ЛИДИЯ СОЛОВЬЕВА

Дочь Солнца

СКАЗКИ НАРОДОВ СЕВЕРА

КАК ВЕЛИКАН ЗЕМЛЮ ДЕЛАЛ

Это было очень давно. Раньше всего это было…

В наших местах тогда только море шумело, а земли не было.

Кто же пойдет жить в такое плохое место? Ярангу[1] на воде не поставишь, гнездо на воде не сделаешь, нору не устроишь. Вот и не шли люди, звери тундровые тоже не хотели идти, и птицы не летели.

Только морскому зверю было привольно: места много, рыбы много — хорошо! И еще жил в море великан Юхлъяк. Вот о нем и расскажу.

Юхлъяк — очень большой человек. Ноги у него длинные: когда ходит по морю — только пятки в воде мочит, когда сидит — даже до пояса вода ему не достает.

Веселый был Юхлъяк. Целый день по морю бегал, с моржами и лахтаками[2] играл, рыбу за хвост ловил.

Однажды решил Юхлъяк пойти в далекие места, посмотреть, как там живут.

И пошел.

Никто не знает, сколько шел Юхлъяк, потому что никого тогда не было. Но вот кончилось море. Великан удивился: кругом земля, а воды нет. На земле яранги стоят, возле яранг — люди, очень на него, на Юхлъяка, похожие, только совсем маленькие. Подумал великан и сказал:

— Идите в наши места, там живите.

— А что у вас есть? — спросили люди.

— Море есть, — сказал Юхлъяк.

— А еще что?

— Больше ничего.

— Как же мы будем жить, если там нет земли? — говорят люди. — Сделай все, как у нас, тогда придем.

Стал великан зверей тундровых просить, чтобы пришли. Звери тоже говорят:

— Сделай все, как у нас, тогда придем.

Попросил птиц — и птицы так же сказали.

Вернулся Юхлъяк в свое море. Перестал с моржами играть, перестал рыбу за хвост ловить. Совсем скучный ходит. Думать стал. Долго думал, потом собрался и опять пошел туда, где земля есть. Много земли великан набрал в подол, принес и в свое море высыпал. Так ходил он несколько раз, пока всю землю с того места не забрал. Потом сопки стал носить. Принесет и на землю ставит, как у людей видел.

Пока работал Юхлъяк, в новой тундре цветы выросли, птицы туда прилетели, звери пришли. Весело стало великану. Сопки большие с места на место передвигает — людей ждет. А они все не идут.

Решил Юхлъяк посмотреть — может быть, не так он сделал, как у людей, потому и не пришли они. Вышел на берег, а навстречу ему Юхак идет — маленький человек. Обрадовался великан и спросил:

— Скажи, Юхак, почему люди не идут? Разве не сделал я так, как они хотели?

Тогда Юхак сказал:

— Смотри, ты принес много земли и много сопок. Это хорошо. Но ты положил землю в двух местах, а между ними море. Людей много, их яранги на одном берегу не поместятся. А разве можем мы на разных берегах жить и не встречаться друг с другом? Ты вон какой большой, а мы маленькие. Как же сможем мы переплыть такое большое море?

Юхлъяк подумал, голову почесал, потом сказал:

— Ладно, веди своих, сделаю как надо.

Пошел великан в то место, где землю брал, а там уже ничего нет. Все унес он еще раньше. Поймал тогда Юхлъяк большую морскую утку, взял у нее клюв и прилепил к горам. Остатки земли с рук счистил — сверху клюв замазал. Получилась коса, концом своим в море уходящая. Ближе стало до другого берега. Шагнул великан два раза и на другой стороне моря очутился. «Нет, — думает, — это далеко. Устанут маленькие люди, когда с того берега на этот плыть будут». Тогда нагнулся великан и взял со дна морского горсть мокрой земли. Выжал ее и положил посреди моря, между двумя берегами. Получился остров. «Вот теперь хорошо, — думает, — близко стало».

Пришли на новые места люди. Всюду яранги поставили, даже на косе, из утиного клюва сделанной. Теперь в этом месте поселок Чаплино[3]. Знаешь такой? А когда люди на другой берег к своим сородичам собирались, до маленького острова доплывали, там отдыхали. Потом дальше плыли… Тот остров и теперь стоит. Островом Святого Лаврентия называется. Ты, наверное, знаешь…

АНАЙЫПАЕК И HATИ

В одном стойбище жили четыре брата-оленевода. У них была сестра. Нати ее звали. О красоте этой девушки все юноши в стойбище песни пели. А Нати только смеялась.

— Кто из вас, — говорила она, — может меня поймать? И никто не мог…

— Кто из вас может лучше меня заарканить оленя в стаде?

Нет, никто не мог… А Нати снова смеялась.

Братья сердились на девушку. «Что же это будет, — думали они. — Так Нати со всеми поссорится».

А время шло. Братья ходили к своему стаду — и Нати с ними. Так и жили.

Вот один раз, когда надо было отвести оленей на новое пастбище, стала Нати просить братьев:

— Разрешите мне самой пойти с оленями. Я самые лучшие места знаю.

Братья разрешили. «Нати девушка сильная, ловкая, не хуже мужчины, — подумали они. — Пусть пойдет».

Погнала Нати оленей. Идет и песню поет. Снег под ногами ее хрустит — тоже, наверное, петь хочет. Хорошо!

— Самая лучшая песня у меня! Красивее всех я пою! — так Нати пела.

Не понравилось это Восточному Ветру.

«Ладно, — думает, — сейчас я песню твою унесу, а тебя заморожу. Посмотрим тогда, кто лучше поет».

Собрал он все свои силы и так задул, что темно стало. Снег закружился, а Нати рот закрыла, чтобы песня не улетела, возле большого сугроба легла и стала ждать, когда пурга кончится. Пока ждала — заснула. А проснулась — Восточный ветер уже улетел.

Посмотрела Нати и удивилась: совсем незнакомое место. На круглое корытце из снега похоже. Стала девушка оленей искать — видит, ходят олени вокруг, как будто по краю корытца, никуда не расходятся. Поднялась Нати и пошла к оленям. А олени ходили по краю огромной круглой чаши. Чаша словно из земли сделана и снегом покрыта. Когда дошла Нати до этого места, то увидела, что снежная чаша высоко над тундрой поднята. Потому и не могли уйти олени. Посмотрела девушка вниз и увидела братьев.

— Я здесь! — крикнула Нати. — Спустите меня отсюда!

Долго кричала. Даже слова ее стали замерзать, пока до земли долетали, а братья не слышат. Заплакала тогда непокорная. Первый раз заплакала. Потом забила оленя, немного поела и уснула. Так и стала жить.

Скоро жители тундры надели летнюю одежду. И у Нати наверху снег растаял. Совсем мало оленей в стаде осталось.

Один раз посмотрела девушка на свое стадо и подумала: «Скоро не станет у меня мяса. Как же я буду дальше жить? Как плохо, что я не слушалась братьев, все по-своему делала».

Вдруг что-то тоненькое, как волос, упало на лицо Нати. Девушка смахнула это и снова думать стала. А волосок опять лицо ее щекочет. Снова смахнула его девушка. А волосок в нос залез. Рассердилась Нати:

— Ты зачем мешаешь мне думать?

Потянула за волосок, а это, оказывается, паутина была. Стала Нати дальше паутину тащить и увидела большого паука. Анайыпаек — паук — люди зовут его.

— Вот ты какой! — сказала Нати. — Старики говорят, что ты добрый и умный, а ты пришел и думать мне мешаешь.

Анайыпаек опустился возле девушки и говорит:

— Посмотри, Нати, какая беда у тебя. А ведь ты умная, красивая и смелая девушка. Почему так?

— Не знаю, — сказала Нати.

— А я знаю, — ответил Анайыпаек. — Это потому, что только свою красоту видела ты, только своей силой гордилась, только о своей смелости говорила. Над всеми смеялась. Много юношей хороших выгнала ты из своей яранги. Даже брата Восточного Ветра выгнала. С того времени рассердился на тебя сильный Восточный Ветер. А ты в стадо пошла, песню запела. Восточному Ветру сказала, что лучше всех поешь. Рассердился сильный, обиду старую вспомнил. Вырвал он кусок земли, где ты спала, на столб ледяной поставил и сказал:

«Пусть живет одна. Там она самая лучшая будет».

Заплакала Нати.

— Умный Анайыпаек, — сказала она, — помоги мне. Никогда больше гордость не будет жить в моем сердце.

— Ладно, — сказал Анайыпаек. — Есть у тебя старый аркан, от стариков перешедший?

— Есть, — сказала Нати.

— Возьми его, обвяжи самого старого оленя и спусти на аркане вниз.

Так Нати и сделала. Спускает, а сама думает: «Как же он до земли достанет? Ведь аркан короткий, а мы высоко». Удивилась девушка, когда увидела, что как раз хватило ремня. Посмотрела и видит, что опустилась немного земляная чаша.

— Теперь возьми мою паутину и опускай оставшихся оленей, — сказал Анайыпаек.

Опять удивилась девушка: как тонкая паутина оленей выдержит? Но стала опускать. А чаша все ниже и ниже опускается. Наконец последнего оленя опустила. А до земли еще далеко.

— Теперь я тебя опущу, — сказал Анайыпаек.

— А как же ты? — спросила Нати.

— Я здесь за тебя останусь, — ответил он. — Я был в твоей одежде, когда Восточный Ветер поднял тебя сюда. Теперь я опущу тебя на землю, Нати, ты пойдешь к людям и принесешь им доброе сердце и красоту, а я останусь здесь.

— Нет, — сказала Нати, — я не оставлю тебя.

Взяла девушка конец паутины и толкнула Анайыпаека вниз. Полетел он к земле, и быстро стала опускаться земляная чаша. Вместе встали на землю Анайыпаек и Нати.

Только прикоснулся Анайыпаек к земле, как стал человеком. Руки и ноги длинные, живот круглый, а голова маленькая. Хоть и человек, а на паука все равно похож.

— Теперь я знаю, что ты стала доброй, — сказал Анайыпаек. — Иди к людям.

Тогда Нати стала его просить:

— Пойдем в наше стойбище, Анайыпаек, тебе у нас будет хорошо.

— А замуж за меня пойдешь? — спросил Анайыпаек.

— Пойду, — ответила она и улыбнулась.

— Ты самая красивая девушка, Нати, зачем тебе старый и некрасивый муж? — засмеялся Анайыпаек.

Но девушка сказала:

— Ты гораздо красивее меня, потому что красота в твоем добром сердце, и моложе, потому что мудрость твоя будет очень долго жить.

Сказала так Нати. Посмотрела на Анайыпаека, а на его месте увидела юношу, который прежде больше всех пел о ней песни.

— Это я — Анайыпаек, — сказал он. — Ты пойдешь в мою ярангу?

Засмеялась Нати. По-доброму засмеялась и пошла.

Нати стала очень хорошей. Все люди это говорили.

А когда у нее и Анайыпаека появился сын, они назвали его Кусукак, а это значит ледяной столб.

Назвали, чтобы не забывать о том, что было.

КАРАХ-СЫМИРЫКИ[4]

Старые люди говорят: доброе сердце да умелые руки — самое большое богатство.

Когда-то жил богатый человек с дочкой. Жена у него умерла давно, и он женился на другой. А у той тоже дочка была, только постарше, чем у мужа.

Прошло немного времени. Заболел отец и тоже умер.

Осталась его жена с родной дочкой да с падчерицей. Родная дочка целый день наряжается да любуется собой, а делать ничего не хочет. Падчерица и приберет, и обед приготовит, и хворосту натаскает, и одежду сошьет, да еще и песни петь успевала. А мачехе все мало. Целый день бранит и бьет девочку.

Старшую-то, мачехину, дочку Сюряга-Зох прозвали, что значит ленивица, а младшую, падчерицу, стали люди Юлегыт-Кыс — работящая — называть.

Злятся мачеха с дочкой, самую тяжелую работу для девочки придумывают, а она все делает весело, легко, быстро.

Долго думали мачеха с дочкой, как сжить со свету нелюбимую Юлегыт-Кыс, и наконец придумали. Позвала мачеха Юлегыт-Кыс и говорит:

— Сходи в тайгу, тальника для корзины мне набери, да смотри очисть хорошенько, чтоб веток не было.

— Ведь уже день на исходе, как же я в тайге ночевать буду? — спросила девочка.

— Иди, иди! Не разговаривай! — крикнула мачеха и вытолкнула девочку за дверь.

Делать нечего, пошла Юлегыт-Кыс в тайгу.

Радуется мачеха, дочке говорит:

— Задерут ее звери в тайге.

Идет Юлегыт-Кыс, дрожит. Камусы[5] на ногах ее рваные — снег в них набился, морозит; сквозь дыры в одежде ветер зимний свистит, — холодно! Пока дошла до тайги, стемнело.

Набрала девочка тальника охапку. Вдруг видит, домишко старый недалеко стоит, в окне огонек светит. Обрадовалась она. «Вот хорошо! — думает. — Наверное, здесь охотник живет. Пойду попрошусь на ночь». Взяла свой тальник и пошла.

Зашла Юлегыт-Кыс, а дом пустой, оказывается. Видно, хозяин на охоту ушел. Нашла девочка глиняную печку-камелек, возле печки дрова сложены. На печке котелок стоит, а в котелке — камыяк[6],— все приготовлено! «Хороший хозяин здесь живет, — подумала девочка, — аккуратный».

Недолго раздумывала Юлегыт-Кыс. Она ведь к работе привыкла. Разожгла печку, сварила кашу. Потом села и стала ждать хозяина. А его все нет. Проголодалась девочка. Решила, что хозяин в тайге заночевал.

Только приготовилась Юлегыт-Кыс поесть, как из угла выскочила мышка, прыгнула девочке на колени и говорит:

— Дай мне тоже каши! Я еще ничего не ела.

— Вот хорошо, что ты пришла! — обрадовалась Юлегыт-Кыс. — Вдвоем веселее.

Сказала так и стала вместе с мышкой есть. Ложку себе — ложку ей. Съели всю кашу, а мышка еще и котелок облизала.

— Славно поели, — говорит, — спасибо, ты хорошая. За это я тебе помогу. А ты знаешь, кто хозяин этого дома? — спросила мышка.

— Нет, не знаю, — сказала девочка.

— В этом доме живет медведь, хозяин этой тайги, — сказала мышка. — Скоро он придет и скажет тебе: «Давай в карах-сымирыки играть. Ты согласись. Даст он тебе колокольчик. Возьми его и отдай мне, а сама в тот угол спрячься».

Едва закончила мышка говорить, как открылась дверь и вошел огромный медведь. Увидел он Юлегыт-Кыс и рычит:

— Ты зачем в мою тайгу пришла, мой тальник портишь да еще в мой дом залезла?

— Не сердись, хозяин, — сказала девочка. — Что же мне было делать? Мачеха велела тальника наломать да очистить, чтоб корзины из него сделать. Как я могла не послушаться? А тут темно стало. Увидела я этот дом и вошла.

— А если я тебя съем? — говорит медведь.

Но девочка не испугалась.

Удивился медведь:

— Разве ты не боишься меня?

— Нет, — сказала девочка, — не боюсь. Ты сначала поиграй со мной, а потом посмотрим: кто выиграет, тот и будет грозиться.

— Ладно, — засмеялся медведь, — давай в карах-сымирыки играть. Если я тебя поймаю, то съем, а не поймаю — богатой будешь.

Согласилась девочка. Завязала глаза медведю, а медведь колокольчик ей дал, чтобы слышать, где она.

Только девочка не забыла мышкиных слов. Отдала ей колокольчик, а сама в угол спряталась.

Зазвенел колокольчик, который мышка в зубах держала. Кинулся медведь в ту сторону, лапы расставил. «Сейчас, — думает, — поймаю девчонку». Да куда там! Мышка-то маленькая, юркая, бегает быстро, под самым носом у медведя уходит. А девочка стоит в углу, помалкивает.

Запарился совсем косолапый, еле дышит от усталости.

— Хватит! — говорит. — Сними с меня повязку. Ты победила. — Забрала девочка колокольчик у мышки, подошла к медведю и сняла с его глаз свой платок.

— Ну и быстрая же ты! — удивляется медведь. — Я еще такую не видал. За это награжу тебя. Иди в свое селение, выбери там хорошее место и брось на снег свой платочек.

Поблагодарила девочка медведя. С мышкой тихонько простилась, взяла свой тальник и пошла домой. Только вышла за дверь, смотрит, а на ней шубка новая, красивая и камусы белые, бисером расшитые. Положила Юлегыт-Кыс тальник на снег, чтоб одежду свою получше рассмотреть, а вместо тальника на снегу корзины готовые лежат, да такие хорошие, каких Юлегыт-Кыс еще и не видела. Подхватила она их и побежала домой веселая, дорогой песни поет.

Вошла девочка в селение, уже почти к дому подошла и думает: «Интересно, что это медведь про платочек мой говорил? Дай-ка брошу его!» И бросила.

Упал платочек на снег, стал расти и в дом превратился. Дом большой, красивый, внутри убранство богатое, нарядов и не сочтешь! А возле дома сарай. Там и коровы и телята…

Да что говорить! Целое хозяйство подарил медведь Юлегыт-Кыс. А сама Юлегыт-Кыс такая красивая стала, что такой, пожалуй, в селении и не было.

Она и раньше-то была хороша, да под рваной одеждой красоты ее не видно было.

Спохватилась Юлегыт-Кыс: ей ведь надо к мачехе идти, корзины нести ей. Вышла из дому, а навстречу ей люди бегут.

— Смотрите, — кричат они, — сирота Юлегыт-Кыс хозяйкой большого дома стала! Она теперь лучшая невеста в нашем селении!

Услышали это мачеха и ее дочка, вышли посмотреть — глазам своим не верят. А Юлегыт-Кыс корзины им готовые отдает. От злости и удивления они и говорить не могут. Потом опомнились, стали расспрашивать девочку, откуда у нее это богатство. Рассказала все Юлегыт-Кыс, ничего не утаила.

— Ладно, — говорит мачеха, — у нас побольше будет.

Собрала она свою дочку, одела потеплее и послала в тайгу богатство добывать.

Идет Сюряга-Зох по тропинке и думает: «Ох, и обману же я медведя! Не один, а два дома я у него выпрошу!»

Скоро нашла она медвежье жилье.

— Ух, холодно как! — говорит Сюряга-Зох.

Посмотрела на дрова, а топить неохота. Не привыкла она. Сидит мерзнет, ждет медведя.

Наконец не вытерпела. Взяла девочка два полена да кое-как печку затопила. А тут есть захотела. Злится она, а делать нечего. Пришлось и кашу варить. Да ведь Сюряга-Зох никогда прежде ничего не делала — вот и подгорела ее каша, а она и не знает. Взяла котелок, есть собралась.

Выскочила мышка, на колени к ней прыгнула и просит:

— Девочка, дай мне каши!

— Фу, противная! — крикнула Сюряга-Зох и столкнула мышку. — Иди на пол, оттуда разговаривать можешь.

Ничего не ответила мышка. Сидит на полу, ждет.

— Подожди, — говорит Сюряга-Зох, — я поем, а тебе котелок вылизать дам.

Повернулась мышка, хвостом махнула и убежала в свою норку, а Сюряга-Зох попробовала кашу и выплюнула. Каша-то горькая-горькая. Стала она мышку звать:

— Иди, я пошутила! Всю кашу тебе отдам.

Поверила ей мышка и вернулась. Только попробовала кашу и сразу поняла, почему девочка такая добрая стала. Отвернулась она от котелка, усы лапой вытерла. «Ладно, — думает, — я тебе отплачу за жадность».

— Что же ты не ешь? — спрашивает Сюряга-Зох.

— Спасибо, — говорит мышка, — боюсь, тебе мало будет.

Сказала так и убежала.

Тут открылась дверь и вошел медведь.

— Кто позволил тебе в мою тайгу приходить да еще в мой дом залезать! — заревел он. — Зачем пришла, говори!

— За подарками пришла, — говорит Сюряга-Зох. — Ты моей сестре дом подарил, а мне два нужно. Вот я и пришла.

— Ладно, — говорит медведь, — сейчас будем с тобой в карах-сымирыки играть. Если не поймаю тебя — получишь два дома, а поймаю — съем. Согласна?

— Согласна, — говорит Сюряга-Зох, а сама думает: «Сейчас мышка придет и станет с колокольчиком бегать, а я два дома получу».

А мышка подбежала к ней и говорит:

— Ты сначала сама побегай, а я после по твоим следам бегать буду, как остатки в котелке вылизывать.

Поняла Сюряга-Зох, что обидела мышку, да поздно. «Ничего, — думает глупая девочка, — у мышки ноги маленькие, а у меня большие, значит, я быстрее бегать могу».

Подумала так и ударила мышку ногой так, что та захромала. Потом сняла свой платок, завязала медведю глаза, взяла у него колокольчик и побежала.

Звенит колокольчик, указывает, где девочка. Медведь ее и поймал сразу. Потом снял с глаз повязку и говорит:

— Пожалуй, не стану я тебя есть. От такой злой и ленивой заболею еще. Дам я тебе то, что ты хочешь: будут за тебя другие делать твое дело, и домов не два, а много будет. Возьми свой платок и брось, как только выйдешь отсюда.

Схватила Сюряга-Зох платок, скорее из медвежьего дома выбежала и бросила его на снег. Но что такое? Взмахнула Сюряга-Зох руками и вдруг поднялась в воздух.

— Ку-ку! — закричала она. — Ку-ку!

Она хотела сказать: «Куда? Куда я лечу?» — но забыла все слова и только твердила: «Ку-ку, ку-ку!»

Стала ленивая и злая Сюряга-Зох кукушкой. Не любит кукушка делать свое дело. Не выводит сама птенцов: то в одно гнездо подкинет яйцо, то в другое. Много таких домов у нее.

А мать Сюряги-Зох ждала дочку, ждала. Потом решила, что не может дочка медвежьих подарков унести — так много их. Сама в тайгу пошла.

Встретил ее медведь по дороге.

— А, и ты идешь, — говорит он, — и тебе подарков надо. Ладно, получай!

И стала она кошкой. Сколько кошке ни дай, она все кричит: «Ма-а-ло, ма-а-ло!»

Когда же узнала кошка, что это мышка не захотела помочь дочери, разозлилась и стала ее искать, а мышка убежала.

С тех пор кошка все ищет ту мышь и никак найти не может.

А Юлегыт-Кыс хорошо живет, сама все делает и другим помогает.

Вот если встретите такую работящую, хорошую девочку — знайте, что это Юлегыт-Кыс, а если и не она, то ее дети, а если не дети, то внуки.

Все равно народ таких работящих да хороших Юлегыт-Кыс зовет…

КЭЛЕ[7], ЗАЯЦ И ВОРОНА

Как-то раз бежал по тундре заяц. А на пути его была большая яма. Не заметил ее заяц и угодил туда. В этой яме жили кэлъет. Главного в это время не было дома, и в яме находились только жена и дети Кэле. Их было так много, что заяц так и не смог сосчитать сколько.

Обрадовались маленькие кэлъет, что заяц к ним попал. Они были очень голодные и сказали:

— Давайте сейчас съедим этого зайца.

Заяц страшно испугался, когда услышал это.

— Подождите немного, — сказал он чудовищам, — скоро я стану жирным, вот тогда и съедите.

Согласились кэлъет, и заяц остался у них.

Все время он думал о том, как выбраться из ямы. Яма была большая и очень глубокая, а заяц уже ослаб от голода. Долго думал заяц и наконец придумал. Стал он каждый день прыгать. Смотрят на него кэлъет, удивляются:

— Зачем ты прыгаешь? Ведь ты и так худой.

А заяц смеется:

— Это игра такая. Скучно мне, вот и играю. Хотите, я и вас научу.

Но кэлъет отказались. Не хотелось двигаться ленивым. Зато они перестали удивляться и не обращали на зайца внимания. А зайцу только того и надо.

Вот один раз легли все спать. Заяц потихоньку встал, перебежал всю яму, прыгнул и выскочил из ямы. Только задними ногами нечаянно задел кусок снега. Упал снег в яму, зашумел и разбудил кэлъет. Стали они спорить, кто виноват, что снег упал, а когда поняли, что заяц удрал, он уже далеко был.

— Дайте-ка мои новые торбаса[8], — сказала Кэле-мать, — пойду догонять зайца.

А заяц пока бежал. Наконец увидел он ворону, а сказать ничего не может, никак не отдышится.

Ворона спросила:

— Что с тобой случилось? Почему ты так дышишь?

— Спрячь меня скорее, милая ворона! — попросил заяц. — За мной гонится Кэле. Скоро уже здесь будет.

— А ты меня не обманываешь, заяц? — спросила ворона. — Тебе ведь от трусости всегда все мерещится.

В это время они услышали громкие шаги. Заяц задрожал, а ворона сказала:

— Ложись в эту ямку, я тебя спрячу.

Заяц залез в маленькую ямку, а ворона накрыла его сверху ягелем[9]. Только успела сделать это, как вдруг подбежала к ней огромная женщина Кэле и спрашивает:

— Здесь заяц пробегал?

— Не знаю, — ответила ворона, — я его не видела. Наверное, он другой тропой прошел.

Но Кэле ей не поверила.

— Говори, куда зайца спрятала! — закричала она. — Это моя добыча. Если не отдашь, я тебя съем.

Ворона была старая и очень хитрая. Она притворилась испуганной и сказала:

— Не ешь меня, сильная Кэле! Лучше уж я отдам тебе зайца. Вон видишь белое пятно на луне? Это заяц. Я его бросила туда, чтобы ты не нашла. Там у меня кладовая на луне.

— Как же мне достать его? — спросила Кэле.

— Ладно уж, помогу тебе, — сказала ворона. — Садись на меня, полетим на луну.

Села Кэле на ворону. Поднялась ворона высоко над землей и все время продолжала вверх подниматься. Наконец она спросила:

— Посмотри, далеко ли земля?

Оглянулась Кэле вниз и сказала, что земля стала величиной с большое озеро.

Еще выше поднялась ворона и опять спросила, далеко ли теперь земля. Кэле сказала, что земля как маленькое озеро стала. Опять полетела вверх ворона. Долго летела, ничего не говорила и наконец снова спросила:

— А теперь какая земля?

Посмотрела Кэле вниз, испугалась. Ух, как высоко ворона ее подняла!

— Теперь земля как маленькая яранга, — со страхом ответила она.

— Хорошо, — обрадовалась ворона, — луна уже совсем близко. Сама долететь можешь.

И сбросила с себя Кэле.

Падает Кэле, просит ворону, чтобы спасла ее, а ворона летит за ней вниз и смеется:

— Ну как, хорошие зайцы на луне? Лети уж лучше туда, не стану я тебя спасать. Без тебя на земле лучше будет.

Упала Кэле головой вниз, по пояс в землю вошла, только ноги вверх торчат. А ворона подошла к той ямке, где зайца спрятала. Смотрит — ягель подпрыгивает. Это заяц так сильно дрожит.

— Не трясись, выходи, — сказала ворона. — Покажу тебе, как я Кэле на луну отправила.

Увидел заяц, что случилось с Кэле, обрадовался, перестал дрожать. Поблагодарил ворону. Только все равно боится он, что дети Кэле его найдут. Вот и косит глазами во все стороны, от каждого шороха удирает.

Много времени с тех пор прошло. Превратилась Кэле в камень. Большой горой стала. А ноги Кэле так и торчат в разные стороны — перевал там. Между Ванкаремом[10] и Нутепельменом[11] эта гора. Посмотрите сами, когда будете там.

ГЛУПЫЙ МЕНЫК-МЭНЫГЪЯН

В одном селении жила старая женщина. У нее было три сына. Старшие сыновья слыли хорошими охотниками. Зато от младшего толку не было. За что ни возьмется, все наоборот сделает, все испортит. А был он здоровый и сильный. Набедокурит да еще и смеется. Вот и перестали ему работу давать. Все равно ведь проку нет!

Прозвали его люди Менык-Мэныгъян. А это очень обидное прозвище. Озорник, пакостник означает оно. Куда ни пойдет Менык-Мэныгъян, всюду смеются над ним:

— Смотрите, люди! Вот идет Менык-Мэныгъян! Он совсем ничего не умеет.

Обидно стало парню. Пошел он к братьям и говорит:

— Возьмите и меня на охоту.

Братья только посмеялись над ним. Куда, мол, глупому? Всю охоту испортит. А Менык-Мэныгъян все не отстает:

— Вы мне хоть скажите, кого вы на охоте убиваете?

Сперва молчали братья. «Глупому объяснять — все равно что на безногом олене ехать», — думали они. Наконец так надоел им младший брат, что они сказали:

— Что встретим живое, то и убиваем.

Замолчал Менык-Мэныгъян. Перестал приставать к братьям. Прошло немного времени. Собрался он ночью, когда все спали, взял большую палку и ушел.

Идет он тайгой, а навстречу ему медведь.

— Ты живой? — спросил Менык-Мэныгъян.

— Вот я тебе сейчас покажу, живой я или нет! — зарычал медведь и кинулся на Менык-Мэныгъяна.

Но Менык-Мэныгъян ударил медведя палкой, и тот упал замертво.

Взвалил парень его на плечи и пошел. Много зверя всякого так набил. Другой бы и половины не поднял, а Менык-Мэныгъяну все нипочем. Вдруг он увидел, впереди кто-то большую вязанку хворосту несет. «Вот диковинный зверь, — думает Менык-Мэныгъян, — на спине горб лохматый. То-то удивятся братья, когда я такого притащу!» Подумал так и стукнул идущего впереди прямо по горбу. Закричал тот, обернулся, и Менык-Мэныгъян узнал старшего брата.

— Что же ты делаешь, бездельник! — закричал тот. — Хорошо еще, что хворост на спине у меня был!

— Да ведь ты же сказал: «Убивай все живое». Вот я и думал, что зверь впереди меня.

Отругал его старший брат, да что же с глупым сделаешь? Пришли они домой. Скоро умерла их старая мать. Поплакали братья и велели Менык-Мэныгъяну к сестре съездить за речку, одежду у сестры попросить, чтоб было в чем мать похоронить. А сестра жила далеко.

Взял Менык-Мэныгъян лошадь и поехал. Вот добрался он до глубокой реки. Надо было брод искать, а он в самую глубину лошадь толкает. Не хочет лошадь идти, ноги поднимает, от воды отходит.

Увидел это Менык-Мэныгъян и сказал:

— А-а-а, понимаю, ты боишься замочить свои красивые камусы, поэтому не идешь. Ладно, сейчас сниму их с тебя. Иди босая.

И Менык-Мэныгъян недолго думая поднял ногу лошади и собрался кожу с нее сдирать. Оскалила лошадь зубы, закричала.

— Так вот ты какая! — рассердился Менык-Мэныгъян. — Я тебе помогаю, а ты еще смеешься надо мной!

Схватил он палку и ударил лошадь. Лошадь упала, а Менык-Мэныгъян думает: «Что же я наделал? Лошадь-то издохла. Теперь братья ругать меня будут. Ну ничего, зато мяса им пришлю».

Выпряг Менык-Мэныгъян лошадь, положил ее на телегу и говорит телеге:

— Сюда лошадь тебя везла, а теперь ты ее к братьям отвези.

Повернул телегу оглоблями к дому, сам через речку перебираться стал.

Кое-как добрался он до сестры, взял одежду для матери и обратно пошел. Идет тайгой, на деревья смотрит. Шумят деревья, стонут, гнутся от сильного ветра.

— Вот бедные, — говорит Менык-Мэныгъян, — холодно им, ведь они совсем раздетые. Вон как просят меня дать им одежду. Кланяются, плачут.

Стал он тут отрывать по куску одежды, что у сестры взял. Оторвет и на дерево вешает. Так всю одежду и роздал.

Вернулся Менык-Мэныгъян к братьям, а они спрашивают:

— Где твоя лошадь?

— Она боялась камусы в реке замочить, я стал снимать, а она смеется надо мной. Я ее палкой один раз ударил. Она упала и умерла.

— Ах ты глупец! Такую хорошую лошадь убил!

— Ничего, зато мясо будет.

— А где же мясо?

— Телега везет. Ей бы уже приехать пора, — сказал Менык-Мэныгъян, — я ведь ее еще от реки отправил.

Поняли братья, что ни лошади, ни телеги им уже не видать, и спросили:

— А у сестры ты был?

— Был.

— Дала она тебе одежду?

— Дала.

— А где же она?

— Деревьям отдал. Они плакали, просили меня, и я дал.

Подумали братья, сами одежду сшили, а Менык-Мэныгъяна могилу копать послали.

— А до какой глубины копать? — спросил он.

— Как обычай велит, до уха копай[12], — сказали братья.

Пошел Менык-Мэныгъян, выбрал место потеплее, лег ухом к земле и думает: «Зачем же я буду копать, раз земля и так до уха доходит?» Подумал он так и уснул.

Долго ждали братья, наконец сами пошли посмотреть, что он делает, и увидели спящего. Нет от него толку! Сделали все сами. Потом старший сказал:

— Давай уйдем, оставим его здесь. Он такой глупый, что житья от него не будет все равно.

Долго спал Менык-Мэныгъян. Проснувшись, он увидел, что братьев нет, и пошел догонять их. Возле самого озера догнал. А на озере уже лед крепкий. Устроили они привал, поели, а Менык-Мэныгъян после еды спать любил. Вот и решили братья задержать его здесь, пока в тайгу сходят, чтобы охоту им не портил. Дождались они, когда Менык-Мэныгъян крепко заснул, прорубили вокруг него четыре проруби, крепкие ремни под лед продели и прикрутили теми ремнями Менык-Мэныгъяна ко льду. Сами в тайгу пошли. Много зверя набили уже братья. Вдруг напали на них таежные чудовища. Сами страшные, зубы длинные, языки огненные. Залезли братья на дерево: «Ну, — думают, — пропадать нам теперь!»

А Менык-Мэныгъян тем временем проснулся. Он бы еще поспал, да уж очень холодно на озере. Ну вот, проснулся он, хочет встать, а ремни не пускают. И братьев нигде не видно. «Эх, не дождались меня братья! — с досадой подумал он. — Ну ничего, пойду догонять их». Поднатужился он, поднялся, встал на ноги да весь лед с озера и поднял на себе. Так и пошел.

Идет тайгой, валит деревья, позади него широкая дорога остается. Так он дошел до того места, где таежные чудовища на его братьев напали. Сидят братья на большом дереве, дрожат, с жизнью прощаются. А чудовища ствол грызут. Уже совсем немного осталось.

Вдруг увидели они Менык-Мэныгъяна, а позади него широкую просеку, испугались. «Это, наверное, новый хозяин тайги идет. Пришел нам конец!» — подумали они и разбежались в разные стороны. Никто их больше не видел.

А Менык-Мэныгъян кричит братьям:

— Что же вы не слезаете? Смотрите, сколько воды я вам принес.

Слезли обрадованные братья, отвязали лед от Менык-Мэныгъяна. Лед упал, свалил деревья. Потом в том месте поляна образовалась.

А братьям стыдно стало, что хотели они от младшего избавиться, а он их спас.

С тех пор стали братья Менык-Мэныгъяна на охоту с собой брать, а он от этого поумнел, говорят.

КАК МАЛЬЧИК СЕБЕ ИМЯ НАШЕЛ

Жил мальчик. Забыли родители имя ему дать. Никак не звали его. Просто мальчик был.

Вот один раз послала его мать к озеру воды набрать. Наклонился мальчик к воде. Вдруг видит, зверек какой-то незнакомый на него смотрит. Голова большая, усы большие, глаза круглые.

— Ты кто? — спросил мальчик. Он совсем ничего не знал. Глупенький был.

— Рыба я, — удивился зверек. — Разве ты не знаешь?

— А имя есть у тебя? — опять спросил мальчик.

— Конечно, — засмеялась рыба. — Канаельхин[13] имя мое.

Очень сильно удивился мальчик. «Он, такой маленький, имя имеет, а я, такой большой, без имени хожу».

В это время выглянула из воды маленькая рыбка.

— А это кто? — засмеялся мальчик. — Неужели и у такой крохотной имя есть?

«Вот какой глупый, ничего не знает», — подумал Канаельхин, а мальчику сказал: — Вэкъын[14] это.

«Как же так? — подумал мальчик. — У всех имя есть, даже у такой маленькой рыбки. Только у меня нет имени».

Опечалился он, набрал воды и пошел.

Вот идет мальчик тундрой и думает: «Возьму-ка я себе имя этой рыбы. Тоже Канаельхин буду». Идет и повторяет: «Канаельхин, Канаельхин». Встретилась на пути его кочка. Споткнулся мальчик. Воду разлил. Имя забыл.

Ничего не поделаешь, пришлось вернуться. Набрал он воды. Видит, опять смотрит на него усатый зверек. Спросил у него имя. Удивился Канаельхин, но все же ответил.

— Ладно, — говорит мальчик, — теперь не забуду.

Пошел тундрой, опять о кочку споткнулся, воду разлил, имя забыл.

Снова пришлось к озеру идти. Наконец в последний раз к своей яранге с водой он пошел. Все время имя повторял. Ни разу не падал. Когда совсем дошел, у самого входа упал. Воду не разлил, а половину имени забыл. Стал вспоминать — никак не может. Ельхин помнит, а начало забыл.

Не хотелось больше мальчику к озеру возвращаться. Так и стал он Ельхин. С тех пор имя это у людей живет.

НАЛИМ И ОЛЕНЬ

В одном месте, там, где самая спокойная вода, жил большой налим. Он был такой ленивый, что даже на промысел ходить не хотел. Проплывет мимо маленькая рыбка — налим поймает ее, съест и снова ждет. Поэтому никто и не знал его. Живые не видели, а те, которых он съел, рассказать уже не могли.

Один раз к тому месту подошел олень, заглянул в воду и увидел налима.

— Кто ты такой? — с удивлением спросил олень.

— Разве ты не видишь? — важно ответил тот. — Я налим.

— А почему же ты лежишь? — опять спросил олень. — Ты больной?

— Ух, какой надоедливый! — рассердился налим. — О важных делах я думаю, поэтому и лежу, а ты мешаешь. Уходи лучше, пока не съел тебя!

Засмеялся олень:

— Да как же ты можешь меня съесть? Я ведь быстро бегаю, а ты и двигаться, наверное, не умеешь.

От обиды налим чуть не выскочил из ямы, в которой лежал.

— Ладно, — сказал он. — Давай состязаться. Я по воде поплыву, а ты берегом беги.

Олень согласился, и они сговорились на другой день бежать.

Когда же налим остался один, то стал думать: «Какой я глупый! Ох, какой глупый! Ведь все говорят, что олень быстро бегает. Как же я обгоню его?»

Долго думал налим и наконец придумал перехитрить оленя. Ради этого он даже из ямы вылез. Поплыл тихонько. Большой, важный. Медленно плывет он, ни на кого не смотрит. Он-то всех знает, а его — никто.

Увидел налима чир[15].

«Кто это такой? — думает чир. — Наверное, большой начальник. Вон как важно плывет». И вежливо поздоровался с налимом.

Налим понял, что его хитрость удалась, и сказал:

— Слушай внимательно, что говорить буду. Завтра я должен состязаться с длинноногим жителем берега по имени олень. Он по берегу побежит, а я по воде плыть должен. Только мне сейчас некогда. Я занят важной думой: как сделать, чтобы рыбы самыми сильными стали. Для этого я и пришел в ваши места. Так вот, скажи всему вашему народу, что большой начальник налим приказывает: когда начнутся бега, пусть все живущие в нашей воде приготовятся. Олень пробежит немного и спросит: «Налим, где ты?» Тогда пусть они отвечают за меня: «Я здесь, впереди бегу».

Чир согласился:

— Хорошо, — и отправился сказать рыбам, а налим в свою яму вернулся и лег спать. Ведь он совсем не привык двигаться и очень устал.

Утром пришел к этому месту олень и стал звать налима:

— Эй, налим, проснись! Я готов!

Налим открыл глаза и уже хотел рассердиться, что ему мешают спать. Потом вспомнил про бега и сказал:

— А я уже давно тебя жду.

Сговорились, до какого места бежать. Олень помчался быстро, как ветер. «Теперь, — думает, — этот ленивый налим совсем отстал».

Остановился олень.

— Эй, налим, где ты?

— Я здесь, впереди тебя, — отвечает чир.

— А ты, оказывается, быстрый! — удивился олень. — Только я еще быстрее могу…

Он побежал так быстро, что даже след на берегу не успевал оставить. И снова спросил:

— Налим, где ты?

— А я уже здесь! — крикнула навага.

Рассердился олень. Собрал все свои силы, добежал до назначенного места не останавливаясь и вернулся обратно. Еле дышит, бедный.

А налим высунул голову из воды и смеется над оленем:

— Видишь, я уже давно пришел, поесть успел и совсем не устал. А у тебя вон и ноги уже подогнулись.

Поднялся олень и сказал налиму:

— Ты победил. Никогда еще никто не обгонял меня. За это возьми подарок.

Отрезал олень от своей задней ноги самый жирный кусок и бросил его налиму. Налим поймал его, как маленькую рыбку, и проглотил. Только кусок очень большим оказался. Попал он в живот налима, да так и остался там лежать. Печенкой стал, а до этого не было у налима печенки.

Когда же налим проглотил мясо, то не удержался и сказал усталому оленю:

— А я ведь тебя обманул. Видишь, какой ты глупый. Ты чуть не умер, пока бежал, а я все время на одном месте лежал.

Олень даже в воду полез, так рассердился, а налим спрятался — не достать его.

С тех пор у налима есть жирная печенка, а олень все в воду заглядывает, налима ищет.

МАЛЕНЬКИЙ АГВЫНЮКАК[16]

В одном стойбище жила с внуком очень старая, больная женщина. Бедно они жили. Совсем голодные сидели. Внук был еще маленький и не мог ходить на охоту, а больше никого у них не было.

Как-то старуха заболела. Заплакал мальчик: чем же он будет кормить больную? Ведь она может умереть.

В это время пришла добрая Тундровая Женщина[17].

— Не плачь, — ласково сказала она мальчику, — пойдем со мной. Я покажу тебе, как стать хорошим охотником.

Привела она мальчика к морю. Там недалеко от берега лежал гладкий камень. Он был очень похож на кита, а вокруг него, как в большом котле, кипела вода. Волны накатывались на этот камень, и он то исчезал, то снова появлялся. Показала Тундровая Женщина мальчику на этот камень и сказала:

— Попросись к охотникам на байдару[18]. Когда выйдете в море, кинь гарпун в камень. Здесь ты всегда будешь убивать кита. Только смотри, довольствуйся одним китом. Два раза в один выход не кидай гарпун.

Запомнил это мальчик, поблагодарил Тундровую Женщину, и она исчезла, а он вернулся в свою ярангу.

— Радуйся, бабушка, — сказал он, — скоро я стану большим охотником, и у нас всегда будет еда.

Но старуха не поверила. «Что может такой маленький? — подумала она. — Нет, уж, видно, умирать будем».

Утром мальчик пошел на берег и стал ждать охотников. А в этом же стойбище жили пять богатых братьев. У каждого из них была своя большая байдара, каждый был в ней хозяином. Когда мальчик пришел на берег, все пять байдар уже были готовы к выходу, только хозяев ждали.

Вот пришел старший брат. Мальчик подбежал к нему и стал просить богача, чтобы взял его на охоту. Но тот даже не ответил. Он так ударил мальчика, что тот упал на камни и заплакал от боли. А охотники ушли в море.

Потом второй брат пришел. И тот не захотел маленького на свою байдару взять, тоже ударил его так, что мальчик упал. Но он не ушел. Как уйдешь, когда в яранге лежит больная старуха и совсем нечего есть! Дождался он третьего брата. Но и тот избил мальчика, чтобы не путался под ногами перед охотой. И с четвертым братом то же самое было. Еле поднялся мальчик на ноги, он уже не мог даже плакать.

— Наверное, правду бабушка говорила, что не выйдет из меня охотник, — печально сказал мальчик. — Никто не хочет помочь мне, никто не берет на свою байдару.

Он уже хотел уйти, но вдруг увидел пятого брата, самого младшего. Все звали его плохим охотником, потому что его байдара редко тащила за собой кита. На этот раз мальчик побоялся близко подходить к охотнику. Он только издали попросил взять его на байдару. Посмотрел на него младший брат и подумал: «Пусть мальчишка пойдет с нами. Если будет удача, поможет потом разделывать кита». И взял его.

Обрадовался мальчик. Прыгнул в байдару и стал вместе с охотниками от берега отталкиваться. Только обогнули они тот камень, который Тундровая Женщина показывала, как мальчик стал проситься на место гарпунера. Старший разрешил, а гарпунер говорит:

— Хозяин, зачем ты ребенка слушаешь? Опять удачи не будет.

Но хозяин байдары сказал:

— Пусть пока постоит. Все равно ведь еще ничего нет.

Мальчик встал на место гарпунера и вдруг крикнул:

— Смотрите, кит!

— Эх, ты! — засмеялись охотники. — Сразу видно, какой ты хороший охотник! Камень за кита принял.

Вдруг мальчик схватил гарпун и бросил прямо в камень.

— Он сломал наш гарпун! — закричали охотники. — Выкинуть надо этого мальчишку!

Но вот все увидели, что в том месте, где камень, всплыл огромный кит. Тогда уж удивились все охотники:

— У этого мальчика глаза настоящего охотника. Только он заметил кита да сразу убил.

Стали эти охотники всегда брать с собой мальчика в свою байдару. Как выйдут они в море — обязательно кита притащат за собой. Хорошо стал жить мальчик, и бабушка его поправилась. Звали его теперь в свою байдару и старшие братья, но он не шел к ним.

А люди стойбища имя мальчику дали. Агвынюкак назвали его, а это значит убивающий много китов. Скоро Агвынюкак имел уже свою байдару. Самых бедных он брал с собой на охоту. Удивлялись люди в стойбище: «Почему мальчик всегда бьет китов возле этого камня? Почему больше одного кита никогда не бывает?»

Вот один раз богатые братья собрались в байдару и пошли ночью к тому камню. Кинули они гарпун. Возле самой байдары всплыл большой кит. Обрадовались братья. Только одолела их жадность. Мало им было одного кита. Еще раз бросили гарпун. Затрещал тут камень и рассыпался. Полетели от него куски в байдару братьев и утопили ее. А кит в море уплыл. Не стало больше того места. И не надо. Агвынюкак теперь хорошим охотником стал. Выбрали его люди старшим в стойбище. Все хорошо зажили. Агвынюкак с охотниками теперь и в открытом море с удачей охотится.

Все, конец.

СМЕЛЫЙ ОХОТНИК

Было это.

В одном стойбище жил очень богатый человек. Он уже не знал, чего ему еще надо. Все у него было. А больше всего было у богача злости. Зато его дочь совсем не походила на отца. Она была добрая и очень красивая. Много сильных охотников за нее погибло, потому что никто из них не смог выполнить то, что требовал отец за свою дочь.

Когда совсем уже не осталось женихов у девушки, пришел из далекого стойбища сильный охотник. Смело вошел он в ярангу богача и сказал:

— Я хочу жениться на твоей дочери. Со мной ей будет хорошо, потому что я самый лучший охотник.

— Этого еще не видно, — спокойно ответил богач. — Рыба тоже говорит, что лучше всех поет, только ее никто не слышит. Докажи свою силу и смелость.

— Что я должен сделать?

— В море есть нерпа[19]. Шкура ее как луна. Далеко вокруг виден ее свет. Убей эту нерпу и принеси мне. Тогда получишь мою дочь.

Взял охотник большую байдару и один ушел в море. Долго искал он нерпу, но нигде не находил ее. Охотник уже думал, что богач обманул его. Вдруг он увидел далеко впереди белый огонь, будто луна в море упала. Подошел к тому месту поближе, а это нерпа. Это от нее такой свет на море был. Нерпа не заметила охотника. Она не думала, что в эти места может человек попасть, и спокойно отдыхала.

Размахнулся охотник и кинул большой гарпун. Закричала нерпа. Стала охотника по морю таскать. Утопить его хотела. Но охотник был очень сильный. Скоро кончились силы у нерпы, и она затихла.

Притащил ее охотник в стойбище. Все люди собрались на берегу, чтобы посмотреть на чудесную нерпу. Первым прибежал богач. Он был очень рад, что наконец-то получил такую красивую нерпу, и все думал, что бы еще у охотника потребовать за дочь.

— Хороший ты охотник, — сказал богач, — красивую нерпу убил. Только ведь моя дочь самая красивая из девушек, а эта нерпа еще не самая красивая. Есть в море хозяйка всех нерп, золотая, как солнце, горячая, как огонь. Вот если добудешь ее, отдам за тебя дочь.

Ничего не сказал охотник. Снова залез в байдару и ушел в море. Еще дальше, чем в тот раз, искал он нерпу. Вдруг в самых далеких местах показался огонь, охотнику стало жарко. Как будто солнце на море зажглось. Не может охотник от яркого света глаза открыть. Смочил он водой лицо, руки и тело, чтоб не жгло их. Закрыл глаза и бросил гарпун в самое жаркое место. Холодно стало ему вдруг. Открыл он глаза — ничего не видно, темно. Потом кто-то потащил его байдару под воду. Набрал он воздуха, нырнул вместе с байдарой. Протащила его нерпа под водой и снова вынырнула. Трудной была борьба с хозяйкой нерп, но и ее притащил охотник в стойбище.

Нечего делать богачу, пришлось отдать охотнику дочь. Отдать-то он отдал, а сам злится: кажется жадному, что мало взял он за дочь.

Прошло немного времени. Охотник с молодой женой в отдельной яранге жил. Вот как-то раз богач позвал к себе зятя.

— Теперь у тебя самая красивая жена, — сказал он. — Я думаю, что не годится ей на простых оленях ездить. Иди в стадо и выведи для нее таких же лунных и солнечных оленей, как те нерпы.

— Я не пастух, я охотник! — рассердился юноша. — Не могу я оленя выводить.

— Если не исполнишь то, что я сказал, — ответил богач, — отниму у тебя дочь, а тебя из стойбища выгоню.

Печальный пришел охотник в свою ярангу. Жена его спрашивает:

— Что случилось? Почему ты такой печальный?

Рассказал ей муж, что отец, видно, хочет его погубить. Лунных и солнечных оленей велел вывести ему.

— Трудное это дело, — сказала жена, — но я тебя научу, что делать. Иди вон за ту сопку. Там ты увидишь большое стадо. Подойди к пастуху и скажи: «Меня дочь Луны послала. Велела привести ее оленя». Даст он тебе лунного оленя. Тогда пройди еще сопку. Там другое стадо увидишь. Скажи тому пастуху, что дочь Солнца послала тебя за своим оленем. У этого пастуха получишь солнечного оленя. Когда сделаешь все это, скорее беги с теми оленями сюда. Если узнают пастухи, что ты их обманул, — убьют. А олени тебе помогут. Они — брат и сестра, их давно уже разлучили, а с твоей помощью они вместе будут.

Оделся охотник и пошел в ту сторону, куда жена велела. Сделал все в точности, как учила она, взял обоих оленей и пошел домой.

Бежит охотник тундрой. Справа от него — свет луны, слева от него — свет солнца. Правая рука охотника замерзла от лунного света, а левой горячо от солнечного. Так и шел.

Вдруг он услышал, что за ними погоня.

— Держись за наши рога, — сказал солнечный олень, — только покрепче. Мы побежим очень быстро, иначе нас догонят.

Ухватился охотник за рога оленей, и они помчались.

Как они бежали — не знаю. Никто даже заметить не успел, а олени уже остановились возле яранги охотника. Вышел богач и не знает, на какого оленя раньше смотреть, — такие они оба красивые.

Но вот прошел еще год. Надоели богачу олени, и стал он думать, чего бы еще потребовать. Потом позвал охотника и сказал:

— Убей мне моржа, у которого клыки величиной с большую ярангу. Не добудешь такого моржа — убью тебя.

А про себя он подумал: «Если он выполнит то, что я велел, пошлю его в такое место, откуда он совсем не вернется, а у меня кость моржовая останется. Если же пропадет на той охоте — тоже хорошо. Уж очень он сильный. Скоро люди стойбища будут не ко мне, а к нему на поклон ходить».

А охотник попрощался с женой и ушел в море. Долго не возвращался он в стойбище. Все уже думали, что он погиб, а отец его жены радовался. За шамана дочь свою собирался отдать. Только она не хотела и слушать отца. Каждое утро выходила на берег и все смотрела, не покажется ли байдара мужа. И дождалась. Вернулся охотник и моржа притащил такого, что еле уместили его в стойбище. Каждый клык у этого моржа был величиной с большую ярангу.

Богач от удивления даже подпрыгнул, когда увидел охотника живым да еще с такой добычей.

— Ну, раз ты такого моржа добыл, — сказал он зятю, — то найди и резчика, чтобы на клыке его нарисовал то, чего я не знаю.

Засмеялся охотник:

— Это нетрудное дело. Я сам нарисую.

Охотник ушел в свою ярангу и принялся за работу. Наконец он закончил ее.

Посмотрел богач. Чего только не было там нарисовано! Все он понял. Только самый последний рисунок никак не мог понять. Этого он не знал.

— Что это? — спросил он у охотника.

— Это кит. Хозяин Морских Зверей.

— А здесь что?

— Здесь я нарисовал то, что можно сделать из этого кита.

— Приведи мне этого кита, — сказал богач, когда узнал, что можно сделать из него.

Подумал охотник и сказал:

— Хорошо, я выполню и это, но в последний раз.

А сам подумал: «Я добуду тебе кита, но за жадность ты будешь наказан».

Далеко в море загарпунил охотник кита. Целый год таскал его Хозяин Морских Зверей по морю, пока потерял силу.

Когда охотник вытащил его на берег в своем стойбище, все люди прибежали посмотреть на него, потому что в тех местах никто не видел китов. А богач сказал:

— Что же ты сделаешь из него?

— Всех накормлю, ярангу построю, нарты сделаю, приманку для зверей сделаю и еще останется.

От жадности богач даже говорить не смог. Только рукой махнул: мол, делай то, что сказал.

Разделал охотник кита. Из ребер ярангу и нарты сделал, мясом всех людей в стойбище накормил да еще много мяса в яму сложил, запас на зиму. А тундровые звери запах мяса учуяли и стали к той яме ходить. Звери ходят — охотник бьет их. Много набил.

Потом пришел он к отцу жены и сказал:

— Смотри, сколько я добыл от одного кита. Это ведь не простой кит. Кто такого кита убьет, тот богатым будет. Но там, в море, остался старший брат этого кита. Если на того кита только посмотреть — самым богатым и самым сильным человеком станешь. Все духи такому человеку подчинятся и будут сами приносить в его ярангу все, что только потребует.

Задрожал богач от жадности. Даже курить перестал. Думает, как бы ему обмануть охотника, как самому на того кита посмотреть.

— А далеко этот кит? — спросил он.

Охотник прикинулся глупым и сказал:

— Совсем близко. Надо только сесть в байдару без весел, от берега оттолкнуться и сказать байдаре: «Отнеси меня к главному киту». У меня ведь байдара тоже особенная, потому я такой сильный. Ну вот, байдара сама к тому киту и отнесет. Сейчас я пойду отдохну, а потом в море пойду и стану самым сильным и самым богатым.

Обрадовался богач. Жадность его сильнее страха была.

«Пусть отдыхает, — подумал он об охотнике. — Пока он спать будет, возьму его байдару, выйду в море, на того кита посмотрю и стану самым сильным и самым богатым. Все будут меня бояться».

Так он и сделал. Охотник ушел к себе, а богач забрал его байдару, выбросил весла, оттолкнулся от берега и стал песни шаманские петь. Думал, что это поможет. Понесли его волны в море, а он все поет, думает, что несет его байдара к главному киту. Так и уплыл. Теперь уж он не вернется.

А людям в стойбище хорошо без него стало. Всем бедным помог охотник. Долго жили.

ДЕВУШКА, ТУНГАК[20] И СОЛНЦЕ

Давно это было. Ой, как давно. Много зим с тех пор прошло. В то время злой Тунгак в тундре хозяином полным был. Большую силу имел. Все его боялись. Плохо, темно в тундре было…

Жил в тундре богатый охотник с женой. Всего было вдоволь в их яранге: мясо самое лучшее, шкуры зверей самые редкие, одежда самая богатая, а в жирниках[21] всегда было много жиру. И дочь у охотника самой красивой девушкой стойбища слыла. Богатый выкуп надеялся взять за нее отец. Но девушка еще не хотела выходить замуж.

— Кого полюблю, за того и выйду, — говорила она и отказывала всем женихам.

Стали молодые охотники обходить их ярангу. Зачем напрасно время терять? Разве мало хороших девушек в тундре?

Рассердился отец:

— Какого мужа тебе надо? Может быть, ты Тунгака в мужья хочешь? Не в его ли ярангу работать пойдешь?

Девушка промолчала, а мать заплакала:

— Зачем ты так говоришь? Вдруг услышит Тунгак и придет в ярангу, что тогда делать будем?

— Замолчи, глупая женщина! — закричал хозяин. — Иди лучше уйми и образумь свою дочь.

Вдруг задрожали крепкие стены яранги от сильного ветра. Целую гору снега навалил Хозяин Пурги на ярангу охотника. Хотел охотник выйти наружу, а там стоит кто-то. Узнал охотник Тунгака и задрожал от страха. А принять гостя надо. Вот вошел Тунгак в полог. Велел отец дочери накормить гостя. Принесла девушка мяса, дала Тунгаку. Только молчит все время, не смотрит на него.

Хозяин трубку закурил, думает, что дальше делать. Тунгак мясо съел и еще требует. Вышла девушка в натык[22] за мясом, а Тунгак спрашивает отца:

— Почему молчит девушка? Разве ты ее мало кормишь и она съела с голоду свой язык?

— На то она и женщина, чтобы молчать, — ответил охотник.

Понравилось это Тунгаку.

— Хорошая будет жена, послушная, — сказал он. — Вот я и решил взять ее в жены.

Стал просить охотник, чтобы подождал немного Тунгак, пусть еще подрастет дочка. Но напрасно. Пришлось отцу согласиться.

Услышала это девушка. Быстро надела свой каливак[23], взяла с полки кусок сала на дорогу и вышла из яранги.

А пурга еще сильнее стала. Совсем ничего не видно. Сердце у девушки от страха маленькое сделалось. Хотела она вернуться, но в яранге еще страшнее. Тогда поборола она страх и пошла вперед навстречу ветру. А ветер воет, как голодный волк, рвет одежду. Но не останавливается девушка, потому что знает: остановится — совсем не сможет идти, упадет.

А Тунгак ждал-ждал мяса и рассердился. Решил сам посмотреть, где девушка. Вышел в натык — нет ее. Понял Тунгак, что обманула его девушка, зарычал от злости и погнался за ней.

Девушка бежит — снег диким оленем под ноги кидается, в камгык[24] набился. Ветер бьет в лицо, идти не дает. Тяжелый стал каливак от снега, к земле девушку тянет. Но и тут не останавливается она. Сто страхов в ее сердце вошли, вперед гонят. Тунгак бежит — ветер дорогу уступает, снег плотно под ногами ложится. Легко ему идти. Все его боятся.

Слышит девушка — догоняет ее Тунгак. Страшно кричит, вот-вот схватит. Задрожала она. Что делать, как от чудовища спастись — не знает.

Вдруг она увидела огонь впереди. Подошла поближе, а это не огонь. Это яранга стоит, большая, как целое стойбище. Блестит так, что глазам больно. Закрыла девушка глаза, потом открыла. Видит, сидит перед ярангой старик и кость ножом режет. Рассказала она старику, что от Тунгака бежит. Велел он ей в ярангу войти, а сам у входа остался. Вошла девушка в натык, снег колотушкой из одежды выбила, а потом и в полог вошла. Удивляется девушка: полог большой, светлый, жарко в нем, а горит только один жирник. Возле жирника старуха сидит, бисером одежду шьет. Подошла девушка, взяла другую иголку и стала помогать старухе. А Тунгак уже возле самой яранги кричит, девушку требует. Заплакала она, прижалась к старухе, просит спрятать ее.

— Сиди, — говорит старуха, — ничего не бойся.

Девушка уже совсем верхнюю одежду скинула — так ей жарко. В это время вошел в ярангу старик и говорит:

— Ух, как холодно!

А старуха еще жирник зажигает, — пусть Тунгак идет погреться.

Вошел Тунгак и сразу хотел к девушке подойти, да не смог. Стал с него жир капать. Ведь Тунгак был очень жирный.

Поэтому и не любил он, когда жарко. Стал он думать, что делать, а пока думал — совсем растаял. Позвала старуха собак. Собаки пришли, жир с пола слизали, и не стало Тунгака.

Обрадовалась девушка и осталась жить у стариков. Понравилась она им: красивая, ласковая, все делать умеет.

Один раз, когда помогала она старухе, вошел в ярангу молодой охотник. Он был такой красивый, что девушке показалось, будто яркий свет залил ярангу.

Увидела его девушка и от удивления даже шить перестала. Смотрит на красивого юношу. А юноша этот — сын хозяина яранги — Солнце. И ему понравилась девушка. Женился он на ней, и стали они вместе в Небесном стойбище жить. Там девушке дали другое имя. Луной назвали ее.

Много времени прошло. Захотела девушка в родное стойбище поехать, стариков своих повидать. Уговорила мужа.

— Хорошо, — сказал он, — пойдем.

Отодвинул жирник, а под ним дыра большая. Закрепил юноша лахтачный ремень, взял жену и по ремню вместе с нею в тундру спустился. Светло стало в тундре, радостно. Первый раз Солнце в тундру пришло!

С тех пор стало Солнце к людям в тундру ходить. Только у него ведь дел много. Поэтому и приходит Солнце в тундру только один раз в год. А у жены его, у Луны, времени побольше. Вот и ходит она в гости к родичам почти каждый день.

Вы ее видели?..

ТУНГАК И МОРОЗ

Э-э, как давно это было!

Очень старая сказка это… Расскажу.

Там, где самые высокие скалы, в каменной пещере с крепкими стенами жил хозяин гор — Этынюргин. Силен и зол был Этынюргин. Все духи природы ему подчинялись. Все боялись его.

Недалеко от него в ледяной яранге жил его брат. Ледяным духом звали его. Илянкум[25] звали его. Над льдом и морем хозяином был.

Так было в горах и на море. А в тундре тогда большой раканыт[26] стоял. Злой Тунгак был хозяином в этом стойбище. Мясом людей питался он со своими родичами. Каждую весну собирал Тунгак жителей своего стойбища. Целые стада оленей запрягали они и отправлялись в стойбища людей на большую охоту. Никто не видел их, только пропадали люди, становились пустыми их яранги, а нарты Тунгака богатую добычу в раканыт привозили. Плакали люди от горя. Много смелых охотников уходило из стойбища, чтоб найти тунгаков и побороться с ними, но никто из них не вернулся в свою ярангу. Никого не боялся Тунгак-оленевод. Был у него только один сильный враг — Этынюргин. Не захотел Тунгак подчиниться Этынюргину. Вот и враждовали они. Оба сильные были.

Только и в ярангу сильных горе приходит. Заболел у Тунгака единственный сын. Умирать стал. Мальчик совсем не был похож на отца. Был он добрый и не хотел убивать людей. Ел только оленье мясо. Но он был единственным сыном, и отец очень любил его. И вот он умирал. Никто не мог помочь ему. Никто не мог помочь горю Тунгака… Горько плакала жена Тунгака. Стала она просить мужа:

— Пойди к Этынюргину. Он над всеми духами хозяин. Пусть он поможет нам. Дай ему все, что попросит.

Не хотелось Тунгаку к врагу своему идти, да делать нечего. А Этынюргин знал, что Тунгак идет. Жене своей сказал:

— Мы говорить будем, ты не мешай.

Тунгак еще только в натык вошел, а Этынюргин кричит:

— Это кто?

Тунгак сказал:

— Я.

— Ну тогда заходи.

Зашел Тунгак в полог. Хотел сразу сказать хозяину о своем горе, а хозяин не торопится, велит жене накормить гостя.

Наконец выбрал Тунгак время и стал просить Этынюргина помочь его сыну.

— Ну что ж, — сказал Этынюргин, — сделаю это, если ты и твои родичи подчинитесь мне, станете моими духами.

Вскочил Тунгак от злости. Не хотел он хозяину гор подчиняться. Заметил это Этынюргин и сказал:

— Я уже старый, слабый стал. Иди к моему брату Илянкуму, его проси. Он, наверное, лучше сможет помочь.

Пришел Тунгак в ледяную пещеру Илянкума. А Илянкум уже знал о его деле.

— Я научу тебя, что делать, если принесешь мне живую собаку и оленью шкуру.

Тунгак принес все, что требовал ледяной дух. Взял Илянкум шкуру оленя, снял шерсть с нее и бросил в прорубь. Растаяло все кругом. Большое озеро разлилось. Тогда убил Ильянкум собаку. С нее тоже шерсть снял и бросил в воду. Поплыла шерсть по озеру, мелкой рыбкой стала. Много ее, все озеро покрыла.

Велел Илянкум Тунгаку в полог уйти, а сам с рыбой разговаривать стал. Потом вернулся и сказал Тунгаку:

— Рыба говорит, что должен ты подчиниться Этынюргину. Тогда пройдет болезнь твоего сына.

Молча поднялся Тунгак и ушел из ледяной пещеры. Вернулся он к своей жене, рассказал ей все. А сын уже совсем умирает.

— Вот что, — сказала тогда жена, — пойди к Луне. Она наверху живет, все видит. Может быть, Луна поможет нам.

Устал Тунгак с дороги, а делать нечего, пришлось к Луне идти.

У Луны яранга большая, светлая. Только холодно в ней. Луна дома была. Глаза протирала. Собиралась из яранги выходить, небо ночное освещать. Рассказал ей Тунгак о болезни сына, помочь просил.

— Сын твой когда заболел? — спросила Луна.

— Днем, — ответил Тунгак.

— Тогда иди к Солнцу. Я днем сплю, не знаю, что в тундре делается.

Пошел Тунгак к Солнцу. У Солнца яранга еще больше, чем у Луны. Стены яранги из лучей сделаны. Жарко, светло. У Тунгака даже шерсть от жары дымиться стала. Хотел он взглянуть на Солнце, да не смог. От яркого солнечного света закрываются у Тунгака глаза, привыкшие к темноте.

— Слабенький ты, — засмеялось Солнце, — боишься свету в глаза смотреть. Говори, зачем пришел?

— Заболел у меня сын. Никто не может ему помочь. Ты светлое, все видишь. Скажи мне, где здоровье моего сына?

— А когда твой сын заболел, зимой или летом?

— Зимой.

— Тогда иди к Морозу, — сказало Солнце. — Мороз зимой в тундре живет. Наверное, он знает, что делать.

Попрощался Тунгак с Солнцем и пошел к Морозу. Стойбище Мороза далеко, но Тунгак все же дошел. Там увидел он большую ярангу из крепкого снега. Заглянул внутрь и видит: сидит Мороз в пологе, со снежного оленя шерсть снимает и бросает через дымовое отверстие наружу. Летит шерсть в тундру, белыми снежинками падает. В какую сторону бросит Мороз больше шерсти, в той стороне и снега больше выпадет. Увидел Мороз Тунгака, перестал шерсть бросать. Тихо стало в тундре. Тогда рассказал Морозу Тунгак, зачем пришел.

Задумался Мороз. Потом сказал:

— Я могу тебе помочь, только должен ты бросить свой промысел. Не убивай больше людей. От этого болезнь твоего сына.

Согласился Тунгак. Очень любил он своего сына.

— Иди и возвращайся вместе с женой и сыном. Буду лечить его. Только смотри, не бойся. Испугаешься, сына пожалеешь — пропадет все лечение.

И на это согласился Тунгак. Пошел в свой раканыт, взял жену с сыном и вернулся с ними к Морозу. Велел им Мороз ждать возле яранги, пока он соберется. А возле яранги Мороза всегда была зима. Холодно. Кругом сугробы рыхлого снега. Тунгак с женой проваливаются, замерзли совсем, а уйти нельзя. Долго ждали. Наконец вышел Мороз. Красная одежда из нерпичьей шкуры на нем надета. На одежде вязки тугие завязаны.

— Разденьте ребенка и положите в снег, — сказал Мороз.

Испугались Тунгак и его жена: ведь ребенок мог совсем простудиться.

Рассердился Мороз:

— Зачем пришли вы ко мне? Зачем заставили меня главную одежду надеть, если не хотите, чтобы жил ваш сын? Заберите его тогда и не приходите больше!

Стала жена Тунгака просить Мороза. Обещала не мешать ему больше. Раздела сама ребенка и положила в снег возле Мороза.

Развязал Мороз вязку на левом рукаве. Сильный холод оттуда пошел на ребенка. Снял Мороз с правого рукава вязку. Еще сильнее ветер морозный поднялся. Совсем замерз мальчик. Перестал двигаться. Страшно стало родителям, но молчат они, не хотят Мороза сердить. А тот остальные вязки снимает. С ног снял, с лица снял, с пояса тоже снял. Повалил густой снег, завыл ветер, сильная пурга поднялась. Стали кричать Тунгак и его жена, но не слышно их было. Сильнее их ветер кричал. Вдруг утихла пурга. Смотрит Тунгак на сына, а вместо него кусок льда перед ним лежит. Стал Мороз катать этот лед по свежему снегу. В снежный ком превратил его.

— Вот теперь хорошо, — говорит.

Потом достал Мороз руки, из нерпичьей шкуры вырезанные, и прилепил их на грудь и на спину ребенка.

— Вот теперь возьми сына, — сказал он, — и зайди в мою ярангу.

Наклонился Тунгак, хотел поднять ребенка, а руки нерпичьи не дают. Хватают они одежду Тунгака, больно бьют его по лицу. Не может Тунгак взять сына, а Мороз смеется:

— Видишь, не верит шкура нерпы, что перестанешь ты людей убивать. Дай слово сейчас, иначе не возьмешь сына.

Дал Тунгак слово. Опустились руки, на место легли. Подошел Тунгак и взял сына. Только зашли они в ярангу Мороза — ожил мальчик, совсем здоровый стал, еще лучше, чем раньше. Обрадовались родители, поблагодарили Мороза и ушли.

Вначале исполняли тунгаки слово, данное Морозу: не ходили на промысел в стойбища людей, питались оленьим мясом. Но тунгаки привыкли очень много есть. Скоро съели они всех своих оленей. Остались только ездовые.

Вот пришли теплые дни. Стали тунгаки со всего раканыта на промысел собираться. Только главный не готовит оленей в дорогу, злой сидит в своей яранге. Долго ждали его сородичи и, не дождавшись, ушли. А главный тунгак с женой и сыном в раканыте остались. Скоро совсем не стало еды в их яранге. Тогда Тунгак сказал жене:

— Как дальше жить будем? Видишь, все ушли запасать мясо на зиму. Не послушались меня, не остались в стойбище. Чем теперь будем мы кормить сына? Все равно он умрет.

Рассердилась жена:

— Травой питаться будем. Потом оленей разведем. Потерпи. Нельзя нам идти в стойбище людей. Ты слово дал.

Промолчал на этот раз Тунгак. Послушался жену. Но прошло немного времени, и надоела ему тундровая трава. Стал он тогда просить жену:

— Пойдем. Не узнает Мороз. Он сейчас далеко, в летнем жилье спит. Только один раз пойдем, а потом разведем оленей. Всех сородичей научим оленье мясо есть.

Не выдержала жена, согласилась.

Быстро собрали они свои упряжки, на задней нарте крышу сделали, туда ребенка положили. Прошли тунгаки уже несколько стойбищ, а мальчик все здоров. Вот и решили они, что никто их не узнал, о своем слове совсем забыли. Но ошибались тунгаки. Грозный Этынюргин уже знал об этом и очень обрадовался.

«Вот когда я подчиню себе непослушного, — подумал Этынюргин. — Заберу у него сына и не отдам, пока не станет он моим рабом».

Собрался Этынюргин и пошел в стойбище небесных жителей. Самого главного небесного жителя звали Киягник — жизнь дающий. Вот к нему-то и пришел Этынюргин.

— Что тебе надо, хозяин гор? — спросил Киягник.

Прикинулся Этынюргин опечаленным.

— Помоги мне, хозяин всего живущего, — тихо сказал он. — Вылечил я сына главного тунгака-оленевода от страшной болезни. За это обещал он мне не убивать больше людей или отдать сына. Нарушил он свое слово. Посмотри, вон его упряжки в стойбища людей идут. Теперь его сын по закону мой. Помоги мне забрать принадлежащего по праву.

Поверил Киягник Этынюргину, позвал своего сторожа Ворона и сказал:

— Возьми мою волшебную палку, забери у Тунгака сына и отдай Этынюргину.

Ворон так и сделал. Тихо спустился он на дорогу, по которой шли упряжки Тунгака, покрутил волшебной палкой над крышей задней нарты, и крыша открылась. Протянул Ворон палку, ухватились за нее руки, которые Мороз налепил. Забрал Ворон мальчика и отдал Этынюргину. Спрятался Этынюргин с мальчиком в своей каменной яранге, даже жене не доверял ребенка.

А Тунгак в это время пошел на сына посмотреть, увидел, что пропал мальчик, и все понял. Бросил он свои упряжки и вместе с женой побежал к Морозу. Все рассказал ему.

— Ты не послушался меня, — сказал Мороз. — Что же я теперь могу сделать? Я даже не знаю, где ваш сын.

Взял Мороз кусок льда, посмотрел в него и сказал:

— Твой сын у Этынюргина. Этынюргин сильнее меня, я ему подчиняюсь. Пойди сам и попроси его отдать ребенка.

Пошел Тунгак к Этынюргину, а Этынюргин говорит:

— Мне Киягник подарил твоего сына. Но я добрый. Отдам его тебе. Только за это должен ты стать моим слугой. Тогда сможешь снова ходить на промысел в стойбища людей.

Заревел Тунгак от злости, хотел схватить Этынюргина, но поднял руку хозяин гор, и закрылась каменная яранга со всех сторон. Сплошная скала образовалась. Никакого жилья не видно. Только слышно изнутри пение Этынюргина.

Подошел Тунгак вместе с женой к скале. Стали они плакать, сына звать, а Этынюргин поет, будто не слышит. От их слез у Этынюргина в пологе вода подниматься начала. А Этынюргин еще громче поет. По колено только поднялась вода — и кончились слезы у Тунгака и его жены. А Этынюргин прогнал воду. Снова пришлось тунгакам к Морозу идти. Мороз уже узнал о том, что Этынюргин обманул Киягника. Об этом рассказала ему Пурга. Рассказала она и о том, что разрешает Этынюргин Тунгаку убивать людей. Рассердился Мороз на своего хозяина, пошел к нему и сказал, что не хочет подчиняться злому. А Этынюргин даже не слушал его, все пел в своем пологе.

Стал Мороз снимать вязки с рукавов. С левого снял — ударил сильный мороз, затрещали крепкие скалы. С правого снял — полетели от холода мелкие части скалы. Развязал вязки на ногах — полетели большие камни. Целые горы отрываться стали. Развязал Мороз пояс на своей нерпичьей одежде. Вырвался на свободу страшный Северный Ветер, налетел на скалу, поднял верхнюю часть каменной яранги Этынюргина, подхватил его вместе с ребенком и вынес наружу. Упал Этынюргин на скалы и разбился. А мальчика ветер принес и опустил возле Мороза. Отдал Мороз сына Тунгаку и велел ему не забывать свое слово.

Ушел Тунгак в свой раканыт. На этот раз сдержал он слово. Стал со своими родичами оленей разводить. Люди его не видели, потому что никогда он к стойбищу людей не подходил. Зато диких оленей, которых тот Тунгак развел и в тундру выпустил, до сих пор еще люди бьют.

Вот и все.

ДОЧЬ СОЛНЦА

Сейчас про Солнце расскажу, про Тунгака расскажу, про любовь расскажу. Слушай.

В одном стойбище жил смелый и сильный юноша. Любая девушка согласилась бы стать его женой, но не смотрел он на девушек. В самые дальние места уходил он на охоту и всегда возвращался с богатой добычей. А больше всего любил юноша взбираться на высокие отвесные скалы за кайровыми яйцами[27]. Когда же сумка становилась полной, он подолгу сидел над морем и следил за полетом горных птиц.

Один раз засиделся он слишком долго и не заметил, как началась пурга. Все четыре ветра встретились в этом месте. Со всей тундры снег принесли сюда, огромные куски скал кидали они вниз. Совсем уже потерял дорогу юноша. Умирать собрался. Вдруг услышал он голос из-под снега. Песню услышал он. Стал искать и нашел вход в снежную ярангу. Тепло было в пологе, тихо. Возле жирника сидел старик и пел. Хорошую песню пел он. Юноша даже о пурге забыл.

Старик пел:

Есть у вас тундра, люди!

Есть у вас высокие скалы, люди!

Есть у вас море, люди!

Только нет у вас стороны рассвета, люди!

Есть в тундре песцы, много их.

Есть в горах птицы, много их.

Есть в море рыба и звери, много их.

Только нет нигде светлого Солнца!

Есть во всех стойбищах жизнь — и нет ее!

Есть в юношах сила — и нет ее!

Есть у девушек красота — и нет ее!

Вся сила и красота у дочери Солнца!

Глаза ее — свет. Его не видели вы!

Руки ее — тепло. Его не знаете вы!

Сердце ее — юность. Ее не видели вы!

Имя ее — Счастье. Его не знаете вы!

В далеком стойбище живет она,

В Небесном стойбище живет она.

Самого смелого ждет она.

Счастье людей хранит прекрасная дочь Солнца!

Кончил петь старик, поднял голову и увидел гостя.

— Хорошо, что ты пришел, — сказал старик. — Садись, кушай.

Поел юноша немного, чтоб только не обидеть старого человека, и стал про Небесное стойбище, про дочь Солнца спрашивать его.

— Труден путь туда, — сказал старик, — очень сильным надо быть, очень смелое сердце надо иметь, чтобы дойти. Много таких, как ты, пыталось это сделать, но все они погибали. Когда я был молод и силен, пошел и я за дочерью Солнца. Весь путь удалось мне пройти. Я видел ее, стоящую на белом облаке. Но не хватило у меня уже сил перебраться к ней. Засмеялась дочь Солнца и ушла в ярангу отца. А меня подхватил ветер и принес на эту скалу. Так и живу я здесь много лет. Только песня осталась у меня об этой девушке. Только песня… Не губи себя. Ты молод и красив, но не пройти тебе этот путь.

Не послушал старика юноша. Стал просить его показать дорогу в Небесное стойбище. Долго просил. Наконец старик рассказал ему, как идти, дал еды на дорогу. Простился с ним юноша и пошел.

Всю тундру прошел он, много стойбищ прошел он, наконец вышел к морю. Хотел юноша отдохнуть, вдруг видит, вылезли на берег две нерпы, скинули шкуры и стали девушками. Бегают девушки, играют, смеются. Совсем о шкурах своих забыли. Далеко отошли. А к берегу голодный песец вышел. Схватил он одну шкуру и потащил. Увидел это юноша, догнал песца и отнял у него шкуру девушки-нерпы. Рассердился песец:

— Зачем отнял ты у меня добычу? Старый я уже. Не могу на охоту ходить. Чем теперь наполню я свой желудок?

Пожалел его юноша и отдал свои запасы еды. Поблагодарил его песец и сказал:

— Наклонись, возьми мою слюну и смажь свои глаза. Иначе не сможешь ты разговаривать с Солнцем и его дочерью. Ослепнешь.

Взял юноша слюну песца, смазал глаза, а песец дальше побежал.

Вот вернулись девушки-нерпы к берегу. Одна оделась, а у второй нет шкуры. Заплакала она:

— Что мне делать? Не пустит теперь меня Морской Хозяин домой.

Вышел тут юноша и отдал ей шкуру.

Ох, как обрадовалась девушка! Стала она звать юношу в Морское стойбище, со своим отцом, Морским Хозяином, познакомить его хотела.

Рассказал ей юноша, что идет дочь Солнца искать.

Тогда девушка-нерпа сказала:

— Подожди! — прыгнула в воду и скоро вернулась.

— Возьми эти уалгуягык[28] и лахтачий ремень. Без них не попадешь ты в Небесное стойбище. Пойдем, покажу тебе дорогу.

Повела его девушка на самую высокую гору. Вершиной своей гора в тучи упиралась. Там остановилась девушка и сказала:

— Дальше нельзя мне идти. Здесь дорога к небесным жителям. Видишь, облака плывут? Надень уалгуягык. В них по облакам, как по снегу, пойдешь. Только быстро бежать надо. Если задержишься, уйдет облако от облака, упадешь тогда вниз, погибнешь. Когда на самое последнее облако попадешь, кинь этот ремень с костяным крючком. Зацепится он за шест у яранги Солнца. По ремню и поднимешься в Небесное стойбище. Дальше сам думай, что делать.

Сказала так девушка и ушла. Надел юноша уалгуягык и побежал по облакам. Быстро летели облака. Наклонялись они, хотели скинуть смелого вниз, только он еще быстрее бежал, с облака на облако перепрыгивал. Так до последнего добрался. Там достал он лахтачий ремень, надел на него костяной крючок и кинул. Зацепился крючок за шест, и вылез юноша к яранге Солнца.

Ух! Как светло и красиво там было! Такого никогда еще он не видел. Яранга у Солнца тоже вся из света была. Остановился юноша. Жарко ему стало.

Вдруг вышла из яранги девушка. Если о красоте ее говорить стану, некрасивой покажется она, потому что девушка эта красивее слов. От глаз ее такой свет шел, что закрыл юноша свои глаза, чтоб не ослепнуть. Вот где пригодилась ему слюна песца! Только и с закрытыми глазами видел он светлое лицо девушки. Не мог он уже отойти. Только на нее смотреть хотел. Подошла к нему девушка, рукой дотронулась, как будто сто жирников зажгла в его сердце.

— Вот ты какой пришел, — сказала девушка, и от голоса ее юноше петь захотелось. — Я тебя долго ждала! Только не знала я, что ты такой сильный, такой красивый! Пойдем к отцу в ярангу. Пусть он увидит тебя. Сюда еще ни один человек не приходил. Ты первый.

Зашли они. Старик Солнце на шкуре небесного оленя сидел, трубку курил. От трубки его облака шли.

— Ты зачем пришел? — спросил старик.

— Жениться пришел, — ответил юноша, — дочь твою в жены взять хочу.

— Многого ты захотел, юноша! Трудно дочь мою получить, — улыбнулся старик Солнце, — но ты мне нравишься. Не побоялся подняться сюда. Смелый ты. Пожалуй, отдам тебе свою дочь, если пообещаешь мне прогнать тунгаков с вашей земли. Всем людям тогда хорошо будет. Если не сделаешь этого, заберу у тебя свою дочь.

Поблагодарил юноша старика. Дал ему слово, что прогонит тунгаков. Потом взял за руку девушку, на облако с ней поднялся. Понесло их облако над горами, над морем, над тундрой. Прямо в родном стойбище опустило. А Солнце сверху смотрело на них, улыбалось.

Яркий свет разлился вокруг. Вышли все люди посмотреть на это. Встала девушка на снег — сразу растаял он. Тепло стало, хорошо. Все тундровые звери, все морские звери вышли на красоту девушки посмотреть. Стали птицы петь, стали цветы в тундре расти. От яркого света заметили парни красоту девушек, а раньше не видели они ее. Темно ведь было. Радостно стало всем, весело. Никогда такого не было. Вот что девушка эта сделала!

Стали они в своей яранге жить. Прошло немного времени, и юноша собрался в дорогу. Не забыл он слово свое. С тунгаками бороться пошел.

Много мест прошел юноша. Везде радовались светлому Солнцу, везде радовались молодой весне, которую принесла дочь Солнца. Наконец дошел юноша до одного стойбища. Холодно там было, темно. Снег на земле лежал. Тунгаки там жили. Подошел юноша к большому озеру. Там главного тунгака увидел он. Страшным показался ему Тунгак. Лицо у него черное, глаза как две льдины, рот как у моржа, а ростом он с высокую гору. Вот какой страшный!

Стоял Тунгак возле проруби и вытаскивал рыбу из озера. Вытащит и на берег бросает. Хотел Тунгак всю рыбу погубить, чтобы людям ничего не осталось.

Пустил юноша стрелу в Тунгака. Присел Тунгак — пролетела стрела мимо и в воду упала. Засмеялся Тунгак:

— Плохо стреляешь, юноша. Уходи лучше, пока я не убил тебя.

— Зачем же мне уходить, если я пришел бороться с тобой, — сказал юноша. — Там видно будет, кто сильнее.

— Ну что ж, — сказал Тунгак, — давай поборемся. Можно и позабавиться.

Свистнул Тунгак, появились со всех сторон такие же чудовища-тунгаки, только поменьше ростом.

— Этот человек пришел бороться с нами, — сказал главный. — Поиграем с ним, позабавимся.

Засмеялись тунгаки. От смеха их задрожали высокие скалы, даже орел с неба мертвый упал от их смеха.

— Как хочешь бороться, копьем или стрелами? — спросил главный тунгак.

— Копьем, — ответил юноша.

— На земле или на горах?

— На горах.

— Тогда идем.

Поднялись они на гору. Стали там биться. Кидаются тунгаки на юношу. Со всех сторон колют его. Только убить никак не могут. Думает юноша о своей жене, дочери Солнца. От этой мысли сто сил вливается в него. Валятся с горы убитые тунгаки, ни одного уже не осталось. Только главный тунгак бьется. Много силы у него. Юноше любовь помогает, а Тунгаку зло силу дает.

Долго боролись. Оба устали. Отдохнуть решили.

— Пойдем на другое место. Просторно там, никто нам не помешает, — предложил юноша.

— Пойдем, — согласился Тунгак.

Привел муж дочери Солнца Тунгака к большому оврагу. Тихо. Никого нет. Совсем пустое место. Сверху в овраге снег, а под снегом вода. Не видно ее.

Надел юноша уалгуягык, которые девушки-нерпы ему подарили. На снег спустился. А Тунгак не знал, что там вода. Прыгнул и провалился. Но ведь это Тунгак был! Выскочил он сразу, стал крутиться на месте. Полетел снег. Страшная пурга поднялась. Ничего не видно.

Никак не может юноша в Тунгака копьем попасть. Снег слепит его глаза. Ветер в сторону копье относит. Только и Тунгак не попадает в юношу. Очень уж ловкий он. Прыгает с места на место, приседает, а когда устанет, на берег выскакивает. Там отдыхает.

Очень долго бились они. Наконец ранил юноша Тунгака. Стал Тунгак слабеть. Не мог он уже так быстро вертеться. Поддел его юноша копьем. Высоко подбросил. Упал Тунгак и разбился.

Исполнил слово свое муж дочери Солнца. Только пока падал Тунгак, успел он заклинание крикнуть. От этого заклинания ушел юноша под снег. На дно оврага опустился. Не видно его. А Тунгак в том же месте разбился. Разлетелись кости его в разные стороны…

Долго ждала дочь Солнца своего мужа. Долго искала его повсюду. От слез ее вся тундра влажной стала. Всех зверей, птиц, рыб спрашивала она о муже. Никто не знал, где он. Тогда пошла дочь Солнца к своему отцу. У него решила спросить.

Печальный сидел старик в своей яранге. От трубки его не облака, а тучи черные шли. Все небо от них потемнело.

— Я знаю, где твой муж, — сказал он дочери. — Исполнил он слово свое. Всех тунгаков уничтожил, даже главного в страшной борьбе победил. Но успел Тунгак перед смертью заклинание ему послать. Тунгак сказал: «Под снег уйдешь ты на дно того оврага. Там будешь спать ты. Никто тебя не увидит. Разлетятся кости мои — никто не найдет их…»

Горько заплакала дочь Солнца, когда услышала эти слова.

— Не останусь я в твоей яранге, — сказала она, — мужа любимого искать пойду. Научи, отец, как это сделать, как найти его.

Поднялся старик, взял дочь за руку и вывел ее из яранги.

— Смотри в тундру, — сказал он. — Видишь вон тот большой овраг, заполненный снегом? Там спит твой муж. Чтобы снять заклинание, надо собрать все кости Тунгака. Сожгу я их своим огнем. Только тогда вернется к тебе муж и останешься ты навсегда у людей. А до тех пор всего лишь один раз в год могу я собрать такую силу, чтобы растопить весь снег в том овраге. Когда я это сделаю, проснется твой муж. Спустишься ты к нему, и станете вы вместе искать кости Тунгака. А пока жди.

Трудно было дочери Солнца ждать. Но разве есть трудное для любви, когда нужно спасти любимого? Целый год набирал силы старик Солнце. Наконец вышел он из своей яранги. Растопил весь снег на земле. Даже в том овраге не стало снега. Спустилась туда дочь Солнца и встретилась с мужем. Много времени не могли они отойти друг от друга, так велика была их радость. Потом стали вместе искать кости Тунгака. Много нашли. Только, может быть, слишком долго они смотрели друг на друга. Поэтому последнюю кость никак не могли найти.

Кончился запас сил у Солнца. Опять ушел юноша под снег. Вернулась и дочь Солнца в Небесное стойбище. Стала снова ждать, пока отец силы наберет, чтоб растопить снег.

С тех пор каждый год растопляет снег Солнце. Каждый год спускается его дочь на землю. Поднимается из оврага юноша. Все вокруг радуется, все оживает. Юность приносит на землю нестареющая дочь Солнца. Не только она с мужем теперь ищет последнюю кость Тунгака. Все люди теперь ищут ее. Может быть, в их яранги попала она? Птицы в небе, рыбы в море ищут ее. Может быть, туда залетела она? Даже цветы тоже выходят поискать ее. Все живое ищет ее. А Солнце не заходит в свою ярангу в это время, не отдыхает. Освещает землю, чтобы ту кость не проглядели.

Хорошо будет людям, если найдется она. Кончится сила злого Тунгака и останется с людьми навсегда прекрасная дочь Солнца, имя которой Счастье — Любовь — Весна.

Одну только кость осталось найти. Может быть, теперь найдется она? Может быть, ты ее найдешь, может быть я. Кто знает…

ИЛЬГА

Знаешь, почему наш род теперь оленный, в тундре живет, морского зверя не ловит?

Вот послушай, как это случилось.

Один раз пошли девушки в тундру морошку собирать. Полные мешки ягоды набрали. Девушки были в тундре очень долго и сильно проголодались. Достав еду, они уселись на мягкий ягель и принялись есть. Отдохнув, собрались идти домой. Все встали, а одна, самая красивая, Ильга, не может встать. Как будто держит ее кто-то, а вокруг никого не видно. Стали подруги ей помогать. Тянули, тянули — никак не могут поднять. Испугались девушки.

«Наверно, это злой дух ее держит, — подумали они. — Надо скорей шамана позвать, пусть поможет». И ушли.

Осталась Ильга одна. Страшно ей. Но вдруг она почувствовала, что больше никто ее не держит. Поднялась девушка и увидела маленького костяного человечка. Он лежал на ягеле в том месте, где она сидела.

— Не бойся меня, девушка, — тихо сказал человечек, — я не сделаю тебе зла. Дай мне немного ягод, я очень голоден.

Пожалела Ильга костяного человечка и отдала ему все ягоды. Только тут увидела Ильга, что у человечка совсем живые, как у людей, красивые глаза.

— Это ты меня держал? — спросила Ильга.

— Я, — ответил человечек. — Я хотел, чтобы ты меня накормила. Возьми меня к себе, мне здесь очень холодно.

— Ладно, — сказала Ильга и положила человечка в свой мешок для ягод. Ильга была очень доброй девушкой. Придя домой, она завернула человечка в мешок и спрятала в натыке.

Скоро к ним в ярангу прибежал шаман, которого позвали девушки, но сколько он ни спрашивал, Ильга так и не сказала ему, что случилось с ней в тундре. Тогда шаман сказал отцу Ильги:

— В твою дочь, наверное, вселились злые духи. Если что заметишь, приди и скажи мне.

Ночью, когда все легли спать, Ильга встала и пошла посмотреть на своего человечка. Развернула мешок, взяла человечка в руки и дала ему кусок сала. Поблагодарил ее человечек и говорит:

— Опусти меня на пол, Ильга.

Только поставила Ильга человечка на пол, как он стал расти и превратился в прекрасного юношу.

— Спасибо тебе, Ильга, за то, что помогла маленькому уродцу. Скоро, если ты захочешь, я смогу жениться на тебе. А сейчас никто не должен меня видеть, иначе я погибну.

Сказал он это и снова стал таким же маленьким. Спрятала его Ильга обратно и ушла к себе. Так и стала она жить. Когда сама ест — человечку потихоньку тоже выносит. Только ночью могла она с ним разговаривать.

Как-то раз не спал отец Ильги и услышал, что дочь с кем-то говорит в натыке. Наутро побежал он к шаману и рассказал ему об этом.

— Ладно, — сказал шаман, — пошли ее в тундру ягоды собирать, сам натык осмотри, нет ли там кого. Я скоро приду.

Послушался старик шамана. Послал Ильгу в тундру ягоды собирать. Когда девушка ушла, осмотрел он натык, развернул мешок, а оттуда человечек костяной упал и по полу покатился. А когда падал, ударился головой и потерял глаза.

— Так вот с кем моя дочь разговаривала по ночам! — рассердился отец.

Схватил он человечка и выбросил его в море. Тут пришел шаман, а старик говорит ему:

— Я нашел злого духа и в море отправил.

Рассказал старик шаману про костяного человечка, а шаман вдруг закричал:

— Что ты наделал?! Надо было меня позвать, а ты ему свободу дал. Теперь плохо будет.

Вскоре пришла домой Ильга, узнала, что отец человечка выбросил, и заплакала.

— Ты злой, — сказала она, — не хочу больше жить с вами, уйду совсем. Пойду человечка костяного искать.

И ушла. Пришла к реке и просит:

— Ты через наше стойбище бежишь, все видишь. Скажи мне, куда отец бросил моего костяного человечка?

— Иди к морю, — ответила река, — у моря спроси.

Пошла девушка к морю. Стала волну просить:

— Отдай мне костяного человечка! Зачем он тебе?

— Костяной человечек сын Морского Хозяина, — сказала волна, — надо тебе к нему пойти.

Подхватила волна девушку и отнесла на середину моря. Открыла Ильга глаза, видит — на дне морском она. Кругом рыбы разные плывут, звери морские обгоняют, — все спешат куда-то. Догнала Ильга наваг и спросила у них, не знают ли они, куда сын Морского Хозяина пошел.

— Вот косатки[29] плывут, — ответили наваги, — попроси их, пусть возьмут тебя на спину. Они как раз к Морскому Хозяину в гости плывут. У Морского Хозяина сегодня большой праздник, сын вернулся.

Догнала Ильга косаток. Стала просить их, чтоб отвезли ее к Морскому Хозяину, но косатки отказались.

— Некогда нам. Мы очень торопимся. Вон лахтаки плывут, попроси их.

Догнала Ильга лахтаков. Стала их просить. Не хотят лахтаки, к нерпам посылают. Пусть нерпы отвезут.

Совсем устала Ильга. Идет, в морской траве ногами путается. Еле-еле догнала нерп. Но нерпы совсем не захотели разговаривать с ней, махнули хвостами и проплыли. Села девушка на камень и горько заплакала.

— Что же я теперь буду делать? Как найду Морского Хозяина?

Мимо плыла сайка[30]. Увидела Ильгу, остановилась и спрашивает:

— Почему ты плачешь, девушка?

— Морского Хозяина мне надо, да никто не хочет показать, где его яранга.

— Иди за мной, — сказала добрая сайка, — покажу тебе дорогу.

Встала Ильга и пошла за сайкой. Сайка маленькая, везде пролезет, а Ильге трудно за ней идти. Она уже думала, что совсем не дойдет. Вдруг видит — яранга большая, как гора, стоит. Окна в яранге пузырем затянуты. Сайка вошла в ярангу, а Ильга уголок пузыря оторвала и внутрь заглянула. Видит — в яранге много гостей, все веселятся, девушки в бубны бьют, а мужчины танцуют. Вдруг все остановились. Девушки стали быстро-быстро в бубен бить, песню красивую запели. Вышел на середину стройный, красивый юноша и стал танцевать. Только танцует он как-то странно, будто не видит ничего. Повернулся он к окну, и Ильга узнала своего костяного человечка, сына Морского Хозяина. Такой же он был красивый, как раньше, но у него не было глаз. Он не мог ее увидеть. Заплакала Ильга, побежала к Морскому Хозяину и рассказала ему все.

Выслушал девушку Морской Хозяин и вот что сказал:

— Три зимы назад шаман из вашего стойбища был морским жителем. Но он губил много нашего народу. За жадность и злое сердце я выгнал его из Морского стойбища. Он пришел к людям и стал шаманом, но люди не знают, что он злой колдун. Как-то раз мой сын вышел на берег погреться под лучами солнца. Шаман поймал его и превратил в костяного человечка. Только горячие глаза моего сына не смог он превратить в кость. Потом он бросил его в тундру и сказал: «Здесь ты будешь лежать, пока добрая, смелая девушка не полюбит тебя такого, какой ты есть, и не возьмет к себе. Но и тогда ты будешь оставаться костяным, пока новая луна не станет круглой[31]. Только тогда станешь ты снова тем, кем был». Ты нашла его и взяла к себе, но твой злой отец уронил его на пол, и сын из-за этого потерял глаза. Хорошо еще, что он бросил сына в море. Колдовство шамана окончилось, но вернуть юноше глаза могут теперь только небесные жители. Пойди к ним, смелая девушка. Пусть они помогут, а до тех пор ты не увидишь моего сына и рыбу твоему народу я давать не буду.

Научил ее Морской Хозяин, что делать, и велел косаткам отнести девушку к тому месту, где небесные жители рыбу ловят.

Отнесли ее косатки в другой конец моря. Села Ильга на камень и стала ждать. А пока ждала, незаметно для себя заснула.

Видит — сын Морского Хозяина к ней подходит, ласково так говорит:

— Помоги мне вернуть глаза, Ильга, чтобы я мог тебя видеть!

Протянула Ильга к нему руки, хотела подойти поближе и открыла глаза. Что это? Она в незнакомой яранге, кругом люди чужие смотрят на Ильгу, улыбаются.

— Ух, какую красивую рыбу поймали!

В яранге светло, а жирника нигде не видно.

Догадалась Ильга, что это и есть стойбище небесных жителей.

Стала Ильга вместе с ними жить. Всем она старалась помочь. То добычу разделывала, то нитки из оленьих жил крутила, то одежду шила. Очень полюбили ее небесные жители. Но они никак не могли понять, почему девушка все время грустит и от юношей убегает. Тогда Ильга рассказала им про свое горе.

Дали небесные жители Ильге оленей и пучок небесного ягеля.

— Иди к своему народу, — сказали они, — отдай им оленей. Пусть в тундру идут. Обидели они Морского Хозяина. Теперь пусть оленными станут, а шамана мы выгоним из вашего рода. Когда сделаешь все это, вернись в море и приложи тот ягель к глазам морского юноши. Тогда он снова будет видеть.

Спустили ее на землю, прямо в стойбище отца. Отдала Ильга им оленей и передала повеление небесных жителей. Пошли люди в тундру. Хотел и шаман с ними перекочевать, но вдруг покрылось шерстью его тело, вытянулась голова. Открыл он рот, хотел сказать что-то, но вместо этого завыл по-волчьи. Кинулись охотники за волком, а он убежал.

С тех пор только издали приближается волк к людям, отовсюду его гонят, везде бьют.

Ильга вернулась к сыну Морского Хозяина. Приложила небесный ягель к его глазам, и стал он видеть еще лучше, чем прежде. Поженились они и жили долго и счастливо.

А род Ильги до сих пор в тундре живет, оленей разводит.

ПАРЕНЬ ИЗ ЧАПЛИНА

У счастливых время быстро идет. Не замечают счастливые времени. О старости не думают. Про это хочу рассказать.

Было это в Чаплине. Знаешь такое село? Ну вот. Жил там охотник с женой. Очень долго не было у них детей, а когда родился, наконец, сын, стали родители баловать его. Берегли мальчика, боялись, чтобы кто-нибудь не обидел единственного. А мальчик рос сильным. Стал он парнем уже, а отец с матерью все не выпускали его из яранги.

Один раз упросил он отца пустить его посмотреть на игры и состязания, которые в том селе юноши устраивали.

Сначала просто смотрел. Потом позвали его парни. Стал он с ними играть, стал бороться. Всех победил. Почувствовал парень силу свою и не захотел больше в пологе сидеть. Не хотел он слабым быть. Только отец не выпускал его больше.

— Не ходи туда. Зачем тебе игры? — говорил отец. — Еще убьют, сиди лучше в своем пологе. Тогда никто не тронет тебя.

Надоело это парню. Попросил он мать, чтобы сшила ему белую шапку, белую кухлянку, белые рукавицы, штаны и торбаса. А отцу сказал:

— Сделай мне палку, как у пастухов, а на конце ее пусть звонок будет.

Не могли отказать ему в этом родители. Сделали то, что просил. Думали, играть станет, про борьбу забудет, дома будет сидеть. Только ошиблись они.

Когда все готово было, оделся сын, взял палку и пошел в дальний конец поселка. Отец за ним побежал, а догнать никак не может. Бежит сын, в теплую одежду одетый. Палка его звенит. Смеются люди:

— Что это ты летом в зимнюю одежду оделся? Зачем звонишь? Разве пурга тебя пугает?

Не отвечает парень. Так до самого берега добежал. Дальше — море. Стал отец кричать ему, чтобы вернулся, но не послушался он отца. Только палкой со звоночком помахал ему и крикнул:

— Надоело мне возле жирника сидеть. Пойду к морским жителям. Хочу свободным, как волна, быть!

Не успел отец ответить ему, как прыгнул парень в воду. Подхватила его волна и унесла. Долго плакали отец и мать, да ничего не сделаешь.

А волна принесла парня на дно и оставила там. Стал он вокруг смотреть. Красиво на дне. Небо чистое, синее, как море. Вспомнил тут парень, что это и есть море. Только со дна оно небом кажется. Смотрит парень — удивляется. Все как на земле, и все не так. Кажется ему, что красивее здесь. Раковины с ярангу величиной. Камни и растения такие, каких никогда он не видел. Повсюду рыбки маленькие мелькают. Не уследишь за ними, такие они быстрые.

Пошел юноша дальше. До стойбища нерп дошел. Большое стойбище, а никого нет. Посмотрел на небо, а оно темное стало.

«Видно, шторм наверху, оттого и потемнело морское небо», — подумал юноша и пошел дальше. Скоро увидел он стойбище моржей, только и там никого не оказалось. А по небу уже белые облака поплыли. Удивился парень: «Что такое? Один только день иду, а там уже льды плывут. Наверное, Хозяин Пурги рано к нам пришел».

Стал парень дальше пробираться. Стойбище лахтаков увидел. И здесь было пусто. «Куда же все морские жители девались?» — подумал парень. «Ладно, пойду дальше, там узнаю», — решил он. А стойбище у лахтаков большое было. Пока прошел его юноша, небо все белое стало. Замерзло, значит, море. Не сможет он теперь до лета к своим вернуться. «Ничего, — думает парень, — летом к своим попаду, а пока здесь, у морских жителей буду жить».

Наконец дошел он до самого большого стойбища. Яранги здесь большие, красивые, а в середине стойбища самая лучшая яранга стоит. Светло в ней. Хозяин Моря там живет. Обрадовался юноша, что сможет сейчас поесть и отдохнуть, да не тут-то было! Морской травой яранга Хозяина Моря огорожена. Не пускает юношу морская трава. Решил он тогда перепрыгнуть через нее. Только от земли оттолкнулся, как подбросило его что-то и очутился он под самым небом. Держится там, не падает.

Бросил тогда юноша вниз свою палку. Поплыла палка, ударилась в стену яранги, зазвенел звоночек так громко, что услышал Хозяин Моря.

А в яранге Хозяина Моря в это время гости были. Все жители моря к нему пришли. Поэтому и не встретил парень никого в стойбище. К большому зимнему празднику — Саяк — морские жители готовились.

Услышал Морской Хозяин звон и сказал Лахтаку:

— Кажется, все наши здесь. Наверное, кто-то чужой приехал. Пойди, позови его.

Вышел юноша Лахтак из яранги. Никого не видит. На чаплинском парне белая одежда, и небо тоже белое. Вот и не увидел его Лахтак. Хотел уже вернуться, а палка наверх тащит его. Поднялся Лахтак, увидел парня и привел его к Морскому Хозяину. Хорошо было там. Тепло, весело. Остался парень у морских жителей. Вместе с ними к празднику готовиться стал.

Веселый праздник был в стойбище Морского Хозяина. Чаплинский парень с морскими юношами состязался. Потом начались танцы.

Вот одна из морских девушек говорит ему:

— Скоро придет Злая Девушка. Берегись ее. Она всех губит.

— Почему же вы не избавитесь от нее, раз она такая? — удивился парень.

Девушки засмеялись:

— Потому, что она самая красивая.

— Все равно убивать надо зло, чтоб другим плохо не было, — рассердился парень.

— Вот глупый! Разве ты не знаешь, что красивое зло трудно убить? Смотри, не попадись тоже. Принесет девушка деревянное блюдо с мясом. Станет угощать тебя. Не бери это мясо. Если возьмешь, уведет она тебя и погубит.

В это время поднялся шум за стенами яранги. Притихли все гости. Кто-то сказал:

— Идет.

Зашла в ярангу девушка. Нет! Не девушка это вошла, а сама красота! Солнце летнее в ярангу вошло. Волосы у нее как кончик хвоста горностая — мягкие и черные. В глазах у нее звезды поселились. Губы — как кровь только убитого оленя. Зубы у девушки, как моржовая кость, белые, а на лице ее самый лучший рисунок[32].

Увидел ее чаплинский парень — даже голос потерял. Не может говорить, не может с места двинуться. Забыл все, что говорили ему морские девушки о ней. Сидит и глаз от нее оторвать не может.

Заметила это Злая Девушка и прямо к нему подошла. Улыбнулась, протянула блюдо с кусочками мяса и говорит:

— Возьми мое угощение, юноша, попробуй.

Хотел отказаться парень и не смог. Так ласково смотрела она на него, что протянул он руку, взял кусочек мяса и проглотил. А когда проглотил, совсем забыл обо всем. Только девушку и видел. Взяла она его за руку и увела из яранги.

Там, где кончалось стойбище Морского Хозяина, увидел парень большую пещеру, покрытую дерном. Вход в пещеру круглый, а натык — холодный коридор — из воды. В воде огромный клык моржа лежит. Крутится все время, не останавливается. По правую сторону — голова белого медведя, по левую сторону — бурого. Открыли они пасть. Вот-вот схватят.

Девушка побежала, наступила на кончик моржового клыка и прыгнула. Посмотрел юноша, а она уже в коридоре. И никого вокруг нет. Только медведи зубами щелкают. Закрыл парень глаза и прыгнул за девушкой. Так быстро прыгнул, что не успели звери схватить его.

Внутри пещеры полог большой. Кругом вода, а посреди шкура белого медведя на воде держится.

Накормила Злая Девушка парня и говорит:

— Ложись спать на этой шкуре.

Парень разделся и лег, а уснуть не может. Холодно ему. Не привык он в воде спать. Надел кухлянку, а спать снова не может. Все на девушку смотрит. Красотой ее любуется. А девушка на другой шкуре лежит, спящей притворяется. Надел тогда парень шапку, которую мать ему шила. На самые глаза надвинул, чтобы девушку не видеть. Только надел — стало ему грустно что-то. А вот почему: когда уходил он из родной яранги, припыла мать к его шапке маленького костяного человечка — пеликэна[33]. Велела ему беречь сына, от злых духов охранять. Видно, теперь стал пеликан сердце юноши шевелить, про мать напомнил ему. Разбудил парень девушку и сказал ей, что хочет уйти.

— Скучаю я по своим, — сказал он, — отпусти меня к матери.

Улыбнулась девушка, обняла его, и снова забыл обо всем чаплинский парень. Лег на свою шкуру и задремал.

Вдруг кто-то тихонько потянул его за волосы. Вскочил парень и увидел, что Злая Девушка к нему подбирается. Страшная она, некрасивая. В глазах у нее не звезды, а темная ночь. Зубы клыками черными стали, а на пальцах когти длинные. Оскалила зубы девушка. Схватить его собирается. Успел отскочить юноша в сторону.

«Вот ты какая, оказывается, страшная, — подумал он. — Хорошо, что кто-то разбудил меня, только кто это — не знаю».

Кинулась на него девушка. Стали они бороться.

Закипела вода в пещере. Всякие гады со стен слезать начали. Хватают парня за руки, за ноги. Двигаться не дают ему. Стал он силы терять. Вот-вот упадет. Вдруг кто-то говорит ему:

— Кинь в нее свою шапку! Скорее кинь!

Послушался парень. Схватил свою шапку и кинул ее в девушку. Спрыгнул тут с шапки маленький пеликэн — подарок матери. Стал он расти. В верхнюю часть пещеры головой уперся. Схватил пеликэн девушку за волосы — сразу исчезли куда-то гады. А девушка начала просить юношу:

— Пожалей меня, скажи своему пеликэну, чтоб отпустил. Не буду я больше зло делать.

Засмеялся парень:

— Теперь не обманешь. Зло — это ты. Тебя, значит, и надо убить. Пусть не будет зла.

Пока говорил это парень, пропала девушка, а в руках у пеликэна только трава морская осталась. Взял парень эту траву, изрезал ее своим ножом и бросил в разные стороны.

Покраснела вода в пещере, и понял парень, что убил зло. Не трава морская, а Злая Девушка это была. Оглянулся парень, хотел пеликэна за помощь поблагодарить, а его нет. Поднял он тогда свою шапку и увидел, что пеликэн снова на ней, как был. Удивился парень, но ничего не сказал. Надел шапку и стал думать, как из пещеры выбраться.

«Не послушался я совета — вот и попал в беду. Только как же я мог ее полюбить? Совсем некрасивая она. Видно, правду говорят, что зло только кажется красивым. Надо скорей уходить отсюда. Целую ночь я здесь пробыл. Наверное, мать плачет, думает, что я пропал».

Только подумал он это, как увидел, что стены пещеры в пену морскую превратились. Прогнала волна пену, и не стало пещеры Злой Девушки, а парень в стойбище Морского Хозяина очутился.

Снова у Морского Хозяина гости со всего моря собрались. Только теперь устроили они большой праздник для чаплинского парня. Благодарили его за то, что он зло победил.

Попрощался парень с морскими жителями и вынырнул снова у той же косы, откуда в воду прыгнул. Посмотрел вокруг. Видит, лето на земле. Тепло. Обрадовался он, подумал: «Значит, показалось мне, что льды по морю плыли. Какой же я глупый! Ведь одну только ночь провел я там. Хорошо у морских жителей, а на земле все же лучше. Пойду скорей в ярангу. Расскажу своим все, что видел. Вот удивятся старики!»

Заторопился парень. Только почему-то трудно ему идти. Видно, отвык от земли. Навстречу старик идет незнакомый. Ищет кого-то. Парень спросил:

— Ты кого ищешь, дедушка?

Удивился старик:

— Кто ты такой? Я тут всех знаю, а тебя ни разу не видел. Почему ты дедушкой меня назвал? Ты ведь, наверное, старше меня.

Странными показались парню слова старика. Только промолчал он. Подумал, что от старости тот плохо видеть стал.

— Как тебя звать? — спросил парень.

Сказал старик свое имя, и у парня такое же было. А старик говорит:

— Это имя мне отец дал, когда еще жив был. До меня был у моих родителей сын. Упал он с этой косы в море и утонул. Вот отец и дал мне его имя[34], чтобы верхние люди думали, что я уже умер и не забрали бы меня тоже.

Понял парень, что этот старик его брат. Посмотрел он в воду и увидел, что совсем стар. Старее того старика. Хотел к яранге пойти и не смог. Рассыпался. А потом на том месте дерн появился. И сейчас еще есть.

Вот так было. За красивым злом погнался — жизни своей не заметил. Одним днем ему жизнь показалась. Все.

ЛАХТАК-ЖЕНИХ

В большом стойбище береговых людей жил охотник. Было у него три дочери. Красивее всех — младшая. Когда шла она к берегу моря, опускал Хозяин Ветров голову, тихо сидел на своей сопке и смотрел на девушку. От взгляда на нее терял он всю свою силу и не мог дуть. Спокойно становилось и на море — прогонял Морской Хозяин волны, чтобы не мешали они девушку видеть. Выходили наружу небесные жители — светло становилось на берегу. А из тундры песец прибегал. Хотел он научиться у девушки красивой походке. Вот какая она была.

Но не только красотой своей славилась девушка. Больше всего любили ее жители стойбища за доброе сердце. А старшие дочери охотника были не такие красивые, потому что злое сердце портило их красоту.

Было у их отца стадо оленей. Никто, кроме него, не мог этих оленей пасти. Не подпускали они чужих.

Один раз собрал охотник своих дочерей и сказал:

— Я хочу, чтобы у вас были сильные, смелые мужья. Если придут юноши свататься за вас, поставлю такое условие: кто сумеет три года оленей моих пасти, за того любую дочь отдам.

Как сказал, так и сделал. Стали юноши приходить в ярангу охотника, за дочерей его сватались. Никому не отказывал отец, всех отсылал в стадо, но никто из них не мог даже близко подойти к оленям охотника. Скоро совсем не стало у девушек женихов. Загрустили девушки, а спорить с отцом боялись.

Вот один раз шли они к берегу. Велел им отец навозить чистого снега к яранге. Положат девушки снег на нарту и везут. Снег легкий, совсем не тяжело им. Нагрузили они последнюю нарту, стали тащить, сдвинуть с места не могут, такая она тяжелая. Вдруг видят девушки: пузыри из снега идут, как будто дует кто-то. Сильно испугались девушки. Позвали отца. Поднял старик снег, а под ним Лахтак лежит, тяжело дышит.

Удивился старик:

— Ты зачем здесь?

— Жениться пришел, — говорит Лахтак. — Хочу попробовать пасти твоих оленей.

Удивился старик еще больше, но все же сказал:

— Ладно, раз дал я слово никому не отказывать, значит, надо выполнять его. Заходи в ярангу. Чай пить будем, отдохнем, а утром провожу тебя в стадо.

Зашел Лахтак в ярангу, неповоротливый, жирный. Как только увидели его старшие сестры, засмеялись и убежали, а младшая пожалела его, накормила, шкуру для сна приготовила.

Ночью кончился в жирнике жир. Встали старшие сестры, отрезали у спящего Лахтака полоску со спины, положили в жирник и смеются:

— Вот теперь тепло будет. Хорошо горит жир этого жениха.

Увидела это младшая сестра и заплакала. Жалко ей бедного морского юношу. Стала она лечить его. Ничего не говорит юноша, только смотрит на девушку благодарным взглядом. А сестры опять смеются:

— Смотрите, скоро наша сестра жиром обрастет, нерпой станет, к морским людям жить пойдет.

Молчит девушка да дело свое делает. А Лахтак рано утром встал, в стадо пошел. Приняли его олени, как будто давно знали. Трудно ему, рана еще не зажила, только не жалуется он. Какие бы работы отец ему ни давал, все выполнял морской юноша.

Сколько времени прошло — не знаю. У Солнца спросить надо, потому что, когда Солнце просыпалось, Лахтак-жених уже говорил ему: «Здравствуй!» У Луны спросить надо. Луна ему в темное время светила, когда он охранял стадо. У оленей спросить надо, они знают, потому что все время он с ними был. Полюбили его олени больше, чем хозяина. За доброту и за смелость полюбили и еще за то, что умел петь красивые песни. Только уж очень он был некрасивый.

Вот один раз спросил отец дочерей:

— Кто из вас за Лахтака замуж пойдет? Он свое время хорошо проработал. Теперь слово выполнять надо. Если не выполню, случится беда. Сам Морской Хозяин придет невесту для жителя моря требовать. Горе будет тогда нашим людям. Не простит Морской Хозяин обмана.

Отвернулась старшая дочь и сказала:

— Это не за меня он работал, не я ему приглянулась.

Средняя дочь сказала:

— Я слишком красива для него. Пусть другую жену ищет.

Только младшая дочь отца пожалела.

— Я пойду к нему в жены. Пусть не думают морские жители, что мой отец обманщик.

Заплакал отец:

— Хорошая ты у меня, отца жалеешь. Только как же ты будешь с ним жить? Нет у него ни рук, ни ног. Одни ласты короткие. Как такой охотиться будет? Как прокормит тебя? Я сам виноват в этом. Лучше уж мне погибать.

— Нет, не бойся, — сказала девушка, — он хороший. Сердце у него смелое, глаза у него добрые, ничего, что лицо страшное. Да и работать он умеет. Плохо мне не будет.

— Ладно, — сказал отец, — иди за него. Только сначала хочу я узнать, за кого из вас он работал.

Когда позвали Лахтака, отец спросил:

— Скажи, за кого ты работал? Которую из моих дочерей ты хотел бы взять в жены?

Улыбнулся юноша.

— Отец, разреши, я сначала снег с одежды стряхну, — ответил он, — потом скажу.

Старик согласился. Вышел Лахтак в натык. Когда же вошел он обратно, девушки даже глаза закрыли, так светло стало в яранге от его красоты. Не узнали они Лахтака-жениха. Решили, что это кто-то другой свататься пришел. Старшие сестры заулыбались, чтобы красивый юноша их заметил. Но он даже не посмотрел на них, подошел прямо к младшей, взял ее за руку, подвел к отцу и сказал:

— Вот моя невеста. Три года я работал в твоем стаде за эту девушку.

— Что ты говоришь? Ведь это Лахтак работал за нее, Лахтак ее жених! — закричали старшие сестры.

— А я и есть Лахтак, — ответил юноша.

Обрадовался старик. Как не радоваться, когда у дочери такой муж будет? Только старшие сестры злятся. Обидно им, что проглядели красивого жениха. Все думают, как отнять его у сестры.

Стали готовиться к свадьбе. А юноша говорит старику:

— Сейчас мои родители придут. Приведут они стадо белых, стадо черных, стадо серых и стадо пестрых оленей. Ярангу большую поставят. Много всякого добра принесут. Все будет у моей жены.

Скоро пришли родители жениха. Это были Морской Хозяин и его жена. Пригнали они белых, черных, серых и пестрых оленей. Нарядные упряжки с красивыми, дорогими мехами за ними пришли. Подошел юноша к своей невесте и подарил ей свадебную одежду. Надела ее девушка и стала такой красивой, что Солнце поторопилось спрятаться, потому что девушка эта красивее Солнца была.

Очень понравилась она морским старикам. Посадили они молодых на нарту и проводили их в другое место. Хотели отправить с ними и отца девушки, но он не согласился покинуть родное стойбище.

Увез юноша свою жену в горы. Там поставили они большую ярангу. Хорошо зажили, дружно. Прошло немного времени. Возвратился юноша с охоты и вдруг увидел, что приближается большое стадо оленей. А это старшие дочери старика со своими оленями прикочевали.

— Умер наш отец, — сказала старшая, — грустно нам одним в стойбище. Вот мы и пришли мириться. Хотим вместе с вами жить.

Согласились хозяева, и остались старшие сестры с ними.

Как-то раз, когда юноша был на охоте, родился у его жены мальчик. Схватила ее старшая сестра, отнесла далеко в горы и бросила там. «Пусть умирает одна». А мальчика себе взяла. Вернулся с охоты юноша с богатой добычей. Встретили его сестры слезами:

— Горе у нас, горе! Пока ты на охоту ходил, умерла твоя жена. Только сына оставила тебе.

Очень тосковал юноша по своей жене, а мальчик рос, да так быстро, что не успели родичи его олененка съесть, как стал он взрослым охотником. Попросил есть и съел сразу целого оленя, а потом спросил:

— А где же моя мать?

— Я твоя мать, — сказала старшая сестра.

— Нет, не ты, — ответил он. — У моей матери глаза добрее должны быть.

— Это я твоя мать, — поднялась средняя сестра.

— Нет, и не ты, — сказал юноша. — Где моя мать?

Тогда подошел к нему отец.

— Умерла твоя мать, — печально сказал он. — Верхние люди забрали ее в свое стойбище.

Поднялся юноша, попросил у отца лук, стрелы и нож охотничий.

— Пойду к верхним людям, — сказал он отцу, — попрошу их отдать мою мать. Не отдадут добром — боем возьму.

Боялся отец отпускать его, да ничего не поделаешь, с богатырем трудно спорить.

Долго искал юноша свою мать, всех спрашивал о ней, но никто ничего не знал. Наконец пришел он к высоким скалам. Только кайры там жили. «Поднимусь на самую высокую скалу, — подумал юноша, — и крикну оттуда верхним людям, пусть отдадут мою мать».

Стал подниматься. Гудят скалы, встают перед ним камни, рвут его руки и ноги, не пускают к своей вершине. Налетают кайры, кричат, крыльями машут, скинуть хотят юношу. Не останавливается он. Для смелого самая страшная дорога дорогой радости станет, если знает он, зачем идет.

Так дошел юноша до вершины. Почти до самого Солнца доходила она. Там, на самом высоком месте, увидел он большую каменную ярангу. Понял юноша, что в стойбище страшного Хозяина Гор попал, но не испугался.

Хозяин Гор в это время спал. От его дыхания поднималась и опускалась покрышка яранги, а храпел он так, что скалы дрожали. Возле жирника увидел юноша красивую женщину. Удивился он: выдергивает женщина свои волосы и шьет ими нерпичьи сапоги — камгык. Хотел юноша убить жену чудовища Хозяина Гор, но выпала стрела из его рук, опустился, тяжелым стал верный лук отца. А женщина подбежала к нему и спросила:

— Скажи, где ты взял лук моего мужа?

— Это лук моего отца, — ответил юноша. — Я иду к верхним людям, чтобы забрать у них свою мать.

Заплакала женщина, обняла его и говорит:

— Я твоя мать.

Рассказала она сыну, как сестра бросила ее к этой скале, как прилетели кайры Хозяина Гор, схватили ее и принесли в каменную ярангу чудовища, а теперь сторожат, не пускают домой. Хочет Хозяин Гор, чтобы стала она его женой. Вот и решила она сшить себе камгык своими волосами, чтоб вывели они ее к родной яранге.

Рассказала все это мать, потом научила сына, как Хозяина Гор победить.

Проснулся Хозяин Гор, увидел, что нет женщины в яранге, и стал звать ее. От его голоса камни со скалы посыпались. Вышел он из яранги и стал от злости камни грызть. Большой кусок скалы съел. Потом подошел к юноше и спросил:

— Ты зачем в мои владения пришел?

— Отдай мою мать! — сказал юноша. — А не хочешь добром отдать — бороться будем.

— Ну что ж, давай бороться, — зарычал Хозяин Гор.

Схватились они. Сколько времени боролись — не знаю, только никто из них победить никак не мог. У Хозяина Гор руки каменные, тело каменное — не пробьешь его. Зато у юноши движения быстрые, ловкие, а чудовище неповоротливое.

Скоро так устал Хозяин Гор, что стал просить юношу:

— Давай передохнем, поедим, а потом дальше бороться будем.

— Да ведь мы и не боролись еще, — засмеялся юноша, — только так, поиграли немного. Видно, ты не мужчина, раз так быстро устал. С таким и бороться не стоит.

Разозлился Хозяин Гор, кинулся на юношу, а тот опять с места на место перескакивает, дразнит. Разогрелось каменное чудовище от долгой борьбы так, что даже весь мох вокруг него выгорел. Подошла тут к нему женщина и говорит:

— На, выпей воды, остынь немного.

Выпил Хозяин Гор холодную воду. Попала вода в его горячее каменное тело. Стало чудовище трещать, а потом и совсем рассыпалось. Покатились только мелкие камешки вниз. Рухнула каменная яранга Хозяина Гор, и вдруг ровная тропа вниз побежала. По этой тропе и привел юноша свою мать прямо в ярангу отца. Рассказала ему жена все, что сделала с ней старшая сестра. Схватил муж злую женщину и бросил ее со скалы вниз, а средняя осталась: о ней ведь никто ничего не знал.

Прошло еще немного времени. Никак не могла успокоиться средняя сестра, все думала, как погубить жену и сына Лахтака. А Лахтак долго не уходил на охоту. Боялся. Но скоро кончилось все запасенное мясо, и пришлось ему все же пойти на охоту.

Задумала тогда средняя сестра злое дело. Позвала она юношу и его мать на море со скалы посмотреть. Поверили они ей и пошли. Забрались они на каменную площадку, над самым морем висящую. Знала сестра, что еле держится эта площадка, вот-вот упадет. Пропустила их вперед.

— Посмотрите, — говорит, — как красиво. Я уже видела. Много раз приходила сюда раньше.

Только ступили мать с сыном на этот камень, как сорвалась скала, и полетели они в море.

Вернулась женщина домой и стала мужа сестры ждать. А когда он пришел, рассказала ему, что пошла сестра с сыном в горы гулять. Там упали они со скалы и разбились. Схватили их орлы и унесли в свое гнездо.

Не поверил ей охотник. Оделся, взял еды на дорогу и пошел жену и сына искать, В начале пути встречал он людей. Спрашивал их. Не знали люди, где его жена и сын. Потом зверей разных встречал. У них спрашивал. Не знали и звери. У птиц, высоко летающих, спрашивал. Птицы тоже не знали. Говорили все, что живы его родичи, а где они — никто не знал. Наконец встретил он одного орла. Орел сказал:

— Нет у нас твоей жены и сына. Не брали их орлы. Обманула тебя сестра. Спустись к морю, там живет Береговой Старик. Он скажет тебе, что делать.

Спустился Лахтак к морю, нашел дырявую ярангу.

В яранге совсем седой старик сидел, трубку курил. Рассказал ему Лахтак о своем горе.

— Надо тебе помочь, — сказал старик, — да старый я уже, больной, не могу из полога выходить. Знаю, что живы они, а помочь не могу. Иди к моей сестре, она еще крепкая, поможет тебе.

Убил охотник двух больших оленей и принес больному старику.

— Этого тебе хватит, пока я вернусь, а тогда заберу тебя в свою ярангу.

Сказал он так и пошел сестру старика искать. Жила старуха у самой воды, и рыба ходила в гости в ее ярангу.

Только хотел Лахтак про свое дело ей рассказать, как она говорит:

— Я уже все знаю. Помогу тебе, если принесешь сердце живой косатки. У Морского Хозяина твоя жена и сын, у отца твоего. Сердится на тебя Морской Хозяин за то, что не уберег ты их, зло в свою ярангу пустил. Смотри, сам не ходи к нему, иначе все дело испортишь.

Послушался он старуху. Прыгнул в воду — лахтаком стал и поплыл косатку искать. А косатка спала в это время. Подкрался к ней Лахтак тихонько, сердце вынул и отнес старухе.

Взяла старуха сердце, в деревянное корытце с водой положила. Потом стала водоросли со стен своей яранги снимать. Снимает и одну к другой привязывает. Длинную веревку сделала. На конце петлю завязала, а другой конец Лахтаку дала.

Стали они ждать. Вдруг стучит кто-то. Старуха спрашивает:

— Кто?

— Это я.

— Ну заходи.

Зашла косатка.

— Не знаешь ли ты, кто взял мое сердце, пока я спала? Помоги мне его найти, Береговая Старушка, что хочешь сделаю для тебя за это.

— Найди жену и сына Лахтака — получишь свое сердце, — сказала старуха.

Боялась косатка Морского Хозяина. Не хотела к нему идти. Стала просить Лахтака:

— Не посылай меня к Морскому Хозяину. Без жены можно прожить, другую жену найти можно, а как я без сердца жить буду?

Не слушает Лахтак косатку. Наконец она сказала:

— Ладно, приведу сюда твою жену и сына, только отдай мне сердце. Без него не могу я к Морскому Хозяину идти.

Отдал Лахтак сердце косатке, но не поверил ей. Незаметно накинул на нее веревку из морских водорослей, а другой конец в руках держит. И хорошо, что не поверил. Кинулась косатка в море. Ныряла, вертелась — от веревки освободиться хотела, но ничего не смогла сделать. Лахтак крепко держал конец веревки. Притихла тогда косатка, пошла к Морскому Хозяину и рассказала ему все. Простил Морской Хозяин Лахтака и вернул ему жену и сына. Привела их косатка в ярангу старухи.

Обрадовались все. Отпустил Лахтак косатку в море, а родных в свою ярангу повел. Взял он к себе и Берегового Старика. Хотел и старуху взять, да она не согласилась. Не хотела от моря уходить.

А сестра, когда увидела их, разорвалась от злости. Больше никто не мешал им.

Долго они жили, а сейчас их дети там живут.

ОХОТНИК И ОРЕЛ

Старики говорят, что когда-то в нашей тундре только дикие олени жили.

Как-то летом пришел сюда охотник с женой. Поставили они ярангу. Муж на охоту ходил, а жена домашние работы делала. Но скоро олени дальше в тундру ушли. Пришлось охотнику далеко ходить за ними, а одному трудно. Тогда он стал и жену на охоту брать: убьет оленя — жена разделает. Потом они вместе соберут шкуры, мясо и несут в свою ярангу.

Вот как-то раз отправились они вместе на охоту. Муж убил оленя и отдал жене, чтоб разделала его, а сам дальше пошел, другого оленя подкарауливать. Осталась женщина одна. Принялась она за работу. Работает и песню поет. Свой голос слушает — радуется: «Вот как хорошо мы живем! Много мяса у нас, много жиру у нас, много теплых шкур у нас — хорошо мы живем! Мой муж самый лучший охотник, самый храбрый охотник, его жена лучше всех поет. Никого мы не боимся».

Пела, пела женщина — вдруг темно стало в тундре, как ночью. Взглянула наверх и вместо солнца черную тучу увидела. Стала туча расти, все больше становилась, все ниже спускалась. Это был огромный черный орел. Не туча, а черные крылья орла закрыли солнце. Спустился орел, схватил женщину когтями и поднял ее высоко в небо. От страха женщина закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела под собой только быстро плывущие облака.

Скоро орел стал опускаться вниз, и тогда женщина увидела море, а на кем черную точку. Это был маленький островок. Вот сюда-то и принес орел жену охотника. Принес и бросил возле большой яранги. Только эта яранга да еще большой столб были на острове. Столб был такой широкий, что под ним можно было уместить целое стойбище, а верхушкой своей этот столб в небо упирался.

Из яранги вышли люди, много людей. Стали они звать женщину в ярангу, но она все не хотела идти. Тогда рассказали ей люди, как орел унес их из родных яранг, бросил на том острове и заставил работать на себя.

Поняла женщина, что нет отсюда дороги, и заплакала.

Каждое утро орел улетал на охоту, а возвращаясь, приносил кита, или нерпу, или лахтака, или оленя. Люди разделывали их, пищу готовили, одежду шили. Старшей над всеми людьми была старуха. Когда-то очень давно принес ее сюда отец этого орла и заставил жить в этой яранге и растить своего сына. И старый орел и молодой были злыми колдунами. Возвращаясь в ярангу, они снимали орлиную шкуру и становились людьми. Но лица у них были черные и страшные. Много лет с тех пор прошло. Старый орел умер, а женщина состарилась. Жаль ей было людей, которых приносил молодой орел, но чем она могла помочь им, когда знала, что дороги отсюда нет.

Так и жили они. Скоро люди стали забывать своих родных. Только жена охотника все ждала своего мужа. Каждый раз, когда орел улетал на охоту, она выходила на берег и смотрела в море. Может быть, оттуда покажется муж?..

А с мужем вот что случилось. Подстрелив оленя, он притащил его к тому месту, где оставил жену. Видит — нет ее, а олень лежит неразделанный. «Видно, плохая у меня жена, ленивая. Работу бросила и спать в ярангу ушла», — подумал охотник. Голова так думает, а сердце другое говорит: «Не может она работу бросить и уйти, что-то, наверное, случилось».

Не хочет охотник сердце слушать, а ноги сами домой тянут. Взял он убитых оленей и пошел в свою ярангу. Заглянул в полог — и здесь жены нет.

Тогда взял охотник свою кэнунэн[35], которой он прощупывал дорогу во время охоты, воткнул в землю возле входа в ярангу и сказал:

— Кэнунэн мне во время охоты помогала дорогу найти, пусть и теперь поможет. В какую сторону она упадет, туда я и пойду жену искать.

Упала кэнунэн в сторону моря. Значит, надо в море идти. Только как же по воде пойдешь? Летом ведь на море льда нет.

Подумал об этом охотник и вдруг видит: закружилась над морем поземка. Удивился охотник. Не может понять, откуда летом поземка взялась. А по морю уже ледяная дорожка белой змейкой побежала…

Обрадовался охотник, взял свою кэнунэн и пошел.

Сколько шел — никто не знает, только за это время торбаса его совсем порвались, кэнунэн так стерлась, что наполовину короче стала, а на голове охотника волосы длинные, как у женщины, выросли. Вот сколько времени шел!

Наконец он увидел остров. На острове большая яранга стоит, а рядом толстый и высокий столб. Поднялся охотник на берег, а там жена сидит, на море смотрит. Вначале она очень обрадовалась, когда увидела мужа, а потом испугалась:

— Уходи отсюда. Вернется орел — убьет тебя.

— Никуда я не уйду, — сказал муж. — Зачем же я так долго шел? Пусть вернется орел. Поборемся.

Остался он ждать орла. Привела его жена в ярангу.

— Вот мой муж, — сказала она старухе.

— Ты за женой пришел? — удивилась старуха.

— Да. Я хочу бороться с орлом.

— Не так просто убить орла, — сказала старуха и заплакала. — Всю жизнь я здесь живу, но еще не видела, чтобы человек сам дошел до нашей яранги. Видно, ты смелый и сильный охотник, но один ты не справишься.

— Ну, что же, — сказал охотник, — здесь много людей. Наверное, и они хотят вернуться в родное стойбище.

Позвала старуха всех людей и спросила у них, хотят ли они помочь охотнику. Все с радостью согласились. Тогда старуха сказала:

— Подкопайте столб и сдвиньте его с места. Потом спрячьтесь все в яму, а столб обратно задвиньте. Вернется орел, я сама буду с ним говорить.

Принялись люди за работу, быстро сделали все, как старуха велела. Все спрятались, а охотник самым последним вошел. Он был самый сильный и должен был задвинуть столб. Старуха же поправила землю, чтобы орел не заметил, и стала ждать его. Ночью прилетел орел. В когтях он притащил огромного кита, бросил его возле яранги и стал звать людей. Звал, звал — никто не идет. Рассердился орел, пошел в ярангу, а в яранге пусто. Только старуха сидит и громко плачет: «Что я теперь буду делать, как скажу орлу, что люди ушли, подняли столб и спрятались под ним? Как скажу, что большой богатырь им помог? Некому теперь работать. Рассердится орел».

Старуха хитрая была. Не сказала орлу, что люди подкапывали столб. И плакала нарочно, чтоб обмануть его.

Почесал орел свою черную голову и спросил:

— Как же их вытащить теперь? — Он хоть и сильный был, да глупый.

— Ничего, — утешила его старуха, — ты самый сильный богатырь. Поднимись в небо, подхвати столб и унеси его в море. Вот и достанешь тогда людей.

Послушался орел хитрую старуху, выскочил из яранги, надел орлиную шкуру и поднялся высоко в небо, но не долетел до верха столба. Тогда он спустился вниз, съел половину кита и снова взлетел. Почти до самой верхушки поднялся, а выше не может. Опять спустился орел на землю, съел оставшуюся половину кита и поднялся так высоко, что совсем не видно его стало. Кинулся он сверху на столб, вцепился в него когтями, а поднять не может: тяжело ему, целого кита ведь проглотил. Хотел орел домой вернуться, отдохнуть, но не смог. Когти глубоко в столб вошли, крепко застряли, не пускают его. Закричал орел от злости.

Услышала это старуха и спрашивает:

— Что же ты столб не поднимаешь?

— Тяжело мне, — говорит орел.

— Ну тогда иди в ярангу, отдохни.

— Когти не пускают, — отвечает орел. — Позови людей, пусть помогут мне. Всех тогда отпущу домой.

Пошла старуха к людям и крикнула им, чтоб не верили орлу. Все равно обманет.

Отодвинули люди столб и вышли наружу.

Дотронулся охотник своей кэнунэн до воды и снова побежала по морю ледяная дорожка. Пошли люди по этой дорожке к яранге охотника. И старуха с ними ушла. Понравились людям эти места, поставили они яранги и стали там жить, а орел так на столбе и остался.

ЭРМЭЧИН-БОГАТЫРЬ

Когда-то большое стойбище на берегу озера стояло. Не знали горя жители этого стойбища. Пасли они своих оленей и жили в дружбе. Но пришло черное время. Стали таньги[36]-чужаки нападать на оленеводов. Жадность гнала их. Всех они убивали, а оружие и одежду забирали себе.

Страшные были эти таньги. От одного вида их падали люди замертво.

Один раз, когда Солнце ушло из тундры спать в свою ярангу, напали таньги на стойбище. Всех перебили. Только один пастух с женой и сыном успел сесть на нарту. Увидели это таньги и кинулись догонять их. А пастух так быстро погнал своих оленей, что не заметил, как маленький его сын упал на снег. Не заметили его и таньги…

Утром мимо того места люди из соседнего стойбища ехали. Увидели они маленького мальчика, лежащего в снегу, и остановились. Самый старший из них пожалел мальчика и взял его к себе.

Рассердились сородичи. Стали говорить:

— Зачем чужого в наш род берешь? Может быть, он сын злого Кэле. Смотри, принесет он беду!

Засмеялся старик:

— Видно, сердца ваши, как копыта оленей, стали: от всего бегут, всех боятся. Посмотрите, совсем замерз мальчик. Наверное, таньги угнали его родичей, вот и остался он один. Стар я уже, яранга совсем дырявая у меня, а мальчика возьму. Пусть у меня живет.

Замолчали люди. Стыдно им стало. Погнали они оленей в свое стойбище, а мальчик на нарте старика поехал.

Пока ехали, сильно вырос мальчик. Чтобы сшить ему меховую одежду-кухлянку, десять оленей пришлось убить старику. Не пожалел старик оленей для своего названого сына. А за то, что сильный и смелый был парень, люди имя дали ему Эрмэчин, что значит богатырь.

Хорошим пастухом и охотником стал Эрмэчин. Ни один зверь не подходил к стаду, когда он там был. Все его боялись. А олени любили его за доброе сердце и за смелость. За это научили они Эрмэчина бегать быстрее самого быстроногого из них и прыгать с сопки на сопку.

Не пропадали олени в стаде старика, и скоро стало их так много, что хорошо, сытно стали жить старик с Эрмэчином. И ярангу новую сделали, и соседям бедным помогали.

Стали богачи стойбища завидовать старику. Не могут богатые люди у своего жирника спокойно сидеть, когда к соседу в ярангу счастье приходит. Стали они старику говорить:

— Зачем держишь у себя чужака? Не человек Эрмэчин! Видишь, какой он большой и сильный. Олени его любят, звери боятся. Всю силу стойбища забрал он себе. Если не убьешь ты его, мы убьем тебя!

Ничего не ответил старик. Ушли они к себе, ждать стали. А старик самого жирного оленя забил, чтобы получше накормить Эрмэчина. Самые большие куски отдает ему. Тяжело старику. Не может он убить сына, а самому умирать тоже страшно.

Удивляется Эрмэчин: никогда еще старик такой печальный не был. Только молчит он. Ждет, что дальше будет.

Наконец старик сказал:

— Люди стойбища приказали мне убить тебя. Говорят, ты всю силу их забрал. Если не убью, плохо мне будет.

— Что ж, исполни волю старейших, — сказал Эрмэчин.

Натянул лук старый охотник, хотел стрелу пустить, а стрела сорвалась и в сторону улетела. Никогда еще не знала промаха рука охотника! Видно, очень сильно дрожали его руки. Попробовал старик другую стрелу пустить, и снова сорвалась стрела. Опустил старик свой верный лук…

— Уходи из стойбища, пока все спят. Может быть, успокоятся люди.

Рассказал старый охотник все. Только теперь Эрмэчин узнал, что в чужом племени он. Решил своих родичей искать.

На дорогу дал старик Эрмэчину торбаса, нож, горсть камней и сказал:

— Прямо пойдешь — озеро большое увидишь. На озере лед крепкий, а в середине — островок. Туда иди. Только сперва торбаса новые надень. Видишь, у них когти на подошве. Они за лед хвататься будут, упасть тебе не дадут. На остров придешь — ложись и спи. Только один глаз открытым держи. Скоро придут таньги. Станут они островок окружать, а ты жди, пока все на лед встанут. Только тогда кидай камни и убивай их. Не смогут они по льду бежать. Падать будут. Самого главного не убивай пока, потому что он один знает, где твои родичи. Когда все враги убиты будут, собери их одежду и брось в прорубь. Потом поймай главного и покажи ему нож. Испугается он, станет просить, чтоб отдал ему нож. Целое стадо оленей за него предлагать будет. Ты не соглашайся. Скажи, что даром отдашь, если покажет он дорогу к отцу. А когда он это сделает, сломай нож и куски разбросай. Иначе погубит он тебя. Вся сила его в этом ноже.

Запомнил все Эрмэчин, попрощался со стариком и пошел. Наконец увидел он большое озеро. Сделал все, как старик велел, и лег спать. Только один глаз открытым держит.

Прошло немного времени. Совсем устал Эрмэчин. Оба глаза уже засыпать стали.

Вдруг кто-то сильно уколол Эрмэчина в ногу. Вскочил он, смотрит, а это нож старика спать ему не дает. Положил он нож рядом, а сам снова лег. Только теперь уже не спит. Скоро стали подходить таньги. Много их, со всех сторон идут. Лица страшные, волосатые, зубы длинные, глаза, как у песцов, хитрые, одежды на таньгах из меха песцов, а сзади хвосты песцовые у них, следы заметают.

Страшно стало Эрмэчину. Хотел он встать, а торбаса не пускают его. Вспомнил тогда, что старик велел ждать.

Когда спустились все таньги на лед, поднялся Эрмэчин, стал камни, подаренные стариком, кидать. Совсем о страхе забыл. А тут еще налетел Северный Ветер. Стал он чудовищ в спину толкать. Скользят они, падают на лед, а Эрмэчин все кидает камни. Скоро, все озеро врагами убитыми покрылось. Поймал тогда Эрмэчин главного и нож старика ему показал. Испугался тот, задрожал. Стал просить Эрмэчина:

— Отдай мне этот нож. Потерял я свой во время боя. Нечем теперь мясо резать. Я тебе за него целое стадо оленей пригоню.

А Эрмэчин не соглашается.

— Не надо мне твоих оленей, — говорит, — я тебе нож так отдам, покажи только, где мои родичи живут.

Обрадовался таньг. «Вот хорошо! — думает. — Обманул я глупого. Скоро убью его». А Эрмэчину сказал:

— Пойдем, покажу тебе дорогу к родичам.

Хотел Эрмэчин вперед идти, а торбаса назад поворачивают.

Вспомнил он, что одежду таньгов в прорубь бросить забыл. И хорошо, что вспомнил. Таньги уже оживать стали. Не простая одежда у них была, возвращала она им жизнь. Собрал Эрмэчин всю одежду и в прорубь бросил. И тогда увидел, что все таньги в мертвых песцов превратились.

Эрмэчин снял с них шкуры и понес, а главного таньга ремнем привязал, чтоб не убежал. Так на большую гору они поднялись. Оттуда показал таньг широкое озеро по другую сторону горы. На берегу его стойбище большое.

— Вот стойбище твоего отца, — сказал таньг. — Я свое слово выполнил. Теперь выполни ты: отдай мне нож.

Эрмэчин засмеялся:

— Подожди, сначала посмотрю, крепкий ли он. Стыдно мужчине плохой нож дарить.

Сказал так и стал нож гнуть.

Таньг завыл, заметался, стал снег зубами хватать, в песца превратился.

Сломал Эрмэчин нож, раскидал куски его в разные стороны. Смотрит, а у ног его мертвый песец лежит. Содрал Эрмэчин шкуру с песца, вместе с другими связал ее и спустился к озеру. Там сел он у проруби. Кету караулить стал. Через некоторое время вытащил он большую рыбину, достал из ее живота икру и смазал свое лицо. Хотел Эрмэчин узнать, как его, некрасивого, в стойбище примут. Потом спрятал он шкуры песцов под снегом и пошел ярангу отца искать.

Все стойбище прошел Эрмэчин, пока не дошел, наконец, до маленькой дырявой яранги. «Плохо отец живет, — подумал он, — наверное, совсем старый стал».

Не узнали родители сына. Тогда показал он им маленький керкер[37], который мать его своими руками шила. В этом керкере нашел его старик и сохранил одежду мальчика.

Заплакала мать Эрмэчина от радости, что сын нашелся. Самым красивым показался он ей.

Ну вот. Стали они жить вместе. Эрмэчин ярангу починил, в работе отцу помогал. Легче стало старику. Задумала мать женить Эрмэчина. Но ни одна девушка не хочет в его ярангу идти. Страшное лицо у него, боятся девушки. Никак не может мать Эрмэчина найти ему невесту.

Узнал об этом Эрмэчин и пошел в ярангу к хозяину стойбища. А у хозяина стойбища десять дочерей было. У каждой лицо как луна, а самая младшая на летнее солнце похожа.

Увидели девушки Эрмэчина и убежали. Только младшая не побоялась взглянуть на него. Не испугало ее страшное лицо парня. Добрые его глаза увидела она, силу его увидела она.

Улыбнулась девушка и стала новый свадебный керкер шить себе.

Смеются над ней сестры:

— Наша красавица за этого урода замуж вздумала идти. Верно, в голове у нее мозги зайца.

Ничего не отвечает девушка. Шьет быстро, красиво; будто след хитрого песца ее шов — спрятан, не видно его совсем.

Скоро объявил отец девушки — хозяин стойбища, — чтобы оленей все готовили. Гонки будут. Кто первый придет, дорогой подарок получит.

Стали все оленей готовить, только отец Эрмэчина сидит в своей яранге, трубку курит. Нет у него оленей.

Эрмэчин просит:

— Отец, готовь нарту, на гонки поедем.

Рассердился отец:

— Глупо рыбе торбаса шить, раз она безногая. Зачем мне нарта? Разве ты не знаешь, что нет у нас оленей?

Усмехнулся Эрмэчин. Ничего не сказал отцу. Выпросил у соседа старую поломанную нарту, починил ее и стал готовиться к гонкам.

В день гонок попросил Эрмэчин отца, чтоб запряг его в нарту вместо оленя. Не хотел отец сначала, боялся, что люди смеяться будут. Уговорил его Эрмэчин. Запряг он сына, сам на нарту сел. Стали все смеяться:

— Смотрите, урод Эрмэчин не нашел себе жену среди людей. Теперь думает оленем стать, важенку в свою ярангу привести!

Не стал Эрмэчин спорить с ними. Только глаза у него, как у дикого оленя, заблестели.

Дал сигнал хозяин стойбища. Помчались все упряжки по озеру. И Эрмэчин свою нарту тащит. Сначала медленно бежал. Все его перегнали. Только когда стали поворачивать, понесся он вперед. Быстро бегут олени, а Эрмэчин еще быстрее их. Точно ветер-южак, несет он нарту своего отца. Перестали гонщики смеяться. Не успел еще снег из-под копыт первого оленя упасть на землю, а Эрмэчин уже вынес нарту на берег. Стал он тогда кричать отставшим:

— Эй, вы! На чужих ногах далеко не убежите! На свои становитесь!

Гонщики рассердились. Стыдно им было, что Эрмэчин обогнал их. А Эрмэчин смыл с лица засохшую икру и стал красивее всех юношей стойбища.

Собрались девушки, смотрят на него, и каждой хочется, чтоб ее взял он в жены. Только младшая дочь хозяина стойбища молчит, не подходит к нему. А Эрмэчин нашел ее, стоящую в стороне, и повел в свою ярангу. Потом принес он шкурки песцов, спрятанные в снегу, и роздал всем.

Довольны были люди стойбища. Родители Эрмэчина от радости даже помолодели. Только Эрмэчин не мог успокоиться. Велел жене сшить ему новую одежду в дорогу.

— Пойду названого отца выручать, — сказал он своим, — и родичам его помочь надо.

Рассказал Эрмэчин о людях того стойбища. Собрались тогда его товарищи, самые сильные юноши, и пошли с ним.

Когда кончились у них все запасы еды, взятой из дому, увидел Эрмэчин стойбище своего названого отца.

Совсем больной лежал старый охотник в пологе.

Подошел к нему Эрмэчин, накормил последним куском мяса из своей сумки. Вернулись силы к старику. Рассказал он пришедшим, что старейшины отняли у него и у тех, кому помогал Эрмэчин, всех оленей за то, что не убили Эрмэчина. Вот и живут они с тех пор голодные.

Рассердился Эрмэчин. Пошел со своими сородичами к старейшинам.

— Видите, — сказал он, — мы люди, а не кэле. А вы хуже волков. Волк берет из стада одного оленя, чтобы насытиться, а вы забрали у людей вашего стойбища их пищу, когда у вас своей хватает. Что сделать с вами, скажите?!

Затряслись от страха толстые животы старейшин. Даже ответить не могли они: так разжирели их языки, что во рту не поворачивались. Так и умерли от страха. Не стало их больше.

Обрадовались все. Праздник большой устроили. Гостей накормили. Всем хорошо стало. Один юноша даже жениться успел. А остальные в свое стойбище вернулись. С тех пор дружат они. В гости друг к другу ходят. Так и живут.

СМЕЛАЯ ДЕВУШКА И ДВЕНАДЦАТИРОГИЙ ОЛЕНЬ

Трудно бедному счастье дается. Много дорог пройти надо, много невзгод испытать надо, много страха увидеть надо, прежде чем найдешь его. О том и рассказывать буду.

Давно, очень давно жила одна старуха с внучкой. Разве расскажешь, какой бедной была их жизнь? У внучки даже камусов целых не было. Босая ходила. Вот как жили.

Красива была эта девочка, как рассвет, и каждый новый день делал ее еще красивее, но она не думала о своей красоте. Не до того ей было. О еде, которой у них не было, думала девочка. Вместе с ранним солнышком просыпалась она и бралась за работу. А когда шла девочка спать, веселые звезды давно уже танцевали свой танец на небе. И никогда не жаловалась она.

Прошло время. Совсем состарилась бабушка. Зато внучка ее стала самой красивой невестой в тех местах. Только кто же захочет жениться на такой бедной?

Один раз позвала старуха девушку и сказала ей:

— Стара я уже. Кто знает, сколько проживу. Говорят, что где-то спрятано счастье людское, а где оно, никто не знает. Пойди, может быть, найдешь его. Тогда и о других не забудь.

Дала ей старуха одежду, еду в дорогу приготовила. Ушла девушка счастье искать. Много озер больших и маленьких прошла она, много сопок высоких и невысоких прошла она, много рек широких и нешироких перешла она. Изорвались камусы, сшитые в дорогу. Острые иголки стланика покрыли ранами ее ноги, пока дошла она до моря. «Как же я дальше пойду?» — подумала девушка. Села на камень и заплакала. Вдруг она услышала, что кто-то поет ее любимую песню, которая всегда помогала ей работать. Посмотрела вокруг — никого нет.

— Кто принес сюда мою песню? — спросила она.

— Это я принес твою песню, — прошелестел ветер.

— А кто ее поет? — опять спросила девушка.

— Это я пою твою песню, — тихо сказала волна. — Хорошая у тебя песня. Она помогает мне и моим сестрам легко и быстро бегать. За это возьми наш подарок, он поможет тебе в пути.

Зашептала волна. Сестер своих позвала. Собрались сестры-волны с моря, белой пеной поднялись. Вынесли они на берег белую, как пена, лошадь и ушли. Снова стало море спокойно. Села девушка на белую лошадь, крепко обняла ее за шею, И-и-и, как понесла девушку белая лошадь — дочь Ветра и Большой Волны! Девушка только один раз моргнула, а лошадь уже возле серой сопки остановилась. Ударила лошадь копытом — открылась сопка, вышел оттуда белый олень. Загляделась девушка на красоту его. Как ночные звездочки, светились рога и шерсть оленя.

Подошел он к девушке и сказал:

— Я пришел, чтобы помочь тебе, смелая девушка. Если сделаешь то, что скажу, найдешь большое счастье. Пройди эту сопку, ни разу не останавливаясь, там отдохни. Потом тайгу густую пройди, ночь отдохни, сил наберись. Утром пойдешь прямо и увидишь синее облако. Знай, девушка, что не облако это, а синяя гора — Куох-Хайя. Там живет черный олень. Густая шерсть у того оленя, но злости у него больше, чем волосинок в его шерсти. Украл он счастье, спрятал его в синюю гору и много лет уже стережет его там. Никто не видит его, никто не знает дороги к нему. Двенадцать рогов на голове у того оленя, двенадцатью узлами крепкий аркан к ним привязан. В тех узлах счастье завязано. Развяжи эти узлы, девушка, хотя это будет очень трудно. Не верь тому, что видеть будешь, не поддавайся тому, что чувствовать будешь. Развяжи эти узлы, девушка! Выпусти счастье на волю!

Сказав это, пропал белый олень. Сразу стало темно вокруг. Оглянулась девушка — и лошади нет. Совсем одна осталась она. Только светлый огонек возле сопки мигает, будто зовет ее.

Пошла девушка за огоньком. Огонек впереди бежит, дорогу указывает, девушка за ним пробирается.

Думаешь, легко ей идти? Острые камни рвут ноги и руки. Одежда тонкими ремнями повисла на теле. Страшные каменные чудовища поднимаются на дороге, идти не дают. А огонек все бежит впереди. Не отстает от него девушка. Сопку перевалила, на большую поляну вышла. Здесь отдохнуть решила. Погас огонек. Не мешает девушке спать, а впереди еще тайга непроходимая.

Наутро снова пошла девушка за огоньком. Привел он ее в тайгу. Как большие озера, стали глаза у девушки от страха. А огонек все бежит. И девушка за ним. Совсем из сил выбилась, а тайгу прошла. Тут и ночь наступила.

Только легла девушка на мягкую траву, как поднялся страшный шум. Стали огненные камни летать вокруг, задрожала земля, целая туча злой мошкары на девушку налетела. Но в это время примчался ветер и разогнал их.

Тогда увидела девушка впереди себя синее облако. Страшным холодом повеяло оттуда. Сделала девушка только один шаг и вдруг возле облака очутилась. Но это было не облако, а синяя гора Куох-Хайя. Раздвинулись крепкие камни, и открылся черный, как ночь, вход. Девушка уже хотела войти туда, но из темноты выскочили серые олени и преградили ей путь. Девушка уже знала, что ей делать. В это время опустился перед оленями огонек. Стал он расти, расти и превратился в белого оленя с блестящими рогами и шерстью. Как только увидели его серые олени — разбежались в разные стороны. А белый олень сказал:

— Проводил я тебя до синей горы. Дальше мне нельзя идти. Смотри же, не забывай моих слов.

Попрощался он с девушкой и исчез, а девушка в темноту пошла.

Чернее зимней ночи было внутри горы. Ничего не видно. Шла девушка вперед будто с завязанными глазами. Вдруг она увидела синие огоньки впереди. Они то загорались, то гасли. Пошла она в ту сторону и скоро увидела большого черного оленя. Его огромные глаза горели синим огнем. Открывал олень глаза — зажигался синий огонь, закрывал олень глаза — темно становилось в пещере. Двенадцать ветвистых рогов оленя в каменный потолок пещеры упирались. Двенадцатью узлами крепкий аркан к ним привязан был.

Страшно стало девушке. От этого страха не может она ни шагу сделать, не может голову поднять. Закричал олень — от голоса его задрожали толстые стены пещеры, а сердце девушки от испуга в камусы упало. Только вспомнила тут девушка, что говорил ей белый олень. Рассердилась на свое сердце, топнула и прогнала сердце туда, где у всех людей оно живет. Нашла девушка смелость свою и подошла к оленю. Потухли его глаза. Темно стало в пещере. Девушка думала, что кинется на нее олень, но он даже не шевелился. Будто спал. Тогда она протянула руки и стала развязывать первый узел аркана.

Заледенели пальцы девушки. Холод сковал их так, что и двигаться перестали. Стала девушка замерзать. Только сердце ее сильно билось, будто хотело согреть замерзшее тело. Стала девушка думать о людях, о горе их думала она. И согрелась. Переборола она холод, и развязался первый узел аркана.

Но не стала девушка отдыхать. За второй узел взялась.

Вдруг осветило пещеру яркое пламя. От этого света девушка чуть не ослепла, страшным жаром обдало ее. Потрескалась кожа на теле ее. Горячая кровь потекла на каменный пол пещеры. Но руки ее продолжали работать.

Развязался второй узел — сразу стало легко дышать. Хорошо, весело стало девушке. Она даже почувствовала, что хочет есть. А останавливаться нельзя. Надо третий узел развязывать. Нежным светом осветилась вдруг пещера. Самая лучшая еда появилась. Мучает девушку сильный голод. Но помнит она слова белого оленя: «Не верь тому, что видеть будешь…» Отвернулась девушка от еды, дело свое продолжает. И этот узел развязала.

Не двигается черный олень. Вся сила его в этих узлах, больше ничего он не может сделать. Страхи разные посылал олень на девушку. Иглами острыми тело ее колол — не останавливалась она, продолжала свою работу. Десять узлов уже развязала. Только два осталось. «Что же еще должна я перенести?» — думает усталая девушка.

Начала развязывать одиннадцатый узел. Что такое? Не больно ей, никто не мучает ее. Тихое пение услышала вдруг она. Свою детскую песню услышала девушка. Вот подошла к ней старая бабушка, стала звать внучку, обнять ее хотела. Снова вспомнила девушка слова белого оленя: «Не верь тому, что видеть будешь, не поддавайся тому, что чувствовать будешь». Вспомнила и не обернулась. Исчезла бабушка, как будто и не было ее, и узел сразу развязался.

Взялась девушка за последний, двенадцатый узел, а руки уже не хотят слушаться ее, но девушка заставляет их работать.

Вдруг прямо под ней появилась мягкая постель. Сладкий сон стал одолевать усталую, глаза застилает. И про это говорил ей белый олень: «Когда двенадцатый узел развязывать будешь, смотри не усни». Но девушка никак не может побороть сон. Закрылись глаза, ослабло тело. Совсем уже засыпает. Только рукам своим не дает она спать. Даже во сне продолжает развязывать…

Загремела вдруг синяя гора. Зашатались стены пещеры. Замертво упала девушка на холодный пол… Когда же открыла она глаза, то увидела светлое небо. Солнце летнее греет ее. Лежит она на мягкой траве возле моря. Юноша красивый, как этот день, склонился над ней. А рядом белая лошадь.

Улыбнулся юноша и сказал:

— Узнаешь меня, девушка? Я ведь белый олень. А черный олень злым духом был. Спрятал он счастье людей в синюю гору, а меня оленем сделал за то, что хотел я помешать его черному делу. Победила ты зло. Выпустила счастье на волю. Мне лицо человека вернула. Теперь все скажут тебе спасибо. Полюбил я тебя, хочу, чтобы стала ты моей женой.

Протянула девушка руки к нему. Сел он вместе с ней на белую лошадь. Отнесла их лошадь туда, где старая бабушка жила. Радостно встретили их люди. Ведь благодаря этой девушке все они счастливыми стали. А бабушка совсем помолодела от радости.

Ну, вот и все.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Яранга — жилище из моржовых или нерпичьих шкур (чукотск.). По техническим причинам разрядка заменена болдом (Прим. верстальщика).

2

Лахтак — морской заяц (эскимосск.).

3

Чаплино — эскимосское селение на Чукотке.

4

Карах-сымирыки — жмурки (якутск.).

5

Камусы — меховая обувь (якутск.).

6

Камыяк — деревянная ложка (якутск.).

7

Кэле — чудовище; кэлъет — чудовища (чукотск.).

8

Торбаса — меховая обувь (чукотск.).

9

Ягель — олений мох (растет в тундре).

10

Ванкарем — селение на Чукотке.

11

Нутепельмен — селение на Чукотке.

12

«До уха копай…» — по обычаю могила должна быть глубиной вровень с ухом стоящего человека (якутск.).

13

Канаельхин — бычок (рыба) (чукотск.).

14

Вэкъын — навага (чукотск.).

15

Чир — северная рыба.

16

Агвынюкак — убивающий много китов (эскимосск.).

17

Тундровая Женщина — добрая колдунья, помогающая бедным (эскимосск.).

18

Байдара — лодка из шкур морского зверя.

19

Нерпа — северный морской зверь из семейства ластоногих.

20

Тунгак — злой дух, чудовище.

21

Жирник — вид светильника с жиром морского зверя. Он служит для тепла и приготовления пищи.

22

Натык — холодная часть яранги (чукотск.).

23

Каливак — цельный меховой комбинезон (эскимосск.).

24

Камгык — меховая обувь (эскимосск.).

25

Илянкум — ледяной дух (эскимосск.).

26

Раканыт — стойбище духов оленеводов (эскимосск.).

27

Кайры — северные птицы, живущие на скалах.

28

Уалгуягык — снегоступы из дерева и оленьих шкур в виде коротких лыж (эскимосск.).

29

Косатка — морская хищница из семейства китовых.

30

Сайка — маленькая северная морская рыбка.

31

«Пока луна не станет круглой…» — после того, как пройдет месяц.

32

Рисунок на лице — по обычаю красота и богатство девушки определяются еще и татуировкой на лице.

33

Пеликэн — амулет-хранитель.

34

«Отец и дал мне его имя…» — по обычаю дать имя умершего — значит обмануть злых духов, заставить их думать, что этот человек уже умер, и тем самым оградить его от козней духов.

35

Кэнунэн — палка, с помощью которой охотник прощупывает дорогу.

36

Таньги — враждебные племена, враги; могут быть и духи.

37

Керкер — цельная меховая одежда. Носят женщины и дети.

Content

ЛИДИЯ СОЛОВЬЕВА
Дочь Солнца
СКАЗКИ НАРОДОВ СЕВЕРА

КАК ВЕЛИКАН ЗЕМЛЮ ДЕЛАЛ

АНАЙЫПАЕК И HATИ

КАРАХ-СЫМИРЫКИ

КЭЛЕ, ЗАЯЦ И ВОРОНА

ГЛУПЫЙ МЕНЫК-МЭНЫГЪЯН

КАК МАЛЬЧИК СЕБЕ ИМЯ НАШЕЛ

НАЛИМ И ОЛЕНЬ

МАЛЕНЬКИЙ АГВЫНЮКАК

СМЕЛЫЙ ОХОТНИК

ДЕВУШКА, ТУНГАК И СОЛНЦЕ

ТУНГАК И МОРОЗ

ДОЧЬ СОЛНЦА

ИЛЬГА

ПАРЕНЬ ИЗ ЧАПЛИНА

ЛАХТАК-ЖЕНИХ

ОХОТНИК И ОРЕЛ

ЭРМЭЧИН-БОГАТЫРЬ

СМЕЛАЯ ДЕВУШКА И ДВЕНАДЦАТИРОГИЙ ОЛЕНЬ

Примечания