

— Везучий ты, — заметил Гарольд, узнав о том, как я получил эту царапину. — И я везучий. Если бы не ты, прилетел бы мне из тех кустов болт, это уж наверняка. Удача — та еще шлюха, если один раз улыбнулась бесплатно, то второй — вряд ли. А так — спас ты меня. И сам уцелел.

— До сих пор не верю. — Я зашипел — Флоренс тренировалась на моем боку, впервые в жизни применяя на практике малое заклинание исцеления. Не знаю, что получится, но жжет невероятно. — По всему, он мне прямиком в брюхо должен был его всадить. К тому же не только я тебя спас, меня самого сегодня спасли. Аманда, я твой должник.

— Это тебя судьба бережет. — Аманда со скепсисом смотрела на Флайт, которая закончила с заклинанием и была явно горда собой. — Только иногда она не слишком старается. Фло, тебя чему наставник учил? После заклинания малого исцеления при рваных ранах надо сразу пройтись по этому месту холодным огнем, для того чтобы он боли не чувствовал. А ты что сделала?

— Ничего не сделала. — У Флоренс затряслись губы.

— Вот именно, — уничижительно сказала Аманда. — В результате у Эраста теперь будет ныть бок день или два.

— Да и шут с ним. — Я глянул на красноватую бугристую полоску на боку, заправил в штаны рубаху и, обняв Флоренс, поцеловал ее в макушку. — Будет и будет, велика беда. Зато вон первый шрам заработал. Чую, через пару лет с нашим наставником мы все в них будем. И потом — у Монброна вон их сколько, а я отстаю от друга, это не дело.

— Тысячекратно извиняюсь, — подал голос паромщик, надзирающий за тремя дюжими парнями, которые с протяжным «и-и-и-эх» тянули канаты. — А вы что же — маги?

— Пока подмастерья, — важно ответил Флик. — Но скоро будем ими. А что?

— Да странно все это… — Паромщик поправил шляпу. — Что же вы тогда ребят Хромого Ганса сталью угощали? Вы бы их огнем или там еще чем, так они бы шустро разбежались в разные стороны. С магами лесная братия дела иметь не любит, это все знают.

Мы замолчали, переглядываясь и пытаясь понять почему. Чего мы сразу за оружие схватились? Ну, серьезных заклинаний мы еще не знали, но можно было метнуть малый огненный шар, этому Ворон нас научил. Вреда особого он причинить человеку не мог, но при этом впечатление производил. Попадая в цель, шар распадался на десяток-другой огоньков поменьше, выглядело это эффектно. Да и кое-чему другому мы тоже подучились за минувший год. Скажем так — подкрепи мы сталь этими умениями, все было бы быстрее и проще. Хотя, может, и нет. К оружию мы все привыкли, а орудовать магией пока не научились в той мере, когда это идет на уровне инстинктов. Промедление же в бою почти всегда оплачивается по самому высшему разряду.

Тем более что все равно победа осталась за нами, а бедняге Ромулу мы все равно не смогли бы уже помочь.

— По привычке, — наконец сказал Гарольд. — Скажи, почтеннейший… Как тебя?

— Дядька Ларс, — снял шляпу паромщик, обнажив лысую, как коленка, голову. — Так и зовите меня, ваша милость, — дядька Ларс. Раньше кликали Кудрявым Ларсом, да где теперь те кудри. Ну, если не зазорно простолюдина дядькой звать, понятное дело.

Флоренс хихикнула, а после ойкнула, смутившись. Паромщик, похоже, совершенно не обидевшись, снова напялил на голову шляпу и развел руками: мол, вот так, господа.

— Дядька Ларс, а вот скажи мне. — Гарольду, похоже, было не зазорно так его именовать. — Ты упомянул какого-то Хромого Ганса. Это что за зверь такой?

— Наш лесной король, — охотно ответил паромщик и погрозил пальцем одному из своих подручных. — Олле, собачий сын, берег близко, что ты дергаешь за веревку, как твоя мамка — за коровье вымя! Так вот, милсдарь, лесной король он. Ну, так он сам себя называет. А если по-нашему, так просто разбойник лесной, да и все. Это с его молодцами вы схватились-то.

— Как же ты понял, что именно с его, а не с какими-то другими? — удивился Карл.

— Так я вот этого орла с ним видел, — показал дядька Ларс пальцем на нашего пленника. — На прошлой осенней ярмарке около Штауфенгроффа. Там самая большая ярмарка в наших землях по осени бывает, я ее никогда не пропускаю. Ну и еще…

— Ох ты и разговорчив! — процедил пленник. — Смотри, язык у тебя один, башка одна и жизнь одна.

Паромщик смутился и замолчал, как видно, осознав, что и вправду много лишнего наговорил.

— Ты, дядька Ларс, не волнуйся, — успокаивающе сказал ему Гарольд. — Этот наш приятель все равно никому ничего никогда уже не расскажет. Ну, если только нам кое-что. Но мы тебе не повредим. Так что еще?

Гарольд достал из кармана большую серебряную монету и подал ее паромщику.

— Я и без этого сказал бы, что хорошим людям не помочь? — вроде бы даже обиделся паромщик, но монету в карман убрал. — Так вот, рядом с тем господином, которому вы бок лечили, шпага лежит. Я ее помню, я ее на той ярмарке еще приметил. И висела она на боку сына Ганса, уж не знаю, как его звали. Я ее по чашке запомнил, ну, той, которая руку защищает, картинка на ней интересная — олени, сцепившиеся друг с другом рогами.

Я поднял с помоста парома шпагу, которую положил туда, когда мы отчалили от берега. Да, и в самом деле на гарде была такая гравировка.

— Стало быть, вы сына Ганса убили, — заключил дядька Ларс. — Он ведь теперь вам мстить будет, Ганс в смысле.

— Да пусть его. — Гарольд усмехнулся. — Не хватало только разбойников бояться. Надеюсь, у вас проблем из-за нас не будет? Ну, вы нас перевезли, вроде как помогли…

— Если вот этого не отпустите, не будет, — заверил нас дядька Ларс. — Перевозить людей — это моя работа. Да и потом — меня убивать резона нет, им это больно накладно выйдет. У меня тут единственный паром на мили вокруг. Убей меня — и жители окрестных деревень их поедом есть станут, им же на ту сторону будет не попасть. Да и герцог наш это не одобрит.

Паром стукнулся о берег — мы покинули территорию герцогств.

— Еще один вопрос. — Гарольд нахмурился. — Нет ли у тебя лопаты? Нам надо друга похоронить.

— Как не быть. — Дядька Ларс отошел к небольшой дощатой будке, стоящей прямо на пароме, покопался в ней и протянул Монброну лопату — хорошую, стальную. — Для такого случая найдем. Только прямо здесь, на берегу, не копайте, не надо. Река по весне разливается, подмоет могилку, не дело это. Вон, на холме хороните, лучше места и не придумаешь.

Могилу рыл Жакоб, мы же тем временем общались с нашим пленником, который сидел на земле и злобно зыркал на нас исподлобья.

— Слушай, давай не будем тратить время, — предложил ему Гарольд. — Серьезно. Расскажи нам то, что мы хотим услышать, — и все пройдет быстро и безболезненно.

— Какой мне смысл что-то рассказывать, если вы меня все равно убьете? — хохотнул разбойник. Но смех этот был нервный — умирать ему явно не хотелось. Да оно и понятно — кому к Небесному Престолу охота отправляться?

— Вот ты идиот! — возмутился Флик. — Он же тебе сказал — быстро и безболезненно. А если нет, то долго и мучительно.

— Я потерплю, — заявил разбойник. — Мне на все эти Гансовы дела плевать, просто вы мне очень не нравитесь. Не люблю я вас, благородных, с детства ненавижу. И кровушки вашей я на лесных дорогах поцедил немало, будет что вспомнить, когда вы меня огнем начнете жечь. Потерплю. Да и потом, разве вы толком умеете пытать? Кишка у вас тонка, первыми блевать побежите, как паленым мясом запахнет.

— Вот ведь. — Гарольд вздохнул. — Что скверно — он прав, лично я пытать не мастак. У батюшки в замке кат есть, это его работа. Фальк?

— Бить могу, — отозвался Карл. — Кости могу переломать, но ору будет! И звук очень противный. Эраст?

— Я вообще с этой стороной жизни не сталкивался, — пожал плечами я. — Ни так, ни, хвала богам, этак. Так что ничем помочь не могу. Подержать могу. Флик?

— Да тьфу на вас! — не выдержала Фриша, которая молча сидела у тела Ромула. — Развели тут. Слышь, вольный человек.

— Чего? — раздвинул губы в улыбке разбойник.

— Того, — хлестнула по ним ладонью Фриша. — Ты слышал, кто мы есть?

— Подмастерья мага, — уже без улыбки ответил тот.

— Подмастерья! — подняла указательный палец она. — То есть мы уже чего-то умеем. Силы у нас маловато, но это у каждого по отдельности, а если мы ее объединим, то на тебя хватит. Мучать тебя? Да зачем, сдалось нам оно, дерьмом твоим дышать. Это они не умеют, негде им было такому учиться. А я выросла на улице, все видела, все умею. Я из тебя, здорового мужика, если понадобиться, обрубок с глазами сделаю, понятно? Но не стану — это долго и противно. Я поступлю по-другому, если ты молчать будешь. Я тебе глотку вспорю, дам твоей душе уйти, а потом верну ее в мертвое тело. Ты будешь все понимать, ты останешься собой — но в мертвом теле, которое будет гнить и разлагаться. Его будут жрать черви — а ты все еще будешь внутри него и никуда не денешься. Потом плоть слезет и останется скелет — и ты будешь при нем. Это смерть, растянутая на века, понял? Пока последняя крупица последней кости не станет песком, ты будешь там, где мы тебя закопаем. А мы тебя так закопаем, что никто никогда не найдет.

Что там разбойника — меня самого проняло, прямо дрожь по телу прошла.

— Затратное дело, — задумчиво сказала Аманда. — Но, если все силой с ней поделимся, получится.

— Я только «за», — отозвался Флик, рассматривающий свою добычу, которую выгрузил на какую-то тряпицу. — Благое дело.

— Жуть какая. — Флоренс зябко обняла себя за плечи. — Но на меня рассчитывай.

— Что вы хотите знать? — глухо спросил разбойник. Зацепило его — и неслабо. Оно и понятно — смерть что, ерунда по сравнению с таким-то посмертием.

— Почему вы хотели убить именно его? — Аманда опередила Гарольда, ткнув в его сторону пальцем. — И не говори, что это не так.

— Да так, так. — Разбойник поерзал на земле. — Неделю назад к Гансу прибыл какой-то его знакомец, мне ребята про это рассказали потом, меня самого в лагере не было. Они сидели у него в шатре и о чем-то минут двадцать говорили. Потом этот человек быстро из лагеря убрался, а Ганс собрал своих ближников и сказал, что вскорости по одной из трех дорог, ведущих к Королевствам, проследует группа всадников. И вас всех описал, причем очень точно, сейчас я это сам вижу. И что надо ее перебить, желательно всю. Но если не выйдет всю, то хотя бы ее вожака, вот этого, светловолосого. И еще двоих благородных — девку с короткой стрижкой и парня среднего роста, тоже белявого. Вон того, наверное.

И он кивком показал на меня.

О как. И про меня не забыли.

— Как он выглядел? — Гарольд присел около разбойника на корточки и потряс его за грудки. — Гость этот как выглядел?

— Да не знаю я! — заорал бандит. — Не знаю! Не было меня в лагере! Все, что знал, рассказал.

— А что, наш друг правда сына Ганса прибил? — хмуро спросила Аманда.

— Единственного! — с ноткой злорадства подтвердил разбойник. — Редриком его звали. Ох, Ганс это так не спустит. Хотя сопляк сам виноват, мы ведь вас случайно заметили, эта дорога не значилась среди тех трех, что Ганс назвал, представляете? Прав ваш вожак, вас на ней никто и не ждал, мы там по другому поводу оказались. Купчину мы там одного поджидали, он всегда по этой дороге ездит, и охраны с ним — всего два человека, так на кой огород с падающими деревьями и всем таким городить? А вас у мостов ждали, там бы вы точно не ушли, там по десятку арбалетчиков и дюжине лучших бойцов в засаде сидели. А вы тут отчего-то оказались. Ну, у Редрика и взыграло ретивое, захотел он ваши головы папке показать: мол, он тоже чего-то стоит. Говорил ему Жиротряс — не лезь, пусть едут, это не селяне, а у нас всего три арбалета, посекут нас. По его и вышло — и Редрика вы прибили, и остальных всех тоже. Кроме Жиротряса, я видел, как он в лес утек, так что Хромой все узнает. И мой вам прощальный совет — не суйтесь больше в леса, те, что в герцогствах, вам из них не выбраться никогда.

— Весело, — почесал затылок я.

Вот только этого нам и не хватало.

— Ты обещал, — требовательно обратился бандит к Гарольду.

— Погоди малость, — сурово ответил ему Монброн и подошел к разверстой могиле. — Жакоб, все уже. Зачем так глубоко?

— Нормально, — проворчал Жакоб, выбрасывая из могилы лопату и вылезая сам. — Вот этого еле присыплем, а Ромула — как положено.

Вскоре Ромул обрел свой последний приют, и тогда Гарольд сдержал свое слово — коротким движением перерезал разбойнику горло прямо над холмиком могильной земли.

— Мы будем помнить о тебе, — коротко сказал он и оттащил труп в сторону. — Мы все придем туда, куда ты ушел, просто ты стал первым.

— Мы будем помнить, — нестройно сказали мы ритуальную фразу.

— Жакоб, зароешь? — Гарольд показал на труп разбойника. — Если не сложно.

— Хорошая земля, — пробасил тот. — Копать — одно удовольствие. Как пух.

— Слушай, Фриша, — Флоренс подошла к сидевшей у могилы друга простолюдинке, — а ты правда сделала бы то, что ему обещала? Ну, вон тому, которого Жакоб закапывает?

— Если бы умела такое — сделала бы, — подтвердила Фриша. — А так — только пообещала сделать.

— А я тебе поверила! — Флоренс ошарашенно захлопала глазами. — Правда поверила!

И я поверил. Серьезно.

— Да ты — ладно. — Аманда подтянула подпругу у своей лошади. — Тебя только ленивый не обманет. Главное — он поверил. Гарольд…

— Все вечером, — отмахнулся тот. — Вот прибудем в Талькстад, тогда все и обсудим. Флик, сходи отдай лопату дядьке Ларсу. И вот, денежку ему дай. Только я очень тебя прошу — отдай ее ему, не будь ты таким скрягой!

Уж не знаю, отдал паромщику денежку Флик или нет, проверять никто не пошел. Через десять минут лошади несли нас по направлению к Талькстаду.

Глава 5

Тем вечером разговор не сложился. Дело было даже не в усталости, хотя и не без этого. Просто не сложился — и все, по ряду причин. Сразу после прибытия в Талькстад Гарольд у первого же попавшегося уличного мальчишки узнал, где тут поблизости лучшая гостиница, добравшись до нее, немедленно выкупил отдельное крыло, состоящее из двух этажей — верхнего, на котором было десять комнат, как раз по числу членов нашего отряда, и нижнего — общей трапезной залы. Еще он заехал в зубы тамошнему служителю, который при входе попробовал остановить Фришу, Флика и Жакоба со словами: «Здесь только для благородных», — а после сразу уединился в крайнем от лестницы номере в компании с тремя бутылками вина, буркнув нам перед этим: «До завтра». Один.

— Н-да. — Луиза покачала головой, глядя на все это. — Переживает.

— Все переживают. — Фальк сбросил седельные сумки на пол и остановил горничную, которая, покачивая бедрами, несла стопку простыней. — Милая, пусть нам очень быстро принесут троечку жареных поросят, полдюжины жареных же цыплят, соусов поострее и солений каких-нибудь, да побольше. Еще пива со льда кувшинов пять доставят и вина столько же, только в бутылках. Или нет, вина даже побольше.

— Ты все это съешь? — с каким-то просто священным ужасом спросила у него Флоренс. — Куда в тебя лезет, проглот ты эдакий?

— Один — не съем, — невозмутимо ответил Карл, расстегивая крючки на воротнике камзола и ослабляя ремни. — По крайней мере сразу. Нет, за пару-тройку дней управился бы, не сомневайся. Но вот так, за один присест… Ты мне льстишь. Красавица, ты еще здесь?

— День же, — пискнула горничная. — Пиво и вино — это запросто, а вот поросят повар к вечеру только готовить начинает, к ужину. Цыплята — это быстро, а вот свинку…

— Скажи повару, что барон Фальк будет есть тогда и там, где ему это приспичит сделать, — рыкнул Карл, стягивая перевязь. — Это мое право, и не след всяким поварам препятствовать моим желаниям. На вот тебе денежку, от меня на память, и поспеши. Мой желудок пуст, а в глотке пересохло. Тащи хотя бы цыплят.

Горничная взяла серебрушку, получила от Карла сопроводительный хлопок по оттопыренной упругой попке и поспешила вниз, попросту забыв, что она куда-то несла простыни.

— Егоза, — одобрительно проворчал Фальк, глядя ей вслед. — Экая штучка! Ха!

— Так на кой тебе столько снеди? — удивилась Луиза. — Про запас, что ли? Я вообще-то думала, что мы уже послезавтра утром отсюда отбудем. Сегодня мы все дела закончить не успеем, это понятно, но за завтра должны управиться. А ты заказал столько, будто тут неделю собираешься жить.

— Насчет послезавтра — не знаю, не знаю. — Аманда задумчиво посмотрела на дверь, ведущую в номер Гарольда. — Надо же, я думала, он крепче.

Я тоже так думал. Хотя не мне судить, я сам никогда людей за собой не вел, не знаю, каково это, особенно если из тех, кто идет за тобой, кто-то гибнет. Но при этом я уверен в одном — даже если такое случилось, причем пусть и по вине лидера, то его долг — продолжать командовать теми, кто остался жив, чтобы и те голову не сложили.

Впрочем, я могу и ошибаться.

И все-таки я тоже считаю, что Гарольд сейчас не прав, хотя вслух подобное никогда не произнесу. Во-первых, он мой друг, во-вторых, может, для дворян такое поведение является нормой вещей, откуда я знаю?

— Луиза, разве я похож на хомяка, который запихивает еду за щеки? — Фальк, не слишком вслушиваясь в слова Аманды, показал на меня. — Да и не привык я трапезничать один. Вот Эраст, несомненно, составит мне компанию, опять же Робер. Ну и Жакоб с Фликом, как без них. Так что мы еще и добавки потребуем, поверь мне. А вечером, когда вы вернетесь, то присоединитесь к нам, и я закажу вам куропаток в сливовом соусе.

— Откуда вернемся? — совсем уже запуталась Флоренс.

— Из терм, — обнял ее за плечи Карл. — Из местных модных лавок. И еще массы мест, по которым демоны постоянно носят женщин. По крайней мере, мои сестры и матушка, попадая в столицу, всегда по ним таскались с рассвета до заката, а батюшка со мной и братьями выпивал. С чего бы мне сейчас менять традиции моей семьи, тем более что вас я уже числю ее членами? Да и не помешает нам всем немного отдохнуть. Позади — леса, впереди — горы и пустыни, так давайте хоть дух переведем. Сами же говорили о том, что вам этого не хватает.

— Совсем мы одичали в этом Вороньем замке, — расстроенно сказала Луиза. — Не поверите, мне это и в голову не пришло. Серьезно. Я как-то совсем отвыкла от того, что все это есть на белом свете. Нет, что это есть дома, — помню, я даже говорила вам, как мечтаю о том, что буду спускаться по ступеням купальни в теплую воду, а что это где-то еще есть, даже не задумывалась.

— Я с вами пойду, — немедленно сказал де Лакруа и повесил мне на плечо свою седельную сумку. — Эраст, отнеси мои вещи пока к себе в комнату, не сочти за труд, хорошо?

— Куда ты с нами пойдешь? — Флоренс захлопала глазами. — В термы? Нет, мы долгое время спали в одном помещении, но это не дает тебе права…

— Мистресс Флайт, ты совсем отупела. — Аманда с жалостью посмотрела на красавицу, которая переводила взгляд с Робера на Луизу. — То ли от дороги, то ли еще от чего. Де Лакруа оказался единственным из всех наших мужчин, который вспомнил «Уложение о чести благородной». «И буде случится так, что благородный муж окажется в незнакомом городе, вдали от своих владений, а в спутницах его будут женщины благородных кровей, он обязан их беречь ровно сестер своих или жену, даже если они не крови его будут, с оружием в руках и не жалея жизни своей».

— «Сопровождать он их обязан всюду, дабы лиходей какой не нанес урона чести их или же жизни, и воздавать по заслугам тем, кто посмеет посягнуть на них», — продолжил за ней Карл. — Мне стыдно, Грейси, но у нас, в Лесном краю, этим уложением давно никто не руководствуется, хотя и я его учил в детстве. К тому же в большинстве случаев лиходеев приходится защищать от наших женщин, а не наоборот. Они у нас такие!

Карл сжал кулак, давая понять, что женщины на моей родине — о-го-го, а после стал надевать перевязь.

— Успокойся, — остановила его Луиза. — Робера будет достаточно. Да и потом, все знают, что Талькстад — это спокойное место. Славный король Франциск Шестой еще в начале своего правления дал обещание извести преступность и преуспел в этом. Потому в герцогских лесах и беспокойно — разбойники все там, а не здесь. И еще, с нами пойдут Флик и Жакоб, думаю, сразу следует купить им новую одежду, это снимет ряд ненужных вопросов. Фриша, ты тоже идешь с нами.

— Чтобы до темноты вернулись, — послышался голос Гарольда из-за двери. — Де Лакруа, проследи!

— Слушаюсь, господин самый главный предводитель, — изобразила что-то вроде поклона Луиза, с иронией взглянув на Робера.

— Монброн, ты смешон! — громко крикнула Аманда. — Сейчас ты ведешь себя, как вздорный и недалекий мальчишка!

— Оставь его, — тихонько попросил ее Карл. — Не надо. Пускай побудет один, это нам всем периодически нужно. Ну, кроме разве что нас с Эрастом, да? Вот мы сейчас с ним цыплят жареных с пивом употребим, а потом зазовем к себе горничных, и их тоже, стало быть…

— Барон Фальк, оставьте свои планы при себе, — холодно попросила его Аманда. — Мне не слишком интересно знать, что вы собираетесь делать с бароном фон Рутом и в какой компании. Вам же, фон Рут, я спешу напомнить о перстне, который украшает ваш палец.

Аманда развернулась и направилась вниз по лестнице, оставив свою поклажу на полу и даже не занеся ее в комнату. Впрочем, еще пнула дверь, ведущую в покои Гарольда.

— Вот так так, — лукаво произнесла Фриша и похлопала меня по груди. — Стало быть, горничные? Ну-ну!

Через минуту в коридоре остались только мы с Карлом. Да еще седельные сумки всего нашего отряда, которые в результате мы свалили в ближайшей комнате, не разбираясь, где чьи.

Потом мы ели цыплят и запивали их пивом. Когда пиво кончилось, перешли на вино, уже под поросят, и на этом для меня лично вечер завершился. Ни того, что было потом, ни того, как вернулись наши спутники, я с утра вспомнить не смог, хоть и пытался. Мелькали в голове какие-то отрывки и разрозненные фрагменты, но единую картину из них я их сложить не мог. Да и голова в этом деле была мне не помощница, а противница — она жутко болела. И как же во рту было гадостно!

Но вспомнить события вчерашнего вечера надо было непременно. Если не все, то хотя бы один момент, а именно тот, как в моей комнате оказалась Аманда. И еще — было у нас чего или нет?

Сама же причина моего беспокойства безмятежно сопела, раскинувшись на кровати рядом со мной.

Из одежды на ней была только моя же рубаха с отложным воротником, которая порядком задралась и скрывала только верхнюю часть ее тела, позволяя мне видеть ее длинные и стройные ноги, да и то, что выше них, — тоже.

— О-о-ох! — послышался сиплый рык откуда-то из-за стены. — Как же мне плохо! Полбаронства за кувшин пива!

— Ты второй сын, Фальк, тебе вообще ничего не положено по наследству получать, так что все твои обещания гроша ломаного не стоят. — Это был уже Гарольд, судя по всему, он находился в коридоре. — Карл, Эраст в соседней с тобой комнате остановился?

Видимо, тот ответил утвердительно, так как Гарольд сначала постучал в мою дверь, а после в нее и вошел, не дожидаясь моего разрешения.

Рев похмельного Фалька и речи Монброна разбудить Аманду успели, но вот на что-то другое времени у нее не осталось.

— Ну ничего себе! — Гарольд мигом оценил картину — мы с Амандой, не слишком одетые, лежим в одной кровати, и тут же закрыл за собой дверь, чтобы еще кто-нибудь этого не заметил. — Ну, о чем-то таком я догадывался, но уверенности не было. Аманда, ладно ты, у тебя отсутствует инстинкт самосохранения, это семейное, но Эраста-то на смерть ты зачем обрекаешь? Ты же понимаешь, что теперь нашего друга обложат со всех сторон? — тихо, чтобы не услышали другие, продолжил он.

— Не было ничего, — без особой уверенности сказала Аманда, откинула одеяло и осмотрела простыню. Потом исследовала и само одеяло, после чего уже более уверенно повторила: — Ничего не было!

— Я тебе верю, — по Гарольду нельзя было сказать, что вчера он выпивал, в отличие от меня. Три бутылки — и как огурчик. Как ему это удается? — Особенно после твоих манипуляций. Но вот только остальные в это поверят вряд ли. А уж про отца твоего я вообще молчу! И про де Фюрьи, которая только и ждет предлога, чтобы прикончить вас обоих. Хотя в последнем я могу и ошибаться, может, речь идет только о тебе. Эраст ей, похоже, в самом деле нравится. Ну, или он ей удобен, тут и так, и так сказать можно.

— Монброн, заткнись! — Аманда натянула мою рубаху до треска, пытаясь скрыть от нас свои круглые колени. — Фон Рут, надень ты уже штаны, что ты сверкаешь своими достоинствами?

И то — я до сих пор был в первородном виде. Растерялся я, не было у меня раньше настолько щекотливых ситуаций.

Все, больше никакого вина вперемешку с пивом. Либо то, либо другое. Мне ведь еще в родном квартале говорили — пей что-то одно. Но там и на что-то одно денег все время не хватало, добро, если на хлеб наскребали, так что напиться как следует у меня возможностей не подворачивалось. До этого утра.

— Ничего не было! — В голосе Аманды зазвенели командные нотки. — Поняли вы, оба? А теперь убирайтесь отсюда и всех ведите завтракать, я спущусь позже. И если хоть кто-то хоть кому-то что-то скажет — обоим конец, даже не стану выяснять, кто именно язык развязал.

— Ты не перегибай, — попросил ее Гарольд. — Я понимаю: ты дама, опять же не чужой нам человек, теперь уже обоим, но за речами своими следи, хорошо?

Я ничего не говорил, спешно одеваясь. Одна радость — вся эта ситуация словно выбила из моей головы последствия вчерашних возлияний. Жажда, правда, никуда не ушла, но это ничего, ее можно пережить.

— Монброн! — негромко прорычала Аманда, пошарила одной рукой вокруг себя, нащупала подушку и швырнула в него. — Еще одно слово — и я…

— Эраст, идем, — обеспокоенно сказал Гарольд, глядя на бледную от злости Грейси. — Это тот случай, когда точно надо покинуть даму даже без ритуального поцелуя в щеку и благодарности за незабываемую ночь.

Я цапнул перевязь с шпагой и первым выскочил за дверь, за мной последовал Монброн, а вслед ему полетела еще одна подушка.

— Не незабываемая — невспоминаемая, — сказал я ему в коридоре. — Ничего не помню, клянусь тебе!

— Ну и болван, — потрепал меня по плечу он. — Теперь будешь гадать до седых волос, было у тебя самое яркое приключение в жизни или нет.

— На мою жизнь приключений и без того хватит, — пробормотал я. — А где все остальные?

— Внизу, завтракают, — улыбнулся Гарольд. — Вас троих только не хватало.

Дверь комнаты Фалька распахнулась, и он протопал мимо нас, держась за живот и сказав на ходу:

— Скоро приду. О-о-ох, добежать бы!

Судя по скорости и перекошенному лицу, прихватило его крепко.

— Пойдем и мы, — посмотрел ему вслед Монброн. — Не будем компрометировать мистресс Грейси.

Он глянул на закрытую дверь, на меня и ухмыльнулся:

— Если все-таки что-то и было, то отцу Аманды надо радоваться той особенности, которую нам дала печать мага. А то народился бы у него внук от барона из Лесного края. Вот потеха-то была бы! На все Королевства!

За дверью снова послышался рык, и в нее ударило что-то тяжелое.

— Ты не говори никому, не надо, — попросил я его, спускаясь по лестнице. — Понимаешь…

— Эраст, спишу эти твои слова на похмелье и недосып, — очень серьезно ответил мне Гарольд. — Конечно же я никому ничего не скажу, это законы чести. Хотя, если честно, вчера я не слишком-то им следовал.

Наши спутники сидели за длинным столом, на котором красовались тарелки с выпечкой, хлебом, разнообразными закусками, вроде колбасы и вяленого мяса, кувшины с напитками и огромное блюдо с яичницей.

— У нас сегодня по-простому, — сказала Луиза, заметив нас. — Фриша заказывала завтрак. Но вообще так даже лучше. Вроде бы и просто, а сытно.

— Ты бы небось ягод попросила и фруктов, — добродушно пробасил Жакоб. — Видал я ваши завтраки. Потому и худенькая такая.

— Ну да, — согласилась с ним Луиза. — Так и было бы.

— Завтрак — самая главная еда, — пробубнил с набитым ртом Флик, а после заметил меня. — А, вот он, наш герой! Ну, ты меня вчера удивил!

У меня похолодели руки и ноги. А что, если я вчера не только, возможно, нашалил с Амандой, а еще и язык развязал? Я же не помню ничего! А если я рассказал им всем про мастера Гая, Агриппу и про то, что баронский титул мне достался от мертвеца?

Боги, сколько вас там есть за Гранью мира, скажите, что это не так!

— Да уж! — неодобрительно посмотрела на меня Флоренс. — От тебя, Эраст, я такого не ожидала. Ладно Фальк, с ним все ясно. Его в детстве дубиной по голове ударили, так он с тех пор и не взрослеет. Но о тебе я думала лучше.

— Я сам о себе думал лучше. — Горло перехватило, так что эти слова я буквально просипел.

— А мне даже понравилось — сказала вдруг Фриша, жуя ватрушку. — Правда, под конец он чуть Карлу глаз не выбил, это уже был бы перебор.

— Ты сам-то хоть что-нибудь помнишь? — сочувственно, как это водится между мужчинами в таких ситуациях, спросил у меня де Лакруа.

— Нет. — Я уцепился за один из кувшинов и понюхал его содержимое. Это был какой-то сок — то ли виноградный, то ли еще какой. — Помню, как мы с Карлом поросенка доели, потом начали спорить, кто из нас сможет выпить кувшин пива не отрываясь, одним махом. На этом — все.

— Нашел с кем спорить, — хихикнула Луиза. — С этим верзилой. Он победил, я тебе и так скажу. По крайней мере он, в отличие от тебя, обладал даром человеческой речи, когда мы вернулись в гостиницу.

— Да все мы вчера хороши были, — самокритично заступился за меня де Лакруа. — Хотя эти двое были лучше всех.

Как выяснилось, наши друзья по возвращении застали нас с Карлом не в трапезной, как полагалось бы, а в коридоре. Мы там показывали горничным, как у нас, в Лесном краю, охотятся на медведя.

Карл изображал этого самого медведя и ловил селянок, пришедших в лес за малиной. Горничные в роли селянок весело хохотали и не сильно сопротивлялись бурому хищнику. Я же был отважным охотником, который избавлял их от этой напасти. Горничным было весело, нам — еще веселее, правда, я чуть не выбил Карлу глаз, когда каким-то дрыном, который символизировал рогатину, ткнул ему в лицо. Где я взял этот дрын, для всех так и осталось загадкой.

Потом веселье продолжилось, но уже без горничных, которых это явно расстроило. Ну как веселье. Сначала помянули Ромула, нашедшего упокоение на берегу реки, а потом, по старинной традиции, мы пели, пили и смеялись, так наши предки всегда провожали тех, кто ушел к богам.

Вот только этого я уже совсем не помнил, хотя меня убеждали в том, что я тоже пел, пил и смеялся. В принципе верю. Как говорит Ворон: «Никто из нас не знает точно, каковы пределы его воли и резервы силы. Наступит день — и вы сами все поймете. Главное только, чтобы этот день не стал вашим последним днем».

Но одного понять точно не могу — как так вышло, что я оказался в одной постели с Амандой? Может, кто из наших и смог бы пролить на это свет, вот только выяснять детали этого происшествия мне таким образом ну совершенно не хотелось.

Кстати, вскоре к нам пожаловала, собственно, сама Аманда — бледная и насупленная, а еще через пару минут заявился Фальк, помятый и все так же держащийся за живот.

— Что у нас тут? — Он цапнул один из кувшинов со стола и понюхал его. — Это что, сок? А где пиво?

— Пиво — в леднике, — сурово заявил Гарольд. — Пей, что есть. И помолчи, пожалуйста.

— Как скажешь, — пожал плечами Карл и припал к горлышку кувшина, с аппетитным бульканьем хлебая жидкость.

— Фу, — поморщилась Флоренс. — Чем ближе мы к Лесному дому барона Фалька, тем ужаснее становятся его манеры.

— Лесному краю, — поправила ее Аманда. — Но ты опять все путаешь. Мы к нему не приближаемся совершенно.

— Лесной край всегда в моей душе, — вытер рот Карл и стукнул себя в грудь сжатым кулаком. — Подтверди, Эраст.

— Лесной край навсегда, — повторил его жест я. — Там чего-нибудь осталось, в кувшине?

— Так, дайте мне сказать вам пару слов, — попросил нас Гарольд. — Эраст, потом напьешься.

Он встал и посмотрел на нас. Был он какой-то встревоженный, что ли. Я его таким еще не видел.

— Господа и дамы, — негромко сказал нам он. — И вы — Фриша, Жакоб, Флик. Я прошу у вас прощения за свое вчерашнее поведение, которое можно и нужно считать недостойным. Я ваш лидер, вы доверили мне свои жизни. Уже одно то, что мы потеряли Ромула, — прямая моя вина, да еще вместо того, чтобы ободрить вас, я просто бросил свой отряд на произвол судьбы.

Флоренс встрепенулась, но Гарольд остановил ее взмахом ладони:

— Погодите, мистресс Флайт, я знаю, что вы скажете. Что я не бросил вас на дороге, а довел до гостиницы и это снимает с меня всякую вину, поскольку промежуточная цель была достигнута. Это не так, и я прошу у вас прощения, а также ставлю в известность о том, что у меня перед каждым из вас теперь есть долг, который непременно будет отдан, порукой тому мое слово.

— Эраст, налей воды. — Аманда протянула мне кружку. — Монброн решил покаяться, это надолго. Я могу умереть от жажды.

— Как трогательно, — прижала руки к груди Флоренс и смахнула воображаемую слезинку с ресниц.

— Настоящий лидер, — прочавкал Флик. — Долг — это правильно. Долг — это хорошо.

— И то, Гарольд, — заерзал Жакоб. — Со всяким может случиться, поверь. Ты-то еще и на дороге из драки нас вытащил, и до города довел. Если б я был вожаком, то нас всех там, в лесу бы еще вчера и прикопали.

— Смерть Ромула точно не твоя вина, — Робер покачал головой. — Болт или стрелу, пущенные из куста, невозможно предвидеть, если только не ждешь засаду. К тому же ему еще и не повезло — арбалет хорош при стрельбе по идущему или, еще лучше, стоящему человеку, во всадника попасть куда сложнее, даже с небольшого расстояния. Гарольд, это был его болт. Ты же знаешь, для каждого из нас у судьбы припасено что-то свое. Кому — кинжал, кому — шпага, кому-то даже веревка или топор палача. Судьба.

— А кому — и костер, — добавила Фриша. — Что? Мы будущие маги, а они чаще всего умирают в пламени на площадях городов, под улюлюканье толпы. Сама видела. А так — де Лакруа прав. В чем в чем, а тут твоей вины нет. Вот то, что ты решил напиться в одиночку, — это я не понимаю. В компании-то веселее.

Вот-вот. Был бы ты вчера, я бы узнал всю правду о том, что случилось.

— Тем не менее еще раз приношу вам свои извинения, — упрямо произнес Гарольд и сел. — А теперь поговорим о делах.

— Фон Рут. — Аманда нахмурилась. — Где моя вода?

— Да на уже. — Монброн выхватил у меня кружку, набулькал туда какой-то жидкости из ближайшего кувшина и сунул ее Аманде в руку. — Оставь ты его в покое!

— Больно он мне нужен, — поморщилась Аманда и поднесла кружку к губам.

— Нужен не нужен, а утащила вчера из компании его именно ты, — ехидно сообщила Фриша. — И оба к нам потом так и не вернулись.

Аманда закашлялась, обрызгав при этом Фалька, поглощающего сдобу.

— Да чтоб тебя, Грейси! — возмутился тот. — Тебе точно пить нельзя, ты и так язва, каких поискать, а после пирушки от тебя еще и вреда не оберешься. Эраст, не связывайся с ней, лучше дальше с де Фюрьи женихайся. К тому же она еще и королевских кровей, глядишь, через нее к престолу подберешься. И нас тогда не забудешь, своих верных друзей. Всех, кроме вот нее!

Гарольд заулыбался, как видно, вспомнив свои слова. Он ведь мне что-то такое же в свое время говорил.

Аманда возмущенно глянула на Фалька, на остальных, прячущих улыбки, и снова уткнулась в кружку, как видно, решив отомстить им всем потом, при случае. И ведь отомстит.

— Ладно. — Гарольд хлопнул ладонью по столу. — Подведем итоги. Мы все-таки добрались до Королевств, что не может не радовать. По идее, дальше все должно быть проще, по крайней мере мне этого бы хотелось. Луиза, я еще раз у тебя спрошу, уж не обижайся — ты действительно хочешь попасть в родной замок? Мы можем повернуть к нему, а можем и на Кард, там не такой уж большой крюк получается.

— Монброн, я же тебе сказала: меня никто в Вороний замок силком не отправлял, и от меня никто не избавлялся. И еще — я не сбегала, — ответила ему Луиза. — Я сама учиться поехала, причем с благословения родителей. У нас в Форнасионе к магии относятся либо с почтением, либо, что чаще всего бывает, равнодушно, но гонений на нее никаких нет. У нас даже орден Истины никого уже лет двести не сжигал. И потом — мне самой хотелось бы побывать дома. У меня там есть кое-какие дела.

Она, немного покраснев, обменялась взглядом с де Лакруа, что вызвало ряд смешков за столом.

— Правду Луиза говорит, — подтвердил Флик, единственный из всех, кому не было дела до тонких материй, он знай поглощал колбасу, заедая ее свежим хлебом. — Сам я там не бывал, но вот знакомец один мой там года три подъедался и много чего порассказывал про те края. У них, в Форнасионе, в чести рыцарская доблесть и всякие такие вещи, вроде турниров. Ну, это когда рыцари на лошадях друг в друга копьями тычут. Хорошие забавы. Люди, когда на такое глазеют, мало по сторонам оглядываются, а потому… Кхм… Хорошее королевство, одним словом. Правильное.

«А потому удобно у них в это время кошели срезать», — докончил я его мысль про себя. Ну да, с этой точки зрения вариант остановиться в доме Луизы и пошуровать по окрестностям просто превосходен, признаю.

— Стало быть, выдвигаемся на Форнасион, — подытожил Гарольд. — Хорошо. Какие еще дела у нас есть в городе? Вижу, что наших друзей вы приодели, стало быть, осталось им только купить лошадей.

Это да, я сразу обратил внимание на то, что Жакоб, Флик и Фриша щеголяют в обновках. Ну, за благородных их принять все равно было невозможно, но за отпрысков зажиточных рантье или, к примеру, детей купцов — запросто. Кожаные куртки, добротные штаны и сапоги, кинжалы у пояса, дорожный дамский костюм, в который была облачена Фриша, — все это выглядело вполне достойно. Не знаю, кто из девушек подбирал им гардероб, но сделано это было по уму — не слишком броско, но при этом ни у одного городского стражника к ребятам вопросов даже возникнуть не могло. При условии, разумеется, что они сами на свою голову проблем не найдут.

— И старых продать, — с набитым ртом уточнил Флик. — Чего добру пропадать?

— Сейчас закончим трапезу и прогуляемся на местную ярмарку. — Гарольд ухватил с блюда кусок пирога с рыбой. — Фриша, посмотри еще, что нам из припасов надо, хорошо? В принципе Центральные королевства не герцогская глушь, тут всегда можно найти приют на ночь. Да-да, Флоренс, не смотри на меня так, я говорю про приличную гостиницу вроде этой, а не клоповник. Но жизнь — штука такая, лучше иметь при себе еду, чем потом страдать от голода. И не забудьте, что между Талькстадом и Форнасионом находится княжество Лирой, а оно не такое уж населенное.

— Лиройские пустоши, — покивала Луиза. — А я о них и забыла совсем. Гарольд прав, там народу живет немного, так что лучше иметь при себе припасы.

— Не слыхал никогда про такие пустоши, — почесал затылок Фальк. — Звучит неприятно. Там в давние времена случилась какая-то пакость и теперь там проклятое место?

— Да ничего такого особенного, — засмеялась Луиза. — Просто пустоши. Не селится там народ. Мой наставник по географии мне это объяснил тем, что там скверные почвы для земледелия плюс местность холмистая. Так что народ там в основном живет тем, что овец разводит. Хотя крови там пролилось немало, еще задолго до Века смуты. В старые времена там окопался какой-то завоеватель, и пустоши, по факту, были его… Как же… Плацдармом. Или что-то в этом роде. Я не слишком это все слушала, мне такое неинтересно. Помню только, что этого, древнего, в результате извела объединенная рать трех великих королей при поддержке магов. Все. Но о том, чтобы на пустошах сейчас происходило что-то такое, недоброе, я не слышала. Да и не потерпел бы наш король подобного, у нас хоть к магии и относятся лояльно, но если возникает какая-то опасность для людей, то пресекают ее на корню.

— Короче, припасы нужны. — Гарольд дал Фрише золотой, который достал из кармана. — Жакоб и Флик, вы тогда при ней. Поднести, приглядеть, защитить. Флик, тебе особое задание — смотри, чтобы их не обворовали, тут жулья полным-полно. Мы с де Лакруа, фон Рутом и Фальком идем за лошадьми, остальные могут отдыхать. Аманда, ты бы поспала еще, а? Бледная ты какая-то, будто на тебе всю ночь камни возили.

Скрежет зубов нашей спутницы был слышен, наверное, даже на городской площади.

Дверь, ведущая в наше гостиничное крыло, как раз в трапезную, где мы сидели, распахнулась, и в нее вошел молодой человек.

— Верьте не верьте, но я так и знал, что увижу знакомые лица! — радостно сообщил нам он. — Как только услышал о молодых дворянах, которые сняли целое крыло, то сразу подумал: не иначе как мои приятели по учебе! Ну и поспешил к вам, чтобы засвидетельствовать свое почтение!

Глава 6

— Форсез, — удивленно протянул Гарольд. — Ты здесь какими судьбами?

— Привет, Виктор, — прощебетала Флоренс, а Луиза помахала рукой.

— Дамы. — Форсез сделал некий приветственный поклон. — Господа.

Я тоже привстал и изобразил нечто подобное, но никаких особых чувств при виде невесть откуда взявшегося бывшего соученика не испытал.

Да и с чего бы? Я с ним особо не общался, и когда он, устав от закидонов наставника и психанув, покинул Вороний замок, то мне от этого было ни жарко ни холодно. Да и когда позже Аллан на поединке нанес ему несколько ударов шпагой, мне тоже было все равно. Тем более что меня и в замке-то не было в тот день, о произошедшем я узнал потом из рассказов. Единственное, что у меня осталось в памяти об этом человеке, — так это то, что он, Виктор Форсез, является вторым сыном губернатора Макхарта, крупного портового города где-то на побережье Западного океана. Того самого, через который пролегал наш путь.

— Так ты как здесь? — Гарольд встал и подошел к нашему гостю. — Макхарт отсюда неблизко.

— Да я домой и не возвращался, что там делать? — засмеялся Форсез. — Сначала я отлеживался в Фрайштадте, все-таки три колотые раны — это не шутка, потом отправился на воды в Фротир, а уж оттуда подался сюда. У меня ведь в Талькстаде дядюшка живет.

— Так чего ты не у него отлеживался? — резонно спросила Фриша, намазывая толстый слой масла на кусок сдобы. — А во Фрайштадте?

Виктор вгляделся в лицо нашей спутницы, усмехнулся и ничего не ответил. Судя по всему, он узнал ее, но не снизошел до беседы с простолюдинкой.

— А у вас, я так понимаю, вакации начались? — Форсез хлопнул Гарольда по плечу. — Закончилась учеба?

— Есть такое, — ответил ему тот. — Вот, едем ко мне в замок, будем отдыхать и сил набираться перед следующим учебным годом. Мы теперь подмастерья, так что все будет куда сложнее, чем раньше. Ворон нам это даже пообещал, а он слово держит.

— Стало быть, вы все, кто прошел инициацию? — уточнил у него Виктор. — Негусто. А Орибье?

— Аллан мертв, — подала голос Аманда.

— Не скажу, что сильно печалюсь по этому поводу, — криво улыбнулся Форсез и потер бок. — Сами понимаете.

— Он тебя пожалел тогда, — сообщила ему Луиза. — Не хотел убивать. Хотя, замечу, имел на это все права после того, что ты ему наговорил.

— Я это тоже потом понял, — подтвердил Виктор. — Но все равно кое-какие его убеждения мне претили тогда, да и сейчас я их не слишком разделяю. Ладно, о мертвых либо хорошо, либо ничего.

Мы поняли, что он имеет в виду, да он и не особо это и скрывал, то и дело с неприязнью поглядывая на Жакоба, Флика и Фришу.

— Пойдем мы, — встала из-за стола Фриша. — Наелася я, от пуза просто.

И она сыто рыгнула чуть ли не в лицо Форсезу.

Аманда подавила смешок, а мне стало как-то неловко. Да и не мне одному, надо полагать. Не стоило так-то, демонстративно. Вот только это же Фриша.

— Гарольд, мы наверху будем. — Жакоб тоже поднялся из-за стола и дернул за шиворот Флика, который, вообще не обращая внимания на происходящее, знай наворачивал яичницу, заедая ее колбасой. — Вам поговорить ведь надо, вы же давно не виделись.

— А? — Флик поднял голову и понятливо кивнул. — Ага!

Он ухватил со стола пару ватрушек и направился за приятелем.

— Надо бы сказать прислуге, чтобы поменяли посуду, — заметил Форсез, когда наши спутники покинули трапезную. — Монброн, только не говори мне, что это отребье тоже едет в твой замок. Или ты решил дать им возможность подзаработать на вакациях? Садовники и пастухи всегда нужны.

— Они просто едут с нами, — ровно произнес Гарольд. — Дороги небезопасны, особенно в герцогствах, разбойников там развелось просто какое-то невозможное количество. Так что большим отрядом как-то спокойнее.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. — Виктор наконец сел за стол. — Что, из всей той оравы с замкового двора осталось только десять человек?

— Нет, конечно. — Флоренс подошла к двери, приоткрыла ее и крикнула: — Прислуга! Подайте еще один прибор. О чем я? Ах да. Нет, нас осталось тридцать четыре человека.

— Совсем странно выходит, — озадачился Виктор. — А остальные где?

— Кто где. — Де Лакруа коротко переглянулся с Гарольдом. — Все отправились в разные места. Мы вот приняли приглашение Монброна, почему нет? Что мне, что Эрасту, что Карлу до своих родовых гнезд далековато. А Аманда и Флоренс едут в гости к Луизе, так что мы их сопровождаем, благо нам по пути.

Флоренс удивленно захлопала глазами, но промолчала.

Ну и правильно, что правду ему никто не сказал. Зачем? Наш поход — внутреннее дело, предназначенное только для подмастерьев мастера Ворона. А Форсез — отрезанный ломоть.

— Не сильно-то и по пути, — заметил Виктор. — Где Силистрия — и где Форнасион?

— Мы мужчины. — Гарольд присел напротив Форсеза. — Что такое полтысячи миль, если речь идет о наших дамах? Тем более что кое-кто из моих друзей неровно дышит к одной из них. А я для друзей готов на все. Ты же в курсе этого, Виктор?

— Да? — Форсез заинтересовался — И кто у нас воздыхатель?

— Эраст, — показал на меня Гарольд. — Глаз с Флоренс не сводит!

Бедная Флоренс Флайт немедленно растерялась, в ее хорошенькой головке столько мыслей сразу не помещалось. Но при этом она тут же состроила мне глазки, а на ее лобике обозначилась морщинка. Она явно задумалась — может, что-то прозевала? Может, просто не разглядела?

— Шутка, — засмеялся де Лакруа. — Фло, выдохни, Монброн просто разыгрывает нашего приятеля.

— Да? — Флоренс нахмурилась, ей эта шутка не понравилась. И дело тут было не во мне, просто она любила, когда ею восхищались, а подобное за последний год происходило нечасто. Если не сказать, что не происходило вовсе.

Тем не менее шутка разрядила обстановку, тут еще и приборы Виктору принесли, так что мы еще минут сорок говорили о разном и всяком, не касаясь более цели нашей поездки.

Впрочем, не думаю, что Виктору было до подобных частностей дело. Просто здоровое любопытство — вот и все. В конце концов, он, пусть и не слишком долго, был одним из нас.

Мои предположения подтверждал и застольный разговор. Виктор с интересом расспрашивал нас о том, что происходило в замке после его ухода, и то и дело восклицал: «Смотри-ка», «Ох ты!» и «Надо же!».

Может, мы проговорили бы и дольше, но нашу беседу прервал стук в дверь.

— Открывайте, — громыхнул за ней грозный голос. Больше скажу — это был голос представителя власти, только у них бывают такие одновременно и повелительные, и барственные нотки. — Городская стража Талькстада!

— Боги всемогущие! — удивилась Луиза. — На что мы им понадобились?

— Не заперто, — громко крикнул посерьезневший Гарольд. — Входите.

Он поднялся из-за стола и положил ладонь на эфес шпаги, с которой не расставался с того момента, как мы покинули замок. Он, по-моему, даже спал с ней. Впрочем, от него не отставали и остальные, в том числе и я, ведь еще мастер Гай мне говорил, что шпага есть суть часть тела аристократа. Хотя к завтраку сегодня я ее брать не стал, может, и зря. Не люблю я стражников, потому что ничего хорошего я от них в своей жизни не видел.

Двери скрипнули, грохнули створками о стены, и в трапезную залу ввалилось человек десять, все как один усачи, одетые в камзолы пестрой расцветки и береты с перьями. В руках у большинства из них были алебарды, только двое, вошедшие в комнату последними, были вооружены иначе: один — длинной саблей, другой — кинжалом в отделанных золотом ножнах. Да и вообще они отличались от стражников. Один из них был высоченный детина в лазоревом камзоле с золотой вышивкой, громко топающий ботфортами, усы его торчали в разные стороны, как стрелки у часов. Второй же, напротив, был тщедушен, лицо имел бледное и унылое, а усишки — жиденькие, а неприятное впечатление усиливал серый плащ, скрывающий фигуру. Более всего он напомнил мне крысу, по недоразумению одетую как человек.

— Претор Силиус, — представился здоровяк. — Ведаю преследованием лиц, признанных преступниками и обитающих в нашем славном городе. Назовите ваши имена.

— Гарольд Монброн, второй сын маркграфа Алоиса Монброна Силистрийского, — с достоинством ответил ему мой друг. — А это — мои друзья.

И он последовательно аттестовал всех нас, включая Форсеза.

— Чем могу служить? — холодно осведомился он, закончив. — Что я или кто-то из моих друзей может сделать для властей вашего города?

— Ваша милость ничем не может мне помочь, — соблюдая приличия, но несколько развязно ответил ему Силиус. — Ни к вам, ни к вашим друзьям у нас вопросов нет, поскольку ваши имена и ваше положение говорят за вас.

— Отчего же? — пискляво остановил речи претора его спутник. — Есть вопросы. Назваться громким именем может кто угодно, а вот подтвердить его — не всякий. Откуда нам знать, что эти господа именно те, за кого себя выдают?

— Однако. — Гарольд не удержался от смешка. — Вы ведь должны понимать, что после того, как это будет сделано, в смысле — доказано мое право на ношение своего же имени — я непременно вас убью? Подобные вещи не остаются безнаказанными.

— Ничего у вас не выйдет, — с видимым удовольствием сказал писклявый. — Я забыл представиться. Клерик Август Туллий, верный слуга правосудия, выступающий от имени ордена Истины. Всякий, кто посягнет на мою жизнь, будет наказан как законом людским, так и силами горними. Да-да, высшие силы тоже на моей стороне, поскольку моя деятельность одобрена Храмом всех богов.

Это да. Не тронешь его, это правда. Надо же, клерик. Слуга Храма всех богов и адепт ордена Истины, имеющий право проводить светские расследования, связанные с преступлениями против официальной веры, и наделенный массой прав. По слухам, клерики могли даже венценосных персон опрашивать и смертные приговоры выносить. Нет, не королям-императорам, конечно, людям попроще, но могли же? И да, слуги Храма всех богов действительно неприкосновенны, по крайней мере, официально и при свидетелях. Хотя в темноте городских кварталов их резали так же, как и всех остальных, а то и охотнее. Неограниченная власть быстро приучает к наглости и вседозволенности, а потому клериков мало кто любил. Да и они населению Рагеллона платили такой же нелюбовью.

Но что им от нас-то надо? Мы веру не порицали, черную волшбу не творили.

— На жизнь, значит, — задумчиво сказал Гарольд. — Я запомню это, Август Туллий. И вас тоже запомню, не сомневайтесь.

— Итак. — Клерик разгладил свои жидкие усишки. — Хотелось бы увидеть документы, если они у вас есть. Если же их нет, то вам должно проследовать с нами.

— И это… — громыхнул басом здоровяк. — Кто еще тут проживает? Нам надо видеть всех.

Гарольд помрачнел, а у меня в животе что-то глухо ухнуло. Руку даю на отсечение — не просто так они сюда пришли. Кого-то конкретного ищут, и я даже догадываюсь кого. И Монброн сообразил, потому и посмурнел. Понятное дело — он за Ромула себя еще поедом ест, а тут снова выходит, что его вина. Он ведь вчера закрылся в номере и не уследил за этим идиотом Фликом, а тот не иначе как тот что-то стянул, вот за ним и пожаловала стража. А кто виноват? Тот, кто командует отрядом.

Но при чем тут клерик? Флик что, Храм всех богов обнес?

— Вот еще что, ваша светлость, — чуть сбавил громкость Силиус и покосился на Августа Туллия. — Я вам так скажу: у меня по поводу вашей личности сомнений нет. Я в страже два десятка лет служу, научился отличать дворянина от простолюдина, мне никакие документы не нужны.

Ага, стало быть, навязали ему этого клерика, придали ему его. Или наоборот — клерика усилили стражей, от греха. Совсем я перестал понимать, что происходит, одно ясно — история выходит очень паскудная.

— А мне нужны, — скучающим голосом сообщил клерик. — Я жду… Скажем так, господа. И… кхе-кхе… Дамы.

Последнее слово было сказано таким тоном, что де Лакруа сузил глаза и, заведя руку за спину, взялся за рукоять даги, которая была при нем. Фальк глухо заворчал и стал подниматься со стула.

— Робер, Карл, не надо, — попросил Гарольд. Было видно, что ему непросто дались эти слова, его пальцы, сжатые на эфесе шпаги, были белее мела. — Хорошо, господин клерик, вы получите доказательства сей же час. Друзья, принесите ваши бумаги. Мои всегда при мне.

Спасибо тебе, мастер Гай, за то, что ты подумал о всем и не доверял никому, храня бумаги покойного барона при себе. Отдельное спасибо за то, что ты отдал их мне. Есть у меня убежденность в том, что если бы я их этому крысюку не предъявил, то ничего хорошего меня сегодня не ждало бы.

— И потрудитесь привести тех, кто сейчас находится на верхнем этаже, — приказал претор.

— Не так. — Из-под серого плаща вынырнула белая рука и помахала длинным указательным пальцем. — Это сделают стражники, чтобы исключить попытку сговора. Они пойдут первыми, а уже потом, за ними — вы.

Гарольд достал из кармана платок, посмотрел на Августа Туллия, улыбнулся и завязал на платке узел. Ну все, клерик, не жить тебе. Я своего друга знаю, он не остановится ни перед чем, ему ни боги, ни орден Истины не указ.

Охранники, подчиняясь движению длинного пальца с острым ногтем, потопали по лестнице, за ними направились мы.

— А вы, юноша? — услышал я вопрос, который клерик, несомненно, адресовал нашему гостю — Почему вы остались здесь?

— У меня нет при себе документов, — невозмутимо ответил Форсез. — Я пришел повидаться со своими друзьями по учебе, вот с этими господами и дамами, и не предполагал, что кто-то может поставить под сомнение мою личность.

— Вы живете здесь, в Талькскаде? — уточнил клерик.

— Я здесь гощу у своего дядюшки, — доброжелательно ответил Виктор. — Его имя — Кассиус Флойт, должность при дворе — первый советник короны.

— То-то я думаю, откуда мне ваше лицо знакомо! — громыхнул бас Силиуса. — Точно. Это же вы две недели назад с маркизом Лердом изволили драться из-за его сестрицы? Знатный был поединок, как же, так вы его разделали! Это мой наряд вас и останавливал, вердикт королевский о запрете поединков из-за дам никто не отменял пока. Штраф-то в казну уплатили?

— Уплатил, — подтвердил Виктор. — Ну что, клерик, ко мне еще вопросы есть?

Не знаю, что ему ответил Август Туллий, я зашел в комнату, пропустив мимо себя стражников, которые вели вниз побледневшего и испуганного Флика. Держали они его деликатно, если это можно так назвать, но крепко.

Бумаги и кошелек с деньгами, врученные мне в свое время мастером Гаем, лежали у меня в специальном чехле на перевязи, который в походе я надевал под камзол, не доверяя седельным сумкам. Лошадь могут убить или украсть, где мне потом мое добро искать? А чехол можно только с моего бездыханного тела снять, но тогда мне будет уже безразлично.

Собственно, и сейчас, не зная, как оно все сложится дальше, я, сняв колет, надел эту перевязь на себя, предварительно достав баронскую грамоту. Так оно надежней будет. Застегнув крючки, я прихватил и шпагу. Кто его, Гарольда, знает? Если все пойдет совсем плохо, он может и силой расчистить себе путь, с него станется. Но не хотелось бы. Нам тогда в городах будет долго нельзя показываться. Патриархи всех богов, может, и закроют глаза на это дело, особенно если им некую сумму пожертвовать на строительство новых храмов, но вот орден Истины — точно нет.

Если честно, мне было страшно. Я не знал, как поступит Гарольд, и эта неизвестность пугала. Но одно понимал точно — я пойду за ним до конца. До того, как я попал в Вороний замок, была у меня уверенность в том, что поступать надо лишь так, как выгодно лично мне, но что-то поменялось за этот год в моем восприятии мира. И если мои друзья надумают сцепиться с теми, кто держит весь Рагеллон за глотку, я последую за ними, даже если эта дорога приведет меня на эшафот. Хотя если Гарольд распорет брюхо этой крысе в сером, то другой дороги у нас и не будет. У всех. Ордену Истины законы не писаны, и на положение родителей моих друзей им плевать.

Ладно еще, если эшафот. Коли всплывет то, кто мы и чему учимся, как бы на костер не попасть. Эшафот — что? Топор свистнет — и все, отмучился. А вот костер — это другое дело. Это долго, мучительно и больно.

За такими делами и мыслями я пришел к самому финалу унизительного действа.

— Госпожа де ла Мале. — Клерик протянул свиток Луизе. — Рад знакомству.

— Не могу сказать того же, — холодно произнесла Лу.

— Какой в этом смысл, господин служитель храма? — поинтересовался Гарольд. — Ведь если мы, с ваших слов, присвоили имена благородных, то могли и бумаги подделать, не так ли?

— Поверьте, смысл есть, — заверил его Август Туллий. — Я никогда и ничего просто так не делаю. Молодой человек, остались только вы.

Он обратился ко мне, я, не слишком торопясь, спустился вниз и протянул ему бумагу.

— Назовите себя, — потребовал клерик.

— Барон Эраст фон Рут из Лесного края, — твердо и громко произнес я. — Третий сын барона Йохима фон Рута.

— Прекрасно. — Клерик поднес бумагу к глазам. — Прекрасно. Спасибо, барон, к вам вопросов больше нет.

И соврал, подлец. Оказались у него вопросы.

Когда я забирал документ обратно, он заметил у меня на пальце перстень, подаренный Рози.

— Мм, — прищурился Август Туллий. — Перстень двух душ. Как интересно.

— Не запрещено, — ответила вместо меня Аманда. — Данный ритуал разрешен как Храмом всех богов, так и орденом Истины.

— Сей ритуал разрешен, но не поощряется, — поправил ее клерик. — Это ваш перстень, мистресс Грейси? Вы подарили его барону фон Руту? Почему тогда я не вижу у вас на пальце парного к нему предмета?

— Нет, не мой, — не стала врать Аманда.

— Кто вам подарил это украшение? — буквально просверлил меня глазами клерик.

— Это вас не касается, — медленно и членораздельно сказал я ему, не отводя взгляда от его лица. — Вы хотели выяснить, кто я? Вы это узнали. Не стоит переходить границы дозволенного, господин клерик.

— Границы дозволенного мне знаю только я, — мягко, почти по-отечески, сказал клерик. — И поверьте, фон Рут, они таковы, что узнай вы их, то сейчас вели бы себя по-другому. Так кто та, кому вы присягнули на верность?

Не скажу. Вот из принципа — не скажу.

— Эраст, да выдай ты ему эту тайну, — посоветовала вдруг мне Луиза. — От этого господина воняет псиной, мне скоро уже дурно станет от этого смрада.

— И то, — поддержал ее Гарольд, в его голосе почему-то была толика злорадства. Клерик не мог ее распознать, но я-то провел с ним бок о бок целый год. — Скажи — и пусть он выметается.

— Парный перстень носит на своей руке мистресс Рози де Фюрьи из Асторга, — неохотно сказал я.

— Ай да барон! — присвистнул Форсез и, судя по звуку, хлопнул себя ладонями по ляжкам. — Однако! Эраст, не забудь прислать приглашение на свадьбу.

— Дочь Гастона де Фюрьи? — уточнил Август Туллий, дождался моего кивка и кисло произнес: — Мои поздравления. Вы выбрали себе недурственную партию, молодой человек. Если еще точнее, вам крайне повезло.

— На этом, надеюсь, все? — уточнил Гарольд. — Наша беседа закончена?

— С вами — да, — улыбнулся, показав желтоватые мелкие зубы, клерик. — Но вот с этими людьми — нет.

Его палец указал на трех наших спутников, не имеющих документов и стоявших за спиной Монброна.

— Они с нами, — пояснил Гарольд. — И все, что вы хотите узнать о них, вам скажем мы.

— Да? — обрадовался клерик. — А кто они вам?

— Слуги. — Гарольд пожал плечами, как бы говоря: «Ну а кто же еще?»

— Чудно, — потер ладони Август Туллий. — Вон тот — чей слуга?

Он указал на Жакоба.

— Мой. — Я уверовал в магию имени моей нареченной. Глаза у меня есть и чутье — тоже, этот крысюк если и не струхнул при упоминании фамилии Фюрьи, то точно преисполнился почтения. Чего-то я еще не знаю про семейку моей невесты. — Я нанял его в Центральных королевствах, все честь по чести.

— Хорошо, — покивал клерик и указал на Фришу. — А это чья служанка? Явно же не ваших спутниц, не носят горничные мужских нарядов.

— Горничные — нет, а девки — да. — Фальк поднялся со скрипнувшего стула. — Это моя служанка, назовем ее так. У меня, господин клерик, мужской силы хоть отбавляй, а девок в лесах да на горах не всегда сыщешь. Вот я и подрядил эту, чтобы, значит, ее…

Он облапил Фришу и начал мять ее груди. Та все поняла верно, залилась смехом и начала тереться об него спиной.

— Ну, предположим, — усмехнулся Август Туллий. — А этот, стало быть…

— Мой слуга. — Гарольд прекрасно понимал, что лезет в ловушку, но уступать это право никому не собирался. Если к кому из нашей компании и могут быть вопросы, то только к нему.

— Ваш, — обрадовался клерик. — Так-так. А вчера он весь день при вас был?

— Да, — коротко ответил Гарольд.

— Значит, весь день, — повторил клерик и скомандовал Силиусу: — Давай сюда скупщика.

Минутой позже два стражника ввели в трапезную невысокого курчавого человека с расквашенной физиономией.

— Ну. — Август Туллий подошел к нему. — Что, Софрус, память тебе освежили?

— Да, господин клерик, — пробормотал человек и сморщился, видно, от боли.

— Вот и хорошо, — потрепал его по щеке Август Туллий. — Так кто тебе вчера продал тот предмет, который мы у тебя нашли? Посмотри на этих людей — кто-то из них? Но помни — орден Истины всегда видит ложь. Тебя и так ждет незавидная судьба, так что не усугубляй. Если этот человек здесь есть, укажи на него. Если его нет, не вздумай показать на невиновного.

— Да есть он тут, — пробормотал курчавый. — Есть.

— Который? — цепко спросил клерик и отдал приказ стражникам: — Отпустите его, пусть пальцем покажет, чтобы никакой ошибки не было.

— Вон тот. — И палец скупщика указал на Флика.

Ну, что и требовалось доказать.

— Что и требовалось доказать, — тут же, дублируя мои мысли, удовлетворенно произнес Август Туллий. — В каком часу это было?

— Вечером, перед закатом, — вновь сморщился кучерявый. — Я лавку закрывал уже.

Флик стоял ни жив ни мертв.

— Не сходится, — довольно повел носом клерик.

— Все сходится, — подала голос Аманда. — Его светлость виконт Монброн сказал, что слуга был с ним весь день. Про вечер речь не шла.

— Все так, — неожиданно отмер Флик. — Весь день я находился при хозяине. Да и как по-другому — мы были в дороге. А вечером он отпустил меня город посмотреть.

Не ожидал. Выгораживает он Гарольда, а себя, по факту, топит.

— Мистресс Грейси, не следует оправдываться перед этим господином, — рявкнул Монброн. — Наше право крови…

— Пусть будет так, — как будто не слыша его, клерик запустил руку под плащ. — Так, значит, ты отправился в город?

— Да, — пробормотал Флик.

— И продал там нашему славному Софрусу вот эту вещицу. — Жестом фокусника Август Туллий извлек из-под плаща руку с блеснувшим в ней перстнем.

Какой идиот! Боги, сколько там вас всех есть, какой же Флик идиот! Продать вещь, взятую у разбойника, в ближайшем городе! А главное — незнакомому скупщику! Это просто верх глупости!

— Да, — еле слышно произнес Флик.

Еще и признать свою вину! Надо было в отказ идти — не знаю, не видел, не я, не мое. Нет, далеко еще ворам из Центральных королевств до профессионалов из квартала Шестнадцати висельников.

— Вот и славно, — расплылся в улыбке клерик. — А теперь потрудись рассказать нам всем, каким образом к тебе попал именной перстень верного служителя ордена Истины, отца-наставителя Стрампа, который был зверски убит месяц назад.

Вот теперь и вправду беда. Теперь ясно, чего он так улыбается. Взять убийцу служителя ордена, да еще и отца-наставителя, — это, знаете ли, сильно. За такое награждают небось будь здоров как.

— Это трофей, — заявил Гарольд, опередив Флика. — Вчера в лесу, почти на границе герцогств и Центральных королевств, в десяти минутах езды до парома через Стийю у нас случилась небольшая заварушка с разбойниками. Их, знаете ли, в лесах герцогств немало, но этим не повезло, они нарвались на нас, да там, на лесной дороге, все и остались. Данный перстень мой слуга снял с пальца убитого разбойника, с моего дозволения, разумеется.

А у меня наверху еще и шпага лежит. Лучше бы я ее не брал, честное слово. С ней ведь тоже все непросто может быть. С одной стороны — свидетельство того, что мы и впрямь брали трофеи с трупов, с другой — так можно вывернуть, что я сыном Хромого Ганса окажусь. Нет, надо будет ее продать, что ли. А может, просто в ближайшую канаву выкинуть, от греха.

— Вот как. — Клерик сочувственно покивал. — Звучит правдоподобно, но…

— Вы подвергаете мои слова сомнению? — Терпение Гарольда подходило к концу, это было хорошо заметно.

— Я подвергаю сомнению даже свои слова, — холодно объяснил ему клерик. — Да, это похоже на правду, но в том, что это правда, мне надо еще убедиться.

— Факт схватки может подтвердить паромщик, — сказала Луиза. — И еще там есть могила, свежая. В ней лежит наш друг, он погиб в лесной схватке.

— Паромщик, друг… — усмехнулся клерик. — Один ничего не видел, только от вас о произошедшем слышал, другой вообще уже труп.

Флоренс, которая все это время сидела молча, вдруг встала, подошла к Августу Туллию и отвесила ему звонкую пощечину.

— Наш погибший друг был смелый и добрый, — сказала она ему. — Не смейте!

— Вот тот идет с нами, — бросил клерик, потирая щеку. — Остальных не задерживаю.

И он покинул комнату, вслед за ним ушел претор и стражники, которые увели с собой Флика.

— Хлестко вышло, — нарушил тишину Форсез, его почти игривый тон звучал неестественно. — Флоренс, удар был нанесен за дело, но при этом ты зря это сделала.

— Правильней всего было бы его убить. — Гарольд шумно выдохнул. — Не знаю, как я удержался от этого шага.

— И правильно сделал, что удержался, — уже абсолютно серьезно произнес Виктор. — В этом случае вам пришлось бы покинуть не то что это королевство, но и континент. Орден не прощает смерть своих служителей. Да вы и сами это знаете, что я вам прописные истины объясняю.

— Да отвяжись ты! — взвизгнула Фриша, хлопая по лапищам Фалька, который так ее и не отпустил. — Скажите лучше, что с Фликом будет?

Форсез с неудовольствием глянул на нее, но соизволил дать ответ:

— Да все с ним будет нормально. Я про этого Августа Туллия слышал, он один из лучших клериков-дознавателей ордена Истины. Про Храм он так, для солидности добавил, он к ним относится постольку-поскольку. Так что если бы он даже просто заподозрил, что вы причастны к убийству этого отца-наставителя, то вряд ли отсюда увели бы только этого… Флика. Все он прекрасно понял, просто вы повели себя с ним высокомерно, а такое не прощается. Он же в клерики из простонародья наверняка выполз, гонору у него — о-го-го сколько. Им приятно потоптать родовитых, почувствовать их страх. Все они такие, поверьте. Да, грязнуля? Если бы ты могла вон ту же де ла Мале унизить, ты ведь непременно бы это сделала?

— Что будет с Фликом? — как будто не слышала его Фриша.

— Виктор, в самом деле, — поддержал ее Гарольд. — Что значит — «нормально»?

— Да то и значит, — махнул рукой Форсез. — Подержат денек в миссии ордена, пока с паромщиком не поговорят. Тот все подтвердит, я уверен, что в этом вопросе ты вряд ли спектакль устраивать стал бы, а потом передадут вашего Флика в королевскую тюрьму. После — суд. И отправится он лет на пять в каменоломни, вот и все.

— В каменоломни-то за что? — охнула Флоренс.

— Найдут, — пожал плечами Виктор. — Может, за то, что краденую вещь продал скупщику, может, еще за что. Все одно, Август этот за вас на нем отыграется. Судьба такая у Флика. А вот вам, господа и дамы, надо очень-очень быстро покидать прекрасный город Талькстад. Самое позднее — сегодня вечером, а лучше — и того раньше, то есть прямо сейчас.

— Почему? — в один голос спросили Фриша и Аманда.

— Я же сказал: вы вели себя высокомерно, — как детям, объяснил нам Форсез. — Но это еще ладно, ничего. А вот то, что ты, Флоренс, дала ему пощечину — уже серьезно. И совсем плохо, что ты сделала это при свидетелях, клерик такое не простит и не забудет. Ваше счастье, что он не знал, кто вы и чьи вы ученики. Но очень скоро он это узнает, как только увидит на груди вашего приятеля знак инициации. И вот тогда он вернется за вами. Всех не утащит, не та у него должность, но тебя, Флайт, пожелает забрать с собой, он найдет, к чему придраться. К тому же ты, уж извини, из всех здесь присутствующих единственная дворянка с купленными титулом, не по праву крови полученным.

Отец Флоренс был богатым землевладельцем, и титул свой он действительно купил. Как это называют в Центральных королевствах, «сомнительное благородство».

— Монброн тебя не отдаст, и тогда начнется резня, — продолжал Форсез. — Возможно, вы убьете полтора-два десятка стражников, но это сомнительная победа, поскольку вы станете врагами короны и отправитесь в увлекательное путешествие на эшафот. Так что покидайте город немедленно, пока есть время. Монброн, это не бегство, это отступление, позора здесь нет.

— У них человек, за которого я отвечаю, — глухо сказал Гарольд и повернулся ко мне. — Эраст, я остаюсь. Дальше, до Форнасиона, отряд поведешь ты.

— Боги, знал бы, даже не заходил бы сюда, — вздохнул Форсез. — Ладно уж, вытащу я вашего Флика из узилища. Мой дядя — лучший друг королевского прокурора, так что самое позднее через три дня он будет на свободе. Монброн, нечего тебе тут делать. В трущобах ты прятаться не сможешь, а потому уже завтра будешь в миссии ордена объяснять, почему твои спутники скрылись. И все придет к тому же знаменателю, я тебя знаю, ты не сдержишь себя, будет много крови. Стражников и клерика мне не жалко, а вот тебя — есть немного. Так что даю тебе слово дворянина — вытащу я вашего воришку.

— Скорее всего, понадобятся деньги. — Гарольд снял с пояса пухлый кошель. — Виктор, это не плата тебе, не подумай. Это на расходы — подкуп, что-то еще.

— Справедливо. — Форсез принял у него кошель. — Потом, мне же ему еще лошадь покупать, на своих двоих он до Форнасиона будет долго добираться. Хотя…. Я его к одному каравану пристрою, туда сейчас многие направляются.

— Я твой должник. — Монброн положил Виктору руку на плечо. — Ранее между нами не было ни дружбы, ни вражды, но отныне и навеки дом Монбронов должен тебе.

— Может, и не зря зашел, — засмеялся Форсез. — Да и потом — приятно помочь бывшим соученикам. Ладно, вам пора в путь, а я пойду к дяде, нечего время терять.

— Спасибо тебе, — прощебетала Флоренс, по-моему, порядком испугавшаяся.

— Бросьте. — Виктор помахал нам рукой, в которой был зажат кошель, и вышел вон.

— Чего стоите? — поинтересовался Фальк. — Сказано же: пора отсюда ноги уносить! А нам еще лошадей надо купить!

— Верно, — подтвердил Гарольд, задумчиво смотрящий на закрывшуюся за Форсезом дверь. — Поспешим.

И мы поспешили.

Глава 7

Талькстад мы покинули практически бегом, чего греха таить. Это немного покоробило де Лакруа, да и Фальк хмурился — не по душе им было бегство, пусть и обусловленное необходимостью. Даже прощальные слова Форсеза, пришедшего нас проводить к городским воротам, о том, что в этом позора никакого нет, ничего не изменили.

Гарольд же был и вовсе мрачнее тучи, ему не давал покоя тот факт, что он оставляет одного из своих людей здесь, даже не пытаясь ему помочь. Форсез Форсезом, но против фактов не попрешь.

— Если мы будем оставлять по человеку на каждом участке пути, то в результате до Гробниц вообще никто не доберется, — сказал он мне, когда мы выехали за городские ворота. — Тогда проще осесть вон в замке у Луизы и провести там оставшиеся месяцы. Де ла Мале, в твоем доме найдется приют для восьми соучеников, не выгонишь ты нас за порог? Какой смысл идти дальше, если все равно погибнем по дороге и в Вороний замок никто не вернется?

— Монброн, не говори глупостей, — отозвалась Луиза, до того о чем-то щебетавшая с Робером. Они использовали каждый момент для разговора друг с другом. Уж не знаю, где они брали темы, но факт остается фактом. — И место найдется, и родители мои будут рады. Только вот больше двух-трех ночей мы под кровом моего замка не проведем, и ты это знаешь. Даже если мы все будем просить тебя об этом, ты все равно нас погонишь дальше. Ты же из Монбронов Силистрийских, и на твоем гербе написано: «Презрев смерть, дойти до цели».

— Так свою смерть, а не вашу, — проворчал Гарольд. — Вы-то тут при чем?

— Флик сам идиот, — подала голос Фриша, дергая удила рыжеватой кобылки. И ей, и Жакобу, и даже отсутствующему Флику мы купили новых лошадей. Жеребец воришки, оставшегося в Талькстаде, сейчас бодро топал в арьергарде отряда, рядом с вьючной лошадью, которой мы тоже обзавелись. — Каким надо быть балбесом, чтобы иметь дело с незнакомым скупщиком?

— И ведь даже деньги у него были, — заметил Карл, жующий огромных размеров краснобокое яблоко. — Он ведь тогда всех покойничков обобрал, я видел.

— Я и говорю: жадный идиот, — подтвердила Фриша. — Не ешь себя поедом, Монброн. Как и в случае с Ромулом, твоей вины тут нет. Больше скажу: будь я на твоем месте, то его в рудники бы гнить отправила. Не за то, что сам спалился, а за то, что нас чуть под разбирательства с орденом не подвел.

— Ведь сама за него заступалась тогда, — справедливо отметила Флоренс. — Ну, там, в гостинице еще.

— Все-таки не чужой мне Флик человек, вот и заступалась, — поразмыслив, ответила ей Фриша. — Но если он выпутается и присоединится к нам, то ох как я его отделаю!

Вот так, за разговорами и размышлениями, мы потихоньку удалялись от Талькстада. Сначала дорога, мощенная камнем, превратилась в вытоптанную широкую тропу, потом аккуратно покрашенные путевые столбы сменились простыми деревянными столбиками, а деревеньки, которые следовали за городками, становились все меньше и меньше. Более того — через пару дней после того, как мы покинули Талькстад, нам пришлось ночевать в поле — из-за невеликого размера деревушек там не было даже корчмы. Если бы я сам такого не видел, то ни за что не поверил бы. Уж чего-чего, а странноприимных домов всегда везде полно. Кормить и лечить людей — самые выгодные занятия, это все знают.

Нет, можно было заночевать в одном из покосившихся домишек, за пару серебряных селяне нам его бы освободили, но этого делать не хотелось — блохи ведь заедят, не говоря уж о вони, стоящей в нем. Уж лучше в поле, там хоть воздух чистый.

— Ну вот, — утром Гарольд подошел к покосившемуся столбу, который мы, спешиваясь уже в темноте, даже не заметили. — Если бы отмахали еще пару миль, то ночевали бы уже в княжестве Лирой.

К столбу была прибита дощечка, которая сообщала, что до славного города Талькстада ехать сто двадцать миль, а до границы княжества Лирой пути всего-то две мили.

— Ну и славно. — Карл потряс Флоренс за плечо. — Мистресс Флайт, просыпайся, а то мы оставим тебя здесь. На тебя наткнется какой-нибудь неотесанный пастух, решит, что он тебя нашел и теперь ты его собственность, утащит в свою пещеру, и в ней ты родишь ему двенадцать детей. Ты будешь ходить нечесаной, с обломанными ногтями и сморкаться пальцами.

— Скотина ты, Фальк, — сонно сказала ему Флоренс. — Ладно — ногти и волосы, но двенадцать детей? Я же стану толстой, как бочка, а уж что будет с моей грудью, — это вообще страшно представить. Фу!

— Иногда я даже не знаю, что сказать по поводу умственных способностей Флоренс, — сказала мне сворачивающая шерстяное одеяло Аманда. — И это пугает.

Она настояла на том, чтобы на базаре Талькстада такие приобрел каждый из нас, Фрише же и Жакобу их купила сама. Эти одеяла из шерсти тонкорунных овец, которых разводили в Семи Халифатах, стоили дорого, но зато не промокали от росы и отменно согревали ночью. — Хорошо, что мы лишены способности размножаться. Представляешь, что получилось бы в том случае, если бы Карл заделал ребенка Флайт? Ну, вдруг? Плоды их любовной связи запросто обрушили бы этот мир в бездну. По отдельности он их еще выдерживает, но…

— Есть хочется. — Карл даже не слушал Аманду, впрочем, как и обычно. До завтрака он вообще отказывался думать о чем-то, кроме еды, и кого-либо слушать. — Горячего бы похлебать. А еще лучше — свиненка копченого употребить, с хреном и горчицей. Вот же нас занесло, что за места такие! Даже пива выпить негде. Как тут люди живут?

Да, есть хотелось. Вчера, в поисках ночлега, проезжая деревню за деревней, мы вымотались так, что даже сама мысль о том, что надо разжигать костер, а после что-то готовить, была невыносима. В результате сейчас у всех в желудках было пусто. Впрочем, уроки Ворона не прошли даром для благородных — голод они терпеть научились, а остальным к подобному было не привыкать.

— Нормально живут, — подала голос Луиза, расчесывающая волосы. — Вот только лиройцы скуповаты, они сами пиво варят, им и в голову не придет тратить деньги на то, что можно и дома сделать.

— Я и говорю: глушь, — презрительно скривился Карл. — А еще на наш Лесной край наговаривают. Тем более мы пока не в Лирое, а в Талькстаде.

— Приграничные области королевств не сильно различаются друг от друга, — сообщил ему де Лакруа. — Что одно, что другое… Да так везде.

И они оказались правы — окраины Лироя совершенно не отличались от последних селений Талькстада. Если честно, мы даже не поняли, где закончились земли королевства и началось княжество.

Впрочем, так было только поначалу, чуть позже отличия появились, и в первую очередь это касалось селений, точнее, их отсутствия. Поначалу нам еще попадались деревушки из семи — десяти скученных домов за общей плетеной оградой, но вскоре и эти осколки цивилизации исчезли. А позже нам начало казаться, что одинаковые зеленые холмы, через которые проходит одна-единственная дорога, проложенная невесть кем и невесть когда, не кончатся вовек. И отныне мы до старости обречены подниматься на вершины холмов, вертеть на них головами в надежде увидеть хоть что-то новое, убеждаться в том, что вокруг все та же однообразная картина, и спускаться для того, чтобы вновь начать восхождение.

Хотя совсем уж безжизненными эти места не были. Несколько раз мы встречали пастухов с отарами овец, какие-то из этих людей были не слишком разговорчивы, какие-то, наоборот, были рады повидать человеческие лица. Я так понял, что они по полгода, если не больше, проводят тут, переходя с холма на холм со своей блеющей свитой.

Еще мы видели свидетельства того, что некогда эти края были если не многолюдны, то не так уж и пустынны — там и сям виднелись живописные развалины замков и крепостей. Какие-то из них уже почти поглотили время и земля, другие еще сохраняли внешний вид, в одном месте мы даже повстречали почти целую башню. Правда, она была единственным уцелевшим строением, оставшимся от когда-то, видимо, очень и очень могучей крепости. Судили мы по размеру камней, на эту башню пошедших, одной такой глыбиной всех нас сразу придавить можно было.

— Тоска какая, — к исходу четвертого дня пути по княжеству сказала Аманда, с недовольством осмотревшись с вершины очередного холма. — Я думала, что нуднее вышивания гладью и сбора гербария не бывает ничего. Бывает. Луиза, когда это все кончится?

— Мне-то откуда знать? — искренне удивилась де ла Мале.

— Кто из нас местный житель? — возмутилась Аманда. — Я вот в окрестностях своего замка все знаю. Монброн, скажи, зачем ты нас потащил этой дорогой?

— Аманда, мы это уже обсуждали, — устало сказал Гарольд.

Было такое, обсуждали и даже спорили. Штука в том, что, помимо этой тропы через холмы, была еще вполне приличная торная торговая дорога, по которой купцы едут из герцогств в Форнасион, а после далее — в Центральные королевства. Она и покороче, и придорожные заведения там встречались, гостиницы на любой кошелек и все остальные доступные развлечения для путников. Ну, может, и не в огромном количестве, но все же… Вот только соваться туда Гарольд не решился, прислушавшись к совету Форсеза, который предполагал, что Август Туллий попробует нас прищучить именно там, чтобы сцапать Флоренс. Аманда называла Гарольда перестраховщиком и любителем кривых путей, доказывая ему, что не станет орден заниматься такой ерундой. Ну а уж если он все-таки задастся идеей прихватить нашу красотку Флайт для вдумчивой беседы, то сделает это где угодно в пределах континента, за исключением разве что Семи Халифатов, Ледяных островов и Восточного королевства эльфов, куда им никак не дотянуться, так что во всех этих блужданиях по холмам смысла нет. Гарольд все это внимательно выслушивал, но направления движения не менял, упорно двигаясь по намеченному им маршруту. Правда, на Аманду с каждым днем он смотрел все с меньшей и меньшей симпатией, потому что она не переставала изводить его своими придирками.

Как по мне, возможно, он и на самом деле дул на воду, но мнение свое высказывать вслух я не стал. Во-первых, Монброн мне друг, и все его решения я поддержу. Или почти все. Во-вторых, мне еще мастер-вор Джок говорил: «Если тебе кажется, что ты в полной безопасности, — оглядись вокруг себя и пойми, что ты до сих пор жив только по случайности и божественному недосмотру». И в-третьих, Гарольд мог знать о происходящем чуть больше, чем мы. Он же о чем-то приватно говорил с Форсезом, который пришел нас проводить к городским воротам? А может, и не проводить, а как раз сообщить какие-то новости?

Так что лучше мы постранствуем тут, в безлюдных пустошах, но зато точно доберемся до Форнасиона в целости и сохранности. А там папа и мама Луизы нас авось никому в обиду не дадут. После же наш путь будет пролегать по окраинам Центральных королевств, где, несмотря на уверения Аманды, человека найти куда как непросто, особенно если он не сидит на одном месте.

— Скоро будет тебе развлечение. — Жакоб приложил руку ко лбу, уставился на небо, а после подмигнул Аманде. — Да и всем нам — тоже.

— Мне не понравился его тон, — поделилась Флоренс своими ощущениями со мной. — Какой-то он… Тревожный.

— Так не без повода. — Жакоб ткнул пальцем в небо, привычно голубое и бездонное. Впрочем, где-то у самого его края виднелась небольшая темно-синяя полоса облаков. — Скоро накроет нас.

— В смысле — «накроет»? — Робер непонимающе посмотрел на здоровяка.

— Гроза, чего неясного-то? — ответила за него Фриша. — Дождь, гром и все такое.

— Часа через два будет здесь, — уверенно сказал Жакоб. — Слово даю. Аккурат как стемнеет.

— Молодец, обрадовал. — Аманда, как видно, опять сегодня встала не с той ноги. — То есть мы еще и вымокнем до нитки! Отличное завершение дня — в темноте грязь месить!

— Это природа, — пожал мощными плечами Жакоб. — При чем тут я? На то есть воля богов, они решают — солнышко светить будет или гроза громыхать.

— Неохота мокнуть, — сказал я Флоренс, и та согласно кивнула.

Как-то так выходило, что мы всю дорогу оказывались с ней рядом. Аманда меня сторонилась, Гарольд ехал впереди, во главе отряда, Фриша соседствовала с Жакобом, про парочку де Лакруа и де ла Мале вообще можно не упоминать. Вот я и точил лясы либо с Карлом, либо с Флоренс. Чаще — с Флоренс, поскольку Карл говорил только о еде.

— Проклятое княжество. — Аманда потрепала по шее свою кобылку. — Ни леса, ни людей… Даже укрыться негде.

— Есть где. — Гарольд ткнул пальцем в один из дальних холмов, стоящих в стороне от дороги. — Правда, крюк придется заложить миль в пятнадцать. Вон, видишь, темное пятно на его вершине? Будь я не Монброн, если это не очередные развалины, причем на этот раз — худо-бедно сохранившиеся. Может, там крыша какая для нас найдется, а то и топливо для костра. Запалим костер, сварим кашу. Надоело вяленым мясом питаться, горячего хочется.

Деревьев в пустошах не было, а потому и с дровами для костра не слишком складывалось. В первую ночь нам повезло, мы набрели на рощицу, где собрали сушняка, но больше нам удача не улыбалась.

— Скромные у тебя желания, — печально вздохнула Луиза. — А мне вот пирожное хочется. С миндалем, сливками и цукатами. И чашечку чая с медом.

— Потерпи, — мягко попросил ее Робер. — Скоро мы будем в твоем королевстве, и я скуплю для тебя весь товар самой лучшей кондитерской в Форнасионе. Целиком. А если очень захочешь, я тебе ее всю подарю, вместе со столиками, кондитерами и утварью.

— Теряем время. — Гарольд глянул на все еще чистое небо. — Не знаю, как вы, а мне тоже мокнуть неохота. Крюк невелик, да и от дороги мы отдалимся не настолько далеко, чтобы потом ее не найти.

На самом деле мы старались вообще от еле различимой линии дороги не удаляться в сторону. Говорят, что легко заблудиться в лесу. Не знаю, не случалось со мной такого. А вот здесь, в этом княжестве, подобное было вполне возможно. Ландшафт одинаковый, везде одно и то же — холмы да руины. Случись заплутать — и все, даже спросить, куда идти, не у кого будет. Нет, страшного тоже ничего не произойдет, рано или поздно мы куда-то да выйдем, это не пустыни Семи Халифатов, где заблудившегося путника поджидает неминуемая смерть от жажды, голода или укуса ядовитой змеи. Но сколько будет потеряно времени?

— Лучше какая-то крыша, чем никакой, — резонно заметил Карл.

— Развалины старых замков не лучшее место для отдыха. — Флоренс зябко передернула плечами. — Нам про это Ворон как-то говорил.

Верно, было такое. Еще зимой наставник упоминал о том, что участки земли, на которых некогда отгремели кровопролитные сражения, или развалины замков с древней историей, уходящей в жестокое прошлое Рагеллона, — это не то место, которое следует выбирать для ночного отдыха. Нет-нет, никаких страстей-мордастей в стиле городских балаганов, где то и дело грудастую красотку душит кровожадный призрак или обольщает кровососущий упырь с набеленным лицом, но все равно таких мест стоит поостеречься, особенно магу. У земли и камней память куда более долгая, чем у людей, им хорошо знаком вкус крови и страха, и они не прочь снова ощутить сладость и того и другого. Именно они сберегают в своих глубинах, в своем чреве тех, кто может дать им возможность получить желаемое. Маги живут на стыке сил жизни и смерти, они знают истинную цену всему сущему, а потому всегда острее чувствуют близость запредельного, всего, что лежит по ту сторону обычного людского мироощущения. И все, кто обитает за Гранью, про это знают, а потому, выбирая между душой простого селянина и душой мага, выберут последнюю. Даже если заполучить ее будет сложнее во сто крат.

— Лу, скажи, ты слышала какие-нибудь рассказы о проклятых местах Лироя? — Монброн развернулся к де ла Мале. — Прислуга любит травить такие байки.

— Я же уже говорила вам, что ничего такого не припоминаю, — пожала плечами Луиза. — Но я никогда подобным и не интересовалась. Знаю только, что мой папенька и другие приближенные короля не слишком любили принимать приглашения князя Георга поохотиться в пустошах. Но тут дело может быть не в каких-то нелепых слухах, а в том, что здесь живности немного. Впрочем, еще я слышала, что пастухи в местных развалинах никогда не ночуют, но почему, отчего — не знаю.

Князь Георг был нынешним владетелем Лироя, это я уже запомнил. Что до живности — это тоже правда. Птиц много, а вот другой дичи, крупнее суслика, мы ни разу не встретили.

— Давайте уже решать. — Гарольд снова вгляделся в дальний холм с черным пятном руин. — Либо выдвигаемся туда, либо следуем дальше по дороге и терпеливо пережидаем грозу под открытым небом. Я в этом вопросе приказывать вам не хочу, это не та ситуация.

— Мокнуть неохота, а вот поесть горячего я бы, наоборот, не отказался. — Фальк прищурился. — Какие тут пятнадцать миль? Десять-двенадцать от силы. Что до побасенок о скверных местах — это смешно. Нас девять человек, мы все — подмастерья сильнейшего мага Рагеллона, у нас есть добрая сталь против живых и пусть и скудные, но познания в магии, которых хватит на то, чтобы разобраться с мертвыми. Вон Эраст по зиме в деревне прихлопнул та-а-акую тварюгу! И даже не чихнул после ни разу. И потом — если бы в этих руинах обитала какая-то сущность, которая жрет селян, то про нее тот же князь давно знал бы, такие вещи без внимания властей не остаются. А если она их не жрет, то ее там и нет. Ну, не голодает же она там?

— И то, — внезапно успокоилась Флоренс. — Твоя правда.

— Слушайте, с вами хорошо на умные диспуты ходить. — Аманда засмеялась. — Я бывала пару раз на таких, там почтенного возраста ученые мужи с белыми бородами обсуждали, есть разумная жизнь на звездах или нет. Истину выяснить по этому поводу невозможно, и кто бы что ни говорил, любое мнение все равно непременно опровергалось. Зато спорили они очень горячо, и у каждого была масса аргументов. Вопрос яйца выеденного не стоит, пользы от него никакой, но дискуссия затянулась на целую неделю. Вот и вы так же — вместо того, чтобы пришпорить коней и двинуться уже хоть куда-нибудь, все аргументы ищете «за» и «против».

— Я все ждал, кто это скажет. — Гарольд впервые за последние дни рассмеялся. — Спасибо, Грейси. Ребята, нам пора учиться принимать решения совместно и быстро. Жизнь нас к этому обязывает.

— А, так это он нас воспитывает! — захихикала Луиза. — Робер, представляешь, Монброн взялся за ум и повзрослел. Он больше не будет совершать глупости!

— Так не бывает, — флегматично ответил ей де Лакруа.

— Ну да, насчет глупостей — это ты погорячилась, — признал Гарольд, разворачивая коня в сторону от дороги. — Это не про меня. Так, движемся рысью, в галоп никто не переходит, не хватало еще, чтобы чья-нибудь лошадь ногу сломала.

Темнота надвинулась внезапно — вечерние сумерки смешались с мраком, его принесла с собой темная до синевы туча, в которой сверкали яркие молнии.

Гарольд был прав — на вершине холма нашлись развалины замка, причем время к ним было милосердно. Нет, от крепостной стены не осталось почти ничего, донжон был разрушен до основания, но часть хозяйственных построек, сложенных из камня, а также одна дозорная башня из трех пока еще были пригодны для того, чтобы укрыть от дождя нашу компанию.

Дозорную башню, правда, мы сразу отмели — огоньки, которые я и Аманда зажгли на ладонях во время осмотра, осветили груды камней, покрывавшие ее пол, и обрушенные лестницы, ведущие наверх, на смотровую площадку.

— Неуютно. — Аманда покачала головой. — Нет, если в других постройках будет еще хуже, то это место для ночлега сойдет, по крайней мере, здесь перекрытия целы, дождь нас не намочит, но в целом мне здесь не нравится. Хотя здесь обломки лестниц валяются, какое-никакое, а дерево, в костер сгодится.

— Труха. — Я поднял одну деревяшку, и она рассыпалась у меня в руках. — Нечего тут в костер класть.

— Эраст, Аманда, где вы? — раздался крик Фалька, перекрывший даже гул разгулявшегося перед грозой ветра. — Идите сюда, тут не так уж и плохо.

— Вот и славно. — Аманда погасила огонек и поспешила на голос Карла. — Эраст, не задерживайся, сейчас ливанет.

Так и вышло. Туча взорвалась дождем так, как лопается созревший гнойник, — внезапно и обильно. Замешкавшись всего на минуту, я влетел в помещение, промокший до нитки.

Было оно немаленькое, с низким потолком, сложенное из прямоугольных, грубо отесанных камней и по-своему даже уютное, несмотря на кучи мусора, громоздившиеся в углах. У дальней стены находился очаг, около которого высилась груда прогнивших досок, как видно, извлеченных из того самого мусора.

— Сам виноват, — справедливо заметила Аманда, глядя на отряхивающегося меня, и зашипела, как кошка, когда несколько капель попали ей на лицо. — Аккуратней нельзя?

— Эраст, зря ты с ней переспал, — заметил Гарольд, ломающий о колено трухлявые доски, а после отправляющий их в закопченный очаг, который в последний раз разжигали невесть когда. — С тех пор характер у Грейси испортился фантастически.

— Эраст переспал с Амандой!? — даже взвизгнула Флоренс. — Да ладно? И ты молчала!

— Молодца! — хохотнул Фальк и стукнул меня кулаком в мокрое плечо.

— Монброн, я отрежу тебе язык! — чуть ли не басом взревела Аманда. — Не было ничего! Кого вы слушаете?

— И очень хорошо, что не было, — серьезно сказала Луиза. — Боги не любят нарушенных клятв, а у Эраста на пальце — перстень двух душ. С ним-то ничего не случится, а вот Рози может не поздоровиться. А вообще, Монброн, фи! Что за казарменный юмор?

— Насчет «ничего не случится» ты погорячилась, — не согласился с ней Робер, копающийся в седельной сумке. — Если отец де Фюрьи узнает о подобном, то мало Эрасту не покажется.

— Замолчите все! — потребовала Аманда. — И запомните хорошенько: мы с фон Рутом — просто друзья, остальное — придумки скорбного головою Монброна.

— Зато атмосфера разрядилась. — Гарольд зажег на ладони огонек и поднес его к деревяшкам, сложенным в очаге домиком. — Сейчас еще костерок запалим, и все станет совсем хорошо.

Ну, совсем, не совсем, но и вправду через полчасика на нас снизошло успокоение. За каменными стенами шумел дождь и громыхали раскаты грома, а у нас было светло и тепло, негромко потрескивал костер, а в котелке начинала булькать каша. Мы здорово устали за последние дни от однообразной дороги, причем сами этого до конца не понимая.

— Я так думаю, что здесь было что-то вроде помещения для слуг, — сказал де Лакруа. — Камин, обломки кроватей… Вон полки еще.

— Ну да, на караулку не похоже, — согласился с ним Гарольд. — Да и от входа далековато. Слушайте, а замок-то этот не сам развалился. Вы видели, что стало с двумя дозорными башнями? Их же снесли до основания, причем наверняка при штурме. И не похоже, что обычными катапультами или требушетами. Тут поработала магия.

— Согласна, — подтвердила Аманда. Не знаю, откуда она разбиралась в вопросах осады крепостей, но вид у нее был как у человека, знающего, о чем он говорит. — И донжон тоже разнесли вдребезги, без магов тут не обошлось.

— Бывшему владельцу замка не повезло, — равнодушно отметил Карл, с вожделением глазеющий на котелок, из которого поплыли чарующие запахи. — А нам, напротив, свезло. Хоть что-то уцелело, и теперь есть где спрятаться от грозы.

В небесах снова грохнуло, да так, что лошади, мокнущие под дождем, тревожно заржали.

— Это потому что тут народу живет немного, — уже совсем миролюбиво сказала Аманда. — Находись эти руины где-нибудь в Центральных королевствах, так местные жители их по камушку живо бы растащили. Строительный материал дорог, кто бы ему просто так дал под небом находиться? Или какой-нибудь наследник нашелся бы и наоборот — все восстановил, да еще и перевешал бы десяток селян, которые что-то с развалин уперли.

— Так и было бы, — подтвердил Робер. — Хотя все равно интересно, кто это такой тут жил, что его с магами пришли осаждать?

— В старые времена магов было куда больше, чем сейчас, — философски сказал Жакоб. — Ворон же рассказывал. Может, их на любую осаду брали?

— И они были куда сильнее нынешних, — вставил свое слово и я. — Представляете, какой мощи было заклинание, которое по камушку башню развалило? Даже если предположить, что оно было совместным усилием нескольких магов, все равно впечатляет. Сколько энергии надо в него вложить было? А здесь раскурочили центральную башню и две дозорные.

— Плюс ворота и стена, — добавил Гарольд. — Про них не забудь.

— И мы вернулись к началу. — Фриша помешала кашу и отправила в нее несколько порезанных на кусочки полосок вяленой свинины. — Кто же здесь жил?

— Пустой вопрос. — Аманда устроилась у стены, привалилась к ней спиной и вытянула длинные стройные ноги. — Мы никогда не получим на него ответа.

— По идее, можно озадачить магистра Радия, — задумчиво проговорила Луиза, глядя на огонь. — Нашего домашнего мага, он служит не только моему отцу, но и его величеству королю Фалькстада.

— В обход прямого запрета? — понимающе кивнул Гарольд. — У нас, в Силистрии, — то же самое.

— Ну да, — подтвердила Луиза. — Но вот толку, боюсь, не будет. Сколько тут руин, он их все знать не может.

— Да и какая нам разница? — непонимающе обвел нас глазами Карл. — Что нам до того, кто тут жил? Нет, я помню о том, что любознательность и жажда изучения нового есть главная обязанность мага, но что нам проку с этих знаний? Мы здесь переночуем, завтра вернемся на дорогу и больше никогда в этих руинах не окажемся.

— Но говорить-то о чем-то надо? — Фриша лукаво улыбнулась. — О будущем — глупо, мы его не знаем, о Флике — неохота, тут мы ничего не можем изменить, и вся надежда — на вашего приятеля, а все другие темы за время дороги мы уже обмусолили до предела. Нет, можно еще посудачить о фон Руте и…

— Зарежу, — хмуро пообещала от своей стены Аманда. — Во сне, когда ты этого ждать не будешь.

— И Флайт, — поправилась Фриша. — Но тут пока говорить не о чем, у них же ничего пока не было.

— А должно быть? — Флоренс от тепла и усталости разморило, и она клевала носом.

— Вам виднее. — Фриша зачерпнула варево ложкой, попробовала его и сообщила нам: — Почти готово.

Собственно, время разговоров почти прошло — еда подоспела, и мы смолотили все, что приготовила Фриша. Причем Флоренс чуть не уснула с ложкой в руке, да и остальные под конец больше зевали, чем ели.

— Спите. — Гарольд добавил в костер пару трухлявых досок. — Я первый на страже, за мной — фон Рут, потом — де Лакруа.

— Толкни тогда, — согласно моргнул я, сунул под голову седельную сумку и провалился в сон.

Когда Гарольд разбудил меня, тыча кулаком в плечо, мне показалось, что я вовсе не спал. Вот вроде только что глаза закрыл, а уже надо вставать.

— Эраст! — прошипел он мне в ухо. — Просыпайся!

— Уже, — недовольно буркнул я, открыл глаза и удивился.

Гарольд выглядел то ли смущенным, то ли немного ошарашенным.

— Ты чего? — спросил я у него. — Грейси и к тебе приставала?

— Ты дурак? — захлопал он глазами. — Как мы с ней можем?.. Да не в этом дело! Скажи, ты их видишь?

— Кого? — испугался я за душевное здоровье друга.

Все-таки столько на него навалилось. Да и переживал он очень и за Ромула, и за Флика.

— Их. — Гарольд вытянул руку в сторону очага. — Если нет, то со мной все не очень хорошо.

Я повернул голову и увидел три синевато-призрачные фигуры — двух молодых людей, с виду — моих ровесников, и девушку, которая была, может, чуть постарше их.

Глава 8

— Их? — Я потер глаза, еще раз всмотрелся и развеял сомнения друга по поводу нереальности происходящего. — Вижу.

За стенами страшно грохнуло — как видно, в холм ударила молния.

— Забавные они, да? — сказала звонким голосом призрачная девушка и поправила прядь волос, выбившуюся из-под берета с пером. — Я же говорила — чем-то нас напоминают, ну, тогда, когда мы еще были подмастерьями наставника.

— Все подмастерья магов похожи, — подтвердил ее слова юноша, опершийся на стену около очага, высокий и стройный, с тонкими чертами лица. — Постоянный голод, недовольство наставником, который их чрезмерно гоняет, и вечное непонимание, чем он, наставник, постоянно недоволен.

— Сколько можно болтать! — пробормотала Аманда сонно. — За день не наговорились? Дайте поспать, изверги!

— Как я ее понимаю! — Девушка сочувственно покачала головой. — Вот ты, Леон, тоже вечно с Серхио по полночи языками чесал, никогда мне выспаться не давали! Все новые пути развития магии огня искали. И что?

— И то, — вступил в разговор третий призрак, грузный молодой человек в коротком плаще, как видно, тот самый Леон. — Кто тогда под Форнасионом разнес королевскую конницу в пух и прах? Мы с Серхио! Спалили ее ко всем демонам! Если бы его не отравила эта стерва Милица — кто знает, как бы здесь, в Лирое, дело повернулось. Может, и отстояли бы замок. Вдвоем мы сумели бы отразить атаку королевских магов, а одному мне просто сил не хватило.

— Если бы да кабы, — отмахнулась от него девушка.

— Вы подмастерья магов? — уточнил у призраков Гарольд.

— Почему подмастерья? — недоуменно спросил у него высокий юноша. — Мы маги.

— Были, — печально дополнила его слова девушка. — При жизни. Но да, когда-то и мы были подмастерьями, как вы. Кстати, вам повезло, и вы даже не представляете как.

— Так оно и есть. В ваших венах струится магическая сила, — пояснил толстый Леон. — Именно поэтому вы можете видеть нас такими, какими мы были при жизни, и даже общаться с нами. Это дорогого стоит, так что ваша компания станет первой за много лет, кто уйдет из этих стен утром живой.

— А те, которые вас не видят? — поинтересовался я. — Ну, кто не маг?

— Все не совсем так, — мягко объяснил мне высокий юноша. — Они нас тоже видят, но не такими, какими мы были при жизни. Они видят то, что от нас осталось после смерти, те сгустки энергии, которые образовались в тот миг, когда душа покинула тело. И имеют дело именно с этой, посмертной памятью, запечатанной в стены замка Ротрик. Вот этого замка, точнее, того, что от него осталось.

Мы с Гарольдом переглянулись.

Ворон рассказывал нам, что не все маги после смерти уходят к Престолу, на суд богов. Те, кто принял смерть страшную, до крайности, до сумасшествия лютую, часто остаются там, где это случилось, в виде призраков. Беда тому, кто попадет в их холодные руки, спасения нет. И простой-то призрак опасен, а уж если это бывший маг — то ты почти наверняка пропал. Нам, например, с этими тремя даже всем вместе совладать не удалось бы, это точно. Нет, в принципе изгнать за Грань этого мира подобные создания можно, но вот только для этого надо уметь и знать очень, очень много. Не всякий маг за такую работу возьмется, даже с учетом того, что плата за подобный труд всегда крайне высока.

— Если совсем уж напрямую, то и не всякого мага минет чаша сия. Магов мы, может, даже больше не любим, чем остальных людей, — призналась девушка. — Стены Ротрика пали не под мощью стали. Их разрушила магия.

— Ренегаты! — прорычал толстяк, в его фигуре на мгновение синие тона сменились багрово-красными. — Свои против своих! Клятвы, обещания — все было забыто! Они же с рук у нашего наставника ели!

— Леона убил один из тех, кто давал обет верности нашему мастеру, — пояснила магичка. — Мало того, убийца был отцом девушки, которую Леон любил и которая была ему обещана. Такое невозможно забыть даже тогда, когда ты пересек Грань.

— А меня попросту изрубили на куски, — сообщил нам долговязый юноша. — Я исчерпал все силы, сберегая как раз это помещение. Тут был тайный ход, вон там, за полками, он вел в рощу у реки, далеко за стены. Теперь и хода нет, он разрушен, и реки — тоже, ее русло стало дорогой, но тогда все было на месте. Надо было сберечь архив нашего наставника, он хранился здесь. Ротрик считался неприступной крепостью, а эти земли — нашими владениями, потому наставник переправил свои записи сюда, пока сам сражался на юге континента. Кто знал, что эти негодяи-отступники примут предложение Совета королей? Белинда и Розалинда ушли в этот ход, после обрушили его за собой, а я держал оборону. Ландскнехты, когда ворвались сюда, поняли, что я обессилен, но все равно боялись так, что не успокоились, пока не превратили мое тело в кровавые куски. Это было больно, но зато быстро. А вот Гертруде пришлось хуже — ее сначала долго насиловали, потом вырвали язык, а после сожгли.

— Да уж, — проворчала девушка. — Ты всегда был везунчиком, Марк. За это тебя многие и не любили. Даже сейчас — нас просто боятся, когда видят, а ты вселяешь настоящий ужас.

— Многие меня не любили за то, что я всегда правду говорил, везучесть тут ни при чем, — не согласился с ней юноша. — Люди вообще склонны больше верить лжи и лести, чем правде. Знаю, что эта мысль не оригинальна, но что поделаешь.

— А когда это все было? — не выдержав, спросил я у них. — Имеется в виду осада и все прочее?

— Давно. — Леон махнул рукой, показывая, что времени прошло немало.

— А у меня другой вопрос, — подала голос Аманда, которая, похоже, проснулась и слушала нашу беседу с призраками. — Скажите, кто был ваш наставник?

Призраки переглянулись и дружно покачали головами, давая нам понять, что имя его они не назовут.

Мало того — после этого вопроса вокруг каждого из них появилось что-то вроде красноватого свечения, как видно, воспоминания о наставнике их то ли злили, то ли раздражали. А может, и наоборот. Может, они его слишком сильно любили и не могли смириться с тем, что, уйдя из этого мира, оставили его здесь. Кто их знает? Я выяснять это не хочу.

— Ну, нет так и нет, — поспешно сказал Гарольд, он тоже заметил нехорошую красноту. — Скажите, мы для вас что-то можем сделать?

— То, что нам желанно, мы от вас не примем, — мягко сказала девушка. — Мы умерли в муках, и это всегда будет с нами. От нашего недуга, коллега, есть только одно лекарство.

— Кровь, — утвердительно произнес я. — Она притупляет ваши страдания. И человеческий страх.

— Но в первую очередь — кровь. А особенно если эта кровь смешана с магией. Печать на вашей груди в одно мгновение сделала ее лекарством, источником мощи, очень сильным реагентом — много чем. И пищей для тех, кто живет в тенях, самой сладкой и самой желанной, — добавил Марк. — Запомните это как следует.

— Ты сказал все верно, но главное не прозвучало, — упрекнул его Леон. — Их кровь, как и кровь любого мага, освященного богами, станет всем вышеперечисленным только в том случае, если они отдадут ее добровольно. Насильно взятая кровь мага не благословение, но проклятие.

Так-так. А ведь мастер Гай меня ни о чем таком не спрашивал. Хотя о чем я? Магом я тогда не был, инициацию не прошел — о чем тут говорить? Да и ритуал там был другого толка.

Порасспросить бы Ворона на эту тему, но вот только как? Он умный, мало ли что заподозрит?

Эти трое наверняка тоже много чего знают, но как у них спросишь, при Гарольде и Аманде. И все же интересно — мы тут беседуем, а остальные как сурки спят, губами шлепают. Может, так и надо?

— Расскажите лучше, что в большом мире происходит? — спросила у нас Гертруда. — С теми, кто приходил сюда до вас, у нас особо разговор не складывался по ряду причин.

Беседа с тремя призраками затянулась часа на два, им было интересно все, что мы рассказывали. Я так понял, что они очень, очень давно умерли, поскольку им был известен в лучшем случае десяток названий городов из тех, что помнили еще седую древность. А про королевство эльфов они и вовсе не слышали и очень удивились, узнав, что люди им вообще какие-то земли выделили. В их время эльфы были бродячим народом, буквально попрошайками, которых все кому не лень шпыняли.

Кстати, как по мне, не сильно-то эльфы изменились, доводилось мне про это слышать. Жадные они, подлые и готовы захапать все, до чего дотянутся. А работать на эльфа — вообще хуже не придумаешь, он из тебя все соки выжмет.

Впрочем, удивление от новостей про эльфов не шло ни в какое сравнение с той реакцией, которая у них возникла после наших рассказов про состояние дел в мире магии. Кстати, именно после того, как они изумились, узнав, что теперь у магов нет узкой специализации, у меня закрались в голову кое-какие подозрения. Сдается мне, что я догадываюсь, с кем мы имеем дело.

Расспрашивали они и про нас самих, про то, как мы учимся, про то, чему нас учат. Не знаю, когда они точно жили, но за прошедшее время в обучении магов явно ничего не изменилось. Их наставник, судя по сочувственному перемигиванию и покачиванию головой, был немногим лучше нашего.

— Все они такие, — обличительно сказала Гертруда. — Лишь бы нагрузить нашего брата, да так, чтобы хребет затрещал.

— Точно-точно! — Аманда насупилась. — И условий — никаких. Ребятам что? Рожу водой сполоснули и пошли куда глаза глядят. А нам, девушкам, как быть?

— Спелись, — заметил Гарольд под смех двоих призрачных парней.

— А сюда-то вас как занесло? — поинтересовался Марк. — Неужто на вакации вас наставник отпустил?

— Да если бы! — досадливо поморщился я. — Отправил на поиски одного предмета и наказал без него не возвращаться. Вот, выбора нет, едем.

— Что за предмет? — поинтересовался Леон. — Может, из старых? Может, мы про него чего знаем и помочь сумеем?

Возможно, да, а может, и нет. Я в любом случае говорить ничего не стану, при всем желании. У нас есть лидер, пусть он принимает решение. Хотя, была бы моя воля, я бы с этой троицей посоветовался. Умерли они молодыми, это да. Но сдается мне, что и при жизни эти молодые уделали бы любого нынешнего мага по полной программе. Глядя на них, я теперь точно знал, что измельчал маг в Рагеллоне, и по сравнению с теми, старыми, мы проигрываем по всем статьям.

Я не знаю, с чего мне это стало ясно, ведь эти трое никак себя не проявили, но мое чутье точно говорило, что дело обстоит именно так. Фактически втроем защищать замок. Нет, наверное, там были еще воины, но основной силой являлись они. Да, замок пал, но что-то мне подсказывает, что ворвалась сюда дай бог половина изначально очень неслабой рати. Потому и приняли они такую смерть, что народу положили немало. И ведь это совсем молодые ребята, вчерашние ученики!

Гарольд помолчал, а после уверенно сказал:

— Послал он нас в Гробницы пяти магов, это на границе Анджана и Семи Халифатов. Где-то там, в некрополе, лежит книга под названием «Кольцо жизни», она-то нам и нужна.

— Ни одного знакомого слова, — печально развела руками Гертруда. — И мест этих я не знаю, и название фолианта мне неизвестно.

— Нам тоже, — переглянулись парни. — Как видно, после нас это все появилось.

— Но одно скажу точно, — добавил Марк. — Как маг, изучавший некромантию, гарантирую — книга с таким названием точно относится именно к этому магическому направлению. Наверняка в ней идет речь о ритуалах либо по воскрешению мертвых, либо по созданию соответствующих артефактов, которые содержат в себе силу смерти. Опасная книга и опасное знание.

— Ну да, — поддержал его Леон. — И потом, светлые маги такое не любят и если узнают про то, что вы вытащили на белый свет подобное знание, то обязательно попытаются у вас книгу отобрать и уничтожить.

Боги мои, да если бы все упиралось именно в светлых магов, как бы все было просто. Тем более что светлые маги из нашего времени и из их — это совершенно разные категории. Наши больше о себе думают, чем о целостности мира.

А вот орден Истины… Если он узнает, что мы такую книгу раздобыли, да еще и отдали действующему магу, то нам точно не поздоровится. А нам же ее еще через весь континент везти к Ворону.

— Да и сторожей к таким знаниям ставят о-го-го каких, — добавила от себя Гертруда. — Некрополь? Ну, значит, готовьте заклинания огня. Только поаккуратней там, пыль и паутина часто убивала расхитителей гробниц быстрее немертвых стражей. Мельчайшие частицы и паучьи сети моментально вспыхивают. И вот что еще очень важно — внимательно изучите подставку или постамент, на котором будет стоять эта книга. Там почти наверняка приготовлена ловушка, поверьте мне. Опасная и начиненная чем-то таким, что непременно убьет неосторожного вора.

— Причем она не обязательно будет магическая. — Леон усмехнулся, как видно, что-то вспомнив. — Наш брат часто самоуверен и не удосуживается даже просто оглядеться и проверить такие вещи, как, к примеру, противовесы. Вы книжку — хап, и тут же получаете камнем по голове. И все.

— Самая главная проблема — мертвые, — снова подключился к беседе Марк. — Они наверняка знают, что охраняют, более того, они там для этого и поставлены. Я не знаю, что это за место, но повидал достаточно много, чтобы быть уверенным в том, что оно скверное. Запомните — не верьте никому и ничему из того, что вы там увидите. Особенно — никому. Кого бы вы там ни встретили, что бы этот некто вам ни говорил — помните, это старый могильник, всякое встреченное там существо хочет только одного — вашей смерти.

— Даже если это будет обычный могильный вор из плоти и крови, — подтвердил Леон. — Рассчитывайте только на себя и верьте только себе. И все время держитесь рядом. Заблудившийся в крипте почти наверняка обречен.

Они явно знали, о чем говорили. Не удивлюсь, если узнаю, что у этой троицы за спиной не одна обшаренная гробница.

— Спасибо вам, — искренне сказала Аманда. — Вы к нам очень добры, мы даже не знаем, как вам за это отплатить.

— Мы не добры и не злы, — печально ответила ей Гертруда. — Мы — призраки, наш мир — сумерки, наша судьба — вечный голод. Вы же знаете, что рано или поздно любой не ушедший за Грань и не представший перед Престолом перестает быть собой и забывает, кем он был. И что им движет одно желание — напиться крови и поглотить душу того, кто ему попался в лапы?

— Знаем, — неуловимо подобрался Гарольд.

— Мы другие, — немного торжественно произнес Марк. — Нет, мы не жалеем тех, кто имеет глупость прийти под эти своды и остаться здесь на ночь, мы убиваем их, мы пьем их страх, а после и кровь, это так. Но при этом мы помним, кем были. Наш наставник, великий маг, в тот день, когда вручил нам посохи, преподнес бесценный дар — он произнес над каждым из нас одно очень старое заклятие. И вот его действие — даже умерев, мы не потеряли себя, а сохранили свою суть.

— Впрочем, мы часто спорим, дар это или проклятие, — добавил Леон. — Мнения расходятся. Но вот конкретно вас это спасло. Мы слушали ваши разговоры и поняли, что вы такие же, какими некогда были и мы. Мне даже показалось на миг, что вон тот крепыш, которого вы называли Карлом, — это мой старый друг Ричи Плечо, очень они похожи. Тот тоже все время жрать хотел и о девках говорил. Потому вы и остались живы. Мы не помним, какого цвета небо и как пахнет свежая листва, но есть вещи, которые живут в нас до сих пор. По сути, все, что у нас было в той, настоящей жизни, — это наше братство, ради него мы жили и ради него умерли. Мы были как семья — и вы такие же. Разные — и в то же время одно целое.

— Что же до платы… — Гертруда лукаво улыбнулась. — Есть кое-что, чем вы можете рассчитаться за наше гостеприимство.

— Теряюсь в догадках, — пробормотал я.

Призраки переглянулись.

— Когда вернетесь к своему учителю, вы непременно расскажете ему про эту встречу и наш разговор. — Гертруда была совсем как живая девушка, ее просто распирало от смеха. — И не забудьте упомянуть про то, что никто из вас, обалдуев-подмастерьев, не догадался поставить защитный круг от духов. А ведь ваш наставник этому заклинанию вас непременно обучал. Ну не мог он это упустить, никак не мог.

Верно. Учил. И ведь не вспомнил про него никто, хотя круг этот — штука ну очень простая. По сути, это как колокольчик — если рядом бродит призрак или просто неупокоенная душа, то маг, поставивший его, немедленно просыпается от звона в ушах. Плюс слабеньких духов этот круг еще и остановит, не даст приблизиться к его владельцу. Сильных, правда, пропустит. Вот этих бы пропустил.

— И то, что он с вами сделает, будет нашей наградой, — закончила она.

— Наш бы отправил на неделю выгребные ямы чистить, — задумчиво сообщил онемевшим нам Марк. — Или на две.

— Века идут — ничего не меняется. — Гарольд шмыгнул носом. — Это мы и получим, поверьте. И еще что-нибудь в довесок. Но даю слово, что передам нашему учителю все, что вы сказали.

— Скоро рассвет, — сказал Леон. — Нам пора. Да и вам надо поспать — утро принесет новый день и новые хлопоты.

— Мы были рады свести дружбу с… — Гарольд замешкался, подыскивая слово.

— И мы — тоже! — снова засмеялась Гертруда. При жизни она, наверное, была хохотушкой. — Прощайте. И помните: старые замки — старая кровь. Не будьте беспечны, в следующий раз вам может и не повезти!

По помещению пронеслась волна холода, и у почти догоревшего очага стало пусто.

Я, сам не знаю почему, глянул на Аманду, та подвинулась ко мне поближе. Несмотря на то что отношения между нами в последние дни были, мягко говоря, непростые, она все равно легла рядом со мной. Хотя, возможно, это был жест вроде: «Монброн может говорить все что угодно. Мы просто друзья».

— С кругом нехорошо вышло. — Монброн вздохнул. — Вот прямо стыдно даже. Одна радость — не только за себя, а сразу за всех нас.

— Тебе должно быть стыднее других, ты лидер. Я тебе все-таки жизнь свою доверила. — Аманда снова легла и накрылась одеялом с головой. — И не болтайте, дайте поспать.

— Вот что за человек? — возмущенно спросил меня Гарольд. — Лишь бы уколоть! Прямо придушил бы!

— Я все слышу! — раздалось из-под одеяла. — И я не согласна с таким положением дел. Эраст, ложись спать, Монброн подежурит. Во искупление своей вины.

— Сочтемся, — пообещал ей Гарольд, памятный платок, впрочем, доставать не стал. — А ты, Эраст, и впрямь ложись. Все одно скоро де Лакруа будить.

Засыпая, я услышал звук, который больше всего напомнил мне звон оборвавшейся струны, — Гарольд установил защитный круг, а это заклинание всегда таким звоном сопровождается. Интересно, будет у него в ушах трезвонить? Призраки-то еще рядом ходят.

Утро встретило нас прохладой, напоенной запахом трав и ярким солнцем. Я, по чести, опасался того, что гроза сменится хмарью и мелкой водяной дрянью, которая будет сыпаться из низких серых туч. Из всех видов дождя эта — самая пакостная. Вроде бы и не замечаешь ее, но при этом промокаешь с головы до ног. Мы-то еще ладно, а вот девочки наши и простыть могут.

Но нет. Солнце светило, в небесах радостно заливался жаворонок, и даже развалины замка, некогда носящего имя Ротрик, выглядели вполне гостеприимно. Впрочем, так оно и было. Его хозяева встретили нас добром и добром проводили, кем бы они ни являлись.

Ребята весело гомонили, седлая коней, Карл, по обыкновению, подначивал де Лакруа, который делал это два раза, один — для себя и один — для Луизы. От него не отставала Флоренс, правда, веселиться она явно не слишком хотела, ею двигала легкая женская зависть — за нее-то лошадь никто не седлал, все самой приходилось делать. Единственное — седельные сумки она сама не носила, это была наша забота.

Я управился быстрее остальных и, перекинув сумку через круп коня, задумался, глядя на длинный предмет, завернутый в тряпку. Это была приснопамятная шпага, которая досталась мне в лесу как трофей. Выкинуть я ее так и не решился, вещь-то дорогая. Но и таскать с собой ее было небезопасно.

Постояв с минуту, я взял этот сверток и вернулся туда, где мы провели ночь.

В этом помещении все было так, как и накануне, — полумрак, тишина, груды мусора по углам, потухший очаг и ощущение застывшего времени.

Осмотревшись, я подошел к одной из куч, состоявшей из битого камня, каких-то обломков и ржавых металлических предметов, кое-как разгреб ее, развернул ткань и положил шпагу в получившийся незамысловатый тайник.

— Присмотрите за клинком, — негромко попросил я тех, кто, возможно, меня слышал. — Хорошее оружие, но не могу я везти его с собой дальше.

Тишина была мне ответом.

А потом я сделал то, что не смог сам себе объяснить ни в тот момент, ни потом.

Стянув перчатку, я сжал клинок своей шпаги голой рукой. Он был заточен на совесть, а потому моя кровь немедленно запятнала и его, и камни под ним.

— Спасибо вам, — произнес я, не рассчитывая на ответ.

По комнате пронесся легкий ветерок, в очаге на миг поднялось и тут же опало яркое пламя, а моей щеки чуть ощутимо коснулось что-то, более всего похожее на девичью ладонь, но при этом пронзительно-ледяную.

— Эраст, — донеслось с улицы, — мы отбываем. Ты где есть?

— Прощайте. — Я закидал шпагу мусором, поклонился очагу и, на ходу затягивая ладонь платком, поспешил к выходу.

Гарольд заметил повязку на моей руке, но говорить ничего не стал. Точнее, мне не стал, а вот Луизу, как только мы немного удалились от развалин, спросил:

— Скажи мне, Лу… Ты не слишком интересовалась легендами и преданиями сопредельной державы, это понятно. Но историю родного королевства ты же изучала?

— Обязательно, — подтвердила Луиза, хрустя сухарем, завтракали мы всегда на ходу. Флоренс была против, говоря о том, что завтрак — это самая главная еда, но кто ее слушать-то будет? — Историю знать надо. Папенька всегда говорил о том, что если человек не знает своего прошлого, то он лишен будущего. И потом — это же интересно! У нас богатое прошлое, за века чего только в королевстве не случалось.

— И войны, конечно, случались тоже? — гнул свою линию Гарольд.

Мы с Амандой переглянулись — ясно, что он хочет вызнать.

— Их было полно. — Луиза глотнула воды из меха, который ей подал Робер. — У нас королевство на торговых путях стоит, место торное, хорошее. То и дело кто-то нас завоевать хотел. Пару раз даже завоевывали, еще до Века смуты. Но потом этих агрессоров все равно с наших земель изгоняли.

— А про совсем древнюю историю тебе рассказывали? — сузил глаза Гарольд.

— Монброн, если что-то хочешь узнать — так и спроси, — чуть не подавилась де ла Мале. — Что ты вокруг да около ходишь?

— Был такой случай в истории Форнасиона, что маги королевскую конницу огнем сожгли? — не выдержала Аманда.

— Был, — немедленно ответила Луиза. — Очень давно, две тысячи лет назад, если не больше. Я почему помню — дело небывалое. У нас обычно железом воевали, магических битв не было почти. Нет, маги всегда воинов усиливали, до Века смуты, само собой. А вот чтобы наоборот, чтобы маги главные, а воины — им в помощь… Только один случай такой и был.

— Две тысячи лет… — тронув мою руку, почти шепотом сказала Аманда. — Я знаю, кто их учитель.

Я тоже знаю, чьи именно они ученики. Ночью, во время разговора я это только заподозрил, а сейчас просто уверен в своей правоте.

— Это случилось во время мятежа мага Виталия, — продолжила де ла Мале. — Ну, того, который себя Черным Властелином назвал. Помните, нам наставник рассказывал про него и про то, что после этого боги отняли у магов способность заниматься каким-то одним видом магии. Его потом сожгли где-то неподалеку от нашего замка, в герцогствах.

Я про него еще до Ворона слышал, от мастера Гая, он мне даже фрагменты из старых рукописей зачитывал. Как там?

«И поднял Виталий мятеж против законов людских и божественных, огнем и мечом пройдя по Рагеллону. И мрак следовал за ним и воинством его, как собака идет за своим хозяином. И было у него двенадцать учеников, которые погибли еще до того, как его самого сожгли на столбе на горе Штауфенгрофф, у подножия которой теперь каждую осень шумит веселая ярмарка».

Не знаю, каков был этот Виталий и в самом ли деле он собирался повергнуть этот мир во мрак, но вот ученики у него были отличные ребята. Может, это и неправильно, ведь, по идее, эти трое выступили на стороне Тьмы, а наши помыслы и устремления должны тянуться к Свету, по крайней мере, боги требуют именно этого, но мне их жалко. И их, и тех девятерых, которые нашли свой конец в других местах. Тьма, Свет — это все слова, которые люди произносят походя, даже не задумываясь о их смысле. Даже слуги богов, доводя до людей их законы, просто бросают эти слова в воздух, не стремясь узнать, упало ли семя в души тех, кто их слушает.

А эти двенадцать были просто молодые люди, которые шутили, дурачились, дружили, а может, и любили, как вон Луиза и Робер. Да просто жить хотели! Весной дышать, осенью любоваться…

Но пришлось умирать. И это они сделали так, что даже зависть берет.

И еще я совершенно не сожалел о своем поступке. Слова мастера Гая о том, что такое кровь, мною помнились отлично. Объяснить, зачем я так сделал, я не мог, но при этом был уверен — не причинят мне зла эти три призрака. Все они правильно поняли, потому и погладила меня Гертруда по щеке.

Пока я обо всем этом думал, Гарольд поделился с нашими спутниками ночной историей.

— Я все проспала, — расстроилась Луиза. — Ведь слышала бубнеж, даже злилась на вас во сне, а глаза так и не открыла.

— А я не проснулась и очень этому рада, — поделилась с нами Флоренс. — Я привидений боюсь, если честно.

— И этот человек пойдет с нами в Гробницы! — показал на нее пальцем Карл. — Ха-ха!

— Может, и не пойду, — зябко вздрогнула Флоренс. — Может, вы меня пожалеете и у входа оставите, на страже. Ведь кто-то должен наверху караулить, пока вы внизу будете?

Вот так, за разговорами, мы сначала без особых блужданий вернулись на дорогу, а к вечеру следующего дня с огромной радостью с очередного холма увидели вдалеке ленту реки Шумливой. Река отделяла Лирой от Форнасиона и полностью отвечала своему названию.

Странно, что Луиза ничего не слышала об этих руинах. От границ ее королевства их отделяли всего-то два дня пути, что не так уж и много. Хотя, сдается мне, что свидетелей, которые могли бы что-то рассказать о том, что творится в тех стенах, просто не оставалось. А если нет свидетелей, то нет и тех, кто может поведать про это место.

— Клянусь фамильным мечом своего папаши, я на том берегу вижу корчму! — восторженно проорал Карл. — А если принюхаться, то почую запах жареной свинины с грибами, яичницей и…

— Бедная твоя будущая жена, — вздохнула Луиза. — Ты же ее в голодный год съешь. И бедные мои повара, они только на тебя работать будут.

— Я хочу получить удовольствие от этой поездки, — совершенно не смутился Карл. — Мы сначала дрались с разбойниками, потом уносили ноги от всяких неприятностей. Что ты скривился, Монброн? Ну да, убегали. Называй вещи своими именами. Так вот — я не знаю, что там дальше будет, но вряд ли нас ждут забавы более мирного характера. А потому я хочу с толком использовать время. Можете считать меня обжорой и бабником, я не против. Тем более так оно и есть на самом деле.

— Тоже мне новость, — засмеялась Аманда. — Мы давно знаем, что ты таков.

— Тогда чего мы так тащимся? — проорал Фальк. — Меня заждался свиной окорок! Эгей!

И он пришпорил коня.

А еще через несколько дней мы, отоспавшиеся и отъевшиеся, узрели и саму столицу королевства. На крепостных стенах, окружавших ее, развевались флаги с гербами почти всех королевских фамилий Рагеллона. А еще в главные ворота города, близ которых мы остановились, размеренно въезжала кавалькада рыцарей в блестящих доспехах.

— А что тут происходит? — немного нервно спросила Аманда, обозрев все это.

— Турнир! — радостно взвизгнула Луиза. — Ну конечно! Его величеству королю Форнасиона Стивену Третьему Молчаливому тридцать лет исполнилось в этом году! Он всегда свои дни рождения, кратные пяти, сопровождает большими турнирами. А кратные двум — маскарадами и праздничными шествиями. Так что турнир! Большой и рыцарский. Я прошлый помню — очень здорово было. И конные поединки были, и пешие! И бугурты! Вот мы вовремя приехали! Папка наверняка нам места на лучшей трибуне добудет. Ребята, вам надо на это посмотреть. Ну, хорошо… Вам, может, и не надо, вы такое видели. Но нам, девочкам, обязательно надо! Это так красиво!

Флоренс и даже Фриша закивали так живо, что нам стало ясно — им надо. Вот кровь из носа — надо.

— Турнир… — мрачно процедила Аманда, единственная из наших девчонок, кто не проявил к этой новости интереса. Впрочем, тут же хмурое выражение ее лица сменилось лучезарным, и она весело затараторила: — Ребята, Луиза правильно сказала — вам это зачем? И зачем идти у нее на поводу? Часики-то — тик-так, а дорога еще дальняя! Может, ну его? Закупимся продуктами — и в путь?

— Грейси, ты в себе? — покрутила пальцем у виска Флоренс. — Турнир! Красавчики-рыцари в доспехах и на лошадках!

— Термы и пирожные! — добавила Луиза.

— Много свинины и пива! — вставил свое слово Карл. — И девки! Извиняюсь — достопримечательности Форнасиона. Я ведь жутко любознателен. Турнир мне и даром не нужен, а вот осмотреть эти… как их… Ну, вы поняли!

— Флика надо найти, — встряла Фриша.

— Попомнишь ты у меня, — злорадно подытожил Гарольд.

Я ничего говорить не стал. Мне, по сути, было все равно. Хотя против терм, свинины и девок я тоже ничего не имел. Правда, насчет последнего следовало поразмыслить. Рози, конечно, змеюка, но кто знает? Не хотелось мне стать виновником ее несчастий, а то и чего похуже. Такие штуки могли мне выйти боком.

— О нет! — простонала Аманда, уставившись на группу всадников, которые следовали за отрядом рыцарей, уже почти полностью скрывшимся в воротах. В центре ее находился высоченный и плечистый рыцарь в дорогущем, несомненно, гномьей работы, доспехе. Это был либо очень высокопоставленный вельможа, либо даже венценосец, вон какая вокруг него орава — и вельможи, и охрана. Разве что придворных дам не хватает. — Только не это!

Она поспешно нагнулась к шее своей лошади.

— Вот уж нет! — Гарольд злорадно засмеялся. — Это тебе за «казарменный юмор» и все остальное. Монброны всегда платят долги и держат свое слово!

Он направил коня к этой группе всадников, а приблизившись, громко заорал:

— Дядюшка Рой! Дядюшка Ро-о-ой! Мое вам почтение!

И еще рукой замахал.

Здоровяк в центре повертел головой, на которой, на удачу Гарольда, не было шлема, увидел кричавшего, улыбнулся в бороду, остановил охранников, которые уже было собрались рубить моего друга в капусту, исполняя свой долг, и радостно гаркнул, да так, что даже мы его услышали:

— Племянник? Гарольд? Ты, что ли? Вот же! А мою егозу не видел? Она вроде как туда же, куда и ты, сбежала!

— Как не видеть! — надсаживая горло, ответил ему Монброн. — Еще как видел!

— Сволочь ты, братец, — печально сказала Аманда, выпрямляясь. — Ух, берегись!

Мужчина в дорогом доспехе тем временем повернул своего коня, растолкал свиту и направился к нам.

— Господа, всем спешиться, — приказал Гарольд, который вернулся к нам. — Это же не просто рыцарь какой-то, это король Фольдштейна, крупнейшего королевства Восточного Рагеллона, Рой Шестой Отважный. Так что — из седел господа, из седел. И преклоняем колени.

Глава 9

Карл присвистнул, спрыгивая с коня, я последовал его примеру, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Впрочем, в той или иной мере были поражены все, кроме, само собой, Гарольда, который ехидно улыбался, глядя на Аманду.

— Однако! — Луиза покачала головой, осуждающе сдвинув брови. — А зачем ты скрывала от нас, что в тебе течет королевская кровь?

— Не хотела говорить — и не сказала, — буркнула Аманда. — Да какая теперь разница?

— Погоди. — Де Лакруа потряс головой. — Ты Грейси, а король Фольдштейна, насколько я помню из уроков геральдики, — из ветви Маркусов, чуть ли не тех, что до Века смуты правили. Ты незаконнорожденная, да? Прости, если мой вопрос тебя обидел, но у нас к бастардам нормально относятся. Без предубеждения.

— Мама моя — урожденная Грейси, — раздраженно проговорила Аманда. — А я — Аманда Маркус, третья дочь короля Роя Шестого. Но на время учебы я предпочла назваться материнской фамилией, вот такая причуда у меня возникла. Вопросы еще есть?

— Чтобы до конца все прояснить — моя мама тоже из семейства Грейси, — подал голос Гарольд. — Она двоюродная сестра Франчески Грейси, матушки Аманды. Так что мы с ней родня.

— Вопросов все равно осталось много, но сейчас не до них, — быстро произнес де Лакруа, спешно спрыгивая с коня, вставая на одно колено и прижимая сжатую в кулак правую руку к сердцу.

Мы с Карлом повторили его движение, поскольку к нам приблизился король Рой — огромный как гора и, судя по выражению лица, здорово злой. И конь у него был такой же — здоровенный, черный и нехорошо косящий лиловым глазом.

Король Фольдштейна был очень крепок телом. Причем это был не жир, как у многих высокопоставленных господ, Рой Шестой, несомненно, находился в отличной физической форме. И это при том, что был он уже немолод, за сороковник ему перевалило точно. Доспехи монарха сияли на солнце, грива черных, с проседью, волос развевалась на ветру. Правая рука лежала на рукояти меча.

Я до этого только одного короля своими глазами видел, того, который моим родным Форсхейдом управлял. Их величество в светлый праздник начала путины всегда подданным свой лик являл и медные деньги в толпу метал, я как-то даже сам монетку поймал. Но наш Эгиберт Пятый против отца Аманды сильно проигрывал — и в росте, и в величественности.

У меня неприятно заныло в животе. Аманда — королевская дочь. Страшно подумать, что будет со мной, если всплывут события недельной давности, ну, когда мы проснулись в одной постели. Не станет этот венценосный верзила разбираться, было у нас чего или не было. Просто рубанет разок — и все. И нет меня.

Одно хорошо — король Рой явно умеет пользоваться мечом, который висит у него на поясе, и со своей силой он сразу меня на две части разрубит. Это быстро и не больно. А если не сам казнить надумает? Если палачу отдаст?

Лучше бы меня тогда Агриппа прибил в сарае, честное слово.

— Дочь! — рыкнул король Рой, не обращая на нас внимания. Покинул седло и поманил Аманду указательным пальцем, закованным в сталь кольчужной перчатки. — Сюда иди!

— И почему я в другую группу не попала? — адресовала та вопрос к небесам вместо ответа отцу. — Сейчас была бы отсюда далеко-далеко.

Но при этом все же спрыгнула на землю со своей лошадки и подошла к королю Рою.

— Чего? — без положенного смирения и почтения обратилась она к нему.

— Много разных слов я тебе хотел сказать, — проревел король, свирепо встопорщив бороду. — И сказал бы, коли сразу бы нашел. Но слова как казнокрады — всегда норовят от меня улизнуть. Потому говорить ничего не буду, сразу к делу перейду.

Он ловко стянул с руки ту самую перчатку и неуловимым движением ухватил Аманду за ухо.

— Сбежала? — гремел голос короля, сопровождаемый писком Аманды. — От меня сбежала! От отца! Меня мать твоя с прошлого лета пилит, изругала всего! Я даже на охоту по-человечески съездить не могу, она и туда за мной таскается. Нудит и нудит, нудит и нудит, прямо как комар какой-то! И все из-за тебя! Ведь ты даже записки нам не оставила!

— Ты читаешь плохо! — взвизгнула Аманда. — Какой… Ой! Ой!

— Может, сказать ему, чтобы заканчивал ухо-то ей крутить? — прошептал я Роберу, который в таких вопросах разбирался получше Карла и уж, понятное дело, меня. — Оторвет ведь!

— Он отец, имеет право, — так же шепотом ответил мне он. — Да это ладно. Вот если мой родитель меня поймает, я такой мелочью, как оторванное ухо, не отделаюсь. Вся надежда на матушку, может, заступится. Я же тоже без спросу из дома сбежал.

— У меня при дворе умников полно, которые читать умеют. — Рой Шестой Отважный продолжал экзекуцию непутевой дочери, заставив ту пританцовывать. — Зря я их кормлю, что ли? Не шипи, как змея, терпи! И главное — куда сбежала-то? Ладно бы по любовным делам, с ухарем каким смазливым, это хоть как-то понять можно. Нет, тоже позор — но объяснимый. Я бы, может, даже обрадовался, подумал бы, что ты наконец за ум взялась, с людьми общаться начала, а не только с книгами. Но к магу в ученицы?

— Ну, Монброн, ну… — скрежетнула зубами Аманда — Конец тебе!

— Я-то тут при чем? — возмутился Гарольд. — Нет, насолить тебе — это то, от чего я никогда не откажусь, но чтобы выдать твою тайну — никогда. Вон, никто даже не знал, что мы с тобой родня и кто ты есть на самом деле. Даже не догадывались.

— Не догадывались, — подтвердила Флоренс, болезненно скривив лицо. Ей тоже было жалко Аманду.

— Не он это. — Король наконец отпустил ухо дочери. — Нашлись добрые люди и без него, отыскали тебя. Эх, сейчас еще бы портки с тебя спустить да розгами по заду нахлестать, для ума. Но нельзя, не дело свите голый зад принцессы видеть. Позорить тебя не хочу.

Свита осталась поодаль, к нам не приближалась, но смотрела на происходящее с интересом. И лица у них были подозрительно довольные, как видно, при дворе Роя Шестого Аманду не любили.

— Кабы знала, что здесь турнир будет, сроду бы в этот город не завернула. — Аманда потерла красное ухо.

— А вы что тут вообще делаете? — Король обвел глазами нашу компанию, задержав взгляд на Фрише и Жакобе. — И кто вы такие есть? С кем моя беспутная дочка шляется по Рагеллону? Гарольд?

— Компания у нас небольшая, но дружная, — заверил его Монброн. — Вон та милая дама — Луиза де ла Мале, дочка графа Жерома де ла Мале из Форнасиона, к ней в гости мы и направляемся. Рядом с ней — Флоренс Флайт, дочь царедворца, приближенного к государю Силении.

Тут он маленько приврал, но так было и лучше. Где землевладелец — и где царедворец?

— Ваше величество! — засвидетельствовали почтение наши спутницы.

— Силения, — наконец-то улыбнулся король. — Славная страна. Я там бывал, вино у вас хорошее, то, что из шелковицы делают. Рад знакомству.

— Барон Эраст фон Рут, барон Карл Фальк, — показал Монброн на нас. — Оба — из Лесного края.

— Глушь страшная, — заметил Рой Шестой. — Закоулки мира.

— Ой, у нас, можно подумать, центр мироздания! — фыркнула Аманда. — Такая же глушь, только с другой стороны континента! И Лесной край — ничуть не хуже!

Король неожиданно внимательно посмотрел на нее, а после на нас.

— Воины у вас славные рождаются, это да, — сказал он наконец и перевел взгляд на де Лакруа. — А вон тот молодец кто?

Фриша и Жакоб его не заинтересовали. Не знаю, понял король, кто это, или решил, что они наши слуги, по крайней мере, после представления ему Робера речь Гарольда он оборвал на полуслове.

— Жду всех вечером у себя, — приказным тоном заявил он. — Надо же мне познакомиться с друзьями моей дочери! Тем более вы первые люди, с которыми она свела дружбу, я за те годы, что она прожила под одной крышей со мной, ничего подобного не видел. С детства замкнутой была. Ну что ты меня глазюками своими буравишь? Давай, садись на свою лошадь, поехали.

— И не подумаю! — независимо сказала Аманда, но при этом нырнула за наши с Карлом спины. — У нас дел полно. И потом, я обещала де ла Мале, что остановлюсь у нее.

— Это правда, ваше величество, — подтвердила Луиза, приседая. — Была такая договоренность.

Король насупился было, но тут же расхохотался.

— То, что ты из дома сбежала, дочка, — это плохо, — сообщил он нам, отсмеявшись. — Но вот то, что ты нашла друзей, которые готовы спорить ради тебя с королем, пусть даже и не властвующим на этих землях, меня радует. Ладно. Монброн!

— Да, ваше величество? — отозвался Гарольд.

— В семь вечера у меня ужин с королем Стивеном, — Рой Шестой натянул звякнувшую сталью перчатку на руку. — Там все наши соберутся, в смысле венценосцы. Скука наверняка будет страшенная, ни подраться, ни напиться, знаю я такие мероприятия. Все держат фиги в карманах и думают о том, как бы чего интересного вызнать и как бы кому насолить втихую. Так что в девять жду вас всех у себя, больше двух часов я там не выдержу.

— Можно подумать, мы знаем, где ты остановишься, — подала голос Аманда.

— Узнаете, — хохотнул король. — На то вы и маги.

— Узнаем, — заверила Аманду Луиза. — Мне бы только до дома добраться, а там все узнаем.

— Маленькая, а толковая, — одобрил слова де ла Мале Рой Шестой. — Монброн, ты в курсе, где дом этой славной юной госпожи находится?

— Пока нет, дядюшка, — развел руками Гарольд. — Не поверите — только что прибыли сюда, даже в городе еще не были.

— Ладно, потом объяснишь, где и что. — Король хлопнул его по плечу, Гарольд даже пошатнулся от этого удара. — До вечера.

Он запрыгнул в седло и, не прощаясь, удалился.

— Интересный мужчина, — задумчиво произнесла Флоренс, накручивая на палец кудряшку и смотря ему вслед. — Старый, конечно, но интересный.

— Фло, не забывай — он все-таки муж моей тетки, — предостерег ее Гарольд.

— И мой отец, — добавила Аманда и показала в спину королю язык, чем вызвала улыбки его свиты.

Разговора они, разумеется, не слышали, но вот ее выходку точно разглядели.

Король эти улыбки заметил, повернулся к нам и погрозил дочери пальцем, на что та вообще никак не отреагировала.

— Ну и как нам теперь тебя называть? — спросила Фриша у Аманды с легкой насмешкой. — «Ваше высочество»? Ты же у нас, как выяснилось, принцесса.

— Ну да, есть такое. — Де Лакруа задумчиво почесал затылок. — Особа королевской крови.

— Я Аманда Грейси, — неожиданно жестко сообщила всем нам Аманда. — Подмастерье мага Герхарда Шварца по прозвищу Ворон. Одна из вас. А какая у меня в жилах кровь течет, это не важно, понятно?

— Понятно. — Я понял, что она на грани. Как видно, не все у нее ладилось в отцовском доме, не просто же так она подалась на Воронью гору? Из королевского-то дворца? — Ты Аманда Грейси, и это прекрасно. Ребята, может, уже поедем? Вон, глазеют на нас все, да и есть хочется.

Я видел, что Аманду эта встреча с отцом, несомненно, не обрадовала, да и реплики спутников ей тоже веселья не добавили. На щеках у нее появились красные пятна — признак того, что она еле сдерживается, да и голос как-то подозрительно дрожал. И это у нее, всегда невозмутимой. Ну, почти всегда.

— И то, — согласился Гарольд, краем глаза поглядывавший на кузину. — Луиза, теперь ты будешь вести нас, это же твой город. По коням, до отдыха рукой подать.

Форнасион оказался огромным даже по сравнению с моим родным городом, который маленьким сроду не считался.

Одних рыночных площадей я насчитал штук пять, если не больше, а у нас их было всего-то две — Рыбная да Торговая.

Здесь даже отдельная площадь для публичных казней имелась! У нас прямо напротив дворца головы преступникам рубили, а тут — все честь по чести. Трибуна для зрителей, помост, огромная колода, виселица, дыба, корзина для голов.

А дома! Высоченные, каменные, в два и даже три этажа, с балконами! И так — улица за улицей. В Форсхейде подобных совсем мало было, в них жили только богачи, и выстроены они были неподалеку от дворцовой площади.

Сразу видно, что город на стыке торговых путей стоит. Всем денег, похоже, хватает. Да здесь даже уличные мальчишки откормленные! Вон щеки какие, из-за них ушей не видно.

Неудивительно, что королевство то и дело завоевать хотят. Кто на такое благоденствие будет спокойно глядеть? Мне бы армию — я бы сам их завоевывать пошел.

А сколько денег в турнир-то вгрохали небось! Да что турнир — на одних гостей расходов сколько! Всех же рассели, накорми… Добро бы только королей с королевами, а то ведь и все их сопровождение тоже! Луиза сказала, что у них так заведено. В других королевствах свиту чаще всего на обеспечение не берут, но не здесь. Это древняя традиция, и ее свято чтут.

Мало того. Для самих боев за стенами города возвели ристалище. Оказывается, они всякий раз для турнира все делают заново. Нет чтобы оставить уже построенное, что было бы разумнее. Мол, разнообразие нужно. Расположение трибун другое делают, цветовую гамму новую придумывают. Ну и так далее.

Гарольд, когда все это услышал, только хмыкнул и сообщил нам:

— У нас тоже такое было одно время, мол: новый праздник — новое строительство. Потом господин начальник тайной стражи как следует тряхнул распорядителя зрелищ, и выяснилось, что тот просто решил немного облегчить королевскую казну. По его мнению, вредно золоту было без дела лежать. Я бы на месте вашего короля дал указание сделать то же самое, столько всего нового можно узнать.

— Так вешали уже, — подтвердила Луиза. — После прошлого турнира, за мздоимство. Распорядителя, его помощника, еще кого-то… Но толку-то? И потом — традиция, ей же лет сто, наверное, а то и больше.

Узенькие улочки, заполненные празднично одетыми горожанами, сменялись более широкими, где порой встречались и гости города, выделявшиеся необычными пестрыми нарядами.

— Все королевства в гости к нам! — радостно засмеялась Луиза. — Хорошо, что мы так вовремя приехали!

— И то, — сумрачно подтвердила Фриша. — Если этот сморчок из ордена захочет нас прихватить, то сделать это ему будет сложнее, в такой толпе затеряться ничего не стоит. Правда, и Флику это тоже задачу усложнит. Как он нас найдет?

— Мы в моем городе. — Луиза укоризненно посмотрела на простолюдинку. — Кто тут даст нас в обиду? Орден истины, конечно, сила, но про то, чтобы они ставили условия королям, я пока не слышала. А Флик… Он парень неглупый, как-нибудь до моего дома доберется, а стражу я предупрежу.

— То-то и оно, «пока не слышала», — проворчала под нос Фриша, переживавшая за нашего незадачливого воришку.

Миновав еще одну площадь, мы проследовали по широкой улице, которая вела нас к величественному королевскому замку. Наверное, некто (не знаю его имени) поставил его тут, на небольшом холме, а после вокруг потихоньку начал расселяться народ, при необходимости прячась за надежными каменными стенами. Время шло — и вот уже замок стал сердцем города, раскинувшегося во все стороны, причем стоит он незыблемо, возвышаясь над улицами, кварталами и площадями как символ власти.

Близ высоченного замка, у подножия холма, к вершине которого вело около десятка белокаменных лестниц, сбегавших по его склонам, примостились здания, уступающие ему в размерах, но тоже очень солидные. Я заметил безлюдные аллеи, сады да тенистые дорожки, усаженные деревьями. Они-то и отделяли одно здание от другого.

Безлюдно здесь было по вполне понятной причине. Обитатели домов, скорее всего, сейчас наблюдали приготовления к турниру или даже сами к нему готовились, а простолюдинам сюда был вход закрыт. Охраны я пока не приметил, но не сомневался, что она здесь точно есть.

— Надо же. — Аманда с интересом вертела головой. — Эдакий островок среди города.

— Король утверждает, что все его приближенные — одна семья, — пояснила Луиза. — Он не любитель интриг и не терпит, когда царедворцы пытаются съесть друг друга, как это водится при многих королевских домах. Потому мы живем здесь бок о бок, как и положено в добром семействе.

Даже глухой услышал бы сарказм в ее словах. Судя по всему, не получилось у славного короля Форнасиона привить семейные ценности своим приближенным. Как жрали они друг друга до него, так и жрут по сей день при нем, только исподтишка. Мастер Гай про такие вещи много чего рассказывал.

Впрочем, мне до этого дела не было. Переведем дух — и снова в путь. Ну, может, разве что на турнир посмотрим. Интересно же!

— Ну вот мы почти и приехали! — радостно сообщила нам Луиза. — Вон мой дом!

Дом малышки Лу впечатлял. Высокий, явно очень старой постройки, с узкими окнами-бойницами, он вселял немалое уважение к тому, кто им владеет. Мне поначалу даже подумалось о том, что, видимо, ее отец занимает не последнюю ступеньку у трона Стивена Третьего Молчаливого — выше его дома здесь была только пара зданий да сам королевский замок.

Впрочем, может, я и ошибаюсь. Дом-то старинный, был он до рождения отца Луизы, и потомки ее будут жить в нем же. Ну, если только не совершат какое-нибудь страшное преступление против короны и не сложат головы на плахе.

— Стойте, — сказала вдруг Фриша. — Разговор есть.

— Чего? — Луиза дернула поводья своей лошади.

— Такое дело… — Простолюдинка замялась. — Мы с Жакобом тут поговорили… Не надо нам двоим к твоим родителям знакомиться идти. Ты нас определи куда-нибудь на ночлег, есть же там у вас помещения для слуг какие-то?

— Я на конюшне спать могу, — пробасил здоровяк. — Там сено есть. Оно и мягкое, и пахнет духмяно.

— Новое дело! — Луиза всплеснула руками, даже поводья выронила. — Что за…

— Это все не наш мир, — не выдержала Фриша и мотнула головой, показывая на дома, увитые плющом. — Там, в Вороньем замке, мы были хоть как-то, но одинаковы. И по дороге сюда — тоже. Но здесь — не там.

— Я думала представить вас как представителей купеческих семей. — Де ла Мале явно было неловко. — Одежда у вас подходящая, да и манеры кое-какие появились.

— Фриша права, — сказал Гарольд. — И потом — ты у них спросила, нужно это все им самим? Изображать тех, кем они не являются?

— Спасибо, Монброн, — выдохнула с облегчением Фриша. — Ты меня понял. Луиза, нам это все не надо. И потом — твои родители ведь неглупы, правда? Они про наш замок наверняка все разузнали и быстро поймут, какие мы купеческие дети. В результате всем будет не очень-то комфортно.

— У нас на заднем дворе есть два флигеля для прислуги. — Луиза подхватила поводья. — В них много комнат, поселитесь там. Это подойдет?

— Вполне, — оживилась Фриша. — И, если что, мы ваши слуги. Тут обидного ничего нет. Ну, что теперь поделаешь, если мир таков?

Надо заметить, что наша спутница вообще здорово изменилась за последние недели. Она стала… Как-то терпимее к людям другой крови, что ли? Впрочем, это можно было сказать про любого из нас. Кроме, разумеется, меня. Я был един в двух лицах, мне что-либо менять было не нужно.

— И все-таки… — Де ла Мале явно было не по себе.

— А еда? — деловито осведомился Жакоб.

— Кто о чем, — вздохнула Аманда, трогая лошадь. — Поехали уже. Если что, я тебе окорок с папашиного стола притащу. Он всегда с собой копченые кабаньи окорока возит.

— Зачем? — удивился я.

— Любит он их, — пояснила она. — Но кабаны должны быть убиты именно в лесах нашего королевства и закопчены непосредственно в фамильной замковой коптильне. Другие он не употребляет.

— Я тоже люблю кабанятину, — облизнулся Карл. — Жакоб, поделишься?

— Звучит заманчиво, — сглотнул слюну и я. — Про меня не забудьте!

— Можно подумать, у меня дома не найдется копченого мяса, — даже как-то обиделась Луиза. — А к тебе, Грейси, у нас еще будет много вопросов!

Аманда закатила глаза к небу, несомненно, проклиная сразу все — и то, что Ворон распределил ее в эту группу, и короля Форнасиона, который так неудачно родился, и собственную несчастливую звезду, которая свела ее на одной дороге с отцом.

— Но на турнир вы пойдете с нами! — пропищала грозно Луиза, строго глядя на Фришу.

— Само собой, — даже не подумала отказываться та. — Посмотреть, как благородные по доброй воле убивают друг друга? Всегда готова.

Только тугодум Жакоб не понял, что это шутка, и был удивлен тем, что мы не нахмурились, а засмеялись.

Как я и предполагал, охрана тут была, просто особо не показывалась. Уже на подъезде к фамильному гнезду де ла Мале нас остановил мордатый стражник с саблей на боку и в берете с пером, появившийся как будто из-под земли. За ним следовали двое плечистых молодцев, похожих друг на друга как родные братья. Хотя, может, так оно и было.

— Стоять! Куда? — гаркнул владелец берета, а один из его подручных цапнул под уздцы лошадь Гарольда, сдвинувшего от недовольства брови.

— Помпилиус, это я, Луиза, — сообщила де ла Мале грозному стражнику и помахала ему рукой. — У меня вакации, вот, приехала домой с друзьями.

— Мистресс Луиза, — расплылся в улыбке стражник. — Вот радость-то! А господина графа дома нет, он отбыл за стены, с королем. И матушки вашей нет, и сестер — они отправились к виконтессе Фламель. И…

— А кто есть? — поторопила его Луиза.

— Никого нет, — вздохнул стражник. — Завтра начнется турнир, откуда тут кому быть? Только слуги.

— Отлично, — одобрил его слова Карл. — Значит, мы точно не останемся голодными, если слуги на месте. Де ла Мале, ты не очень гостеприимна. Мы голодны, и в глотках у нас пересохло. Почему ты не ведешь нас в дом и не предлагаешь еды и выпивки?

— Без хозяев, не представившись? — с сомнением произнес Гарольд. — Фальк, тут не Лесной край, есть традиции и правила, которые не следует нарушать.

— Я тоже хозяйка. — Луиза одарила Помпилиуса улыбкой и тронула лошадь. — И я вас пригласила. И потом, Монброн, окажись мы в твоем доме, ты что, стал бы ждать? Вот еще. Сразу бы отправил нас в купальню, а ребят потащил бы в винный погреб.

Гарольд ухмыльнулся — Лу, несомненно, была права.

— Мистресс Луиза?! — Седовласый старик, открывший нам массивную дубовую дверь, склонился в поклоне, едва завидев маленькую фигурку нашей спутницы. — Добро пожаловать домой. Правда, мы не получили известий о том, что вы приезжаете, потому не готовились встретить вас. И господина графа тоже сейчас нет, он…

— Марло, я все знаю. — Луиза сбросила ему на руки дорожный плащ. — Помпилиус мне все рассказал. Надеюсь, хотя бы служанки здесь? Они-то не побежали смотреть на рыцарей? Я прибыла с друзьями, наши мужчины голодны и хотят выпить. Мне же с подругами просто жизненно необходимо посетить терму. Мы мечтаем об этом уже много дней.

Пока она беседовала со стариком, я огляделся вокруг, и меня внезапно охватило желание присоединиться к Фрише и Жакобу, которые отправятся на проживание во флигель.

Я думал до этого момента, что видел богатые дома, все-таки какое-то время я ошивался в одном таком. Но что было жилище моей бывшей хозяйки по сравнению с этими хоромами! Так, лачуга рыбака против королевского замка.

Здесь все было непривычно, здесь все поражало воображение — рыцарские доспехи, стоящие в углах, оружие, висящее на стенах, позолота везде, где только можно, мраморная лестница, ведущая наверх из гигантского холла, в котором мы стояли, десяток коридоров и даже Марло, который зачем-то поклонился нам.

— Господа, — произнес он, недоверчиво глядя на Жакоба, который только что рот не открыл, оглядываясь вокруг. Впрочем, возможно, и я выглядел не лучше, — вы можете пройти в малую гостиную, вам подадут вина и закусок.

Я заметил, что Карл сделал глотательное движение и открыл рот, а потому толкнул его в бок. Мне его замашки давно знакомы, наверняка собрался потребовать пива. Нет уж, вино — значит, вино. Может, так тут заведено. Готов поклясться, что этот старикан составит о нас мнение и изложит его отцу Луизы. Не стоит делать ей компрометацию.

Кстати, де Лакруа всадил локоть под ребра Карла с другой стороны, так что наш большой друг сказать ничего не успел, только ойкнул.

— Марло, у нас есть… э-э-э… кабаний окорок? — Луиза уничижительно глянула на Фалька. — Копченый?

— Есть, госпожа, — по-моему, невероятно удивился старик.

— Подай им именно его, — распорядилась малышка. — Чтобы господин Фальк не думал, что род де ла Мале не может угостить его подобной едой.

— Да не думал я ничего! — возмутился Карл. — Просто я люблю мясо! Лу, ты же знаешь!

— Тогда ладно. — Де ла Мале смягчилась. — Позже мы к вам присоединимся, все не съешьте.

На Марло было больно смотреть, он потихоньку терял связь с реальностью. В его седой голове явно не укладывался тот факт, что мистресс Луиза, в прошлом, надо полагать, тихая домашняя девочка, притащилась домой в компании запыленных и вооруженных молодых людей, а также сомнительных девиц (Аманда с ее коротко стриженными волосами и грудой оружия и вовсе выглядела заправской авантюристкой). Вдобавок ее называют «Лу», и она требует подать пищу, на которую раньше даже не глядела. Мало того — собирается сама ее есть, причем в этой же компании.

Тем временем к нам присоединилось несколько миловидных служанок в беленьких передничках и забавных чепчиках на головах. Карл при виде них осклабился и, наконец-то сняв шляпу, пригладил волосы.

— Госпожа, — окликнула Луизу Фриша и, когда та повернулась, показала ей на себя и Жакоба, — нам бы…

Луиза тяжело вздохнула и обратилась к Марло.

— Вот эту даму и ее спутника надо поселить в отдельных комнатах во флигеле прислуги, — приказала она ему. — Если у них будут пожелания — выполнять их. И распорядись о том, чтобы их не забывали кормить, это тоже мои гости.

— Как прикажете, госпожа Луиза. — Старик сделал жест одной из служанок, и секундой позже Фриша и Жакоб покинули нас.

Собственно, через пару минут и наши девушки скрылись в одном из коридоров этого огромного дома, нас же четверых отвели в просторную комнату с узким окном, где стоял добротный дубовый стол и массивные кресла. Стены здесь были украшены головами диких животных, которые казались живыми. По крайней мере, здоровенный белый волк, башка которого висела аккурат напротив меня, точно следил за мной своими немигающими буркалами.

— Да, Эраст, это тебе не наши усадьбы. — Карл, в отличие от меня, совершенно не оробел от всего этого богатства и величия. — Думаю, что даже мой папаша в таких местах не бывал. Монброн, у тебя дом такой же или попроще?

— Отцовский побольше будет. — Гарольд отодвинул кресло от стола, плюхнулся в него и вытянул ноги. — А вот вилла на побережье — та поменьше, врать не буду.

— Вино и мясо, — в комнату вошел Марло, за ним следовала служанка, которая несла два кувшина вина и кубки. За ними пожаловала пара поварят, волокущих блюдо с кабаньей ногой изрядных размеров.

— Отлично, — втянул ноздрями воздух Карл и достал из ножен свой кинжал. — Заморим червячка, господа!

— Прикажете принести к мясу соусов? — осведомился Марло.

— Старина, — лениво произнес Гарольд, обращаясь к нему, — вы должны были принести их сами, без подобных вопросов, и не демонстрировать нам таким образом свое недовольство по поводу нашего появления. Я понимаю ваши опасения, но смею вас заверить, что мы не проходимцы и не плуты, которые обольстили вашу маленькую доверчивую Луизу. Мы все — дворяне, причем достаточно родовитые. Потому оставьте свои опасения, оставьте. Заметьте — я мог бы вам этого всего не говорить, поскольку не обязан давать объяснения слугам, пусть даже и не своим. Но я это сделал, поскольку люблю и уважаю госпожу Луизу, а также заранее уважаю ее отца, сиятельного графа Жерома де ла Мале. Вы поняли меня, Марло?

Все сказано верно, но удивительны две вещи. Первое — что Гарольд вообще что-то стал объяснять слуге, второе — что он обращался к нему на «вы». Впрочем, людей в возрасте он уважал, это я знал точно. Он мне сам как-то сказал: «Если мужчина в нашем мире дожил до седых волос, значит, он уже достоин того, чтобы относиться к нему с уважением».

— Сейчас доставят соусы, — с достоинством ответил ему старик и покинул помещение.

— Такие, как он, — основа любого дома, — пояснил Гарольд, жестом отпуская служанку, которая потянулась было к кувшину, чтобы разлить вино. — Преданы как собаки и служат до последнего вздоха. Хозяева чаще всего прислушиваются к их мнению. У нас мажордома зовут Фабрицио, так он в доме каждый гвоздь знает. И не дай боги, что-то будет не так, как хочет он, — все, беда. Этот — из той же породы.

— Ну да. — Робер сам взялся за кувшин. — У нас тоже такой был, умер два года назад. Не поверите — дом без него как будто осиротел.

— У нас мажордомов нет. — Карл нарезал пахнущий травами окорок. — У нас все проще, да, Эраст? Их функцию выполняет главный ловчий. Ну, где этот Марло с соусами и всем остальным? Такое мясо — и без горчицы есть? Это себя не уважать надо!

— Сейчас все будет, — послышался чей-то голос, и в малую гостиную вошел высокий немолодой мужчина в расшитом золотом камзоле.

Его круглые, чуть навыкате, глаза пробежались по нашим лицам.

— Граф де ла Мале. — Гарольд встал и отвесил церемонный поклон. — Рад знакомству, немало наслышан. Разрешите представиться — Гарольд Монброн, второй сын маркграфа Алоиса Монброна из Силистрии.

Вот как же папаша Луизы приперся не вовремя! А я-то хотел Гарольда про Аманду расспросить, пока она в терме плещется.

Глава 10

— Ну, вы могли бы даже и не представляться, — добродушно сообщил ему мужчина. — Породу Монбронов Силистрийских ни с какой другой не спутаешь. К тому же я лично знаком с вашим батюшкой. Мне довелось в свое время скрестить с ним клинок на турнире в Айронте, а после мы славно напились на балу у виконтессы Ле Сев и… Было весело, поверьте, господа. Правда, следует учесть, что были мы тогда вашими ровесниками, и ни вас, ни моей Луизы не значилось даже в планах.

— Отец мне про это не рассказывал. — Гарольд расстроенно развел руками. — Он вообще не слишком часто вспоминает свою юность, по крайней мере, при мне и моих братьях.

— Открою вам секрет, молодые люди. — Граф сел на свободное кресло и поманил нас рукой, понизив голос. — Мы, отцы, все таковы. Если вы будете знать, какие глупости мы совершали в вашем возрасте, то, во-первых, начнете нам подражать, а во-вторых, потеряете некоторую долю почтения, осознав, что мы от вас не так далеко ушли. Только — тсс, я вам этого не говорил.

— Соусы. — В дверь вошел Марло с подносом.

— Ну, вот, как и было обещано. — Де ла Мале положил ногу на ногу, отечески глядя на нас. — Да и то — этот пока еще безымянный для меня молодой человек прав: копченая свинина без соусов — просто пища. С ними же она становится уже кулинарным изыском, разумеется, если верно их использовать.

Гарольд понял тонкий намек отца Луизы и быстро представил всех нас, исправляя свою оплошность.

Впрочем, не всех. Робер остановил моего друга, когда до него дошла очередь, и сделал это сам. Ну, оно и понятно — отношения между ним и Луизой плавно входили в серьезную стадию, и не исключено было, что через какое-то время ему у этого приятного мужчины придется просить ее руки.

Хотя смысла я в этом особого не видел. Семья подразумевает дом, детей, ежедневную рутину и все такое прочее, что нам как будущим магам вряд ли доведется узнать. Нет, дом у нас, может, и будет, но вот рутины и, самое главное, детей нам не видать. Не та у нас судьба.

— На самом деле я очень рад, господа, что вы и ваши спутницы посетили мой скромный дом, — тем временем говорил граф. — Полагаю, что Луиза не слишком рвалась под его крышу, увы, наше расставание было омрачено непониманием друг друга. Я не одобрил ее выбор, а она пошла в меня. То есть если она принимает решение что-то сделать, то непременно идет до конца.

— Это не так. — Робер поднялся с кресла. — То есть да, она такая, я о другом. Она очень скучала по дому и по вам, господин де ла Мале. Более того, сомнений у нее не было, мы с самого начала знали, что непременно посетим ваш дом.

— На самом деле? — Граф явно обрадовался. — Это прекрасная новость. Мне как отцу это крайне важно. Подозреваю, что и ваши родители думают так же. Не знаю, как вы получали у них разрешение для того, чтобы отправиться в этот злосчастный замок, но что-то мне подсказывает, что все было не так уж просто.

— Что да, то да, — подтвердил де Лакруа. — Мой отец даже подумывал меня лишить наследства.

— Но не лишил же? — Граф засмеялся. — И не лишит, поверьте мне.

— Мой родитель сказал только, что его дети всегда были воинами, а не чародеями, — с набитым ртом сообщил Карл. — Так что если я испытываю желание пересечь весь континент, чтобы стать тем, кем быть не стоит, — то это мое личное дело. А я в ответ…

— Это, бесспорно, интересно. — Отец Луизы поднялся с кресла. — Но, увы, до конца дослушать эту историю я сейчас не могу. Я заглянул домой на минуту, сменить одежду, и сейчас должен возвращаться к королю. Его величество закончил осмотр трибун и проверку их готовности к завтрашнему турниру и вернулся в замок. Я должен проследовать за ним. Просто новость о том, что вернулась Луиза и с ней приехали ее новые друзья, заставила меня немного изменить планы. Но, господа, я надеюсь, что вы побудете моими гостями некоторое время?

— Мы будем рады, если ваша светлость позволит нам провести в вашем доме несколько ближайших дней. — Де Лакруа склонился перед графом.

Гарольд подавил улыбку, глядя на все это, и добавил:

— Прежде чем мы продолжим свой путь.

— Всего лишь дней? — искренне расстроился де ла Мале. — У вас сейчас вакации, так почему бы не провести их все здесь? Насколько я понял, все вы живете далеко, стоит ли тратить время на дорогу и разбивать сердца своим родителям столь краткими визитами? Сейчас июнь, приехав домой, каждый из вас будет вынужден в скором времени начать собираться в обратный путь. Особенно это относится к вам, господа бароны.

— Да мы домой и не собираемся. — Фальк снова взялся за кинжал и потянулся к окороку. — У нашего похода другая цель.

— Вот как? — Де ла Мале снова опустился в кресло. — И какая же?

— Мы все вам расскажем, граф, — мягко сказал Монброн. — Не сомневайтесь в этом.

— Нынче же вечером, — сдвинул брови отец Луизы. — И отчего-то у меня ощущение, что услышанное мне не понравится. Ах ты! Сегодня не получится, сегодня король устраивает прием для своих собратьев-венценосцев, я должен там присутствовать. Впрочем, к полуночи я вернусь, и тогда мы поговорим. Не думаю, что вы угомонитесь раньше.

Мы промолчали, чтобы не расстраивать этого славного человека. А что? Точно ведь не понравится.

Наверное, надо было ему еще сказать о том, куда мы отправляемся сегодня вечером, но Гарольд молчал, а ему точно виднее, что и как делать.

— Граф, — остановил собравшегося уходить де ла Мале Робер, — у меня к вам просьба.

— Весь к вашим услугам, — задержался тот в дверях.

— Вы не смогли бы уделить мне немного времени для приватной беседы? — потупился де Лакруа. — Когда оно у вас будет.

— Неожиданно. — Граф посмотрел на Монброна, стоявшего за спиной де Лакруа, тот немедленно приложил руки к сердцу и поднял глаза к потолку.

— Это необходимо, — твердо произнес Робер.

— Я с радостью с вами побеседую, молодой человек. — Де ла Мале положил ему руку на плечо. — Хоть бы даже сегодня вечером. После того как мы все обсудим, я уделю вам время.

И он вышел из малой гостиной.

— Славный дядька, — прочавкал Карл. — Повезло тебе с тестем, де Лакруа.

— Вечно ты мелешь не пойми чего! — Робер сел за стол и ухватил кусок мяса. Был он сосредоточен и невесел. — А если он мне откажет?

— Тогда ты все равно на ней женишься, — беззаботно сообщил ему Гарольд. — Если мы все получим посох мага, то светские законы, по крайней мере в этой области, нам будут безразличны. Забыл, что Ворон говорил?

И это так. Маги подчинялись законам королевств и герцогств, но только в той части, которая говорила об обычных, мирских преступлениях. То есть если маг убивал безвинного, например, из корысти, наводил порчу или поднимал мертвых, не согласовав это с представителями ордена Истины, то он отвечал по законам того места, где это произошло. Причем для магов все заканчивалось даже хуже, чем для обычных людей.

Если кладбищенский вор влез в чей-то склеп и обобрал скелет, который там уже двести лет лежит, то он всего лишь отправится в каменоломни. Мага же за подобное почти наверняка сожгут, и в этом нет ничего странного. Во-первых, магов не любят. Во-вторых, могильный вор — зло понятное и простое, им движет жажда наживы. А вот что движет магом — еще надо разобраться. Но разбираться — это долго и нудно, так что костер — наиболее простое средство выяснения правды. Нет мага — нет проблемы.

Зато светские законы магам не писаны. Они могут сидеть в присутствии коронованных особ, не платить налоги в казну, даже всю жизнь проживая в одном и том же королевстве, и жениться на тех, на ком пожелают. По обоюдному согласию, разумеется. Не всеми этими правами маги пользуются, но они есть.

Для магов не существует сословного неравенства, вот какая штука. Точнее, привычного нам неравенства. У них своя иерархия, свои повелители и свои владения, пусть не отмеченные на картах, но при этом существующие. Конклавы — вот их королевства. Иногда, правда, маги называют их орденами, но суть от этого не меняется, просто до Века смуты, в те времена, когда жизнь была проще, а власти у чародеев — куда больше, имели место и те и другие. Сейчас все порядком изменилось.

Конклавы — это альфа и омега магического мира. Пусть у них нет территориальных границ, но зато именно они определяют, с кем тот или иной чародей идет по дороге жизни, кто встанет на его защиту, если это понадобится, и не пора ли ему покинуть мир, дабы дать дорогу молодым.

Конклавов существовало немного, всего шесть на весь Рагеллон, и попасть в них было куда как нелегко. Для этого требовалось снискать определенную славу среди магов и знать кого-то из его действующих членов, то есть того, кто мог бы замолвить за тебя слово на Совете конклава. Еще труднее было вскарабкаться на его вершину, ведь по дороге тебе придется кого-то стаскивать с нее за ноги, да и тебя снизу будут непременно и непрестанно колоть в пятки.

Так что тот же мастер Гай, положение которого я сначала, по необразованности своей, не оценил, был очень и очень влиятельный в магическом мире человек. Он был магом девятой степени посвящения, то есть его от места патриарха и титула архимага отделяло всего ничего — теперешний архимаг. Ой, чую, недолго ему осталось землю топтать, мой наниматель — человек серьезный.

И пусть. Мало ли как жизнь сложится, полезные связи всегда нужны.

А вот Ворон — маг вне конклавов, он сам по себе. Он никому ничего не должен, ему никто… Хотя откуда мне знать, что у него в прошлом?

В Вороньем замке мы часто говорили в спальне перед сном на эту тему. Кто-то утверждал, что, только попав в конклав, ты можешь чего-то достичь, кто-то, напротив, был уверен, что эти организации загоняют магов в рамки кодексов и условий. Но в одном сходились все — только конклавы могут дать магу хоть какую-то уверенность, что в один прекрасный день его не поволокут на костер.

Патриархи конклавов как-то умудрились поладить со старейшинами ордена Истины. Было даже несколько случаев, когда магов, уже привязанных к столбам и обложенных хворостом для лучшего возгорания, с этих самых столбов снимали. Вот так-то.

Это был весомый аргумент.

— Не делается так, — отвлек меня от моих мыслей притихший было Робер. — Да и Луиза не одобрит. Не станет она без разрешения отца моей женой. Она его очень уважает.

— Чего ты волнуешься? — просопел Карл, отпив вина. — Де Лакруа, ты сын достойного рода, который во всех Восточных королевствах известен. Там при каждом троне кто-то из твоей фамилии состоит в чинах, ты сам говорил. С чего графу тебе отказывать? Он, наоборот, рад будет. Хорошо дочь пристроить — великое дело.

— Фальк прав. — Гарольд плеснул себе вина из кувшина. — Робер, если кому из нас и надо за что-то волноваться, то только не тебе. Ты отличная партия, и граф Жером вцепится в тебя как клещ, можешь мне поверить. Эраст, спрашивай. Вижу, извелся весь.

— А то ты не знаешь, что мне интересно, — не удержался от сарказма я. — Говори уже!

— Вот же! — Фальк цапнул со стола льняную салфетку и промокнул ею жирные губы. — Я и забыл уже, что у нас Аманда такой фортель выкинула. Монброн, а ты чего молчал все это время? Нам мог бы и рассказать, мы не девки, секрет не выдали бы.

— Там много причин, но основная… Боялся, — без тени шутки ответил Гарольд. — Да, вот так. Аманда сказала, что если это всплывет, то она меня во сне прирежет. И прирезала бы, я ее с детства знаю. Смерти как таковой я не боюсь, но вот так, во сне… Брр… Это как-то… Ну, вы поняли. В битве или на поединке — это ладно, но не так же?

— Согласен. — Карл откинулся на спинку кресла. — Паршивая смерть. У нас так одного владетеля зарезали, в Лесном краю. Жена его к дворовой девке приревновала, ну и перехватила горло во сне. Смелый был владетель и воин хоть куда, а на помин его никто даже не приехал. Больно смерть паскудная. Эраст, да ты наверняка об этом слышал?

— Было такое, — подтвердил я не моргнув глазом и тут же перевел разговор из этой опасной для меня плоскости в прежнее русло: — И все равно, Монброн, мне бы ты мог сказать. Ты же видел, что у меня с Амандой…

— Что у тебя с Амандой? — немедленно переспросил Гарольд, лукаво улыбаясь.

Карл громко захохотал.

— Дружба, — с достоинством ответил этим шутникам я. — Чистая и незамутненная.

— И скрепленная в гостинице славного города Талькстада, — торжественно продолжил Фальк. — Эх, Эраст, скажу тебе так: не каждому сыну барона из Лесного края удается соблазнить королевскую дочку. Может, ты даже и первый такой.

— Фальк, ты пьян и только это тебя извиняет, — холодно произнес Гарольд. — Если еще раз попробуешь сказать что-то подобное про мою сестру, то тебе не миновать поединка.

— Присоединяюсь, — добавил Робер. — Она еще и наш друг.

— Поддерживаю, — зло глянул на Фалька я. — Думай, про кого и что языком метешь. А если нас подслушивают? А потом куда надо донесут?

— Так я же не со зла, — как-то даже растерялся Карл. Нет, он не испугался, он правда был растерян. — Просто у нас такие шутки в мужском кругу да под застолье — нормальное дело. А за Аманду я сам любому горло разорву, даже если на нее кто-то просто криво глянет.

— Просто шутка шутке рознь, одно дело — намекать на что-то, другое — называть вещи своими именами. Тем более те, которых и не было, — пояснил Монброн. — Опять же — ты за спиной о ней злословишь, а это не дело.

— Занесло, — проворчал Карл. — Вино у них тут забористое.

— Просто ты вот этот здоровенный кувшин практически в одиночку уговорил, — укоризненно сказал Гарольд. — И нам ничего не оставил, я всего один раз себе чашу долил.

— Так надо крикнуть, чтобы еще принесли, — облегченно сказал Карл, которому было неловко за все произошедшее.

Нет, у меня манеры еще ничего, хоть я и на улице рос. Я бы так не смог — все-таки чужой дом.

Фальк тем временем подошел к двери, открыл ее, глянул в коридор, пожал плечами, пробормотал: «Нет никого» — и покинул помещение.

— Правда, что ли, уехать в Лесной край? — задумчиво произнес Гарольд. — Какая простота нравов. Так вот, Аманда. Я с ней знаком лет с семи.

Оказывается, их матери — его и Аманды — были очень дружны, почти как родные сестры. А потому время от времени наносили друг другу визиты, зачастую длительные. Да и детей то и дело отправляли ума-разума набираться друг к другу, чтобы те пообтерлись при чужих дворах, что, впрочем, практиковали многие родовитые семейства. Родной замок — это родной замок, там все с рук сойдет, а в чужом волей-неволей надо соответствовать, чтобы свою фамилию не опозорить.

Вот так и вышло, что знали они друг друга с детства, поскольку были ровесниками. Аманда, кстати, была третьей, младшей дочерью короля Роя, притом самой любимой — после ее рождения королева больше ему детей не дарила.

Этим, видимо, и объясняется его поведение при встрече — все-таки любимое чадо.

Кое в чем она нам не врала, рассказывая о своем житье-бытье — замок короля Роя был вместилищем вояк и наемников всех мастей. Он любил войну во всех ее проявлениях и день, проведенный без драки, считал напрасно прожитым, а потому лязг оружия был привычен Аманде и ее сестрам с детства. А трое братьев Аманды вообще с того момента, как начали что-то соображать, сразу получили в руки свои первые деревянные мечи.

Мать, в отличие от отца, не сильно жаловала Аманду, что было тому причиной — неизвестно. Но факт остается фактом — две старшие дочери были предметом ее неустанной заботы, и из них она растила истинных принцесс, Аманду же, по сути, воспитывала ватага головорезов, одетых в доспехи королевской гвардии.

Ее сестры носили платья — Аманда, когда подросла, постоянно щеголяла в мужской одежде да вдобавок еще и при оружии, благо отца это только тешило.

Ее сестры учились играть на лютне и танцевать — Аманда в компании вояк лихо орала соленые куплеты, участвовала в потасовках и выучилась отменно метать ножи.

Кстати, ее знакомство с Гарольдом ознаменовалось тем, что они здорово отмутузили друг друга, при этом мой приятель был уверен, что дерется с мальчишкой, и крайне удивился, что ему расквасила нос принцесса. Более того, он в это дня два еще не верил.

Драка ведет к дружбе — это старинный закон, который почти не нарушается, и эта парочка через какое-то время уже не чаяла души друг в друге, всякий раз радуясь новой встрече. Гарольд, само собой, время проводил не только в компании Аманды, а чаще — с ее братьями, благо с ними точек соприкосновения было больше, но при этом и кузину своим вниманием не обделял.

Такие отношения длились почти десять лет, пока они все-таки не повздорили. Случилось это прошлой зимой, когда Гарольда отправили в замок к королю Рою немного проветрить мозги. Ну, и от греха тоже, не без этого — он умудрился соблазнить жену одного важного вельможи, тот нажаловался королю Силистрии, и во избежание лишних скандалов Монброн-старший отправил непутевого сына к родне, пересидеть бурю.

Тогда там и случилась некая история, детали которой Монброн излагать отказался, но зато упомянул имя «Люсиль», которое мне было уже знакомо.

Со временем их отношения более-менее наладились, но стали куда холоднее, а после Гарольд покинул гостеприимный дом Маркусов. Впрочем, ненадолго. Он завернул к ним буквально через несколько месяцев, когда направлялся в Вороний замок. Дорога шла мимо, вот он и решил засвидетельствовать свое почтение венценосному дядюшке.

Собственно, тогда Гарольд и рассказал Аманде, куда и зачем он едет, секрета он из этого не делал.

У той же в последнее время дела были совсем уж не ахти — мать ее и видеть не хотела (что меня удивило, король Рой вроде упоминал о том, что она все глаза выплакала) да еще батюшка затеял выдать ее за сына короля сопредельной державы. Тот король был одним из немногих, кого Рой считал достойным человеком, проще говоря — любитель подраться, вроде него самого. Они в свое время пару раз успели схлестнуться за какие-то никому не нужные приграничные болота, сначала король Рой взял верх, потом сосед отвоевал их обратно, а после они помирились, распили пару бочонков вина и побратались. Болота же решили при случае осушить, разделив потом получившуюся территорию пополам. Проще говоря, махнули на них рукой.

Вот за его сына король Рой и решил отдать свою любимую дочурку. Так сказать, породниться.

Естественно, что желания самой Аманды в этом вопросе не учитывались — король ее любил, но воли ей, как и всем остальным своим детям, не давал. И это было еще гуманно — с подданных он и вовсе драл три шкуры, палач у него без дела не простаивал.

Узнав, куда направляется Гарольд, Аманда попросила взять ее с собой. Надо заметить, что это был вообще первый раз, когда она его о чем-то просила. Не умела она подобного делать.

Тот, естественно, отказался, что неудивительно. И дело вовсе не в том, что он не хотел портить отношения с дядюшкой, просто решил не потакать женским капризам. Сами посудите — услышала девчонка о школе магии и сразу решила, что ее там ждут. С чего бы? Сколько их таких, родовитых и бродяжек, о подобном мечтает? Если всех брать в школы магии, то места в этих самых школах не хватит.

Да и в целом все это было неправильно. Так рассудил Гарольд, пропьянствовал пару дней со своими давними приятелями — сыновьями короля и благополучно отправился дальше в путь, забыв и думать о просьбе Аманды.

Каково же было его удивление, когда во дворе Вороньего замка он увидел именно кузину. Причем прибыла она чуть ли не самой первой. Он даже дар речи на минуту потерял, что в результате и решило дело.

Аманда покачала головой: мол, мы с тобой незнакомы, а после, вечером, в приватной беседе пообещала ему вскрыть глотку от уха до уха, если он хоть что-нибудь, когда-нибудь и кому-нибудь скажет.

— Господа! — В комнату ввалился улыбающийся и, несомненно, довольный жизнью Фальк. — Вот верно говорил мой родитель — кто ищет, тот всегда найдет.

Следом за ним в комнату вошла дородная служанка с румянцем на щеках и вместительным кувшином в руке.

— Вот это вино. — Фальк показал сначала на емкость, а потом на девушку. — А это — Матильда.

— Мы рады, — заверил его Монброн. — Карл, ты определенно попал в дом своей мечты. Мясо, вино и Матильда. Я даже начинаю подумывать о том, чтобы предложить тебе дождаться нас здесь.

— Ты там что-то говорил про поединок? — Фальк подхватил кувшин и начал наполнять кубки. — Будем считать, что мы квиты, поскольку за такие слова у себя дома я убивал. Ты всерьез думаешь, что я променяю друзей на еду и девок?

Матильда фыркнула и вышла вон.

— Куда? — рявкнул Карл. — Еще кубки неси. И тарелки. Там наши дамы идут, я их голоса слышал.

— Я вам ничего не говорил — поспешно протараторил Гарольд, глядя на меня и Робера.

— Понятное дело, — заверил его я и присвистнул, увидев наших девушек.

Луиза и Флоренс успели не только привести себя в порядок, но и сменить наряды с дорожных на светские. Уж не знаю, с собой Фло везла это платье или Луиза гостеприимно предоставила ей в пользование гардероб сестер, но факт остается фактом — выглядели они обе так, как будто и не было не то что никакой дороги, но и даже обучения в школе. Как есть представительницы высшего света, собравшиеся поболтать о том о сем. Какие кубки, какой окорок? Подайте марципаны, бокалы и шипучее вино!

— Я же говорила! — Аманда, видимо, из свойственного ей чувства противоречия со всем миром, не стала влезать в платье, предпочтя ему привычный дорожный костюм. Впрочем, он ей шел. — Им даже в голову не могло прийти, что надо хотя бы умыться и переодеться, о большем я и не говорю. Волю им дай — так они в ботфортах спать будут.

И она обвинительно ткнула пальцем в нашу сторону.

— Будем, — охотно подтвердил Карл. — А чего? Мы, когда на охоту ходили с родителем моим, так неделями в одном и том же по лесам шастали. Чем наш поход отличается от той же охоты?

— А про визит к дядюшке Рою даже не говори ничего, — посоветовал кузине Гарольд. — Кто-кто, а он точно на это внимания не обратит. Хотя горячая вода действительно никогда никому не вредила.

— Давайте-давайте, — напутствовала нас Луиза. — Вещи ваши уже в гостевых покоях, Марло покажет, где вас разместили. Грязную одежду оставьте в термах, слуги о ней позаботятся. Может, король Рой и махнет рукой на то, во что вы одеты и как пахнете, это его дело. Но окажите услугу лично мне — предстаньте перед моими родителями в пристойном, а не в запыленном и пропотевшем виде.

Говоря это, она смотрела на Робера, который немного смутился. Подозреваю, что Луиза была заинтересована не столько в нашей благообразности, сколько в его.

— Вообще-то мы с твоим батюшкой уже познакомились, — сообщил я ей, вставая с кресла.

— То есть? — опешила Луиза.

— Заходил он сюда, — пояснил Гарольд. — И, по-моему, наш вид его не сильно смутил. Но вот матушка твоя — это другое дело, тут ты права. Ну и самое главное — для нас ты хозяйка этого дома, и твоя просьба — закон. Так что, господа, пошли мыться.

С матушкой Луизы, правда, нам так и не удалось свести знакомство в этот вечер. К тому времени, когда мы собрались у входа, чтобы отправиться на назначенную королем Роем встречу, она так и не появилась.

— Значит, так, — деловито сказала Аманд и обвела нас взглядом. — Я своего отца знаю. Ребят он попробует споить, а девушек начнет настраивать на то, чтобы они бросили это дурное дело.

— Какое именно? — опешила Флоренс.

— Магию, — пояснила Аманда. — Если вы с ним согласитесь, то он немедленно заявит что-то вроде: «Вот видишь, и подруги твои со мной согласны». А после этого сразу начнет действовать. Например, засунет меня в мешок и отправит домой, в замок, а оттуда — под венец, сближать королевские фамилии.

Странное дело, но мысль о том, что Аманда отправится под венец с каким-то там принцем, радости мне не принесла. Хотя нет тут ничего странного, себе-то чего врать? Нравится мне Аманда. Нравится — и все тут. Да, чудная, да, с короткими волосами, что для девушки дело невиданное, да, оружием она владеет чуть ли не лучше, чем Гарольд. Ну и что? Даже то, что она, как выяснилось, принцесса, меня, уж не знаю почему, не слишком шокирует. Прав Монброн. Мы будущие маги, и среди тех, кто дойдет до посоха, не будет благородных и простолюдинов.

Хотя пока это только слова. А как оно будет на самом деле, кто знает? Увижу мастера Гая — непременно у него этот момент уточню.

Правда, есть еще Рози, и вот здесь все сложнее. И главное — винить мне в той истории с перстнем кроме себя некого. Все жадность моя! Польстился на старое золото и камушек, вот и получай теперь головную боль.

— Никто тебя никуда не засунет. — Гарольд поправил плащ и повел плечами. — Не дадим. И потом, ты все как всегда преувеличиваешь, сестричка. Увы, но как невеста ты теперь больше не котируешься. Среди королевских особ, конечно. Нет, какой-нибудь ушлый царедворец при дворе дядюшки с радостью назовет тебя женой, но принц — это вряд ли. Ну а своему придворному твой отец сам тебя не отдаст. Так что пустые твои опасения.

— Чего это? — немного обиженно спросила Аманда.

Гарольд сначала молча постучал пальцем по ее кожаному жилету чуть пониже шеи, а после похлопал ладонью по животу.

— Прав. — Луиза усмехнулась. — На нас печать мага, мы теперь порченый товар. И ты, Грейси, — первая среди нас. Кому нужна жена, которая не подарит наследника?

— А я и забыла! — охнула Аманда. — Это да, аргумент. Но тут ведь не только это. Не забывай, Монброн, речь идет о моем отце. Я же фактически пошла против его воли. Ну да, он мне это не запрещал. Но ведь и не разрешал!

— Может, зря я кольчугу снял? — повел плечами Гарольд.

Он и Робер все путешествие надевали на плотные нательные рубахи тонкие кольчуги, изготовленные гномами под Алинорскими горами, легкие и очень прочные. Подобные вещи были популярны у знати Центральных королевств, и мы с Карлом было тоже хотели такие себе купить, но, узнав их цену, призадумались. Вещь отменная, но и без денег оставаться неохота.

— Просто держимся вместе. — Аманда обняла за плечи меня и Монброна. — Если будем заодно, отец может изменить свое решение.

— Какое решение? — не понял я.

— А ты думаешь, что он уже не решил нашу судьбу? — усмехнулась Аманда. — Поверь, его меньше всего волнуют желания и устремления других людей, равно как и воля любого другого монарха континента. Он всю жизнь все решает сам — и за себя, и за других. И за нас уже все решил, так что не удивляйтесь ничему.

— Лошади поданы, — в холл вошел Марло.

— Ты узнал, где остановился король Рой Шестой, владыка Фольдштейна? — повелительно спросила у него Луиза.

— Точно так, ваша светлость, — поклонился старик и начал ей что-то объяснять.

— Держись смело и независимо, — шепнула мне Аманда. — И имей в виду — мой отец только с виду недалекий вояка, на самом деле он очень умен и наблюдателен. Будь по-другому, он просто не удержался бы на своем троне столько лет. Да что там — он даже его не занял бы. Мой папенька, как и ты, — всего лишь третий сын своего отца. Престол был от него очень далек, но он сел на него в девятнадцать лет.

— Что ты говоришь? — заинтересовался я. — Потом расскажешь?

— Эраст, ты сказочно глуп, — рассердилась Аманда. — Повторяю — будь осторожен. Стоит только ему заподозрить, что между нами что-то есть, — и тебе несдобровать!

— А между нами что-то есть? — ехидно спросил у нее я, по ее виду понял, что перегнул палку, и немедленно поправился: — Не волнуйся, я буду осторожен.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Аманда и шагнула в сторону двери.

Глава 11

Самое забавное в том, что Аманда была права. Ухо следовало держать востро, причем с самого начала.

— Олухи! — встретил нас на входе королевский рык, и Гарольд, вошедший в огромный шатер (его величество Рой Шестой отказался от предложенных ему покоев в одном из самых красивых зданий Форнасиона и предпочел обосноваться рядом со своими рыцарями, за стенами города), едва успел отбить в сторону летящий прямо ему в голову кувшин вина. — Всех повешу!

Отец Аманды явно был не в духе, он топал ногами, сквернословил и угрожал всеми мыслимыми и немыслимыми карами понурившемуся воину, даже не обращая внимания на то, что вино из отбитого Гарольдом кувшина залило полотно шатра. Впрочем, и сам Монброн по этому поводу явно не переживал, надо полагать, это было обычным делом, и славный король Рой все время выкидывал что-то подобное.

— Что значит — «он сломал ногу»? — вопрошал его величество, переворачивая стол и убеждая меня в правильности выводов относительно его привычек. — Что значит — «бывает»? Не бывает такого! Он воин! Он либо сражается, либо мертв!

— Лошадь! — не выдержал его собеседник. — Лошади, бывает, сбрасывают седоков! Даже самых лучших! Она испугалась шутих, которые запускали недавно с городских стен. Лошадь понесла, и Седрик не удержался в седле, он как раз собирался с нее слезать и вынул вторую ногу из стремени. Хорошо, что вообще шею себе не свернул!

— Да лучше бы свернул! — пророкотал король. — Позора меньше! Сказали бы, что в учебном поединке его зарубили! Один из лучших поединщиков королевства — и сломал ногу, упав с лошади!

— Ему явно не до нас, — подала голос Аманда, вошедшая в шатер последней. — Идемте отсюда.

— А, это вы! — В этот момент король обратил внимание на нас. — Видали, какие тут у меня дела творятся?

— Все как всегда. — Гарольд пожал плечами. — Не припоминаю я таких турниров, где все бы шло так, как следует. Дядюшка, стоит ли так печалиться? У вас полно рыцарей, и все они один лучше другого.

— Как бы не так! — Король покрутил головой и заорал: — Слуги, собаки такие! Почему в шатре такой бардак! Где вино? Быстро все убрать и принести!

Приказ был не вполне внятный, как по мне, но пара шустрых малых, одетых в колеты с гербом Фольдштейна на груди, все поняли так, как надо. Они тенями скользнули в шатер и очень ловко начали собирать еду, валяющуюся на полу, в холщовый мешок. Следом за ними в шатре оказалось еще двое юношей, которые вернули стол на место и сноровисто принялись расставлять на нем тарелки, блюда с закусками и кувшины с вином.

— Так вот, мой дорогой племянник. — Рой подошел к Гарольду и приобнял его за плечи. — Все не так просто. Ты, верно, не знаешь, что в последнее время на границе с Медоном не все спокойно?

Я навострил уши — тема была интересная.

Речь шла о Медоне — Восточном королевстве эльфов, закрытом от людей. Никому не было известно, что творится в его пределах. Даже мастер Гай, а после и Ворон ничего путного не могли про него рассказать. То есть все знали, что там есть города, знали даже их названия, но никто из живущих не мог похвастаться, что бывал там. Дальше специально отведенных торговых территорий эльфы людей не пускали. Хотя сами были не дураки прогуляться по землям людей. Лет пятьдесят назад разгорелся большой скандал из-за банды эльфов, которая здорово пошалила в одном из королевств, перебив кучу народа и неплохо поживившись на этом. Правда, уйти на свою территорию они не успели, их прихватили неподалеку от границы как раз гвардейцы Фольдштейна, король же эльфов на справедливые претензии людей заявил, что эти негодяи у него в землях тоже здорово насвинячили и были изгнаны из своих кланов. А потому он за них ответственности не несет и будет очень рад, если люди этих поганцев вздернут. Ну и формальные извинения принес.

Никто не сомневался, что он врет, но доказать обратное было невозможно. В результате эльфов-налетчиков колесовали, так и не добившись от них признания в том, что они действовали по наущению престола Медона, а королю эльфов сообщили, что отныне все его подданные, находящиеся на землях людей, обязаны иметь при себе грамоту, подписанную собственноручно им, причем еще и с большой круглой королевской печатью. Если при эльфе, который находится на территории людей, такой бумаги не окажется, то он сразу же будет записан в преступники и отношение к нему будет соответствующее.

Мера была суровая, но вынужденная, поскольку жестокость эльфов, равно как и их корыстолюбие, давно вошли в пословицы и поговорки. Если их не осадить, то они очень быстро на голову людям сядут. И ножки свесят.

Отдельно надо заметить, этот закон соблюдался по сей день, причем тщательнейшим образом. Мало того — за триста лет, прошедших с Века смуты, это был единственный закон, который подписали все государи Рагеллона без споров и склок.

— Да вы что? — Гарольд тоже проникся словами короля Роя. — Пошаливают остроухие?

— Не то слово! — прорычал король. — Ползают по нашим землям, ровно вши по бродяге. И главное, не охотники какие-нибудь, которые браконьерствовать намереваются, Луанну перейдя, а настоящие бойцы. Не поверишь — ни одного живым не взяли. Дерутся до последнего, а если не успевают перебраться на свои земли, глотают яд. Знают, паскуды, что легкой смерти им не видать. А у Меллобара, короля их, на все один ответ: «Это изгои, они сами к вам полезли, мы ничего знать не знаем». Оно и понятно — за двести лет, что он правит Медоном, врать-то навострился, паскуда такая.

— Луанна — пограничная река между землями людей и эльфов, — пояснила нам Аманда, поймала взгляд отца и удивилась: — Что? Не все знают географию нашего прекрасного королевства!

— И всем безразлично, что творится на наших границах! — громыхнул король Рой. — Всем! У меня туда стянуты лучшие люди, все на заставах сидят, на турнир с собой взять некого. А остальным и дела до этого нет! Два часа назад был на приеме у Стивена, пытался объяснить им всем, что неспроста подобное происходит, что есть у эльфов какая-то пакость на уме, причем серьезная, и они нашу оборону на крепость проверяют. Слушать не хотят!

Король зло глянул на молодых людей, которые уже почти закончили уборку, после чего один из них немедленно набулькал из кувшина в золотой кубок, отделанный драгоценными камнями, вина и протянул его королю.

Тот, сопя, осушил его и продолжил:

— «Ах, оставьте, что за интерес у эльфов на нашей территории?» — Он явно кого-то пародировал. — «Они сидят у себя в королевстве, и им нет дела до нас». Провели бы с месяцок на моих заставах — и поняли бы, есть им дело до нас или нет! А что у них недавно делали корабельщики из Халифатов? Что они там забыли? И почему после этого визита халифатцы сразу же сцепились с корабельщиками Западных королевств?

— Халифатцы были в Медоне? — Аманда присвистнула. — Новости. Па, а ты про это остальным государям сказал?

— Попробовал. — Рой поставил кубок на стол. — Не поверили. А я ведь это наверняка знаю. Не важно откуда, но знаю. А теперь вот Седрик ногу сломал. Где я еще одного поединщика для конных сшибок возьму? Я привез с собой восемь конных поединщиков, теперь, стало быть, их осталось семь. Всего восемь бойцов для меле[1], а! Когда такое было?

— Это да, — признала Аманда, но отец ее даже не слушал.

— По условиям, бои идут пять на пять, — продолжал он раздраженно басить о своих горестях. — А потом ведь еще джостра[2] будет, им в ней тоже выступать. Это значит, что шансы на получение кубка здорово уменьшились, поскольку без потерь в меле не обойдется. Три бойца в резерве — это нормально, а два — уже куда как хуже. А Седрик вообще был капитан. Без него не знаю, что теперь и делать. Впору хоть самому на коня садись.

Про структуру турнира нам Гарольд все по дороге рассказал. Точнее, мне, Карлу и отчасти Флоренс, остальные и так все знали. Фло на турнирах присутствовала, но на таком большом, как этот, ей бывать не приходилось, так что она тоже о многом не ведала. Что до нас с Карлом — тут стыдиться было нечего. Бароны Лесного края в подобных состязаниях никогда не участвовали, как-то так с давних времен повелось, им своих междоусобиц хватало. Да и потом — если уж баронская рука бралась за меч или боевой топор, то только для того, чтобы убить. А вот так, потешно драться — это все несерьезно.

Рыцарские турниры бывали двух видов — малые и большие. Малые проводились повсеместно, участвовали в них обычно рыцари одного королевства, ну, иногда могли приехать соседи, если вдруг узнавали. Как правило, подобные мероприятия длились один день, проводились там несколько конных рыцарских поединков да соревнования лучников. Ну и призы были соответствующие — какая-нибудь золотая безделушка, вроде шпор, а то и просто свиток с королевской печатью, в котором было написано, что предъявитель сего и в самом деле выиграл турнир. Там даже имя победителя не значилось, свитки заготавливали заранее.

Другое дело — большие турниры, вроде нынешнего. На них съезжались венценосцы со всего Рагеллона, привозя с собой лучших своих бойцов. Длились состязания три-четыре дня, и соревновались здесь всерьез — на кону стояли не просто награды, а репутация королевства.

Основным зрелищем были конные поединки — одиночные, которые носили имя джостра, и групповые, которые назывались меле. Еще проводились одиночные бои мечников, состязания лучников, ну и, разумеется, общие пешие схватки, как без них. Причем они тоже делились на две категории — командные, где один отряд сражался с другим, и волчарни, в которых каждый был сам за себя. Волчарни считались самыми опасными, поскольку смертность в таких схватках, как правило, зашкаливала.

Награды были под стать мероприятию, обычно их учреждал король — зачинщик турнира, и бывали они солидные, чтобы не упасть в грязь лицом перед сопредельными и дальними державами. В этот раз Стивен Третий совсем уж расщедрился, и в качестве наград выступали гигантских размеров золотые кубки, украшенные драгоценными камнями. Мало того — на каждый из них после победы будет нанесено два имени — рыцаря-победителя и короля, которому он служил. Король Стивен обещал, что для этого действа даже придумана специальная церемония, которая будет проведена прямо на поле ристалища сразу после победы.

Впрочем, это была только верхушка айсберга. Помимо основной части, зрителей ждало еще много интересного. Сражения оруженосцев, пусть и не такие зрелищные, как сшибки рыцарей, но все равно увлекательные, потешные шутовские бои, состязания во имя прекрасных дам — да много чего.

Скажу честно, я такого до сих пор не видал, и у меня, да и у остальных возникло желание досмотреть турнир до конца и уже после этого пускаться в дальнейшее путешествие. Ну, в конце концов, у нас вакации или что?

Одно печалило — Гарольда и Робера это все не особо трогало, они подобных забав уже насмотрелись за свою жизнь. Единственное, о чем они обмолвились в связи с происходящим, так это о том, что надо бы разузнать, где остановились представители их королевств, и сходить повидаться с ними. Наверняка там кто-то знакомый есть, хоть новости из дома послушать. А турнир — он и есть турнир. Так что с Гарольда станется, не дожидаясь завершения состязаний, снова двинуться в путь. А то и раньше, если Флик обнаружится не сегодня завтра.

— Стоп! — Король Рой выплеснул в рот вино из кубка, который невесть когда успел снова подхватить со стола. — Монброн, а ты ведь был куда как хорош в упражнениях с копьем? Как ты тогда выбил из седла этого… Как его… Жоффрея ле Сузу из Монтего. Ну, на том турнире, что я давал в честь шестнадцатилетия Мадлен.

— Это моя старшая сестрица, — шепнула мне на ухо Аманда, так и стоящая за мной. — Дура редкостная.

— Было дело, — не стал спорить Гарольд. — Выбил.

— И было тебе тогда лет пятнадцать? — уточнил король.

— Только исполнилось, — подтвердил мой друг, явно почуявший, куда ветер дует. — Дядюшка, я здесь проездом. Я вас очень уважаю, даже где-то люблю…

— Так коли любишь — выручай, — трубно возвестил король, насупив брови. — Или ты допустишь, чтобы твой родич вот так, на глазах всех этих пустозвонов разряженных, в лужу сел?

— Не разрешат, — покачал головой Робер. — Гарольд не состоит в рыцарском королевском отряде, к тому же он дворянин, служащий не вашей короне. Подобное скрывать не резон, если такое потом всплывет, то будет очень большой скандал. Плюс герольды с него доспехи сорвут и в одном исподнем заставят три круга вдоль ристалища бежать. Да вы сами все это знаете.

Если Флоренс и даже, по-моему, Карл явно не понимали, о чем речь, то я как раз был в курсе происходящего, мне про это как-то Агриппа рассказал.

Абы кто назваться рыцарем не мог, это звание еще надо было заслужить. Либо верной службой, отбегав сколько-то лет в оруженосцах, либо совершив подвиг, настолько геройский, что кто-то из высшего рыцарства принимал решение наградить храбреца высоким званием.

Но стать рыцарем — это было полдела. Само по себе звание ничего не давало, рыцарь и рыцарь. Чтобы двигаться дальше, чтобы обрести замок, слуг и золотую цепь на грудь, надо было нести беспорочную службу при одном из королей, который в результате тебе это все и пожалует. То есть проливать за него кровь в битвах и на ристалищах, ненавидеть его врагов и защищать его друзей. А самое главное — войти в его личный рыцарский отряд, опору трона.

Нет, были и те, кто, обретя рыцарское звание, выбирали дорогу одиночки и начинали мотаться туда-сюда по дорогам континента. Они за каким-то лядом защищали униженных и оскорбленных, а также восстанавливали справедливость, но всерьез этих горемык никто не воспринимал. Даже пословица такая была: «Бродячие рыцари — как телега без колеса. Груз в нее положить можно, да отвезти его никак не выйдет». Оно и верно — стоило столько труда тратить на получение звания, если оно тебе ничего не давало, кроме ран и сомнительной благодарности, да и то не каждый раз?

Их ведь даже на турниры вроде того, на который попали мы, не допускали. Биться за честь своего государства в конных поединках могли только представители коронных отрядов. В общих пеших схватках — кто угодно, а вот в джостре и меле — исключительно «клинки трона», как еще называли коронных рыцарей.

Так вот, если кто-то, кто не являлся «клинком трона» или, того хуже, посвященным рыцарем, пытался обманом попасть на ристалище, то ничего хорошего его не ждало.

— А вот ты и не прав! — Рой захохотал. — Как бишь тебя? Де Лакруа? Де Лакруа, ты не прав. Я сам его в рыцари посвятил, после заварушки на Синих Мхах. Сам посуди — как бы я иначе его выпустил на ристалище на своем турнире?

— Запросто, — засмеялась Аманда. — Твой турнир — тебе и решать, кто в нем участвует. Им можешь байки рассказывать про то, что ты стоишь за святость рыцарских традиций, а мне не надо.

— Мало я тебя в детстве драл, — заметил король Рой печально. — Так с отцом разговаривать! Мой старик за такие слова меня бы уже на дыбу отправил.

— Дедушка тебя и так чуть туда не отправил, насколько я знаю, — невозмутимо заметила Аманда. — Мне рассказывали. Что же до Гарольда — это все правда. Монброн — рыцарь коронного отряда Фольдштейна. Больше скажу — мой папа даже написал в Силистрию и испросил разрешения у собрата-монарха на это деяние.

— Так ты рыцарь? — Голубые глаза Флоренс стали совсем огромными, хотя, казалось бы, куда уж еще. — Монброн! Я столько о тебе не знаю!

— Магия титула, — похлопала Гарольда по плечу Аманда и обратилась к отцу: — Па, даже не думай, я его в вашу мясорубку не отпущу. Он нам всем живой нужен. Знаю я это ваше меле, видела не раз, твоим железным лбам хоть бы хны, а Гарольда там мигом из седла вынесут.

— Вот что скверно. — Гарольд тряхнул плечом, сбрасывая руку Аманды. — С тех пор как у нее наметилась грудь, ее сразу стало нельзя бить. А как иногда хочется!

— И мне — тоже, — поддержал его король. — Но нельзя, особенно тебе. Она моя дочь и принцесса, если ты ее поколотишь, мне придется тебя казнить. Но ты не отчаивайся. Она когда-нибудь в кого-нибудь влюбится, мы узнаем в кого и казним ее избранника. Ей — расстройство, нам — повод для хорошей пирушки. Одним махом с ней сочтемся!

Шутить-то он шутил, но его маленькие глазки во время этой речи просто-таки ощупывали наши лица. Права Аманда — ее папаша хоть и играет роль простака, но на самом деле очень умен.

— Ну так что, Монброн. — Король тряхнул Гарольда за грудки. — Поддержишь своего родича? Шут с ним, не в меле, в джостре. Согласен, для меле ты еще молод. Доспех на тебя подберем, не сомневайся. Я и кузнеца с собой привез, он все подгонит по тебе, как надо.

Гарольд явно не рвался на ристалище, и причиной тому был, разумеется, не страх, а исключительно то обстоятельство, что мы задержимся в Форнасионе как минимум до конца турнира. Я давно понял, что мой друг — натура цельная, и если у него есть некое устремление, то он отдает себя ему без остатка. Вот и здесь — предложение для такого забияки, как Гарольд, было, бесспорно, заманчивое, но оно отдаляло его от поставленной цели. При этом и короля он обидеть не хотел.

— Дядюшка, я сам не против встать под ваши знамена, — наконец сказал он. — Почему бы и нет? Но вот как на это посмотрит мой король? Мое имя будут оглашать герольды, да и кто-нибудь из придворных, которых сюда понаехало наверняка немало, меня узнает. Вы же знаете нашего монарха, он может порядком рассердиться на то, что его подданный, тем более из семейства Монбронов Силистрийских, выступает под флагом другого королевства. Не хочется, чтобы у моего отца из-за меня были какие-то проблемы, а его величество Морис Третий умеет их создавать.

Аманда скривилась, но промолчала. Ей явно не понравилось, что Гарольд пошел на поводу у короля Роя. А может, ей не по душе пришлось то, что мы теперь здесь застряли на полнедели, не меньше.

— Разумеется. Все будет по правилам, переговорю я с ним. — Король Рой нахмурил брови и гаркнул: — Слуги! Кравчий! Паразиты эдакие, почему кубки моих гостей пусты?

В шатер снова проникли молодые люди, которые занимались столом, и шустро начали разливать вино по кубкам.

— А вы, молодцы? — Король Рой подошел ко мне и Карлу. — Откуда вы, бишь?

— Папа, не изображай потерю памяти. — Аманда дышала мне в затылок. — Ты прекрасно помнишь, что они из Лесного края.

— Папа не молодеет, — проворчал король. — И потом — по моей голове столько били, что она уже не так быстро соображает. Да и вообще — не забывайся. Я еще не простил тебя, негодница ты эдакая!

А он в самом деле любил Аманду, понял я. Мне было предельно ясно, что король Рой — человек очень жесткий, не сказать — жестокий, и крови пролил немало, как чужой, так и своей. Но младшая дочь, похоже, была для него светлым пятном, может быть, даже единственным в этой жизни.

— Так что? — испытующе уставился он на нас своими глубоко посаженными глазами. — Вы не Монброн, королей у вас в Лесном краю нет, так что обиду никто на вас не затаит. Ну? Помашете за меня мечами? Я вам не родич, как вон тому красавцу, обязательств у вас передо мной нет, но все же и не чужой человек, как-никак отец вашей приятельницы. И к тому же король не самой маленькой державы. Если приглянетесь — предложу место в своей гвардии и чин сержанта, вот так, сразу. Как по мне, так это занятие всяко лучше, чем то, которое вы себе выбрали. Не дело крепким ребятам с благородной кровью в жилах всякой ерундой заниматься да над книгами корпеть! Ну, что думаете по этому поводу?

— Почему нет? — Карл пожал мощными плечами. — Я подраться всегда готов. Да и кровь застоялась, надо бы ее разогнать. Эраст?

— Нет, — мне на плечо опустилась рука Аманды. — Нет, Фальк. Если у тебя есть желание за чужие награды свою голову под сталь подставлять — это твое дело. А ему там делать нечего. Мы и так уже двоих спутников потеряли на этом пути, этого хватит.

— Флика не отпевай раньше времени, — помрачнел Гарольд.

— Так-так. — Король Рой уставился на меня, и я ощутил, как напряглась рука Аманды, которая так и лежала на моем плече. — Не пускает тебя она, стало быть? А ты ее и послушал?

Ну, может, кто и купится на подобную подначку, но только не я. Такого я в своем квартале насмотрелся. Так игроки в кости провоцировали в кабаках богатеньких посетителей: мол, что, слабо сыграть? Да что там. В свое время я сам, поддавшись на подобную провокацию, угодил в обучение к мастеру-вору, став, по сути, на пять лет его рабом.

Впрочем, отвечать что-то надо.

— Нет, — сделала это за меня Аманда. — Нет, папа, этого ему не нужно.

— Ваше высочество, я сам могу за себя ответить и сам приму то решение, которое сочту нужным. — Я снял ее руку с плеча и посмотрел в глаза королю Рою. — Увы, ваше величество, но я откажусь от этого предложения.

— Струсил! — выпятил нижнюю губу Рой, став похожим на дивного южного зверя абезьяна, которого я видел на картинке в одной из книг Ворона. — Стру-у-усил! А мне говорили, что бароны из Лесного края — ребята хоть куда. Я даже в это поверил, глядя на твоего приятеля!

И он лихо стукнул рукой по груди Фалька, который в это время недоуменно уставился на меня. Удара королевской длани он, по-моему, даже и не почувствовал, потому что удивился очень.

— Правду слышали, — невозмутимо ответил я королю. — И я отказываюсь не потому, что боюсь чего-то, просто не хочу стать причиной вашего поражения. В подобных забавах мне участвовать не доводилось, да и мечник я не самый лучший, что уж там. Число же бойцов ограниченно, так зачем я буду занимать чужое место?

На самом деле меня вели более прозаические причины — я просто не хотел умирать. Что-то мне подсказывало, что с этого ратного поля я живым не вернусь, и совсем не обязательно, что меня прикончит противник. Король Рой, несомненно, сделал какие-то выводы относительно моей персоны, за это отдельно следовало поблагодарить Аманду, а стало быть, мог отдать кому-то из своих людей соответствующее распоряжение.

Я не слишком боюсь смерти, но вот такой, за чужие интересы — не хочу.

— Отговорки, — махнул рукой король. — Я такое много раз слышал. Да и ладно, мне таких, как ты, и даром не надо.

Он потрепал по щеке Фалька и отошел от нас к столу.

Что примечательно — де Лакруа он ничего не предложил, и я уловил облегченный вздох Луизы.

— Дамы! — внезапно взревел король. — Виноват! Прошу прощения за то, что сразу не поприветствовал вас, сами видите, какие тут у меня дела творятся. Прошу вас к столу. И вас, господа, тоже. И даже тебя… Барон Эраст из Лесного края.

— Не обращай внимания, — тихо и требовательно прошептала мне Аманда. — Он теперь всячески тебя будет поддевать. Не дай ему повода для обиды, или это плохо кончится. Для тебя в первую очередь.

Впрочем, я это понимал и без ее предупреждения. Король узнал то, что хотел узнать, и ему это явно не понравилось. Не отвечал я его требованиям. Хотя, подозреваю, что, скорее всего, им не отвечал бы и никто другой. Этот венценосец, несомненно, не обладал широтой души, и все, что ему нравилось, должно было быть его или ничье, на меньшее он явно не согласился бы.

А тут — любимая дочь и какой-то трусоватый барончик из глухомани.

Нет, хорошо еще, что все это происходило на землях Форнасиона, в его королевстве я за свою голову и медяка бы не дал. И, видят боги, теперь я носа в Фольдштейн не суну, поскольку мне там его быстро отрубят. Вместе с головой.

Вот же. Список государств, в которые мне не стоит соваться, начал расширяться. Сначала в него попал Асторг из-за семейства Фюрьи, теперь вот Фольдштейн. Если дело так дальше пойдет, то мне континент с овчинку покажется.

А король тем временем оттачивал на мне остроумие.

— Что ты к девушкам жмешься? — сыто гоготал он, подмигивая мне. — Хотя там тебе и место, фон Рут. Здесь-то стоят те, кто не боится звона стали и любит запах крови врага. А ты, поди, ему запах роз предпочитаешь? Ты точно не цветочник? Может, ты эти выращиваешь, как их… Настюрции?

Я с трудом сдерживался, чтобы не ответить ему чем-то не менее резким и оскорбительным, уже практически не обращая внимания на то, что Аманда крепко сжала мою руку под столом, призывая к спокойствию.

Гарольд, похоже, тоже понял, что к чему. Он, стоя за спиной короля, делал мне страшные глаза, то и дело мотая головой и как бы говоря: «Не вздумай».

Я бы и рад промолчать, да сил уже нет это все терпеть. Ну да, он король. И что? Он, в конце концов, не мой король. У меня свой есть, может, и не такой боевитый, зато денежку раз в год в толпу бросает. Вот интересно — от моего родного королевства сюда кто-то пожаловал? Я бы за него болеть стал. Может, повезет, может, уделают они бойцов вот этого бородатого… Короля!

— Барон фон Рут спас мне жизнь, — неожиданно громко заявила Луиза, бесстрашно глядя в слегка осоловелые от выпивки глаза короля Роя. — Он один дрался с четырьмя негодяями. Если бы не он, то меня бы убили.

— Меня — тоже, — добавил де Лакруа. — Он в той заварушке и мне жизнь спас.

— Не поверите, дядюшка. — Гарольд потер шею рукой, как видно, вспомнив нож кузнеца и стычку в корчме. — Но и я обязан ему тем же. Эраст — верный друг и смелый дворянин, смею вас заверить.

— Случайности, — недовольно пропыхтел король и сменил тему, поняв, что мои друзья смеяться надо мной не станут.

Впрочем, на этом наша аудиенция и закончилась, через несколько минут нам ясно дали понять, что пора и честь знать, и это ни у кого недовольства не вызвало. Правда, король попросил задержаться Гарольда, пожелав о чем-то с ним побеседовать наедине. Надо думать — о деталях его участия в турнире.

Аманда порядком рассердилась на отца за его выходки и не простилась с ним, первой выйдя из шатра. Я последовал ее примеру, даже не отвесив прощального поклона королю. Возможно, это был совершенно мальчишеский жест, но я был жутко зол. Вот за что мне это все, а? Лучше бы мы послушали Аманду и проехали мимо Форнасиона.

А еще, покинув королевский шатер, я достал из кармана платок и завязал на нем узел. Все мы потихоньку приобретаем привычки друг друга, и эта мне пришлась по душе. Не забуду. Если повезет и я останусь жив — на пену изойду, но как-нибудь королю Рою насвинячу. Я не благородный по крови своей, я прощать не умею, меня так жизнь воспитала.

— Вообще-то он мой отец, — прокомментировала мои действия Аманда, прекрасно понявшая, что к чему. — Ну да, у него жуткий характер, но…

Я ничего ей не ответил, убрав платок в карман, и стал спокойно дожидаться Гарольда.

Улицы, по которым мы возвращались, были шумны до невозможности, словно весь город не спал. Тут и там комедианты и жонглеры развлекали почтеннейшую публику, люди развлекались, пели и плясали.

— Какой веселый город! — сообщила нам Флоренс, которую немного смущало наше молчание. — Монброн, скажи, а ты ко мне как относишься?

— Странный вопрос, — вроде как даже смутился Гарольд. — С чего это тебя вдруг заинтересовало?

— Ну-у-у… — протянула Флоренс и выпалила: — А давай я на время турнира буду дамой твоего сердца? У меня и лента хорошая есть, ты сможешь ее на шлем повязать. Ну, Гарольд, не будь букой! За меня никто никогда не сражался, понимаешь? Денег у моего папы много, но…

— Все-все! — остановил ее Гарольд. — Хорошо, Флайт, ты на время турнира — предмет моих грез. Серенад я тебе не обещаю, но прославлять на ристалище твое имя буду.

— Ура! — Фло даже умудрилась от радости подпрыгнуть в седле. — Девчонки в школе от зависти сдохнут. Эраст, твоя Фюрьи — первой!

— Хррр! — прорычал я, уже не имея в запасе негрубых слов.

— Не рычи! — подал голос Карл. — Эраст, если честно, я не понял, с чего ты отказался-то. Я же знаю — ты не трус.

— Завидую я твоей жене, Фальк, — с печалью глянула на него Аманда. — Ну, если таковая будет.

— Почему? — крайне удивился Карл.

— Ты даже когда рогами будешь дверь сносить, то и тогда их не заметишь, потому что всегда даже очевидных вещей не видишь. Вот ей и удобно будет! — пояснила ему Аманда. — Все, закрыли тему. Мы друг про друга и так все знаем, а что думают остальные, нас не должно волновать. Тем более что ни про кого из нас скоро никто ничего хорошего думать не будет.

— А это-то почему? — с мукой в голосе спросил Карл, которому нравилось, чтобы его любили и им восхищались. Как все сильные люди, он был немного тщеславен.

— Потому что мы подмастерья мага, — в один голос ответили ему Луиза и Аманда. — И если мы получим посохи, нас никто не будет любить. Магов не любят!

— Плохо, — вздохнул Карл, но вскоре отвлекся от грустных мыслей, засмотревшись на почти ничем не прикрытых гимнасток на дощатом помосте.

Разговора с отцом Луизы этим вечером у нас не получилось — Марло передал нам, что его господин просил принести свои извинения, но нынче он очень устал. Впрочем, господина де Лакруа он принять готов, поскольку ему этот разговор был обещан.

Робер немедленно отошел с Луизой в сторонку, и парочка зашепталась о чем-то своем.

Дожидаться итога разговора мы не стали — дружба дружбой, но есть сферы, в которые лезть не стоит. Потому, пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по покоям — семейство де ла Мале жило на широкую ногу, каждому из нас досталось по собственной спальне.

С полчаса повертевшись под пуховым одеялом, я почти уже уснул, даже забыв задуть свечу, но тут скрипнула входная дверь, и по отполированным доскам пола прошлепали чьи-то босые ноги.

— Какого демона? — Я разлепил глаза, приподнимаясь на локтях. — Кому тут не спится?

— Заткнись, Эраст. — Аманда, облаченная в шелковую ночную рубаху, была серьезна и сосредоточенна, она приподняла одеяло и скользнула под него. — Я тут подумала… Все, включая моего отца, уверены в том, что мы с тобой переспали. Все. То есть тебе досталось ни за что, и моя репутация тоже, выходит, безвинно пострадала.

— И ты решила соответствовать тому, о чем все говорят или думают? — уточнил я.

— В некоторых вопросах ты не такой тупой, каким кажешься. — Девичьи руки сомкнулись у меня на спине. — Хоть что-то.

Наверное, мне надо было бы задать ей какой-нибудь глупый вопрос вроде: «Ты хорошо подумала?» или там: «А ты уверена, что этого хочешь?». Но я хорошо запомнил слова Агриппы, который мне говорил, что женщины всегда все решают сами. И если уж она к тебе пришла, то будь уверен в том, что она все обдумала как следует, а потому не теряй времени. Если же будешь задавать ей много вопросов и слишком долго раздумывать, то с ней вскоре окажется тот, кто такой ерундой не занимается, а ты будешь стоять в сторонке и кусать себе локти.

— Только ты поаккуратнее, — как-то непривычно застенчиво попросила меня Аманда, когда я стянул с нее потрескивающий шелк. — Пожалуйста!

— Все будет хорошо, — пообещал ей я и задул свечу на прикроватном столике.

Глава 12

— И-и-и… победителем становится… Э-э-эльберт ди Кресс! — зычно возвестил герольд, махнув рукой в сторону шального от счастья юноши, который только что одолел последнего соперника и стал победителем состязания среди оруженосцев.

Сегодня был второй день турнира. Первый, вчерашний, был похож на закуски, которые подают к столу для разжигания аппетита перед тем, как вынести основное блюдо.

Началось вчера все, как это ни странно, с жонглеров — их в Форнасионе любили, и они всегда были участниками любого действа, будь то рыцарский турнир или просто городской праздник. Следом рыцари, которые желали прославить имя своей дамы сердца, соревновались в том, что лихо подцепляли копьями их платки, размещенные на ристалище в специальных зажимах. Побеждал тот, кто сделает это быстрее остальных и при этом не разорвет платок в клочья.

Гарольд во время этого состязания принципиально не смотрел в сторону Флоренс Флайт, которая шмыгала носом, сопела и всячески давала ему понять, что он тоже мог бы сделать девушке приятное.

После королевские гвардейцы демонстрировали свое мастерство, изобразив что-то вроде игровой сценки, показывающей разгром чьей-то там армии, которая в какие-то древние времена пыталась захватить Форнасион. Мечи звенели совершенно по-настоящему, мне даже показалось, что в какой-то миг драка из притворной перешла в реальную. Некоторых гвардейцев по окончании действа вроде как даже уносили с ристалища бездыханными.

Надо заметить, что король Стивен был воистину добрейший монарх, он дал возможность поучаствовать в состязаниях в честь своего дня рождения всем-всем-всем, даже простолюдинам.

Любой зритель, независимо от того, кем он был — благородным, горожанином, торговцем или даже землепашцем, мог поучаствовать в состязаниях лучников, которые начались после обеда и продлились до вечера. Кстати, интереснейшее зрелище, доложу я вам. Победил в них королевский гвардеец, который расщепил стрелой ивовый прут на таком расстоянии, что даже представить невозможно. Впрочем, его противник — стройный юноша с аккуратной бородкой и в зеленом плаще с капюшоном стрелял тоже преизрядно, за что и был награжден королем, который сказал, что подобный молодец не может остаться без приза. Стивен Третий самолично вручил ему серебряную стрелу и вроде даже пригласил к себе на службу.

Но самое интересное началось сегодня. На второй день с утра были назначены одиночные поединки оруженосцев — сначала конные, а потом пешие, на мечах. Ну а вторая половина дня отводилась под джостру — одиночные сшибки рыцарей, в которых собирался принять участие мой друг Монброн.

Все происходило стремительно. Сначала оруженосцев было шестнадцать, но уже очень скоро их осталось восемь. Еще четыре сшибки, сопровождаемые треском ломающихся копий и грохотом доспехов, — и их уж вдвое меньше.

Потом оставшиеся начали махать мечами на зелени ристалища, и в результате вон стоит победитель и не может поверить в свою удачу.

А еще здесь, на трибунах, очень хорошо думается, здесь комфортно, навес надежно защищает от жаркого солнца, и в любой момент можно попросить себе вина. Нет-нет, доброта монарха была не столь беспредельной, чтобы так баловать всех зрителей. Дело обстояло подобным образом конкретно на этой трибуне. Королевской.

Места тут нам обеспечил отец Луизы. Еще вчера утром, за завтраком, он нам вручил массивные серебряные кругляши, на которых была отчеканена надпись: «Стивен Третий. Тридцать лет». К ним прилагалась серебряная же цепочка для ношения на шее.

— Какая прелесть! — охнула Флоренс.

— Кулон дает вам право наблюдать турнир с королевской трибуны, — улыбаясь, сообщил нам граф де ла Мале. — Это наименьшее, что я могу сделать для друзей моей дочери.

— А потом их надо будет возвращать? — поинтересовалась Фло, сразу же надевая кругляш на шею.

— Нет, — засмеялся граф. — Помимо того, что это пропуск на трибуны, это еще и памятные знаки, так что они теперь ваши насовсем.

Он вообще оказался очень и очень хорошим человеком, даже о Жакобе и Фрише не забыл, передав им через Луизу кожаные жетоны, которые давали право прохода на общие трибуны. Граф прекрасно понял, что никакие они не слуги, но мысль о том, что мы ставим их на одну ступень с собой, принять не мог, потому жетоны были именно кожаные, на трибуны для простонародья. Но зато — на все три дня турнира.

Впрочем, наших друзей и такие пропуска устроили, причем даже Фриша ничего колкого говорить не стала, прекрасно все понимая. Только спросила у Луизы:

— А Флику, если что, твой папаша добудет такой же?

— Конечно, — без тени сомнения ответила та. — Да я и сама, если надо, у дядюшки Томмена, королевского распорядителя, для него пропуск выпрошу. Главное, чтобы он наконец появился.

Мы начали уже всерьез подозревать, что Форсезу не удалось ничего сделать для нашего спутника. По идее, он должен был нас даже обогнать — мы-то перлись через Пустоши, кружным путем, его же Виктор обещал отправить прямой дорогой. Теперь нам стало ясно, что он имел в виду, говоря: «Туда сейчас многие направляются». Именно турнир.

Но мы здесь, а Флика все нет.

Так вот — на королевской трибуне хорошо думается, несмотря на гвалт со всех сторон. И первое место в моих мыслях занимала Аманда, в этом не было ничего странного.

Ушла она тогда от меня довольно быстро, причем прихватив с собой простыню. На мое:

— А как же я? Мне на чем спать? — Она ответила:

— То есть в замке на соломенном тюфячке спал, и тебе нормально было, а тут без простыни никак?

— Так горничные что подумают? — попытался объяснить ей я. — Вечером простыня была, утром ее нет.

— Пусть думают, что хотят. — Она была непреклонна. — И вообще, это твои заботы, они меня не интересуют.

Как мне показалось, она то ли уже жалела о том, что сделала, то ли пыталась скрыть под этой маской суровости некую растерянность. За завтраком она на меня вовсе не смотрела, да и на трибунах садиться рядом не стала. Как ребенок, честное слово.

Но нынешней ночью она снова пришла в мои покои, буркнула:

— Подвинься, — и залезла под одеяло.

— Простыню не отдам, — сообщил я ей. — Сдается мне, служанки решили, что я ее то ли на носовые платки пустил, то ли еще куда. А то и вовсе попросту украл. Глазели так, что мне даже не по себе стало.

— Ты дикий барон из Лесного края, — уточнила Аманда, обнимая меня и приблизив свое лицо к моему. — Вот они так и решили.

— Зачем ты вообще это учудила? — Я фыркнул — ее короткие черные волосы мазнули меня по носу. — Пара маленьких пятен крови, делов-то. Никто бы и не заметил ничего.

— Я же говорю — неотесанный барон, — сузила глаза Аманда. — Что с тебя возьмешь? Говорить такое девушке, отдавшей тебе самое дорогое, что у нее есть. То есть было.

— Да еще и принцессе, — заметил я, погладив ее по щеке.

— Сволочь, — закончила она, а потом нам стало не до разговоров.

Ушла она на этот раз от меня только под утро, когда темнота в комнате стала потихоньку рассеиваться.

— Скажи, — спросила она у меня, накидывая на плечи шелковый халат. — Перстень, что тебе дала Фюрьи, ты снял из-за того, что между нами случилось?

Ну да, еще накануне подарок Рози покинул мой палец и отправился в кошель.

— Если да, то зря, — продолжила Аманда. — У богов к тебе претензий не будет. Только ко мне и к Фюрьи, по крайней мере, так говорят легенды.

— А ты-то тут при чем? — опешил я.

— Я тебя соблазнила, зная, что ты предназначен другой, — пояснила Аманда. — Вот если бы ты пошел к шлюхам, тогда перепало бы только Рози. А так и мне достанется.

— Новое дело, — пробормотал я.

— Да ладно тебе. — Аманда погладила меня по щеке прохладной ладонью. — Я в это все не слишком верю. Точнее, вовсе не верю. Ерунда это все. Я не люблю Фюрьи и этого никогда не скрывала, но не стала бы подвергать ее опасности понапрасну. Все эти рассказы о проклятиях перстней — сказки, которые придумали девушки, чтобы удержать своих избранников, и не более того. Так что можешь смело носить свидетельство собственной тупости и необразованности. Что глаза таращишь? Сам подумай — каким надо быть идиотом, чтобы связать свою судьбу с такой стервой, как Рози?

Вообще-то я перстень снял по совершенно другой причине. В Форнасионе сейчас находились представители семейства де Фюрьи, и у меня не было ни малейшего желания общения с ними. Украшение приметное, новость про то, что их родственница его кому-то вручила, для них таковой уже не являлась, так чего зря гусей дразнить?

Но про проклятие богов я даже и не вспомнил, чего врать?

— А если я сознательно это сделал? — не удержался я. — Ну, а что? Рози красивая, умная и королевских кровей. Отличная партия для такой деревенщины, как я?

Меня перестали гладить по щеке и резко по ней ударили. Ну и тяжелая же рука у Аманды!

Прошуршал шелк, босые ноги прошлепали по полу, дверь в покои скрипнула два раза — открываясь и закрываясь.

Ни тебе «дурак», ни тебе «спасибо за ночь».

— Ну и ладно. — Я, зевнув, повернулся на правый бок. — Хоть посплю маленько.

Не знаю почему, но я был просто уверен в том, что следующей ночью все повторится снова. Ну, как минимум, она придет сказать мне, что я барон Баран или что-то в этом роде. А дальше… Дальше все будет так, как и должно быть.

Правда, перед этим, днем, она будет мерить меня злобным взглядом и молчать. Но это я переживу.

Я захлопал вместе со всеми, приветствуя победителя-оруженосца. И вправду молодец, мечом он орудовал отменно. Интересно, Гарольд это все видел?

На трибунах его с нами нынче не было, он еще с вечера отправился в резиденцию короля Роя. Ему надо было подобрать доспехи и при необходимости подогнать их. А еще согласно традиции провести вечер перед поединками с теми, кто завтра вместе с ним выйдет на траву ристалища, и выпить с ними круговую чашу.

— Обедать пойдем? — спросила у нас Луиза, держащая за руку де Лакруа. — Или останемся здесь?

Робер и Луиза были безмятежно счастливы, может быть, единственные из нас. Гарольд накануне был весь в мыслях о турнире, Фриша и Жакоб переживали за Флика, Флоренс надеялась на то, что кто-то да увидит, какой рыцарь выбрал ее дамой сердца, про меня и Аманду можно было даже и не говорить. Что же до Карла, то он занимался тем, что любил больше всего на свете, — ел все, до чего мог дотянуться, и заигрывал с дамами, сидящими неподалеку.

Граф Жером одобрил ухаживания де Лакруа за своей дочерью, равно как и возможные брачные планы. Гарольд, судя по всему, оказался прав, и наш друг являлся самой лучшей партией для Луизы из всех возможных. Нет, Робер этого вслух не сказал, но все было ясно и так.

Я чуть ли не впервые в жизни искренне порадовался за кого-то. Вообще-то я эгоист. Ну да, эгоист, и даже не слишком этого стесняюсь, хотя, разумеется, и не афиширую. Другие в квартале Шестнадцати висельников не выживают, вот какая штука. Там о тебе думать не будет никто, а если ты кому-то протянешь руку, вместо того чтобы подставить ногу, то это будет верх глупости.

Вот только что-то в последний год это правило работает все реже. То ли я меняюсь, то ли мир вокруг меня сошел с ума.

В результате за этих ребят я радовался так, как радовался бы за себя. И даже немного им завидовал. А чего? У них все просто и понятно. А у меня… Одна где-то ведет свой отряд к успеху, вторая вон сидит и покусывает губы. Тоже небось о чем-то своем думает.

Все в Аманде хорошо, кроме одного. Она постоянно пытается доказать всем и в первую очередь самой себе, что она очень и очень самостоятельна. Что умеет жить своим умом, что решит все свои проблемы сама, и так далее. И именно в этом ее самая-самая большая слабость, она не видит разницы между тем, что ей навязывают, и тем, когда ей на самом деле хотят помочь не потому, что она принцесса и девушка, а потому, что она просто наш друг. В результате это может плохо для нее кончиться. Просто всем надоест слушать ее грубости, и она останется одна. Одна среди людей.

Ладно я, со мной все ясно, особенно если учитывать причины моего появления на Вороньей горе. Но она-то могла бы различать черное и белое?

И отношениям нашим, по сути, грош цена. Все это она сделала назло отцу, я это сразу понял. С одной стороны, обидно, меня вроде как использовали. С другой — почему бы и нет? Тем более что отказ мог для меня закончиться скверно. В лучшем случае — градом насмешек, в худшем — перерезанным горлом, самолюбие-то у Аманды — о-го-го какое!

Так что Роберу и Луизе я могу только позавидовать.

— Я не пойду. — Аманда глянула на ярко-синее небо, которое было видно из-под навеса. — Жарища. Тут хоть тенек.

— А мы с Карлом пойдем, — тут же сказал я и хлопнул Фалька по спине. — Мы обед не пропускаем.

Ну ее. Эти двое будут щебетать друг с другом, а мне останется неловкое молчание с Амандой, а я такое терпеть не могу.

Флайт не в счет — она нашла общий язык с матушкой Луизы и ее сестрами, после чего пересела от нас к ним.

Вот только прокололся я в одном. Карл и еда — это особая форма отношений, и их общение — процесс вдумчивый и длительный.

В результате на самое начало джостры мы опоздали. Если точнее — на две первых сшибки.

— Хорошо хоть, что вообще пришли, — заметила Аманда, увидев нас. — Жеребьевку пропустили, первые бои — тоже.

— Гарольд участвует в седьмом, десятом и двенадцатом боях, — сказала нам Луиза. — А может, и еще в каких, если кого-то из рыцарей Фольдштейна выбьют из седла. Ну, если он сам того захочет.

— Это Монброн. — Карл хохотнул. — Он-то точно не откажется!

Ну да. Всего в боях от королевства имеют право участвовать пять рыцарей, не больше и не меньше. Если кто-то из них выбывает из соревнования, его место занимает другой боец. Собственно, у поединщиков и нет выбора — если команда пропускает более трех поединков, то она выбывает из числа участников джостры. Все просто и незамысловато. Аманда рассказывала мне, что ее отец как-то подряд провел четыре поединка, один за другим — их в команде осталось только двое, деваться было некуда, разве что сниматься с соревнования. И они все же выиграли турнир.

Верю. Глядя на короля Роя, верю сразу и безоговорочно. Этот может.

Трах! Копья рыцарей одновременно ударили друг в друга, один пошатнулся от удара, но удержался в седле, второй же буквально слетел с лошади и с громыханием упал на землю.

— Ох ты! — Карл потер подбородок. — Поди, отшиб все, что только можно.

Поверженный рыцарь еле-еле шевелил конечностями, лежа на спине, к нему спешно бежали оруженосцы.

— Хорошо, что вообще жив, — сказал я. — Нет, не по мне подобные развлечения. И это ведь еще относительно мирная забава, по сравнению с завтрашней групповой схваткой. Вот скажи мне, Карл, на кой ты ввязался в это дело?

— Не знаю, — пожал мощными плечами мой друг. — Как-то неудобно было отказываться, все-таки целый король предложил в этом участвовать.

— Но я-то отказался?

— И правильно сделал! — Аманда, которая вроде нас и не слушала, неожиданно влезла в наш разговор. — Нечего там тебе делать, с твоим ростом. Да и как мечник ты не так уж силен.

— Беспокоится, — расплылся в улыбке Фальк, кивая на девушку. — Волнуется. И что они в тебе находят, Эраст?

— Сам не знаю. — Я не без удовольствия наблюдал, как на щеках Аманды появляются красные пятна, говорящие о том, что она начинает злиться. — Как видно, что-то да находят.

Вот так, за разговорами, настало время первого поединка Гарольда.

Он появился на поле, как молодой бог, по крайней мере, нам так показалось. Его доспехи сверкали на солнце, плащ развевался, на щите не было герба, отчего присутствующие сразу зашушукали, а на доспех был повязан шарфик, который, несомненно, принадлежал Флоренс.

Ну да, точно ей — Гарольд приблизился к нашей трибуне и вздернул на дыбы коня, отсалютовав Флайт копьем. Правда, это поняла только она, все остальные решили, что так он приветствует короля-именинника.

— А чего герба на щите нет? — спросил у де Лакруа Карл. — Не успели нарисовать?

— Гарольд сражается не за своего короля, — пояснил тот. — Такова традиция. Когда рыцарь представляет на ристалище интересы чужого королевства, то у него на этот момент нет герба. И то, что наш друг числится в королевской гвардии отца Аманды, ничего не меняет.

Как все непросто.

Кони берут разбег, рыцари мчатся навстречу друг другу, столкновение, треск — и оба остаются в седлах.

Надо же. На самом деле с начала джостры такое случилось в первый раз, как правило, все заканчивается на первой же сшибке. Здесь сражаются только настоящие мастера турниров, это мне еще ночью объяснила Аманда, и она была совершенно права. Первая ошибка тут, как правило, становилась последней, и до рубки на мечах, когда все три копья сломаны, дело доходило редко. Может, на этом турнире и вовсе не дойдет.

Поединщики разъехались к стартовым позициям, подхватили новые копья, которые им услужливо подали оруженосцы, и снова встали на изготовку. Король взмахнул платком, подавая знак к началу второй сшибки, и рыцари пришпорили коней.

Бах! Уже привычный звук удара дерева о сталь, короткий вскрик — и Гарольд салютует рукой! Он выиграл этот поединок!

— Монброн! — заревел Карл, вставая на ноги и тоже задирая руки вверх. — Монброн и Вороний замок!

— А ну цыц! — Аманда дернула нашего не в меру эмоционального друга за штаны. — Про замок нечего орать!

— Пусть знают, — невозмутимо сказал ей Карл. — Сама же говорила — теперь это наш дом. Гарольд тоже там живет.

Монброн тем временем решил добить милашку Флоренс, он снова подъехал к трибуне, заставил лошадь выполнить некий трюк, вроде поклона, потрогал шарф, приложил руку, закованную в сталь, к груди и склонил голову.

Флоренс Флайт в этот момент была величественна, как королева.

— Дурак, — заметила Аманда. — При такой толпе свидетелей выказывать знаки внимания женщине — это все равно что просить ее руки у отца. Одно хорошо — Флайт еще малахольней, чем мой братец.

— Аманда, что ты за человек? — внезапно спросила у нее Луиза. — Вот в каждую кастрюлю тебе надо плюнуть, как наш дворецкий говорит. Гарольд победил, наша подруга счастлива — что еще тебе нужно? Почему бы просто за них не порадоваться?

— Это была только первая сшибка, посмотрим, что будет дальше, — проворчала Аманда, отчего-то злобно на меня зыркнув. — А радоваться иллюзиям — увольте, это не про меня.

И она замолчала, причем надолго.

Турнир продолжался, рыцарей становилось все меньше — то один, то другой поединщик оказывались на земле ристалища и соответственно выбывали из состязания.

Последовала и первая смерть — один из рыцарей Асторга, родины Рози, отправился к Небесному Престолу. Мастерский удар в голову выбил его из седла, он, кувыркнувшись в воздухе, приземлился на ристалище, и герольд, подбежав к нему и осмотрев недвижно лежащее тело, только развел руками. Не знаю даже, то ли он сразу умер от удара, поскольку шлем был смят очень сильно, то ли свернул шею после падения.

Впрочем, некоторым из тех, кто остался жив, но упал на землю, было тоже не так уж весело. Кто-то, подобно жукам, перевернутым на спину, еще сучил руками и ногами, но в большинстве своем поверженные рыцари лежали недвижимо. Оно и понятно — удар, падение — это не шутки.

Команда короля Роя тоже понесла потери — из пяти рыцарей осталось только три, и одним из тех, кто еще был в строю, оказался Монброн.

Спустя еще час, ближе к вечеру, состязания вошли в свою завершающую стадию. Всего несколько поединков отделяло команду одного из королей от победного кубка. Да дело было даже и не в кубке, а в славе. Стать лучшим из лучших — что может быть слаще? Не важно, что победа добыта чужим потом и кровью — эти рыцари служат короне, а, стало быть, ее обладатель и есть победитель.

Короля Роя представляли теперь уже всего два рыцаря, и одним из них был наш друг. Правда, ему порядком досталось — последний, шестой противник его сильно измотал — сломав все три копья, они закончили схватку рубкой на мечах. Гарольд победил, но было видно, что силы его на исходе, после победного поднятия меча вверх он удалился с ристалища пошатываясь.

Опять же, сколько прошло времени с момента поединка с Мартином? Да всего-ничего. А раны он тогда получил нешуточные.

— Самоуверенный идиот, — процедила сквозь зубы Аманда, которая невесть каким образом оказалась на лавке рядом со мной. Впрочем, это как раз было вполне объяснимо — Карл то и дело наведывался к столику с закусками, ей приходилось вставать, уступая ему дорогу, вот так, помаленьку, потихоньку мы и стали соседями. — Он совсем вымотался.

— Есть такое, — подтвердил я ее предположения. — Но сроду этого не признает.

— Я и говорю — идиот. — Аманда хлопнула ладонью по лавке.

Увы, но наши предположения оказались верны — поединок спустя нашего друга выбили из седла в первой же сшибке. Мало того что выбили — лошадь протащила его, застрявшего в стремени, по земле, и под конец он врезался боком в ограждение ристалища.

— Если он жив — конец ему! — Аманда вскочила на ноги. — И папке — тоже! Обоих убью!

— Я буду участвовать, — вырвалось у меня.

В этот момент я на самом деле так думал. А еще ругал себя за то, что не отговорил Монброна участвовать в состязании. У меня не так много друзей. У меня вообще они появились впервые, и терять их вот так я не хочу.

— Хорошо хоть, что ты у меня не совсем уж балбес, — бормотала на бегу Аманда, не расслышав мои слова. — Не влез в игры моего отца. А Карла я запру в подвале дома Луизы, нечего ему завтра боевым топором махать в групповой схватке.

Я молча следовал за ней, прыгающей через ступеньку, за мной, пыхтя, поспешал Карл.

Гарольд был жив и даже в сознании, он лежал на полу в небольшом шатре, находящемся рядом с ристалищем, над которым развевался флаг Фольдштейна. Этот шатер являлся чем-то вроде королевской ставки, такие здесь были у всех государей. Мой друг был очень бледен, безостановочно икал и время от времени шипел от боли — два оруженосца аккуратно снимали с него изрядно помятый доспех.

— Как же ты так? — стоя над ним, вещал король Рой. — Ладно бы тебя кто-то из Асторга свалил, там добрые рыцари. Но тут-то — какой-то Эстирг, я даже не знаю, где такой и есть в Рагеллоне.

— Ну… ик… извините, — пробормотал Монброн и застонал — оруженосцы наконец стянули с него латы. — Не оправдал. Ик.

— Не оправдал, — сурово сдвинул брови король Рой. — Твоя правда!

— Ну и неблагодарны же вы, папенька, — громко заявила Аманда, вся бледная от злости. — Выпустили мальчишку против опытных бойцов, и он шесть схваток выиграл. А вы еще чем-то недовольны!

— Выбирай слова! — прорычал король, поворачиваясь к ней. — Не посмотрю, что дочь!

— И что? — Аманда подбоченилась.

Трибуны взревели — закончился еще один поединок. Быстро закончился, как и тот, в котором сразили Гарольда.

— Жан де Астур победил, — крикнул один из оруженосцев. — Стало быть, именно он будет драться с нашим Георгом.

— Все, — как-то даже ссутулился король Рой. — Де Астура Георгу не одолеть, надо смотреть правде в глаза.

— А я даже рада, — злорадно сказала Аманда. — Поделом вам! Боги — они не слепые.

Все-таки двуличная она. То «не верю в богов», то «боги не слепые». Определилась бы уж!

Бам! И король отвесил дочери звонкую пощечину. Удар у него был поставлен хорошо, голова Аманды мотнулась в сторону, а сама Грейси отлетела в угол.

— Меры не знаешь! — проревел король и снова занес руку, которую я, практически не отдавая себе отчета в том, что делаю, перехватил. — Совсем распустилась, девчонка!

— Не смейте! — ошалев от собственных действий, заорал я.

— Ты-ы-ы!? — то ли удивленно, то ли возмущенно вытаращил глаза король, вся его свита также застыла на месте. Как видно, я был первым, кто посмел перечить желаниям Роя Шестого.

Я отпустил его руку, положив одновременно ладонь на эфес шпаги.

Монброн перестал икать, с удивлением глядя на меня, и попытался встать на ноги.

— Не смейте, — уже тише сказал я, стараясь, чтобы голос мой звучал спокойно и размеренно. — Бить не смейте. Да, она наговорила лишнего, но еще раз ударить я вам ее не дам.

— На короля руку поднял? — тоже неожиданно спокойно спросил меня Рой. — Ты понимаешь, что за такое дело тебе голову усекут на главной площади моей столицы?

— Не уверен, что у меня возникнет желание посетить ваше королевство, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответил ему я. — Но если окажусь там когда-нибудь, то отвечу за этот свой проступок, чего уж. А бить ее не смейте, понятно? Я еще жив, и пока моя голова при мне, вам это сделать не удастся.

— Вон! — коротко приказал король Рой. — Все вон. Будем считать, что я проявил последнее снисхождение вот к этой особе, которая некогда была моей дочерью, и ее беспутным дружкам. Монброн, к тебе это не относится, ты можешь остаться здесь. Что до моей дочери… Аманда Маркус, за неподобающее особе королевской крови поведение, за действия, порочащие фамилию, правящую Фольдштейном, за неповиновение отцовской воле я, король Рой Шестой, лишаю вас всех прав наследования, своей защиты и покровительства, а также права на отчий дом. Границы королевства Фольдштейн и двери королевского замка для вас навеки закрыты. Сказано сие при свидетелях, которые должны подтвердить, что они это слышали.

— Мы это слышали, — нестройно произнесли оруженосцы и рыцари, присутствующие в шатре.

Из нас никто ничего не сказал.

— Эраст, подними Аманду, — приказал мне Гарольд, все еще не вставший на ноги. — Мы уходим.

Карл тяжело вздохнул, подошел к нему и закинул нашего друга на спину, как куль с мукой.

— Племянник, ты хорошо подумал? — спросил у него король Рой, взъерошив бороду. — Твой отец вряд ли одобрит подобное решение.

— Значит, со мной будет то же, что с вашей дочерью, — ответил ему Гарольд со спины Фалька. — Ик.

Я же протянул руку Аманде, которая сидела на полу, хлопая полными слез глазами, и была похожа на совенка.

— Мы уходим, — сказал я ей, когда ее ладонь оказалась в моей, и рывком поднял на ноги.

— Да. — Король выпятил челюсть вперед и уставился на свою дочь. — Отныне ты не Маркус, а Грейси. Ты год носила эту фамилию? Вот и носи ее теперь всю жизнь, коли она тебе нравится больше, чем родовое имя твоего отца. Пошла прочь.

Аманда что-то хотела сказать, но я дернул ее за руку и приказал:

— Молчи.

Она дернулась, но послушала меня.

— Всего доброго, ваше величество, — сказал я королю Рою и направился к выходу из шатра.

— Недооценил я тебя, барон фон Рут из Лесного края, — бросил король мне в спину. — Думал одно — оказалось другое. Старею, видимо. Но Фольдштейн ты огибай седьмой дорогой. Считай эти слова моим тебе свадебным подарком.

— Мы с Амандой еще не обсуждали наше будущее, — решив, что хуже, чем есть, уже не будет, обернулся к королю я. — Но за подарок спасибо.

— При чем тут вот эта?.. — Король пожевал губами. — При чем тут особа, которая когда-то была моей дочерью? Речь идет про представительницу фамилии де Фюрьи. Ты же вроде с ней помолвлен? Я ничего не путаю? Да, ее родственники еще с тобой не беседовали? Если нет — то хорошо. Им, наверное, интересно будет узнать о твоих шашнях с… Вот с ней!

И король Рой сплюнул на пол.

Аманда вновь дернулась, но я крепко держал ее за руку. Отвечать королю я ничего не стал и просто покинул шатер. А чего тут скажешь? Он же ничего не путает. Нет, но как хорошо он осведомлен.

Однако пора нам покидать этот чудный город, здесь становится небезопасно.

— Начинаю верить в гнев богов, — пробормотала Аманда, сжимая мою ладонь.

— Ваше величество, я, наверное, завтра не буду драться под вашими знаменами, — донеслись до меня слова Карла. — Мне как-то не хочется под них вставать. Не стоит оно того.

— Что-о-о! — взревел разъяренный король, но его заглушил рев толпы — на ристалище кто-то опять кого-то победил.

Глава 13

— Нас, наверное, кто-то проклял, — сообщил Гарольд, стоя на ногах и держась за бок. — Иначе почему мы постоянно влипаем в какие-то неприятности? Спокойные дни по пальцам рук можно пересчитать.

— Да ну, брось, — благодушно сказал Карл, оглядываясь на шатер, в котором продолжал буянить король Рой. Там что-то громыхало и плескалось — видимо, монарх по привычке бросался кувшинами с вином. — Рук не хватит, надо будет пальцы ног задействовать, так что не греши на судьбу. Что он так орет-то? Мое слово баронское, я ему хозяин. Захочу — буду драться за него, не захочу — не буду. Я ему не вассал.

— Это у вас, в глуши так, — немного нервно сказал де Лакруа. Он и Луиза, видимо заметив, что мы уходим, отправились за нами, но в шатер не входили. Впрочем, судя по их лицам, все слышали. — У нас другие порядки. Если ты принял приглашение короля, не важно какое — на пир, на свадьбу, на бой — то обязан быть там, куда он тебя позвал.

— «И только смерть может освободить благородного мужа от данного им слова», — чуть пришепетывая и держась за щеку, процитировала Аманда текст «Уложения о чести благородной». — Мальчики, нам лучше отсюда уйти, скоро папень… король Фольдштейна покинет шатер. И если он снова увидит нас, то жажда убийства победит в нем благоразумие, он даже плюнет на то, что это не его королевство, и на то, что подобное кровопролитие на таких празднествах запрещено. Эраст, не исключено, что тебя он убьет первым, а я против этого. Ты глупый, но я к тебе привыкла, от тебя тоже польза бывает.

Да что такое. Постоянно я у нее то идиот, то дурак, то просто глупый. А вот Рози меня хвалит, между прочим. Ну, большую часть времени.

— Отрадно слышать, что у меня есть не только недостатки, — сообщил ей я.

— Пошли уже, Аманда права. — Гарольд отдал меч, который по-прежнему был у него в руках, мальчишке-оруженосцу. Тот принял его машинально, поскольку был изрядно ошарашен. Несомненно, он, как и наши друзья, слышал все, что происходило в шатре, и в его голове не укладывался тот факт, что мы до сих пор живы. — Ох, как болит все. Даже мочки ушей, хотя там и болеть-то нечему.

— Ты вот так по городу собираешься идти? — уточнила Луиза. — Люди не поймут.

Гарольд опустил глаза на ноги, закованные в сталь.

— Это да. — Он почесал затылок и обратился к оруженосцу. — Принесите мою одежду, она в рыцарском стане. Я буду вон там, у трибун.

Если честно, мне стало спокойнее, когда мы убрались от шатра короля Роя.

— Что-то мне подсказывает, что третий день турнира мы не увидим, — печально сообщила всем Луиза. — Я ведь права, Монброн?

— Права, — без особого веселья в голосе подтвердил Гарольд. — И, как по мне, нам вообще лучше покинуть город по возможности быстро. Король Рой мстить нам не станет, он выше этого, но при нем достаточно людей, которые возьмут эту миссию на себя. Просто чтобы сделать его величеству приятное. Аманду не тронут, меня — тоже, но вот Эраст и Карл… За них не поручусь.

— Так и будет, — подтвердила Аманда. — Его двор — то еще гнездо гадючье, мне ли не знать.

— После того как он заступился за Аманду, все будут уверены в том, что это не просто так. — Луиза щелкнула пальцами. — Поднять руку на короля, который учит жизни свою дочь? Такое возможно только в одном случае. Точнее — в двух. Но он не душевнобольной, это мы знаем наверняка, так что такой вариант исключен. То есть все скажут, что наш господин барон совратил принцессу и через ее постель хочет подобраться к трону. А что? Такое уже бывало, и не раз.

О как. Хотя звучит правдоподобно.

— Это да, — со знанием дела подтвердил Робер. — Теперь тебя, фон Рут, запишут в любовники Аманды, можешь даже не сомневаться. А потом, скорее всего, еще много чего выяснится. Например, что она от тебя понесла, король Рой не желал этого бастарда, ибо позор, потому такой скандал и разгорелся. И Карла приплетут, только не знаю, с какой стороны. Тут много вариантов.

— Бред какой-то. — Я посмотрел на Гарольда, который с мрачным видом кивнул, как бы говоря: «Так и будет».

— Это не бред, — с жалостью глянула на меня Луиза. — Это двор. А в данном случае — сразу два десятка дворов, которые без сплетен и слухов жить не могут.

— И вот тогда на сцену выйдут те, кто захочет оказать услугу короне Фольдштейна, — продолжил Робер. — То есть смыть позор с венценосного семейства.

— Плюс Фюрьи, — медленно проговорил я, складывая в голове картинку до конца. — Они знают, что я помолвлен с Рози, но при этом являюсь любовником Аманды. Это позор для их семьи, такое не прощают. Хотя, если честно, я не знаю, кого опасаюсь больше — всего семейства Фюрьи целиком или только одной Рози.

— Я бы опасался Рози, — признался Гарольд. — И еще — а ведь отец Аманды знал о том, что вы с Фюрьи помолвлены. Вопрос — откуда?

— Да погоди ты, — возмутилась тем временем Аманда. — Кем ты являешься мне, фон Рут? Каким любовником? Я все понимаю — раздумья, тайные желания… Но вслух-то это произносить не надо!

— Как по мне — это комплимент. А что? Он парень видный, у нас, в Лесном краю, других не делают. — Фальк похлопал меня по плечу. — Но вообще — прогнило тут у вас все, в этих Королевствах. Прав был мой родитель, когда говорил, что у нас, может, и глушь, зато простота отношений и нравов.

— Проще говоря — времени у нас до завтра, — подытожил Гарольд. — А от Флика — ни слуху ни духу.

В это время к нам подбежал юноша-оруженосец с одеждой Гарольда в руках.

— Король очень зол, — оглядываясь, сообщил он нам. — Сейчас ему придется подтвердить, что он снимается с финала джостры, так что он просто рвет и мечет. Даже вас, господин Монброн, обвиняет в том, что вы чуть ли не специально поддались противнику, чтобы его величеству насолить.

Лицо Гарольда помрачнело, а взгляд потяжелел. Я это выражение лица своего друга знал хорошо и без особой симпатии глянул на оруженосца. Нашел, кому и что говорить.

— Сам я так не думаю, — явно не отдавая себе отчета в произносимом, продолжал балаболить оруженосец. — Но вам лучше поскорее уйти. Я в последний раз его величество в таком состоянии духа видел, когда его любимый конь ногу сломал.

— Он всегда коней и гончих псов ставил выше людей, так что все на самом деле плохо. — Аманда подвигала челюстью, проверяя, работает она или нет. — Спасибо вам, славный мальчик, и за одежду нашего друга, и за предупреждение.

— Спасибо и вам за добрые слова, принцесса. — Оруженосец приложил руку к сердцу, склоняясь в поклоне.

— Уже не принцесса, — поправила его Аманда. — Я теперь… А кто я теперь?

— С твоим статусом разберемся позже. — Гарольд поманил оруженосца рукой. — Помогите мне снять латы.

— А где Флоренс? — неожиданно спросила Луиза, повертев головой.

— Там, — ответил ей Карл, показав пальцем на королевскую трибуну, и зачем-то потеребил серебряный жетон-пропуск на груди. — Она, как мне думается, даже и не заметила, что мы все куда-то ушли.

— Упоительно. — Гарольд охнул и потер ноги, затянутые в забавные обтягивающие штанишки. — Я, знаете ли, иногда завидую мистресс Флайт. Она всегда безмятежна и уверена в том, что все беды минуют ее белокурую голову. Вот бы и мне так! Карл.

— Да? — Фальк повернулся к Монброну.

— Иди к ней, — попросил его наш лидер. — Утащить Фло отсюда до конца турнира не представляется возможным, так что побудь близ нее и, как все закончится, сразу волоки в дом Луизы. Скорее всего, она будет сопротивляться, гомонить, возможно, даже назовет тебя медведем из Лесного урочья, но ты будь тверд, как скала. Если что, Фриша тебе поможет. Жакоб застесняется, а вот она точно все объяснит этой красотке.

То, что Жакоб положил глаз на нашу белокурую прелестницу, знали все, кроме, пожалуй, самой Флайт. Впрочем, чувства у Жакоба были исключительно возвышенные и выражались в долгих взглядах и грустных вздохах, на большее он не отваживался. Хотя, ради правды, время от времени он менял предметы обожания. Ветреным был наш скромник-великан.

— Здорово тебя о землю приложило, — заметила Аманда. — Как фразы начал плести — иной менестрель позавидует.

— Что-то не верится, что Флайт вот так просто даст себя увести даже Фрише, — засомневался я. — После завершения сегодняшнего турнирного дня вроде как будет небольшой прием у короля, только для своих, про это утром граф Жером говорил. Мы тоже приглашены, и Фло такого шанса не упустит.

— На плечо закину да утащу, — невозмутимо пробасил Карл. — Слушать ее еще.

— Хорошо, что Фальк с нами. — Гарольд застегнул колет и принял из рук оруженосца перевязь со шпагой. — Удачно получилось.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним Карл. — Все, я на трибуны, а вы идите уже. Вон, рычание слышите? Сдается мне, что король Рой снялся с джостры.

— Удачи вам, — пробормотал оруженосец и опрометью кинулся к королевскому шатру.

— Забавный малый, — посмотрел ему вслед Гарольд. — Если научится побольше молчать и поменьше говорить, то будет из него толк.

До дома Луизы мы добирались долго. Монброн быстро шагать не мог — возбуждение боя покинуло его, и теперь синяки и ссадины давали о себе знать. А доехать нам было не на чем — сюда нас доставил экипаж отца Луизы, брать же его без ведома хозяина было совершенно невозможно, несмотря на уверения малышки де ла Мале: «Папа будет не против».

— Неужели этот день наконец закончится? — Речь Аманды была достаточно невнятна, как видно, порядком опухла щека. Точно сказать было невозможно — она накинула на голову капюшон дорожного плаща, а плащ отняла у Монброна.

— Все в этом мире подходит к концу рано или поздно, — философски заметил Робер.

И он был прав. День должен был кончиться, но до того у дома Луизы нас ждал сюрприз.

— Да говорят вам — мне сюда надо! — Знакомый высокий голос мы услышали издалека, еще до того, как увидели того, кому он принадлежит. — Тут мои друзья живут!

— Твои друзья живут в каталажке, — ответил обладателю голоса кто-то. — У тебя на роже написано, кто ты есть. Я в городской страже двадцать лет служу и вашего брата хорошо знаю! Переночуешь у нас, а завтра претор разберется, кто ты такой есть.

Повернув за угол, мы увидели двух крепких вояк с алебардами, которые держали под локти знакомую вертлявую фигурку нашего соученика.

— Хоть что-то, — устало произнес Гарольд. — Флик объявился, теперь точно можно с чистой совестью покинуть этот город. Лу, иди скажи стражникам, что он на самом деле гость в твоем доме. Точнее — не гость, а… Да иди уже, у меня слова разбегаются в разные стороны. Мне надо вина, немного льда, чтобы приложить его к ушибам, и поспать потом хотя бы несколько часов.

Лу понятливо кивнула и поспешила к стражам закона, которые было собрались тащить Флика в обещанную каталажку. Да и наш приятель перестал вопить и смирился с тем, что как минимум эту ночь проведет за решеткой. К тому же ему, как и мне, к подобному было не привыкать.

Луиза догнала стражников и начала им что-то объяснять, показывая рукой то на Флика, то на свой дом.

— Ну, я же говорил, — услышали мы слова нашего приятеля, которого в результате стражники все-таки отпустили. — Нет на мне ничего. Вы бы лучше настоящих воришек ловили!

— Ты настоящий и есть, — без тени смущения сообщил ему седоусый стражник и слегка осуждающе сказал Луизе: — Мистресс, не с той компанией вы связались. Это же пройдоха первостатейный, поверьте мне. Добра вам от него не видать. Да и папенька ваш таких знакомств не одобрит.

— Грех это, на людей наговаривать, — насупился Флик. — Луиза, а у тебя повара еще не спят? Я два дня толком не ел.

— Эх, — махнул рукой стражник, дернул за рукав напарника, который с интересом глазел на нашу пеструю компанию, и они ушли куда-то в темноту.

— Тебя где носило столько времени? — Гарольд повел шеей так, что в ней что-то хрустнуло. — Ты же раньше нас сюда должен был прибыть.

— Кабы. — Флик скорчил забавную рожицу. — Этот клерик, ну, Август Туллий, в меня как клещ вцепился. А когда еще и печать на груди увидел, то там такое началось! Кстати, вы молодцы, что быстро из города слиняли, он очень хотел с вами поговорить, и не думаю, что эта беседа закончилась бы хорошо. Он вообще редкая гнида, этот Август Туллий, доложу я вам. Видел я таких законников у нас в городе, еще до Вороньей горы. Вроде правильные такие, одеты чистенько, говорят гладенько, а копни поглубже… Кто проституток бритвой в борделе режет на лоскуты, кто с малолетками сожительствует. Твари, одним словом.

— А ты-то как выбрался? — подогнал его Гарольд.

— Так Форсез помог, — бодро доложил Флик. — Он кому-то на лапу дал, и меня через три дня перевели в городской приказ. Ну, или как там у них это называется. Не важно. Причем на редкость вовремя, Августа этого куда-то как раз отправили, должно быть, ересь какую нашли. Не удивлюсь, если и это тоже Форсез устроил. Судья быстро рассмотрел мое дело, не нашел повода для того, чтобы отправить меня в рудники, поскольку то, что кольцо попало ко мне в результате преступных действий, было недоказуемо, приказал дать мне десяток плетей для профилактики и велел потом пинком за дверь отправить. А там меня уже ждала лошадь, на которой я сразу из Талькстада и удрал.

— А где она? — спросил его Робер. — Чего ты пешком? На постоялом дворе оставил, что ли?

— В каком-то смысле — да, — потупился Флик. — Тут такое дело вышло… В одной корчме познакомился я с тамошним корчмарем. Лютый дядька, пузо у него размером вон с Луизу. А он меня свел с…

— Проиграл? — догадался я.

— Есть такое, — признал Флик. — И лошадку, и деньги… Вот и шел пешком, а это долго. Так что, Луиза, покормят меня? Ей-ей — кишки в брюхе ссохлись. А если еще и пива набулькают кружечку, то это вовсе будет для меня такой небесной радостью!

— Само собой. — Луиза была само гостеприимство. — Тебе сейчас покажут твою комнату и ужин доставят туда же.

— Хорошо иметь таких друзей! — порадовался Флик. — И чего мы раньше не ладили?

Тут он посерьезнел.

— Пока не забыл. — Воришка помрачнел. — Туллий этот на нашу красотку, ну, на Флоренс Флайт, большую злобу затаил. Верно говорю, я такие вещи сразу вижу. Поостеречься ей надо. И когда мы в замок возвращаться будем, то лучше петлю побольше заложить, чтобы Талькстад в стороне оставить.

— Твои бы слова… — Гарольд криво улыбнулся. — Главное — чтобы возвращались, а уж дорогу выберем.

— А ты чего так скособочился? — заметил Флик наконец состояние нашего лидера. — И где остальные? Где Фриша, Жакоб, Фальк? И Флайт не видно. Чего, эта паскуда скользкая до нее добралась-таки? Я как-то сразу и не сообразил.

— Все в порядке, — успокоил его Монброн. — Иди отдыхай. И мы тоже… Пойдем. Луиза, тогда определишь его?

Самое забавное, что мы все по дороге мечтали об одном — лечь спать, и при этом никто по покоям не разбрелся. Только Аманда отправилась к себе, остальные же устроились в небольшой гостиной с камином, в котором уютно потрескивали горящие поленья, пили вино, молчали и смотрели на огонь.

— Волнуешься за Карла? — наконец нарушила тишину Луиза, обратившись к Гарольду.

— Есть немного, — помедлив, ответил тот. — Точнее, не за него, а за тех, кто, возможно, встанет у него на пути. Он ведь силу не соизмеряет. Расколет пяток голов, и начнется карусель. Нет, твой отец сделает все, чтобы замять скандал, но мне не хотелось бы его в это впутывать.

— Так, может, надо было остаться всем нам? — предположил Робер. — Ну, или хотя бы мне и Эрасту.

— Эраста надо из города срочно увозить, куда ему тереться на трибунах? — постучала кулачком ему по лбу Луиза. — Ты вообще с нами был все это время? Он теперь для короля Роя как бельмо на глазу, хорошо еще, если его врагом короны Фольдштейна не объявят. И Аманда в каком-то смысле тоже… Э-э-э… Ну, вы поняли. Что до Карла — Гарольд, ты дуешь на воду, поверь. Да и где на них могут напасть? Везде стража, факелы и толпы народа. А в бок ножом… Так могут поступить преступники, но не король Рой и его свита.

— Надеюсь, ты права. — Гарольд бросил в стоящий рядом с ним таз тряпку с растаявшим льдом, который он прикладывал к боку.

— Еще льда? — спросила Луиза у него и, не дожидаясь ответа, вышла из гостиной.

Вернулась она не одна. С ней был Карл. Он был весел, бодр, пах вином, и на его щеке красовался свежий порез.

— Ты был прав. — Луиза показал на Фалька пальцем. — Он действительно с кем-то умудрился подраться! Да, лед сейчас принесут.

— Люди отца Аманды? — коротко спросил у Карла Монброн.

— Нет, — отмахнулся тот. — Просто какое-то местное отребье. Наша-то красотка на себя столько всего нацепила, что ни один ворюга мимо не пройдет. Вот они и прищучили нас в одном переулке. Заплутал я, понимаешь, где-то свернул не туда. И Фришу с Жакобом в толпе перед этим потерял. А тут — эти. Деловитые такие, с ножами… Нет, главное, рядом совсем — шум, музыка, стража городская за порядком смотрит. И на тебе — два шага в сторону — темный переулок, дерьмом пахнет, и подозрительные личности тебя ограбить норовят. Прямо город контрастов какой-то.

— Забавно, — заинтересовался я. — И что дальше?

— Одного об стенку стукнул. — Карл почесал подбородок. — Думаю, сразу намертво. Второму брюхо вспорол дагой. Ну а третьему руку сломал.

— Всего-то? — в один голос удивленно спросили Луиза и Робер.

Наш друг не терпел полумер, так что сломанная рука — это было не слишком правдоподобно.

— Так я дороги не помню, — укоризненно посмотрел на них Карл. — Мне проводник был нужен, я ему и сказал: мол, отведешь куда надо — отпущу. Не отведешь — сейчас и вторую сломаю. И обе ноги.

— Ну ты и зверь! — не без восхищения сообщил Фальку я.

— Да я шутил, — насупился Карл. — За кого ты меня держишь? Впрочем, Флоренс тоже мне поверила. Ее вообще это все так впечатлило, что она сразу в терму побежала. Делов-то — всего пара капель крови на нее и попала. Что за чистюля! На самом деле, если бы он отказался, то просто шею ему бы свернул — и все.

— Воришка оказался умный и без чувства юмора, раз вы здесь. — Гарольд встал с кресла. — Надеюсь, Фриша с Жакобом тоже не заплутают, хотя как раз за них я и не волнуюсь. Ладно, я спать.

— А лед? — Луиза тоже поднялась на ноги.

— Нет, — отказался Монброн. — Вот еще что. Завтра нам надо пополнить запасы. И, Луиза, мне хотелось бы поблагодарить твоего отца за гостеприимство. Если не сложно, договорись с ним о том, чтобы он уделил мне утром несколько минут.

— Так не хочется уезжать, — печально пробормотала Луиза. — Это мой дом.

— Надо. — Монброн погладил ее по голове. — Уже лето, время летит быстро, не успеем оглянуться, как листья на деревьях из зеленых желтыми станут.

— Мне иногда кажется, что Ворон нас послал в такую даль только с одной целью. Чтобы мы обратно не вернулись, — произнес де Лакруа, глядя в огонь.

— А мне кажется, он хочет показать нам, что вся жизнь мага — это дорога, — возразил ему я, проговаривая мысль, давно засевшую у меня в голове. — У нее есть начало и даже конец, но вот сойти с нее не получится, если уж на нее ступил.

— Как по мне, он просто хотел от нас отдохнуть и не желал видеть наши рожи в окрестностях замка, — выдал свое предположение Карл. — Ну, кроме одной смазливой мордашки.

— Фу, Фальк. — Луиза нахмурилась. — Какие ты гадости иногда говоришь, право!

— Просто я всегда говорю то, что есть. — Карл широко улыбнулся. — А подобное выглядит как гадость. Ладно, я спать. День задался — и поглядел на драку, и сам подрался. А! Еще с королем поругался, так что нет повода не гордиться собой.

Чуть погодя и я пошел к себе. Проходя мимо покоев Аманды, я замедлил шаг. За дверью было тихо. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что коридор пуст, я осторожно дернул дверь. Она была открыта.

— Кого принесло? — раздался голос Аманды из темной глубины комнаты.

— Свои, — помедлив секунду, ответил я.

Ну не знаю я, как правильно ответить на такой простой вопрос. Шутить не ко времени, а простое «я» она вообще невесть как может воспринять.

— Иди отсюда, — сдавленно ответила она. — Нечего тебе сегодня тут делать. Не до глупостей мне.

— Ты плачешь, что ли? — Такого голоса у нее ни разу не было, вообще.

Мне почему-то стало не по себе.

— Пошел вон! — В меня прилетела подушка. — Я никогда не плачу!

— Тогда чего? — Я приблизился к ее кровати и зажег свечу, стоящую на столике.

— Какой ты идиот! Еще и свет! — буквально простонала она. — Боги, вы точно меня прокляли!

— Ничего не понимаю, — признался я. — Слушай, у меня никаких таких мыслей и не было. Просто хотел узнать, как ты, вот и все.

— Как я? — видимо не выдержав, повернулась ко мне Аманда. — Я изгнана из рода, лишена наследства отцом и девственности одним тупым барончиком, который не понимает самых простых слов. Утешает только одно — я не могу от него забеременеть и наплодить таких же тупиц, как он. Так сказать, боги частично спасли мир.

Видок у нее был еще тот — волосы растрепаны, глаза блестят, и вдобавок к той половине лица, куда пришелся удар короля, приложен здоровенный красный кусок мяса.

— Идиот, я просто не хотела, чтобы ты видел меня такой! Ни ты, ни кто-нибудь другой! — сообщила она мне яростным шепотом. — У-би-рай-ся! И еще — теперь тебе лучше обхаживать Фюрьи. Я теперь безродная побродяжка, а не принцесса, так что…

— И вправду хорошо, что ты не можешь забеременеть, — закрыл я ей рот рукой. — Наши дети могли бы быть круглыми идиотами. Я туповат, есть такое, но и ты изрядная дура, если такую чепуху мелешь. И еще — знаешь, я даже как-то немного начал понимать твоего отца.

— В смысле? — опешила Аманда, не привыкшая к тому, что ей кто-то дает отпор.

— Испытал порочное желание ударить тебя, — пояснил я ей. — Знаю, что нельзя, но очень хочется. Ладно, отдыхай. Вижу, что ты в порядке.

Я задул свечу и вышел в коридор.

Вот же. Ну да, ничего такого она не хотела, но при этом дверь не закрыла. Как ребенок, честное слово. И еще меня тупым называет.

Граф Жером был очень расстроен. Поводов для того было два. Первый — вчерашний конфликт на турнире, о котором уже судачил весь Форнасион. Свидетелей было много, да и король Рой не стеснялся в выражении эмоций, склоняя на все лады и свою бывшую дочь, и меня, и даже Гарольда. Досталось и колдуну, который засел где-то в этих всеми демонами проклятых герцогствах и сбивает с пути истинного достойных детей достойных дворян.

Второй вытекал из первого — в свете всего этого нам надо было как можно скорее покинуть гостеприимный дом семейства де ла Мале. Нет-нет, граф ни в коем разе ни словом на это не намекнул, но мы сами уже все решили накануне. Наши персоны графа волновали не слишком, а вот Луизу он очень не хотел отпускать. Более того — в беседе с Гарольдом, которой тот был удостоен утром, граф тактично спросил, не окажет ли молодой Монброн ему услугу, которая никогда не будет им забыта. Проще говоря — не удастся ли освободить его дочь от дальнейших тягот пути, оставив ее в отчем доме на время нашего путешествия и прихватив ее с собой на обратном пути?

Гарольд на это сказал, что у нас каждый решает такие вопросы сам за себя, и тут имеет значение только мнение и желание самой Луизы. Он точно не будет против. Не знаю, покривил он при этом душой или нет, но сказано было именно так. После этого граф Жером погрустнел и слегка ссутулился — как видно, он уже беседовал на эту тему с дочерью и получил вполне категоричный ответ, который не слишком ему понравился.

— Не хочется расставаться, — с печалью сказал отец Луизы нам, когда они с Гарольдом вышли из его кабинета. — Увы, друзья мои, вы ведь даже не увидели всех красот нашего края. Надеюсь, ближе к осени, когда вы выполните свою миссию и снова почтите визитом этот дом, я смогу быть более гостеприимным хозяином и уделю вам больше времени.

Мне очень нравился этот человек, глядя на него, я точно понимал, в кого пошла Луиза и откуда в этой маленькой девочке столько мужества и самообладания.

— Поверьте, граф, — сказал ему я. — Более радушного приема и большей заботы я лично не встречал давно. И эти слова от сердца.

Давно? Никогда я такого не встречал. И если бы не имя и судьба покойного барона фон Рута, то никогда бы и не встретил.

— Но, увы, все заканчивается, — перехватил инициативу Гарольд. — Как это ни грустно, граф, но надо прощаться. Вас ждет король Стивен и последний день турнира, мы же запасемся провизией и отправимся в путь. К вечеру мы уже будем на пути к горам.

— Моя кладовая открыта для вас. — Граф всплеснул руками. — Если там не окажется чего-то, что вам нужно, просто скажите об этом Марло. Что же до гор… Сегодня днем в сторону прохода Рух отправляется отряд королевской стражи. Там, на границе с горами, стоит наш форпост, его возвел еще Сикур Первый, родоначальник прежней королевской династии, что сгинула в Век смуты. Проход Рух — самая южная оконечность королевства, и во времена седой древности там было неспокойно. Сейчас, правда, толку в нем никакого нет, поскольку в горах Транд давно никто не живет, разве что звери какие да птицы. Но форпост стоит, ибо это традиция, а их в нашем королевстве чтут, в традициях — сила. Так вот, раз в три месяца там меняются караульные, и как раз сегодня двадцать стражников и лейтенант, который их возглавляет, отправляются на подмену. Еще вчера я переговорил с этим славным молодым человеком, лейтенантом Райком, и он не против, если вы к ним присоединитесь. И мне так будет спокойнее, и вам — тоже. И еще — лейтенант очень, очень хорошо знает те места, в том числе и горы Транд, которых, как я понял, вам не миновать. Поговорите с ним, думаю, он вам даст много путных советов.

— Граф. — Гарольд был сама серьезность. — Вы даже не представляете, какой подарок нам сделали.

Я догадывался, что его скверное настроение в последнее время было связано во многом с тем, что он не очень-то хорошо представлял, как мы будем ориентироваться в горах. На карте, что дал ему Ворон, были детально изображены герцогства, но Центральные королевства там были отражены, мягко говоря, контурно. Вот и выходило, что если дорога до Форнасиона хоть как-то была понятна, да и Макхарт, предпоследний пункт перед Анджаном, не вызывал особых вопросов — иди себе к океану, да и все, то дорога через горы становилась серьезной проблемой.

Гарольда это очень тяготило, так что граф и вправду только что снял с его плеч огромный груз. По крайней мере его часть.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать. — Граф протянул нашему лидеру свиток, который достал из рукава. — Отдадите это письмо лейтенанту, скажете, что от меня. Отряд отправляется в два часа дня от Южных ворот. Спутать вы их ни с кем не сможете. Но не опаздывайте, ждать вас они не станут.

— Можете не сомневаться. — Гарольд отвесил церемонный поклон. — Еще раз благодарю вас и заверяю в том, что никто из нас не забудет вашу помощь.

— Сберегите свои головы, большей награды мне не надо. — Де ла Мале раскинул руки. — Луиза, девочка моя, давай прощаться. Мне пора, ты же знаешь, что король не любит опозданий.

— Мы пойдем, — тактично сказала Аманда, правую сторону лица которой украшал приличных размеров синяк. — Собираться надо.

И она толкнула Карла, который о чем-то задумался.

— Надо Фришу найти, — деловито сказал Фальк, как только мы оказались в коридоре. — По припасам ей равных нет.

— Господин Монброн, — к нам подошел Марло, как обычно, чопорный и важный, — вас ожидают у ворот дома.

— Кто? — насторожился Гарольд.

— Насколько я понял, этот человек прибыл от короля Фольдштейна Роя Шестого Отважного.

— Не успели, — усмехнулась Аманда и зашипела от боли — вчерашняя отцовская оплеуха давала о себе знать.

Глава 14

— Надо идти. — Монброн поправил перевязь. — Верх грубости и глупости не выслушать то, что хочет нам передать его величество.

— В моем доме вам ничто не угрожает, — заверил нас граф Жером. — В конце концов, здесь Форнасион, а не Фольдштейн, и в нашем королевстве не слишком чтут казарменные порядки и привычки. Прошу прощения, мистресс Аманда, если это прозвучало резко.

— Меня это ничуть не задело, почтенный граф, — фыркнула Аманда. — Я теперь не Маркус, а Грейси, и мне нет дела до того, что говорят о моем… О короне Фольдштейна.

— Погоди, — встал я с кресла и догнал Гарольда, который направился к дверям. — У меня есть желание составить тебе компанию. Завтрак был плотный, и небольшая прогулка на воздухе мне не помешает.

— Вот-вот, — поспешил за нами Карл. — Робер, ты идешь?

— Иду. — Де Лакруа последовал за ним. — Благодарю вас за беседу, граф Жером.

Он очень почтительно относился к отцу Луизы. Ну, оно и понятно — будущий тесть.

Я не знал, что мы увидим на улице, но мне рисовалась очень и очень невеселая картина. Куча гвардейцев короля Роя с мечами наголо или мордатый герольд со свитком в руках, который начнет громко зачитывать какую-то гадость вроде: «Сим указом подвергаю проклятию…» Или короли не вправе проклинать, нет у них таких полномочий? Хотя все могут короли, как я думаю.

Но то, что мы увидели, повергло в изумление нас всех.

На площади перед домом де ла Мале стояло шесть лошадей, на каждой висели закрепленные веревками доспехи и оружие. Рядом с ними стоял давешний оруженосец и терпеливо ждал нас.

— Король Рой хоть и деспот, но рыцарь, — сообщил нам Монброн, в голосе его было изрядное облегчение. — Надо же, а я про это совсем забыл. Впрочем, с нашей круговертью и немудрено.

Мы с Карлом переглянулись. О чем, собственно, идет речь?

— Турнирные правила обговариваются заранее, — пояснил нам де Лакруа. — Бывает так, что поражение — это только поражение. А бывает, как сейчас и здесь — победителю в качестве приза достаются доспехи и конь сраженного им рыцаря. Гарольд вчера одержал шесть побед, вот король Рой и отдал ему его добычу. Их прислали королю, а он отправил их нашему доблестному Монброну. Думаю, с великой неохотой.

— С утра он был очень смурной, — подтвердил оруженосец. — Оно и неудивительно — его величество полночи вино пил, шумел, ногами топал и всю мебель переломал. Ох он и ругался! Особенно досталось мистресс Аманде и вот вам.

Он показал на меня.

— Всегда приятно, когда короли тебя помнят, — только и смог пошутить я. — Надеюсь, он не упоминал о том, что украсит моей головой свой охотничий зал?

Шутка шуткой, а мне было интересно, что такого обо мне говорил король Рой.

— Нет, — немного успокоил меня оруженосец. — В основном его величество гневался по поводу того, что его дочь спуталась с таким… э-э-э… господином, как вы. Мол, древнюю кровь разбавлять водичкой из захолустья, знаем мы этих баронов, только и думают, как на престол залезть, перерезав всех наследников. Это не я так считаю, это его величество так говорил.

После этих слов оруженосец повертел головой, не слышит ли его кто, кроме нас. Все-таки о своем повелителе он рассказывает как-никак. Было видно, что он уже жалел о своей разговорчивости.

— В принципе все верно, — неожиданно бухнул Карл и посмотрел на меня. — А чего? Кровь королевскую разбавить не грех, а то с этими их браками между двоюродными-троюродными братьями и сестрами они скоро все выродятся. Да и про престол — здраво. Если бы мы не были тем, кто мы есть, почему нет? Монброн, помогли бы мы Эрасту стать королем?

Иногда я не понимаю, когда он шутит, а когда — нет.

— Так сразу и не ответишь, в Фольдштейне, если ты не забыл, есть представители и моей фамилии. — Гарольд задумчиво смотрел на лошадей и их ношу. — Так что шутка не удалась, Фальк. Да это ладно — что мне с этим всем делать? Может, хозяевам вернуть? Разве только оставить одну лошадь для Флика. Вон ту. Или вон ту?

В этот момент из-за дома показался, собственно, Флик, как видно покинувший его через ход для прислуги. Был наш воришка весел, свеж и жевал огромное краснобокое яблоко.

— Всем доброго утречка, — подбежав к нам, бодро заявил он. — А это что за караван?

— Трофеи, — пробасил Карл. — Монброн вчера на турнире навыигрывал, а теперь не знает, что с ними делать. Вот, думает хозяевам вернуть.

— Че… К-ха, к-ха! — На последних словах нашего большого во всех отношениях друга Флик откусил огромный кусок яблока, и, видно, так его они впечатлили, что он даже поперхнулся.

— Не жадничай! — Фальк стукнул воришку кулаком по спине, и тот, кашлянув, выплюнул кусок яблока.

— …го! — закончил Флик недоговоренное слово. — Так просто — взять и отдать? Да вы с ума сошли!

И он для наглядности постучал себе по лбу.

— А что ты предлагаешь? — Гарольд угрюмо глянул на него. — Отвезти все это на рынок и там продать? Как ты себе это представляешь? Или у тебя есть другие предложения?

— Зачем на рынок? Не надо на рынок. Все можно сделать гораздо проще и выгодней. Больше скажу — почти так, как ты и хотел сам поступить, только с ма-а-аленькой поправкой. Скажите, молодой человек, — Флик, у которого сразу же азартно заблестели глаза, обратился к оруженосцу, удивленно на все это таращившемуся, — вы ведь знаете всех рыцарей, которые еще вчера владели этим снаряжением?

Оруженосец сначала окинул Флика взглядом, видимо взвешивая, стоит с ним общаться или нет, и все-таки ответил:

— Конечно. Всех до единого.

— Вот и славно. — Флик подошел к одной из лошадей, погладил ее по шее и скормил ей огрызок яблока. — Вот им-то мы эти доспехи и продадим. Они же не просто так доспехи, они небось на заказ ковались. Вон, сами смотрите.

Воришка колупнул пальцем нагрудник, привязанный к седлу, тот и вправду был украшен гербом какого-то рода, причем очень тонкой работы.

— Не знаю… — Гарольд явно с такими ситуациями до сего дня не сталкивался. — Как-то это…

— Монброн, прости за прямоту. — Флик понизил голос. — У тебя денег много осталось? Нет, не дома, в сокровищнице, а вот так, чтобы при себе?

— Хамский вопрос, — в сторону сказал де Лакруа.

— Хамский, — признал Флик. — Но зато честный. Я вот так думаю, что он тогда за мою свободу все их и отдал. А нам еще ехать и ехать до этих… Как их… Ну, вы поняли. Есть-пить по дороге надо, опять же впереди Эйзенрих, прямо за горами, к которым мы нынче направимся. Тебе, де Лакруа, этот город будет неинтересен, ты почти женатый человек, а нам — так даже очень. Там лучшие девки в Рагеллоне, если кто не знает, я много рассказов про это место слышал и хочу все это попробовать. И это тоже потребует денег. А потом — обратная дорога! Самое главное — ваша честь не пострадает, я сам все сделаю. Монброн, позволь мне хоть так вернуть тебе часть долга.

Гарольд маялся, в подобные ситуации он раньше явно не попадал.

— Надо с этой лошадки доспехи перегрузить на другую, — деловито сказал Карл, доставая кинжал. — Она вон, нашего Флика признала, значит, на ней ему и ехать. И еще — я с ним пойду.

— Не доверяешь? — осклабился воришка.

— Разговор начну с покупателями, — щелкнул его по носу Фальк. — Кто с тобой, безродным, будет дело иметь?

— А-а-а! — Монброн махнул рукой, все-таки признав доводы Флика существенными. Но при этом чувствовал дискомфорт, это было видно. — Делайте, как сочтете нужным. Карл, ты помнишь, во сколько и где надо быть? Если вы не успеете вернуться до назначенного времени сюда, то выдвигайтесь прямо к городским воротам, ваши вещи и лошадей мы прихватим.

В дом де ла Мале эта парочка в самом деле не вернулась. Они вообще появились уже в последний момент, когда отряд собрался покидать город.

— Ваши? — спросил у нервничающего Гарольда лейтенант Райк, нестарый еще мужчина в черном дорожном костюме. Из всего отряда, идущего на смену гарнизона форпоста, только он не носил гвардейских доспехов, но зато на его шее болталась золотая цепь с массивным золотым кругляшом, украшенным буквой «С» и цифрой «3». Надо полагать, что такие штуки абы кому не раздают.

Лейтенант очень понравился нашей Флоренс, она с интересом поглядывала на него. Эта ветреница вообще питала слабость к красивым мужчинам, а Райк был как раз из таких. Высокий, с черными как смоль прямыми волосами, тонкими усиками и голубыми глазами, он был просто как смертельный удар для нашей кокетки.

Она даже перестала дуться на нас всех за то, что мы не дали ей досмотреть турнир и поучаствовать в заключительном бале, что пройдет в королевском дворце. То есть она с нами еще не разговаривала, но уже перестала плакать и начала улыбаться, пусть даже и посторонним людям. Правда, перед этим устроила форменную истерику, со слезами и соплями.

Впрочем, ее стенания ни на кого впечатления не произвели, а пожалел ее разве что Жакоб. Аманда так и вовсе сообщила:

— Побольше поплачет — поменьше в кустики бегать будет. И не придется каждый час остановки делать.

Так вот, Флик и Фальк появились в самый последний момент, когда мы уже решили, что их кто-то да прихватил — либо люди короля Роя, либо городская стража. Гарольд весь извелся, не зная, что думать и делать. То ли тут оставаться и потом отряд гвардейцев по всем дорогам искать, то ли наоборот — ехать с ними, и пусть эти обалдуи догоняют.

Лично я предложил ему нечто среднее. Оставить тут де Лакруа, к которому ни у одного из ныне здравствующих монархов претензий нет, а благорасположение к нему местного двора, наоборот, есть. И пусть он ждет этих двух гуляк. Если же они до вечера не появятся, то надо ему отправляться к отцу Луизы и уже через него узнавать, что к чему.

Вариант был неплохой, как по мне, но он не пригодился.

— Боги всемогущие, чего-то накупили, — всплеснула руками, в которых были поводья, Луиза.

— Купили! — фыркнула Фриша. — Карла к этому не примазывай, приобретать кучу хлама — это обычное дело для Флика. И добро еще, если он это все купил, а не стащил.

Я уже давно обратил внимание на то, что Фриша не такая уж и истеричка. На самом деле она оказалась вполне спокойной девушкой, более того — очень рассудительной, просто у нее была такая привычка — говорить правду или то, что она считает правдой в данный момент. То, что она говорила в своем кругу, мы не слышали, а что адресовалось нам — в полной мере, вот и сделали неверный вывод. А она, как оказалось, и своих не жалела. Флик ее вообще попросту боялся.

За плечами у наших спешащих приятелей на самом деле были мешки, не очень большие, но, видать, тяжелые. По крайней мере Карл, бросив ношу на спину лошади, облегченно вздохнул и вытер пот.

— Что? — уставился он на Гарольда, осуждающе глядящего на него. — Успели. И так вон бежали всю дорогу.

— Чего купили? — окончательно плюнув на обиду, спросила у него любопытная Флоренс.

— Все больше нужное, — вместо Карла ответил ей Флик, поймал внимательный взгляд Фриши и ударил себя кулаком в грудь. — Да честно приобрели, клянусь! Ничего не крал на этот раз. Все, поехали, поехали.

— Если бы не последние слова, то я бы ему даже поверила. Но эта спешка… — сообщила мне Фриша и пришпорила коня.

Народ в королевской гвардии служил неразговорчивый и нешумный, по крайней мере, до нас не долетали те короткие фразы, которыми обменивались служивые. Хотя я ничего против и не имел, шума за последние два дня мне хватило. Да и остальные мои спутники притихли — у всех была тема для раздумий, причем у каждого — своя.

Я, например, рассуждал о том, что, возможно, на меня в детстве навели порчу. Нет, то, что я родился в нищем квартале, а после моя мать продала меня как какое-нибудь яблоко или поросенка, — это ничего, дело житейское. Не знаю, как где, а в моем родном королевстве так многие поступают, причем чаще всего не из-за нескольких медяков, а ради своего же дитяти. Так у него больше шансов не умереть. В богатом доме хоть как-то кормят, а на улице… На улице как на улице.

Так что детство вопросов у меня не вызывало. Речь шла о последнем годе моей жизни, ровно с того момента, как я попал на глаза мастеру Гаю. Именно тогда моя судьба и покатилась вниз, как снежный ком с горы. И липнут, липнут к этому кому все новые и новые слои снега, а гора — все круче. И земля все ближе. В какой-то момент этот ком об нее бахнется — и что от него останется?

Мало мне было того, что моя жизнь сейчас в руках какого-то старика, так я еще с королем поругался. Мало мне было суженой с характером и замашками ядовитой змеи, я обзавелся подружкой с еще большими тараканами в голове. Правда, последнее — следствие моей личной… Мнэ-э-э… Глупости? Неосторожности?

Но, если верить Ворону, все в этой жизни предопределено. Хотя после этой фразы он обычно добавлял: «Но в ваших силах сделать правильный и своевременный выбор, тогда предопределенное будет работать на вас, а не на судьбу».

С этим трудно спорить. Он обозначил наше ближайшее будущее, направил его в нужное ему русло, и вот сейчас я еду невесть куда, чтобы найти невесть что.

Так как же по-вашему — не проклят я? Да еще как!

Но ничего. Если выживу (а я выживу), то разберусь, кто меня так наказал, найду этого человека и сделаю так, что умирать он будет долго-долго. А если он уже умер, то займусь практической некромантией. Впрочем, это может быть проклятие не человека, а богов. С ними разобраться сложнее. Хотя какой во мне прок богам? Не та я мишень, меня с небес даже не разглядишь.

Вот так, потихоньку-помаленьку, за мыслями и ленивыми разговорами мы и добрались до места ночевки. Было оно обустроенное, можно даже сказать комфортное, имелась там пара навесов: один поменьше, под которым лежали заготовленные дрова, другой — побольше, как видно, для людей, поскольку под ним находилось обложенное камушками кострище. Шагах в двадцати от навесов тихонько журчал ручеек, обеспечивавший людей вкусной и холодной водой.

— Этот маршрут отработан до мелочей, — пояснил лейтенант, заметивший наши взгляды. — Все места привалов и ночевок определены давным-давно. И благоустроены.

— Матиас, Кастер, в дозор, — распоряжался тем временем его помощник, сержант Вагрант, немолодой и седоусый вояка. — Вы трое собирать дрова.

— Так вот же они лежат, — удивилась Флоренс, попутно одаряя улыбкой лейтенанта, который помогал ей спешиться. — Зачем еще?

— Лежат, — подтвердил сержант. — Но мы же сейчас их используем? А запас нужен всегда. Сегодня погода на славу, а вот в прошлый раз, когда я ехал на смену, гроза была такая, что от грома уши закладывало, и дождь лил так, что в шаге от себя ничего видно не было, какие там дрова. Вот запас и пригодился. Думать, мистресс, надо не только о дне сегодняшнем, но и о завтрашнем.

— Понятно, — покладисто ответила ему Флоренс.

— Опять же, — продолжил сержант, попутно приглядывая за тем, как его бойцы расседлывают лошадей. — Дров-то нынче вдвое больше уйдет. Вы же себе, наверное, отдельно готовить будете? У нас еда-то простая, вряд ли вы наш кулеш станете хлебать.

— Что за глупости! — Аманда спрыгнула с лошади на землю. — Еще как будем, если предложите, конечно. Мы небалованные.

— Чудно, — покачал головой сержант. — А по замашкам вроде благородные.

— Они будущие маги, — пояснил ему лейтенант и посмотрел на Гарольда. — Я ничего не путаю? А у них все не как у всех.

— Все верно, — подтвердил Монброн. — Да, мы будущие маги. И мы с радостью отужинаем с вами. Если надо какие-то припасы или вон дрова помочь собрать, так это мы с радостью.

— Отдыхайте, — коротко сказал лейтенант. — Мои ребята сами все сделают.

Произнесено это было таким тоном, который не оставлял возможности для спора. Да, впрочем, никто спорить и не собирался.

— Все-таки неправильно получается, — озадачилась Луиза, когда мы отошли в сторонку от суеты и уселись под раскидистым деревом. — Они нас охраняют, кормят, а мы… Как-то это…

Все-таки Ворон добился своего, он может с чистой совестью погладить себя по голове. Еще год назад эта малышка подобное восприняла бы как должное, а сейчас ей не по себе. Посторонние люди делают все, чтобы она поела, а сама она к этому никакого труда не приложила.

Ровно год понадобился нашему наставнику для того, чтобы так изменить человека. Что же с нами всеми будет тогда, когда мы получим посохи?

— Вот! — ликующе сообщил нам Флик. — А ты, Монброн, еще глазами сверкал, когда мы запоздали. А мы не просто так припозднились, мы покупки делали. В том числе и мех отменного вина в последний момент приобрели. Ну, на всякий случай.

— Знаем мы твои случаи, — погрозила ему пальцем Фриша. — Соломинку в этот мех засунуть и потихоньку из него вино тянуть — вот какой ты случай в виду имел.

— Возможно. — Флик скорчил рожицу. — Но все равно я молодец. К столу мы пойдем не с пустыми руками.

— Не думал, что скажу такое, но молодец, — сообщил ему Гарольд.

— Да! — Флик залез в сумку, которая всегда была перекинута у него через плечо, достал два глухо звякнувших увесистых мешочка и перебросил их Монброну. — Держи, это твое. То, что осталось, мы же потратились маленько. Ну и еще пару монет я оставил себе, врать не буду. Надеюсь, ты не против? Я просто тебе уже рассказывал, какие у меня планы на Эйзенрих.

— Ого! — Монброн подкинул мешочки на ладони. — Это сколько же ты с проигравших рыцарей за доспехи запросил?

— Сколько их железки стоили — столько и взял. — Флик погладил себя по голове. — Лишку не рвал, но и дешевле положенного я отдавать добро не привык. Хотя они особо и не торговались. Ни один из шести.

— Шести? — насторожилась Аманда. — Погоди, Монброн. То есть мой бывший папаша отдал тебе все шесть выигранных доспехов и не удержал ни один из них?

— Ну да. — Гарольд взглянул на нее, моргнул и понимающе протянул: — А-а-а!

— Да, как видно, он очень на нас разозлился, — подытожила Аманда.

— Ты что-нибудь понял? — спросил я у Карла.

— Нет, — честно ответил мне он.

— Дубы вы столетние. — Аманда с сочувствием перевела взгляд на нас. — Доспех, в котором выступал Гарольд, достался тому, кто его сразил. А кто ему его дал и кто его хозяин по сути? Ну? То-то и оно. И если мой родитель забыл о том, что понес финансовый урон, то это значит только одно. Он нечеловечески зол на весь мир в целом и на нашу маленькую компанию в частности. Я так думаю, что даже на тех, кто не был в шатре.

И она пристально посмотрела на заерзавшую Флоренс.

— Чего сразу я? — спросила та, отводя глаза в сторону. — Грейси, не пугай меня.

— А я и не пугаю, — мрачным тоном сообщила Аманда. — Даже в мыслях такого не было!

— Монброн, скажи ей! — потребовала Флайт. — Или ты, фон Рут! Вас она послушает! Мне страшно. Я даже в кустики захотела!

Она меня послушает? Чудны дела ваши, боги!

— Ты сказал, что вы потратились? — строго сказала Флику Фриша, несомненно, стремясь сменить тему разговора. — То есть купили не только вино?

— Не только, — подтвердил Карл.

Он встал и снял со своего коня тот самый мешок, который днем был у него за плечами.

— Монброн, по совести, это были твои деньги, — сказал он, развязывая его. — Но я подумал, вряд ли ты им будешь рад.

— Так и есть. — Гарольд в самом деле не спешил убирать кошельки в свои седельные сумки или привязывать их к поясу. — Твоя правда.

— Вот я и рассудил: чем золото будет без толку лежать, пущу-ка я его в дело. — Карл с хитрым видом запустил руку в мешок. — Эраст, держи.

Фальк достал из мешка объемный сверток и бросил его мне на колени.

Ого, увесистый!

— Как всегда, фон Рут первый на раздаче подарков, — заметила Аманда. — Скажи мне, Эраст, почему так получается?

— Потому что я славный и милый, — с достоинством ответил я ей, разворачивая плотную материю, которая скрывала содержимое. — И ни с кем никогда не ругаюсь.

— Да что ты! — засмеялась Фриша. — Тебе напомнить один весенний день?

— Почти никогда, — поправился я и охнул, увидев то, что отдал мне Карл.

Это была кольчуга вроде той, что носили де Лакруа и Монброн, похожая на ту, что я так и не купил когда-то на рынке по причине ее дороговизны.

— Добротная вещь, — заметил сержант Вагрант, проходивший мимо нас и заметивший то, что я держал в руках. — Гномья работа. Арбалетный болт в упор не сдержит, понятное дело, но стрелу на излете или скользящий удар клинка отразит запросто. А может, и прямой сдержит.

— Ух! — это все, что я смог сказать.

— Хорошая покупка, — одобрил Гарольд. — Фальк, ты меня удивил, если честно.

— Мой родитель всегда говорил: «Дурные деньги легко приходят и легко уходят. Потому сразу трать их либо на дельную вещь, либо на выпивку. Первое пригодится в жизни, второе приятно будет вспомнить». — Карл снова засунул руку в мешок. — Вот мы с Фликом и совместили. Так, дамы, это вам.

И он достал из мешка еще несколько свертков, в которых тоже оказались кольчужки, правда, не слишком похожие на мою. Они были из серебристого металла, сделаны немного по-другому и выглядели куда легче.

— Просто у нас дорога опасная выдалась, — пояснил Карл нашим девушкам, которые молча смотрели на него. — А так нам как-то поспокойней за вас будет. Гном, который мне это продал, сказал, что на них пошел очень хороший материал, сплав серебра и чего-то там еще. Говорит: чтобы его пробить, надо очень постараться.

— Ты уверен, что эта штука на меня налезет? — Фло глянула на свою высокую грудь. — Луизе вот хорошо, у нее там… По комплекции, в общем. А у меня?

— Не налезет — я ее себе заберу. — успокоил ее Флик. — Я себе и Жакобу кольчуг не покупал, денег на них не хватило бы. Так что в этом большой беды не будет.

— А почему не купил? — Гарольд снова покачал на руке кошели. — Тут хватило бы на вас.

— Запас денег всегда нужен, — уже без шутовства сказал Флик. — Пусть будут. И потом — я юркий, а кольчуга на Жакоба столько стоила бы…

— Это да. — Карл бухнул себя кулаком в грудь. — Одна моя потянула, как все девичьи.

— Тьфу ты. — Я стянул с себя колет, собираясь прямо сейчас надеть подарок. — А я уж подумал, что ты о себе забыл.

— А говоришь, что ты славный, — укоризненно поцокал языком Карл. — Язва ты, фон Рут. Нет, чтобы спасибо сказать.

— Так я, наоборот, радуюсь за тебя. — Металл лег на плечи так, как будто всегда на них находился. Тяжести не чувствовалось, зато появилось ощущение защищенности. — От чистого сердца. И еще — спасибо вам, парни. И тебе, Гарольд, спасибо.

Монброн ничего не ответил, все так же подбрасывая кошели с золотом на ладони.

— Брось ты, — неожиданно похлопала его по колену сидящая рядом Аманда. — Ну да, кодекс предписывает вернуть благородному противнику его доспех и коня даже в том случае, если условия турнира этого не предполагают. Но кто придерживается таких правил? Я знаю только двоих таких, и над ними все смеются.

— Я — одного, — добавила Луиза. — А так у нас тоже все продают потом доспехи — кто хозяевам, кто вообще оружейникам.

— Да что у вас. — Аманда невесело засмеялась. — Король Фольдштейна продает доспехи их хозяевам, причем торгуется при этом, как последний скряга.

— Да ладно! — удивился Фальк. — Король — и торгуется?

— Король, Карл, — подтвердила Аманда. — Самолично. Можешь поверить, кому еще про такое знать, как не мне? Так что, Монброн, кончай хандрить. К тому же твое имя там вряд ли всплывало. Так ведь, Флик?

Так вот в чем дело. Мой друг переживал из-за того, что чуть ли не впервые в своей жизни ему пришлось пойти против правил, которые были впитаны им с молоком матери. Нет, что-то было и раньше, да та же дружба с простолюдинами. Но тут — рыцарские каноны, кодекс жизни благородных. И ради чего? Ради золота, которое им никогда не ставилось во главу угла.

— Само собой, — пожал плечами воришка. — Я привез, говорю: вот добро, могу продать по сходной цене. Как ко мне попало? Да какая разница. Либо берите, либо я на рынок пойду, к гномам. Им всегда хорошая сталь нужна.

— Луиза, из нас ты самая рачительная и благоразумная, — сказал Гарольд, дослушав Флика. — Не согласишься ли стать нашим казначеем?

И, не дожидаясь согласия, он положил к ее ногам оба кошелька.

— Хорошо, — покладисто ответила Луиза и что-то хотела добавить, но Гарольд уже покинул нас, отправившись к лейтенанту.

— Переживает, — вздохнула Флоренс и поспешила вслед за Монброном.

Не думаю, что утешать, скорее, воспользоваться случаем и познакомиться поближе с душкой-лейтенантом.

Совместный ужин растопил небольшой ледок, который все-таки был между нами и солдатами, вино, надо заметить, отменное, нас сблизило, и в результате остаток совместного путешествия прошел крайне приятно и, что немаловажно, безопасно.

Впрочем, если верить рассказам старины Вагранта (так его называли гвардейцы, причем совершенно по праву. Он был немолод, к тому же носил чин сержанта гвардии. А сержант всегда отец солдатам), на землях Форнасиона каких-либо серьезных разбойничьих шаек или, того хуже, захватчиков уже лет двести не водилось. Королевская власть была сильна, солдаты не зря ели свой хлеб, следя за порядком, так откуда им взяться? Нет, время от времени находились лихие головы, но они на нас и без сопровождения гвардейцев не рискнули бы напасть. Максимум, на что такие ухари были способны, так это ограбить какого-нибудь селянина, везущего на продажу репу или зерно.

Еще старина Вагрант оказался бесценным собеседником для Гарольда, поскольку хорошо знал не только земли Форнасиона, но и примыкающие к нему территории, а именно — горы Транд, которые нам предстояло пересечь. Я, как правило, при таких беседах крутился рядом с ними, мне это все тоже было интересно. Знания как вода. Напился, вроде как жажду утолил, и пузо как барабан от воды раздулось, но через полчаса глядь — и снова пить хочется.

— В сами горы не лезьте, — деловито говорил сержант, попыхивая трубочкой на одном из привалов. — Лучше потратьте два-три лишних дня, обойдите их по Старой каменной дороге, что кряжи Транда опоясывает. Во-первых, она широкая и понизу идет, во-вторых, не заплутаете, там других дорог нет, и в-третьих, там камнепадов не бывает. И самое главное — не надо через провалы и пропасти перебираться. В горах, понятное дело, мосты подвесные были, но остались они там или нет, неизвестно. На ближних переходах стоят пока, я там пару лет назад был, видел их. А на дальних уступах — кто знает? Да и если остались они там, то неизвестно, выдержат они вас или нет. Их же никто не проверяет, не ремонтирует, иным лет под триста уже. Эти мосты в свое время армия основателя нынешней королевской фамилии ладила, когда оттуда ванейцев выбивала. Это сразу после Века смуты было. Ванейцы в наших горах осели, думали тут пересидеть какое-то время, пока все не утихнет. Не удалось.

Про ванейцев я слышал. Очень неприятный был народ, кровожадный и жестокий. В смутные времена они спелись с каким-то магическим орденом и здорово почудачили в Рагеллоне, настолько здорово, что их потом сразу несколько объединившихся монархов при поддержке светлых магов извели, вырезав всех до единого, даже детей. Последних ванейцев тут как раз и добивали, в горах Транда. И осталось от целого народа одно название, с недоброй памятью.

— Вот с тех пор в горах никто и не селится, — продолжал тем временем сержант. — Эти головорезы, ванейцы в смысле, когда туда пришли, так сразу все местные племена перебили, по привычке, надо думать. Ну а потом и их самих, значит, под корень. Больше никто там селиться не стал — и от людей далековато, и места уж очень невеселые. Так что там теперь только звери да птицы квартируют.

— О таких местах обычно страсти-мордасти всякие рассказывают, — намекнула ему Аманда, невесть когда подошедшая к нам. Я ее и не заметил. — Крови пролилось много, людей там убили тоже много — и виновных, и безвинных.

— Обычно — да, рассказывают, — степенно ответил сержант. — Но о наших горах я ничего такого не слышал. И потом, светлые маги после того, как этих головорезов уничтожили, там еще какое-то время лазали, все что-то искали, так мне говорили старики. Может, как раз потому ничего страшного оттуда и не лезет, может, извели они всю пакость. По крайней мере, я сам ни разу никакой жути там не встречал, а бывал я там частенько. Так что если там и есть какая опасность, так это только лавины да пропасти. Но если вы в сами горы не полезете, а нижним кружным путем пойдете, то и вовсе бояться нечего.

— Мы так и поступим, — заверил его Гарольд.

И именно так мы поступили.

Глава 15

— Вот и Эйзенрих! — радостно проорал Флик и потер руки, предвкушая разнообразные удовольствия плоти.

За последнюю неделю он нам всем жутко надоел со своими рассказами о том, какие именно порочные забавы непременно войдут в его личную обязательную программу при посещении этого города. Причем заставить его замолчать было практически невозможно. Понятное дело, что охи-вздохи Флоренс вроде: «Неужели тебе не стыдно, мы же все-таки девушки?» — на него не действовали, такими вещами Флика было не пронять. Но то, что он не среагировал на показанный Фальком кулак, на самом деле впечатляло.

По этой причине мы полностью разделили с ним радость от созерцания славного города Эйзенриха. Флик там наконец-то перейдет от слов к делу, а мы от него отдохнем.

И ведь было на что глянуть! Все вышло именно так, как и говорил сержант Вагрант, — вид на город открылся внезапно, когда мы этого не ждали. Эйзенрих буквально лежал под нашими ногами, мы даже видели с уступа, на котором стояли, крошечные фигурки людей на улицах, и вроде до него было рукой подать, но на самом деле оставалось еще полсуток пути. Город уютно расположился в долине под нами, а мы, увы, все еще находились в горах Транд, которые нам надоели до ужаса. Надоели даже больше, чем болтовня Флика.

С гвардейцами мы расстались несколько дней назад. Причем, не скрою, это меня опечалило. С ними было как-то спокойно, так, как в этом походе еще ни разу не было. Я до того военных не любил, они в моем родном городе гоняли нашего брата не меньше, чем королевские сыщики, а вот тут прямо проникся.

Сержант Вагрант так и вовсе проводил нас до самого окончания прохода Рух. Кстати, воистину чудо природы этот проход! Одновременно величественное и немного пугающее место. Горы высоты необычайной, на их вершинах ни один человек пока не бывал, да узкий проем между ними — вот таким мне запомнился проход Рух в тот день, когда я его увидел в первый раз.

Хотя «узкий» — это не то слово. Тесен он был до невозможности, на каменной дороге даже два всадника не смогут ехать бок о бок. С обеих сторон — высоченные скалы, которые как будто упираются прямо в небо, я, как ни глазел, так и не понял, где они кончаются. Все, что я видел там, наверху — серость камня да голубой просвет между ними с редкими белыми облачками.

И еще — через какое-то время у меня появилось ощущение, что мы здесь заблудились и никогда отсюда не выберемся. Умом-то я понимал — дорога одна, она почти прямая, без поворотов, никаких ответвлений тут и вовсе нет, но все равно — однообразие, теснота и монотонность цоканья конских копыт о камень наводили на не очень хорошие мысли. Как мне потом призналась Аманда, она испытывала те же чувства.

Форпост находился не в конце прохода, а аккурат посередине его. В какой-то момент скалы раздались в стороны, и мы оказались в небольшой уютной долине, где журчал ручей и стоял добротный домик, в котором и проживали гвардейцы. Я, если честно, в очередной раз удивился. Мне казалось, что они должны обитать в казарме или там бараке, но никак не в здании, которое больше подошло бы купцу средней руки.

Именно здесь и заканчивались земли Форнасиона. Та часть прохода Рух, которую мы миновали, была королевская. А та, что лежала перед нами, считалась уже ничьей. И остаток прохода, и горы Транд, как выяснилось, были бесхозные, так нам объяснил Вагрант. Короли Форнасиона на них не претендовали, а Эйзенрих, который сам по себе был городом-королевством, заявил, что им и без гор хорошо. Так и остался этот кусок Рагеллона без хозяина.

Прибыли мы на форпост ближе к полудню, и, хотя радушные гвардейцы очень настаивали на том, чтобы мы заночевали здесь, было принято решение двигаться дальше. Терять почти целый день все-таки жалко. Лето уже скоро достигнет своей макушки, а значит, времени у нас все меньше.

Вот тут старина Вагрант и вызвался нас проводить до конца прохода, чем очень порадовал. Все-таки жутковато там, как ни крути, а с сержантом — куда спокойнее, эти места как свои пять пальцев знает. Более того — он обещал нас довести до начала нижней горной дороги.

— Надежней крепости, чем здесь, на всем континенте не сыщешь, — толковал он нам, когда мы, попрощавшись с лейтенантом Райком и его людьми, отправились в путь. — В этом проходе несколько человек армию задержать могут, причем надолго, если с умом действовать.

— Согласен, — поддержал разговор Гарольд. — Но ведь не только это входит в задачи форпоста, не так ли? Я там, на месте лагеря, вороты[3] приметил…

— Вот глаз, — одобрительно крякнул сержант. — Сразу видно — разбираетесь вы в нашем деле, господин виконт. Есть такое, те вороты подпорки ослабляют.

— А зачем? — заинтересовалась Луиза.

— Подпорки держат платформы, а на платформах — валуны в изрядном количестве, — добродушно пояснил сержант. — Если вдруг враг полезет, то эти вороты следует покрутить, вот валуны оба прохода и запечатают — и этот, и наш. Нас чего тут тринадцать человек-то? Если вдруг беда, то шестеро с лейтенантом идут вот в этот самый проход, врага задерживать, четверо, в том числе и я, вороты крутят и камни сбрасывают, чтобы входы-выходы запечатать, ну, а двое гонцами к королю спешат. Почему двое? На всякий случай, мало ли что? Один-то из двух, приключись чего, всяко доберется.

— Так те шестеро с лейтенантом погибнут ведь? — захлопала ресницами Флоренс.

— А как же, — подтвердил сержант. — Обязательно погибнут, по-другому никак. Да и те, что в долине останутся, вполне вероятно, что тоже. Такова судьба воинская, нам о долгой жизни мечтать не положено. Долг у нас такой, понимаете, юная мистресс?

Для большинства моих друзей эти слова откровением явно не прозвучали, для них подобное отношение к долгу и жизни было привычным. А вот я призадумался, поскольку слово «долг» в моем личном словаре раньше особо не фигурировало. Повертев в голове все варианты, я так и не смог дать самому себе честный ответ — под силу ли мне было бы вот так, запросто, умереть за чужие интересы. Нет, вот за тех людей, с которыми сейчас еду по проходу, смог бы. Если и не умереть, то рискнуть жизнью, причем почти за каждого из них. Но тут-то другое! Вот их, моих соучеников, я знаю. Кого-то я люблю, кого-то нет — но они свои. А вояки эти умирают за чужих, по сути, людей, с которыми даже не знакомы. Ну да, они жители одного королевства, но и только. Никто из тех, кого они спасут, не будет даже знать их имен. Так стоит ли оно того?

Я не знаю. Как не знаю и того, что бы я делал на их месте, если бы пришлось запечатывать этот проход. В гонцы — да, пошел бы. Но оказаться среди тех шестерых, что с лейтенантом пойдут на верную смерть… Наверное, нет.

А эти — пойдут. Я же вижу, сержант говорит об этом, как о привычном и обычном деле. Надежный, кстати, дядька этот Вагрант, вот бы его с нами сманить. И горы эти он отлично знает, пока мы ехали, он нам много советов дал — где ручьи протекают, где привал сделать можно, ну и так далее.

Добрый сержант сдержал свое слово, довел нас до горной дороги, широкой, усеянной камнями, но зато идущей не по кручам, а понизу, в обход их.

— Все, — развел он руками. — Удачи вам! Да, вот что — никуда не сворачивайте, двигайтесь только по центральной тропе, и тогда все будет хорошо. Не заметите, как увидите Эйзенрих. Но еще раз вам говорю — не вздумайте сворачивать на боковые тропы, они ведут к ущельям, а там… Нечего вам там делать, ребятки. Ох, простите старика за такие слова!

— Спасибо вам, Вагрант. — Аманда соскочила с коня и, подойдя к старому вояке, легко коснулась его небритой щеки своими губами. — Если будем обратно тут же идти, непременно к вам завернем. Не прогоните?

— Как можно? — заулыбался сержант.

Он махал нам вслед своей широкой ладонью до тех пор, пока мы не скрылись за поворотом.

Мы потом еще не раз помянули его добрым словом за его советы и подсказки. И вот сейчас он снова оказался прав, так он и описывал первое появление Эйзенриха перед путником.

— Сейчас полдень, — тараторил Флик, когда мы начали спуск в долину. — Очень удачно! В городе будем как раз к вечеру, ага! Самое то! Как раз все веселые дома откроются для посетителей. Днем-то они закрыты, чтобы, значит, деловой жизни не мешать.

— Откуда ты все это знаешь только? — утомленно спросила у него Фриша.

— Мне один очень знающий человек рассказывал, — с готовностью ответил ей Флик. — Рым Шестипалый, он в моем родном городе был самый известный карм… Э-э-э… Механик.

— Механик? — уточнил у него я, скрывая улыбку.

Мне сразу стало ясно, кто мог носить кличку Шестипалый. У нас в квартале тоже был мастер-карманник с таким именем. Есть, есть некие вечные вещи, в том числе и прозвища.

— Механик, — заверил меня Флик. — Мастер по карманной тяге. Так вот, он в Эйзенрихе бывал проездом и сохранил самые теплые воспоминания об этом городе.

— А проездом, поди, с Винтийских серебряных рудников? — неожиданно подал голос Жакоб. — Они вроде тут неподалеку, мне мой мастер про них рассказывал. Там лучшее в Рагеллоне серебро добывают, самое что ни на есть чистое.

Вот же какой он, этот Жакоб. Молчит, молчит, но если чего скажет, то непременно в точку. Зря его Аманда тугодумом считает.

— Не суть, — отмахнулся от него Флик. — Так вот, там есть веселые дома на любой карман. Понятное дело, самые-самые, вроде «Девичьей ленты» или «Веселой вдовушки» нам не по карману. То есть вам, господа Монброн и де Лакруа, конечно же они в самый раз, а вот мы с баронами, я так думаю, отправимся в места чуть попроще, но тоже очень и очень приятные.

— Много говоришь, — тяжело промолвил Фальк. — Не тебе судить, куда я отправлюсь и что мне по карману. Не так ли, Эраст?

— Так оно и есть на самом деле, — подтвердил я.

— Что до де Лакруа — у него на вечер другие планы, — ровно произнесла Луиза, без малейшей симпатии глядя на Флика. — Заруби это себе на носу. И еще — ты крайне непоследователен. В прошлый раз ты говорил, что ему там делать нечего. И я с тобой была согласна. Не разочаровывай меня, хорошо?

— А я и вовсе думаю о том, что твоя лошадь, Флик, взбрыкнуть случайно может, — задумчиво сказала Аманда. — А ты как раз на краю дороги, опять же — осыпь… Но мы тебя там, внизу, у подножия, непременно разыщем и похороним, как положено. Может, даже погрустим маленько.

— И не добавишь ничего, — засмеялся Монброн, глядя на то, как Флик перебрался с края дороги поближе к горному склону. — Но в целом — думай, что и кому говоришь, приятель. Не все, что приходит тебе в голову, надо произносить.

— Скучные вы, — сообщил нам Флик, достал из седельной сумы ржаной сухарь титанических размеров и захрустел им.

«Веселая вдовушка». Памятное название, как раз там мне Агриппа встречу и назначил. Даже и не знаю, хорошо, что это заведение из разряда дорогих, или плохо? С одной стороны, я там не столкнусь лоб в лоб с тем же Фликом, с другой — а если там Агриппы не будет? У меня не так много денег, чтобы тратить их на дорогостоящих шлюх, а что без этого не обойдется, я был уверен. Наслышан я о веселых домах. Оттуда просто так, без трат, никто не уходит. Если уж зашел — то все, готовь кошелек даже за погляд.

Но вообще я буду рад увидеть Агриппу. Это странно, поскольку, по идее, именно этот человек рано или поздно может меня убить. Скажем так — не захочет мастер Гай силу тратить или просто мараться и отдаст ему команду: мол, прикончи мальчишку. И он это сделает наверняка. Не знаю, правда, что он будет думать по этому поводу, но особо не обольщаюсь.

И тем не менее я по нему как-то даже и соскучился. Хотя и того, как он мне кинжалом в спину тыкал, тоже не забыл.

Так вот, Агриппа. Мне есть что ему поведать и о чем расспросить. Например, про Августа Туллия, имя которого всплывало в наших с ребятами дорожных разговорах не раз и не два. Может, он про него что-то да знает?

Дорога через горы вообще располагала к беседам — размеренная рысь лошадей, жаркое солнце, однообразный пейзаж, того и гляди, что заснешь. А на такой тропе это верный путь к смерти, потому мы и болтали обо всем, что только приходило в голову.

Впрочем, вру, мы не только чесали языками. Мы вспоминали все, чему нас учил Ворон. Зажигали и гасили огни на ладонях, пытались уловить токи жизни сурков, зайцев и разнообразных птиц, создавали иллюзии, соревнуясь в оригинальности, и искали линии магической энергии. Пожалуй, это был первый раз в наших странствиях, когда мы ощутили себя на самом деле начинающими магами, до того с подобным не складывалось. То, знаете ли, мы убегаем, то нас догоняют, то еще что-то происходит. Не до магии нам было. И еще именно здесь и сейчас пришло понимание того, насколько мало мы знаем. Пока мало. Там, в школе, нам казалось, что мы — о-го-го! А на деле — пшик, с собой следует быть честным.

Еще мы пришли к выводу, что Ворон — жадина. Мог бы нам в дорогу дать какую-нибудь магическую книгу, что-то вроде учебника. Ведь наверняка нечто подобное у него в библиотеке было. Вот и совместили бы мы дорогу и учебу, все польза.

Флик оказался прав — к Эйзенриху мы прибыли, когда солнце начало валиться за горизонт.

— Путники? — уточнил у нас сонный стражник на въезде в город. — Платите пошлину. С человека — две серебрушки, с лошади — одна. Товаров нет? Тогда торговую пошлину не надо.

— С лошади — одну, — почесал затылок Флик. — А если у меня конь, то можно не платить?

— Четыреста сорок семь, — глядя на него, произнес стражник. — Вот сколько раз я слышал эту шутку. И раз у тебя конь, то с тебя — две серебрушки. Конь — он больше кобылы, у него хозяйство есть. Ха-ха.

— Я же тебе говорил: меньше болтай, — дружелюбно сообщил Флику Монброн и расплатился за всех нас, кроме воришки. — Давай, давай, доставай мошну. Пусть это будет тебе уроком.

Как мне показалось, Флик на него обиделся. Его вообще задевали все вещи, которые вели к уменьшению монет в карманах.

Он молча доехал с нами до гостиницы, которую наши дамы сочли приемлемой для того, чтобы в ней остановиться, поручил своего коня Жакобу, наказав, чтобы тот о нем позаботился, и куда-то испарился. Надо полагать, пошел по девкам, как и планировал.

Не скажу, чтобы нас это расстроило, мне и вовсе дела до этого не было. Я думал, как бы устроить так, чтобы мое отсутствие не вызвало ни у кого желания это обсудить. А если совсем честно — чтобы Аманда на меня не вызверилась, мнения остальных по данному вопросу меня вообще не волновали. В конце концов, мы взрослые люди.

А все Флик со своим длинным языком. Стоит только мне покинуть стены гостинцы — и все, не избежать подозрений в том, что я пошел в веселый дом.

В принципе так оно и будет. Но я не хочу, чтобы она так думала. Это же потом обид еще года на два, а то и больше. Тем более ей и так сейчас погано. Ну да, она дает нам всем понять, что ей наплевать на случившееся в Форнасионе и на то, что она теперь не дочь своего отца, но я-то слышал, как она пару раз ночью носом хлюпала. И остальные, надо думать, тоже. Аманда сильная, очень сильная, этого у нее не отнять, но все равно она человек. Мало того — она девушка, причем совсем еще юная. Так что не хочу я ее лишний раз провоцировать на резкости и необдуманные поступки.

Но и выбраться мне как-то отсюда надо. Я так понимаю, Гарольд здесь надолго не собирается задерживаться. Небольшая передышка — и снова в путь, теперь в сторону Макхарта, первого крупного портового города Восточных королевств. Насколько я помню по карте, пути до него — всего ничего, дня два по хорошему торговому тракту, а там — на корабль и в Анджан. Так что если сбегать в город, то только сегодня, с моего друга станется уже завтра после завтрака нас погнать в путь. Или после обеда — надо еще на рынок заглянуть, пополнить запасы.

— Здесь есть купальня! — радостно сообщила нам Луиза, подходя к столу, за которым мы разместились. — Какое счастье!

От соседнего стола, где устроилась компания южан, раздался смешок, но тут же стих, как только Карл положил ладонь на эфес своей шпаги.

Сидели мы в общей зале, целое крыло, как когда-то в Талькстаде, нам снять не удалось. Впрочем, мы и не особо стремились это сделать — дорога повыбила из того же Гарольда подобные замашки. Как мне кажется, он вообще впервые в жизни понял, что денег иногда может и не быть, и это навело его на интересные и полезные выводы.

К тому же гостиница была полупустая — чего-чего, а странноприимных домов в этом городе хватало.

— Прямо купальня? — недоверчиво спросила Аманда. — Ты ничего не путаешь?

— Ну, не такая прямо, чтобы ах, но вполне приличная, если судить по словам служанки. — Луиза даже подпрыгнула на месте. — Робер, отнеси вещи в нашу комнату.

Она произнесла «нашу» нарочито небрежно, но глаза у нее блеснули. Луиза явно ждала, как мы отреагируем на ее слова.

— Попал под каблук, — констатировал Фальк, опрокидывая в рот остатки пива из уже третьей по счету кружки. — Пропал. Теперь только и будешь, что вещи таскать да счета модисткам оплачивать.

— Это да. — Гарольд улыбнулся. — Занимайте угловой номер, он побольше. И потом, там все как надо. Точнее, там есть все, что вам может сегодня понадобиться.

Луиза покраснела.

— Да ладно тебе, — обняла ее за плечи Аманда, глянула на меня, что-то хотела сказать, но промолчала.

И очень хорошо. Скажи она то же самое, что Луиза де Лакруа, и я точно никуда бы уже не пошел. А как? Агриппу я, само собой, боюсь… Точнее, не Агриппу, а того, кто его послал. Но Аманда… Ладно, что-то совсем я расплылся, как масло на жаре. Не сказала — и хорошо.

— Что вы застыли? — Фриша встала из-за стола. — Лу, где эта хваленая купальня? От меня воняет, как от помойной крысы.

— Ох и сравнения у тебя, у меня даже мурашки по коже пробежали, — отмерла Флоренс, которая с затаенной завистью смотрела на де ла Мале, как видно, ставя себя на ее место. Кстати, интересно, кто в ее мечтах выступал в роли де Лакруа? — Теперь кажется, что я тоже пахну. Фальк, от меня ведь ничем таким не разит?

— От тебя пахнет пивом, — сообщил ей Карл, принимаясь за четвертую кружку.

— Для тебя сейчас все пахнут пивом, — сердито сказала Флоренс. — Робер, мои вещи тоже отнеси, хорошо? Но можно положить их не в вашу комнату, а в мою.

Де Лакруа обреченно кивнул.

Как только девушки удалились, Фальк в два глотка прикончил кружку, рукавом стер пенные усы и встал из-за стола.

— Так, Монброн, — посмотрел он на Гарольда. — Флик, конечно, трепло, но про местных красоток я тоже слышал, и мне понравилось то, что про них рассказывают. Больше тебе скажу: я хочу проверить, насколько эти байки правдивы. Ты со мной?

— Почему нет? — Гарольд бросил на стол пару монет. — Мой родитель тоже упоминал этот город, когда после охоты пил вино с друзьями. И мне тоже нравилось то, что он говорил. Жакоб, ты с нами? Эраст, Робер — вас я не зову, поскольку все понимаю.

Еще друг называется! Ладно де Лакруа, тут все ясно. Но я-то тут при чем?

— Нет, — отказался наш добряк-великан. — Я продажных не люблю, если честно. И потом — я как-то еще дома от одной из них хворь заполучил, так лечение в такую копеечку встало, что ужас просто. В общем, ну их, срамных, ко всем демонам. Я лучше еще посижу, покушаю, вон Роберу вещи помогу отнести наверх.

— Как знаешь, — пожал плечами Монброн, и они с Карлом покинули обеденную залу.

Я понял — вот он, мой шанс. Может, единственный.

— Ай! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Забыл!

— Чего забыл? — меланхолично спросил меня Робер.

Меланхолия эта, несомненно, имела приблизительно ту же природу, что и моя. Его не слишком-то тянуло к веселым девчонкам, тем более что впереди его ждала не самая неприятная ночь, но сам факт потери права пойти туда, куда идут все, был обиден.

— Да Карлу одну вещь сказать. — Я встал из-за стола. — Важную.

Робер глянул на меня, в его глазах блеснули веселые искорки.

— Прикрою, — коротко сказал он мне. — Только не Карлу ты забыл что-то сказать, а Монброн на столе кошель забыл. Есть у него эта привычка — время от времени на стол его класть. И ты пошел его искать, чтобы он не оказался в неприятной ситуации. Понял?

— Де Лакруа, ты золотой человек, — проникновенно сообщил ему я. — Отныне на мне во-о-от такой долг перед тобой.

— Да ладно, — отмахнулся тот. — Хотя, если честно… Эраст, от добра добра не ищут. Ну да, она теперь непонятно кто, она теперь без семьи и без рода, но разве это так важно? Был бы на твоем месте кто другой, — я бы решил, что дело в этом, но ты не такой. Подумай, так ли тебе сейчас надо к девкам бежать?

— Вот-вот, — поддакнул Жакоб. — Не ровен час, еще болячку какую подцепишь.

— Робер, не поверишь, но все не то, чем кажется, — дал ему достаточно путаное объяснение я, вставая из-за стола. — Вещи мои отнесешь наверх?

— Разберись в себе, — посоветовал он мне уже в спину. — Я вот разобрался.

Ага, вижу. То-то глаза у тебя грустные-грустные. Хотя, может, тут дело и не в девках, ему что-то перед отъездом с форпоста лейтенант Райк приватно сказал. Кто знает что? Он вообще последние дни какой-то задумчивый ходит.

Пока мы сидели за столом, наступила ночь, сбив летнюю жару. С гор дул свежий ветерок, несущий прохладу, на улицах города зажглись масляные светильники, все углы были облеплены почти голыми девицами, которые не пропускали мимо себя ни одного мужчины, незамысловато предлагая весело провести время. Впрочем, ради правды, не так и много было на улице мужчин, как видно, они все уже разошлись по веселым домам.

— Эй, красавчик, — заученно-привычно окликнула меня одна из них. — Ты молодой и симпатичный, я сделаю тебе хорошую скидку. А то и сама приплачу, почему нет?

— А нас ты можешь купить обеих по цене одной, — сообщила мне ее соседка, стоящая в обнимку с сестрой-близняшкой. — Поверь: то, что мы с тобой будем делать, ты до старости не забудешь.

И еще десяток предложений в таком роде, причем на каждом углу.

Семь демонов Зарху, у кого бы дорогу узнать? Не у этих же?

Мне повезло — повернув за очередной угол и уже привычно отмахнувшись от наседавших шлюх, я буквально столкнулся с почтенного вида немолодым господином.

— Не подскажете, — буквально взмолился я, — где тут заведение «Веселая вдовушка»?

— Странный выбор для столь молодого человека, — удивился господин. — Вам бы лучше в «Сладкие киски» пойти или в «Три родинки». «Веселая вдовушка» — место для… э-э-э… более зрелых мужчин, скажем так. У которых уже сформировались вкусы и появились определенные предпочтения. Специфические, так сказать.

— Меня там отец ждет, — выпалил я первую пришедшую в голову фразу. — Хочет мне подарок сделать.

— А-а-а. — Господин потрепал меня по плечу. — Если так, то да. Для первого раза это то, что надо. Ваш отец поступает очень мудро, познавать любовь надо с опытной и знающей женщиной. Да и в любом случае этот день запомнится вам навсегда. Мой поклон ему. Что же до дороги — так вы почти пришли, дойдите до конца этой улицы и поверните направо, а там уже не заблудитесь. И удачи.

Я поблагодарил доброго старичка и поспешил в том направлении, которое он мне указал. И — ура, повернув направо, я на самом деле увидел большой дом, на котором красовалась жестяная вывеска с изображенной на ней голой толстухой и надписью: «Веселая вдовушка».

А еще там был привратник, размерами и внешним видом напоминавший тролля. Нам Ворон как-то показывал в книге рисунок, на котором тролль был изображен, — так этот вот громила был очень на него похож. Даже, пожалуй, еще страшнее.

— Молодой господин желает отдохнуть? — грозно рыкнул он, глядя на меня, подошедшего к ярко освещенному входу в дом.

— Не то слово, — опасливо ответил я, поражаясь, какие длинные и острые у него зубы. Он не людоед, часом?

— А деньги у молодого господина есть? — выпятил подбородок привратник. — Не обижайтесь, но приходят сюда иногда такие господа, что потом их приходится пинками выгонять. Нашалят на золотой, а в кармане — ни гроша. Еще раз прошу — не обижайтесь.

Вежливые слова этому существу явно давались с трудом.

— Все есть. — Я хлопнул ладонью по поясу, в кошеле звякнули монеты.

— Славно отдохнуть, — оскалился привратник и сделал приглашающий жест рукой.

Внутри было очень светло, очень шумно, очень душно и очень тесно.

Я понял, о чем говорил благообразный господин. Да, это место было для истинных ценителей женской красоты и женского тела. Точнее, для тех, кто любит много женского тела. Очень много. Жаль, что я не из их числа.

Агриппа, вот, оказывается, какие у тебя предпочтения!

Интересно, какие из этих красоток тебе больше нравятся? Вон те, высоченные, широкоплечие, с бугрящимися мускулами телами, или те, пышные, как торты в кондитерской лавке, с широченными ляжками и огромными грудями? Но какие-то из них — это точно, других здесь нет. Худым тут явно не место.

Это просто буйство плоти какое-то. Только мне почему-то стало страшно.

— Какая конфетка! — Меня взяли за подбородок и задрали его вверх. Я глянул на ту даму, которая это сделала, и судорожно сглотнул слюну. Боги, боги, сделайте так, чтобы я сегодня ушел отсюда живым. Если эта женщина, которая больше меня раза в три, сейчас заберет меня с собой, то тут мне и конец. А она может это сделать без проблем, просто засунув меня под мышку. — Пойдем ко мне в покои, малыш. Я вижу, что ты из благородных, а они — моя маленькая слабость!

— Мне бы тетушку Рози, — выдал я единственную фразу, которая, как мне казалось, могла меня спасти. — Мне с ней поговорить надо!

— Н-да. — Мой подбородок не отпустили, даже сжали посильнее, я почувствовал, что еще чуть-чуть — и мои зубы веером разлетятся по комнате. — Вон она, за конторкой. Но я не прощаюсь, ты мне понравился. Запомни мое имя, малыш, меня зовут дама Аглая.

— А почему дама? — не удержался я от вопроса.

— Посмотри, насколько я роскошна. — Перед моим лицом мотнулись полупудовые груди. — Не дешевка какая-нибудь. И когда со мной мужчина, то он теряет дар речи, от него слышно только: «Мм».

Это он пощады просит или от боли стонет. Если на меня вот такое навалится, то я тоже только мычать смогу.

— Впечатлен, — пискнул я. — Как только повидаюсь с тетушкой Рози, сразу же тебя найду.

— Смотри у меня, — погрозила мне пальцем дама Аглая. Повертев головой, высмотрела новую жертву и направилась к ней.

Доски пола, на которые она ступала, поскрипывали и прогибались.

Много в моей жизни было опасностей, но эта, пожалуй, все остальные переплюнет.

Тетушка Рози оказалась здесь единственной женщиной, которая не представляла угрозы для человека моего телосложения. Невысокая тщедушная старушка с седыми волосами, она сидела за небольшим столиком и что-то писала длинным гусиным пером на пергаментном листке.

— Тетушка Рози? — обратился я к ней, дождался, пока она поднимет голову, чтобы смерить меня взглядом, и продолжил: — Я прибыл с Запада, из герцогств, и очень надеюсь встретить здесь не только ваших грудастых красоток, но и своих старых друзей.

Вроде почти слово в слово повторил то, что мне тогда велел запомнить Агриппа.

— Друзья — это очень важно, — неожиданно писклявым голосом сказала тетушка Рози. — У меня бывает много достойных господ. Может, вы назовете имена кого-то из ваших друзей?

— Агриппа, — очень тихо произнес я. — Он мой лучший друг.

— И он ждет вас уже неделю, — так же тихо сказала тетушка Рози. — Флана, где ты? Отведи молодого господина в двенадцатый номер.

Из-за шторки, находившейся за спиной тетушки Рози, появилась вполне симпатичная светловолосая девушка, совершенно не похожая на большинство местных обитательниц. Контраст был просто потрясающий.

Хотя некрасивых женщин не бывает, каждая из них красива. Бывают мужчины, которые не умеют видеть и понимать женскую красоту, гонясь за выдуманными ими самими идеалами. А идеалов в настоящей, непридуманной жизни не бывает, так же как и некрасивых женщин.

— Следуйте за мной, — предложила мне Флана и двинулась вперед. Что примечательно — если передняя часть ее тела была прикрыта чем-то вроде платья, то задняя оказалась абсолютно нагой. Интересные тут у них одежды.

Впрочем, чего я хотел? Это же не храм, это бордель.

Флана поднялась на второй этаж, подошла к одной из дверей, стукнула по ней пару раз костяшками пальцев, а после распахнула ее.

— Вам сюда, — улыбнулась она мне и неожиданно подмигнула. — Я не прощаюсь.

— И это радует, — пробормотал я, шагнув в комнату.

Глава 16

В глазах у меня покраснело — все помещение было декорировано исключительно в этих тонах. Гобелены на стенах, кресла, шторы, скрывающие окно, — все было багряное и пурпурное. И даже угли в небольшом камине были в тон — темно-красные. Впрочем, какими же им еще быть?

— У-у-ур! — раздался протяжный рык из-за балдахина, скрывающего огромную кровать, которая располагалась посредине комнаты.

Женский визг, последовавший за этим, дал мне понять, что Агриппа зря времени не теряет.

— Силен! — решил я хоть как-то обозначить свое присутствие здесь, стука в дверь эта парочка точно не услышала. — Мастер, может, я попозже загляну?

— Стоять! — глухо ухнул Агриппа, следом протяжно проорал что-то неразборчивое, но дававшее понять, что ему сейчас очень хорошо, и через полминуты явил мне свой лик.

— Вина принеси, — велел он, обернувшись к женщине, которая по-прежнему была от меня скрыта балдахином, и звонко хлопнул ее ладонью по телу. — И пошевеливайся, ко мне сын пожаловал.

— Сын? — удивленно протянул женский голос, глубокий и чувственный. — А я думала, что ты не женат.

Вот тебе и раз. Может, он мне и вправду папаша? Мысли-то сходятся.

— А тебе не все равно — женат я или нет? — искренне удивился Агриппа, вставая с кровати. — Но если тебе интересно, он незаконнорожденный, прижил его от такой же шлюхи, как и ты.

И он подмигнул мне, направляясь к креслу, на котором грудой была свалена его одежда. Что примечательно, шпага и дага были аккуратно положены на столик, так, чтобы сразу можно было их схватить.

— Похож. — Прелестница, которая подарила Агриппе, натягивающему исподнее, несколько приятных минут, наконец явила мне свой лик.

Была она мясиста, грудаста, губаста и черноволоса. То есть как по мне, в ней было всего слишком много. Но это — дело вкуса.

— Похож, — повторила она, разглядывая меня. — Только шрамов пока нет, и взгляд не как у тебя. Не волчий.

Что да, то да. Я заметил, что все тело Агриппы покрыто старыми шрамами. Ну, не сплошняком, но много их, очень много. Как он дожил-то до своих лет, если в него столько раз железками тыкали?

— Вина, сказано! — рыкнул тот и глянул на меня. — Да, сынок, если хочешь, потом можешь с ней развлечься. Отец платит.

— Это забавно, — заметила шлюха, накидывая на плечи какую-то полупрозрачную штуку, которая вроде как была одеждой, но ничего не скрывала, а, напротив, подчеркивала все ее прелести. — Сначала отец, потом сын. А потом можно…

— Ты еще здесь? — прорычал Агриппа, нехорошо прищурившись и взявшись за сапог.

Сдается мне, что его нрав в этом борделе знали хорошо — грузную красотку как ветром сдуло.

— Баба сладкая, но дура при этом редкая. — Бросив сапог на пол, Агриппа натянул на себя несвежую рубаху и плюхнулся в кресло. — Садись, парень. Я тебя тут восьмой день жду, половину борделя уже опробовал.

— Дорога задержала. — Я перетащил кресло, стоящее у камина, поближе к своему собеседнику. — Пришлось петлю через пустоши заложить. В Талькстаде орден Истины на хвост упал, стряхивали.

Знаете, а в этом что-то было. С Агриппой я мог быть самим собой и говорить с ним привычным для меня языком. Словно Эраст фон Рут куда-то ушел и снова вернулся Крис Жучок, который уже почти исчез, растворившись в небытии.

— Это вы зря. — Агриппа укоризненно покачал головой. — С орденом лучше вам было не связываться. Но давай по порядку. Сейчас эта корова принесет вина, и все мне расскажешь.

Слушал он меня очень внимательно, почти не перебивая и при этом непрестанно прихлебывая вино. А я рассказал ему почти все, утаив только о встрече с призраками — учениками Виталия да о том, что переспал с Амандой.

— Ну, это нормально, — подытожил Агриппа, когда я замолчал. — Больше скажу — по таким делам потерять всего одного спутника — это, считай, легко отделались. Как, говоришь, звали того поганца из ордена Истины?

— Август Туллий, — с готовностью напомнил ему я.

— Туллий, говоришь? Нет, не слышал о таком, — покачал головой мой собеседник. — Хотя таких Августов Туллиев в ордене полным-полно. Он вообще здорово разросся за последние лет десять, этот самый орден.

— Наводит на некоторые мысли, — с подтекстом сказал ему я и в ответ получил насмешливый взгляд.

— Само собой. — Агриппа привстал и отвесил мне щелчок по носу. — Не считай себя самым умным, понятно? Это верный путь в могилу. Запомни, парень: те, кто думает, что они самые умные, в лихой час, как правило, не знают, как действовать верно, потому как не могут найти согласия с самими собой. Они начинают перебирать варианты решения вопроса и в результате отправляются на тот свет, потому что стоят на месте вместо того, чтобы бежать или драться. Правильно вбитые в мышцы рефлексы иногда куда полезнее, чем воз прочитанных книг. А по тем делам, которые творятся в Рагеллоне…

— А какие дела творятся в Рагеллоне? — сразу же спросил я.

— Разные, — буркнул Агриппа, снова припадая к кубку с вином. — Большей частью нехорошие. Но ты это в голову не бери, тебя это никак не коснется, по крайней мере — пока. Так, значит, Аманда твоя — дочка короля Фольдштейна?

— Уже нет. — Я тоже отпил вина. Отличное вино оказалось, ягодное. — Он ее всего одним махом лишил — и наследства, и фамилии.

— Невелика потеря. — Агриппа усмехнулся. — Она же не первый ребенок, что бы ей от того наследства досталось? Золота маленько да пара меховых шуб. И брак с каким-нибудь третьим сыном короля какого-нибудь затрапезного королевства. Хотя она же теперь магичка… Так что максимум пара шуб. Даже золота бы не дали, знаю я эту фамилию, те еще жадюги. Помню, лет десять назад ее родитель турнир устраивал, так знаешь, какой там приз был? Золотой столовый прибор. Вилка и нож! И все! Думаю, там вся семейка одинакова.

— Аманда не такая, — возразил ему я. — Не заметил я в ней скаредности. Истеричка — это есть, но жадина…

— Молодая просто еще. — Агриппа махнул рукой. — А может, исключение из правил. Ты с ней, я так понимаю, переспать умудрился?

— Что?! — возмутился было я, недоуменно выкатил глаза, открыл рот, наткнулся на насмешливый взгляд Агриппы и признался: — Успел.

— Молодец, — похвалил меня он. — Не каждому дано залезть на принцессу, пусть даже и низложенную. Только помни — побаловаться можно, но не более того. Никаких обещаний, никаких: «И мы пойдем по жизни рука об руку». Твоя судьба сейчас движется в сторону Ливанийских гор, понял?

— Ты о Магдалене? — уточнил у него я.

— Я о де Фюрьи, идиот. — Агриппа поставил кубок с вином на столик. — Она — та, с кем ты будешь делить судьбу, что вам отмерили боги.

— Да? — удивился я.

— Да, — подтвердил он. — Я тебе больше скажу — вас связали не боги, вас связал одной ниточкой мастер Гай, а он для тебя на этом свете значит куда больше, чем те, кого никто никогда не видел. В смысле — он тебе бог. Как решит твою судьбу, так ты ее и будешь строить. А он решил, что тебе надо быть с де Фюрьи.

— В смысле — «одной ниточкой»? — опешил я. — Это он тогда так все подстроил, чтобы…

— То ли тебе пить нельзя, то ли дорога тебя так вымотала, но соображаешь ты туго, — посетовал Агриппа. — Я тебе говорю — мастер Гай велит, чтобы ты вокруг де Фюрьи как вьюн вился, как соловей ей песни пел, и чтобы драл ее со всем усердием и прилежанием тогда и так, как она этого захочет. Ну, последнее он мне не говорил, но я так думаю, что это лишним не будет. Оно никогда не лишнее. У мастера есть интерес к ее семье, и немалый, так что, считай, ты в кости две шестерки выбросил. Все твои предыдущие оплошности прощены, можешь выдохнуть.

— Это радостно. — Я почесал затылок. — Но лучше бы ты мне это тогда еще сказал, в Кранненхерсте. С Амандой-то мне теперь как быть?

— Просто. — Агриппа откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Вернетесь обратно, скажешь ей: «Время было проведено здорово, но все кончилось. Если можешь — прости, не можешь — не прощай». И все.

Ага, советовать легко. А ты поди сделай. Да и не хочу я, чтобы все кончалось. Рози — она… Рози. А Аманда… Да чтоб вам, что же я такой косноязычный!

— Эй. — Ладонь Агриппы впечаталась в мою щеку. — Ты уснул, что ли?

— Задумался. — Я потер место удара, рука у него была тяжелая. — Я попробую сделать так, как ты…

— Не попробуешь, сынок. — Лицо Агриппы оказалось напротив моего. — Сделаешь. Это не просьба, понимаешь? Ни я, ни тем более мастер Гай тебя никогда ни о чем просить не будем. Мы будем отдавать тебе приказы и команды, а ты — их выполнять. Объясняю тебе это в последний раз, ясно? Потом начну это в твою голову вбивать, если ты слов не понимаешь. Кулак — он очень хорошо понятливость и память развивает.

— Понятно, — покладисто ответил я. — Рози так Рози. Надо ее того — буду того.

— Я скажу тебе так, парень. — Агриппа цапнул мое лицо ладонями. — Ты не лучший из людей, что я видел. Ты упрям, нахален и себе на уме — и это самая хорошая характеристика для того, кто сидит на крючке у мага. Мне надо было бы хозяину рассказывать все, что я вижу и слышу, но я этого не делаю. И не делаю я это по одной причине — ты мне по сердцу. У тебя есть то, что было и у меня в твоем возрасте, — нахальство и желание выжить любой ценой. И я хочу, чтобы ты дотянул хотя бы до моих лет. Нет, мою судьбу я тебе повторить не желаю, не дай боги, у тебя должен быть свой путь. Но ты должен играть по правилам, чтобы его пройти, понятно? А потому заканчивай из себя идиота строить. Все, забавы кончились. Совсем кончились.

— Понятно, — уже без шутовства ответил я, немало удивленный услышанным.

— Надеюсь, — вздохнув, Агриппа отпустил меня. — Да, что до Магдалены — о ней можешь забыть.

— В смысле? — не понял я.

— Она мертва, — пояснил мне он. — Однокашников твоих сдуру в Нифлейские болота занесло, в результате двое там остались, упыри болотные их порвали, одна из них — как раз она. Чудо то, что вообще оттуда кто-то выбрался, везучие у тебя приятели. Место там даже не гиблое, тут другое какое-то слово надо использовать, но вот так с ходу я его не подберу.

Магдалена мертва. Я вспомнил, как увидел ее в первый раз, в замковом дворе, как она сидела, уткнувшись в книгу. А потом она и Гелла все время держались у меня за спиной, уж не знаю почему.

Нас стало еще меньше.

При этом печаль смешивалась с чувством облегчения — мне не придется ее убивать. К тому же я точно знал, что не смог бы этого сделать, а значит, нарушил бы все то, о чем мне только что говорил Агриппа.

— Ну да. — Слуга мага внимательно следил за моим лицом, как видно, читая по нему то, что было у меня в голове. — Отпустило? Я знал, что тебе ее прикончить не под силу, и собрался тебе даже помочь, да тоже не пришлось.

— В смысле? — У меня мелькнула догадка: а не он ли их в болота эти самые завел?

— Да прирезать ее хотел и тем самым снять вопрос, — пояснил Агриппа. — Но их лидер, дурак такой, за меня сам все сделал. Каким надо быть идиотом, чтобы решить сократить путь через Нифлеи? Даже знающие маги из темных — и те только по краешку болот ходят, травки собирают, а в топь не суются. А этот попер, как лось во время гона.

— А кто второй? — глухо спросил я. — Или вторая?

— Да откуда мне знать имена твоих приятелей? — Агриппа цапнул со стола кисть винограда, которая лежала в глубокой вазе, наполненной фруктами. — Девка какая-то, вроде из простых, не из благородных.

— Это все их потери? — спросил я, помолчав.

— На тот момент — да, — подтвердил он. — А потом — не знаю. Прислужница Эвангелин мертва, а остальное меня не волнует.

Наверное, мне надо было сказать ему спасибо, он ведь заботился обо мне, но почему-то мне совсем не хотелось этого делать. Зато непонятно с чего у меня запершило в горле, чего раньше никогда не случалось.

— Ладно. — Агриппа не щипал виноград по ягодке, он просто объедал гроздь, откусывая от нее так, будто та была куском мяса. — Вот еще что. В Гробницах этих, куда вы путь держите, помни одно: пока вы не дадите мертвым магам власти над собой, они ничего вам сделать не смогут. Они стражи Гробниц, есть такое, но упокоили их по традиции, не по ритуалу.

— А в чем разница? — сразу уточнил я.

— Понятия не имею, — признался Агриппа. — Это не мои слова, а мастера Гая. Я так думал, что ты видишь между этими вещами разницу. Кто из нас ученик мага?

— Подмастерье, — поправил его я. — Но Ворон нам такие вещи еще не объяснял.

— Ну извини, — пожал плечами Агриппа. — Что велено было сказать, сказал. Но, как по мне, тут то же самое, что в обычном поединке. Пока ты сам для себя не решил, что побежден, тебя никто не победит, даже смерть. Вот и тут — дайте понять этим дохлым стражам, что вы в своем праве и что в обиду себя не дадите. В конце концов, кто из нас маг?

— Я, — пришлось признать мне его правоту.

— То-то и оно! — сурово произнес Агриппа. — Хоть что-то ты за год ведь выучил? Так, ладно, что еще? А, вот! Мастер сказал: маги, даже мертвые, симпатизируют тем, кто тянется к знаниям, потому не пытайтесь книгу украсть. Попробуйте ее попросить — это может быть куда более результативным. С учетом того, что этот фолиант не имеет никакой ценности, может, получится его у призраков просто выклянчить.

— То есть как никакой ценности не имеет? — даже открыл рот я.

— Так сказал мастер, — безразлично ответил Агриппа. — Да ты сам подумай — откуда в этих Гробницах может быть что-то серьезное? Куча народа, от магов до могильных воров, знает про то, что где-то там, в песках, с незапамятных времен лежит артефакт силы немалой, но никто туда не суется, то ли боясь призраков, то ли по какой другой причине. Зато группа недоучек идет и добывает некое диво дивное. Не находишь, что это звучит как бред?

Я почувствовал себя дважды идиотом. Первый раз — потому что я, как и все остальные, верил в то, что мы идем за действительно стоящей штукой, второй — по причине того, что раньше не додумался до такой простой, по сути, вещи.

— Ворон вас просто натаскивает, — пояснил негромко Агриппа. — Меня и моих приятелей мой наставник когда-то тоже вот так отправлял в самые опасные места славного города Лефрона. Нам надо было не заплатить в таверне или нахамить какому-нибудь бретеру из королевской гвардии. Кто выжил, тот учился мастерству боя дальше. Кто нет — того закапывали на городском кладбище и забывали быстрее, чем покидали погост. Книга эта, конечно, хлам никому не нужный, но дорога-то к ней настоящая. Вы ведь не просто по ней идете, вы учитесь. Выживать учитесь, вместе работать. Мир узнаете не из книг, не по рассказам, а на деле. Можно сто раз прочесть про то, какая дорога ведет к Эйзенриху, а можно один раз ее увидеть. Тот, кто читал, запросто в горах заплутает потом, а ты — нет. Ты там уже был. Ворон этот твой — он, понятное дело, чокнутый, но дело свое знает, правильно вас воспитывает.

Дикое дело — Агриппа меня утешал. С ума сойти можно.

— Так, что еще? — Он пощелкал пальцами. — Вот. Анджан. Вы ведь корабль собираетесь фрахтовать?

— Есть такое, — подтвердил я.

— Это правильно, — одобрил Агриппа. — Значит, смотри. В порту найдешь баркентину «Луноликая Лейла», она ходит под флагом Семи Халифатов. Да, вот такое забавное название, так зовут любимую жену ее капитана.

— Хорошее название, — даже не улыбнулся я. — Красивое.

— Да и Лейла эта тоже ничего, — осклабился Агриппа. — Видал я ее. Но не в этом дело. Так вот, капитана зовут Равах-ага, попросишь к нему провести, назовешь свое имя и покажешь тот амулет, что я тебе подарил. Не потерял его еще?

— Свое нынешнее или свое старое? — уточнил у него я, расстегивая ворот и демонстрируя серебряную безделушку, которую не снимал с себя даже в терме.

— Дружище, у тебя только одно имя, то, на которое ты откликаешься сейчас и будешь откликаться в обозримом будущем, если до него доживешь, — пояснил мне Агриппа и продолжил: — Этот капитан — мой друг, он доставит вас в Анджан. Не бесплатно, понятное дело, но зато спать будете спокойно. Знаешь, в Южном океане, особенно близ Халифатов, разное бывает, случается и такое, что на борт корабля пассажиры всходят, а вот в то место, куда направлялись, не прибывают.

— Спасибо, — снова поблагодарил его я. — Знаешь, если бы не твоя помощь…

— Это не помощь, — оборвал меня Агриппа. — Ты делаешь то, что нужно моему хозяину, и твои успехи приносят ему пользу. Все это — не для тебя, а для него. Ты нужен ему живым и рядом с Вороном, а значит, должен уцелеть в этом путешествии. Для того я тебе и встречу эту назначил — посмотреть, как ты, и помочь чем-то, если выйдет.

— Но ты же говорил мне… — Я помахал руками, напоминая ему его слова, услышанные только что.

— Тебе я помогаю словом и тумаками, — пояснил Агриппа. — А делом — только хозяину. Таков мой обет, и по-другому не будет.

Он сузил глаза, и я понял, что эту тему лучше не развивать. И даже говорить о том, что тумаки — это тоже дело, в каком-то смысле.

— Еще вина? — Дверь скрипнула, и в помещение вплыла щекастая подружка Агриппы с кувшином в руках.

— И не только, — плотоядно глянул на нее Агриппа и, встав с кресла, хлопнул меня по плечу. — Сынок, не тушуйся. Глянь, какая красота, не то что твои худышки. Здесь есть за что подержаться.

Прелестница уперла одну руку в немаленькое бедро, другой приставила кувшин к круглому плечу и игриво мне подмигнула.

— Не-а, — встал на ноги и я. — Пойду я, отец. Меня друзья ждут.

— Дурак ты, — беззлобно сообщил мне Агриппа. — В жизни мало радостей, надо брать их все, пока это возможно. Но своего ума я тебе в голову не вложу, так что живи тем, что у тебя уже есть. И помни, что я тебе сказал. И про подземелья, и про твою подружку, что сейчас далеко отсюда. Она — самое важное.

— Все запомнил, — кивнул я.

— И еще. — Агриппа причмокнул так, будто у него болел зуб. — То, что с вами случилось в Талькстаде, — это как-то неправильно. Ну перстень, ну с разбоя. Ордену тут делать нечего, так с чего они крутились вокруг вас, да еще так, напоказ? Есть тут какая-то загогулина. И приятель этот ваш очень уж вовремя появился.

— Мы об этом думали, — сообщил ему я. — Знаешь, в жизни бывают совпадения и похлеще.

— Бывают, — не стал спорить Агриппа. — А знал бы ты, сколько таких совпадений наш с тобой… гм… дедушка подстроил. У-у-у! Очень много.

При шлюхе он имя мастера Гая явно упоминать не хотел. Так что у меня теперь не только отец есть, но и дедушка. Главное, чтобы мастер Гай не узнал, что мы с ним теперь родня.

— Ладно. — Агриппа потрепал меня по загривку. — Иди уже, друзья — это тоже важно. Может, даже важнее, чем девки. Девок будет еще полным-полно, а друзей много не бывает. Да и потом — мы гибнем чаще, чем женщины, так что надо общаться сейчас, пока все еще живы.

— Когда мы теперь увидимся? — спросил я у него.

— Осенью. — Агриппа допил вино и стянул с себя рубаху. — В доме с флюгером. Удачи тебе, парень. И — пшел отсюда, мне сегодня утром в путь отправляться, так что я хочу еще много чего успеть.

Меня просто-напросто вытолкнули из комнаты. Секундой позже там что-то упало и загремело, а после еще и затрещало.

— Господин освободился? — невесть откуда рядом со мной появилась Флана, та девушка, что привела меня сюда.

— Освободился, — улыбнулся ей я.

— Может быть, господин желает получить немного удовольствий? — Флана тоже улыбнулась мне и невероятно грациозным жестом поправила свои белокурые волосы.

Тонкая ткань туники от этого движения натянулась, обрисовав ее высокую грудь, глаза девушки лукаво блеснули, и я ощутил, что кровь в венах побежала быстрее.

— Честно говоря, в мои планы не входило… — забормотал было я, но осекся, когда ее рука, горячая и пахнущая лавандой, закрыла мой рот.

— Приходя сюда, каждый получает не то, за чем шел, — немного путано произнесла Флана. — Это такой дом. Господин шел сюда поговорить, но разве плохо будет, если он получит еще и немного любви?

Мысли в голове замельтешили, словно тараканы на бегах, в висках застучало, и я, не зная даже зачем, поцеловал ее ладонь, которая так и закрывала мой рот.

— Господин знает, как обращаться с женщиной. — Ладонь Фланы сместилась на мою щеку, а сама она прильнула ко мне. — Он юн, но опытен, он знает не только как взять тело женщины, он знает, как взять ее душу.

Тут я растаял окончательно. Она, конечно, шлюха, но говорит приятные мне слова. По крайней мере, до нее мне никто такого не говорил. А хотелось подобное слышать.

Ну и потом — часом больше, часом меньше. Да и не жена мне Аманда, что я вообще себе голову забиваю. Тем более Агриппа четко дал мне понять — моя судьба Рози, а уж она-то про это мое приключение точно не узнает. А то, про что она не знает, ей не повредит.

Да и нет у меня сил сопротивляться, меня словно тянет к этой Флане, как пчелу на мед тянет. Очень она красивая и женственная, и…

Додумать я не успел — меня втолкнули в соседние с Агриппой покои, а дальше время и действия слепились в один комок, как глина, перед тем как стать кувшином.

Разделся ли я сам или меня раздела Флана — не знаю, но такое ощущение, что уже через секунду мы стали одним целым, а дальше — только осознание того, что… Да нет у меня таких слов, чтобы все это описать, могу только сказать, что это было совершенно не похоже на то, что я познал раньше. Я был — и меня не было, мир вокруг меня существовал, но уже не тот, что раньше. И все, что меня связывало с реальностью, — это стоны Фланы.

Вот они-то и вырвали меня из того сладкого забытья, в которое я погрузился. В какой-то момент я понял, что ее голос изменился, он стал другим, более глубоким и слегка хрипловатым.

Я открыл глаза и оторопел — на мне восседала не Флана, а совершенно незнакомая мне женщина. Очень и очень привлекательная, стройная, с высокой грудью — но не Флана. Она была как минимум лет на двадцать старше той девушки, с которой я вошел в эту комнату, и выглядела совершенно по-другому.

Но вместе с тем это была Флана, я это знал наверняка. Хотя бы потому, что эта женщина просто не смогла бы занять ее место без того, чтобы я этого не заметил.

А что вообще происходит?

— Ну-ну. — Женщина открыла глаза и потрепала меня по щеке, не переставая ритмично двигать бедрами. — Птенчик мой, мужчинам нельзя думать в то время, когда они занимаются любовью. У них из-за этого ослабевает… А, ну вот, уже.

Она расстроенно вздохнула и погладила меня по груди.

— Э-э-э… — выдавил из себя я, судорожно пытаясь понять, кто это и что этой женщине от меня надо.

— Знаешь, я ведь даже могу на тебя обидеться. — Женщина скорчила забавную гримаску, поджав полные губы, и небрежным движением растрепала черные волосы. — То есть юная потаскушка тебя привлекает, а я, достойная всякого восхищения прекрасная дама, — нет? Это можно даже счесть за оскорбление. Впрочем, будь по-твоему. Я все-таки хочу получить то, ради чего я тебя сюда привела. Точнее, некую часть желаемого.

Она провела ладонью по лицу — и вот на меня снова смотрит Флана. Смотрит, подмигивает и улыбается.

Догадка пришла внезапно, как и осознание того, что меня только что взяли голыми руками. Звучит двусмысленно, но это факт.

— Мистресс Эвангелин, — пробормотал я, моргая и понимая: вероятность того, что она теперь получит от меня желаемое, стремится к нулю. Не та ситуация, знаете ли.

Как я понял, что эта женщина — та самая магичка, про которую говорили и мастер Гай, и Ворон? Не знаю. Просто понял — и все. Она это.

Ведь предупреждал меня тогда Агриппа, ведь говорил — не связывайся с незнакомыми девками. Чего не слушал его?

— Даже так! — Комнату заполнил серебристый смех. — Надо же, ты знаешь мое имя?

Когда он отзвучал, то на мне снова восседала черноволосая женщина с очаровательными ямочками на щеках.

— Н-да. — Она привстала, глянула на меня и печально произнесла: — Все закончилось, толком даже не начавшись. Экая досада!

— Я не виноват, — сообщил ей я, испытывая большое желание натянуть штаны.

— А кто тогда виноват? — удивилась магесса. — Или ты, маленький негодяй, хочешь сказать, что я настолько некрасива, что твой дружок ни при каких условиях…

— Я не про то, — выставил я руки перед собой, совершенно непроизвольно упершись ими в полные груди Эвангелин, — она как раз нагнулась ко мне. — Я в том смысле, что это все так неожиданно. Ну, согласитесь — я лег с одной женщиной, а потом она оказалась совсем другой. Не всякий в такой ситуации сохранит… Э-э-э… Твердость духа.

— Знаешь, птенчик. — Она нагнулась ко мне, и ее карие глаза оказались прямо напротив моих. — Я расскажу тебе один очень-очень большой секрет. Обещаешь, что не выдашь его никому?

— Клянусь своей честью, — заверил ее я.

Хорошая клятва, удобная. Я безродный, так что с честью у меня напряженка, а значит, так можно клясться сколько угодно.

— Женщинам в подобных ситуациях чаще всего плевать как на твердость вашего духа, так и на крепость вашего ума. В постели крепость и твердость должны быть только у одной части мужского тела, — заговорщицки прошептала мне она. — Остальное в этот момент для женщин не имеет никакого значения. В других случаях — да. Но в этом — нет.

— Вон оно как, — заморгал я. — Никогда бы не подумал.

— Так ты шутник! — обрадовалась Эвангелин, как-то ловко скатилась с меня, устроилась под моим левым боком, положила голову мне на плечо и начала водить своей рукой по моей груди. — Я люблю остроумных мужчин. Вот твой наниматель, Гай, всегда был букой, если честно. Чувства юмора у него не было никогда. И еще он был совершенно некомпанейский студиозус, все за своими книгами сидел. Мы, бывало, затеем какую-нибудь каверзу или пирушку, зовем его, зовем, а он — ни в какую. Мало того, есть у меня подозрение, что он нас даже пару раз наставнику закладывал. Доказать не могу, но вот этим местом чую — он это был.

И Эвангелин звонко хлопнула себя по упругой попке, как бы давая понять, каким именно местом она чует, что мой хозяин в юности на нее стучал.

— Какой наниматель? — Я захлопал глазами, давая понять этой женщине, что и имя-то, названное ею, я слышу впервые. — У меня нет нанимателя.

— Да что ты! — умилилась Эвангелин. — То есть про Гая Петрониуса Туллия, мага девятой степени посвящения, члена совета ордена «Силы жизни», а заодно соученика, как моего, так и твоего наставника Герхарда Шварца, ты никогда не слыхал? А откуда тогда, разреши узнать, ты знаешь мое имя?

Опростоволосился я, когда ее по имени назвал. Аукнется это мне теперь, точно аукнется.

— Столько сложных слов, — вздохнул я. — И имен. Я просто в замешательстве.

— А знаешь, что прекрасно помогает сконцентрироваться? — Эвангелин убрала голову с моего плеча и звонко чмокнула меня в щеку. — Боль.

Она резко провела ногтем указательного пальца по моей груди, и у меня немедленно появилось ощущение, что в этом месте появилась рваная рана, в которую щедро ливанули жидкого огня. Боль была такая, что я едва не заорал в голос. Только вот голоса-то у меня и не было. Я открывал рот, но звуки оттуда не вылетали.

— Тут же бордель, — укоризненно сказала Эвангелин, с интересом смотрящая на меня. — Зачем людям портить вечер? Тем более твоему знакомцу Агриппе, верному псу Гая, который служит ему сразу и за совесть, и за страх. Он услышит, прибежит сюда, начнет махать шпагой, и мне придется его убить. Зачем? Что, маленький, больно? Ой, смотри-ка ты, какая у тебя интересная реакция на болевые ощущения — он у тебя ожил! Надо запомнить на будущее. Что ты так на меня смотришь? Мы видимся в первый раз, но не в последний, это уж я тебе обещаю.

Я даже замычать не мог, чтобы ей ответить, только извивался да головой тряс.

— Так и думала — очень больно, — сочувственно произнесла Эвангелин и провела ладонью по моей груди, после чего боль исчезла без следа. — Ну что, вспомнил, кто такой Гай?

Я молчал, не зная, что ответить этой женщине, которая снова положила мне голову на плечо и теперь нежно гладила меня по щеке.

Глава 17

— Право слово, это просто уже невежливо, — голосом капризной девочки сказала Эвангелин. — Хотя я слышала, что очень хорошо вспоминать что-то в темноте. Скажи, это на самом деле так?

Рука магессы перестала гладить меня по щеке и мягко прошлась по глазам. И стало темно.

— Ну как? — В голосе женщины был неподдельный интерес. — Память возвращается?

Я ослеп! Я ослеп!!! Да лучше сдохнуть, чем слепым жить, страшнее этого нет ничего!

— Он нанял меня! — чуть ли не в голос крикнул я. — Чтобы я пошел учиться на эту Воронью гору. Госпожа Эвангелин, глаза! Верните глаза!

— Боишься. — Голос женщины, еще недавно мелодичный и чувственный, сейчас казался мне шипением змеи. Впрочем, да пусть звучит хоть как, лишь бы она мне зрение вернула. Я попробовал встать, но она с силой прижала мои плечи к кровати. — Знаешь, когда я была совсем еще молода, я думала, что все люди разные. Не физиологически, тут с разнообразием никак, а как личности. Кто-то гений, кто-то злодей, кто-то вовсе хочет счастья всем, много и сразу. А потом, когда разменяла первую сотню лет, поняла: не-а. Люди одинаковы. То есть идеи и устремления у них разнятся, это да, но по сути своей они все одинаковы, поскольку важно не то, что они делают, а то, чего они боятся. Через страх ими можно управлять, заставлять делать то, что нужно тебе, а если они работают на тебя, то какие же они разные? Они все твои — думают, как ты, дышат по твоему разрешению и умирают, когда ты захочешь. А страхов тех — всего-то ничего. Девушки лелеют свою красоту и трясутся от ужаса, стоит только упомянуть о том, что у них появится горб или нос размером с грушу, матери дрожат над детьми и ради их жизни готовы на все, что захочешь, а мужчин легче всего перепугать слепотой и тем, что их висюлька сморщится и отсохнет. Вот я тебя только чуть-чуть припугнула, а ты уже весь мой. Да, сладенький?

— С потрохами! — взвыл я, видя перед собой только черноту. — Мистресс Эвангелин!!!

— И только дети со стариками — мое слабое место, — вздохнула магесса. — Одни еще не ведают, что такое страх, другие уже ничего не боятся.

По моему лицу прошлась ее ладонь, и я с неимоверным облегчением осознал, что снова вижу.

— На самом деле тебе только этого и надо бояться, — сообщила мне Эвангелин. — Убить-то я тебя не могу. Мучить — сколько угодно, а убить нет. Не вправе один маг убивать ученика другого, если на то нет специального договора между ними. Хотя тут все относительно, иногда смерть — лучший выход из сложившейся ситуации. И еще — самый короткий путь к ответам на все вопросы. Впрочем, это тема не для постели, а для философского диспута. Ну что, пришел в себя, славный мой?

— Нет. — Я, признаться, ее вообще почти не слушал, хлопая глазами и пытаясь понять: я вижу так же хорошо, как и пять минут назад, или все-таки хуже.

— Я всегда говорила, что Ворон — отличный боец и превосходный любовник, но наставник из него никакой, — заключила Эвангелин. — Как он из вас собирается делать магов, я не знаю. Куда только глядят боги?

Она щелкнула меня по носу и секундой позже снова оказалась на мне.

— Все-таки ты славный мальчуган, покладистый и неглупый, — сообщила магесса, глядя на меня сверху вниз. — И будешь делать то, что мне нужно.

— А что вам нужно? — прохрипел я, окончательно теряя связь с реальностью.

— Мне? — задумалась Эвангелин. — Что мне нужно… Да пустяки, пара вещей. Первое — я хочу, чтобы ты помнил о том, что я тебя отпустила сегодня отсюда невредимым, хотя могла этого и не делать. Согласись, что мне стоило просто встать и уйти в тот момент, когда ты ничего не видел? Это, как мне думается, стоит того, чтобы ты был мне благодарен. Ведь так?

— Так, — покорно кивнул я. — Истинно так.

Я вообще готов согласиться со всем, что она мне скажет, лишь бы убраться из этой комнаты.

В жизни больше ни в один бордель не пойду, это уж наверняка. Понятное дело, что вряд ли в другом веселом доме такое повторится, да и вообще они тут ни при чем, но проверять, так это или нет, — без меня.

— Ну так и выкажи мне благодарность, — потребовала женщина, сдвигаясь чуть пониже и гладя мои бока своими руками. — Давай-давай. «Я благодарен вам, мистресс Эвангелин, за то…»

— За то, — безропотно повторял за ней я, — что вы проявили ко мне доброту и сострадание. Я обязуюсь помнить это всю мою жизнь и отплатить вам добром же, если представится таковой случай.

— Вот видишь. — Магесса нагнулась ко мне, ее глаза оказались напротив моих. — Я не такая, как твой хозяин Гай, я не требую клятвы на крови или подписания смертного договора. Я верю тебе, мой мальчик. Верю в то, что когда ты мне понадобишься, то по доброй воле, исключительно из одной признательности, ну и, может, симпатии ко мне, выполнишь то, что я тебя попрошу. Ведь так?

— Так, — подтвердил я, ощущая ледяной комок в желудке и не мигая смотря на выпрямившуюся Эвангелин.

Что мой хозяин, чего я его боялся? Он на фоне вот этого ужаса — добрый и милый старичок. На самом деле добрый, что бы он там на себя ни наговаривал.

— Что еще? — Магесса задумалась, водя одной рукой по моей груди, а другой опустившись ниже. — Ах да. Надо доделать то, что мы начали. Я про самое-самое начало нашего знакомства.

— Ох ты! — вырвалось у меня.

Да как это-то я сделаю? У меня от страха вот-вот сердце из груди вырвется, а она все о своем. Да там все сжалось так, что непонятно даже, чего она умудряется тискать.

— Наш общий с твоим хозяином и твоим наставником учитель всегда говорил нам: «Никогда не бросайте начатых дел», — менторским тоном произнесла Эвангелин. — То, что сегодня кажется ненужным и не требует усилий для завершения, завтра может стать жизненно важным и недоступным для исполнения. Так что, мой маленький, надо потрудиться. И потом — много ли твоих друзей может похвастаться тем, что вскарабкались не абы на кого, а на без двух минут архимага одного из магических конклавов? Опять же, исходи из карьерных перспектив. Уж наверное, мой любовник, пусть даже и разовый, будет двигаться вверх по иерархической лестнице быстрее, чем те маги, которых я вовсе не знаю? Ну а если мне понравится и ты пропишешься в моей постели надолго, то… Сам понимаешь. Начало было очень и очень недурственное, так доведи дело до конца.

Она, по-моему, маленько тронутая. Боги, ну вот как мне сделать так, чтобы довести уже это дело до конца и сбежать отсюда к моим друзьям?

Не знаю, боги мне помогли, умелые руки Эвангелин или отчаяние, заполнявшее душу, но ее желание я исполнил. Со всем старанием и прилежанием, выкладываясь, как в последний раз.

Я очень ее боялся, так, как в жизни никого не боялся. И еще не мог отделаться от ощущения, что она не человек, а огромная, мудрая и смертельно опасная ядовитая змея, которая влезла в кожу хоть и немолодой, но привлекательной женщины. Я знал, что дело обстоит не так, тем более что такого вообще не бывает, но эта мысль застряла у меня в голове. Шелковистая кожа Эвангелин мне казалась чешуей, а поцелуи, на которые она не скупилась, заставляли вздрагивать от ожидания укуса. Ужас, одним словом.

Когда все кончилось, я шумно выдохнул. Не знаю, что подумала она, но это был воистину выдох облегчения.

— Заездил. — Женщина встала с кровати и потянулась, а после вытерлась простыней. — Нет, тут одного раза мало, мало. Мы, мой мальчик, еще встретимся, и, думаю, не раз. Ладно, я пойду, а ты полежи, отдохни.

Это были, наверное, лучшие слова, что я слышал в своей жизни. Самые радостные для меня уж точно.

— Да, вот еще что, — сказала она мне, взмахнув рукой и снова обретая облик Фланы. — Ты наверняка захочешь поделиться этой историей со своим другом, который сейчас усердно трудится на толстухе вот за этой стеной. Я не имею ничего против, почему бы и нет?

— Ничего такого у меня… — Я приподнялся на кровати, но она взмахом руки заставила меня замолчать.

— Да-да, у тебя в голове ничего такого и не было. Сейчас. Но когда я уйду, подобное желание непременно появится. Ты ведь служишь моему старому другу Гаю не из совести и не из-за денег, этот интриган наверняка подцепил тебя на какой-то крючок, он по-другому не умеет. Гай всегда был талантлив, но его беда в том, что он однообразен и не желает меняться, думая, что мир стоит на месте. А это не так. Так вот, я дозволяю тебе все рассказать этому дурачку Агриппе.

— Почему дурачку? — вырвалось у меня.

— Потому что он верит в то, чего нет, в то, что ему когда-то показал хитрюшка Гай. — Эвангелин рассмеялась. — А самое главное — то, к чему он стремится, никогда не сбудется. И умрет он с верой в невозможное и осознанием того, что не добился желаемого, к чему стремился всю свою жизнь и ради чего лил свою и чужую кровь. А его, желаемого, и не было никогда. Обманул его Гай, как, впрочем, и всех остальных. И тебя он обманет, мальчик. Поверь, я знаю, что говорю.

А после дверь еле слышно скрипнула, в коридоре прошуршали легкие шаги, и я остался в комнате один, тут же вскочив с кровати.

В тот же миг меня пробил холодный пот, он покрыл меня всего, от ушей до пяток, как утренняя роса — траву. Еще и ноги ослабели в один момент, да так, что я снова плюхнулся на кровать. Вытерев лоб, я попытался собраться с мыслями и не смог, мне все еще было страшно, что я моргну — и перед глазами снова будет эта чернота. Нет, умом я понимал, что вряд ли, что женщина, которая меня сейчас сломала как тростинку, уже ушла, только это ничего не меняло. Она ушла — страх остался.

Посидев так минут десять и потихоньку начав соображать, я понял три вещи.

Первое — надо поговорить с Агриппой, тем более Эвангелин была не против того, что я это сделаю. Или не надо? Мне ведь придется говорить ему, что я проболтался о службе мастеру Гаю. Хотя… Она и сама об этом знала, так что можно и приврать маленько. Даже не приврать, а просто не сказать всей правды. Уж лучше так, чем потом всплывет, что я с ней общался и это утаил. За подобное мне точно несдобровать.

Второе — надо в замке на учебу налечь и понять, есть ли заклинания, которые могут противостоять этой магической слепоте. И не только ей. Вообще подбить народ насесть на Ворона. Либо пусть учит на совесть, так, чтобы мы защитить себя могли, либо… Либо я не знаю. В другой ситуации можно было бы из замка удрать на все четыре стороны, вот только в моем случае это не слишком возможно. Но и бессловесной дичью я быть не желаю. Те призраки, ученики Виталия, они ведь немногим старше меня и моих друзей были, а вон каких дел успели наворотить. Ну да, закончили они скверно, что есть то есть, но тут уж что кому на роду написано.

И третье, теперь я в Гробницу лезть не побоюсь. После этой женщины меня, наверное, вообще особо больше ничем не напугаешь. Если только ею же самой.

Поняв, что колени больше не ходят ходуном, я натянул на себя одежду, подхватил пояс со шпагой и дагой и опрометью бросился из комнаты.

Агриппа, порядком хмельной и совершенно обнаженный, сидел в кресле и допивал очередной бокал вина. Его подружка, похоже, как раз собралась идти за добавкой, я столкнулся с ней в дверях, по крайней мере, в руках у нее был пустой кувшин.

— Вот тебе и раз, — хохотнул он, увидев меня. — А я-то думал, что ты уже давно ушел. Судя по виду, ты все-таки решил развлечься с какой-то красоткой?

— Негодник, — притворно обиделась толстуха и шутливо толкнула меня своими огромными грудями. — Я тебе не подошла и ты нашел другую? В этом заведении нет никого лучше меня.

— Пшла, — вытолкнул я ее из комнаты и захлопнул за ней дверь.

— Ты чего это? — Агриппа поставил бокал на стол. — Имей в виду, тетушка Рози не любит, когда обижают ее девушек.

— Плевать мне на тетушку Рози. — Я подошел к столу, бросил на него пояс с оружием, взял бокал Агриппы и одним глотком допил содержимое.

— Так, — насторожился тот. — У меня не очень хорошие предчувствия. У той девки, с которой ты лег, обнаружились мужские достоинства? Или произошло что-то еще более захватывающее?

— Нет, в плане достоинств там все было в порядке, — вытер я рот. — Женские, нормальные. Правда, сначала они были одни, потом — другие, но это не важно. Главное — как звали их обладательницу.

— Удиви меня, — прищурился Агриппа.

— Эвангелин, — плюхнувшись в кресло, произнес я. — Красивое имя, принадлежащее красивой женщине. Вот кстати — ей ведь лет сколько? А грудь такая, что иная девушка позавидует.

— Магия молодости. — Хмель с Агриппы как рукой сняло. — Мужчинам она неподвластна, а вот женщинам — запросто, мне мастер рассказывал. Там обряд один есть… Да не важно. Это точно была она?

— Точнее не бывает, — устало подтвердил я. — Агриппа, она меня ослепила ненадолго. Это было очень страшно.

— Ох ты! — Он почему-то схватился за промежность. — Это да, это они умеют. Чего еще было?

— Привет тебе велела передавать, — выложил я. — И мастеру Гаю — тоже.

— Вот ведь тварь какая. — Агриппа встал с кресла. — Даже не таится. Так, парень, выкладывай все и с самого начала. Очень, очень подробно.

Я поведал ему почти все, изменив только пару деталей и умолчав о словах Эвангелин о самом Агриппе. Не знаю почему, но я не стал их ему передавать. Мне показалось, что не стоит этого делать. Может, это было не очень правильно, но я поступил именно так.

— Я так и не понял, какого демона ей от меня было надо, — закончил я. — Ну, не ради же благодарственной речи, которую она заставила меня повторить, она все это затеяла? Или у магов такие штуки в ходу? Сказал спасибо — и ты его должник до конца своих дней?

— Нет, тут ты можешь быть спокоен, спасибо и у них тоже только спасибо. — Агриппа, уже полностью одетый, достал из кошеля пару монет и бросил их на стол. — Хотя если ты ей понадобишься еще, то она непременно тебе это напомнит. Что до того, зачем ты ей понадобился… Тут, я так думаю, много всего понамешано. Может, прознала про то, что девка ее в болоте утонула, и хочет через тебя к Ворону подобраться, может, кто из твоих спутников ей нужен. А может, просто понравился ты ей. Я слышал про то, что она смерть как молоденьких мальчиков любит пользовать, особенно девственников. Чего ты задергался?

— Ты бы побывал на моем месте — не так бы дергался. — Я помолчал. — Нет, так-то она женщина интересная, хоть и в годах. Вот только… Жуть, в общем.

Агриппа выслушал меня, усмехнулся и продолжил:

— Но, как мне думается, главное тут — предупреждение хозяину. Мол, знай, старый хрыч, я тебя крепко держу, ничего тебе от меня не скрыть. Вон подчиненного твоего я поимела и тебя тоже поимею. А ты меня за это еще и благодарить будешь, потому что я сильнее, чем ты. И на место архимага ты метишь тоже зря, оно мое. Вот и все ее послание, потому она тебя ко мне и отправила. Ты, сынок, письмо на ножках, самостоятельно себя доставившее адресату.

— В смысле? — насторожился я.

— Эвангелин состоит в том же конклаве, что и наш хозяин, — наставительно произнес Агриппа. — И место архимага по праву его. По праву и по делам. Но в последнее время что-то нехорошее стало в конклаве происходить, неправильное. Друзья оказались врагами, а несколько самых надежных магов вообще пропали без следа. Мастер это все видел, да понять не мог, откуда ветер дует. На Эвангелин он думал, но доказательств никаких не было. Да и теперь нет, формально ты свидетелем выступать при разбирательстве не сможешь, вот какая штука, потому что она тебе напрямую ничего не сказала. Да и мастеру Гаю ты никто, ты ученик Ворона. Но теперь понятно, что все беды последних лет — это ее рук дело. Надо полагать, до последнего времени она не была уверена в том, что ее позиция сильнее, чем у хозяина, а сейчас решила, что самое время предъявить свои претензии на власть. Напрямую такие вещи не делаются, вот она и использовала тебя. Заметим — во всех смыслах использовала. Ох, что начнется, когда я это все мастеру расскажу!

— Что начнется? — проявил любопытство я.

— Большая возня начнется, — пояснил Агриппа. — Хотя, может, я и ошибаюсь. Мы с тобой — ребята простые, чуть что — в драку лезем, а мастер может и по-другому рассудить, может, наоборот, затаиться, как змея под камнем, и ждать. Долго ждать, даже часть позиций сдать, с него станется. А потом в нужный момент ударить.

Ну да, вот про это она и говорила. Пока он ждать будет, мир далеко вперед уйдет.

Впрочем, на дела мастера Гая мне было плевать. Больше скажу — если бы он сам пропал без вести, то я только обрадовался бы. А если бы потом подтвердилось, что он умер, то в пляс пустился бы и пьянствовал неделю. Или две.

— А со мной что? — спросил у него я.

— Что с тобой? — пожал плечами Агриппа. — Ты покрыл одну из сильнейших магичек Рагеллона и остался после этого жив. Так сказать, пополнил коллекцию. Сначала принцесса, потом магесса. Сильно, уважаю. Еще ты оказал услугу своему хозяину и, несомненно, получишь за это награду. Вроде все. Теперь ты никому не нужен и не интересен, по крайней мере пока. Вперед, в Анджан, а после — в пустыню. Не забудь взять с собой побольше воды, одеяло и веревку из овечьей шерсти.

— Веревку-то зачем? — устало поинтересовался я. — Удавиться от такой жизни?

— От змей. — Агриппа щелкнул фигурной застежкой плаща. — Спать ляжете — вокруг бивака ее положите. Подползет змея, захочет вас укусить, полезет через веревку, пузико уколет, обидится и обратно в пески отправится.

— Очень смешно. — Я встал с кресла.

— Я не шутил. — Агриппа подтолкнул меня к выходу. — Так оно и есть на самом деле. И самое главное — не забивай себе голову всяким-разным. Не стала бы она тебя ослеплять насовсем, нужен ты ей больно. Да и потом — ей же надо будет еще с Вороном из-за тебя объясняться. Одно дело — если ученик гибнет на глазах у всех, тут и вопросов не возникнет, а вот если он из борделя слепым выходит, хотя входил туда зрячим, то это другое дело. Ворон ваш дотошный, мне про него много рассказывали. Плюс для него закрытых дверей и авторитетов не существует, потому его не любит никто, а значит, он до правды докопается. Так что на кой ты ей сдался? Поверь мне, я эту публику знаю, двадцать лет около них кручусь.

Не скажу, что он меня убедил до конца, но мне стало поспокойнее.

В номер ввалилась его подружка с вином и застыла в дверях, увидев его одетым.

— Уже все? — печально спросила она у Агриппы. — Так быстро?

— Неделя, — резонно возразил ей он. — Куда дольше? Чуть под корешок не сточился. На столе пара золотых — это тебе. Сынок, пошли.

На улице он взял меня за плечи, тряхнул и велел:

— Голову береги. Помни: чужие жизни — это чужие жизни, их много. А своя жизнь одна, и другой не будет. Увидимся осенью. И еще — Равах-ага, «Луноликая Лейла», не забудь. Этому человеку можно верить, по крайней мере пока, так что особо его не опасайся. И то, что он из Семи Халифатов, пусть тебя тоже не смущает.

Он сел на коня, которого ему подвел юный парнишка-прислужник, и только я его и видел.

Новости. Оказывается, Агриппа, а значит, и мастер Гай имеют какие-то дела с Семью Халифатами? Очень интересно.

Но на этом вечер не кончился. В гостинице меня поджидал его логичный финал в лице Аманды. Она сидела за столом в уже совсем пустом обеденном зале. Дело было за полночь, постояльцы отужинали и отправились спать, а гуляк сюда не пускали, это не корчма и не харчевня, вот и не было никого.

Так вот, сидела Аманда за столом одна-одинешенька и пила вино, глядя прямо перед собой. Заприметив меня, она поставила бокал, встала из-за стола, подошла практически вплотную, зачем-то понюхала ворот моей рубахи и несколько раз с силой ударила меня ладонью по щекам. После чего так же молча повернулась спиной и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Бывает, — сообщил мне мордатый хозяин, направляясь к ее столу за бокалом. — Но вы, молодой господин, зря вот эдак, в открытую, по девкам пошли. Радости той — на пару минут, а семья и разрушиться может. Шлюх на ваш век хватит, а супруге — сплошное расстройство, вон как она опечалилась. Да и убыток это какой, долго вам теперь отдариваться за гулянку придется, видят боги.

— Мы не женаты, — не знаю зачем сказал ему я, ощупывая горящие щеки.

— А, ну тогда другое дело, — утешил меня толстяк. — То, что до брака, не считается за большой грех. Завтра лицо погрустнее сделайте, покажите, что осознали, значит, что переживаете. Колечко какое с камушком подарите, да при случае в месте понеобычней к стеночке приприте, эдак, знаете, покрепче, мол, хочу — не могу. Они такое уважают. Если она женщина умная, то сделает вид, что все забыла. Нет, забыть не забудет, они этого не умеют, они до смерти все наши грехи помнят, но вид такой сделает. А если нет, то на кой вам такая дура? Извиняюсь, конечно, за прямоту.

Я слушал его вполуха, но кивал, соглашаясь. Признаться, я так устал, и физически, и морально, что обида Аманды пришлась даже кстати. Ничего я уже не хотел, только упасть в кровать и уснуть. Один.

И еще — у меня было ощущение, что я что-то упустил, что-то очень важное. Но вот что? Вертелось что-то в голове, но поймать эту мысль за хвостик я никак не мог.

Я понял, что мне не дает покоя, только тогда, когда уже почти уснул. Это была фраза, брошенная Эвангелин мельком, как факт, который мне давно был известен.

«Не вправе один маг убивать ученика другого, если на то нет специального договора между ними» — так она сказала.

Значит, не может меня мастер Гай убить. То есть, конечно, может, в смысле — физически, но это запрещено правилами, которые даже такая оторва, как Эвангелин, нарушать не рискует. А этой женщине, я так понял, законы вообще не писаны. Значит, это не людские уложения, значит, эти правила боги устанавливали. И вряд ли Ворон заключал с хозяином договор относительно меня. Выходит, пока я ученик Герхарда Шварца, мне угрожают только люди, но не маги.

Сон как рукой сняло. Я встал с кровати и прошелся по комнате, после открыл маленькое оконце и с наслаждением глотнул ночной воздух.

Если честно, то только за это можно ей простить безумную скачку верхом на мне. Все остальное — нет, но это можно. Но о чем думал Ворон? Если бы он такую незамысловатую истину нам сообщил в самом начале, сколько бы нервов я сберег, подумать страшно.

Хотя кто мне мешал книги читать? Вот Магдалена, упокой боги ее светлую безгрешную душу у Небесного Престола, всегда с книжками сидела, все чего-то изучала. И ведь наверняка про это знала. Вывод — лениться меньше надо, а учиться — больше.

А после я уснул. Все-таки день выдался сумасшедший, даже с учетом того, как меня в последний год крутит жизнь.

Утро, как и водится, оказалось вечера мудренее. Треволнения дня минувшего чуть подернулись пеплом, облик Эвангелин немного померк, а осознание того, что мастер Гай вот так запросто теперь не прикончит меня на расстоянии, в тот момент, когда я сам этого не жду, наполнило меня радостью и спокойствием. Жить под каждодневным страхом смерти — то еще удовольствие, можете мне поверить.

И даже холодное молчание Аманды не портило мне настроение. Ну, надулась она как мышь на крупу, ну, общается со всеми, кроме меня, — и что? Даже не поговорила, ни о чем не спросила, только обнюхала да по морде ударила. Так тоже не делают, между прочим. Мало ли где я мог духами пропахнуть? Может, я из огня шлюху спасал во время пожара, к груди ее прижимал, вынося из пылающего дома, вот теперь ею и пахну? Ты сначала выясни детали, а потом уже нервы себе и другим поднимай.

И пришел я не под утро, как трое наших друзей, а куда раньше. К ней, между прочим, пришел. Ну, так бы я сказал, если бы меня спросили. Более того, мне бы и врать толком не пришлось, я ведь и правда с продажными девками в постель не ложился. С магичкой — это было, но с ними — ни-ни.

Но она не спрашивала, только то и дело обвиняюще на меня зыркала своими глазищами и нарочно мне на штаны вазочку с вареньем опрокинула. Хотя, может, и не нарочно, кто ее знает?

Да и Луиза смотрела на меня без симпатии, как видно, думая о де Лакруа и прикидывая, не выкинет ли он такой же фортель?

— Ладно. — Гарольд, которого о причинах такого поведения нашей подруги, несомненно, уже уведомила Флоренс (а кто же еще?), скрыл улыбку. — Сейчас Эраст переоденется, и мы выдвигаемся в Макхарт.

— Может, еще на денек задержимся? — переглянувшись, одновременно сказали Карл и Флик.

— Вот еще, — нахмурилась Аманда. — Дорога ждет.

Луиза согласно закивала.

— Да ладно тебе! — затараторил Флик, который явно был не в курсе дела. — Передохнем маленько. Сколько уже отмахали миль! А сколько впереди? Нужен отдых.

— Не обсуждается, — сказал как отрезал Гарольд. — Вам волю дай — вы тут поселитесь.

— Это да, — подтвердил Карл, отхлебнув пива и хрустнув соленой сушкой. — Понимаю теперь, чего папаша жмурился, как тот кот, когда местных красоток вспоминал. Такие девки, скажу я вам, такое вытворяют! Зря ты, Эраст, с нами вчера не пошел, зря.

Душевным тактом мой друг не обладал и говорил всегда то, что думал. И иногда это давало совершенно неожиданные результаты.

Аманда с удивлением глянула на меня, на Карла, на Гарольда, который еле заметно улыбнулся, взяла со стола льняную салфетку и протянула ее мне, сказав:

— Вытри варенье, пока оно не засохло.

А вот фиг тебе, душа моя. Теперь я не желаю идти на мировую. И вообще, у меня суженая есть где-то на другом конце Рагеллона. Вперед тебе наука будет.

— Пойду переоденусь, — встал из-за стола я. — Я так понимаю, мы отбываем сразу после завтрака?

Глава 18

— Жуткая вонища! — сморщилась Флоренс. — Как тут люди живут?

Едва мы успели въехать в Макхарт, как она сообщила это свое наблюдение всем нам, причем достаточно громко. Просто Фло утомила дорога — и конкретно та, что мы проделали, чтобы попасть в этот город, и вообще. Видно было, что она вымоталась и что ей до смерти надоело и это путешествие, и даже наша компания.

— Как могут, так и живут. — Фрише запахи Макхарта были нипочем, она за свою жизнь и не в таких местах побывала. — Дело привычки.

Я же чуть ли не наслаждался ветром, несущим аромат соли и водорослей с океана, а резкие запахи гниющих рыбьих внутренностей и голов меня совершенно не смущали. Да и что мне в них? В моем родном Раймилле было все то же самое, все портовые города пахнут одинаково, поскольку живут с одного и того же. Океан — их кормилец.

— Если мы хотим зафрахтовать судно, то надо ехать в порт, — со знанием дела сказал Гарольду Флик. — Зуб даю — там непременно ошиваются шустрые ребята, которые знают, кто, где и когда продает свои услуги по перевозке пассажиров.

— Он прав, — заметил Робер. — Мне отец про это рассказывал. В свое время он успел попутешествовать.

Ну да, Флик действительно прав. В любом порту есть такие ребята, у нас неподалеку от главного причала даже стоял домишко, в котором они собирались для обмена информацией. И еще был старый Руф Ракушка, который ими всеми командовал и за то имел с каждой сделки свою долю.

Вот только такая осведомленность Флика мне не в радость. У нас уже есть корабль и капитан, но про это пока никто не знает. И преподнести мне это надо как случайность, чтобы избежать ненужных вопросов вроде: «А откуда это барон из Лесного края знаком с купцом из Семи Халифатов?» Заметим — вопрос резонный, а ответа на него у меня нет и быть не может. То есть ответ имеется, но такой, что лучше бы и вовсе никакого не было.

— Может, сначала разместимся где-нибудь? — предложил я. — Тут ворья небось полно, вещи лучше под замок класть. А еще лучше — около того замка кого-то сторожем посадить, чтобы в один момент на бобах не остаться.

— Это да, — подтвердил Флик со знанием дела. — Тут вам не тихие городки Центральных королевств, это портовый город. Здесь воровство — семейное дело, веками переходящее от отца к сыну. Здесь такие мастера есть — что ты! И главное — со стражей договоренности имеются. Вот это подход к профессии!

В его голосе звучало неподдельное восхищение и даже зависть. Казалось, дай ему возможность, он тут и останется.

— Кошмар, — отреагировала на его слова Луиза. — Стража в одной упряжке с ворами — как такое вообще может быть? Куда смотрит правитель этого города?

— В казну, которая одновременно является его карманом, — ответил Флик. — За счет чего она пополняется, по-твоему? Все богатство управителей города идет именно отсюда, с улиц.

После таких слов все согласились с тем, что сначала надо отправиться в гостиницу.

Ее, кстати, тоже нашел Флик. Он забраковал штук пять достаточно презентабельных странноприимных домов, остановив свой выбор на небольшом уютном здании, стоящем на тихой маленькой улочке.

— Здесь остановимся, — сообщил он нам, спрыгнув перед этим с коня и изучив вывеску, дверь и даже стены заведения. — Хорошее место.

— Ну, не знаю, — с сомнением произнесла Луиза. — Как-то тут… Скромно. И мыльни, наверное, нет.

— Океан под боком. — Флик сунул поводья в руки юному слуге, который, заприметив нас, с готовностью выбежал из дверей гостиницы. — Пойди и искупайся. Морская соль для кожи хороша.

— Поясни, почему? — Гарольд ткнул пальцем в сторону вывески, на которой было написано: «Капитал». — По какому признаку ты именно ее выбрал?

— Эту гостиницу держат местные воры, — повертев головой, негромко сказал нам Флик. — Я это наверняка знаю, поверьте мне. А они в своем доме сами не воруют и другим этого делать не дадут. Здесь спать спокойно можно, не опасаясь, что тебе во сне глотку перережут.

— В этом городе и такое может быть? — переполошилась Флоренс. — Действительно, кошмар какой!

И не такое может быть. Все верно Флик сказал — это портовый город, тут жизнь и смерть — в одну цену, и то не всегда. Иногда смерть подороже жизни стоит.

А вот приметы, по которым он определил, что здесь безопасно, я не распознал. Как видно, опыта в подобных вопросах у него было куда больше, чем у меня. Хотя, возможно, дело в названии? Да нет, обычное название, расхожее. Такое где угодно встретить можно.

Внутри оказалось очень даже уютно, номера были небольшие, но чистенькие, да и с кухни пахло приятно.

— Мило, — произнесла Аманда, толкнув дверь, ведущую в ее номер, и оглядев его с порога. — Мне нравится. Жалко только, что вида на океан нет. Эраст, ты видел океан?

За последние пару дней это была самая длинная фраза, что я от нее слышал.

— Нет, — ответил я. — Откуда? У нас в Лесном краю с океанами туго.

— И я не видела. — Аманда бросила вещи в угол. — У нас только реки есть. Зато широкие.

— Может, перекусим сначала? — спросил у Гарольда Карл, уже проведший ревизию в своем номере. — Рыбы поедим, вон с кухни запахи какие.

Судя по лицу Гарольда, это предложение его не сильно порадовало, но Карла поддержало большинство.

— Пива, — скомандовал Фальк юноше-подавальщику, как только плюхнулся за стол. — Еще рыбы жареной, побольше. И чтобы с лучком!

— Само собой, — с достоинством ответил юноша и посмотрел на Флоренс, щелкнувшую пальцами.

— У вас есть что-то не рыбное? — спросила та.

— Рулетики мясные есть, — с готовностью ответил юноша.

— А поподробнее? — Фло пытливо глянула на подавальщика, который почему-то занервничал. — Что в них входит?

— Тесто, мясо, специи и ягоды, — оттарабанил тот заученно.

— А мясо чье? — продолжала пытать его наша подруга. — Какого животного?

— Скажите, мистресс, а как ваше имя? — задал ей неожиданный вопрос подавальщик, обескуражив всех нас.

— Флоренс, — удивленно ответила наша красавица. — А в чем дело?

— Да так, — вздохнул подавальщик. — Напомнили мне кое-кого. Так что вы хотели знать? Чье мясо? Лосиное. Как раз вчера к нам лося принесли, только добытого, часть закоптили, часть на фарш пустили, для котлет и колбасок, часть вот, в рулетики пошла. Про склон, на котором ягоды росли, слушать будете?

— Котлеты? — оживился Флик. — Котлеты — это хорошо. И колбаски — хорошо, особенно если они отлично прожарены.

— Вообще есть не хочу, — сказала Аманда мне негромко.

— То же самое, — встрепенулся я. — Может, пойдем пока погуляем?

— Я с вами. — Гарольд расслышал мои слова. — Не хочу терять времени. Ребята, вы ешьте, а мы пока пойдем пройдемся. Молодой человек, до порта отсюда далеко?

— Нет, — моментально ответил подавальщик. — Прямо по улице, потом направо — и вы на Портовой набережной.

— А… — Гарольд, несомненно, хотел у него спросить что-то про фрахт судна, но это было уже лишнее.

— Идем. — Я встал со стула и подал руку Аманде. — Монброн, будешь болтать или с нами пойдешь? На месте все узнаем.

Ну да, я бы предпочел оказаться вовсе без компании, но данный вариант лучше, чем тот, в котором с нами бы пошел Флик. Не сомневаюсь, что этот вьюн мигом отыщет какого-нибудь забулдыгу-капитана, который за небольшие деньги доставит нас в Анджан, а подобное меня не слишком устраивает.

Нет, конечная цель — попасть туда, и вроде бы не столь принципиально, как именно это произойдет? Вот только если Агриппа подводит меня к какому-то человеку, то он это делает не зря, и значит, мне непременно надо с ним свести знакомство. Не исключено, конечно, что это — один из способов контролировать меня, но и тут я не против. Мне хорошо помнятся его слова о том, что не все пассажиры доплывают до своего пункта назначения, и я ему верю. «Вода скроет все» — так говорили и в моем родном квартале Шестнадцати висельников.

Теперь еще найти бы эту баркентину. Кто знает, сколько их в порту? Да еще неизвестно, насколько он, этот самый порт, велик. Если как наш, в Раймилле, то долго по нему бродить придется.

— Ребята, кошельки оставьте здесь, — на редкость серьезно сказал Флик. — Или вернетесь без них, я вам это гарантирую. Возьмите по паре монет, да и все. Корабль вы вряд ли сегодня зафрахтуете, а значит, задаток платить не придется.

— Верно, — без тени смущения подтвердил подавальщик, перед этим что-то на пальцах объяснявший Флоренс. — Так и будет. А у нас в гостинице ничего не пропадет, за это я ручаюсь.

Гарольд пожал плечами, снял с пояса кошелек и бросил его на стол, я, чуть помедлив, сделал то же самое.

— А у меня кошелька нет, — развела руками Аманда. — Я девушка, за меня платит кавалер.

Подумав немного, я цапнул со стола свой кошель и достал из него несколько монет. Мало ли, чего она захочет?

До порта и впрямь было недалеко, пять минут — и перед нами раскинулся безумно красивый (с моей точки зрения) вид. Океан, солнце, висящее над ним, мачты кораблей, во множестве стоящих у пирса, десятки грузчиков, таскающих туда-сюда какие-то мешки, тюки и сундуки, капитаны, важно расхаживающие по доскам причала и дымящие трубками, матросы, ругающиеся и смеющиеся. Это порт, здесь всегда так. Правда, местный, к моей радости, был куда меньше нашего, раймилльского.

— Красота какая! — Аманда схватилась за мою руку и прижалась к ней. — Да? Никогда не думала, что океан — это так прекрасно, я, наверное, на него насмотреться никогда не смогу.

Что-то не то. Чтобы Аманда — и такое сказала? Это было настолько на нее не похоже, что я даже опешил.

— Да ну, брось, — фыркнул Гарольд. — Это поначалу, а потом привыкнешь.

— Тебе хорошо, — справедливо заметила Аманда. — У тебя океан всю жизнь был, а у меня — нет.

— Сама виновата, — ответил Гарольд. — Кто тебе запрещал к нам в гости приехать? Там тебе и океан был бы, и танцы до упаду с моими дурочками-сестрами, и все остальное — тоже.

— А то ты не знаешь, кто запрещал? — возмутилась Аманда. — Дальше ваших пограничных владений и охотничьего замка — ни-ни. Океан моему родителю был неинтересен, ему охотиться на туров всегда было желательно. У нас их никогда не водилось, а у вас в лесах — полно.

Я слушал их перебранку вполуха, изучая корабли, стоящие у пирса. Какой же из них — баркентина Раваха-ага? И почему я не уточнил у Агриппы, нет ли у нее какой отличительной черты? Баркентин тут немало. Вон, и вон, и вон. А что у них на бортах написано, поди знай, я языка Халифатов не знаю.

— Кого тут только нет, — покачал головой Гарольд, который тоже не сводил глаз с этой картины. — И северяне, и мерсинцы, и ланийцы, и халифатцы даже. Только флагов Силистрии нет, прямо как назло. Я ведь, если честно, надеялся, что кто-то из наших капитанов сюда завернул. Ну, должно же нам хоть когда-нибудь повезти?

— Ну, ты же сказал — ланийцы. Насколько я помню, они ваши соседи, — заметила Аманда. — Поговори с ними, как-никак ты все-таки сын знатного вельможи, влияющего на внешнюю политику королевства.

— С ланийцами? — язвительно осведомился у нее Гарольд. — О проезде на их корабле? Нет, они меня подбросят до Анджана, но потом отцу такой счет выставят! И не в деньгах, а в услугах. Это же те еще… Простите меня, боги.

Видимо, не ладились отношения у Силистрии с этой самой Ланией. Или как там ее? Ланитией? Впрочем, не важно.

— Халифатцы? — как бы между прочим обронил я. — Что-то не вижу я, где их корабли?

Как выглядит флаг Семи Халифатов, я знал превосходно, у нас в Раймилле их торговцы бывали часто. Как правило, привозили специи, редкие фрукты и вина, этот товар был официальным. А еще они привозили рабынь, но уже нелегально. Любили наши толстосумы гибких и смуглых восточных девушек, нравилась им их покорность и то, как они танцуют, наши так не умели. И платили они за них полновесной монетой, наплевав на королевские эдикты о «недопустимости продажи человека человеком». Король во дворце, а рабыня из Халифатов — вот она. При этом никто друг другу солнце не закрывает. И всем хорошо.

— Вон же. — Гарольд ткнул в одно судно. — Потом… Вон еще. А что?

— Халифаты ведь дальше Анджана расположены, я ничего не путаю? — уточнил я. — То есть с этими купцами нам точно по пути, в том случае, если они идут домой. И потом, заметь, это купцы. Торговые люди, не рвань какая-нибудь. Они продают и покупают, у них есть репутация и самоуважение. А что есть вон у тех красавцев? Ну, кроме желания быстро и без особых проблем разжиться чужим золотишком?

На мою удачу, неподалеку от нас начали радостно обниматься два капитана, которые, надо полагать, давно друг друга не видели, мотаясь все время по морям, по волнам.

— Капитан Григ! — говорил один другому, щерясь почти беззубым ртом. — Я-то думал, что ты давно сдох!

— Капитан Тарт! — отвечал второй. — Я за упокой твоей души уже полгода в каждой таверне третью кружку залпом пью! А ты жив!

Вот такие морские волки. И выглядели они соответствующе — не первой свежести и целости камзолы, стоптанные ботфорты и жеваные треуголки. Единственное, что у них было в идеальном состоянии, — это сабли на поясе.

— Н-да, — с сомнением глянул на них Монброн. — Калоритные ребята.

— А с нами девушки, — напомнил я ему. — Ладно мы, в худшем случае зарежут нас — и за борт. Но вот спутницы наши так легко не отделаются. Их другое ждет, причем не раз и не два, а пока лохань вот такого Грига не доберется до ближайшей гавани.

— Какую мрачную картину ты нарисовал, — прониклась Аманда. — Я, если что, живой не дамся.

— Про торговцев из Халифатов тоже разное говорят, — задумчиво пробормотал Гарольд.

— Есть такое, — признал я, хотя ничего подобного не слышал. Но тут можно было и согласиться. — Но я знаю еще и о том, что они уважают титулы и тех, кто их носит. Оно и понятно, каждый из нас — либо потенциальный покупатель, либо тот, кто может быть в будущем полезен. Думается мне, что купцы из Халифатов всегда смотрят чуть дальше собственного носа. Правда, ребятам опять придется побыть слугами, но это ладно. И еще про то, что мы маги, не нужно говорить. Мы просто путешественники, не более того.

— Ты прямо и план уже составил, — хмыкнул Гарольд. — Эраст, я еще ничего не решил. Я еще буду думать, опять же, с нашими надо посоветоваться.

— Если только с Фришей и Луизой, — тут же отозвалась Аманда. — Остальным все равно будет. Ну, еще Флик потребует, чтобы ему дали поторговаться, без этого никак. Знаешь, а в словах Эраста есть рациональное зерно. Даже целая пригоршня зерна есть. Не станут купцы из Халифатов на территории Королевств такие штуки отчебучивать, особенно если дать им понять, что кто-то из нашей родни знает, на чей корабль мы сели. И им наверняка будет с нами по пути, они, скорее всего, будут делать остановку в Анджане. Шелк, Гарольд, анджанский шелк ценится везде, а дешевле всего он там, где его производят, то есть в Анджане.

— Ну да, — покивал Монброн. — Про шелк я и забыл совсем. Ладно, аргументы неплохие, вот только одна закавыка осталась. С чего вы взяли, что они захотят брать пассажиров на свое судно? Вон те пьянчуги свои лохани сдают, это товар. Заплати и плыви. А купцы — совсем другое дело.

— Все продается и все покупается, — возразил ему я. — Поверь сыну барона из Лесного края. А если подойти с умом и глубоким уважением — так и не за совсем уж огромные деньги.

Надеюсь, то, что я сказал о Лесном крае, не дойдет до ушей Карла. А вообще надо мне научиться иногда сначала думать, а потом говорить. Нужное это умение. Нет, я чаще всего так и делаю, но вот иногда такое могу выдать, что хоть стой, хоть падай.

— Ты меня удивил, фон Рут. — Аманда несколько раз хлопнула в ладоши. — Таким я тебя не видела раньше. Ну и как ты собираешься искать подходы к купцам из Халифатов?

Спасибо тебе, добрая девочка. Ты сказала то, что мне очень хотелось услышать, и развязала мне руки.

— Как-нибудь, — тонко улыбнулся я. — Да и потом, было бы желание. Монброн, ты у нас лидер, так что если дашь мне свое разрешение, то я пойду потолкую с ними.

— Иди. — Как мне показалось, он был удивлен.

— То есть нас ты с собой брать не собираешься? — уточнила Аманда.

— А вы погуляйте пока по набережной, посмотрите на океан, — подтвердил ее догадку я. — Гарольд, купи ей орехов в меду, хорошо? Они вкусные.

Монброн как-то странно посмотрел на меня и кивнул, Аманда засмеялась, а я подумал, не перегнул ли палку. Может, и да, но это не столь важно, главное теперь найти «Луноликую Лейлу» и чтобы Равах-ага на борту оказался.

На нужную мне баркентину мне указал купец из Халифатов, руководящий разгрузкой своего корабля. На борт я взошел без труда — трап был переброшен на причал, и около него никого не оказалось. Но это и неудивительно — войны нет, охрана ни к чему.

— Что надо? — достаточно невежливо осведомился у меня голый по пояс халифатец, широкие штаны которого были подвязаны, по обыкновению его родины, цветастым платком. Моряк натирал и без того блестящую под солнечными лучами палубу. — Ты заблудился, парень?

— Мне нужен капитан. — Я решил не обращать внимания на недружелюбный тон. — Равах-ага. У меня к нему дело.

— Капитан обедает. — Моряк помахал руками так, будто крошки со стола сметал. — Во время трапезы он не терпит рядом с собой посторонних. Если надо, иди погуляй и возвращайся часа через два. Или завтра с утра приходи.

— Не могу завтра с утра, — возразил ему я. — И потом не могу, времени у меня нет.

Расстегнув ворот, я снял с груди серебряную звезду и протянул ее халифатцу.

— Покажи ему это и скажи, что его хочет видеть Эраст фон Рут. Прямо сейчас отнеси, хорошо?

Моряк принял у меня амулет, посмотрел на него, посмотрел на меня, недоверчиво повертел головой, но все-таки направился к надстройке на корме корабля. Надо полагать, там и находился пресловутый Равах-ага.

Вернулся он через пару минут, немало удивленный.

— Капитан просит вас пожаловать к нему, — с возросшим уважением в голосе сказал он мне и протянул мой амулет. Потом помедлил и добавил: — Почтеннейший.

Вот ведь! Впервые в жизни таким словом назвали, приятно. Нет, ясно, что оно прозвучало благодаря Агриппе, а то и самому мастеру Гаю, но все равно на душе потеплело. Не спорю, есть в этом примесь тщеславия с самолюбием, но всего какой-то год назад я ел то, на что даже вот этот моряк смотреть не сможет, и спал там, где ночь застала. Какая разница, все равно идти некуда? А сейчас мне сказали «почтеннейший». Мне, выходцу из квартала Шестнадцати висельников, где едва родившиеся дети уже обречены на смерть!

Так что мне приятно. А если это кому-то покажется низким или недостойным — идите ко всем демонам, господа моралисты. Ваше мнение мне безразлично.

— Рад видеть вас, мой юный друг. — Капитан ждал меня на пороге своего невеликого, но уютного обиталища. Видимо, по халифатским традициям он обнял меня, одновременно махнув рукой моряку. — Исмаил, ты можешь идти.

Из вежливости я тоже похлопал ладонями по его спине. Ну и мускулы у него, чуть руки не отбил.

Равах-ага вообще производил сильное впечатление. Бывает такое — вроде человек и не слишком высок, и телом плотен, а исходит от него некое ощущение силы. Вот и здесь — Равах-ага был пониже меня ростом, под парчовым халатом, в который он был одет, угадывалось небольшое брюшко, но при этом сбит он был крепко, я бы сказал основательно, и сила у него в руках была немалая.

— Сын Агриппы — мой сын, — отпустил меня наконец капитан «Луноликой Лейлы». — А то, что незаконнорожденный, — это не беда. У моего отца было больше тридцати детей, клянусь в том убывающей луной, и из них только двое — я и мой брат были рождены от той женщины, которую перед людьми и богами он назвал своей законной женой. И что? Все выбились в люди. Все, кто выжил.

— И много выжило? — поинтересовался я.

— А-а-а! — покачал головой Равах-ага, лукаво прищурившись и огладив небольшую курчавую бородку. — Семь-восемь мальчиков, где-то так. Остальных забрали боги, на то была их воля.

Вот Агриппа разошелся. Эдак я сам скоро поверю в то, что он мой отец.

— А тебе, мой друг, вовсе повезло, — вроде бы шуткой, но явно с дальним прицелом сказал Равах-ага. — Фон Рут. Барон, э?

— Жизнь непредсказуема, — уклончиво ответил я, не зная, что ему еще наплел Агриппа. — Никогда не ведаешь, в какую сторону она понесет ту лодку, в которой ты сидишь.

— Красиво сказано, юноша. — Равах-ага почмокал, как будто съел что-то вкусное, и повторил за мной: — «В какую сторону она понесет ту лодку». Слушай, у тебя нет родни в Семи Халифатах? Тут, в Королевствах, народ простой живет, такое никогда не скажет. И разрез глаз… Можешь надо мной смеяться, но в твоих жилах не может не быть хоть пары капель крови людей с Востока. Не обязательно они жили в Халифатах, нет. Но родом они были оттуда, где самое синее небо, самый ласковый океан и самые славные люди.

— Может быть и такое, — даже не стал спорить с ним я. — Этот мир стар, в нем все так перепуталось.

— Не желаешь откушать со мной? — Капитан показал на низкий столик, вокруг которого были разложены подушки. — Трапеза скромная, но дело ведь не в том, что ты ешь, а в том, кто с тобой ее делит.

— Если можно, вина. — Я не стал чиниться и опустился на подушки, неловко подогнув ноги. Как только они так часами сидеть могут? Еще и шпага мешается, по доскам ножнами скребет.

— Вино, — снова причмокнул Равах-ага. — Такого вина, сынок, как у нас в Семи Халифатах, нет нигде, поверь. Наш повелитель, мудрейший и прекрасноликий принц Сафар, даже запретил определенными сортами торговать с жителями Королевств, чтобы сладость лозы, возросшей на наших землях, вкушали только те, кто в них живет. Так что, если тебя где-то в Центральных королевствах будут угощать вином из Халифатов и говорить, что это наши лучшие сорта, — не верь. Не лучшие, а вовсе наоборот. Те, которые у нас нищие пьют. Только не рассказывай про эти мои слова никому, хорошо?

— Так стоило ли вам мне про это вообще говорить? — не удержался я от шутливого вопроса.

— Ты сын моего друга, все равно что мой сын, а какие секреты могут быть между родней? — Равах-ага протянул мне чашу с темно-багровой влагой. — Вот, попробуй.

Вино и вправду было отменное, ну, насколько я мог его оценить. Знатоком меня назвать было трудно — я не так много разных сортов вина попробовал до этого момента. Вот был бы тут Карл или Монброн, они бы точно сказали, насколько напиток хорош на самом деле. А мое суждение простое — вкусное вино, и даже очень.

— Мой друг и твой отец сказал, что тебя и твоих друзей надо доставить в Анджан, — внезапно перешел к делу капитан. — Это так?

— Абсолютно верно. — Я отпил еще вина. — Мы с друзьями путешествуем для собственного удовольствия, а в Анджане живет наша приятельница, к которой мы обещали наведаться в гости. Надо держать свое слово, достойнейший Равах-ага, она нас ждет, и нам надо добраться до нее.

— Слово держать надо, — подтвердил капитан. — Но, как по мне, так визитом к ней вам и следовало бы ограничиться. Анджан — прекрасный город, там есть на что поглядеть, куда сходить, где развлечься. А вот отправляться за его пределы, да еще и в пустыню — это плохая идея, сын моего друга. И совсем уж ни к чему идти на прогулку в Иль-ха-Мортен.

— Куда идти? — не понял я.

— В… — Капитан пощелкал пальцами. — В Гробницы пяти магов, так вы называете это место. У нас ему дали другое имя — Темный город мертвых, Иль-ха-Мортен. В Семи Халифатах это место хорошо знают, оно ведь стоит почти на самой границе с Восточными королевствами. Там даже границы нет как таковой, это спорные земли, которые каждый считает своими. Но до драк за них дело не доходило никогда, ведь кроме могильника, песка, змей да скорпионов там ничего нет, даже колодцев. Так что какая разница, чьи они?

Ну, Агриппа. Хоть бы предупредил, что капитан в курсе моих планов. Болтун!

— Не думай плохо о своем отце, — мягко сказал Равах-ага, внимательно смотревший на меня. — Он советовался со мной, узнавал, насколько там опасно. Из его слов я понял, что ты и твои друзья с кем-то поспорили, что спуститесь в гробницы и вынесете из них наверх какое-то подтверждение того, что вами было выполнено условие данного пари. По моему мнению — глупейший спор. Больше тебе скажу — любой спор я почитаю за глупость, поскольку умные люди доказывают свою правоту с помощью аргументов и разумных доводов, а не ударяя друг друга по рукам. И уж точно не тревожат по таким пустякам покой мертвых.

— Вы буквально прочли мои мысли, — вздохнул я. — Но, увы, мои друзья не разделяют мою точку зрения, а я не считаю возможным оставить их только из-за того, что наши взгляды на какие-то вещи не совпадают.

— Ну да, — кивнул Равах-ага. — И все-таки берегитесь Иль-ха-Мортен, это место древнее, скверное и небезопасное. В центральные усыпальницы даже наши могильные воры нос не суют, а уж эти головорезы страха не знают совершенно. Впрочем, я сказал, а ты думай сам, как распорядиться моими словами. Что же до проезда — ты сын моего друга, и если бы речь шла только о тебе, то уже дня через три ты был бы там, не потратив и медяка. С друзей и детей друзей за услуги деньги не берут, на том стоит мир. Но вот твоя компания — она мне никто, пойми меня верно…

— Более чем понимаю, — остановил я его речи. — Равах-ага, вам надо только назвать цену.

— Сколько вас всего? — деловито, уже без витиеватости, спросил капитан. — Ага, десятеро. С питанием — по двадцать золотых с каждого выйдет.

— Ого!

Цена меня впечатлила.

— Я гарантирую тебе и твоим друзьям безопасность, — веско произнес Равах-ага, окончательно сбросив маску добродушного и немного наивного купца. — Полную безопасность. И еще то, что после того, как вы покинете борт «Луноликой Лейлы», о вас забудут все мои люди. Вас здесь вообще не было никогда. Как по-твоему, это стоит сто восемьдесят золотых?

Вот же. И вправду, меня он не посчитал. Ну и славно.

— Когда мы сможем отплыть? — спросил у него я.

— Завтра, — не раздумывая, ответил мне Равах-ага. — Утром. Солнце давно перевалило за полуденную отметку, и я уже отпустил часть команды на берег. Раньше темноты они не вернутся. И еще мне хотелось бы получить часть денег до отплытия. Это не вопросы недоверия к вам, а исключительно дань моим чудачествам. Вот есть у меня такая привычка — брать аванс с тех, кого я перевожу на своем судне.

— Через час я принесу задаток, — пообещал ему я. — Но у меня есть пара просьб к вам, капитан. Даже не просьб, а условий, причем обязательных, уж извините за прямоту.

— Слушаю тебя. — Капитан откинулся на подушки.

Глава 19

— И вот так просто договорился? — Гарольд с недоумением посмотрел на меня.

Я развел руками, как бы говоря: «Да, вот так просто».

— Не так просто, а за деньги, — назидательно произнес Флик. — И за какие! Сто восемьдесят золотых — это очень, очень дорого. Я так думаю, что тут надо будет еще поторговаться.

— Куда еще? — это мне было совершенно не нужно, ни к чему Флику лезть в это дело. — Изначально капитан Равах-ага хотел двести, я двадцать уже сбил.

— Ого! — Воришка с уважением глянул на меня. — Это серьезно. Откуда такие навыки, фон Рут?

— Ярмарки, — коротко пояснил я. — Отец всегда брал меня на них с собой — что-то продать, что-то купить. Сам он в основном проводил время с друзьями, и мои старшие братья были при нем. А я как раз занимался этим делом.

Тут я не боялся, что меня уличат во лжи, про большие баронские ярмарки знали многие. В Лесном краю это было одно из главных событий. Весной и осенью все его жители собирались в баронстве Лейнстер, где потом целую неделю шумели, торговались и выпивали на большом лугу у стен городка Лейнст. Там еще состязания разные проводились — кто дальше бревно бросит или на гладкий столб за новой шляпой полезет. Мне про это мастер Гай во время нашего путешествия рассказывал.

— Мой старик тоже пытался меня торговлей заняться заставить, но я — ни в какую, — сообщил мне Карл. — Я ему сразу сказал: в состязаниях поучаствую, а смолу и мед продавать не буду, не мое это.

— Ты какой сын? — без лишних предисловий спросил у него я.

— Второй, — ответил Фальк.

— А я третий. Так что ты взбрыкнуть мог, а я нет, мне потом отец жизни бы не дал.

— Отцы — они такие, — согласился со мной Карл.

— И очень хорошо, что ты от этого дела не отлынивал, — без тени шутки сказала Аманда. — В результате мы теперь спокойно доберемся до Анджана.

— И не только мы, — дополнил ее слова я. — Наши лошади — тоже, это тоже важно. На баркентине Раваха-аги их перевезти можно, тогда как большинство суденышек вольных капитанов к такому не приспособлены. Это, знаете ли, аргумент.

— Более чем веский, — признал де Лакруа. — Но главное то, что этому капитану можно верить. Точнее, я верю чутью Эраста. Хотя да, деньги этот капитан запросил немалые.

Немалые? Робер смягчил ситуацию. Если бы не куш, который мы сорвали на турнире в виде доспехов и коней, то пришлось бы даже скидываться.

— Ну что, этот вариант всех устраивает? — уточнил я. — Гарольд, за тобой последнее слово. Просто мне надо задаток капитану отнести.

— А он с ним не смоется? — с подозрением поинтересовался Флик. — Знаете, как бывает — придем мы завтра на причал, а корабля и нет! И задаток — тю-тю, ушел в океан.

— Останься ночевать там, — пожал плечами я. — Не думаю, что капитан будет против.

Опасения Флика были напрасны — никуда Равах-ага за ночь не уплыл. Да и было бы странно, если бы он так поступил, согласитесь?

Утром, едва взошло солнце, мы уже были на борту баркентины и наблюдали за отдаляющимся Макхартом, покрытым утренней дымкой.

— В первый раз, если честно, буду плыть по океану, — сообщила нам Луиза, тревожно глядя на бирюзовые волны. — Мне как-то даже страшновато. Муторно мне как-то. Я ведь плавать не умею.

— Зря, — заметил проходящий мимо нас Равах-ага. — Нет, мое судно очень и очень надежное, так что бояться вам нечего, но умение плавать полезно в жизни вообще.

— Капитан, как скоро мы прибудем в Анджан? — спросила у него Аманда.

Вообще-то этот вопрос Раваху-аге уже задавал Гарольд, но наша спутница в этот момент отвлеклась и ответа на него не слышала.

— На все воля богов, — поднял руки к небу капитан и уже более деловито ответил: — Три-четыре дня, все зависит от того, как будет вести себя океан. А пока — не желаете ли со мной позавтракать? Еда сближает.

Равах-ага был умнейшим человеком, это я понял еще тогда, когда с ним договаривался. Мне даже не пришлось ему озвучивать свои пожелания.

— Первое — твои друзья ничего не должны знать о том, что между нами есть какая-то связь, — сказал он мне тогда и загнул один палец.

— Так, — признал я.

— Второе — я должен вести себя, как настоящий купец, чтобы твои друзья были уверены, что все обстоит именно так, как ты им и описал, — продолжил он.

— Снова угадали. — Я даже головой повертел от уважения к нему.

— По сути, это две стороны одной монеты. — Равах-ага забросил в рот засахаренную сливу. — Да и купца мне не надо разыгрывать, я он и есть.

— Да? — недоверчиво спросил я.

Не знаю, почему, но мне казалось, что он не купец. Ну да, выглядит он, как настоящий торговец всем, чем только можно, и судно его производит такое впечатление, и все-таки…

— Поверь мне. — Равах-ага засмеялся. — Купец, купец. И друзья твои ничего не заподозрят.

Он сдержал свое слово — мои соученики были от начала и до конца путешествия уверены, что находятся на купеческом судне.

Равах-ага же от всей души развлекался, изображая из себя прожженного торговца, расспрашивая их о ценах на восточные товары в их родных городах, цокая языком и восклицая: «О, небеса, вот где надо мои специи-то продавать!»

Это все, надо заметить, еще сильнее убедило меня в мысли о том, что никакой он не торговец. Или, скажем так, не только торговец. Впрочем, о том, кто он на самом деле, я не сильно задумывался, поскольку поиски истины в этом вопросе меня не особо занимали. Какая, по большому счету, мне разница, кто он есть? Самое главное — он доставит нас туда, куда нам надо. А если повезет, то и обратно.

Что примечательно — в последнем вопросе мы с Гарольдом были солидарны. Ближе к концу путешествия я стал свидетелем одного интересного разговора.

Дело было вечером, когда на небо высыпали яркие звезды. Я сидел на носу судна и глазел на водную гладь, печалясь о том, что скоро этот отрезок пути будет позади. Мне вообще на корабле странствовать понравилось больше всего. Удобно и безопасно, ты едешь, тебя везут. Никакой тряски, никаких забот, никаких разбойников. Конечно, есть вероятность, что какие-нибудь лихие ребята могут попробовать захватить корабль, но такое возможно не здесь, такие штуки были в порядке вещей ближе к Северу. А здесь, в южных водах, пиратов давно не водилось, Семь Халифатов знали свое дело, они очень быстро выслеживали тех, кто промышлял разбоем, и сначала устраивали им веселую жизнь, а после обеспечивали страшную и долгую смерть. Морские разбойники могли повредить торговым делам Халифатов, то есть ударить их по кошельку. А этого делать никому не рекомендовалось, деньги были чуть ли не официальной религией государств Дальнего Юга.

А если совсем уж честно, мне просто нравилась вот такая жизнь, на воде. Нравилось хлопанье парусов, веселые дельфины, которые стремительно скользили в волнах рядом с носом корабля, галдеж команды. Все нравилось. И на душе у меня было так спокойно, как давно не было, будто океан оттянул на себя все плохое.

Интересно, а есть разделы магии, которые связаны с морями и океанами? Ну, морской маг или что-то в этом роде?

Так вот, сидел я, глазел на небо, сливающееся на горизонте с океаном, размышлял обо всем сразу и ни о чем в частности, и услышал вдруг:

— Капитан, так вы подумали о моем предложении? — это был Гарольд.

— Оно интересно и небезвыгодно, — ответил ему Равах-ага. — Но при этом еще и небезопасно. Поймите, ваша светлость, тут ведь очень много нюансов. Эти воды наши, здесь правит закон, который установила моя страна. С ним даже власть Южных королевств мирится, признавая нашу силу. А те места, куда вы предлагаете мне отправиться, — другие, там чужие законы и чужая власть. Я купец, а не воин. И команда моя — обычные моряки, они знают, как выстоять в шторм и найти путь в тумане, но мечи и луки — это не их стихия.

— Золото и дружба с короной Силистрии — хороший куш, — проникновенно произнес Гарольд. — Это крайне хороший куш.

— Это просто отличный куш, — подтвердил капитан. — Потому я с вами и веду эту беседу, вместо того, чтобы сразу сказать «нет».

Ага. Стало быть, Монброн склоняет его к тому, чтобы по возвращении из гробниц доставить нашу развеселую компанию куда дальше, чем обратно в Макхарт. Может, даже к западному побережью, откуда нам до замка не так и далеко будет добираться.

Разумно, даже более чем. Хотя вряд ли Равах-ага согласится. Да и будь на его месте настоящий купец, он бы тоже на это не пошел. Сомнительное предприятие — слишком далеко, слишком опасно. Предполагаемая выгода не перекрывает потенциальных рисков.

— Я буду думать, — остановил капитан Гарольда, который начал было приводить еще какие-то аргументы. — Мне все ясно.

— Когда можно будет узнать ваше решение? — напряженно спросил у него мой друг.

— Пока не знаю, — благодушно ответил Равах-ага. — Я пробуду в Анджане неделю или около того, так что мы еще непременно увидимся. Приходите дней через пять в порт, ко мне в гости. Посидим, покушаем и решим, что будет дальше. Но, надеюсь, если мой ответ будет «нет», то это никак не скажется на возможных торговых отношениях с вашей родиной? Пусть и без тех льгот, что были мне обещаны в случае содействия, но…

— Даже не сомневайтесь в этом, — веско произнес Гарольд. — Вы всегда будете желанным гостем в моем городе и моем королевстве.

— А большего мне и не надо. — Равах-ага чем-то пошуршал. — Однако ветер свежеет, как бы волна не поднялась. Но это не страшно, завтра к полудню мы уже будем в Анджане. Может, вина на сон грядущий?

— Почему нет? — отозвался Гарольд, и они ушли в каюты.

А я потом еще долго думал о том, как изменился мой друг. Ведь если бы ему еще год назад сказали о том, что он будет просить купца о помощи, то сболтнувшего такое ждала бы хорошая трепка. Монброн — и не приказывает торгашу, а договаривается с ним? Абсурд.

Однако же вот — просит. И, заметим, если и волнуется, то уж точно не относительно вопросов чести. В основном переживает, согласится купец помочь или нет.

Мы все меняемся, может, это не слишком заметно, но тем не менее. Ну, кроме Флоренс, которой это особо и не нужно. Ей проще, чем кому-либо из нас, она сразу выбрала в нашем маленьком сообществе роль, которая заключается в том, чтобы никому не мешать и служить главным нашим украшением. Да никто и не против этого.

Кстати, Равах-ага сразу положил на нее глаз, это было заметно. Но, к его чести, ухаживания нашли отражение только в блюде восточных сладостей, которое он послал Фло, и витиеватых комплиментах, что он отвешивал ей на палубе.

Флоренс было приятно, но Луизе и Аманде она потом сказала:

— Он же старый. И еще с бородой. Не люблю мужчин с бородой.

Так что она не думала о том, что нас ждет впереди. Ее ведут, она идет — все в порядке.

А вот Гарольда жизнь в этом походе выгибала уже не раз и, надо полагать, не оставит его вниманием и дальше. Хотя это относится и ко всем нам, чего уж.

Ближе к следующему полудню наше судно пришвартовалось в порту славного города Анджана.

— Вот и все, — сказал нам Равах-ага. — Я выполнил то, что было обещано, и доставил вас в самый южный город Королевств. Надеюсь, вы славно проведете здесь время.

— Даже не сомневаюсь в этом, — вздохнула Флоренс. — Спасибо вам, милый капитан, путешествие было приятным.

— Невероятно, — просипела Луиза, которую непрестанно мутило с того момента, как она взошла на борт «Луноликой Лейлы». — Простите, Равах-ага, но я очень хочу ощутить под ногами землю. Очень. Ох!

И, знаменуя прощание с кораблем, Луиза привычно бросилась к борту и перегнулась через него.

— Не переносит даже малейшей качки, — сочувственно глянул на нее де Лакруа. — Мне — хоть бы хны, а она за эти дни так измучилась.

— Хорошо еще, что океан был спокойный всю дорогу, — заметил капитан. — И что сегодня сюда прибыли, к вечеру волна станет куда круче.

Луиза услышала его слова и снова содрогнулась, буквально повиснув на борту и напоминая мокрую кучу белья, перекинутую через забор.

— Так я могу надеяться, что мы договоримся? — покидая баркентину, спросил Раваха-агу Монброн.

Что ему ответил капитан, не знаю, не расслышал, но полагаю, ничего определенного. А мне халифатец шепнул, прощаясь: «Береги свою голову, приятель».

Анджан поразил меня своей необычностью, он был разительно не похож на все те города, что я видел прежде. Улицы удивляли своей узостью, дома — округлыми формами, а люди — улыбчивостью и навязчивостью. У нас, на Западе, все было другое: дома — прямоугольные и квадратные, а люди — суровые и немногословные. Даже наши торговцы, которым сами боги велели быть общительными, никогда не стали бы хватать прохожих за руку, чуть ли не силком затягивая к себе в лавку. А здесь это было совершенно нормальным явлением.

И самое паршивое — большую часть из того, что они говорили, я не понимал. А то, что мог бы понять, тонуло в гвалте, стоявшем над этим городом, в котором, по-моему, половина населения что-то продавала, а вторая — что-то покупала.

— И как нам тут найти дом де Прюльи? — немного ошарашенно спросила у Гарольда Аманда.

— Тут самим бы не потеряться. — Жакоб повертел головой. — Ох, народу-то сколько!

— Да уж. — Гарольд тоже был немного растерян. — Шумно тут. Флик, это то, к чему ты привык, тебе и карты в руки! Флик!

Он был прав — если кто из нас и попал в привычное место, так это наш прохиндей. В данный момент он, воспользовавшись остановкой, уже торговался с каким-то пожеванным стариком, держащим в руках кинжал в искусно сделанных ножнах.

— Три монеты! — орал Флик, махая рукой, в которой было зажато три денежки. — Три полновесные медные монеты чеканки Центральных королевств! Это тебе не местные деньги, на которые без слез не взглянешь! У нас на эту сумму можно дом купить. А если где подешевле — так и целый квартал. Три монеты за этот десертный ножик — достойная плата!

Старик, несомненно, не понимавший ни слова, с ним не соглашался, что-то крича в ответ и показывая ему руку с растопыренными пальцами и время от времени махая ей.

— Да чтоб тебе! — Гарольд понял, что Флик завелся и теперь, пока не сторгуется, никому другому внимания не уделит. — На!

Он сунул старику золотой и забрал у него кинжал. Тот куснул монету, радостно ощерился, что-то одобрительно прошамкал и похлопал Монброна по плечу.

— Зачем? — возмутился Флик. — Я бы его медяков за восемь купил, не больше.

— Забирай кинжал. Если потом захочешь, то со мной поторгуешься, для очистки совести, — протянул воришке покупку Монброн. — А сейчас узнай у кого-нибудь, где тут найти дом де Прюльи. Семейство родовитое, кто-то ведь должен про это знать.

— Неспортивно это. В смысле с тобой торговаться. — Флик повертел головой и заметил все того же старика. — О, папаша, очень кстати, что ты еще нас не покинул!

Понятия не имею, как его понял старик, который ни слова на нашем языке не знал, но понял несомненно. Более того — через пять минут у нас появился проводник — невероятно чумазый паренек, как видно, внук продавца. Одна из медных монеток перекочевала к нему, и он побежал перед нами, время от времени поворачиваясь и призывно махая рукой.

— Не верю я этому неумытику, — проворчал Фальк. — Заведет сейчас нас куда-нибудь в трущобы, к душегубам.

— Можно подумать, что тебя это очень пугает, — фыркнула Флоренс. — Все будет как обычно — нескольких из них убьешь, остальные сами разбегутся.

— Жарко, — стер пот со лба Карл. — В такую духоту кулаками махать неохота. В такую духоту хорошо сидеть в теньке и пиво с ледника дуть. Опять же — дело к вечеру, а мы даже не обедали.

Жара и впрямь здесь стояла неимоверная. Оно и понятно — юг. Но это было полбеды. Недвижный, обжигающе-горячий воздух смешивался с запахом нечистот, тухлой рыбы, жареного лука, специй и еще невесть чего, превращаясь в нечто совершенно невообразимое. Особенно тяжко было бедняжке Луизе, которая толком еще не отошла от трехдневной пытки морским переходом и теперь с трудом переносила новое испытание.

— Э-гей, — то и дело подбадривал нас криком проводник, уводя все дальше от океана и порта.

Мрачные прогнозы Карла не сбылись — вместо трущоб мы попали в квартал, без сомнения, являвшийся местом проживания очень и очень богатых людей. Каждый из домов был произведением искусства и имел свой неповторимый облик. Уверен, что такая красота обошлась владельцам в немалую сумму. Дороги здесь тоже были не в пример шире, чем там, откуда мы пришли, и сточных канав, доверху заполненных нечистотами, не наблюдалось.

— Красиво. — Аманда привстала в седле, чтобы рассмотреть один из домов. — Смотри, там картина.

И правда, на фронтоне здания, которое привлекло внимание моей спутницы, цветными камешками была выложена какая-то батальная сцена.

— И-и-их! — Чумазый мальчуган тем временем отбежал от нас на приличное расстояние и ткнул пальцем в один из домов по правой стороне улицы. — Ага!

— Погоди-ка. — Флик соскочил с коня и ухватил парнишку за плечо. — Знаю я ваши «ага». Сначала проверим, кто там живет. Монброн, если все верно, то это дом вашей приятельницы. Я свою часть работы сделал, теперь твоя очередь.

— А помните, что еще в замке мы планировали, как будем действовать в Анджане? — Гарольд тоже спустился на землю. — Мол, мы к родителям Агнесс поедем, а Фриша и остальные в трущобы отправятся? Каким же все простым тогда казалось.

— Тогда и досюда еще далеко было, — проворчала Фриша. — А вообще да, смешно.

— Про то и речь, — нахмурился Монброн. — А теперь я как-то даже и не знаю, что сказать родителям Агнесс. «Здравствуйте, мы друзья вашей дочери? Мы у вас поживем недолго?» В замке это казалось нормальным, а здесь… Кабы она с нами приехала, то все было бы понятно, а так у нас есть только ее письмо.

— Не была бы она с нами, — заметил я, потому как отлично помнил историю красавицы-южанки. — Там личные обстоятельства очень нехорошие, она тогда рассказывала.

— Ой, вот мне эти мужчины. — Флоренс недоуменно посмотрела на нашего лидера. — Именно что обстоятельства. Родители Агнесс небось всю голову сломали, что с ней, как она. Монброн, что тебя смущает, я не понимаю? Дай сюда письмо.

Опешивший Гарольд протянул Фло небольшой конверт с сургучной печатью, который вынул из седельной сумки.

Флоренс спрыгнула с лошади, направилась к внушительным кованым воротам и три раза стукнула в медную тарелку, приделанную к ним, специальным молотком.

Ворота не открылись, зато чуть позже еле слышно скрипнула боковая калитка, и из нее вышел благообразный мужчина в черном камзоле и с аккуратной бородкой.

— Мы к виконту де Прюльи, — сразу же заявила ему Флоренс, приветливо помахав ладошкой.

— Виконт ожидает вас? — невозмутимо осведомился мужчина.

— Нет, — пожала плечами Флоренс. — Но, полагаю, он будет нам рад. У нас письмо от его дочери, Агнесс. Мы ее соученики и здесь проездом.

— Специально крюк сделали, чтобы сюда завернуть, — добавил от себя Флик, отпуская плечо парнишки. — Все, свободен.

— Давайте письмо. — Мужчина протянул к девушке руку. — И ожидайте.

— И не подумаю. — Флоренс заложила обе руки за спину. — Я вас не знаю, но уверена, что вы не виконт де Прюльи, так с чего я вам буду отдавать личные письма?

— Откуда что берется? — засмеялся тихонько Гарольд, как и все мы, с интересом наблюдавший за разворачивающимся действом.

— Ожидайте, — с достоинством произнес господин в черном камзоле и закрыл калитку.

— Гостеприимный город. — Фриша погладила шею своего коня.

— Что интересно — квартал зажиточный, а стражи не видать, — заметил Флик, рассматривая приобретенный кинжал. — Слушайте, отличная сталь. В Центральных королевствах за такой пяток золотых можно выручить, не меньше. Выгодная покупка.

Через пару минут калитка распахнулась, чуть не прибив де Лакруа, который с интересом рассматривал ее, а точнее — орнамент, которым она была украшена, и из нее спешно выбежала немолодая полная женщина в красивом и дорогом платье.

— Вы привезли вести от Агнесс? — задыхаясь от бега, спросила она нас.

— Более того, — бодро ответила Флоренс, приседая перед ней. — Мы привезли от нее письмо. Флоренс Флайт к вашим услугам.

Ну да, мать и дочь были похожи. Надо думать, что Агнесс лет через двадцать станет вот такой же, как эта женщина. Хотя не станет, у магесс есть средство вечной молодости. И еще ей надо до этого дожить.

Но если бы она не была одной из нас, то, несомненно, стала бы с возрастом похожа на эту даму, свою мать.

— Альба де Прюльи, — кивком ответила дама. — Я знаю, что нарушаю все церемонии и положенные ритуалы знакомства, но от Агнесс не было вестей уже больше года, и это меня извиняет.

— Мы понимаем, — шмыгнула носиком Флоренс, ее голубые глаза наполнились влагой. — Мои мама и папа тоже наверняка себе места не находят. Все родители волнуются за своих детей и ждут от них хоть строчечки на обрывке бумажки.

Интересно, она сама сейчас верит в то, что говорит? Уверен, что да. Флоренс — цельная натура, и даже если она врет, то с полной самоотдачей. Хотя здесь, скорее всего, фальши никакой нет, просто раньше она об этом не слишком задумывалась, а сейчас такой случай подвернулся, вот она и растрогалась до глубины души.

— Вот уж вряд ли, — хохотнул Карл. — Мой старик про меня думать давно забыл, это я наверняка знаю.

— Не думаю. — Женщина спешно распечатывала письмо, которое ей отдала Флоренс. — Просто не все показывают свое беспокойство.

— Ну да, — в сторону сказал Карл, не собирающийся менять свое мнение.

Мы все тем временем спешились, хотя, как по мне, поспешили. Вот сейчас эта дама дочитает письмо, да и скажет:

— Спасибо вам за то, что от дочки моей весточку доставили. Спасибо — и всего доброго. Да хранят вас боги.

А что? Такое может запросто случиться. Более того, я бы в свой дом вот эдакую ораву незнакомых молодых людей с оружием не пустил.

— Альба, — калитка, снова тихонько скрипнув, открылась, и мы увидели высокого сухощавого мужчину с резкими чертами лица, — мне доложили, что доставили письмо от Агнесс? Это так?

Надо думать, что это глава семейства де Прюльи, тот самый, что отправил нашу приятельницу в замок.

— Да, — не отрывая глаз от листка, ответила женщина.

— Господа, — заметил нас мужчина, — насколько я понимаю, вы друзья нашей дочери?

— Друзья и соученики, — отозвался наш лидер. — Виконт Гарольд Монброн к вашим услугам.

— Дон Джерардо де Прюльи, — немного церемонно произнес мужчина и повернулся к дворецкому, который, не мигая и даже, по-моему, не дыша, так и стоял у калитки. Вот же насколько здесь народ вышколенный. — Игнасио, с учетом обстоятельств моей супруге можно простить то, что она до сих пор не оказала гостеприимство этим молодым людям. Почему этого не сделали вы? Почему они стоят у порога, а не сидят за столом? Вы же знаете традиции нашей страны и нашего рода. Господа, прошу вас оказать честь моему дому и стать его гостями. И не беспокойтесь о ваших лошадях и слугах, о них позаботятся.

Взгляд у отца Агнесс, которым он буквально ощупал всю нашу компанию, был таким же острым, как и его ум, не сомневаюсь в этом ни на минуту. Он, как ранее отец Луизы, прекрасно понял, что Жакоб, Флик и Фриша не слуги, а такие же ученики мага, как мы и его дочь. Но даже с учетом обстоятельств, как он это назвал, не смог заставить себя пригласить простолюдинов в гости, то есть признать равными себе, зато нашел при этом достойный выход из ситуации.

Нам еще Равах-ага рассказывал, что в Южных королевствах сословные традиции сильны, как нигде в Рагеллоне, и наши западные уложения чести по сравнению с их — детские забавы. Тут не то что за слово — за взгляд устраивают поединки, а маленькое пятнышко на репутации семьи — трагедия для нескольких поколений. В качестве примера он рассказал нам случай о том, как дочь одного знатного вельможи в Анджане от кого-то понесла, не находясь в браке. Ну, бывает, жизнь же.

Как ни печально, скрыть это не удалось, а королевские уложения в части семейных отношений в здешних краях очень суровы. Короче, дочь этого вельможи считалась блудницей, то есть позор для репутации семьи невозможный.

Тогда этот аристократ задушил свою дочь, а после сообщил всем, рыдая, что та скончалась от приступа почечных колик, и был обласкан королем, который все прекрасно понял и оценил. Местный монарх любил, когда его законы, приказы и пожелания выполняются четко, быстро, досконально и в срок.

Вот такие нравы в этих краях. Так что отец Агнесс еще вполне гуманно с ней поступил, насколько я помню, там тоже речь шла о королевской немилости. Пусть и не к ней, но все-таки.

И по отношению к нам он повел себя более чем благородно, ведь он предоставил кров и свое гостеприимство простолюдинам, отлично понимая, что они не наши слуги. Не важно, что об этом никто не проведает, главное — он сам это знает. На других наплевать можно, а вот как с самим собой поладить?

— Ну и славно, — произнесла Фриша, обозначая для нас, мол, все в порядке, идите себе. — Флик, смотри у меня!

— И в мыслях не было, — возмутился тот. — Главное, чтобы покормили!

Тем временем мать Агнесс дочитала письмо, промокнула платочком, извлеченным из рукава, слезинку в уголке глаза и гостеприимно сообщила:

— Проходите в дом, скоро вам подадут закуски и вино, а чуть позже будет ужин.

Умеют тут люди себя в руках держать. Ясно же, что ей хочется нас всех посадить рядком и опросить по очереди, узнав, как там ее любимое чадо. Но нет. Традиции. Нас надо накормить и напоить. Кстати, хорошие традиции, на Западе такие редкость. Вот были бы везде такие, насколько лучше жилось бы нам, магам, на белом свете.

— Я все расскажу попозже, не волнуйтесь, — заговорщицки шепнула Флоренс хозяйке дома, проходя мимо нее, и многозначительно подмигнула.

Нас разместили на огромной веранде дома, за большим низким столом, который моментально заполнился блюдами с сырами, фруктами и колбасами, кувшинами с вином и другой всякой всячиной.

— Мне здесь нравится, — сообщил всем Карл и потянулся было за ломтем ветчины, но Гарольд хлопнул его по руке.

— Хозяина дома ждем, — коротко сказал он ему.

Дон Игнасио появился минут через пять, он сменил короткую домашнюю куртку на шитый золотом камзол.

— Почему мои гости не приступили к трапезе? — шутливо сдвинул он свои седые брови. — В ваши годы я был голоден все время, юность предполагает постоянное движение, а оно отнимает массу сил.

— Вас ждали, — пробасил Карл, смерив взглядом Монброна.

— Дон Игнасио, просто сначала я хотел представить вам моих спутников, — встал тот из-за стола. — И еще раз поблагодарить за оказанное гостеприимство.

Судя по лицу отца Агнесс, он был доволен компанией, в которую попала его дочь, по крайней мере, той ее частью, которая сидела сейчас за его столом.

С формальностями скоро было покончено, и Карл, шумно вздохнув, цапнул двузубую вилку и моментально навалил себе на тарелку колбасы, мяса и чего-то еще. Дальнейшее его уже не интересовало.

— А вы почему ничего не едите, юная сеньорита? — спросил хозяин дома у Луизы, которая цветом лица напоминала листья салата, украшавшие блюда.

— Морское путешествие, — пискнула де ла Мале, чуть порозовев. — Оно мне далось нелегко, все никак в себя не приду.

— Понимаю. — Дон Игнасио щелкнул пальцами, к нему подошел слуга, до того стоявший у дверей. — Принеси этой даме воды с выжатым в нее лимоном, а лучше — двумя.

Луиза с сомнением посмотрела на отца Агнесс.

— Поверьте, это то, что вам нужно. — Дон Игнасио мягко улыбнулся. — Кислое — лучшее лекарство от вашей хвори. Знаю по себе, поскольку в юности страдал ей же. Помню, батюшка взял меня с собой в морское путешествие, мне там ох как лихо пришлось.

Что примечательно — его супруга к нам не присоединилась, уж не знаю почему. А уточнять у него, отчего ее нет, было как-то неудобно.

— Надеюсь, моя дочь достойно представила нашу фамилию там, где она сейчас находится? — В голосе дона Игнасио все-таки проскользнули отцовские нотки — ожидание и надежда на то, что с его чадом все в порядке.

Да и вопрос этот он задал почти сразу, хотя, подозреваю, по их традициям об этом следовало спросить едва ли не в конце.

— Одна из лучших. — Флоренс взяла из стеклянной вазы тончайшей работы кисть винограда. — Правда-правда, наставник выделяет среди из прочих. Агнесс молодец.

— Это так, — подтвердил Гарольд. — Мы все тому свидетели. Вы можете гордиться своей дочерью, со временем она станет очень сильной магессой.

— Увы, в нашем королевстве магов не жалуют, — невесело усмехнулся хозяин дома. — Нет, не преследуют, но не жалуют. Король не верит им, а значит, им не верит все королевство.

— Да, Агнесс нам говорила. — Аманда отпила вина. — Она очень скучала по вам, своим родителям. И еще по своему дедушке, вашему отцу.

— Если бы ее дедушка, мой отец, был воздержанней на язык, то не случилось бы того, что случилось, — невесело сказал дон Игнасио.

— Возможно, — подал голос я. — Но тогда у нас не было бы такого друга, как Агнесс.

— Интересный взгляд на вещи, — рассмеялся хозяин дома. — И имеющий право на существование. Ладно, подробности после. Надеюсь, с моей стороны не будет излишним поинтересоваться — какая нужда привела вас в Анджан? Не только же просьба моей дочери передать мне и моей супруге весточку от нее?

— Нет, — подтвердил его предположение Монброн. — Наша цель — Гробницы пяти магов.

— Почти угадал, — хладнокровно произнес дон Игнасио. — Правда, больше думал на долину Катильяс, там место куда мрачнее и больше подходит для того, чтобы туда отправилась толпа юных сорвиголов вроде вас. Но и это — достойный выбор. Только вот стоит ли? Я не склонен верить всем слухам, что ходят вокруг некрополя, но дыма без огня не бывает. Есть такие места, куда живым лучше не соваться. Стоит ли тревожить сон умерших?

— У нас нет выбора. — Гарольд отсалютовал ему бокалом вина. — Таковы наш путь и наш долг.

— Это я понимаю, — очень серьезно произнес дон Игнасио. — Чем я могу вам помочь?

Глава 20

— Словом и делом. — Гарольд отпил вина. — Знаю, что это звучит не слишком скромно, но больше нам обратиться не к кому. У нас нет знакомых в этом городе и этом королевстве, а путь к Гробницам лежит через пустыню. Ни я, ни мои друзья не бывали в песках Анджана, но мне доводилось о них слышать. Соваться туда, не зная дороги, — это все равно что искать свою гибель.

— Вам нужен проводник, — кивнул дон Игнасио. — Очень верное замечание, юноша, без него вам не дойти до цели. Считайте, что он у вас есть. Плюс я отправлю с вами несколько своих людей, так мне будет спокойнее. О припасах и других мелочах тоже не беспокойтесь. А что вы имели в виду, говоря о помощи словом?

— Вы упомянули о слухах, которые ходят о Гробницах пяти магов, — пояснил Монброн. — Слухи, как правило, большей частью вымысел, но иногда они содержат в себе зерно истины. Нам интересно все, что рассказывают об этом месте, поскольку мы про него не знаем почти ничего, только самые общие факты. Была война с нежитью, были маги, которые ее остановили, но и только. Это одновременно и много, и ничего. Так что если вас не затруднит…

— Не затруднит. — Дон Игнасио хлопнул в ладоши. — Но сначала вы испробуете все прелести анджанской кухни, ибо подобные истории следует слушать вечерней порой и на полный желудок. Сказки хороши к месту и ко времени.

И правда, то, что мы услышали вечером, больше походило на сказки или предания, причем не слишком страшные. Армия нежити, которую остановили эти самые маги, была ведома не некромантом, а всего лишь его учеником. Сам же некромант таинственным образом исчез накануне решающей битвы, куда и как — осталось неизвестным, но больше его никто никогда не видел. Ученик же его, парень талантливый, но неопытный, не смог совладать с войском неупокоенных, в какой-то момент запаниковал, утратил над ним контроль и был разорван на мелкие клочки личами-полководцами. Поправшие смерть любят сладкое человеческое мясо вообще, ну а сожрать того, кто их вернул из-за Грани или подчинил себе, а после упустил поводья, — это вообще предел их мечтаний.

Так что бились эти пять магов не с черной магией, а всего лишь с восставшими мертвецами, что не умаляет их подвига и жертвы. Кстати, было их на самом деле не пять, а восемь, трое уцелели в той битве и благополучно прожили потом еще немало лет.

В какой-то момент сражения стало ясно, что силы неравны и мертвые берут верх. В бой были брошены все силы Анджана, и в случае поражения человеческой рати королевство оставалось практически беззащитным как перед ордой мертвецов, так и перед империей Фтах, во владения которой входили все земли, известные ныне как Семь Халифатов. Собственно, именно на обломках империи потом и появилось это государство. Как только до императора донеслась бы весть, что Анджан практически обезлюдел, он тут же наложил бы на него свою лапу, перебив остатки мертвецов. А что? Земли пустуют, жителей нет, кто поспел, тот и съел.

И тогда старший и самый опытный из магов, носивший имя Ларий, принял решение применить заклинание, которое извлечет из мертвых подобие жизни, вложенное в них некромантом. Заклинание это было из тех, что не слишком жаловали даже тогда, и совершенно неприемлемое для использования в наше время. Во-первых, по причине своей разрушительности, во-вторых, по причине невероятных энергетических затрат, выжигающих душу заклинателя и забирающих его жизнь. Да и формула его попросту утрачена.

А самое главное — в его основе лежит магия крови высшего уровня, что категорически не одобряет орден Истины. Причем «не одобряет» — это мягко сказано.

Кстати, здорово тогда рисковал мастер Гай, когда сажал меня на поводок, теперь-то я это хорошо понимаю.

Перед тем как начать творить волшбу, которая должна была спасти Анджан, Ларий обескровил двенадцать могучих воинов, принесших себя в жертву добровольно. А после пять магов умерли, перед этим превратив войско мертвых в пыль, которую ветер разнес по пустыне.

Уже совсем скоро на том месте был возведен некрополь, на чем настояли трое выживших магов, тогда еще совсем юных. Собственно, именно по причине молодости Ларий и не стал их брать в заклинательный круг, то ли пожалев, то ли понимая, что проку от них будет мало. Что из этого верно — и тогда, думаю, никто не особо не любопытствовал, а уж теперь-то и вовсе не дознаешься. Да и какая разница?

Шли века, некрополь потихоньку разрастался, но в какой-то момент пески стали наступать на людские поселения. Города, соседствующие с Гробницами, опустели. Так что теперь это просто заброшенное место в глубине пустыни, овеянное легендами.

— Вот тебе и раз, — удивленно перебила рассказчика Аманда. — То есть все, чем нас пугали, — это сказки?

— Я не знаю, — с улыбкой ответил ей дон Игнасио. — Мне довелось там побывать пару раз в молодости, и я даже прогулялся по каменным мостовым Гробниц, на которых никогда не бывает песка, есть там такая странность. Вокруг пустыня, а в некрополе песка нигде нет. Не по себе было, не скрою, это нормальная реакция живого человека, попавшего в дом мертвых. Но рассказать про какие-то жуткие знамения или голоса из-под земли я вам не смогу, просто потому, что я ничего такого там не видел и не слышал, как и никто из моих друзей.

Мы переглянулись.

— При этом наши анджанские могильные воры обходят это место стороной, да и халифатские — тоже, — продолжил дон Игнасио. — Они никогда туда не суются, несмотря на всю свою лихость. И орден Истины туда ни ногой, уж не знаю почему. Хотя они вообще это место очень не любят, даже упоминание о нем ими не приветствуется. Впрочем, доходили до меня рассказы о том, что пропадали люди, которые вставали на ночевку близ Гробниц, только вот, в отличие от информации о ворах, это только слухи, за них я не поручусь. Да там на самом деле никто уже давно и не бывает, Гробницы стоят в стороне от караванных путей.

— Понятно, что ничего не понятно, — невесело вздохнула Флоренс.

— Уже то хорошо, что маги, упокоенные там, относились к светлым, — сообщила нам Луиза. — Светлые маги и после смерти остаются светлыми, я про это читала.

— Да чушь это, — невежливо возразила ей Аманда. — Душа, не нашедшая упокоения, не светлая и не темная. Она призрак, от которого неизвестно чего ждать.

— Призраки не самое неприятное из того, что мы там можем встретить. — Гарольд встал на ноги. — Что призраки? Мы с ними справимся, и с одним, и с дюжиной, благо наставник нас просветил, как действовать в таких случаях.

— Призрак призраку рознь, — покачал головой Робер. — Призрак мага может сохранить прижизненные умения, так что Лу права. Призрак светлого мага изначально будет менее агрессивен, чем, к примеру, ведьмака.

— Интересно, а куда девался тот некромант, что поднял мертвые рати? — спросила внезапно Флоренс. — Самое мутное пятно в этой истории. Сначала он был, потом его не стало… Как-то это непонятно.

— Не думаю, что это сильно важно. — Карл взялся за кувшин и налил себе вина. — Все это случилось невесть когда, и с тех пор он никогда больше о себе не напоминал, так сказал нам наш гостеприимный хозяин. Что нам о нем думать?

Дон Игнасио сидел и смотрел на нашу компанию с огромным удовольствием, это было видно по его лицу. Как видно, действительно не хватало ему в доме юных голосов.

Оказывается, Агнесс была не единственным ребенком в семье. Сын четы де Прюльи служил в королевском флоте и в отчем доме уже давно не жил, сменив его на кубрик флагманского корабля.

Мы провели в доме де Прюльи еще три дня. Вообще-то мы могли покинуть его раньше, но родители Агнесс окружили нас такой заботой и были так счастливы, слушая наши рассказы о свой дочери и нашей жизни в замке, что девушки с редким единодушием упросили Гарольда задержаться здесь на один лишний день.

Да мы и сами были не против это сделать, в пустыню никто не рвался. Вроде бы вот она, наша цель, рукой до нее подать, но что-то нас останавливало перед этим последним рывком. Наверное, то, что мы все в душе боялись оплошать там, в крипте, когда придет время туда спуститься. Вдруг наших знаний и сил не хватит, чтобы справиться с тем, что нас там ждет? Ну и страшновато было, чего врать-то? Незнание всегда пугает, это нормально для человека. А что нас ждет там, внутри — неизвестно. Может, только многовековая пыль, а может… В общем, небольшую передышку мы себе у Гарольда выторговали.

Жаль только, что один день — это очень мало, и прошел он быстро.

— Ренато, присматривай за ними, — раз, наверное, уже в пятый сказал одному из своих людей дон Игнасио. — Особенно за девушками. Пустыня не терпит невнимательности и легкомыслия.

Он отправил с нами четырех воинов из своей личной охраны, надо заметить — весьма немаленькой. Наш радушный хозяин был большим вельможей при дворе короля Анджана, а потому врагов у него хватало. Юг не Запад, тут бал правили не интриги и яд, а честная вражда и сталь, потому любой аристократ всегда должен был помнить о том, что за его жизнью могут прийти те, кто его не любит, и в этот момент все будет зависеть от лихости его охраны и личной смелости.

Охрана городского дома дона Игнасио насчитывала два десятка отменных бойцов, а в его имении, которое находилось милях в двадцати от города, у него был отряд из доброй сотни человек. По местным меркам — почти армия.

— Не волнуйтесь, хозяин, — ответил Ренато. — Приглядим. Небо чистое, песчаной бури не предвидится, в это время года они редки, а Аратойю Кривого четвертовали еще месяц назад, после чего все разбойники попрятались по норам. Нет поводов для беспокойства.

— Ждем вас, — тем временем мама Агнесс обнимала по очереди всех наших спутниц. — Приезжайте поскорее. А лучше пусть ваши мужчины съездят, а вы подождите их здесь. Таскаться по склепам не дело даже для благородных юношей, но если уж им приспичило, то и ладно, если мужчине что взбрело в голову, из нее этого не выбьешь. Но вам это зачем? К лицу ли? Оставайтесь!

— И то, — присоединился к супруге дон Игнасио. — Сеньориты, она говорит верно.

— Нельзя, — вздохнув, сказала им Флоренс. — Во-первых, про это может узнать наш наставник, не знаю откуда, но может. Во-вторых, этих балбесов одних отпускать никуда нельзя, они без нас пропадут. Хотя, если совсем честно, мы же тоже без них изведемся здесь, места себе не найдем. Вдруг что, а нас рядом не будет?

Родители Агнесс переглянулись.

— Вот и наша дочь, возможно, сейчас говорит кому-то то же самое, — печально произнес дон Игнасио. — Хотя, скажи она что-то другое, и я сам ее не понял бы. Альба, что ты?

Лицо его жены скривилось, из глаз побежали слезы.

— Все, поехали, — сказал Гарольд, нахмурившись. — Дон Игнасио, мы скоро вернемся!

— До свидания! — многоголосо попрощались мы с родителями нашей подруги и покинули их дом.

Выражение недовольства жизнью после отъезда с лица Гарольда так и не пропало. Штука в том, что накануне он наведался в порт и не обнаружил там «Луноликой Лейлы». Ушел в плавание наш друг, капитан Равах-ага и даже до свидания не сказал. Вот так-то. Монброн разозлился жутко, что было легко объяснимо — мало того, что пришлось себя переламывать, упрашивая купца нам помочь, так еще и впустую это все было, получается. Плюс снова встал вопрос про то, как мы будем добираться обратно в Центральные королевства. Хотя по этому поводу я бы как раз особо печалиться не стал, уж что-что, а корабль до Макхарта мы найдем, особенно если попросим о помощи дона Игнасио.

К тому же, как мне думается, денег у нас на оплату услуг Раваха-ага могло и не хватить. Хотя не тот человек Монброн, чтобы не платить по счетам, если он договаривался о чем-то, то знал, что делал. В любом случае теперь это было не важно, корабль уплыл.

Другое плохо — шла вторая половина лета, успеем ли мы до назначенного срока добраться в замок, особенно с нашим везением?

Но это будет потом, а пока — пустыня.

Она конечно же не начиналась сразу за городом, так сказать, за ближайшим холмом, но оказалась не так и далеко, как нам того хотелось бы. Пара дней пути — и вот последние поселения позади, а впереди — бескрайние пески.

Мерзкое место, скажу я вам. Днем — жарища невозможная, солнце печет так, что ощущаешь себя куском свинины на сковороде, а ночью — холодно. Ну, не так, как у нас зимой, но все-таки. Да и гадов полно разных — змеи, о которых Агриппа упоминал, скорпионы, еще какие-то твари ползучие. И все норовят тебя укусить. Про то, что воды здесь особо не найдешь, я даже упоминать не буду, и так понятно.

В общем, скажу вам так: если бы не люди дона Игнасио, то мы и до Гробниц бы не добрались, и не факт, что из пустыни этой вообще бы вышли. Заплутали бы мы здесь с концами, и в результате все тут и остались бы, в виде косточек и черепушек. Попадались нам по дороге чьи-то останки, как видно, люди без проводников в эти гиблые места сунулись.

А так, с Ренато и его помощниками мы уверенно продвигались к нашей цели, они ориентировались здесь как у себя дома, точно зная, куда повернуть с какого бархана и где находятся источники воды. Причем не только те, которые видны всем, но и скрытые от чужих глаз. Смотришь — песок и песок, а под ним на самом деле — дощатая крышка, скрывающая глубоченный колодец. Вот так-то!

Вывели они нас к Гробницам на пятый день пути.

Сначала на горизонте в дрожащем от дневной жары воздухе появились какие-то смутные очертания, и Ренато сказал:

— Вот он, Иль-ха-Мортен. К вечеру там будем.

Он предпочитал именовать Гробницы названием, принятом в Семи Халифатах. Впрочем, мы не сильно этому удивлялись, народы анджанцы и халифатцы живут бок о бок с давних времен, их кровь, язык и культура переплелись достаточно тесно. Властители этих государств, бывало, враждовали, ну а простой люд как общался друг с другом, так и дальше продолжал. Ему до всей этой ерунды дела не было.

Все вышло так, как Ренато и сказал. Ближе к закату мы оказались перед некогда величественными, а теперь изрядно побитыми временем и пустынными ветрами Гробницами пяти магов.

Впрочем, атмосфера этого места никуда не девалась. Да, в стене, окружавшей некрополь, местами зияли дыры, через которые было видно монументы, стоящие на древних могилах, да, крыши мавзолеев обрушились, а лица пяти статуй, возвышающихся над всем этим, почти стерло время, но это не важно. Все равно нас охватил трепет, причем не тот, который свойствен большинству простых людей. Я бы сказал только за себя, но, глядя на своих спутников, понимал, что они испытывают нечто схожее.

Все мое нутро говорило о том, что это место напоено старой магией, той самой, о которой нам рассказывал Ворон на своих занятиях. Она была, если можно так сказать, мертва, то есть здесь остались ее отблески, как зарницы на небе после большой жары, но мы ее чувствовали всем своим существом.

— Вот теперь я понимаю, какой мощи здесь было применено заклинание, — пробормотала Фриша, спрыгивая с лошади на булыжную площадку, которая, несомненно, знаменовала то, что мы находимся уже на территории Гробниц. Эта площадка начиналась вдруг — вот песок, а вот — уже булыжник.

— Ага, — подтвердил Карл и вздохнул. — Нам до уровня спящих тут магов не дотянуться никогда.

Гарольд ничего не сказал, он посмотрел на Ренато и спросил у него:

— Я так понимаю, вы не очень хотели бы ночевать в этом месте?

— Это так, — невозмутимо ответил воин. — Мы не боимся живых врагов, с ними все просто и понятно. Но это место не для живых, а для мертвых, и нам тут быть не след. Но дон Игнасио сказал оставаться с вами и прикрывать ваши спины, поэтому выбор у нас невелик.

Его спутники синхронно кивнули, причем все они с того момента, как мы приблизились к Гробницам, не убирали ладоней с рукоятей кривых сабель, висящих у них на поясах.

— Мы останемся здесь, но это не значит, что вам надо следовать нашему примеру, — произнес Гарольд. — Я запомнил дорогу до того места, где мы останавливались днем и наполняли фляги, вы можете подождать нас там. Это не приказ, но пожелание. Тем более что там, куда лежит наш дальнейший путь, вам нас все равно сопровождать не придется.

За стеной внезапно взвыл ветер, выбросив в ближайший от нас пролом какой-то мусор — сломанные ветки, обрывки материи и несколько человеческих костей.

— Никогда не понимал магов. — Ренато успокаивающе погладил по шее своего фыркающего и перебирающего копытами жеребца. — Отчего вас несет в те места, от которых нормальные люди шарахаются, как от огня? Почему вам надо выяснять то, что никому знать не следует? Зачем вам это?

— Когда мы сможем дать тебе ответ на этот вопрос, тогда мы и станем магами, — неожиданно весело сказала Луиза. — Пока мы и сами всего этого не знаем. Нам тоже страшно, но выбора нет. А вы уезжайте и не бойтесь за нас. Скоро мы к вам присоединимся. Вот только сделаем то, что надо, и сразу к вам отправимся.

— Вы странные люди. — Ренато покачал головой, глядя на нас. — Может, и прав наш король в том, что недолюбливает магов. Все, что невозможно понять, раздражает и пугает. Но вы еще и смелые люди, а это достойно уважения. Мы будем ждать вас два дня, если до того времени вы не вернетесь, то мы приедем сюда и…

— Мы глупые люди, — перебил его Гарольд. — Потому и ввязались в эту свистопляску. Да и не маги мы пока, а подмастерья, нам до магов еще учиться и учиться.

— А если мы не вернемся через два дня, то сюда приезжать ни к чему, это будет означать только то, что мы все уже мертвы, — добавил от себя Карл. — Такое тоже возможно. Тогда просто отправляйся к дону Игнасио, передай ему, что мы все были рады познакомиться с ним.

— До встречи, Ренато, — подытожила Аманда и хлопнула ладошкой по крупу его жеребца. — Увидимся.

Не скажу за Ренато, а остальные наши сопровождающие с радостью удалились, даже не сказав нам прощальных слов. Хотя не мне их судить. Если бы я оказался в таком месте, не зная всего того, что мне вбил в голову Ворон, и не являясь тем, кем сейчас, то… Да мне бы и в голову не пришло сунуться в такое место. Мне и в нынешнем состоянии здесь не слишком хочется находиться, чего уж врать.

— Ну что, господа подмастерья. — Гарольд привязал своего коня к какой-то ржавой железке, которая была вбита в стену, и заглянул в пролом рядом с ней. — Надо решить один простой вопрос: когда пойдем в крипту? Прямо сейчас или поутру? Если поутру, то нужно что-то думать про костер и все такое. Ночи здесь сами знаете какие, а тут еще и камни, которые скоро начнут остывать. Правда, не уверен, что мы здесь найдем дров в избытке.

— Знаю, что вы назовете меня дурой, но я за то, чтобы идти прямо сейчас. — Флоренс передернула плечами. — Просто до завтра я себя так накручу, что толку от меня не будет совсем. Мне уже страшно, а к утру я вовсе в истерику впаду.

— Дурой мы тебя, несомненно, еще не раз назовем. — Карл обнял дрожащую соученицу и звонко чмокнул ее в щеку. — Это ты не сомневайся. Но только не по этому поводу, а по какому-нибудь другому. Я поддерживаю предложение Флоренс, это разумно. Мне, если честно, совершенно не страшно, но я — это я. Сами знаете, как у меня медленно работает голова, страх просто еще до нее не добрался.

— Ночь — время призраков, — с сомнением сказал я. — Они сильны в темноте, так и Ворон говорил. Хотя если там, в крипте, что-то есть, то ему все одно — что ночь, что день. Там же темно все время, и это — его дом. В общем, я за, стоит ли терять время?

— Мы — за, — сразу за двоих сказала Луиза, подтвердив мое мнение о том, кто будет главным в будущей супружеской паре.

— Чего день терять? — Фриша переглянулась с Фликом и Жакобом. — Нам еще обратно добираться.

Аманда же просто пожала плечами: мол, я как все.

— Тогда решено. — Гарольд помялся и подошел к Флоренс. — Слушай, может, ты с нами не пойдешь? Оставайся здесь, пригляди за лошадьми. Мы же не можем их так оставить, правда?

— Монброн, ты совсем дурак? — Фло даже на месте подпрыгнула. — Одна? Здесь? Скоро темнеть начнет, я тут вовсе от страха свихнусь! Там хоть вы будете, вместе не так жутко. И потом — кому их тут воровать? Сюда никто не ходит, сам же слышал.

— Просто предложил. — Гарольд выставил перед собой ладони, как бы пытаясь защититься от разошедшейся Флайт. — С нами так с нами. Все, идем в некрополь. Карл, не забудь сумку.

Дон Игнасио сам отдавал распоряжения по сбору нас в дорогу, потому у нас при себе был изрядный запас вяленого мяса, сушеных фруктов и круп, а также иные полезные вещи. В отдельную сумку, находившуюся у Карла, были сложены факелы, без которых нам в подземелье пришлось бы туго. Каждый из нас мог создать небольшой огонек, но это требовало концентрации, а на это могло просто не хватить времени. Мы неустанно практиковались в тех несложных навыках, которыми уже овладели, благо по дороге время на это было, но все равно до естественной инстинктивной простоты работы с заклинаниями, которая была присуща опытным магам, нам всем было далеко.

Потому лучше пусть будут факелы. Простой путь чаще всего самый правильный.

Первое, что бросилось нам в глаза, когда мы по одному перелезли через пролом в стене — какие тут широкие проходы между мавзолеями, могилами и склепами. Такое ощущение, что тут каждые похороны сопровождались воинским парадом.

А еще было ясно, что пастухов и торговцев водой тут точно не хоронили, настолько помпезными были последние пристанища давно умерших аристократов, на надгробия ушла уйма дорогущего красного мрамора. И это здорово давило на душу — небо, которое стремительно из синего становилось черным, поскольку солнце уже почти село за горизонт, тишина, нарушаемая только посвистывающим ветром, и кроваво-красные стены усыпальниц.

— Прав был дон Игнасио. — Аманда говорила почти шепотом. — Кругом пустыня, а тут ни песчинки.

— И деревьев нет, — заметил Карл, прищурившись. — Откуда же тогда ветки взялись, что ветер в пролом бросил?

— Если это был ветер, — передернул могучими плечами Жакоб. — Я что-то в этом не уверен уже.

— Хорош жуть нагонять! — взмолилась Флоренс, стараясь держаться за спиной нашего лидера. — Монброн, скажи им!

— В самом деле. — Гарольд укоризненно посмотрел на Фалька и Жакоба. — Нашли время и место для шуток.

— Какие шутки, о чем ты? — насупился Карл. — Ну не страшно мне. Что я, виноват, что ли?

Шаг мы при этом не сбавляли и вскоре оказались на настоящем перекрестке. Те, кто строил некрополь, похоже, придерживались геометрической четкости — никакой извилистости, никаких кривых маленьких дорожек, которые присущи городским и сельским кладбищам. Только прямые пути, время от времени пересекающиеся друг с другом.

— Я так думаю, что нам туда. — Аманда указала на пять высоченных статуй, которые находились не так уж далеко от нас. — Это те самые маги, и место их последнего приюта должно находиться где-то там.

— Разумно и предсказуемо, — согласилась с ней Фриша, которая, похоже, по степени испуга недалеко ушла от Карла. Проще говоря, не пробрало ее до костей. — Что важно — это на самом деле недалеко, а то скоро совсем стемнеет. Призраки и прочая нечисть — пес с ними, но вот ногу сломать, запнувшись о какое-нибудь надгробие, мне неохота. Дороги тут хорошие, но кто знает, где лазать придется?

Все на самом деле оказалось предсказуемо. Когда темнота почти навалилась на некрополь, мы нашли то, что искали, — Гробницы пяти магов.

Крипта разительно отличалась от прочих строений, которые мы видели в некрополе до этого. Те, кто ее возводил, как видно, хотели показать, насколько светла печаль о магах, лежащих тут, и в качестве материала избрали почти белый мрамор, потому даже в ночной темноте это строение было очень хорошо видно.

Да, впрочем, крипту было трудно не заметить — она находилась в самом центре широкой площади, в тени ног статуй, которые расположились вокруг нее. Издалека это было не слишком заметно и казалось, что каждый из памятников стоит как бы сам по себе. А тут, на площади, стало ясно — тот, кто их создавал, имел четкий замысел. Эти маги, некогда умершие для того, чтобы жили другие, навсегда замерли, беседуя друг с другом. Четверо мужчин и одна женщина одновременно возвышались над площадью и лежали под ней.

И лица их посмертных изваяний были вовсе не изъедены временем, как мне показалось сначала там, за оградой. Нет, они были четко различимы даже сейчас, когда спустилась ночь. Вон тот улыбается, явно был шутником. Этот серьезный, в руке у него книга, не та ли самая, что нам нужна? Еще один — здоровяк, вроде нашего Карла. Четвертый держал за руку женщину, как видно, не только дружба между ними была, и безвестный скульптор это знал.

Впрочем, не факт, что это дело рук скульптора. Кто знает, как появились эти памятники? Маги прошлого умели много такого, что сейчас забыто и кажется совершенно невозможным, Ворон не раз про это упоминал на своих лекциях. Что-то просто не было передано ученикам, за неимением таковых, что-то было утрачено в войнах и эпидемиях ушедших веков, а какие-то знания огнем и мечом уничтожил орден Истины, каленым железом выжигая ряды магов в Век смуты. Они ведь целые ордена магов на костры, бывало, тащили, и башни их жгли не жалея, а что не сгорало — то рушили.

— Мне их почему-то стало жалко. — Флоренс шмыгнула носом. — Я думала, они старые были, а нет, вон, молодые совсем. И умерли. Бе-э-эдненькие.

— Фло, ты меня когда-нибудь доведешь до сумасшествия, — сообщила ей Аманда. — С твоей эмоциональностью тебе к бродячим комедиантам надо было идти, перед публикой представления давать. Большие деньги могла бы заколачивать.

— Наверное, — согласилась с ней та. — Мне всегда такое нравилось. Но папенька бы не понял. Он и в маги меня отпускать не хотел.

— Причем правильно делал, — сурово произнесла Фриша.

— С голыми руками практически идем, — вздохнул Жакоб. — Не додумался я рогатину какую сообразить, не лишней она там была бы. Дубиной-то не всегда помахать можно, для этого место надо.

— Не лишней, но чего уж теперь. — Фальк усмехнулся. — Хотя сталь у нас есть, а ее любая нежить боится. Да и наставник нас чему-то научил, так что не пропадем.

— С огнем поосторожнее, — напомнил я спутникам. — Помните, что нам говорили? Полыхнуть может так, что сами сгорим ко всем демонам.

— Да тьфу на тебя, фон Рут, — совсем уже вызверилась Флоренс. — Этих хоть не поминай! Нашел место и время.

— Самое паршивое, что мы не знаем, насколько велика эта крипта. — Голос Монброна был напряжен, чувствовалось, что Гарольд сжат, как пружина. Да и у меня самого нервы были на пределе. Тишина, ветер, который, казалось, что-то нам пытается сказать, темнота, упавшая на некрополь с небес, не слишком бодрили. — Если пара коридоров и погребальный зал, то это одно дело. А вот если тут нечто вроде усыпальницы старой королевской фамилии Силистрии, по которой можно целый день бродить, тогда беда. Ладно, стой не стой, ничего не изменится. Пошли уже, найдем эту книгу, заберем ее и отправимся в обратный путь. Ей-ей, он всегда короче и проще, это я давно усвоил. Карл, запаливай факелы.

— Вот-вот, — поддакнул ему Флик. — Когда идешь туда, всегда маетно, потому как впереди непонятно что, а когда обратно — легче, потому что знаешь, что дело сделано.

Монброн потрепал его по плечу и направился к черному пятну, выделявшемуся на светлом мраморе крипты. Это был вход внутрь. Никакой двери или чего-то подобного там не наблюдалось.

Глава 21

— Ступеньки, — сказал Гарольд, и его голос отдался эхом. — Осторожнее!

— А я так надеялась, что без них обойдется, — печально сообщила всем Флоренс. — Значит, все-таки подземелье. Я так их не люблю.

— Фло, ты меня поражаешь. — В голосе Аманды была бездна сарказма. — Ты умеешь удивляться вещам, которые не вызывают никаких сомнений, это достойно уважения.

— Что я такого сказала-то? — В голосе Флайт появились истерические нотки. — Что опять?

— Если бы это был мавзолей — тогда да, лежали бы наши пять магов в саркофагах в шаговой доступности от входа, — примирительно заметила Луиза. — Но тут — крипта, они, как правило, всегда под землей.

— Причем глубоко под землей, — заметил Робер. — Я насчитал уже тридцать восемь ступенек, и им конца-края не видно.

— У меня возникает ощущение, что мы не в могильнике, а пиво на летней веранде кабака пьем, — подал голос Флик. — Самое место для того, чтобы немного дружески поспорить или просто обменяться мнениями.

— Зато не так страшно, — уже спокойнее ответила Флоренс.

Чем глубже мы спускались, тем больше воздух пах пылью и еще чем-то неуловимым, слегка приторным. Не знаю, что это было такое, но мне стало немного тревожно.

— Ага, — удовлетворенно сказал Гарольд. — Вот мы и пришли.

— Не может быть, — обрадованно пискнула Флайт. — Правда? Ты видишь книгу?

Лестница была узкая, а потолок над ней — низкий, потому мы шли друг за другом, лишенные возможности видеть что-либо, кроме спины идущего впереди.

— Да, милейшая мистресс Флайт, я вижу книгу, — не выдержал мой друг. — Она лежит в хрустальном ларце, который висит на медных цепях, приделанных к потолку. И слегка раскачивается.

— Правда? — восхитилась Флоренс и начала тыкать кулачком в спину Фалька. — Карл, увалень ты эдакий, поспеши, я хочу это сама увидеть поскорее! А я-то боялась!

— Даже иногда не знаю, кто дурнее, — задумчиво сказал Аманда, идущая за мной. — То ли репа, которой мы полгода питались в замке и которая мне надоела до смерти, то ли Флоренс. Так-то они вроде одинаковы по степени разумности, но иногда мне кажется, что репа выглядит более осмысленной.

— У репы есть еще и другое преимущество, — присоединилась к беседе Фриша. — Репа полезная, сама же сказала — ее есть можно.

— Врушка! — Флоренс добралась до Гарольда, просунула голову под его локоть и возмущенно пнула нашего Монброна ногой. — Тут нет хрустального ларца! Тут вообще ничего нет!

— Репа уверенно лидирует, — подытожила Луиза. — И еще, моя дорогая Фло, ты не права. Тут есть проход, по которому мы отправимся дальше. И, что важно, он один, то есть пока нам не надо выбирать, куда идти.

И вправду — сразу у окончания лестницы начиналась узкая дорожка, причем сделанная явно на совесть то ли благодарными современниками, то ли потомками. На ее создание даже не пожалели дорогущих мраморных плит. Нет, наверху полно строений из этого материала, но одно дело — мавзолей родовитого аристократа, который видят все, и другое — вот такая дорожка.

— Монброн, я с тобой пойду впереди, — сказал непривычно серьезный Флик. — Не обижайся, но я могу увидеть то, чего ты не заметишь.

— Ты о ловушках? — уточнил у него Гарольд. — Я верно понял?

— О них, — кивнул Флик. — Я никогда не промышлял по могильникам и храмам, не по мне это, но зато общался с теми, кто о таких местах все знает. Так вот, они много чего рассказывали. А я подобные вещи всегда хорошо запоминаю.

Чем дальше мы углублялись в крипту, тем сильнее росло наше удивление. Нам не встречалось ничего такого, что могло бы вызвать страх. Никаких ходячих скелетов, призраков, мороков, пресловутых ловушек. Даже множества переходов — и тех не было. Мы двигались по той же дорожке из мрамора, на которую ступили, спустившись с лестницы.

Флик то и дело останавливал нас и делал какие-нибудь манипуляции — бросал перед собой горсть песка, который он, оказывается, притащил сюда в мешочке, или внимательно глазел на стены, что-то пытаясь там увидеть.

— Не понимаю, — бормотал он себе под нос. — Как же так? Опять ничего.

Вот так, не плутая по коридорам, не угодив в ловушки и не встретив никакой опасности, мы и дошли до главного зала крипты. А других помещений здесь, похоже, и не было, поскольку мраморная дорожка закончилась. Пять массивных саркофагов, стоящих полукругом в центре зала, четко давали понять: перед нами — цель нашего похода.

Сам же зал был не то чтобы большим — просторным, и кроме саркофагов здесь больше ничего не обнаружилось. В сполохах пламени факелов было видно, что стены изукрашены какими-то рисунками, надо полагать, повествующими о подвиге, который в давние времена сотворили те, кто покоится здесь. Еще тут на редкость легко дышалось, не было и намека на пыль, которая забила нам всем носы по дороге сюда.

Мы застыли на пороге зала, глазея на саркофаги.

— И? — минутой позже сказала Аманда. — Что дальше?

— Не знаю, — растерянно сказал Гарольд. — Книги я не вижу.

— Значит, придется потрошить гробы, — деловито заметил Флик. — Скорее всего, она в одном из них.

— Это неправильно, — заявила Луиза. — Можете меня обзывать как угодно, но так нельзя. Здесь лежат хорошие люди, герои. А мы не воры.

— И что нам тогда делать? — резонно заметила Фриша. — Постоять тут и пойти обратно, а потом объяснять Ворону, что мы не сочли возможным забрать то, за чем он нас послал, потому что это было неправильно?

— Бредовая ситуация-то. — Аманда внезапно засмеялась. — Знаете, а мне почему-то кажется, он знал о том, что мы здесь увидим. Наш наставник не от мира сего, я это давно поняла. И задания у него такие же.

Она отстранила Флика, который, сузив глаза, изучал помещение, и подошла к саркофагам.

— Очень может быть, что здесь и вовсе никакой книги нет, — добавила она, изучая крышку одного из них. Та была истинным произведением искусства, неизвестный камнерез изобразил мужчину, спящего вечным сном, вероятно, одного из магов. — Или она уже у него в библиотеке.

— А запросто, — согласился с ней Карл. — Он вообще мог нас сюда отправить просто так, чтобы мы не заскучали и под ногами у него не вертелись.

— Или затем, чтобы понять, насколько далеко мы можем зайти в своих поступках, — выложил я мысль, вертевшуюся у меня в голове. — В данном случае — готовы мы копаться в останках легендарных магов ради того, чтобы стать первыми, или нет?

— Фу! — поморщилась Флоренс. — Эраст, мысль правильная, но ты ее так некрасиво изложил, что мне даже противно стало.

— Знаете, что я всегда не любил больше всего? — медленно произнес Гарольд, тоже приближаясь к саркофагам. — Ощущать себя дураком. Правда, сейчас все мы дураки, что немного смягчает ситуацию.

— Поясни, — попросила Луиза. — Ну, надо же понимать, отчего и почему?

— Все просто. — Гарольд даже головой повертел. — Как я сразу не сообразил? Ну сами посудите — вот Гробницы пяти магов, они известны по всему Рагеллону, все знают, что тут погребены сильные маги и что с ними здесь покоится книга «Кольцо жизни», в курсе наверняка был не только Ворон. И что, она так и будет здесь лежать эти века и ждать нас, подмастерьев мага первого года учебы?

Мне было проще — Агриппа все это мне еще в Эйзенрихе растолковал, дураком я почувствовал себя еще тогда и сейчас искренне понимал Гарольда.

— В самом деле, — почесал затылок Карл. — Не подумали мы.

— Да еще те призраки, в развалинах, меня убедили в том, что здесь все непросто будет, — поморщился Гарольд. — Они же тогда про некромантию начали рассказывать, про то, что книга эта — по черной магии. Вот я на это и настроен был, о другом даже не думал. Нет, ну вот же я тугодум!

— Не расстраивайся, Монброн, — утешила его Аманда. — Все настолько очевидно, настолько лежит на поверхности, что никто из нас просто даже не задумывался об этом. И потом — у нас была цель, мы шли к ней, нам некогда было особо анализировать происходящее. Плюс о подобных местах всегда ходят скверные слухи, и другого развития событий мы даже и не ждали.

— Вот-вот, — поддержала ее Фриша. — А сейчас сюда пришли, все своими глазами увидели и все-таки сообразили, что к чему.

— Интересно, а что сказал бы тебе Ворон, если бы ты ему эти выводы еще там, в замке выложил? — задумчиво произнесла Луиза. — Все-таки сюда нас отправил или в какое другое место?

— Не-а. — Флик поковырял пальцем стену. — Вы что, Ворона не знаете? Сказал бы что-то вроде: «Вы можете и не делать того, что я вам велел, но тогда перекопаете мне половину холма и засадите ее картофелем. Надо же нам что-то зимой есть?»

Он настолько умело передразнил наставника, что мы дружно рассмеялись.

— Это все здорово, но что мы будем делать? — Гарольд обвел нас взглядом. — Сразу говорю: саркофаги мы вскрывать не станем. Я сам этого делать не буду и вам не дам. Не знаю, какими эти маги людьми были при жизни, но умерли они так, что позавидовать можно. Нельзя их тревожить, неправильно это.

— Вот это Ворону и скажем. — Карл чихнул. — Нет, серьезно. Мне мой родитель всегда так говорил: «Проще всего говорить правду, потому что во враках ты рано или поздно запутаешься». И он прав. Я вот сроду толком хорошо врать не умел. Так что давайте наставнику расскажем, как оно было на самом деле, вот и все. Отправит он нас отхожие места чистить — значит, отправит. Что от нас зависело, мы честно сделали. Сюда дошли? Дошли. Все своими глазами увидели? Увидели. Не знаю, как у вас, а у меня вот тут спокойней будет.

И он бухнул себя кулаком в грудь.

— Я согласен с Карлом. — Гарольд очень серьезно посмотрел на нас. — Как вы? Если кто-то против такого решения, говорите об этом сейчас.

— Если я доживу до старости, мне будет что вспомнить, — произнес Жакоб, обычно молчащий. — Пройти через половину континента, чтобы ни с чем уйти обратно. Но я согласен с Карлом во всем. Тем более я тоже врать не особо умею.

— Да ясно все. — Аманда положила Гарольду руку на плечо. — Все мы из одного теста вылеплены. Ворон, похоже, и это предусмотрел.

— На самом деле интересно, что он поручил остальным. — Фриша хитро сверкнула глазами. — Ставлю золотой против медяка, что там тоже все с во-о-от такенной подковыркой.

— Узнаем, когда вернемся в замок, — пообещал ей Робер. — Мне тоже это любопытно.

— Тогда идемте наверх. — Монброн еще раз окинул взглядом зал. — Чего время терять? Ночь только началась, луна нынче полная, так что до Ренато добраться будет несложно. Не знаю, как вы, а я не прочь перекусить и несколько часов вздремнуть.

Мне показалось, что мой друг стал говорить как-то немного по-другому. Тон у него изменился. Как видно, тяготила его та самая неизвестность, про которую Флик говорил, и ответственность за выполнение порученного нам задания. А теперь появилась ясность. Ну да, книги у нас нет, но и упрекнуть нас не в чем, все, что мы могли сделать, — сделали. Свалилась у него с плеч гора, вот и задышал Гарольд свободнее.

— Скажи мне, Монброн, мы обратно той же дорогой поедем, что и сюда? — Луиза обменялась взглядами с де Лакруа.

— Нашли время и место для обсуждения насущных вопросов, — повертела пальцем у виска Аманда. — Потом нельзя об этом поговорить?

— Можно, — неуверенно ответила ей Луиза. — Просто дело сделано. И потом — это что, такая тайна?

Аманда подняла руки к потолку, как бы говоря: «И с этими людьми мне еще столько лет бок о бок жить».

— Лу, я пока не знаю, — мягко сказал Гарольд. — Мы изрядно наследили по дороге сюда, по крайней мере в Талькстаде и герцогствах, ты же знаешь. Я понимаю, с какой целью ты задала мне этот вопрос, и потому давай так: доберемся до Центральных королевств, а там поглядим. Хорошо?

— Не думаю, что ты верно все понял, — вступил в разговор Робер. — Я хотел представить Луизу моим родителям, и мы хотели немного отклониться от общего маршрута. Согласись, если опоздают двое, то им перепадет гораздо меньше, чем если ко времени не прибудут все? Да и не такая уж будет большая петля. Думаю, что мы задержимся максимум на неделю.

— Мы придем к наставнику с пустыми руками, — хохотнул Карл. — Нам все равно, даже если вовремя прибудем, добра не ждать. Потому мы, как я думаю, можем составить вам компанию. Нет, де Лакруа, если вы просто хотите побыть вдвоем или ты стесняешься нас, своих друзей, и не хочешь представить своим родителям…

— Фальк, еще слово — и мы будем драться. — Даже в темноте было заметно, что щеки Робера стали пунцовыми.

— Правда, мелешь невесть что, — возмутился я, толкнув Карла плечом. — А петля и впрямь невелика? То есть если отправимся все вместе, то задержимся не так уж сильно?

А почему бы и нет? Посмотрю и на другие земли. Практическое знание географии Рагеллона будет мне полезно. Не могу сказать, почему мне так кажется, просто чую.

— Ты просто забыл, откуда де Лакруа родом, — постучала мне по лбу согнутым пальчиком Аманда. — Наш друг не хочет расстраивать Монброна, а потому немного лукавит.

— Да, Робер, ты же из Расинга? — встрепенулся Гарольд. — Я и забыл совсем. Какая неделя? Дай боги, если вы к октябрю вернетесь.

— Грейси, вот кто тебя тянул за язык? — возмутилась Луиза. — Сказано «неделя», и думали бы все, что неделя.

— Я честная девушка, — с таким пафосом сказала Аманда, что я, не выдержав, хмыкнул.

Нет-нет, насчет честности — это ладно, хотя тоже небесспорно. Но вот насчет того, что девушка…

— Фон Рут! — чуть ли не в голос рявкнула моментально побагровевшая Аманда.

— Я тоже еле удерживаюсь от смеха, — язвительно сообщила ей Луиза. — Чего ты на него орешь? Честная она. А кто скрыл свое происхождение? А? Не мы же? Да, Эраст?

— Есть такое, — уклончиво подтвердил я.

В данной ситуации я Аманду где-то понимал, сам ведь поступил так же. Точнее, в ее случае все наоборот — она не безродность скрывала, а родовитость. Хорошая из нас парочка получилась.

— Сволочи вы, а не верные друзья, — пробормотала Грейси, насупившись.

— Мы идем? — поинтересовался у нас Флик. — Может, эти вопросы потом выясним, под звездным небом?

— И то, — согласился с ним Гарольд, повернулся к саркофагам и негромко произнес: — Светлых вам снов.

— Светлых снов, — почти синхронно повторили мы и один за другим покинули залу.

Странное дело — мы ведь, по сути, задание провалили, а на душе отчего-то было хорошо. Непонятная все-таки штука жизнь.

Фло серебристо смеялась, слушая Карла, рассуждавшего о том, какие копчености он собирается откушать по возвращении в Центральные королевства, Луиза и Робер о чем-то тихонько шептались, по сторонам никто не глядел, и все очень удивились, когда Гарольд остановился у лестницы, ведущей наверх. Аманда, пребывавшая в задумчивости, даже ударилась о его спину.

— Вот тебе и раз, — негромко сказал наш лидер.

— Что там, что? — засуетился Флик, растолкал нас, пробрался вперед и присвистнул.

— И что же там? — поинтересовался Карл, опуская ладонь на эфес шпаги.

— Да сам погляди. — Монброн посторонился, давая возможность остальным увидеть то, что его так поразило.

Это была потрепанная, старая книга в кожаном переплете. Она лежала на первой ступеньке лестницы, ведущей наверх.

— Спорим, я угадаю ее название. — Аманда подошла к лестнице, подняла томик со ступеньки и раскрыла его. — Вот же. Буквы вроде знакомые, а ничего не понятно. Но вроде как магические формулы, вон, написано не строками, а в столбик, и фразы короткие.

— Это старорагеллонский, — пояснила Луиза, подойдя к ней и заглянув в книгу. — Дай, я его немного знаю, меня заставляли учить. Робер, подсвети мне.

Она открыла первую страницу.

— «Кольцо жизни», — прочла, запинаясь, де ла Мале. — Дальше неразборчиво. Робер, низко факел не наклоняй, тут искры хватит, чтобы это все сгорело вмиг. Так. «Измышления о… э-э-э… природе человеческих чувств, написано магом Летиусом, уроженцем Риции». Риция. Это где такая?

— Уже нигде, — ответил ей Робер. — Но раньше была как раз недалеко от моего дома, в Восточных королевствах.

— Человеческая природа? — задумчиво пробормотала Фриша. — А о чем речь? Лу, глянь.

— Это стихи, — подняла на нас глаза Луиза, которой можно было бы не советовать посмотреть, что там, в книге, есть, она и сама это сделала.

— Что? — изумились одновременно я, Гарольд и Карл.

— Стихи, — повторила Луиза. — Этот маг, Летиус, писал стихи. В том и смысл названия «Кольцо жизни». Он был поэт.

— Даже не знаю, что сказать, — ошарашенно пробормотала Фриша.

— Никто не знает, — успокоил ее Гарольд. — Я так точно.

— А красиво. — Луиза перелистнула страницу. — Вот. «И небо распахнет свои пределы, и встретит нас, чтобы принять навек». По-моему, здорово.

— Ой, — пискнула Флоренс. — Смотрите, сзади. Я еще понять не могла, что это шуршит, думала, может, мыши или пауки?

Мы обернулись в сторону коридора, откуда пришли, и увидели там пять невысоких столбиков пыли, эдаких миниатюрных смерчиков, которые, тихонько вращаясь на месте, словно смотрели на нас. Ну, если только такое слово применимо к подобному явлению.

Вопрос «А что это такое?» даже не прозвучал, всем присутствующим было предельно ясно, кто вышел нас проводить.

Никто особо не знал, что следует говорить в таком случае. Вот так и стояли, мы смотрели на них, они — на нас.

— Спасибо вам. — Гарольд отмер первый, сжал руку в кулак, приложил ее к сердцу и поклонился. — Это великая честь и великое доверие.

Мы повторили его жест.

— А можно я прочту и остальные стихи? — спросила Луиза, закрывая книгу. — Если вы не против?

Один из смерчей колыхнулся, как будто кивая головой.

Другой дернулся, как бы говоря нам: «Все, валите отсюда, нам спать пора».

— Прощайте, — верно расценил этот жест Гарольд и первым начал подъем по лестнице.

Уходя, я еще раз оглянулся — смерчи стояли все на том же месте и как будто провожали нас.

— И ничуть не страшно, — донесся до меня голос Флоренс. — Чего я боялась?

— Ты вообще странный человек, — сказала ей Фриша. — Ты, когда мы сюда шли, опасалась каких-то мороков и призраков, зато не боишься мышей и пауков. Вот как так?

Не знаю, что ей ответила Флоренс, не стал вслушиваться.

Все-таки как приятно вдохнуть свежий ночной воздух после того, как выберешься наружу из душного помещения.

— Ого! — Карл повертел головой, глянув на небо. — Вроде были там всего ничего, а судя по луне, полночи прошло. Там внизу что, время по-другому идет?

— Что ты несешь, какие полночи? — возмутился Флик. — Часа полтора прошло, не больше. Хотя да, все равно как-то не вяжется.

— Получасом больше, получасом меньше. — Гарольд махнул рукой. — Велика ли разница? Главное — все позади, дело сделано.

— Осталось только добраться до замка, — потерла ладоши Флоренс.

— Нам бы сначала добраться до пролома в стене, — уточнил я. — Как-то мне здесь неуютно. Ей-ей, в крипте было и то спокойнее.

За то время, что мы были под землей, кладбище, если можно так сказать, ожило. Нет-нет, никаких ходячих мертвецов я не увидел, по крайней мере пока, но было ясно, что некая ночная жизнь здесь присутствует.

Там и сям среди могил мелькали лиловые огоньки, причем было ясно, что это не светляки или какие-то другие ночные насекомые. Внутри одного из величественных мавзолеев, стоящих не так далеко от нас, кто-то шумел и пытался выбраться наружу, по крайней мере, у меня возникло такое ощущение. Да и вообще было понятно, что мы теперь здесь не одни.

— Да ладно тебе. — Карл ухмыльнулся. — В крипте драться с теми же мертвецами было бы трудно, так как места маловато, узко там. А тут — благодать.

— Так и есть. И огнем их тут можно, — подтвердил Жакоб, и два здоровяка обменялись понимающими взглядами.

— Вам бы только подраться, — зябко передернула плечами Луиза и протянула книгу Гарольду. — Держи.

— Э нет, — покачал головой тот. — Ее отдали тебе, Лу, так что ты теперь ее хранительница.

— Да? — озадачилась малышка. — А куда же мне ее положить? В седельной сумке возить не хотелось бы, а под мышкой всю дорогу нести неудобно. Надо будет себе купить что-нибудь эдакое.

— На, держи. — Флик протянул соученице небольшую наплечную матерчатую сумку, которую он извлек из-под своего кожаного камзола, и удивился, увидев наши непонимающие взгляды. — Что? Я всегда с собой пару запасных пустых сумок вожу. Мало ли что полезное по дороге подвернется, а положить будет некуда.

Луиза перебросила ремень сумки через плечо и запихала в нее книгу.

К пролому в стене мы шли быстро, едва ли не переходя на бег, но без паники. Не знаю, почему, но у меня была четкая уверенность в том, что за нами сейчас наблюдают, и стоит только показать свой страх, как мы тут же из посетителей или прохожих, уж не знаю, кем нас считают те, кто здесь живет, станем добычей.

Остальные тоже это осознавали, судя по репликам, которыми мы обменивались на ходу. Лиловые огоньки за нашей спиной постепенно начали превращаться в одну сплошную цепочку, да и теперь больше напоминали факелы. Не знаю, что это было такое, но узнавать природу этого явления мне точно не хотелось.

— Там вроде костер горит, — на ходу сказала глазастая Аманда, ткнув пальцем в сторону пролома. — Отблески.

— Надо думать, Ренато все-таки вернулся, — предположила Фриша.

— Останьтесь здесь, я гляну, что там, — предложил Гарольд. — Мало ли.

— Нет уж, — отказалась Флоренс, прибавив скорость и оглянувшись. — Кто бы там ни был, он всяко лучше того, что у нас за спиной.

И я с ней был согласен ровно до того момента, пока не перелез на ту сторону стены.

Костер там и вправду был, он полыхал шагах в сорока от нас, там, где песок смыкался с булыжниками, и его пламя освещало добрых четыре десятка рослых фигур в черных балахонах, которые полукругом стояли рядом с проломом.

Орден Истины — или я ничего в этой жизни не понимаю. Но как они нас нашли?

— А мы уж заждались, — сказал один из людей в черном и откинул капюшон. — Волноваться начали, все ли с вами в порядке? Ушли — и как сгинули, а за стеной-то шум, то ли воет кто-то, то ли кричит. Серьезно, даже переживать стали, не вас ли там на корм пустили?

— Пошел бы и проверил, так это или нет, — пожал плечами Гарольд. — Что тебе мешает? Ведь мы же вроде как друзья.

— Мы? — Виктор Форсез презрительно скривил губы, как видно, ожидал другой реакции на свою издевку. — Мы ими никогда не были, Монброн. Мы даже приятелями не были. Среди вас у меня только один друг. Ну, как друг… Скорее, слуга.

— Так вышло, — пробормотал Флик тихо и вдруг выкрикнул: — Ты же обещал! Ты сказал, что просто поговоришь с ними, и это будет там, в Королевствах. Зачем нужны костер и бойцы ордена?

— Заткнись, мерзавец, — свел брови Форсез. — Тебе слова не давали. Твоя задача — служить мне там, где я прикажу. Ты ведь и жив только потому, что согласился это делать. Нет, если ты передумал, то только скажи. Подойди ко мне прямо сейчас и скажи. Кстати, почему ты еще не около моих ног, пес? Там твое место.

— Они меня прихватили, — забормотал мертвенно-бледный Флик. — Либо четвертование, либо это… И не шутили, они бы мне сначала руки, потом ноги…

— Да все понятно. — Монброн кинул взгляд на Форсеза. — Что же ты сразу не сказал?

Надо заметить, что зла на Флика у меня тоже не было. Если бы меня вот так за горло взяли и предложили на выбор — палач с раскаленным мечом, который будет потихоньку превращать мое тело в чурку с глазами, или предательство, то я не знаю, как поступил бы. Но одно непонятно — молчать-то на самом деле было зачем? Сразу рассказал бы все — и кто знает, как дело сейчас повернулось бы. Здесь ведь наверняка не один пролом есть? Опять же, может, мы бы раньше с хвоста эту компанию стряхнули. Понятно ведь, что они шли по нашему следу при помощи Флика.

— Боялся, — прошептал Флик и виновато посмотрел на нас. — Думал, убьете. Или того хуже что придумаете.

— Дурак, — вздохнула Аманда. — Но что теперь уже?

— Пес, — сказал Форсез и, присвистнув, хлопнул себя по ноге. — Долго мне тебя ждать? Да и тебе тут поспокойней будет. Смотри, удавят тебя сейчас твои приятели. Они ребята принципиальные, не любят тех, кто наушничает и за спиной переговаривается.

— Ты о себе, Виктор? — уточнила Луиза. — Нет, тебя мы недолюбливали не за это. Флик, тебе ничего не угрожает, не надо тебе к нему ходить.

— Пойду. — Воришка обвел нас глазами, стянул через шею свою сумку и сунул ее Луизе. — Держи, пусть у тебя будет. Мало ли что?

И, скользнув между мной и Карлом, шустро побежал к Форсезу.

— Карл, Эраст, закрывайте девочек, — еле слышно сказал Гарольд. — Аманда, если дело дойдет до драки, то лезьте в пролом и бегите к крипте. Судя по всему, это единственное безопасное место в этих краях.

— Мы до нее не доберемся, — пискнула Луиза. — Просто не дойдем. Не дадут нам этого сделать. Не эти не дадут — те, кто за стеной. Они нас к ней не пустят.

— Выбора нет, маленькая моя. — Де Лакруа погладил ее по плечу. — Лучше то, что за стеной, чем лапы ордена Истины.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Гарольд. — Там смерть быстрая, а здесь… Они нас вели все это время. Одного не понимаю — почему именно мы? Что они в нас так вцепились?

— Больно их много, — проворчал Карл. — Не справимся. Половину положим, но не больше. И это еще если у них арбалетов с собой нет.

— Нашептались? — ехидно спросил у нас Форсез. — Продолжим? Песик, а ты чего стоишь как столб? К ноге!

Флик опустился рядом с ним на колени.

Гарольд скрипнул зубами, но промолчал.

— Вот так, — похвалил его Виктор. — А теперь поговорим о том, почему я вас не люблю.

— Интересно будет послушать, — насмешливо сказала Фриша. — Ну, со мной-то все ясно, но чем тебе не угодили фон Рут и де ла Мале, например?

— Я понимаю, что ты получаешь удовольствие, Виктор, — сказал тот, кто стоял рядом с ним. — Но время, время… Мне не очень нравится находиться здесь, не стану скрывать. И потом, один из основных принципов ордена гласит: меньше личного, больше дела. А здесь наблюдается обратная картина.

Он мог даже не снимать капюшон, я узнал его голос. Клерик Август Туллий, верный слуга правосудия.

Глава 22

— Так вы не разбойники? — умело изобразил удивление Гарольд. — Надо же. А я был уверен именно в этом.

— Грубо, — заметил Форсез. — Очень грубо. Я же говорил, какие из нас друзья?

— Но если вы не разбойники, то возникает вопрос, — пропустил мимо ушей высказывание Виктора мой друг. — Что вам, собственно, от нас надо? В какой связи вы преградили нам путь?

— Разве мы сделали что-то подобное? — Август Туллий откинул капюшон. — Идите, мы вас не задерживаем. Только подпишите один документ, отдайте то, что нашли в Гробнице пяти магов, и ступайте на все четыре стороны. Ах да. Чуть позже, где-то к зиме, вам надо будет еще на одном мероприятии поприсутствовать и даже выступить. Но это мы обговорим ближе к делу.

— Ты что-нибудь понял? — повернулся ко мне Гарольд. — Нет? И я нет. Карл?

— Я всегда туго соображаю по ночам, — ответил ему тот. — По ночам надо спать, в крайнем случае — пить. Но никак не разговоры разговаривать.

— Вот видите, господин клерик, туманны ваши речи, — развел руками Гарольд. — Непонятны нам. Так что дайте нам дорогу, верните лошадей, мы прихватим нашего друга и отправимся восвояси.

Точно. Я все думал, что не так? Лошадей нет там, где мы их стреножили.

— Я бы еще Форсеза убил, — поделился своими мыслями с окружающими Карл. — Но в принципе, если надо, то могу и подождать. Днем раньше, днем позже.

— То есть вы даете мне понять, что мое предложение вас не заинтересовало? — уточнил Август Туллий. — Не так ли?

— Именно, — вежливо ответил ему Монброн. — И потом — вы ведь, по сути, ничего толком не объяснили. Нам надо подписать какой-то документ, поучаствовать в каком-то мероприятии. Простите, но где конкретика? Какой документ, какое мероприятие? И что именно мы должны вам отдать? Мы ничего в Гробницах не искали, мы просто пришли отдать долг чести пяти великим магам прошлого, тем, на кого должны равняться. Ведь для вас не секрет тот факт, что мы подмастерья мага?

А вот это он зря сказал. Понятное дело, что для Туллия это не секрет, но стоило ли это произносить вслух?

Хотя, может, и стоило.

— Все просто. — Август Туллий приблизился к Гарольду и встал напротив него. — В самом деле, что наводить тень на ясный день? Вы, господа подмастерья, нам не нужны. Что нам от вас проку? Нам нужен ваш наставник, некто Герхард Шварц, персона известная и крайне неприятная, орден давно хочет задать ему ряд вопросов. С пристрастием задать. Да вот беда — нам для этого необходим хотя бы формальный повод. Уложение никто не отменял, и маги неприкосновенны до тех пор, пока не доказано, что они занимаются противными богам и людям видами магии. Увы, но старые добрые времена, когда братьям-инквизиторам для того, чтобы отправить на костер мага, было достаточно мелочи вроде доноса, нацарапанного левой рукой, давно миновали. Короли забыли, что когда-то они были всего лишь марионетками в руках негодяев, подобных вашему наставнику. Потому мне нужны вы. Ведь именно вы прямо сейчас подпишете допросный лист, в котором будет указано, что Герхард Шварц, также известный как Ворон, учил вас некромантии и магии крови и направил вот в это место, чтобы вы добыли здесь древнюю книгу, в которой описаны ритуалы, запрещенные для применения.

— Даже так. — Гарольд понимающе покивал. — А мероприятие? То, что ближе к зиме?

— Процесс, — любезно пояснил Август Туллий. — Открытый судебный процесс над Герхардом Шварцем. Ваша роль в нем — свидетели. А после него, если хотите, оставайтесь на торжественное сожжение вашего наставника, если не хотите, так дело хозяйское. Даю слово, что никого из вас орден Истины после никогда не тронет. Даже не потревожит.

— Было бы странно, случись по-другому, — рассмеялась Аманда. — Кому нужны подмастерья-недоучки без мастера? Да еще такие, которые его на костер определили?

— Я думаю, что вы верно оценили и мои слова, и свои перспективы. — Август Туллий по-прежнему смотрел только на Гарольда. — Вы ведь умный человек, Монброн. И ознаменовать это наше взаимопонимание я предлагаю добровольной выдачей мне той книги, что вы взяли в крипте.

Он, склонив голову, испытующе посмотрел на нашего лидера. В этот же момент десяток крепких ребят в черных балахонах взял да и сделал несколько шагов вперед, по направлению к нам.

— Знаете, вы тоже не производите впечатления глупого человека, — даже как-то дружелюбно сообщил ему Гарольд. — Но тогда почему вы не осознаете невозможности исполнения того, что вы мне предлагаете? Даже если бы речь шла не о нашем наставнике, который, к слову, никогда ничему вышеперечисленному нас не учил, то все равно на подобную низость я бы не пошел. И никто из моих друзей тоже. Какие подписи в допросном листе? Какое участие в процессе? Я аристократ, если вы забыли. Сама мысль о том, что я стану в подобном участвовать, абсурдна.

— Мне доводилось убивать за меньшее, — добавил де Лакруа.

— Аристократы, — фыркнул Август Туллий. — Вы просто вздорные мальчишки, не знающие, что такое настоящая жизнь. Нет, юношеский максимализм, незыблемая вера в законы чести — это понятно. Но, поверьте клерику ордена Истины, «честь», «достоинство», «благородство» — это только слова. Расхожие и затасканные, прошу заметить, слова. На самом деле вы, благородные, идете на соглашения с нами куда быстрее и чаще, чем простолюдины. Вот те — да, там иногда такие крепкие орешки попадаются, что их поди расколи. Привычные они и к боли, и к лишениям. А вас, аристократию, чуть посильнее прижмешь к стеночке, покажешь, как людям суставы выворачивают и пальцы молотом плющат, объяснишь, что скоро мастер-экзекутор освободится и будет готов к общению с новыми допрашиваемыми, — и все, дело в шляпе. Все подписываете, на всех доносите. На соседей, короля, друзей, без особых колебаний. Один даже на мать родную показания дал, лишь бы его не трогали, и имущество потом в казну ордена не отписали. Так что не дурите, Монброн. Сделайте то, что я сказал, и мы даже проводим вас до Анджана.

— А если нет? — надменно произнес Гарольд, на скулах которого появились ярко-красные пятна, хорошо видимые даже в ночи.

— Если нет. — Август Туллий вздохнул, скрестил руки на груди и зачем-то посмотрел на небо. — Если нет… Ну, тогда все будет очень и очень просто. Мы ведь недаром выбрали именно это место и здесь вас уже добрых две недели ждем. Нам по следу идти было не надо, ваш приятель сразу назвал конечную точку, и я даже обрадовался, узнав, какова она. Во-первых, посещение Гробниц очень и очень не приветствуется орденом, визит сюда — уже повод для разбирательства с тем, кто его инициировал. Во-вторых, в эти места, собственно, никто и не ходит. Ну, не только по причине запрета ордена, разумеется, на то есть другие основания, изложенные в местных легендах и верованиях. Кстати, они не беспочвенны, теперь я это наверняка знаю. Паршивое место, без дураков. Так вот, мы именно здесь встретились не случайно, тут нет свидетелей и нет тех, кто сможет прийти к вам на помощь. А потому и выбора у вас тоже нет. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

— Исчерпывающе. — Гарольд кивнул. — Я так понимаю, в этом и кроется причина вашей откровенности, да? Я, признаться, поначалу удивился, что вы вот так запросто выложили все свои планы, связанные с нами и нашим учителем. Теперь понятно, в чем дело.

— У вас нет выбора, — повторил клерик. — А если вы все еще питаете иллюзию насчет того, что мы не рискнем убить несколько аристократов из Центральных королевств, испугавшись последствий, — так это зря. Ордену безразлично, кто его враг — благородный, простолюдин, маг, крестьянин, купец. Да и потом — кто про это узнает? Ну, отправились вы в пустыню, было. А уж что там случилось, где вы сгинули — это останется тайной навсегда. Пропали — и пропали. И проводники, все четверо, тоже сгинули, вот же напасть. Костей в песках много, поди пойми, какие из них ваши.

Значит, Ренато мертв, добрались они до него. Хотя чему удивляться? Зачем им свидетели?

— И до того, кто их с вами послал, я тоже доберусь, чтобы совсем следы скрыть. Врать не стану, пока не знаю его имени, но непременно выясню, — продолжал Август Туллий. — Вы мне можете даже ничего не говорить, у меня есть тот, кто это сделает за вас.

— Да мы этих людей просто на рынке наняли, — крикнул Флик, все так же стоящий на коленях. — Обычные наемники.

— Врешь, — не без удовольствия заметил клерик. — Но это ничего. Время у нас будет, до Анджана путь долог. Впрочем, может, и не понадобится ничего узнавать. Господин Монброн, еще раз взываю к вашему благоразумию. Нас больше, за нами — орден, и деваться вам некуда. Вам даже бежать сейчас некуда. Соглашайтесь на мои условия — и все закончится хорошо. Для нас всех хорошо. Ну, кроме разве вон той особы.

Август Туллий показал на Флоренс Флайт.

— В смысле? — сузил глаза Гарольд.

— Вы отправитесь в Центральные королевства, а она проследует со мной, — пояснил клерик. — На то у меня есть особая бумага. Ее подозревают в запрещенной волшбе, причем у меня имеются свидетельские показания по этому поводу. Веские, скажу я вам, основания, да еще и заверенные подписями трех свидетелей. И все они достойные люди, чьи слова невозможно подвергнуть сомнениям.

На редкость злопамятный господин. Вот прямо до крайности. Не забыл, как наша Фло ему по роже врезала, еще тогда, в Талькстаде, и решил с ней счеты свести.

— То, каким образом появляются ваши свидетели, мы уже поняли. — Гарольд чуть отставил назад правую ногу. — Да и все остальное больно смахивает на блеф. Повторюсь — наше исчезновение просто так не пройдет. Чтобы мой отец послушал каких-то мозгляков в черных балахонах и не стал искать меня? Чушь. Он весь континент на уши поставит. Что же до Флоренс — она никуда с вами не пойдет, и это мое последнее слово.

— Вас никто никогда не найдет. — В голосе клерика не было угрозы, была только констатация факта. — Ваши тела отправятся вон в тот пролом, а там о них позаботятся те, кто выходит погулять по этому некрополю ночью. Пара пряжек, пуговицы, может, еще какие мелочи — вот и все, что от вас останется к утру. И напомню — бежать вам некуда. Вы в ловушке.

— Не сдавайся, Монброн! — издевательски крикнул Форсез. — И я с радостью гляну на то, как тебе выпустят кишки!

— Врут! — закричал вдруг Флик. — Все они врут! В некрополь они не сунутся, бегите туда! Не верьте им, они все равно вас убьют! Меня обманули — и вас обманут!

В его руке блеснул тот самый кинжал, который был куплен в Анджане у старика.

— Что? — непонимающе рыкнул было Форсез и глухо застонал. Флик несколько раз коротко снизу вверх ударил его в живот, орудуя незамысловатым клинком словно в уличной драке и явно стремясь попасть ему в печень.

— Вор, — процедил Август Туллий, моментально оценив ситуацию.

Его правая рука нырнула под накидку. Клерик выудил какую-то штуку, которая здорово была похожа на арбалет, но миниатюрный, не сказать — карманный, причем эту вещицу клерик тут же направил на Флоренс.

Гарольд среагировал мгновенно и толкнул было его плечом, одновременно доставая свою шпагу, но Август Туллий все-таки успел выстрелить.

Жужжащий звук, словно большой мохнатый шмель пролетел — и короткий серебристый болт ударил Флоренс в грудь.

Ох ты, ведь говорил же Гарольд, чтобы девушки кольчуги надели сегодня вечером. Судя по тому, что Фло оседала на камни, не послушала она его. Ну как же так!

— Тварь! — Жакоб первым дотянулся до клерика, который, несомненно, собирался скрыться за спинами бросившихся к нам служителей ордена Истины.

Его шипастая дубина опустилась на голову Августа Туллия, и по звуку, сопроводившему этот удар, мне лично стало ясно, что мерзкому клерику конец. Только и нам, похоже, тоже. Что самое поганое — начали-то заварушку, по сути, мы, с нас теперь и спрос.

— Беги-и-и… А-а-а! — на невероятно высокой ноте взвизгнул Флик, в тело которого методично воткнули кинжалы сразу несколько братьев ордена, и ничком повалился на землю.

Форсез все еще стоял на ногах, держась за живот, изо рта у него текла кровь, казавшаяся в ночи совсем черной. Впрочем, через несколько секунд он тоже упал, накрыв собой щуплое тело нашего мертвого друга.

Все это я заметил мельком, поскольку глазеть по сторонам было некогда.

— Н-на! — Эфес шпаги Карла врезался в лицо одного брата-ищейки (ну, не экзекуторов же сюда послали? Явно ищейки, мало, что ли, я их дома видел), после ловким финтом Фальк рассек грудь другому и подставил дагу под удар третьего. Карл был в своей стихии.

— Де Лакруа, девушек за стену, — прорычал Монброн. — Фон Рут, не дай добраться до них, подстрахуй Карла! Карл, опекаешь Робера! Держите ряд! И только сталь, никакой магии!

Разумно. Если все-таки кто-то из нас выживет, предъявить уцелевшему нападение на служителей ордена Истины с помощью магии будет невозможно ни при каких условиях. Сталь — одно дело, магия — другое. А самое главное — это не вменишь в вину нашему наставнику, они же через нас до него все-таки попробуют добраться. Ну да, это он нас сюда заслал, через него мы влипли во все эти неприятности, и вообще он сложный человек, но он наш наставник.

Впрочем, это все потом, до возвращения в замок еще дожить надо.

Подстрахуй. Легко сказать, да как сделать? Эти люди в черных балахонах, вооруженные короткими мечами, дубинками и даже саблями, навалились на нас, как пьяный возчик — на портовую шлюху. Но друг другу они при этом не мешали, действовали согласованно.

— И-и-и-эх. — Карл ногой столкнул с лезвия шпаги очередного противника. — Ну, псы, кто еще хочет умереть?

— Сначала Флоренс, — донесся до меня голос Луизы. — Аманда, помоги!

Хорошо хоть Аманда не лезет в эту драку. Впрочем, я слышал характерный звук — своими метательными ножами она воспользовалась, не знаю, правда, с каким результатом.

Я принял на лезвие шпаги сразу два клинка, сбросил их и вогнал дагу в живот замешкавшегося служителя ордена. Все, теперь я в любом случае вне закона.

И тут же по кольчуге, которую я так и не снимал с себя, несмотря на жару, скрежетнула сталь — прозевал я момент, когда ко мне сбоку подобрался противник.

Плетение выдержало, хотя удар был сильный, даже ребра затрещали. Я нанес ему в лицо удар эфесом и сразу же еле успел дагой парировать удар очередного противника.

Нас все плотнее прижимали к стене, по полшажочка, но прижимали.

— Ну, что вы там? — Монброн демонстрировал чудеса фехтования, отбиваясь одновременно от четырех противников, которые явно хотели отсечь его от нас. Разумно, сейчас мы деремся практически плечом к плечу, а получись то, что они задумали, — и нам точно конец. От удара в спину никто не застрахован.

— Нельзя в пролом! — метнулся крик Аманды, которая, судя по всему, успела посмотреть на то, что творится там, за стеной. — Там… Нельзя, Фло в крови, они чуют кровь!

Значит, все. Тогда все-таки лучше здесь, от стали, чем там, от нежити. Посмертие будет другим.

— Двоих — живыми! — крикнул кто-то из-за спин напирающих на нас людей в черных рясах. — Мужчин.

— Это вряд ли. — Карл отбросил от себя сразу двоих противников и с хрустом вспорол третьему живот дагой. — Живыми не получится.

Именно в этот момент его и подловили — выдергивая дагу, он приоткрылся и получил удар в бок. Увы, его кольчуга не спасла — удар был прямой и сильный.

— Ар-р-р! — заревел Фальк, метнулся влево и нанес тому, кто ранил его, ответный удар, буквально разрубив противнику голову.

И снова допустил ошибку — он прикрывал де Лакруа, который, в свою очередь, не давал врагам добраться до наших девочек.

Так вот — Карл рванул влево, открыв правый бок Робера, и этим тут же воспользовался один из противников. Причем мало того, что он нанес де Лакруа удар, он еще и оттолкнул его, после чего в образовавшуюся брешь проскользнул невысокий, но очень ловкий воин ордена.

— Эраст! — крикнул побледневший де Лакруа, из бока которого обильно потекла кровь, как видно, здорово его зацепили. — Эраст!

Что Эраст? Если я повернусь, тут моей истории финал и наступит, в спину сразу пару ударов получу. Не жалко умереть, толку от этого просто не будет.

— И-э-э-эх! — Карл оставлял за собой кровавые кляксы, которые даже на темном булыжнике были отчетливо видны. Но он был силен как бык и держался на ногах твердо.

Даги он лишился, как видно, оставив ее в чьем-то теле, и сейчас держал шпагу двумя руками. Смекнув, в чем дело, он махнул ей как косой, заставив врагов рядом с ним и со мной отпрянуть назад.

Этой секунды мне хватило на то, чтобы развернуться, сделать пару шагов и воткнуть лезвие шпаги в спину негодяя, кинувшегося к нашим спутницам. Но все-таки я запоздал. На такую же секундочку запоздал.

Аманда и Фриша могли постоять за себя, и этот поганец получил два клинка в живот еще до того, как я вступил в дело, но он все-таки успел нанести один удар. И под него попала Луиза, закрывшая собой Флоренс, лежащую на камнях.

У брата-ищейки была сабля, редкое оружие для ордена Истины, и именно ее чуть изогнутый клинок врубился в лицо нашей малышки.

Она даже не вскрикнула, только руки вскинула и рухнула спиной на камни.

— Лу! — Аманда с остервенением еще несколько раз вогнала свою короткую шпагу в уже мертвое и валящееся на бок тело брата-ищейки.

Мне некогда было сожалеть о наших павших, я и так еле-еле успел прикрыть Гарольда, чей камзол за эти мгновения украсился двумя прорехами, сквозь которые поблескивала сталь кольчуги.

— Сегодня мы умрем! — заревел как медведь Фальк, добившийся своими маневрами того, что оказался практически в кольце врагов. — Но какая славная смерть! Жаль, родитель не видит!

Мы стояли с Гарольдом практически спина к спине, то же самое сделали Робер с Жакобом, правда, им приходилось хуже, они оба были ранены. Их гибель была делом минуты-двух. А потом — все. Одно я знаю точно — живым они меня не получат, я еще не совсем сошел с ума.

Жаль, нет у меня в запасе какого-нибудь эдакого заклинания, чтобы самому сгинуть, но и всю эту черную сволоту с собой прихватить.

И вот тогда слова Карла стали бы истинной правдой — это была бы славная смерть. Славная, хоть нежеланная. Не думал я, что вот так отправлюсь к Престолу. Так быстро в смысле.

А братьям-ищейкам, похоже, все было нипочем. Мы уложили их уже не меньше десятка, да еще нескольких ранили, а они знай оттаскивали трупы соратников из-под ног, чтобы не мешали, да оттесняли своих раненых в задние ряды.

Выручали нас только кольчуги да то, что шпаги у нас длинные. Эти-то вон — с короткими мечами, а кое-кто — даже и с дубинками. Но даже то, что наши враги не так опытны в военном деле, как Карл или Монброн, нам не поможет. Их просто больше.

— Хорош с ними цацкаться. Добить вон тех двоих, мордоворота и девок, — послышался голос, который и ранее отдавал приказы. — Монброна и того, что рядом с ним, — скрутить.

— Это я мордоворот? — возмутился Карл, с хряском кого-то поддел на клинок и впервые за всю эту схватку охнул и прорычал: — В спину!

— Иль-ля-алла! — донесся до меня пронзительный крик, который окончательно все смешал в моей голове.

Это еще кто?

Свистнули стрелы, и, парировав очередной удар, в свете все так же ярко горящего костра я увидел десятка два всадников в пестрых халатах и с замотанными белыми платками лицами (эти платки здесь называли шемагами, удобная штука, у меня такой тоже в седельной сумке лежит), которые невероятно ловко стреляли из луков в спины братьев-ищеек, и те валились на песок, не успевая даже повернуться и увидеть, кто забрал у них жизнь.

Все закончилось, не успев начаться. Только что мы были в кольце врагов — и его уже нет, лишь трупы лежат в живописных позах.

— Опоздал. — Один из всадников осадил коня шагах в десяти от нас и погладил его по шее. Тот, как видно, почуял кровь и смерть, а потому встревоженно зафыркал и начал бить копытом по песку. — Ай, опоздал. Совсем чуть-чуть! Впрочем, вам повезло. Будь у них луки или арбалеты, мы бы нашли только ваши тела.

— Равах-ага? — неверяще произнес Гарольд. — Это вы?

— Так и есть. — Всадник покинул седло. — Ай, как все плохо. Сколько крови — и в этом месте!

Один из спутников капитана Раваха-аги что-то быстро протараторил и ткнул пальцем в сторону Гробниц. Тот ему что-то ответил, поморщившись. Еще несколько всадников спешились и начали обшаривать трупы братьев-ищеек, а также стягивать с их пальцев кольца и перстни.

Гарольд глянул на это и скривился.

— Ну-ну. — Равах-ага мягко улыбнулся. — Господин Монброн, некоторые вещи не являются тем, чем выглядят. Поверьте, так надо.

Я с ним согласен, что тут такого? К тому же воины нашего спасителя попутно занимались и другой полезной работой — проверяли, все ли братья-ищейки отправились к Престолу. Почти сразу среди тел обнаружился боец, который еще дышал, и его тут же прирезали.

— Лу! — О камни брякнула шпага, и мы повернулись на этот звук. — Лу, ну как же так?

Робер стоял на коленях около Луизы, которая казалась сейчас еще меньше, чем раньше. А еще у нее просто не было половины лица, точнее, оно было как маска в вертепе. Одна часть — белая как снег, вторая — черная от крови. В каком-то смысле Лу повезло — клинок прошел вскользь, а не разрубил ей череп, как мне сначала показалось, но это было сомнительное везение. Негодяй-ищейка все равно преуспел, практически срубив де ла Мале щеку, которая болталась на лоскуте кожи, и, похоже, зацепил глаз. По крайней мере, глазница ее выглядела жутко.

Аманда глянула на это, и ее вырвало, Фриша тоже была белее простыни.

— Она дышит, — пробормотал де Лакруа, наклонившись над ней. — Она еще жива!

— Так что же ты стоишь? — Аманда вытерла рот, сплюнула и встала на колени около де ла Мале. — Давайте, как тогда наставник учил. Ну, формула заклинания восстановления. Правда, там не для таких ран, но все-таки. Она жива, значит, надо что-то делать. Фриша, ты иди к Флоренс.

— Нет смысла, — с грустью сказал Равах-ага, глядя на Флайт, которая лежала у стены. — Болт не арбалетный, полегче, попроще, но это ничего не меняет. Если его выдернуть, она умрет. Если не выдернуть, тоже умрет. Я видел такие раны, они безнадежны. А вот эту девушку можно спасти, ей изрядно досталось, но череп вроде бы цел. А все остальное выглядит хоть и страшно, но, по сути, не слишком смертельно. Главное теперь, чтобы рана не загноилась. Идрис!

К нам подошел немолодой воин, с опаской глянув в сторону пролома в стене.

Равах-ага что-то ему сказал, тот залез в напоясную сумку и достал оттуда шкатулку, в которой обнаружилась какая-то черная вонючая масса.

— Это драгиль, — пояснил нам Равах-ага. — Сок дерева уч. Очень большая редкость и ценность. Драгиль может залечить почти любые внешние раны и защитит от загноения. Правда, красоту он этой бедняжке уже не вернет. И глаз — тоже.

Идрис хлопнул по ладоням Аманды, которыми та все еще водила над Луизой, погрозил ей пальцем, после бесцеремонно, но ловко пристроил отрубленную щеку на место, цокнул языком и начал наносить драгиль на лицо де ла Мале.

— Равах-ага, — истово сказал капитану де Лакруа, — пусть она выживет. Пожалуйста. Как я без нее?

— Выживет, выживет, — обнадежил его тот. — Ты о себе подумай, вон сколько крови из тебя натекло. У тебя бок пробит, еще минут десять — и ты нас покинешь навсегда.

Он отдал команду, и к нам подошло еще несколько человек, на ходу доставая из сумок какие-то тряпки, как видно, перевязочный материал.

— А где Карл? — Монброн выругался. — Эраст, где Карл?

Карл обнаружился под трупом на редкость дюжего служителя ордена Истины, они буквально сплелись в одно целое. Острие шпаги Фалька торчало из спины брата-ищейки, пробив его тело насквозь, а кинжал воина ордена был погружен в бок нашего друга.

Впрочем, эта рана была у Карла не единственной. Он был весь залит кровью, надо думать, что и чужой, и своей.

А еще он был жив, чем нас немало удивил. К нашему великому стыду, это обнаружили не мы, а молчаливые бойцы капитана.

— Сильный, — удивленно сказал нам Равах-ага, неслышно подойдя. — Ох, сильный. Но это ничего не значит. Девочка должна выжить, те двое — тоже, надо только им побольше гранатов кушать, они хорошо кровь восстанавливают. А вот этот — не знаю. Надо раны глядеть, насколько они глубоки, и что там с кишками у него, все дело в этом. Сейчас в оазис Марст поедем, там все смотреть будем. И вас там тоже смотреть будем, хотя на первый взгляд у вас так, одни порезы. Раз на ногах стоите, то все нормально. И говорить обо всем, дражайший Монброн, тоже там будем, не здесь. Отсюда надо быстро уходить, без промедления. Вон, смотрите.

Он показал в сторону стены, за которой лежали Гробницы пяти магов, и я охнул — складывалось такое ощущение, что за ними кто-то развел большой костер, только пламя в нем было не желто-красное, а лиловое.

— Те, кто там живет, почуяли кровь и смерть, — пояснил Равах-ага. — Они не сразу вылезут сюда, но вылезут, они уже там, за стеной, и готовятся. И им будет все равно, кто перед ними — живые или мертвые. Надо уезжать.

— Наших лошадей увели, — хмуро ответил Гарольд, вытирая клинок шпаги. — На чем нам уезжать-то? И потом — перенесут ли дорогу наши друзья?

— Как боги рассудят, так и будет, — пожал плечами Равах-ага. — Теперь все в их руках. Но, думаю, довезем. Мы воины пустыни, для нас это привычное дело.

— А может, тех, за стеной, просто подкормить? — предложил я, показывая на трупы братьев-ищеек. — Забросим туда пару-тройку мертвяков, время выиграем.

— Нет, — коротко ответил капитан. — Надо, чтобы они тут лежали.

— Флоренс умерла, — негромко сказала Аманда и то ли всхлипнула, то ли просто звучно хватанула ртом ночного воздуха, не поймешь.

— Красивая была, — вздохнул Равах-ага и приложил руку ко лбу. — Вот и ваши кони. Я знал, что далеко их увести они не могли.

И правда, три всадника вынырнули откуда-то из-за бархана, мчась во весь опор. За ними скакали наши лошади.

Равах-ага отошел от нас, раздавая резкие команды на своем языке и махая руками, его воины подняли на руки Луизу, голова которой была замотана белыми тряпками, и куда-то понесли.

— Флик, — сказал Гарольд, размазывая по лицу кровь, что сочилась у него из пореза на щеке, — надо его забрать с собой, нельзя его тут оставлять. Надо похоронить по-человечески.

— Само собой, — даже не стал спорить я.

Собственно, это было единственное, чем мы могли заняться, все остальное происходило без нас. Люди Раваха-аги работали слаженно и умело. Они натянули между двух лошадей какую-то холстину, на которую положили Луизу, как видно, именно так они обычно перевозили своих раненых. Так же пристроили и Карла. Флоренс тоже была не забыта — ее положили поперек седла одного из всадников. Робера, который совсем ослаб, посадили в пару к невысокому воину, который должен присмотреть за ним во время пути. Надо заметить, что действовали люди капитана очень внимательно, они даже не забыли вложить шпагу де Лакруа к нему в ножны.

Флика Гарольд самолично вытащил из-под тела Форсеза и положил поперек своего седла. Я понял это его решение — кому, как не ему, это делать? Ну да, Флик нас предал. Но своей смертью он доказал, что был одним из нас, до самого конца. Хорошая смерть, честная. Ну, насколько смерть вообще может быть хорошей.

Я раз за разом оглядывал поле боя, не веря, что я жив. И еще у меня в голове вертелась какая-то идея, но я не мог понять какая. Да и неудивительно это, после такой-то заварушки.

За стеной раздался вой, в котором не было совершенно ничего человеческого. Кони встревоженно прянули и заржали. Их седоки тоже здорово занервничали, это было очень хорошо заметно.

— Все, уходим, — крикнул Равах-ага и пришпорил лошадь.

Остальные последовали за ним.

И тут я понял, что вертелось у меня в голове последние пять минут. Бумаги Августа Туллия! Допросные листы, Ворону точно будет не вредно на них взглянуть. Я видел, как один из воинов Раваха-аги стянул с пальца клерика перстень, но не заметил, чтобы он сообщил своему командиру о том, что нашел какие-то документы. А ведь они точно должны быть при дознавателе, вряд ли он отдал их кому-то другому.

Бумаги не перстень и не монеты, на них просто могли не обратить внимания.

Я кинул взгляд вслед отряду, рассудил, что за минуту-другую они далеко не ускачут, и, спрыгнув с седла, подбежал к клерику, который так и лежал ничком там, где его упокоил удар Жакоба.

Перевернул его на спину, распахнул балахон, обшарил тело и с радостью обнаружил на боку небольшую плоскую кожаную сумку. В моем родном Раймилле судейские как раз в таких носили документы.

Достав дагу, я срезал ее, и в это время Август Туллий еле слышно застонал.

— Жив, подлюка, — не сдержал я удивления. — Вот же.

Ох и крепок народ в ордене Истины, после такого удара, с почти размозженным черепом — и еще дышать? Впечатляет. Однако недосмотрели ребята Раваха-аги, схалтурили, не добили эту паскуду. Но ничего, сейчас я это упущение исправлю.

В это время у меня за спиной раздался звук, от которого я подскочил на месте.

Описать его я не смогу. В нем слились воедино скрип несмазанного колеса, шуршание змеи, ползущей по песку, завывание зимнего ветра в трубе. Там много сравнений подобрать можно, и все неприятные.

Я обернулся, и мне стало очень страшно.

В проломе стены находилось нечто, чему и названия подобрать нельзя. Более всего это было похоже на огромного призрачно-лилового червя, состоящего из тысяч и тысяч маленьких, с кулак, человеческих лиц, которые обшаривали взглядами залитую кровью площадку у стены.

— Боги всемилостивые, — пробормотал я, пару раз ткнул дагой в бок дернувшегося клерика и опрометью бросился к своему коню, понимая, что если я прямо сейчас отсюда не уберусь, то застенки ордена Истины покажутся мне детской игрой.

Конь всхрапнул, когда я вскочил ему на спину, а после присел, да так, что я чуть не вылетел из седла. Причина была проста — червь (а кто же еще) вновь издал тот протяжный то ли крик, то ли стон, который недавно мы уже слышали. Уверен, он увидел меня и понял, что часть добычи уходит.

Нет, все-таки я везучий. Дернись я секундой позже, не прыгни в седло — и мне бы осталось только уповать на собственные ноги, поскольку мой скакун, окончательно обезумев от страха, резко перешел в галоп, унося меня вслед за отрядом прочь от Гробниц пяти магов.

Глава 23

Не знаю, пробовал ли кто-то из моих друзей догадаться, какова наша конечная точка пути. Спросить про это у Раваха-аги раньше никто не додумался, а на ходу задавать вопрос было просто неудобно. Не в смысле неловко, а именно неудобно. Скакали мы быстро, так что не факт, что меня услышали бы. Да и ответ я вряд ли разобрал бы.

Впрочем, так ли это важно? Куда бы мы ни направлялись, хуже, чем уже есть, быть не может. Мы вляпались в такие неприятности, что даже представить невозможно. Враждовать с орденом Истины — это как кричать на ветер, требуя, чтобы он не дул. Ему будет все равно, поскольку твои слова ему безразличны, у него ушей нет. Вот и орден — он разбираться не будет, кто тут кого убил, а просто размажет нас, как подошва сапога — червя на мостовой. И все.

Впрочем, когда страх, который порядком обуял меня от того, что я увидел напоследок в Гробницах, немного выветрился, а ветер ночной пустыни остудил мои щеки, я сообразил, куда мы держим путь. В Семь Халифатов, в этом можно даже не сомневаться. Да и куда еще? Гробницы, а стало быть, и Анджан, остались у нас за спиной, а других держав в этой части континента нет. Да и потом, Равах-ага — тамошний уроженец. Так что к нашему обвинительному списку может добавиться еще и шпионаж в пользу сопредельной державы.

Королевства и Семь Халифатов, насколько я помню из рассказов Агнесс де Прюльи, официально не враждовали с Века смуты. Собственно, тогда и Халифатов-то еще не было, противником Анджана выступала империя Фтах. Так вот, непосредственно в те мрачные времена две державы схлестнулись в последний раз, с обеих сторон были немалые потери, и с тех пор установился пусть и шаткий, но все-таки мир. Этому поспособствовал и тот факт, что заварушка стала началом развала империи. За развалом последовали вполне логичные события — возникновение Халифатов, внутренние распри, смена правящих династий, укрепление устоев и все остальное, что прилагается к социальным катаклизмам. Подобные вещи редко способствуют ведению внешних войн. Война требует слаженной работы государственного механизма, без этого победа невозможна, а в новорожденных Семи Халифатах никакой слаженности не наблюдалось даже в зачаточном виде. Междоусобиц было много, а порядка — мало. Если бы не Век смуты, их вообще Анджан непременно бы захватил.

За минувшие триста лет в Халифатах все пришло в норму — власть сильна, казна полна, и народонаселение порядком увеличилось. Неудивительно, что их правители снова с интересом стали поглядывать на сопредельные территории. Пока только поглядывать, но пристально. Агнесс рассказывала, что короткие и кровавые стычки патрульных отрядов, принадлежащих Королевствам и Халифатам (а таковые шастали по пустыне, уж не знаю с какими целями), стали нормой вещей. Естественно, это не афишировалось и не перерастало в серьезный конфликт, но все начинается с малого. Войны — так уж точно, Ворон нам немало подобных примеров из истории Рагеллона порассказал.

Так что это все пока было лишь на уровне локальных стычек и схваток. Звучных политических скандалов на высшем уровне не возникало, а простое население обеих держав общалось между собой так же, как и последние несколько столетий, — занималось торговлей, радовалось встречам и даже, бывало, роднилось друг с другом. Хотя браки жителей Королевств и Халифатов лет десять как не слишком поощрялись. Равно как и привычные еще совсем недавно визиты наших соотечественников туда. Мол, чего таскаться в чужую страну, нам и дома хорошо. Тех же, кто посетил Халифаты, после могли даже забрать в королевскую канцелярию Анджана и как следует расспросить. Мол, какова была цель поездки? Что путешественник видел в чужой стране? С кем там общался?

Пара человек после такого вызова к королевским чиновникам так и не вернулась потом домой, так рассказывала Агнесс. Вот такие дела.

А тут мы, ученики мага, в основном — представители знатных фамилий, направляемся в Халифаты с отрядом тамошних уроженцев, которые резво и не без удовольствия перебили кучу братьев-ищеек ордена Истины. Да и предводитель их — еще тот хитрюга. Сдается мне, что он не только моряк, поскольку вышеупомянутое мероприятие вряд ли можно было провернуть, не поставив в известность кого-то из власть имущих Семи Халифатов.

Подозреваю, что этих лихих ребят еще и наградят. Они ведь не абы кого жизни лишили, а братьев из ордена Истины, которых в Халифатах очень не любили, и на то была причина. Штука в том, что в самом конце Века смуты, когда орден набрал серьезный вес в Королевствах, он попытался навести свои порядки и на приграничных территориях, а именно — в сопредельном государстве. Проще говоря, адепты там спалили десятка два ведуний и магов. Когда же правители Халифатов высказали справедливое возмущение по этому поводу, то тогдашние главы ордена посоветовали им не лезть в это дело, мол, мы знаем, что творим, и все это делается во славу богов. Или вам наши боги не нравятся?

Кончилось все прозаично — вскоре все служители ордена, которые имели глупость отправиться в пустыню по тем или иным делам, стали бесследно пропадать. Ушли — и не вернулись. Когда счет пропавших без вести перевалил за семь десятков, руководство ордена Истины сделало кое-какие выводы и махнуло рукой на сопредельные территории, рассудив, что им и в Центральных королевствах пока есть чем заняться.

Так что маги Семи Халифатов жили безбедно, благо правители этой страны против них ничего не имели и даже пригрели какое-то количество беглецов-чародеев, которые, от греха, перебежали к ним из Королевств. Правда, там все тоже было не слишком гладко — магические школы Востока и Запада никогда особо не ладили, потому часть перебежчиков довольно быстро отправилась к Небесному Престолу, не найдя общего языка с местными коллегами.

В общем, было мне о чем подумать, пока я трясся в седле.

Часа через три скачки Идрис, находившийся во главе отряда, оглушительно свистнул и помахал рукой, показывая, что нам надо повернуть вправо. Зачем ему это понадобилось, выяснилось буквально минут через десять. Там был небольшой оазис.

Непостижимые все-таки это штуки — оазисы. Вот вроде — кругом песок, барханы, которые уже видеть не можешь, гады ползучие всевозможных разновидностей по ним снуют. Пустота бескрайняя и однотипная. И тут — на тебе. Пальмы здоровенными листьями шуршат в вышине, трава под ногами, ручей плещет. Вот как так? И ведь не магия это. Или, наоборот, — магия, причем сильнейшая из всех существующих, та, что называется природой? Чудно это и непонятно.

А еще здесь было теплее, чем в пустыне. Под утро в песках такой холод стоит, что я даже в одну из ночей зубами клацал. Но вот здесь было хорошо.

— Вода, — просипела Фриша и было кинулась к роднику, но ее остановил один из воинов, покачав головой.

Тем временем его соплеменники достали из седельных сумок кожаные ведра, в сложенном виде больше напоминавшие плоские коровьи лепешки, набрали в них воду и поставили в сторону. Надо думать, для лошадей. Сразу-то им холодную воду давать нельзя, запалить животинку можно, это я знаю.

Идрис осмотрел Луизу, а после потопал с зажженным факелом, который он отнял у одного из воинов, куда-то в кусты, обильно росшие неподалеку от пальм, и начал что-то выискивать под ними.

— Это он чего? — тихонько спросила у меня Аманда.

— Не знаю, — так же негромко ответил ей я. — Чужая душа — потемки.

— Хорош болтать, — зло сказал Гарольд. — Идем, поможем наших на землю спустить.

Я кивнул и было собрался идти к лошадям, на которых располагались импровизированные носилки, но меня остановил Равах-ага.

— Это и без вас сделают, — сообщил он нам. — Тем более вам есть чем заняться. Как мне думается, право выкопать могилы для своих друзей вы же никому не отдадите? Мне очень жаль, но они обретут свой последний приют именно здесь, в этом оазисе. Дальше мы их не повезем, и на то есть масса причин. Утром взойдет солнце и начнется жара, а до первых поселений, где есть кладбище, на котором можно провести обряд должным образом, нам еще скакать и скакать. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю? Нет? Мертвые не любят солнце, оно их плавит, как лед. И потом — здесь обитают разные существа. Есть среди них такие, которые чуют мертвую плоть за несколько миль и не остановятся ни перед чем, лишь бы заполучить свое любимое лакомство.

— А сюда они не прибегут, эти твари? — Фриша повертела головой. — Еще разроют могилу!

— Нет, — уверенно ответил ей Равах-ага. — Земля — она на то и земля. Кто ей предан, тот уже в безопасности. Я иногда завидую мертвым — они могут позволить себе вести абсолютно спокойный образ жизни. Лежи себе и ни о чем не думай. Не то что мы, живые — все куда-то бежим, спешим, о чем-то волнуемся. Суета, болезни, любовь, войны и все остальные напасти, какие только есть на свете. А им — все нипочем.

— Если только на кладбище некромант не забредет, — заметила Аманда. — Тогда и мертвым покоя не видать.

— Чем копать-то? — задал сугубо практический вопрос я. — Палкой — долго. Разве что дагой? Но и ею не быстрее выйдет.

На наше счастье, если это можно так назвать, воины Раваха-аги оказались на редкость запасливыми ребятами, и вскоре мы с Гарольдом подрубали корни травы небольшими лопатками.

— Ты зачем задержался у Гробниц? — сопя, спросил мой друг.

— Бумаги клерика, — коротко ответил я. — В последний момент сообразил.

Мы уже начали понимать друга с полуслова, и новых вопросов не последовало.

Земля ребятам досталась так себе — глинистая, с камнями, да еще и далеко от родных домов. Но жизнь — штука такая, никогда не знаешь, где придется найти последний приют. Им выпал оазис посреди пустыни, и это не самое плохое место. Неизвестно, какие могилы достанутся нам, и будут ли они вообще. Да что там, не подоспей ко времени Равах-ага — и лежать бы нашим обглоданным костям у стен Гробниц. А что я там остался бы — это наверняка, живым в руки ордена я попадать не собирался.

— Мы будем помнить о вас. — Гарольд бросил по горсти земли в каждую из двух могил. — Мы все придем туда, куда вы ушли, ждите нас.

— Мы будем помнить, — повторил каждый из нас, а после мы снова взялись за лопатки.

— Как бы еще одну рыть не пришлось. — Фриша с состраданием кинула взгляд в ту сторону, где лежал Карл, так до сих пор и не пришедший в себя.

— Он крепче меня, — пробасил Жакоб, бледный от потери крови, но твердо стоящий на ногах. — Оклемается.

Тем временем Идрис не только нарвал каких-то трав, но и успел развести небольшой костерок, над которым повесил котелок, наполненный водой. В него-то он свой травяной сбор и побросал.

— Монброн, наверное, у вас есть очень много вопросов, которые вы хотите мне задать. — Равах-ага дождался, пока мы засыплем могилы наших друзей землей, и только после этого подошел к нам. — Я готов на них ответить. Да, девушки, вы уже можете пойти и напиться вволю.

— Спасибо. — Фриша хмуро посмотрела на капитана. — А почему раньше нельзя было?

— Традиции, — пожал плечами тот. — В наших краях на привалах сначала пьют лошади, потом мужчины, а уже потом женщины. Первые сами до воды добраться не всегда могут, вторые получили это право по своему положению, а третьи…

— А третьих здесь за людей вообще не считают, — закончила за него Аманда. — Вы бы сказали по-другому, но смысл остался бы именно этот.

— Вообще-то я хотел сказать, что женщины умеют терпеть боль и лишения куда лучше мужчин, потому они пьют третьими, но ваше видение ситуации тоже имеет под собой кое-какую основу, — признал халифатец. — Идите уже и напейтесь.

— И фляги наполните, — добавил Гарольд. — Любезнейший Равах-ага, я хочу поблагодарить вас за наше спасение. Увы, там я этого не сделал, но сейчас…

— Что об этом говорить? — Капитан изобразил витиеватый жест. — Сделано и сделано. Другое дело, что вы не можете понять, зачем я так поступил. Так?

— Да, — признал Гарольд. — Я все это время пытаюсь разобраться, чего ради вы это сделали, и у меня нет ответа.

— Это потому, что вы ищете сложные причины, — рассмеялся капитан. — А они просты. Теперь я с полным правом могу попросить у вас поговорить с вашим дядей. Если я ничего не путаю, именно он ведает закупками специй и тканей для армии вашей родной Силистрии? Мне бы хотелось стать единственным поставщиком этих товаров. Единственным, еще раз подчеркну.

— А? — ошарашенно произнес Гарольд.

Он ждал чего угодно, только не этого.

— Я купец, — пояснил Равах-ага. — И мое ремесло — зарабатывать деньги там, где их можно заработать. Когда я услышал в порту Анджана, где у меня много глаз и ушей, о том, что несколько недель назад в пустыню ушел довольно крупный отряд воинов ордена Истины, чего давно в тех краях не случалось, то постарался узнать, куда именно они направились. Потом свел воедино кое-какие свои наблюдения и обрывки фраз, которые накопились за время нашего совместного плавания, и поспешил домой, в Халифаты, за своими людьми.

— Почему же вы просто не предупредили нас? — Гарольд стукнул кулаком о ладонь.

— Вы бы мне поверили? — лукаво прищурился Равах-ага. — И самое главное — это вас остановило бы? Думаю, нет.

А еще ты купец. За «предупредить» — одна благодарность, за «спасти» — другая, подороже. Полагаю, что есть еще одна причина, а именно — услуга Агриппе, но она точно не будет озвучена.

Гарольд на это ничего не сказал, как видно, признавая его правоту.

— Вот только опоздал я, — поцокал языком капитан. — Чуть-чуть опоздал, совсем немножко.

— Не сказал бы, — неожиданно сказал Жакоб. — Мы-то живы.

— Даю слово, что сделаю все для того, чтобы мой дядя отдал вам поставки этих товаров. — Монброн протянул руку халифатцу. — И еще — мой род навсегда у вас в долгу, я сообщу своему отцу о том, что вы спасли мою жизнь и жизни моих друзей.

— О большем я и мечтать не могу, — пожал руку Гарольда капитан. — Хотя нет, могу. Было бы замечательно, если бы вы написали письма своему дядюшке и отцу, а после доверили их мне. Я бы сам эти письма и доставил адресатам. Мне доводилось слышать о том, что дороги Центральных королевств неспокойны, вдруг почтаря возьмут да и прибьют какие-нибудь душегубы? А я доставлю послания в целости и сохранности.

Вот же. Нас везти в Королевства не хотел, мол, далеко и боязно. А тут — «я доставлю». И ничуточки ему уже не страшно.

— Будь по-вашему, — кивнул Монброн. — Я сделаю так, как вы просите.

— Но не это главное, — озабоченно сказал капитан. — Теперь главное — довезти до моего дома ваших друзей. За девочку я не слишком волнуюсь, рана там хоть и жутко выглядящая, но не смертельная. А вот тот здоровяк… Хотя… Сейчас все узнаем.

Идрис снял котелок с огня, понюхал его и удовлетворенно причмокнул.

— Ничего не понимаю, — пожаловалась Аманда. — Он Карла едой собирается лечить? Так ему тогда не вот эту травяную похлебку надо давать, а окорок копченый.

— Это не еда, — пояснил Равах-ага. — То есть в каком-то смысле еда, разумеется, но сейчас она нужна не для этого.

Идрис подошел к Карлу, который так и пребывал в беспамятстве, один из воинов приподнял голову нашего друга и что-то сунул ему под нос.

Фальк дернулся, рыкнул и раскрыл глаза.

— Здесь есть такой жучок, его называют вонючкой. — Равах-ага рассмеялся. — Если его раздавить, то этот запах мертвого поднимет.

— Да уж чую! — сморщилась Фриша.

Это да — и до нас донесся резкий запах, более всего напоминавший дерьмо.

Карл повертел головой, его глаза были выпучены.

— Пей, — сунул ему под нос котелок Идрис. — Горячо, но ты пей.

— Ты кто? — хрипло спросил у него наш друг. — Я тебя не знаю.

— Пей, Фальк, — приказал Гарольд. — Послушай этого человека, он знает, что делает.

Карл начал глотать жижу, время от времени перемежая этот процесс заковыристой бранью. Как видно, и горячо было, и не сильно вкусно. Идрис дождался, пока котелок опустеет, после выждал еще минут пять и начал делать что-то вовсе непонятное. Он отдирал тряпки, которыми сам же бинтовал тело Фалька, а после нюхал его кровоточащие раны.

Аманда сморщилась и поднесла руку ко рту.

— Идрис сварил в котелке дикий лук, — пояснил Равах-ага нам. — Это очень старый и очень простой метод понять, насколько опасны раны. Если какая-то из них серьезна и задеты внутренние органы, то запах покажет, какая именно из ран требует особого внимания. Будем надеяться, что все обойдется и ваш друг отделается лишь изжогой.

— Век живи — век учись. — Жакоб с интересом наблюдал за происходящим.

Карл тем временем снова впал в забытье.

— Все в порядке, — сообщил наконец Идрис. — Требуху не порезали ему. Только крови он много потерял, но это не страшно.

— Хоть какая-то хорошая новость, — сказала Фриша. — Этот Фальк — изрядный лоботряс и пьяница, но без него все будет не то.

— А без кого — «то»? — поинтересовался у нее я. — Без Флоренс? Или без Флика?

— Флик… — вздохнула Фриша. — Как я проглядела его измену? Вы-то ладно, вы с ним в замке не слишком общались, а я с ним бок о бок год провела.

— Не было измены, — твердо произнес Гарольд. — Не было ее. Его загнали в угол, такое с любым случиться может. Он дрался рядом с нами и умер, как один из нас.

— Благородно. — Фриша скривила рот в улыбке. — Очень по-монброновски, прости за корявую шутку. Вот только сути это не меняет. Он нас сдал, и если бы его там не убили эти паскуды в черных балахонах, то я здесь и сейчас вспорола бы ему брюхо. Есть вещи, которые нельзя делать в этой жизни, и к ним относится предательство.

— Ты живешь по своим правилам, он жил по своим. — Аманда положила ей руку на плечо. — Основным для него было — выжить. И, если ты не заметила, в самом конце он ему изменил. Не мог Флик не понимать того, что его сейчас убьют, но все равно он сделал то, что сделал.

— Флоренс жалко. — Жакоб громко вздохнул. — Красивая она была. И добрая.

— Это все так. — Я понял, что надо менять тему, от этих причитаний до того, чтобы себя начать жалеть, — два шага вприпрыжку. Делать же этого нельзя никогда, меня этому еще мой наставник по воровскому ремеслу в Раймилле учил. — Вопрос теперь в другом — как нам дальше быть?

— Молодец, — хмыкнул Гарольд. — Ты задал сразу несколько вопросов в одном.

— А давайте я отвечу вам на них. — Равах-ага с отеческой улыбкой наблюдал за нами. — Причем на все сразу.

Если бы я не знал, откуда тут ноги растут, то точно заподозрил бы что-то неладное, потому с пониманием наблюдал за напрягшимися Гарольдом и Амандой.

— Не надо сверлить меня взглядом, — чуть укоризненно произнес капитан. — Я не давал вам повода заподозрить меня в нечистоплотности. Да и причины моего дружелюбия я обрисовал достаточно ясно.

— Это не так, — смутился Гарольд. — В смысле мы ни в чем таком вас не подозреваем, особенно после всего, что вы для нас сделали. Это все усталость, потеря друзей…

— Само собой. — Равах-ага печально вздохнул. — Но все мы рано или поздно умрем, такова людская судьба. Мертвым — вечный покой, поговорим о живых, в данном случае — о вас. Вам, наверное, уже ясно, куда мы направляемся?

— В Семь Халифатов, — быстро ответил я. — Вы же сказали, что мы едем в ваш дом, а живете вы именно там. Да и потом, Анджан у нас за спиной, так что тут даже гадать не надо.

— Ловок, — ткнул в мою сторону указательным пальцем Равах-ага и засмеялся. — Все верно, мы едем именно туда, а если точнее, в Шагрисах. Это самый прекрасный город Халифатов, там самый большой порт, самый шумный базар, и еще я там родился. Вы все будете желанными гостями в моем скромном жилище.

— Порт — это хорошо, — оживился Гарольд.

— О порте вам пока думать не надо, — мягко посоветовал ему Равах-ага. — Вашей подруге и вон тому крепышу надо как минимум две недели для того, чтобы просто окрепнуть. Если вы пуститесь в путь раньше, то, скорее всего, они не перенесут дороги. А я за это время попробую найти капитана, который возьмется доставить вашу дружную компанию в Центральные королевства.

— Я слышал, что в Халифатах сейчас не слишком рады таким, как мы, в смысле чужестранцам, — подал голос де Лакруа, над боком которого в данный момент колдовал Идрис, он смазывал раны Робера какой-то редкостно вонючей желтой мазью. — Может, это и слухи, только вот проверять, так это или нет, мне точно не хочется.

— Всякое бывает, — уклончиво ответил ему капитан. — Но мой дом всегда рад гостям, и там они в полной безопасности. Правда, есть две вещи, о которых я вас попрошу. Первое — если вы захотите осмотреть город, то вам непременно следует взять с собой кого-то из моих людей в качестве сопровождающих. И второе — не показывайте никому то, что у вас выжжено на груди.

— У вас зоркий глаз, Равах-ага. — Пальцы Гарольда пробежались по пуговицам его кожаного камзола.

— Не устаю напоминать о том, что я купец, — пояснил наш спаситель. — Я все подмечаю, такая уж у меня профессия.

— Но вы ведь не будете торговать тем, что ваши люди собрали с мертвецов, в это я не поверю, — внезапно заявил Гарольд. — Равах-ага, я вижу, что вы человек достойный, зачем это мародерство? Ну да, вы лично трупы не обирали, согласен. Но можно было ведь и гаркнуть на своих людей? Опять же, перстни, золото. Это я могу понять. Но ведь ваши воины даже оружие у мертвецов забрали.

— Трофеи — законная добыча солдат, — внезапно подал голос Жакоб. — Так мой папаша говорил.

— Это раз, — отогнул палец Равах-ага. — Но даже не это здесь главное. Самое важное — что необобранные трупы могут вызвать массу вопросов. Кто убил? Зачем убил? А так — все ясно. Дикие племена убили, которым всегда нужно золото и сталь. Они таскаются по пустыням и убивают всех, кого могут. Вернее, всех, кого им по силам убить. На самом деле маскировка жиденькая, состряпанная наспех, но лучше такая, чем никакой. В любом случае, даже если эту резню попробуют повесить на вас, вы сможете худо-бедно отвертеться. Увы, в Анджане кое-кто знает, куда вы пошли, это не секрет, но никто не сможет доказать, что вы дошли до своей цели. Если что — да, подошли к Гробницам, увидели отряд диких кочевников и убежали в пустыню куда подальше. Потом по ней долго бродили, все-таки наткнулись на кочевников, отбились, потеряв при этом двоих друзей, вышли к океану и сели там на попутный корабль. Все. А доказывать, что вы врете, уже не ваше дело.

— Ну да. — Фриша засмеялась. — И потом, их было сорок человек. Как бы мы справились с такой оравой?

— Именно, — одобрил халифатец.

— Можно трогаться в путь, — сообщил Идрис, закончив с боком де Лакруа.

— А как же? — Равах-ага показал на меня и Монброна.

— Эшшь! — махнул рукой Идрис. — Молодые парни, их царапины — не раны, потому до Шагрисаха они доедут без проблем. Я на такие в их возрасте внимания не обращал. Разве только тот случай, когда меня в задницу кинжалом сосед ткнул, когда на своей дочке застал. Да и то мне было не столько больно, сколько обидно. Знал бы, что он еще и моим тестем потом станет, точно убил бы его тогда. А так пожалел, разрешил Гюльнаре меня уговорить не мстить за оскорбление и до сих пор мучаюсь.

И он был прав, по крайней мере в отношении меня. Да, по сути, у меня и царапин-то почти не было. Спасла меня кольчуга. А точнее, спасли меня Карл и Флик. Без их подарка одним из ударов печень мне пробили бы точно, и пришлось бы Гарольду рыть не две могилы, а три. Я перед тем, как мы покинули оазис, тихонько поблагодарил Флика, который оставался тут навсегда, за то, что он для меня сделал. Ну да, он меня не услышал, но так ли это важно?

А вообще не такая уж и большая оказалась эта пустыня, как про нее рассказывали, поскольку уже через пару дней мы добрались до первого поселения Семи Халифатов. Правда, было оно на редкость бедное и захудалое, но тем не менее.

Хотя кто знает, может, мы сейчас пересекли ее в самом узком месте. И все же мне пустыня рисовалась как-то по-другому, пострашнее, что ли. А так — песок и песок. Но ведь у нас были проводники, и, окажись мы в этих местах одни, вот тут страхи бы и начались. Не стоит будить лихо, пока оно тихо.

А дальше все стало гораздо проще. В первую очередь потому, что для Карла и Луизы мы купили повозку. Да, воины Раваха-аги невероятно бережно и ловко везли их на лошадях, но на повозке нашим друзьям было все-таки передвигаться лучше, правда, при этом скорость передвижения существенно снизилась.

Состояние Карла и Луизы, по уверениям Идриса, особых опасений не вызывало, как он сказал: «Если горячки нет, будут жить». А еще он постоянно пичкал их настоем какого-то корня, от которого наши друзья спали почти весь день, ненадолго приходя в себя на короткие промежутки времени, в которые мы их кормили (с Луизой это было особенно трудно делать). Потом Идрис давал им свой чудо-настой — и они снова забывались сном. И хорошо, что он так делал. Карл, окончательно очухавшись, сразу полез бы на лошадь, сообщая всем, что он полностью здоров, а Луиза… Подозреваю, что когда она оклемается, то тут все будет очень и очень непросто. Нам, мужчинам, на шрамы плевать, есть они — и ладно, делов-то. Некоторые их вообще как награды носят. У женщин же к этому совсем другое отношение. А здесь такой шрам будет, что только держись. Идрис еще на той, первой ночевке в бедной деревушке осмотрел ее рану, долго цокал языком, а потом достал из сумки тонкую иглу и шелковую нить. Аманда сразу поняла, что он собрался делать, и сказала:

— Это же ее еще больше изуродует!

— Если не шить, то гной появится и ее убьет, — резонно возразил ей Идрис. — Лучше с рубцом жить, чем без него в могиле лежать. Да я и не сильно много стежков сделаю. Если плотно зашивать, тоже гной будет.

Я считаю, что он был прав, и даже Робер это признал. Будь мы поопытнее, знай мы магию исцеления чуть лучше, может, и обошлось бы, но что мы могли? Почти ничего, только немного успокоить боль Лу, пока Идрис орудовал иглой.

Так что шрам у нее теперь будет через все лицо, и я не знаю, как она на это отреагирует. А если учесть, что Луиза еще и лишилась одного глаза…

Гарольд, который, как мне начало казаться, уже не мог жить спокойно без хоть каких-то треволнений, нашел себе новую тему для терзаний.

— Мы опоздаем ко времени сбора в замке, — зловеще сообщил мне он как-то утром. — Точно тебе говорю. Сколько там до конца лета осталось? Месяц и пара дней? А мы демоны знает где, вообще на другой стороне континента.

— Опоздаем и опоздаем, — невозмутимо ответил ему я. — Знаешь, я убиваться по этому поводу не буду. Скажу тебе честно, если меня чему эта прогулка и научила, то в первую очередь тому, что ко всяким мелочам вроде победы в соревновании надо относиться, как к чему-то не слишком серьезному. Есть вещи, которые куда дороже и важнее. Вот твоя жизнь, то есть жизнь моего друга, для меня бесценна. И то, что ты меня считаешь своим другом, для меня важно. А все эти «пришел первым», «пришел вторым» оставь Аманде. Она на этом повернута, вот ее одной такой нам и хватит.

— Да я не к тому, — возмутился Гарольд. — Я другого боюсь. Документы, что ты у Августа Туллия прихватил, — я про них. А если эти сволочи пожалуют под стены Вороньего замка, когда все наши там соберутся?

— Ух. — Я даже опешил. — Вот это мне как-то в голову не пришло. Да ну, ты на воду дуешь. Эта паскуда Туллий что говорил? Им надо, чтобы на нашего наставника у них бумаги были надежные, со свидетелями. Ворон хоть и чудной, но фигура, его просто так на костер не потащишь. А где им такие взять?

— С нами не выгорело — с другими может получиться, — раздался голос Аманды, которая неслышно подошла к нам сзади. Она умела так делать, прямо как кошка какая-то. — Ты уверен, что мы были единственными, к кому ключик подбирали?

— Нет, — помолчав, помотал головой я. — Зато я почему-то уверен в том, что никто из наших такое не подпишет. Нет среди нас таких. Не осталось.

— И Мартин не подпишет? — с ехидцей в голосе поинтересовалась Аманда.

— Он в первую очередь не станет этого делать, — вместо меня ответил ей Гарольд. — Не тот это человек. Да, он мой враг, но враг достойный. Так что он скорее себе руку отрежет, чем такое подпишет, поверь мне.

— Ну-ну, — произнесла Аманда то ли с издевкой, то ли с горечью. — Если ты окажешься прав, я только рада буду.

А еще через пару дней мы наконец увидели стены Шагрисаха.

Глава 24

Те две с половиной недели, что мы провели в гостях у Раваха-аги, запомнились мне как нечто прекрасное. Серьезно, я еще никогда не был так безмятежно спокоен и счастлив.

Высокие стены его «скромного жилища», которое не уступало по размерам Вороньему замку, защищали нас от шума улиц и опасностей, что могли нас там поджидать. «Скромное жилище», надо же такое сказать! Огромный дом в три этажа, с круглыми крышами, переходами, лестницами, балконами и оранжереей, да еще с десяток строений близ него, в которых проживали воины и слуги.

И все это — за стеной, которая не уступит крепостной. Если тут так живут простые купцы, то это впечатляет.

Хотя меня здесь впечатляло и восхищало все.

Еда была вкусна, вина — ароматны, подушки, заменявшие тут кресла и диваны, — мягки и удобны (на них я, кстати, быстро навострился сидеть), а беззвучно передвигающиеся молчаливые слуги, казалось, читали наши мысли. Даже Аманда — и та как-то немного оттаяла, похоже, что простила меня, и в одну из ночей пришла в мои покои. Если бы она этого не сделала, то, возможно, я бы и сам к ней наведался. А может, и нет — Равах-ага успел шепнуть мне, что некоторые служанки в его доме вполне сговорчивы и не прочь подарить немного ласки гостям хозяина.

Мне здесь было очень хорошо, настолько, что покидать этот дом и эту страну совершенно не хотелось. Увы, но, глядя на своих друзей, я понимал, что кроме Фриши и Жакоба никто моих мыслей не разделяет. Оно и понятно — для благородных тут в новинку была только местная экзотика, а все остальное, вроде слуг или еды от пуза, являлось привычным и знакомым.

Я даже в город за это время ни разу не вышел — чего ради? Чего я там не видел? Базар или уличных артистов? Мне их за это лето хватило. А вот покоя, тишины и безопасности маловато было. Разве что в доме родителей Агнесс, там нам было очень хорошо.

Дону Игнасио, кстати, мы отправили письмо, в котором сообщали о том, что все мы живы и здоровы, но, увы, уже не сможем в этом году навестить его, поскольку отбываем обратно в Центральные королевства. Про Ренато тоже написали: мол, погиб в схватке с кочевниками. И люди его тоже в ней полегли.

Сделали мы это прямо на следующий же день после того, как прибыли в дом Раваха-аги. Дон Игнасио — очень хороший человек, с него станется взять воинов и выдвинуться на наши поиски к Гробницам, только ни к чему это. Равах-ага одобрил наши действия и пообещал, что письмо в самом скором времени попадет к адресату.

Так что все было прекрасно. Точнее было бы, если бы не одно «но». В этом благословенном месте имелось то, что висело у нас всех камнем на душе.

Луиза.

С ней все было очень и очень плохо. Нет, не с ее физическим состоянием, тут как раз все нормально обстояло, она уверенно шла на поправку. Речь о другом.

Лу прекрасно понимала, что с ней произошло, она всегда была умницей. И секрета в том, что она окривела и изуродована, для нее не было. Дурой надо быть, чтобы не понять, что дело неладно, раз один глаз не видит и пол-лица болит неимоверно. А она дурой не была никогда.

Мы ей ничего не говорили, ясное дело, а она спросить у нас ничего не могла, нельзя ей было разговаривать, Идрис запретил. Кстати, он до сих пор ее врачевал, хотя в доме у Раваха-аги был свой лекарь, пузатый и лысый, который было хотел заняться нашей подругой. Вот только Гарольд попросил гостеприимного хозяина о том, чтобы именно старый воин дальше наблюдал за Лу. Как по мне — верно. Что тут за лекарь, поди знай, а Идрис проверен дорогой.

Так вот, все она осознала, это наверняка. Но, как видно, при этом не слишком понимала, как со всем этим ей дальше жить. Она лежала в полутемных покоях почти недвижимо, по крайней мере, когда мы приходили к ней, это было именно так. И никак не реагировала на наши разговоры, которыми мы пытались ее отвлечь от мрачных мыслей.

А может, она потому не реагировала, что ощущала наш страх перед тем днем, когда с ее лица снимут повязки, которыми Идрис обмотал ее голову сразу после прибытия сюда. Луиза всегда очень тонко, если можно так выразиться, чувствовала интонации, лучше, чем любой из нас.

Мы очень боялись этого дня. Мы уже потеряли троих друзей и не хотели потерять еще и четвертого. Аманда сообщила мне как-то утром перед завтраком (она плюнула на условности и уже не покидала мои покои в ночной тиши), что после снятия повязок и осознания Луизой того, как она теперь выглядит, Гарольду или мне следует попросить Раваха-агу приставить к ней еще двух-трех служанок, которые будут за нашей маленькой подругой присматривать. Нет, сиделка у Луизы была, она находилась при ней неотлучно, но тут речь шла о другом — о том, чтобы де ла Мале на себя руки не наложила. С нее станется, взбредет ей в голову что-нибудь вроде: «Не буду с такой рожей на свете жить» или, того хуже: «Зачем де Лакруа такая уродина, отпущу его на свободу», — и привет. Полоснет себе по вене кинжалом или петельку смастерит из подручных материалов, и вот нас стало еще меньше. Так что права Аманда.

Хотя и от нас зависит немало. Я вот, например, испытывал жуткое желание рассказать ей приватно про общение с Эвангелин, ну, опуская некоторые моменты, разумеется.

Понятное дело, что когда мы сидели у ее ложа, то как-то, вроде бы совсем внезапно, возникали разговоры о том, какие силы и возможности есть у магесс, в том числе и те, которые позволяют им сохранять вечную молодость и красоту. Но одно дело — отвлеченные разговоры, другое — мой рассказ, так сказать, из первых уст.

Это ведь была не иллюзия тогда, в борделе, в тот момент, когда Эвангелин еще была Фланой. Иллюзия — это когда восемнадцатилетняя девушка выглядит как таковая, а на ощупь — словно зрелая женщина, которую я чуть позже и увидел. Но тут-то все было настоящее, я же успел это все потрогать! Так что нечего Лу отчаиваться, нет для этого причин. То есть причины конечно же имеются, но есть и выход из этой ситуации.

Вот только рассказать я этого ей не мог по ряду причин. Хотел, но не мог. Пришлось бы слишком много потом объяснять, и не только ей, а еще и Аманде, которая все-таки поверила в то, что я не таскался в Эйзенрихе по борделям. Ну или сделала вид, что поверила. Хотя если бы дело упиралось только в это, еще ничего. Имя Эвангелин не должно прозвучать, это потом может здорово против меня обернуться.

Так что мы одновременно ждали дня, когда с лица Луизы снимут повязки, и боялись его.

А вот с Карлом все было куда как проще. К пятому дню пребывания в гостях у Раваха-аги он плюнул на все рекомендации как Идриса, так и толстяка-лекаря, покинул свои покои и направился прямиком на кухню, которую нашел по запаху. Оголодал наш друг за это время, на одних бульонах-то. Там он в одиночку смолотил жареную баранью ляжку, выдул два кувшина пива и один — вина, а после направился к нам — каяться. Поразительно, но во всех наших потерях он отчего-то винил себя.

— Не выполнил я твоего приказа, — стоял Фальк перед Гарольдом, опустив голову, и тряс отросшей гривой светлых волос. — Я должен был ребят прикрывать.

— Да при чем тут ты. — Монброн досадливо поморщился. — Нас бы все одно смяли. К тому же ты напортачил, ты и исправил. Эраст этого паршивца успел убить благодаря тебе.

Де Лакруа дернулся было, как видно, хотел сказать, что если бы Карл не сглупил, то никого и убивать бы не пришлось, но смолчал.

После Фальк направился в покои Луизы один. Не знаю, что он ей там говорил, но до того я его в таких растрепанных чувствах ни разу не видел. В покои он зашел виноватясь, а вышел удрученный. Он даже не стал вечером с веселым смехом гоняться за служанками, вот как его скрутило.

Кончилась же эта сомнительная идиллия в один день, внезапно.

В то утро Идрис как раз решил снять повязки с головы Луизы. Робер было вякнул что-то вроде: «Может, я один при этом поприсутствую?» — но его даже слушать никто не стал. Дело тут не в любопытстве, просто если уж так вышло, то всем надо около Луизы быть.

— Иэх, — удовлетворенно произнес Идрис, сняв последнюю матерчатую ленту с лица де ла Мале, сидящей на краю кровати, цокнул языком и погладил себя по бритой шишковатой голове. — Хорошая работа. Молодец я.

С его правотой было трудно спорить. Если вспомнить, как Луиза выглядела тогда, у Гробниц, и сравнить с тем, как она выглядела сейчас, то да. Но это в целом, а в частностях…

Широкий, цвета парного мяса, шрам фактически разделил лицо нашей подруги на две части, он начинался на лбу и тянулся до шеи, проходя через пустую левую глазницу. Так что работа хорошая, вот только смотреть на это страшно. Сильно страшно. Детское еще, по сути, личико — и шрам, которым не всякий вояка похвастаться сможет. Очень контрастно это все смотрелось.

— Ерао, — с трудом двинула губами Луиза, требовательно уставившись на Аманду своим единственным глазом.

— Что? — не поняла та.

— Ерао, — скривившись, повторила Лу.

— Рано говорить хочешь, — погрозил ей пальцем Идрис. — Сейчас нитки буду резать. Это немножко больно, но ты не бойся.

— Ерао! — Ладони Луизы сгребли края простыни и сжались в кулачки. — Ерао!

— Да зеркало ей нужно, — пояснил нам, недоуменно переглядывающимся, Карл. — Вот вы тупые!

Он повертел головой, углядел в углу туалетный столик с вделанным в него зеркалом и в два счета подтащил его к кровати, на которой сидела Луиза.

Та спустила ноги на пол, приблизила лицо к зеркальной глади и внимательно вгляделась в нее.

— И это мы тупые, — еле слышно шепнула мне на ухо Аманда. — Я Карла когда-нибудь убью. Или спасать не стану, когда он на свою голову очередную напасть отыщет.

— Посмотрела — и хватит. — Идрис с легкостью поднял столик и вернул его на старое место. — Пустое это все. Я вот своей старухе все эти зеркала даже покупать запретил. Она в него глянет, и начнется: «У меня морщины, я стала толстая, ты у меня молодость отнял». Э! Глупости какие! Нет, это все так, но для меня она все та же стройная Гульнара, которую я много лет назад одной весенней ночью у кярыза старого Рагута первый раз спиной на травку уложил. Что зеркало? Это стекло, оно неживое, что в него глядеть? Вот здесь она у меня отразилась, один раз — и на всю жизнь. Вот здесь. И здесь она всегда будет такой — молодой и красивой.

И Идрис несколько раз ткнул себя в грудь, туда, где билось его сердце.

Луиза очень внимательно его выслушала, а после обвела нас взглядом. В ее единственном глазу не было ни слезинки. И это, пожалуй, пугало куда больше ожидаемой нами всеми истерики. Деловитый у нее какой-то был взгляд, как у человека, который для себя уже все в этой жизни решил.

— Выглядит жутковато, — сказала Фриша невозмутимо. — Но это сейчас. Чего ты хотела, Лу, все только-только подживать начало. Со временем кожа разгладится, шрам побелеет, зарастет и не будет сильно заметным. Я тебе это точно говорю, я такое уже видела, у нас одному парню в квартале как-то всю рожу ножом изрезали.

Луиза молчала, только кривилась иногда от боли — Идрис вынимал из ее щеки тоненькие ниточки.

Мне очень хотелось что-то сказать, но слов я не находил. Да и так ли они были нужны?

— Вот и все, — сказал старый воин и впервые на моей памяти улыбнулся. — Прав был мой отец — когда человек доволен делом рук своих, то даже в сумрачный день он видит солнце.

Судя по взгляду Луизы, она не разделяла чувств своего врачевателя.

— Вот вы где, — в дверях покоев нашей подруги появился Равах-ага. — А я-то вас ищу, ищу. Что у вас тут?

В последние дни мы его почти не видели, он все время где-то пропадал. Утром выяснялось, что он уже ушел, а когда он приходил вечером, мы не знали, поскольку сами уже отправлялись на покой. Гарольд мне говорил, что хотел бы уточнить у него, как продвигаются дела с поиском капитана и корабля, но брать за горло нашего гостеприимного хозяина, поджидая его под дверью, возможным для себя не считал.

— Все любуются мною, — чуть пришепетывая, но уже вполне членораздельно ответила ему Луиза и повернула голову, показав Раваху-аге изуродованную щеку. — Как я вам?

— Такая же, как и раньше, — невозмутимо ответил тот. — Только взгляд стал немного другой, хотя это неудивительно. Вы взрослеете, друзья мои, а боль, потери и страдания тому способствуют. Я сам через это проходил, так что прекрасно вас понимаю.

— Мало вас всех в детстве пороли, — заметил Идрис. — Слово-то какое — «взрослеете». У меня вот на это времени не было. Помню, мой отец…

— Давай позже, старый друг, — остановил речи воина Равах-ага. — Просто мне необходимо кое о чем поговорить с этими молодыми людьми, причем сделать это надо быстро и срочно. У меня нет от тебя секретов, так что, если хочешь, можешь остаться с нами.

— Э нет, — махнул рукой Идрис. — Пойду. У меня своих секретов нет, так зачем мне чужие?

— Спасибо, — поймав его руку, произнесла Луиза. — То, что меня ждет, — это не жизнь, но если бы не вы, то и того, что у меня от нее осталось, не было бы.

— Слова от сердца, но глупые, — погладил ее по целой щеке старый воин. — Не бывает жизни плохой и хорошей. Она или есть, или нет. У тебя она есть. Смотри — вон твои друзья, вон твой мужчина, они рядом, они тебя любят, берегут. О чем ты говоришь, какой жизни у тебя нет? Глупая какая! Эшшь!

Он потрепал Лу по голове и вышел прочь.

— Какой мудрый человек, — с уважением протянула Аманда. — В двух словах сказал то, что мы бы тебе, Лу, все вместе еще год объясняли.

— Или два, — поддакнул ей Жакоб.

— Заметим — и я согласен с Идрисом, — добавил Равах-ага. — Вам должно быть совестно, Луиза, за те глупости, что вы говорите. Ничего непоправимого не произошло. Кровь струится по вашим венам, за порогом дома лежит огромный мир, который вы толком не увидели и не узнали, впереди — победы и поражения. И что, это все перечеркнет какой-то шрам? Право, мне даже странно, что я должен вам объяснять настолько простые вещи.

— Все так. — Луиза потрогала щеку с широченным багровым рубцом. — Я знаю, что вы все правы, я сама себе эти же слова уже тысячу раз сказала. Голова все понимает, но вот только что-то внутри меня принять это не может. И что с этим делать, я не знаю.

— Пуститься в путь, — жизнерадостно произнес Равах-ага. — И не как-нибудь, а на корабле. Длительное путешествие, соленый запах океана, плеск волны… Не знаю, как вас, а меня подобные вещи заставляют мигом забыть все печали.

Гарольд сделал пару шагов и приблизился к купцу.

— Все-таки выгорело? — уточнил он.

— Вы обижаете меня, Монброн, — скорчил грустную рожицу Равах-ага. — Чтобы у меня — и ничего не получилось? Не бывает такого. Да, я нашел вам и корабль, и капитана.

— И то и другое — это отлично. — В голосе Гарольда была какая-то непривычная для него опаска. — Вопрос в другом. Куда именно этот капитан нас доставит? В один из портов Центральных королевств или еще дальше?

— Точное место я вам не назову, — посерьезнел Равах-ага. — Просто его не знаю, в Западном океане на побережье масса мелких поселений, и каждое из них само по себе порт.

— Прошу у вас прощения. — И Гарольд склонил перед купцом свою голову. — Вы говорили про то, что найдете нам корабль, идущий в сторону Запада, а я не верил вам. Там сейчас корабли Королевств не сильно-то ходят, что уж про державы Востока говорить.

— Так, может, он нас прямо до Хлавстага довезет? — Аманда почему-то адресовала этот вопрос мне. — Тогда, считай, дело в шляпе, оттуда до Вороньего замка — дней пять пути, не больше.

Порт города Хлавстаг был одним из самых больших в Западном океане, если не главным. Речь идет о портах Королевств, само собой, пристани Ледяных остров я в расчет не брал.

— Это вряд ли, — тут же расстроил нас Равах-ага. — Скорее всего, он высадит вас где-нибудь на берегу, подальше от сторонних глаз, или в каком-нибудь небольшом поселении. Во второй вариант я верю больше, вам же надо будет купить себе лошадей?

— В смысле? — нахмурился Гарольд.

— Дело в том, что капитан Муртах, тот самый, с которым я и договаривался насчет вас, не сможет взять на борт ваших скакунов, — пояснил Равах-ага. — Он владелец каракки, а это не моя баркентина. На ней нет возможности перевозить животных, особенно на дальние расстояния и в большом количестве. Скажем так, пару лошадей из Шагрисаха в Анджан — еще туда-сюда, но ваш табун и в такую даль? Увы, мои друзья, увы.

— Да как же мы без лошадей? — Гарольд как-то по-детски обиженно засопел. — Расстаться с моим Корольком? Я такого и помыслить не могу. А другого корабля на примете у вас нет? Или другого капитана?

— Нет, — твердо ответил халифатец. — Да и с этим все не так просто. Он отчаливает завтра утром, на рассвете, то есть на сборы времени у вас не осталось. Если вы не отправитесь с ним, то можете застрять здесь еще надолго. Мне это не в тягость, более того — в радость, но, насколько я помню, для вас это критично.

— Критично — не то слово, — вздохнул наш лидер. — Только вот лошади…

— О них будут заботиться, — заверил нас Равах-ага. — А там — кто знает, в какую сторону судьба крутанет штурвал? Может выйти так, что вы снова окажетесь у меня в гостях или я пожалую в ваши края и прихвачу с собой ваших лошадок. Жизнь непредсказуема.

— Что есть, то есть, — подтвердила Луиза. — Не без этого. Робер, нам надо поговорить.

— Это плохая идея, — тут же встрепенулась Аманда. — Лу, не валяй дурака, знаю я такие разговоры.

Де ла Мале мрачно посмотрела на нее и улыбнулась правой стороной рта. Выглядело это жутковато.

— Да пусть ее. — Де Лакруа присел на кровать рядом со своей избранницей. — Какие бы она глупости ни говорила, шансов отвязаться от меня у нее маловато. Я же страшный зануда.

— Это точно, — подтвердила Фриша. — Лу, как ты его вообще все это время терпишь?

— Пусть поговорят, — подал голос Равах-ага. — Да, Луиза, у меня же для вас подарок. Последний писк моды Семи Халифатов.

Он запустил руку в карман и достал из него черную ленту с кругляшом посередине.

— Все родовитые дамы сейчас такое носят. — Купец подошел к Луизе. — Серьезно, без шуток. Если вы мне не верите, то вам достаточно прогуляться по улицам города вечером и убедиться в правдивости моих слов. Позволите?

Он ловко надел на голову де ла Мале ленту, кругляш же, что был посередине, полностью закрыл пустую глазницу.

— Ух ты! — проникся Карл, разглядывая Луизу. — Впечатляет.

— Себе, что ли, такую купить? — задумчиво сказала Аманда. — Мне нравится, серьезно. Фриша?

— Вещь, — подтвердила простолюдинка. — Дорогая небось. И ваша правда, видела я на улицах такие у женщин. Правда, поскромнее этой.

Да уж, эта штука точно недешевая. Кругляш был инкрустирован мелкими голубыми топазами, выложенными в форме глаза, а в центре, изображая зрачок, красовался крупный изумруд.

— Были еще такие же, но с рубинами, — пояснил Равах-ага. — Только красный цвет — он тревожный. А вот зеленый — самое то.

Карл протопал в угол и снова приволок к кровати Луизы тумбочку с зеркалом.

— Смотри, — сказал он и погладил малышку по голове. — Красота какая. У нас в Королевствах такого точно ни у кого нет. Тебе еще подражать будут, поверь мне.

Лу посмотрела в зеркало, поправила повязку, потрогала пальцем шрам, после с хрипом втянула в себя воздух и расплакалась.

— Хвала богам, — еле слышно шепнула Фриша Аманде. — Слезы пошли. Теперь точно можно не волноваться. Страшно не то, когда мы, женщины, в трудной ситуации плачем, страшно, когда этого не происходит. У меня товарка одна после того, как ее дружка казнили за воровство, тоже все молчала, сопела, ходила, будто палку проглотила, а потом в петлю залезла.

— Прорвало, — согласилась с ней Аманда. — Пусть выплачется.

— Вот теперь — пошли, — предложил Равах-ага. — Пусть девочка поплачет.

— Я останусь, — сказал Робер, который присел на кровать рядом с Луизой и гладил ее по голове.

— Было бы странно, если бы ты этого не сделал, — нахмурилась Аманда.

— У меня остался еще один вопрос. — Гарольд остановил халифатца. — Лучше проговорить его здесь и сейчас. Равах-ага, в какую сумму обойдутся услуги вашего друга?

— Иэх… — Халифатец грустно вздохнул. — Дорого, мой милейший Монброн, дорого. Плыть далеко, понимаете?

— Хотелось бы узнать точную цифру, — поторопил его Гарольд, слегка побледнев.

— Тысяча триста золотых, — не стал заставлять его ждать долго Равах-ага. — Он хотел полторы, но я поторговался и сбил цену насколько смог.

Я, Карл и Жакоб одновременно присвистнули, Фриша икнула, а Луиза даже перестала всхлипывать.

Тысяча триста золотых — это очень, очень много, по крайней мере для меня. Те-то сто восемьдесят, что мы уплатили за доставку нас в Анджан, были немалой суммой, но тут цифра просто поражала воображение.

— Он думает, что мы таскаем с собой мешок с золотом? — удивленно спросил у халифатца Гарольд. — Тысяча триста!

— Я столько и не видел никогда. — Фальк ухнул, как филин. — У меня осталось монет пятнадцать от силы. И из них половина серебром.

— Полсотни, — предельно честно ответил я.

— У меня есть где-то сто двадцать золотых. — Луиза вытерла слезы с правой щеки. — Папенька кошелек сунул в сумку, когда мы уезжали. Ну и было у меня с собой еще.

— Тоже десятка два золотом, — пожала плечами Аманда. — Не больше.

— У меня осталось сто пятьдесят монет, — подытожил Гарольд. — Но нужной суммы мы не наберем, это точно. И потом, нам же на что-то надо будет еще купить лошадей, припасы. Это тоже деньги.

В комнате повисла тишина.

— Не беда, — нарушил ее Равах-ага. — Есть вариант. Скажите, Монброн, ведь ваш род богат? Насколько я помню, он один из самых состоятельных в Королевствах?

— Это так, — не стал лукавить Гарольд. — Если бы мы были в Силистрии, то все было бы намного проще. Вот только мы не там.

— Предлагаю сделать вот как. — Халифатец прищурился. — Я возьму на себя все вопросы, связанные с оплатой за услуги, что окажет вам мой приятель, а вы выпишете мне вексель, который погасит ваш отец. Я все равно собирался отправиться к нему с теми письмами, которые вы для него напишете. Предпочитаю, знаете ли, ковать железо, пока оно горячо.

— Отличный вариант. — Лицо Гарольда просветлело. — Если такое возможно, это просто великолепно.

Ну, не знаю, не знаю. У меня отца не было, но если бы он был и к нему бы пришел какой-то странный человек с письмами от сына и бумажкой, по которой он обязан вот так, с ходу, отвалить почти полторы тысячи золотых, то даже не представляю, какая бы в этом случае у него была реакция.

Плюс явно ведь тут что-то нечисто. Ну да, письма отцу, возможная прибыль Раваха-аги от продажи специй и чего-то там еще, но это каких же барышей он ждет? Речь идет, напомню, об очень крупной сумме золотом.

Хотя я же не знаю, как ведутся купеческие дела. Может, это в норме вещей? Этот самый, как его… Вексель.

— Гарольд, — Карла, судя по всему, посетили те же мысли, что и меня, — а ты уверен, что твой отец… Ну…

Фриша и Жакоб тут же уставились на нашего лидера. То есть мысли у нас сошлись.

— Все в порядке, — успокоил его Монброн. — Это не самая дорогостоящая моя прихоть. А про чудачества своего папеньки я вообще молчу. Аманда, ты помнишь, как он тогда, в августе, на свое пятидесятилетие штурм снежной крепости устроил? Летом — снежная крепость. Представьте себе, в какую сумму это обошлось. С островов нордлигов, с тамошних гор ледяные глыбы на трех десятках кораблей завозили. Так что эта моя причуда его даже не удивит.

— Вот богатеям делать-то нечего, — без злобы, просто фиксируя факт, сообщила нам Фриша.

— Если тебя это успокоит, то мой… э-э-э… Бывший отец тогда тоже этого не понял, — рассмеялась Аманда. — Он долго тогда прикидывал, сколько в это дело вгрохали, а после перечислял, что можно было за эти деньги сделать полезного для его королевства.

— Ну, раз так, то дело, считай, в шляпе. — Равах-ага потер руки. — Тогда начинайте собираться, вечером мы вместе поужинаем, а утром вы уже покинете этот город и отправитесь в сторону дома.

— Чудно. — Луиза поправила повязку на глазу. — Сюда столько шли, ехали на лошадях, плыли. А обратно всю дорогу проделаем на одном корабле.

— Если бы не война, то и сюда бы мы доплыли без всяких хлопот, — невесело ответил ей Робер. — Да и тут — сплюнь, чтобы не сглазить. Как не было порядка в Западном океане, так его и сейчас там нет.

— В чем-то она права. — Гарольд невесело усмехнулся. — Я часто думал, может, в этом и есть моя главная ошибка? Может, надо было все-таки рвануть в порт и попробовать найти там какого-нибудь капитана, вроде того, что сейчас нас берет на борт? И потерь было бы меньше, да и с орденом, может, не схлестнулись бы.

— Все уже есть так, как есть, — подала голос Луиза. — А если орден нас все-таки прищучил бы у Гробниц? Мы все думаем, что про наши планы им рассказал Флик, но если это не так? Если они и без него все знали? При этом Равах-ага не пришел бы к нам на помощь, поскольку мы были бы с ним незнакомы, и сейчас наши кости уже занес бы песок. Мир — змея, кусающая себя за хвост, и в нем все происходит так, как и должно случиться.

— Золотые слова, — одобрил де ла Мале Равах. — Все, я вас покидаю до ужина. Надо передать деньги капитану Муртаху, терпение — это не его добродетель.

Эпилог

Как и год назад, когда я впервые увидел эту деревню, около колодца, что находился на главной площади Кранненхерста, местные мальчишки играли в ножички. Не помню, занимались ли они этим, когда мы уезжали отсюда три с лишним месяца назад, но, думаю, да. Что им еще-то делать?

— Как и не уезжали, — пробормотала Аманда. — Все-таки вот в таких медвежьих углах есть своя прелесть. Где-то в большом мире люди убивают друг друга за деньги, любовь и веру, рыцари громыхают доспехами, магов жгут на кострах, а тут всегда тишина и покой, максимум — селяне друг дружке морду набьют. И день последующий похож на день предыдущий.

— Меня это устраивает, — сообщила ей Луиза. — Лично мне приключений на всю оставшуюся жизнь хватило. С лихвой.

Мы все перестали за нее бояться, те слезы прорвали какой-то гнойник в ее душе, и с ними ушли прочь все дурные мысли, которые теснились в ее голове. И еще у нее появилась цель — дойдя до посоха мага, вернуть себе былое лицо или даже сотворить новое. Идея была неоригинальная, но мы все ее поддержали. Мало того — мы еще долго обсуждали эту тему, старательно отводя Луизу в сторону от ее недавних мрачных мыслей. Тем более что времени для этого у нас было навалом.

Каракка капитана Муртаха была не «Луноликой Лейлой» Раваха-аги, она уступала последней по степени удобства и роскоши, но зато обладала быстрым ходом. И даже с учетом этого мы все равно потратили почти три недели на то, чтобы добраться до нужных нам берегов. Одна радость — в пути никакие опасности, вроде корсаров или морских чудовищ, про которых каждый вечер старые моряки травили байки, нам не встретились.

Впрочем, вру. Был один интересный момент. Хотя даже не интересный, скорее, непонятный.

Случилось это тогда, когда мы уже вовсю бороздили холодные серые волны Западного океана, за два дня до того, как капитан Муртах ссадил нас на берег у большого селения.

Так вот — день тот начался обычно, но ближе к обеду на горизонте появились мачты двух кораблей, которые быстро начали идти нам наперерез.

— Нордлиги, — со знанием дела сказал Фтахр, первый помощник капитана, и плюнул за борт.

Мне стало тоскливо — столько проплыть, и только для того, чтобы найти свою смерть здесь, в двух шагах от дома? Ну, если, конечно, считать Вороний замок домом родным. А почему нет? У меня другого все равно нет.

Схожие чувства, похоже, испытали и мои друзья, которые было собрались бежать в каюту за оружием, хранившимся там в огромном сундуке, но тут Аманда сказала:

— А почему матросики не суетятся?

И правда — команда каракки и не подумала проявить хоть какое-то беспокойство. Кто палубу драил, кто за парусом следил — все как всегда, будто ничего не происходит. Да и капитан особого волнения не выказывал, равнодушно глядя на все ближе и ближе подходящие к нам вытянутые суда нордлигов с установленными на форштевнях страхолюдными тварями, искусно вырезанными из дерева.

И совсем уж нас удивило то, что нордлиги, которые грабили все попадающиеся им на пути суда, от больших кораблей до рыбачьих лодок, и не подумали прыгать на палубу нашей каракки, а после весело махать мечами. То есть в планах у них это изначально значилось, а иначе чего ради они все столпились у одного борта с мечами в руках, но после того, как капитан Муртах показал их предводителю некий предмет, блеснувший на солнце, передумали и, недовольно топорща бороды, разошлись по палубе.

Наш капитан обменялся с предводителем нордлигов парой фраз, они дружно над чем-то посмеялись, и на этом все закончилось. Два корабля удальцов с Ледяных островов направились в одну сторону, а мы — в другую.

— Эраст, ты что-нибудь понял? — озадаченно спросил у меня Гарольд.

— Не-а, — не кривя душой, ответил ему я.

— Никогда не слышал о том, чтобы эти головорезы кого-то вот так запросто отпустили. — Робер взъерошил волосы. — Расскажи кому — не поверят.

— А ты не рассказывай, — посоветовала ему Аманда. — Зачем? И потом — если ты расскажешь про это, то придется упомянуть о том, что сами мы шли под флагом Семи Халифатов.

На самом деле флаг давно был спущен, наш капитан явно не стремился к популярности в этих водах, но смысл слов, которые произнесла наша спутница, был предельно ясен.

— А я где-то согласен с Грейси, — внезапно сообщил всем Гарольд. — Ни к чему кому-то об этом рассказывать. Как и о том, каким образом мы вернулись в замок. Я об этом, кстати, с вами хотел поговорить чуть позже, но раз уж так сложилось, почему бы и не сейчас.

— Да чего тут говорить? — Карл все еще таращился на корабли нордлигов, шустро удалявшиеся от нас. — И так все ясно. В лес из деревни ускакали — из него и обратно пожаловали. Главное — дело сделано, а остальные вопросы вроде «что» да «как» — побоку. Ну, кроме того, как ребята погибли.

Это мы уже оговорили и дружно решили, что про Ромула можно поведать как есть, а про Флика и Флоренс — не стоит. Лучше сказать, что они в схватке с пустынными разбойниками погибли. И про орден — тоже ни слова.

— Что-то в этом роде я и хотел вам предложить, — с облегчением произнес Гарольд.

— На самом деле хорошо, что нам обратно через те же самые леса скакать не надо, — сказала Фриша. — Не знаю почему, но кажется мне, что нас там ждут.

— А я в этом просто уверен, — заявил Жакоб. — Разбойники — народ мстительный и по-своему очень щепетильный. За головы наши заплачено? Заплачено. А голов нет. Да еще сынка ихнего лесного короля мы прибили, а такое не прощают. Я больше скажу — как бы нам это и в замке не аукнулось.

— Мне до сих пор непонятно, кто на нас тогда разбойников навел, — стукнул кулаком о ладонь Гарольд. — Три месяца об этом думаю — и нет ответа. Ну не орден же Истины?

— Монброн, вокруг нас вообще вопросов больше, чем ответов, — с легкой ехидцей произнесла Аманда. — Вот, например, что на судне нордлигов делали эльфы?

— Какие эльфы? — недоуменно спросил у нее Гарольд.

— Самые обычные, — пожала плечами та. — Они, правда, в плащах были, но я-то их татуировки на руках ни с чем не спутаю.

— Ничего не понял, — потряс головой Гарольд. — При чем тут татуировки?

— Воины-эльфы всегда делают клановые татуировки на руках, — объяснила ему Аманда. — Лицо в бою могут изуродовать, голову — отрубить, а руки в большинстве случаев остаются на месте даже у трупа. У тех молодчиков, что на корабле у борта в плащах стояли, были как раз такие узоры на руках.

— Ты ничего не путаешь? — уточнил у нее я. — Это точно были эльфы? Может, просто люди себе красоту навели на тело.

— Фон Рут, я всю сознательную жизнь, кроме последнего года, прожила в королевстве Фольдштейн, которое граничит с эльфийскими землями, — сдвинула брови Аманда. — Я эльфов видела столько, сколько вы все, вместе взятые, не видели. Я их ни с кем не спутаю, даже если они будут в плащах. Причем их там было с дюжину, не меньше. Так что вот вам загадка — откуда и куда они направлялись?

Вот так так. Пираты-северяне не трогают корабль из Семи Халифатов и куда-то везут дюжину эльфов. И те, и другие, и третьи не слишком жалуют Королевства и примыкающие к ним герцогства. Вывод? А вывод прост — не след нам лезть в это дело. Я точно не полезу. И вообще забуду то, что видел. Это не моя война, мне защищать в Королевствах нечего.

— Ошиблась ты, — неожиданно серьезно сказала вдруг Луиза. — Ошиблась. Не эльфы это были. Да и нордлигов мы никаких не видели.

— Не видели, — подтвердили в один голос Фриша и Карл.

— А я вообще спал, — пробасил Жакоб.

— Может, вы и правы. — Монброн задумчиво потер подбородок. — Войны пока нет. Трения есть, пограничные конфликты есть, а войны — нет. Скажи мы об увиденном, и очень может статься, что этого хватит для того, чтобы она началась.

— При этом нас непременно отправят к Небесному Престолу, — заметила Аманда. — А потом прославят, как великомучеников, которые сообщили о коварных планах захватчиков и были за это убиты. Это традиция, так всегда делают. И для дела полезно, и мы никому не расскажем, как все обстояло. Мне мой отец… Мне король Рой про подобное рассказывал.

— Но есть и иной расклад, — как будто не расслышав ее, продолжил Монброн. — Эльфы эти все меняют, понимаете? Одно дело — общение халифатца и нордлига, другое — эльфы. Может, все же не стоит молчать?

— Монброн, и в этом случае нас тоже убьют. — Аманда тряхнула его за плечи. — Чтобы мы панику не разводили. Мой отец… Тьфу ты! Король Рой чуть ли не в голос орал о том, что эльфы что-то затевают, а его хоть кто-то услышал? В общем, если мы начнем об этом говорить, нам конец в любом случае.

— Вот именно поэтому я ничего и не видела, — пояснила Луиза. — Чего и вам желаю.

— Если война будет, то она в любом случае будет, — добавил я от себя. — Нам-то что до того? Мы подмастерья мага, нас войны не касаются. Мы вне их. Ну, если только под стены замка вражья рать не притащится.

Не знаю, убедили наши слова Монброна или нет, но речь о том, что мы видели, больше не заходила.

Как я и говорил — через пару дней мы покинули борт каракки, после в селении с большим трудом и втридорога купили лошадей и еще пять дней спустя наконец-то оказались у Кранненхерста.

— Ребята, гляньте, еще маги, — заметил нас один из пацанов у колодца. — Что ни день — все едут.

— Любопытно. — Аманда тронула лошадь и подъехала к мальчишке. — А ты когда таких же, как мы, видел? И сколько раз?

— Хитренькая, — хихикнул пацан. — Гони монету. Спрос — дело такое. Не бесплатное.

Я узнал этого огольца, он прошлой осенью с меня тоже пытался денег получить за какие-то сведения. Права Аманда — есть в жизни неизменные вещи. Например, вот этот жадюга.

— На, — сверкнула серебрушка. — Ну?

— А вчера золотой дали, — сварливо заметил маленький негодяй, кусая монету.

— Могу добавить немного стали, — подъехал я к нему. — Или вон подпалить пару домов, а потом сказать, что ты просил нас показать тебе чего-нибудь эдакое, магическое.

— Чего сразу так-то? — по-моему, струхнул мальчишка. — Вчера тоже отряд тут проезжал, и тоже маги. Главной у них баба была, красивая такая, грудастая, вся из себя. Она золотой дала, ей интересно было, как и вам, не проезжал ли кто к замку.

Красивая, грудастая. Стало быть, невеста моя это была, Рози, живая и здоровая. Все-таки она первой к финишу пришла. Впрочем, это на нее похоже.

Ну вот, а то проклятие богов, проклятие богов. Не работает это проклятие. Предрассудки это, детские страшилки.

— Де Фюрьи, — в унисон моим мыслям произнес Гарольд. — Стало быть, мы вторые. Жалко, что не первые, но все равно результат.

— Кто о чем, — вздохнула Аманда. — Поехали уже.

— Погоди, — попросил я ее и наклонился к внимательно слушающему нас мальцу. — Вот тебе довесок к монете. Скоро сюда еще один отряд пожалует, тоже интересоваться станет, не проезжал ли кто до них. У них главный здоровяк такой будет. Крепкий, плечистый — и богатый до невозможности. Ты с него смело золотой требуй, да понастырней, понаглее, он такие вещи уважает.

— Да? — Глаза маленького жадюги блеснули.

— Говорю тебе, — вложил я в голос максимум убеждения. — Мол, гони монету — и все тут.

— Верно-верно, — совершенно неожиданно поддержала меня Фриша. — У него денег куры не клюют. Подтверждаю.

— Спасибо, — поблагодарил нас оголец и побежал к приятелям.

— Страшно подумать, что с ним сделает Мартин. — Жакоб улыбнулся во весь рот.

— Страшно подумать, что с ним будет, когда он узнает, что пришел третьим. — Луиза хихикнула. — Фриша, что с ним будет?

Фриша насупила брови и помахала кулаками в воздухе, на секунду и впрямь став похожей на Мартина.

— Жуть какая, — заметил я и тронул поводья. — Поехали в замок, а то мне как-то не по себе стало. А ну как он сейчас тоже подъезжает сюда? Гонки придется устраивать.

— Не на этих клячах. — Гарольд вздохнул, все еще переживая расставание со своим верным боевым конем. — И правда, поехали уже.

— «Грудастая», — фыркнула Аманда вдруг. — «Вся из себя». У меня не меньше за пазухой, чем у этой заразы Фюрьи!

— Местная молодежь считает по-другому, — возразил ей Карл. — Сама слышала.

— Да что этот мальчишка понимает! — рассвирепела Аманда. — Эраст, почему ты молчишь?

— А он-то тут при чем? — ехидно поинтересовался Монброн под хихиканье Фриши и Луизы. — Ах да, наш барон везде поспел.

— Покраснела! — совсем уж по-детски крикнул де Лакруа.

Я слушал шутливую перебранку своих друзей, и мне отчего-то стало хорошо. Может, потому, что я и впрямь почти вернулся в то место, которое могу назвать своим домом?

Автор благодарит всех, кто помогал ему в работе над этой книгой, выискивал ошибки и щедро делился своими знаниями: Владимира Шаповала, Дмитрия Нефедова, Ольгу Шамиан, Сергея Куркова, Дмитрия Овдея, Алексея Булавкина, Нури Магомедова, Евгения Петрова, Павла Сергеева, Мартина Аратои и многих других.

И отдельное спасибо Кайлу Иторру за очень меткие и своевременные советы.

Сноски

1

Меле — групповая схватка в турнирах между двумя отрядами рыцарей.

2

Джостра — поединок двух рыцарей.

3

Ворот — простейшая машина для подъема груза.

Content

Андрей Васильев
Гробницы пяти магов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Сноски