Анатолий Сарычев

Секретная миссия боевого пловца

Глава 1

Хип – от имени Архип.

И куда-таки я попал? Где мои вещи?

– Пойдем вдвоем! Я беру закладку, а ты меня страхуешь! Полное радиомолчание! Ты меня провожаешь до середины Днепра, а дальше я сам! Ждешь у буя! На цыпочках, в мягких тапочках! – вставая, заявил Хип сидящему в крохотной металлической каюте Гному, здоровяку в пятнистом гидрокостюме.

– Рисково работаешь, Хип. А если там засада? А ты один идешь, – пробубнил Гном, указательным пальцем почесав подбородок.

Его палец, диаметром превосходивший крупнокалиберную пулю, мог при необходимости пробить миллиметровый стальной лист. А насчет силы в руках Гнома ходили легенды. В Панаме он запросто порвал двенадцатимиллиметровую катаную проволоку заграждения, не произведя при этом ни малейшего шума. Не говоря про полную колоду атласных карт, которую на спор за три секунды разорвал на четыре части.

– Если не повезет, то можно и триппер поймать! – отмахнулся Хип, вешая за спину черный тубус.

– Игломет зачем берешь? – вставая со своего места, поинтересовался Гном, сотворив озабоченное выражение на лице.

– Чтобы ты спросил! – отмахнулся Хип любимой поговоркой своих детей, вставляя в рот загубник и первым выскальзывая наружу.

Через тридцать минут движения Гном отцепился, пожав на прощание правую ногу своего товарища.

Подводный буксировщик, освободившись от дополнительного веса, понес Хипа вперед со скоростью три узла [1], как показал лаг на панели акваплана.

«“Торопись медленно!” – говорили мудрые китайцы бог знает сколько тысячелетий назад!» – напомнил себе Хип, плавно снижая скорость и внимательно прислушиваясь.

Сейчас Хип двигался против течения Днепра, надеясь только на свои уши и показания приборов на миниатюрном акваплане, который был прикреплен к правой руке.

«Пару минут иди со скоростью два узла, а потом еще снизь скорость, а лучше просто выключи. Буксировщик сильно шумит и мешает слушать окружающую обстановку!» – напомнил постоянный советчик и собеседник Хипа, собственный внутренний голос, который иногда вел себя как самостоятельное живое существо.

«Ну, не совсем живое, но обладающее если не собственным разумом, то уж мнением бесспорно! И часто диаметрально противоположным мнению хозяина!» – размышлял Хип.

«А то!» – не преминул вставить веское слово внутренний голос, явно соглашаясь с оценкой своего хозяина.

Хип медленно, со скоростью полтора узла, двигался в ночной и довольно прохладной воде Днепра на глубине пяти метров, держа перед собой портативный буксировщик, искоса поглядывая на пластину акваплана, на которой был установлен гидролокатор размером всего со спичечный коробок.

Китайский миниатюрный вертикальный компас, стоящий слева на акваплане, зеленовато светился, показывая курс на старую затопленную немецкую баржу, к фальшборту которой Хип всегда, во время предыдущих походов за «почтой», привязывал свой буксировщик, после чего высовывал антенну мобильного телефона.

Отследить местоположение боевого пловца среди сооружений металлической баржи было выше человеческих сил и возможностей современной гидролокации.

В десяти метрах от баржи примостился немецкий бронекатер, корпус которого до половины ушел в ил.

«Больше семидесяти лет прошло с окончания Великой Отечественной войны, а этот металлолом еще стоит на дне! В морской воде суда уже проржавели бы насквозь! А в пресной воде железо еще держится!» – прикинул Хип, откладывая наблюдение на дальнюю полочку памяти.

Стоящая на носу бронекатера пушка «Эрликон» была сдернута с креплений и наклонена градусов на тридцать, что говорило не только о прошлом бое, но и о приличном ударе судна о препятствие. Но это совсем не помешало бронекатеру встать на ровный киль и не завалиться. И сохранился бронекатер неплохо. Но почему он до сих пор стоит на дне? «Плохо работают украинские черные дайверы! – пожурил Хип любителей наживы, занимающихся незаконной добычей подводных редкостей. – Проморгали замечательное судно, на котором неплохо можно заработать».

«Такое ощущение, что бронекатер только недавно появился. Ржавчины мало и ракушками ниже ватерлинии совсем не оброс!» – заметил наблюдательный внутренний голос.

Застопорившись на плоской крыше рубки около свернутой больше чем на девяносто градусов суставчатой антенны, слегка обросшей ржавчиной с острыми краями, Хип остановился и внимательно прислушался. Он почти не волновался за целостность своей тушки. Его специальный кевларовый гидрокостюм только на первый взгляд походил на обычный, а на самом деле боялся только пули старого доброго автомата Калашникова.

Но все равно надо было осторожно укладываться на крышу. Запасных гидрокостюмов боевые пловцы на задание не берут.

Вокруг было тихо. Но червячок сомнения в голове Хипа слегка ворочался, заставляя еще раз выверять свои действия. О том, что с ним будет, попади он в лапы СБУ – Службы безопасности Украины, Хип старался не думать, прекрасно понимая, что живым его ни в коем случае не выпустят, и напрочь отметая вариант провала, чтобы заранее не расстраиваться и не дергаться.

Первым делом Хип привязал рифовым узлом к открытому лючку буксировщик, заботливо подложив под него кусок специально приготовленного брезента, прислушался и, вытащив из поясного кармана мобильный телефон, который не боялся воды, начал работать.

Оттолкнувшись от крыши, Хип медленно начал всплывать, чуть шевеля ластами, отслеживая окружающую обстановку только с помощью ушей.

На глаза надежды не было никакой, так как и днем видимость под водой в Днепре редко превышала двенадцать метров, а про ночь и говорить нечего. Даже ладонь собственной руки в двадцати сантиметрах от стекла маски была не видна.

Остановившись на глубине двух метров, Хип выдвинул тонюсенькую суставчатую антенну и осторожно продолжил всплытие.

Как только конец антенны показался над водой, в левом верхнем углу дисплея мобильного телефона загорелся зеленый огонек, показывая, что сеть найдена.

Еще одно нажатие кнопки с телефонной трубки, и вызывной сигнал пошел.

После второго гудка трубку сняли, и Хип доложил:

– Я на месте!

– Я тоже! – ответил неизвестный абонент, и в наушниках гидрофона послышались короткие гудки отбоя.

Теперь по плану надо было начинать движение к закладке.

Но осторожный Хип решил снова сделать по-своему! Как старался поступать всегда, выслушивая начальство и обещая все сделать по тщательно разработанному плану, ни на йоту не отходя от ценных указаний руководства. Но он всегда вносил собственные поправки и коррективы, которые уже раз десять спасали ему жизнь.

«Гладко было на бумаге, но забыли про овраги, а по ним ходить! А под водой в сто раз больше напрягов!» – дополнил Хип известную русскую пословицу.

Прежде всего Хип взял с собой английский игломет, который был его личной собственностью, и второе – положил в поясной карман американскую аптечку диверсанта, которая помещалась в спичечном коробке, но имела вместо спичек сорок микрошприцев, на все случаи жизни, от лечения венерических заболеваний одной инъекцией до десяти разновидностей сыворотки правды.

Чтобы получить этот набор, Хип пошел на должностное преступление – отпустил пойманного американского диверсанта, но аптечка уже три раза спасала ему жизнь и два раза от очень серьезных неприятностей, так что без нее было просто немыслимо идти на задание.

«Береженого бог бережет!» – сам себе заявил Хип, убирая антенну на свое место, а телефон – в поясной карман, где лежали еще два таких же, упакованных в толстые советские презервативы, которых в другом поясном кармане было три десятка.

Кредитная карта «Чейз Манхеттен банка» и три тысячи долларов наличными тоже нашли свое место рядом с презервативами и большим шилом в металлических ножнах, сделанных из бериллиевой бронзы, по прочности не уступавшей лучшим сортам стали, но совсем не боявшейся воды.

«Надо быть готовым к любым неприятностям!» – одобрил внутренний голос действия своего предусмотрительного хозяина.

Погрузившись на три метра, Хип взял курс на берег.

«А небереженого конвой стережет! Отношение к российским шпионам у СБУ – очень негативное!» – напомнил внутренний голос общеизвестную истину.

Хип взял на пятнадцать градусов левее, решив зайти к «почтовому ящику» со стороны бе-рега.

Через семь минут на экранчике гидролокатора появилась вогнутая линия берега и ровные ряжи – подводное заграждение, в основном состоящее из свай, вбиваемых в грунт. Поверх ряжей уложен деревянный настил, возле которого должна быть подвешена закладка.

Пока все было тихо. Не слышно ни металлического лязга, ни работы двигателей, что довольно странно для Днепра, по которому круглосуточно ходили суда различного тоннажа.

«Не забывай! СБУ не дремлет!» – напомнил внутренний голос, на замечание которого Хип отвечать не стал. Он повернул на девяносто градусов вправо и пошел строго на шестую сваю, в метре от которой должен был висеть на леске контейнер – пластиковый цилиндр длиной в пять сантиметров. Его следовало срочно отнести к мини-подводной лодке, ждавшей Хипа в десяти кабельтовых [2] ниже по течению Днепра.

Остановившись в двадцати метрах от сваи, Хип медленно вдохнул и внимательно прислушался.

И опять все было тихо.

Поведя аквапланом, на котором установлен гидролокатор, сначала вправо на восемьдесят градусов, а потом влево на сто десять градусов, Хип не обнаружил ничего подозрительного. Ни одного маломерного и тем более крупного плавсредства в пределах досягаемости гидролокатора не имелось.

Включив индикатор, Хип еще раз сверил курс и медленно двинулся вперед. Огонек на контейнере два раза мигнул сначала оранжевым цветом, а потом зеленым, облегчив водолазу ориентировку.

Остановившись в полуметре от сваи, Хип протянул левую руку, в которой был зажат керамбит [3], и обрезал толстую, почему-то туго натянутую леску – сначала снизу, потом сверху. И моментально мысленно хлопнул себя по лбу! На контейнере не было конца [4] для надевания на шею!

«Вот это я попал!» – только и сказал себе Хип, резко уйдя на метр вверх и вправо. За полсекунды Хип оказался под настилом, где снова повернул на девяносто градусов, проплыл три метра и остановился, ухватившись за скользкую сваю.

Вода вспыхнула десятком прожекторов, а сверху упала круглая сеть, отягощенная грузилами, которые скользнули по спине Хипа, чуть не сорвав игломет, который вопреки строжайшим инструкциям боевой пловец взял с собой.

В воду с шумом, плеском и руганью попрыгали с десяток аквалангистов, половина которых запуталась в собственной разошедшейся в стороны сети, а вторая половина ворочала головами, пытаясь с освещенного пространства рассмотреть затаившегося в темноте Хипа.

«Сейчас я вам устрою кордебалет, дилетанты!» – пообещал Хип, направляя ствол игломета на своих неуклюжих противников, которые уже начали расходиться, готовясь выстроиться в цепь и двинуться вперед, неуклюже держа в руках автоматы – АПС [5].

Одно нажатие на курок, короткое «чпок», и пятьдесят отравленных снотворным стрелок понеслись вперед.

Сменив обойму, Хип проскочил до третьей сваи, высунулся, произвел еще один выстрел, который моментально положил еще десяток людей, мечущихся по настилу и стоящих столбами, и снова ушел под воду.

Перегнувшись в пояснице, Хип за секунду донырнул до дна, вытянул руки вперед и начал равномерно работать ластами, прикидывая, что ловцам «почтальона» сейчас не до него. Им надо срочно разобраться со своими ранеными и убитыми.

Забот по вылавливанию обездвиженных водолазов у обеспечивающих операцию моментально стало на два метра выше головы.

«Надо срочно спасать своих фрогменов [6], да и командиров на пирсе! Противнику сейчас совсем не до вражеского диверсанта!» – прикинул Хип, который пока ничем не обнаружил себя, кроме двух выстрелов из игломета, и, как положено профессиональному боевому пловцу, тихо и незаметно ушел.

Потом, просмотрев видиозапись, устроят «разбор полетов», назначат крайнего или стрелочника! Но все это будет потом! Сейчас начнут спасать своих людей, а диверсант может и подождать! Днепр будет перегорожен сетями выше и ниже по течению, и начнется операция «Невод», или «Перехват», в которой задействуют сотни людей и десятки единиц техники.

Вода, в которой Хип двигался, неожиданно вспыхнула пронзительным желтым светом. Вспыхнула и погасла.

«Что за фокусы придумали в Незалежной? Пытливая мысль украинцев не дремлет?» – промелькнуло в голове российского боевого пловца. Но ответа не было. Тем более что никакого изменения ни в самочувствии, ни в работе ребризера не произошло. И дальше не происходило, как понял Хип, моментально проведя ревизию оборудования и своего горячо любимого тела, уходя к самому дну.

Хип не стал останавливаться, а продолжал двигаться вперед, отмечая, что за секунду вода здорово посветлела и стало видно метров на десять-двенадцать.

На всякий случай Хип ушел поглубже, двигаясь в тридцати сантиметрах от дна, отмечая, что сейчас не стало слышно двух лодочных моторов – одного бензинового, а второго дизельного, которые завели после его нападения на людей в районе ряжей.

«И что-то случилось с освещением! Я начал работать глубокой ночью, а сейчас, судя по положению солнца, часов десять!» – подумал Хип, и тут впереди, около затонувшей баржи обнаружились три водолаза в шланговых водолазных костюмах.

В руках того, что справа, был старый держак – приспособление для установки сварочного электрода, у второго – метровый лист металла, а третий тащил двухметровый лом.

От каждого водолаза наверх уходил шланг и сигнальный конец. От сварщика уходили наверх два шланга.

«Лишние свидетели мне ни к чему! Но и лишние жмурики тоже!» – оценил ситуацию Хип, круто уходя вверх и оттуда пикируя на крышу рубки судна, к которому направлялись водолазы, зная по собственному опыту, что вверх подводному работнику в трехболтовке [7]тяжело смотреть.

«Почему «в трехболтовке»? На водолазах двенадцатиболтовки!» – оценил шлемы чужих подводных работников собственный внутренний голос – постоянный советчик и незаменимый собеседник не только в долгих засадах на морском дне, но и в трудных жизненных ситуациях. Да и не только! К мнению своего постоянного советчика Хип всегда внимательно прислушивался. Тем более что общение происходило на ментальном уровне, то есть мгновенно! Что боевого пловца Хипа вполне устраивало.

С обеспечивающего судна, к которому тянулись кабели и шланги чужих водолазов, булькнуло ведро, опустилось прямо на крышу рубки, рядом с ручным подводным буксировщиком, за рукоятки которого только что взялся Хип.

Непроизвольно Хип дернулся и посмотрел на обычное новое оцинкованное ведро.

В пяти сантиметрах от края ведра шла надпись «Carl Legein» и была выдавлена немного стилизованная немецкая свастика.

«И куда-таки я попал? Где мои вещи?» – Хип мысленно произнес одесскую поговорку, тенью соскальзывая с крыши рубки и только теперь отмечая на ней практически полное отсутствие ржавчины и совершенно прямую антенну!

Этого не могло быть! Но было!

Хип четко помнил свернутую набок ржавую антенну и покрытую толстым слоем ржавчины крышу рубки.

«Первым делом надо выйти на берег и подумать в спокойной обстановке! Количество воздуха у меня в ребризере строго ограничено!» – приказал себе Хип, тенью скользнув с крыши и снова двигаясь над самым дном.

«А ты, прежде чем делать, подумай! Думать можно и под водой!» – предложил внутренний голос.

«Лучше подняться к поверхности, высунуть антенну и попробовать позвонить резиденту со второй симки!» – принял решение Хип, стрелой взмывая вверх.

Двадцать секунд спустя Хип застыл в метре от поверхности, а еще через пять секунд антенна на десять сантиметров выскочила из воды. Телефон обиженно пискнул, показывая, что сеть не обнаружена.

«Такого не может быть! Но есть! Даже в районе боевых действий Донецка и Луганска мобильная связь исправно работает! А здесь, в черте огромного города Днепропетровска, связи нет?» – прокомментировал ситуацию внутренний голос.

«Сейчас попробуем по-другому!» – сам себе скомандовал Хип, отмечая практически полное отсутствие движения по акватории Днепра.

«Такого просто не могло быть! Сотни прогулочных катеров, лодок, яхт и аквабайков обычно бороздят акваторию! А сейчас совсем тихо. Опять сплошные непонятки!» – прикидывал Хип, пытаясь составить логическую картину, вспоминая снимки из Гугла – фотографии Днепропетровска и местности рядом с городом. Картинки акватории Хип видел на снимках из космоса, изучая перед операцией поверхность могучей реки и ее притоков в районе Днепропетровска, выше и ниже по течению.

«А сейчас тихо! Как на дорогом кладбище! И это наводит на очень нехорошие мысли! Тебя должна искать милиция, полиция, СБУ, разведка и контрразведка! Они должны носом землю рыть и сбрасывать глубинные бомбы! Ты же столько людей положил! Ты теперь личный враг всех и всего на этой земле! А вокруг все тихо и спокойно! Очень непонятно и странно! Да еще связи нет!» – напомнил внутренний голос, и Хипу показалось, что его постоянный собеседник нехорошо хихикнул.

И тогда Хип все-таки сделал то, что было категорически запрещено: включил первую симку и высунул на воздух антенну! И снова: «Сеть не обнаружена».

Спрятав антенну, он сунул мобильный телефон в поясной карман и осторожно выдохнул воздух, приобретая отрицательную плавучесть. Погрузившись на метр, он пошел вниз, отмечая большое количество рыбы, которой раньше не было.

Впереди появилось большое затопленное судно, бак [8] которого уходил наверх. По первому впечатлению – небольшой сухогруз, которого вчера еще не было.

«Вот на этом судне надо устроить лежку, поспать, посмотреть вокруг и хорошенько подумать!» – приказал себе Хип, обнаружив двухметровую пробоину на метр ниже ватерлинии, в которую легко заплыл.

Через три метра, когда стало совсем темно, включил на маске ПНВ – прибор ночного видения – и медленно двинулся вперед, вытянув руки около головы.

Через семь метров по правому борту обнаружился метровый вертикальный штырь, на который было удобно повесить подводный буксировщик. «Вешать пока не стоит, положи внизу!» – посоветовал внутренний голос.

И Хип строго под штырем положил буксировщик, тут же развернулся и оттолкнулся ногами от переборки.

«Сначала полностью обследовать трюм!» – приказал себе Хип, вытягивая руки вперед.

Минуту спустя в правом дальнем конце трюма, под ржавыми листами железа был обнаружен четырехметровый открытый странный двухместный буксировщик с электрическим двигателем. Вернее, совсем маленькая подводная лодка. На втором, пассажирском сиденье лежал рулон перкаля и кусок мягкого пластика размером с мужской кулак.

Вот только аккумуляторный отсек ее был пуст.

«Сюда бы аккумуляторы! И можно свалить куда-нибудь в верховья Днепра. По Днепру, особенно под водой, пересечь границу Незалежной – пара пустяков. Но нужен электрогенератор для зарядки аккумуляторов, а еще лучше подвесной мотор типа «Вихря» или «Судзуки»! Подводная лодка, конечно, интересная, но самоделка! – оценил свою находку Хип, глядя на хлипкую конструкцию странной подводной лодки, обтянутую толстым перкалем. – Сейчас на выставке подводного оборудования за три-четыре миллиона рублей можно купить приличную китайскую подлодку. Я же купил на выставке подводный буксировщик родом из Китая! Сколько лет на нем хожу – и ни одного отказа».

«Позже посмотрю еще раз!» – решил Хип, снова укрывая подводную лодку листами железа. Оттолкнувшись от переборки, он вытянул вперед руки и отправился к штырю, около которого лежал его китайский буксировщик. Остановился, внимательно прислушался и только начал надевать правую рукоять буксировщика на штырь, для удобства взявшись за нее левой рукой, одетой в металлизированную перчатку, как почувствовал, что кусок стали слева начал поворачиваться.

Сорок градусов поворота, щелчок.

В трюме мигнул и загорелся cлабенький желтый свет.

Хип моментально выключил ПНВ, чтобы его не испортить. Хотя французская маска для подводного плавания имела свою автоматику ПНВ, которая срабатывала при наружной освещенности в полтора люкса, рисковать не стоило, особенно во вражеском тылу. Что-то Хипу подсказывало, что при выходе из строя ПНВ починить его вряд ли удастся. Что на Украине, что в России провести ремонт такого технически сложного оборудования будет весьма сложно, если вообще возможно.

Да и возникающие у ремонтников вопросы: «Где взял? Зачем тебе? Сколько отдал?» – потребуют четких и аргументированных ответов, которых Хип не знал.

«По всей видимости, рукоятку этого штыря после щелчка надо вращать обратно! Обычная “защита от дурака”!» – решил Хип, моментально претворяя свое решение в жизнь. Рукоятка не повернулась, но негромко заработал электродвигатель.

Металлическая панель в переборке, справа от штыря, начала поворачиваться вокруг своей оси.

«Только наши головы могли дойти до такого идиотизма!» – оценил конструкцию входа в подводное укрытие Хип, снимая со штыря свой ручной подводный буксировщик.

Проскользнув в метровой ширины отверстие, Хип оказался в широком проходе, который через два метра уперся в весьма крутой металлический трап, покрашенный шаровой краской.

Сняв ласты, Хип повесил их сзади на ремень и, ухватившись обеими руками за поручни трапа, начал подниматься наверх.

Пять метров наверх – и его голова оказалась на воздухе.

Он сразу вынул загубник изо рта и с наслаждением вдохнул свежий воздух, который, правда, пах ржавчиной и водорослями, но это был наружный воздух!

Еще три ступени наверх, и Хип оказался на металлической площадке, где стояли новые аппараты Дэвиса [9], в количестве трех штук, и один однобаллонный акваланг с выбитой эмблемой Французского иностранного легиона.

«Что-то здесь не так! Легионеры давно на ребризерах ходят, а в аквалангах только любители ныряют!» – только и успел подумать Хип, поскольку вблизи послышались шаркающие шаги.

Открылась совершенно незаметная дверь, и в проеме показалась черноволосая физиономия, украшенная здоровенным носом, на котором красовались две бородавки.

Получив рукояткой ножа «Атак» в лоб, обладатель черных волос и замечательного носа рухнул вниз.

«Килограммов восемьдесят мужик весит! Вон как на палубу грохнулся!» – оценил стати черноволосого Хип.

Снизу раздался глухой щелчок, показывая, что проход закрылся.

«Обратно как будешь выбираться?» – справился внутренний голос.

«Должен сказать чернявый! Стукнул-то я его не смертельно! Будем решать вопросы по мере их возникновения!» – мысленно ответил Хип, перешагивая через упавшего мужика, на лбу которого вздувалась огромная шишка.

Хип обнаружил, что попал в довольно большую комнату, где имелся стол, на котором стоял немецкий электрический чайник с выбитой свастикой на боку, три алюминиевые поллитровые кружки, открытая упаковка черного чая, пачка сахара-рафинада и два брусочка немецкого сала в целлофановой обертке.

Как Хип помнил из лекций в разведшколе, точно такое же сало, именно в стограммовой упаковке и целлофановой обертке, выдавалось немецким десантникам и спецгруппам немецких диверсантов во времена Второй мировой войны.

Что выдавалось английским и американским спецгруппам сейчас, в двадцать первом веке, Хип тоже знал, а вот немецкое сало, из пайка немецких полярных летчиков и диверсантов, даже сподобился попробовать. Несмотря на семидесятилетний возраст, сало оказалось вполне пригодным к употреблению, как и дореволюционная русская тушенка, а под марочное виски и то и другое прошло великолепно. Тем более что предстоял пятнадцатичасовой перелет до Москвы и можно было немного расслабиться.

Больше всего Хипа обрадовала белая дверь с красноречивой надписью «Гальюн» на русском языке.

– Сначала в гальюн! Нормально погадить – что может быть лучше после длительного заплыва! И подумать! Размышления в гальюне всегда шли мне на пользу! – оповестил Хип, первым делом втыкая вилку электрического чайника в розетку с надписью «220 В» и в темпе снимая амуницию, которой набралось аж на три стула.

Через три минуты в чем мать родила, прихватив с собой только АПС и полный мочеприемник с мочой, Хип скользнул в гальюн, где обнаружил не только унитаз, но и душ.

«Семь часов в воде без возможности помочиться! Как кстати я тогда прочел эту статью [10] в журнале «Попьюлар сайнс»! Ведь журнал в гальюне валялся!» – сам себя похвалил Хип, опоражнивая резиновый резервуар мочеприемника в унитаз.

Спустив воду, Хип уселся на унитаз и обнаружил справа от себя сложенную вдвое газету «Правда» за семнадцатое июня сорок третьего года. Процесс освобождения кишечника моментально пошел быстрее, а когда Хип взял газету в руки, то они немного дрожали.

На первой странице имелась набранная крупным шрифтом оперативная сводка.

Хип прочитал ее начало, дальше читать не стал, а, соскочив с унитаза, рванул в душ. Там он начал мыться в глубокой задумчивости, не замечая, что моется холодной водой.

«Похоже, ты провалился во времени, парень, и попал в лето сорок третьего года!» – вынес вердикт внутренний голос.

«И что теперь мне делать?» – мысленно задал сакраментальный вопрос Хип, бывший совсем недавно капитаном второго ранга самого прославленного из элитных воинских подразделений России.

«Первым делом осмотри внимательно базу! Должны быть указания, куда ты попал! И не забудь связать черненького», – распорядился внутренний голос.

– Какие есть варианты? – вслух поинтересовался Хип, вытираясь жестким вафельным полотенцем с меткой на немецком языке. Хип перевел ее: «Эсминец “Гетеборг”».

«Вариант первый: это база боевых пловцов Черноморского флота, которые выполняют специальное задание командования, типа твоей задачи. Вариант второй: база фрогменов – немецких «людей-лягушек». Вариант третий – база неизвестных боевых пловцов! Ведь откуда-то появился акваланг с эмблемой французского иностранного легиона!» – предложил варианты внутренний голос.

«Очень хлипкий первый вариант. База должна была строиться до войны, с подведением всех коммуникаций», – мысленно ответил, выходя в каюту, Хип. Он открыл первый шкаф, где в строгом флотском порядке лежала одежда советского моряка, явно довоенного изготовления.

С большим наслаждением Хип надел новые, с советской биркой от тысяча девятьсот тридцать восьмого года черные трусы, легкий тельник, робу и сразу почувствовал себя новым человеком. Он лихорадочно придумывал себе легенду, так как все боевые пловцы так или иначе связаны с разведкой, с большей или меньшей степенью секретности. А наличие всяких штучек типа АПС, игломета, мобильного телефона в количестве трех штук, портативного гидролокатора, о которых в сорок третьем году прошлого столетия никто и не слышал, наведет на очень странные размышления контрразведку не только немецкую, но и любой страны, в том числе и советскую.

«Хотя, если водолазы-разведчики не очень грамотные, может и прокатить! Но очень недолго. Связь у водолазов-разведчиков с Большой землей обязательно есть, и меня расколют в пять минут! Оптимальный вариант – идти к партизанам и там каким-то образом воткнуться в их ряды. Тем более что осталось до окончания войны меньше двух лет. К концу войны такая неразбериха будет, что, имея справку об участии в партизанском движении, вполне реально нормально легализоваться и прожить оставшееся время вполне спокойно и обеспеченно! Можно пристроиться в санаторий Крыма спасателем и инструктором по плаванию. Купить сарайчик и жить очень прилично. Завести катер, а при необходимости просто свалить в Турцию! И даже если будет войсковая операция, то вряд ли поймают!» – прикидывал свое послевоенное житье Хип, ему очень не хотелось бросать свои водолазные штучки, которые он собирал уже больше десяти лет. Один английский игломет чего стоил! Не в денежном эквиваленте, а как оружие! Хотя Хип отдал за него в Маракайбо полторы тысячи долларов. Ведь только благодаря английскому игломету сегодня удалось отбиться от украинской засады!

«Ничего не бросать, а надежно припрятать! Выходить к партизанам со своей дежурной легендой водолаза-исследователя: попал под бомбежку, у меня амнезия! Как в двадцать первом веке амнезия не лечилась, а только диагностировалась, так и в двадцатом веке дело проистекало!» – решил Хип, у которого поднялось настроение, стоило только выработать рациональную линию поведения.

За двадцать секунд связав пленника, у которого на лбу вырос приличных размеров рог, Хип оттащил его к свободной от вещей переборке. Рядом находилась водяная батарея отопления. Еще тридцать секунд понадобилось, чтобы привязать его к здоровенной, выше человеческого роста, явно немецкой водяной батарее. И, глубоко вздохнув, Хип принялся планомерно обыскивать каюту, внимательно прислушиваясь – посторонних шумов пока не имелось.

В голове начала проклевываться смутная мысль насчет фрогменов-итальянцев. Уж больно черноволосый походил на итальянца, хотя и был одет в советскую матросскую робу.

«Ты сам любишь ходить в матросской робе советского производства. Она мягкая и целиком из хэбэ и натуральной шерсти!» – напомнил внутренний голос.

«Весьма приятная вещь – одежда советского производства! Вещи сплошь натуральные и весьма приятные человеческому телу!» – моментально ответил Хип, обнаружив за картиной с болтающимся по бушующему морю «летучим голландцем» ухоженную «беретту» в кожаной кобуре скрытного ношения. В мгновение ока он положил найденное оружие на стол.

«Лучше тебе с коллегами не встречаться. На всякий случай тебя просто пристрелят! Чтобы не заморачиваться! Как бы ты поступил с очень эрудированным человеком в боевой обстановке?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

И Хип должен был согласиться со своим постоянным советчиком, что остаться в живых при встрече с коллегами ему не светит.

Черноволосый связанный мужик, лежащий около переборки, застонал, поднял голову, с ненавистью посмотрел на Хипа, выдал:

– Baciami il culo! Bastardo! [11]– и уронил голову набок.

– Останешься жить – твое счастье, не останешься – значит, тебе не повезло! – именно так выразился Хип, но сказал это по-английски.

В третьем шкафу обнаружилась гражданская одежда и ящики с сухозаряженными аккумуляторами, которые наводили на очень интересные мысли. Немецкие, советские, французские гидрокостюмы из микропористой резины, ИДА – индидивуальный дыхательный аппарат [12], еще какие-то иностранные ИДА, которых набрался тюк целых два метра высотой.

«Все берем, а потом будем разбираться!» – сам себе скомандовал Хип, добавляя в кучу маленький авиационный компрессор с двигателем внутреннего сгорания и такой же маленький мотор-генератор.

Глава 2

Грабеж подводной базы или военная добыча?

Первое подводное путешествие Хипа в двадцатом веке

Следующие восемь часов Хип вкалывал, как раб, только что пойманный и уже доставленный на римские галеры. Словно рядом с ним, водолазом-разведчиком, стояли два надсмотрщика с плетками из шкуры старого бегемота.

Сейчас от выполнения работы зависела не только собственная жизнь, но и будущее, поэтому он стаскивал вниз все, что только можно.

Тем более что найденные аккумуляторы точно встали в гнездо на корме странной подводной лодки, сильно смахивающей на ныряющее английское каноэ [13].

А дополнительный груз, в том числе толстенная пачка оккупационных марок, два рулончика рейхсмарок и пачка голландских гульденов, приклеенные скотчем к нижней полке шкафа, сильно повысил настроение Хипа, не говоря о разных мелочах в виде большой и маленькой армейских спиртовок, на которых удобно готовить, не привлекая ничьего внимания.

За это время аккумуляторы гидролокатора, мобильных телефонов и буксировщика полностью зарядились, а в нижнем ящике, вернее, в большом рундуке были найдены два больших надувных матраса, из которых Хип сделал два поплавка к грузам.

На всякий случай он заминировал проходы, поставив шесть растяжек на воздухе и две в воде.

«Пусть это будет моим небольшим вкладом в победу в Великой Отечественной войне!» – решил Хип, усаживаясь на водительское сиденье непонятно чьей подводной лодки.

И вот, едва стемнело, странная подводная лодка, маркированная на корме небольшим немецким морским флажком с крестом и гербом, тронулась в путь. Она вела на буксире два притопленных тюка, размерами два на полтора метра, у которых c помощью грузов и надувных матрасов была выставлена нулевая плавучесть.

На самом малом ходу Хип вышел на открытую воду и, держа голову на поверхности, пошел вперед против течения, готовый при первых признаках опасности уйти под воду.

Благо все оборудование странной подводной лодки работало нормально. Да и на поверхности огромной реки не было видно ни одного судна.

«Кислород надо беречь. Хотя у меня еще три регенерационных патрона к ребризеру, но показывать все современное оборудование не стоит. Мне лишние вопросы совсем ни к чему!» – решил Хип, полностью всплывая на поверхность.

Сориентировавшись по найденной карте, Хип увеличил скорость до шести узлов и пошел вперед, смотря на реку через свою французскую водолазную маску, которая давала вполне приличную картинку, несмотря на ночное время.

Через шесть часов, когда на небе начали гаснуть звезды, Хип, идя против течения в надводном положении, свернул в речку трехметровой ширины.

Пройдя с пяток кабельтовых вверх по течению, загнал лодку под две здоровенные плакучие ивы, непонятно почему выросшие на густо заросшем метровым кустарником левом берегу.

Подтянув груз к берегу, Хип привязал буксирный конец к стволу и, надев какие-то странные сандалии с завязками, у которых имелась шипованная подошва, отправился на разведку.

«Почти как калиги [14]», – хмыкнул про себя Хип, продолжая внимательно смотреть по сторонам.

Метров через двадцать открылась узкая натоптанная тропинка, и, подняв голову, Хип слева обнаружил черный телефонный провод, а справа электрический, толщиной в палец.

«Вот к электрическому проводу можно подсоединиться и зарядить аккумуляторы подводной лодки!» – только успел подумать Хип, как его горло попало в жесткий захват, а под мышку с силой ударили чем-то острым.

«Мне сегодня не везет! Так глупо попасться!» – оценил свое положение Хип, чуть приседая и с силой вцепляясь зубами в чью-то потную руку.

Одно движение зубами, и из руки злодея вырван приличных размеров кусок плоти, который Хип проглотил, отметив, что инструкции были неправы: человеческое мясо оказалось не сладким, а соленым. Еще не успел кусок мяса упасть в желудок, как зубы Хипа снова вцепились в чужую руку, которая и не думала отпускать горло боевого пловца, и начал остервенело рвать ее, словно бультерьер.

– Нoha [15], – удивленно прошипел обладатель потной руки, второй раз ударяя чем-то острым в район сердца.

Нападавший не сумел пробить кевларовый гидрокостюм, был захвачен за ногу и всей тяжестью дрюпнулся на что-то твердое. Он наконец отцепился от Хипа – разжал руку, из которой фонтаном била кровь.

Особо рассматривать нападавшего было некогда, так как перед Хипом появился второй неприятель – коренастый мужик, ростом поменьше, со сломанным носом и чуть вывернутой ноздрей, моментально получивший кличку Ноздря.

Ноздря, с коротким немецким автоматом на груди, от удивления широко открыл рот, но, получив ногой в колено, кулем упал вниз.

Удар был совсем не простым, а мало того что сильным, но и очень подлым, так как колено второго мужика глухо хрустнуло, отправив обладателя в глубокий раух.

И если не оказать Ноздре немедленную помощь, то он гарантированно отправляется на пожизненную инвалидность. Коленная чашечка при таком ударе смещена и разбита, она мгновенно перестала работать, а починить ее даже в двадцать первом веке можно было не во всякой клинике, а что уж говорить о полевых условиях середины двадцатого века.

Хип две недели отрабатывал этот удар с инструктором по рукопашному бою, отдав бутылку «Хеннесси», и вот уже много лет считал, что надо было отдать ящик! Настолько прием оказался хорош и востребован!

По крайней мере, один такой раненый сразу выбивал двух, четырех, а то и шестерых бойцов из группы противника, если надо было далеко идти. Им приходилось тащить своего товарища, особенно если травмирование врага происходило на своей территории. Как-то не с руки бросать товарища у себя дома, и группа гарантированно теряла скорость и мобильность передвижения.

«У этого раух на час минимум!» – оценил Хип состояние Ноздри, одетого в пятнистый комбез, и резко развернулся к первому нападавшему, который начал подниматься, смотря на Хипа осоловевшими глазами, но шаря руками по поясу.

Первый имел два еле заметных шрама на правой брови, отчего и получил кличку Шрам.

Короткий удар носком правой ноги по горлу, и Шрам, закрыв глаза, затих. Схватив его за шиворот комбеза, Хип быстро потащил безжизненное тело в сторону от тропинки, где через пять метров и бросил, бегом вернулся за Ноздрей и отволок его туда же. Затем аккуратно расправил траву на месте рукопашной схватки и прихватил длинный кинжал, которым, видимо, Шрам пытался пробить кевлар, рассчитанный на противодействие автоматной пули. Две молнии – сдвоенная руна «зиг» – на длинном лезвии не оставляли сомнений в его происхождении. Черные ножны, висевшие на поясе Шрама, за пару секунд перекочевали на пояс Хипа.

Обыскав Шрама, Хип обнаружил в противогазной сумке пять лимонок и четыре автоматных рожка к «шмайссеру». В большом кожаном ранце нашелся приличный шмат копченого сала, две толстые палки домашней колбасы с белыми глазками сала, пучок зелени и здоровенная жареная курица, завернутая в пахнущую типографской краской газету «Нове життя» [16]. Рядом с курицей, больше смахивающей на маленького индюка, приткнулась толстенная палка кровяной колбасы, завернутая в «Правду».

На теле Ноздри обнаружились метров десять шнуровой взрывчатки, обернутой вокруг пояса, а в правом кармане – взрыватели и метровые куски бикфордова шнура.

«Сначала себя обезопасим, а потом примемся за допрос пленных!» – решил Хип, ставя две растяжки по пути к своей лежке.

«Слишком близко от тропинки! Надо подальше оттащить пленных!» – скомандовал себе Хип, вскидывая второго мужчину на плечи. Через метров семьдесят обнаружилась небольшая полянка, с правой стороны которой тек ручей, имеющий истоком родник. «Вот приятное место! Но надо первым делом заняться зарядкой аккумуляторов!» – сам себе приказал Хип, обнаружив в ранце у Шрама бобину тонкого электрического провода и морской офицерский кортик советского производства. Такие кортики ценились – и сталь хороша, и пластмасса ручки не трескалась и не крошилась.

Через сорок минут электрический провод был подсоединен к кабелю, замаскирован в ветвях деревьев, протянут к подводной лодке и подключен. На пути к проводу поставлена растяжка, а двое пленных раздеты догола и надежно связаны.

Сполоснувшись у родника, Хип надел чистые трусы и майку-футболку, взятые из второго ранца, затем расстелил на траве белое вышитое полотенце и аккуратно разложил на нем аппетитную снедь. И только сел завтракать, как заметил: мало того что все комары окрестностей тоже решили позавтракать, дерзко напав на Хипа, но и веки первого пленника начали подергиваться.

«Так дело не пойдет! Комары меня съедят!» – пожалел себя Хип, надевая менее вонючий пятнистый комбинезон, дав зарок ночью постирать по-матросски [17] оба комбеза.

Надев новые носки и высокие шнурованные ботинки, которые оказались немного великоваты, Хип почувствовал себя защищенным от комаров и снова сложил вещи в ранец.

– Есть хочешь? Будешь сэндвич? – спросил Хип по-английски, соорудив себе огромный сэндвич с салом и колбасой.

«Так в сорок третьем году не говорили! Пару раз скажешь «сэндвич» – и отправишься в Особый отдел!» – напомнил внутренний голос.

«В лесу нет особых отделов! Нас на полянке всего три человека! Двое – немцы из ягдкоманды, они сейчас надежно упакованы!» – мысленно ответил Хип, откусывая огромный кусок бутерброда и отмечая, что Шрам, дернув правым веком, судорожно сглотнул слюну.

«Запах разносится умопомрачительный! Надо быстрее доесть и приступить к допросу!» – дал себе ценное указание Хип, запивая бутерброд ледяной водой из родника.

Взгляд Хипа упал на палку кровяной колбасы, которая лежала справа от ранца, завернутая в большую газету. И тут же внутренний голос завопил: «Не отвлекайся! Надо постоянно контролировать окрестности! Желательно на триста шестьдесят градусов!»

«Тебе надо – сам и контролируй!» – мысленно посоветовал Хип, разворачивая газету «Правда», на первой полосе которой красовался заголовок «Блестящие успехи германских вооруженных сил!», а справа имелся снимок Гитлера на трибуне.

«Вот это фейк так фейк! Хайль доктору Геббельсу!» – восхитился Хип, отбрасывая газету, как ядовитую змею, на траву и бросая быстрый взгляд на голого человека, густо облепленного комарами.

Здоровенный Шрам, ростом не менее ста девяноста сантиметров, с ненавистью смотрел на Хипа, выпятив вперед тяжелый гладковыбритый подбородок.

На секунду Хипу стало немного стыдно за свой неопрятный вид.

– Ты на меня напал и пытался убить эсэсовским кинжалом. Только кинжал у тебя тупой оказался! – по-английски сообщил Хип, понимая, что если немец не ответит, то придется просто зарезать его, так как немецких фраз, окромя нескольких общеизвестных, в голову не приходило.

– Кто ты такой? Что ты делаешь на испытательном полигоне? – немного коверкая слова, но довольно понятно спросил по-английски Шрам.

– Ты что-то напутал, уважаемый пленный. Ты меня два раза пытался убить, я тебя связал, взял в плен, а ты меня допрашиваешь! Это непорядочно и нелогично! – осуждающе покачал головой Хип, отламывая кусок курятины.

– Через тридцать минут здесь будут мои бойцы, тебя схватят и передадут в гестапо. А там умеют развязывать языки! – злорадно улыбнулся Шрам.

– Я тоже умею допрашивать людей! И сейчас ты убедишься, что есть и другие школы допроса! – зловеще пообещал Хип, отрезал кусок майки и заткнул им рот Шраму, попутно кидая взгляд на второго пленного, который по-прежнему находился без сознания. Комары черным шевелящимся ковром покрывали обнаженное тело Ноздри.

Взяв кусок троса, Хип стал вязать на нем узлы, попутно рассказывая:

– Пиратам часто приходилось развязывать языки своим пленным. И времени, как и у меня, у них было мало. Надо ведь собрать все ценное с корабля, определить, какие пленники самые важные, а остальное – рыбам! И именно тогда были разработаны методы быстрых допросов. Я примерно в таком же положении. Для допросов пленных джентльмены удачи разработали специальные приемы, которые хорошо действуют и на суше: можно засунуть кусочки пенькового троса между пальцами и поджечь, можно голой задницей посадить на дом с термитами, можно применить иголки. А у вас что предпочитают? – миролюбиво спросил Хип, быстро делая узлы на метровом куске троса.

Обернув голову немца тросом с узлами, Хип завязал трос рифовым узлом и, просунув под него шомпол, спросил:

– Вы, конечно, можете принять героическую смерть во славу фюрера, а можем договориться, не прибегая к мерам физического воздействия.

Шрам энергично закивал головой, показывая, что он готов отвечать.

– Только не врать! Ловлю на вранье и применяю четки боли! – предупредил Хип, делая половину оборота шомполом.

Шрам скривился от боли.

– Имя, номер, название части и звание? – спросил Хип, на метр отходя от пленного.

– Карл Готлиб, штурмбаннфюрер СС, командир роты ягдкоманды! – доложил пленный.

– Звание и должность вашего товарища? – спросил Хип.

– Унтерштурмфюрер СС Отто Лемке – командир взвода ягдкоманды.

– К какой дивизии вы относитесь? – спросил Хип

– Дивизия «Тотенкопф», командир группенфюрер Айке! – доложил Шрам, у которого появились имя и фамилия.

– Какое задание вы выполняли? – спросил Хип. Его удивила и насторожила быстрота ответов Готлиба.

– Мы обезвреживали группу русских бандитов, которые пытались взорвать автомобильный мост.

– Ну и как успехи? – спросил Хип, с самым простодушным видом глядя на штурмбаннфюрера.

– Из пяти бандитов трое уничтожены на месте, один прыгнул в воду и был взорван гранатами, а один, раненый, попал в плен.

– Расскажите о боестолкновении с партизанами! – приказал Хип, чуть отклоняясь вправо и просматривая окрестности.

Ноздря подозрительно шевелился – видимо, старался освободиться.

«Как только развяжет руки – метну нож «Атак»! Пока надо пользоваться откровенностью Готлиба! Он старательно отвлекает мое внимание от Лемке и готов говорить правду! Кажется, вот-вот начнет токовать, как голубь перед своей избранницей!» – усмехнулся Хип и продолжал слушать, изображая искренний интерес.

– Антонио очень заинтересовала эта банда партизан! У них нашли резиновые костюмы, как твой, только серые. И как только Антонио узнал о русских партизанах, то сразу отправил с моими солдатами свою группу! – рассказывал Готлиб, прямо-таки лучась добродушием.

– Кто такой Антонио? – спросил Хип, отмечая, что Ноздря, то бишь унтерштурмфюрер СС Отто Лемке, начал дергать правой рукой, пытаясь ее освободить.

Хип незаметно перекинул «Атак» в левую руку и повернулся левым боком ко второму пленнику, боковым зрением фиксируя все его телодвижения.

– Капитан-лейтенант Антонио – командир группы итальянских фрогменов, которые прибыли к нам из-под Петербурга для выполнения специального задания! – распинался Готлиб, стараясь всеми силами отвлечь внимание Хипа от Лемке, который уже начал двигать не только мышцами плеча, но и бицепсами правой руки и грудными мышцами.

– О специальном задании Антонио вы, конечно, ничего не знаете? – подзадорил Готлиба Хип.

– Вот тут вы ошибаетесь, господин насмешник! – повысил голос Готлиб, сначала с раздражением, а потом с обидой поглядывая на Хипа.

«Готлиб явно переигрывает! Ну не положено пленному немцу так вести себя на допросе! Особенно перед «страшным» русским! Хотя… почему именно русским? Говорю по-английски я практически без акцента. Меня вполне можно принять за уроженца северных штатов. Или это мне кажется? Сейчас все встанет на свои места и я окажусь в столь привычном и удобном двадцать первом веке? Или у меня начались глюки от недосыпания?» – подумал Хип, отмечая, что Лемке уже начал приподнимать локоть.

Хип изобразил лицом вялое непонимание ситуации, но говорить ничего не стал, жалея, что у него нет в руках японских звездочек, которые так удобно метать в любом положении.

– Антонио служит в отряде самого Боргезе [18]! Его бойцы и должны были испытать новейшую маленькую подводную лодку, которая работает без винтов! – вскинул голову Готлиб.

Хип сделал скучное лицо, всем своим видом показывая, что ему глубоко безразлична информация по поводу мини-субмарины на ракетном ходу какого-то Антонио. О Боргезе же сам Хип мог прочесть целую лекцию.

– И где лежит эта лодка без винтов? – небрежно спросил Хип, смотря боковым зрением, как Лемке освободил правую руку, дернулся и с гримасой боли упал на землю, но не издал ни единого звука.

– В пяти километрах от нас, вверх по течению, есть большое озеро, где затонула баржа с грузом, к которой и спускалась лодка.

– Почему вы не вызвали помощь по рации? – деловито спросил Хип, отводя левую руку для нижнего броска.

– Во время боя с русскими диверсантами рация была разбита, а все члены отряда легко или тяжело ранены. Остались в более-менее здоровом состоянии я и Лемке. Вот мы и пошли за помощью. На барже перевозили ценный артефакт «Аненербе»! Приказ поступил от самого Гиммлера! – Готлиб повысил голос и дернулся вправо, стараясь полностью закрыть своим телом Лемке.

Без всякого сомнения, эти двое действовали в паре не первый раз.

Хип был готов к такому маневру Ноздри. Вхождению в «мертвую зону» [19], как и выходу из нее, обучают на второй год службы в обычном спецназе, а элитный морской спецназ знал все приемы работы в «мертвой зоне» не только с холодным, но и с огнестрельным оружием лучше, чем «Отче наш».

Хип ушел влево и кинул «Атак» во вскочившего на ноги эсэсовца, в правой руке которого непонятно каким образом оказалась саперная лопатка.

Лемке успел только наклониться вперед и сделать первый шаг, как «Атак» вонзился в горло, разом решив все проблемы со вторым пленным. Тяжелый нож пробил насквозь его шею, не позволив ему издать ни малейшего звука.

А вот саперная лопатка, вертясь вокруг своей оси, полетела в голову Готлиба.

Моментально последовал удар ногой в грудь Готлиба, откидывая его вправо, а присевший Хип поймал за ручку саперную лопатку и, взвесив на руке, залюбовался ее остро отточенными краями.

– Никакого уважения к старшему офицеру! Это как надо вас ненавидеть, чтобы, рискуя жизнью, попытаться убить? – покачал головой Хип, подходя к дергающему ногами Лемке и вынимая у него из горла «Атак».

Вытерев лезвие о кожу убитого, Хип внимательно посмотрел вокруг, обнаружив два куска троса, поднял и положил себе в карман.

– Я был с вами честен, герр… – замялся Готлиб.

– Оберст! Называть меня товарищем не стоит, но и господином слишком длинно. Так что зовите меня просто оберст [20], – предложил Хип, повысив свое звание на одну ступень.

«Ничего ты не повысил! Морские звания на одну, а то и на две ступени выше сухопутных! А учитывая то, что ты приписан к Главному разведывательному управлению, так и на две ступени запросто. Так что ты еще немного поскромничал, кавторанг [21]!» – напомнил внутренний голос.

В метре от трупа Лемке Хип нашел советский вещевой мешок, к которому был приторочен чехол от саперной лопатки с медными вставками, куда и положил понравившийся шанцевый инструмент.

Завернув шею покойного в грязную майку, Хип поднял тело на плечо, а камень взял в левую руку. Затем бегом побежал к речке, внимательно прислушиваясь к посторонним звукам.

Не мудрствуя лукаво, прямо в воде вспорол живот трупу и, привязав к телу принесенный камень, оттащил на два метра от берега.

– Где Лемке? – спросил Готлиб, смотря на Хипа широко открытыми глазами.

– Пошел кормить украинских раков и рыб. Если не хочешь повторить его путь, вставай и иди за мной! – предложил Хип, надевая на плечи только что найденный вещевой мешок.

Сложив во второй ранец свой гидрокостюм, которому сейчас цены не было, подошел к Готлибу, одним движением развязал путы на ногах и жестом заставил приподнять правую ногу.

Надел пленнику на левую ногу носок, потом сапог с коротким голенищем. И через минуту проделал точно такую же операцию с правой ногой.

Почувствовав, что мышцы Готлиба дернулись, предупредил:

– Одно лишнее движение – просто прирежу!

– Это бесчеловечно! Связанного человека резать, как скот! – возмутился Готлиб, переминаясь с ноги на ногу.

– А нападать на гражданского человека и резать его ножом? Это культурно и гуманно? – хмыкнул Хип, надевая на Готлиба увесистый ранец.

– Это война! Свидетелей нельзя оставлять в живых! – пожал плечами Готлиб.

– Свидетелей чего? – удивился Хип, пропуская пленника вперед.

– Свидетеля моей ошибки! – последовал моментальный ответ немца.

– Пошел вперед! – скомандовал Хип, жалея, что не изучал в училище немецкий язык.

«У тебя в телефоне есть переговорник с голоса! Запиши на диктофон любой немецкий разговор и прогони через программу. Он и даст тебе подстрочный перевод!» – напомнил внутренний голос о возможностях очень дорогого мобильного телефона.

«У меня телефонов несколько. Можно на одном записывать, а другой с ходу будет переводить!» – моментально отозвался Хип, тряхнув головой.

Через три метра Готлиб остановился, кивком указывая на тоненькую стальную проволоку, натянутую поперек тропинки.

«Оказывается, не только я умею ставить растяжки! В сорок третьем году ребята из ягдкоманд тоже умели минировать!» – оценил Хип препятствие и, тронув Готлиба за плечо, первым пошел вперед, внимательно смотря по сторонам.

Перешагнув проволоку, сориентировался по миниатюрному компасу на водолазных часах и медленно пошел налево, слыша за спиной шумное дыхание Готлиба.

Остановившись через сто метров, Хип поднял правую руку с открытой ладонью и с минуту неподвижно стоял, внимательно прислушиваясь к окружающему лесу.

Все было тихо.

И только сорока справа о чем-то верещала.

«Вот это мне и не нравится! Не должна птичка так волноваться!» – оценил ситуацию Хип, снова начиная движение.

Глава 3

Дневка в странном лесу.

Пленный партизан

Дойдя до небольшой полянки на берегу речки, Хип, усадив Готлиба около молодого дубка, спросил:

– Далеко отсюда место, где держат раненого партизана?

– Километров пять вверх по течению, – негромко ответил Готлиб, скашивая глаза на свои открытые гениталии, густо облепленные комарами, которые с удовольствием сели пообедать немецкой кровью, особенно на местах с тонкой кожей.

От немца здорово воняло едким потом.

«У меня в команде [22] такие прекрасные штатовские армейские репелленты остались! Ни один москит не садится не то что у нас, в Африке за метр облетает!» – с ностальгией вспомнил Хип, прикидывая, что при такой численности кровососущих лучше надеть гидрокостюм, который комары точно не прокусят.

– Учти, герр майор [23]! Я добрый человек! – сообщил Хип, заводя немцу руки за спину и защелкивая на них наручники.

– Меня до вечера съедят комары! – пожаловался Готлиб, с удивлением смотря на Хипа, который воткнул ему в рот кляп и затянул завязки кляпа на затылке.

– Это чтобы ты не вздумал кричать! А то придет медведь и тебя сожрет. Оно мне надо? Ты еще не ответил на все мои вопросы! – оповестил Хип, прикрепляя на голове пленного датчик движения, соединенный блютусом с телефоном.

Сделав чучело, завернул его в плащ-палатку и поместил на противоположной стороне полянки, сам же на надувном матрасе устроился за кустом и через минуту спал.

Проснулся Хип, едва солнце зашло, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Минуту полежал неподвижно, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь. В густом лесу на зрение надежды было мало.

Еще через две минуты Хип сидел на полянке, с удовольствием пил чай, ел курицу с хлебом и с наслаждением наблюдал за опухшей физиономией Готлиба, с ненавистью смотревшей на него.

– Чаем я вас напою и дам немного курицы. Все равно завтра она пропадет! – сообщил Хип, поднося к губам пленника кружку с горячим чаем.

– Тогда зачем вы экономите курицу? – спросил Готлиб, с трудом шевеля опухшими губами.

– На протухшую курицу я буду ловить рыбу! – жизнерадостно сообщил Хип, надевая гидрокостюм.

– Вы действительно рассчитываете, что мы сможем долго путешествовать? – хмыкнул Готлиб, скривив кровоточащие и опухшие губы.

– Я рассчитываю еще хорошо погулять на празднике Победы! – непонятно почему ляпнул Хип, поднимая вверх правую руку с широко открытой ладонью, одновременно скользнув вправо, в густые, колючие кусты барбариса и облепихи, решив, что туда ни один здравомыслящий человек за ним не полезет.

– Победу будем праздновать в Москве! – гордо ответил Готлиб, очень грамотно падая на землю.

Хип, легко проскользнув сквозь колючие кусты, подскочил к дубу, подпрыгнул, быстро залез наверх, удобно устроившись на толстой ветке, которая весьма плотно обросла густой листвой и являлась идеальным укрытием для прячущегося человека.

«Почти как Робин Гуд в Шервудском лесу!» – оценил свое положение Хип, первым делом снимая ранец и вещмешок.

Негромкий приглушенный вопль Готлиба пролил бальзам на израненную душу Хипа, а левая рука нащупала какую-то длинную твердую железку, плотно примотанную к ветке.

Решив оставить исследование железки, обмотанной тонким брезентом, на потом, Хип вынул из поясного кармана свой телефон и включил мобильник, который только внешне выглядел как простой смартфон, а на самом деле вмещал в себя много полезных устройств, которые отражались на экране дисплея только после введения пароля.

«Сети нет!» – моментально показал дисплей, два раза мигнув красной лампочкой. Ничего иного Хип и не ожидал, одним пальцем он набирал на высветившейся клавиатуре пароль. Десять секунд спустя настроенный на перевод с немецкого языка мобильник был готов к работе.

Хип только сейчас выглянул из-за листвы и увидел Готлиба лежащим на земле. Немец схватился за правый бок, около которого расплывалось темное пятно.

«Однако умелец майор Готлиб! Освободился от наручников! Вовремя я от него сквозанул! Хотя в гидрокостюме мне он не страшен, но все равно мне лишние дырки и даже синяки на шкуре противопоказаны!» – оценил положение дел Хип, обнаружив перед голым майором высокого мужика в камуфляжной форме – почему-то с белыми лацканами. Мужик имел на голове черную фуражку с длинным козырьком, украшенную белым трезубцем, ниже которого шел широкий поясок или лямка с двумя белыми же пуговицами.

Немецкий «шмайссер» на груди у военного в шнурованных ботинках и двухцветная, красно-белая повязка на левой руке будили какие-то ассоциации, но сразу вспомнить, где он такое видел, Хип не смог, отложил на потом. На всякий случай он сфотографировал нового персонажа, на плечах которого имелись капитанские погоны из четырех звездочек, вытянутых в одну линию.

«Это спец из Армии Крайовы [24]», – напомнил внутренний голос.

– Добры ведзор, пан Карл! – негромко, но отчетливо поприветствовал Готлиба по-польски капитан, прикладывая два пальца к фуражке.

– Гуд ивнинг, пан Анджей! – неожиданно перешел на английский Готлиб, пытаясь приподняться.

Но охнул, прижав локоть к правому боку, из которого торчал здоровенный обломанный сук.

– Вы сильно ранены, герр майор? – наклоняясь к голому Готлибу, спросил польско-английский капитан.

– Не знаю, но, похоже, ранение тяжелое! – ответил Готлиб и уронил голову на грудь.

В движениях Готлиба чувствовалась какая-то театральность, рассчитанная на нового персонажа. Хип это ясно почувствовал, он и сам был мастером таких штучек, как психологическое воздействие на противника.

Но польский капитан ничего не заметил, он негромко произнес какую-то длинную фразу по-польски. Из всей фразы Хип понял только «старший хорунжий». Особо размышлять он не стал, так как из-за кустов появились еще два воина в фуражках с трезубцами, пятнистых куртках, но брюки у них были других цветов, коричневые и зеленые. Вооружены воины были винтовками, на которые положили шинель и сноровисто на импровизированные носилки переместили Готлиба.

Еще два человека вынырнули из кустов и, взявшись за винтовки, быстро унесли раненого, шагая по тропинке.

Капитан еще раз, низко наклоняясь над землей, осмотрел место, где был найден Готлиб, хмыкнул и не торопясь отправился следом за импровизированными носилками.

«Особо торопиться не буду, но и сильно задерживаться не стоит!» – дал себе ценные указания Хип, вспоминая классический довоенный фильм «Волга-Волга».

Пока все было тихо и на первый взгляд безопасно.

Хип вынул из кармана бухточку троса и, привязав конец к первому ранцу, аккуратно спустил его на землю. Внимательно посмотрел вокруг и прислушался – тишина.

И вот эта тишина в прибрежном лесу сильно не понравилась Хипу.

Обычно в лесу слышно, как щебечут птицы, плещется в реке рыба, как идут звери на водопой, – все это слышит тренированный спецназовец. Сейчас же казалось, будто лес замер в присутствии кого-то постороннего.

Себя Хип к посторонним в лесу не причислял. Он сидел на дереве неподвижно уже четыре минуты, на высоте трех метров, и ни одному животному не угрожал.

Но что-то в воздухе на уровне подсознания витало и заставляло тревожиться, вынуждая сидеть неподвижно и наблюдать.

Особенно напрягало внезапное появление коммандос Армии Крайовой. Появление которых Хип, несмотря на свою прекрасную профессиональную подготовку, прохлопал ушами.

Но внутренний голос на уровне древних инстинктов шептал: «Посмотри вокруг! Прислушайся! Не может быть, чтобы группа коммандос работала кучно! В наше время обязательно работали с авангардом и арьергардом! Да и Готлиб молчать не будет! Обязательно проболтается!»

Самые мнительные люди – это летчики и подводники! Только представители этих родов войск без всяких видимых причин могут отказаться лететь на самолете или спускаться под воду! И если все равно приходится выполнять задание, то будут вдвойне и даже втройне осторожны! И часто не зря дуют на воду и даже на горячий воздух!

Хип сам знал одного пловца-глубоководника, который потерял голос из-за холодной кислородно-гелиевой смеси и ходил с электронным лингафоном, который преобразовывал его голос в слышимые звуки.

«Посижу я на ветке и посмотрю. Пять минут роли не играют. В случае опасности можно прыгнуть в реку и там переждать минут тридцать-сорок. Но с этого участка леса надо убираться!» – решил Хип, опуская руку под ветку.

Он легко вытащил метровый сверток, тот на ощупь оказался огнестрельным оружием. Сверху на стволе Хип обнаружил оптический прицел, а слева цилиндр, который ничем иным кроме глушителя быть не мог. Пока глушитель не был навинчен на ствол, хотя резьба имелась.

Спустив второй ранец, Хип только начал спускать винтовку, или короткий карабин, как его внимание привлек невысокий мужик в пятнистом комбинезоне с лохматками.

Лохматки по виду казались самодельными – пятисантиметровые по длине обрезки ткани рядами были пришиты по всей куртке. Брюки были обычными, из простой пятнистой ткани, заправлены в короткие сапоги с широкими голенищами.

Мужик наклонился вперед, стал внимательно смотреть на траву и буквально сразу обнаружил следы Хипа, которые вели в колючие заросли.

Раздался короткий свист, и Хип машинально отпустил конец, на котором висела винтовка. Она резко ушла вниз. Привычного звука от удара о землю не последовало, а вот с поляны, где действовал Лохматый, явно послышалось «Пся крев!». Следом понеслись более сочные русские матюки.

Первым делом Хип посмотрел вниз, под свое дерево, и обнаружил там мужика в таком же лохматом комбинезоне, неподвижно лежавшего возле открытого первого ранца. Винтовка, вероятно, странным образом ударила его по самому слабому месту – по голове.

«Мародерство еще никого до добра не доводило!» – заметил Хип, переводя взгляд на полянку, где рванувший по следу Лохматый в нелепой позе стоял в колючих кустах.

«Этот долго будет выпутываться!» – решил Хип, но тут внизу появился еще один коммандос. На него-то с высоты трех метров и обрушились сто двадцать килограммов мышц, моментально свернув несчастному шею.

Рукояткой пистолета добавив лежащему коммандос в основание черепа, Хип скользнул в колючий кустарник и через десять секунд возник перед первым Лохматым, который тщетно пытался освободиться.

Жестами предложив страдальцу выбор – убить его или прирезать, Хип получил согласие на сотрудничество. Показав правой рукой «о’кей» и сковав Лохматого наручниками сзади, предварительно заткнув ему в рот кляп, сделанный из куска куртки противника, Хип ножом вырезал нового пленника из колючек, знаками спросив, сколько с ним товарищей.

Лохматый два раза моргнул, вроде бы честно ответив на вопрос.

Особо заморачиваться Хип не стал. Взвалив Лохматого на спину, взял в правую руку вещевой мешок, ранцы и нагруженный, как ездовой лось, поволок своего пленника сквозь колючий кустарник, не обращая внимания на довольно громкое мычание своей ноши.

Три минуты спустя, без затруднений пройдя сквозь колючие заросли, Хип вышел на знакомую прогалину.

Кинув скованного Лохматого на траву, Хип присел возле первого мародера и, сняв с него куртку, начал обыскивать, негромко сообщив своему скованному пленнику:

– Ответишь быстро и правдиво на вопросы – будешь жить! Соврешь – будешь долго умирать, но для начала я медленно выдавлю тебе глаза!

В кармане комбинезона обнаружился кисет с махоркой, финка с наборной рукояткой из плексигласа и обкуренный мундштук.

На всякие вещи типа стилета в кожаных ножнах, немецкого кастета и даже набора японских звездочек Хип не стал обращать внимание. Отложив их в сторону, мимоходом посмотрел на белые зубы покойника и втянул носом воздух.

От покойника табаком не пахло.

– Откуда у твоего бойца эти русские вещи? – поинтересовался Хип, указательным пальцем ткнув в кучку вещей явно русского производства.

– Честное слово, понятия не имею! – поднял глаза Лохматый, подчеркивая свою «искренность» невинным выражением лица.

У второго трупа нашелся серебряный портсигар с папиросами «Казбек», а в правом кармане лежали новые байковые портянки, явно бесполезные при ношении ботинок.

А вот стилизованное изображение на правом рукаве куртки какой-то странной птицы с тонкой шеей, головой, повернутой направо, и высоко поднятыми крыльями говорило о принадлежности бойца к неизвестному подразделению.

Точно такая же эмблема обнаружилась на рукаве первого трупа и у Лохматого. Хотя их всех можно было назвать Лохматыми.

– Сколько русских партизан вы взяли в плен? – спросил Хип, закрывая большим пальцем левый глаз Лохматого. Тот с ужасом посмотрел одним глазом на Хипа и моментально ответил:

– Трех человек.

– Как называется ваше подразделение? – последовал новый вопрос.

– «Фалькон», – скривил губы Лохматый.

– Все пленные уничтожены? – небрежно спросил Хип.

– Одного для допроса оставили, – встрепенулся Лохматый, втягивая голову в плечи.

Он честным взором посмотрел на Хипа, явно готовый отвечать на следующий вопрос.

– Далеко отсюда держите пленного? – Хип поглаживал подушечкой указательного пальца правое веко Лохматого.

– Минуты три хода. Но там тропа заминирована, ты один не пройдешь! – попробовал выторговать себе жизнь Лохматый, имени которого Хип так и не узнал.

– Пошли! – приказал Хип, оттаскивая вещи в колючие кусты.

Пленник без посторонней помощи поднялся на ноги и только недовольно мотнул головой, когда Хип засунул ему кляп и надел на него два ранца. Один спереди, а второй сзади. Точно так ходили цыганки по Савеловскому рынку в Москве.

– Шаг вправо или влево – попытка побега – нож в печень! Прыжок на месте – стилет в шею! – предупредил Хип и ладонью слегка толкнул в спину пленного, прикинув, что до полной темноты часа полтора есть.

Лохматый бодро пошел вперед, нарочито топая и хрустя ветками.

Хип беззвучно скользил справа от тропинки.

Через четыре минуты Лохматый свернул с тропинки и энергично зашагал в сторону, не обращая никакого внимания на своего конвоира.

Пройдя небольшой березовый лесок, Лохматый свернул налево и оказался в высоком кустарнике, который моментально скрыл его с головой.

К чему-то подобному Хип был готов и в секунду оказался в полуметре слева от своего пленника.

– Увага [25]! – предупредил впереди мужской голос.

Хип нанес резкий удар Лохматому по сонной артерии, от чего тот ничком рухнул вперед. Шумно упасть пленнику Хип не дал, а толкнул его на метровый куст, в последний момент обнаружив, что это куст барбариса.

«Сейчас у Лохматого общая анестезия, и ему не будет больно от того, что колючки вонзятся в тело!» – оценил ситуацию с пленным Хип и, пригнувшись, скользнул вперед.

В метре справа стояли два мужика в камуфляжной форме с немецкими автоматами на груди и курили, выпуская вверх аккуратные колечки дыма.

Удары правому мужику в промежность ногой, а левому в кадык ребром ладони надолго вырубили незадачливых вояк.

Хип с правого сдернул куртку и странную фуражку, наскоро охлопал его карманы, достал из них три взведенные гранаты и неодобрительно качнул головой. А вот моток мягкой медной проволоки очень обрадовал Хипа.

Еще удар по сонной артерии правому воину, и сорокаминутная анестезия обоим незадачливым воякам была наверняка обеспечена.

У второго вояки обнаружился широкий кожаный пояс с десятком подвешенных лимонок и моток тонкого зеленого шнура.

«Этот явно минер был!» – сказал надгробное слово внутренний голос. Хип приложил пальцы к шее минера и не обнаружил биения. «Значит, ребятам не повезло!» – отозвался Хип, тщательнее обыскивая минера. В боковых карманах нашелся большой моток пироксилинового шнура, куски бикфордова шнура и три плоские металлические фляжки.

«Времени у меня нет!» – мотнул головой Хип, надевая куртку минера поверх своей. В карманах брюк минера обнаружились три немецкие гранаты на длинных деревянных ручках и кусок хозяйственного мыла.

Оттащив трупы в кусты, Хип скользнул вправо и обнаружил сидящего на метровой кочке голого связанного мужика, сплошь облепленного чем-то красно-коричневым.

«Враг моего врага – мой друг!» – оценил ситуацию Хип, внимательно осматривая полянку, на которой стояли три армейские палатки под маскировочной сетью, двух часовых около первой и третьей палаток и военного в расстегнутой до пупа пятнистой куртке, который, сидя за столом, что-то сосредоточенно писал.

Неожиданно на голову Хипа справа полилась мощная струя мочи, и грубый голос с придыханием выдал:

– С пшиемношьчёу [26]!

«Вот это тебе повезло!» – обрадовал Хипа внутренний голос.

«Если на тебя гадят, то сиди и не чирикай!» – мысленно посоветовал сам себе Хип, сначала скашивая взгляд вправо, а потом переводя взгляд на Расстегнутого, сидящего за столом.

К левой палатке подошел худенький парень в военной форме с белым, похоже, серебряным подносом в руках, который был накрыт белоснежной салфеткой, и негромко кашлянул. Что ответили из палатки, Хип не слышал. Парень, а судя по порывистым, неловким движениям, новобранец первого года службы, еще раз кашлянул. Затем подождал секунды две и, резко дернув головой, начал действовать.

Поставил поднос прямо на траву, сделал два шага вперед и, дойдя до палатки, подняв правую руку, откинул входной полог, под которым виднелась белая противомоскитная сетка, по виду жесткая, она последовала за пологом.

Внутри обнаружился стол, за которым сидели два мужика, один напротив другого.

Левый, одетый в форму Армии Крайовы, повернулся, увидел парня с подносом и вскочил, оказавшись невысоким и толстеньким военным. Его собеседник, отличавшийся сломанным носом, был здоровенным гестаповцем в черной форме с одним погоном.

Появление гестаповца в самом центре военного лагеря Армии Крайовой для Хипа, который видел таких немцев только на картинках и в фильмах, было весьма неожиданно. Хип на секунду впал в ступор.

Подскочив к пареньку, неподвижно стоящему у входа, аковец [27] забрал поднос, нетерпеливо дернул головой, указав новобранцу на выход, и чуть присел от тяжести ноши. Паренек мигом выскочил из палатки, одним движением опустил противомоскитную сетку и полог и, уже не торопясь, направился в дальний конец лагеря.

Увлекшись разглядыванием совершенно чуждого элемента в лагере аковцев, гестаповца, Хип только сейчас обратил внимание на своего оросителя. Справа стоял здоровенный тип в пятнистой форме и со сладострастной улыбкой мочился на куст, держа двумя руками свой огромный инструмент для выброса из организма влаги. Расстегнутый за столом поднял голову и, увидев непотребные действия своего подчиненного, тут же заорал что-то по-польски. Здоровяк мигом прекратил свои действия и, даже не застегнув штаны, бросился к сидящему красно-черному мужику.

Около обрубленного и очищенного ствола дерева, к которому спиной был привязан красно-черный голый мужик, вертикально стояла палка, на которую Хип сначала не обратил внимания.

Схватив палку, которая оказалась сметкой [28] с большим пучком зеленых веток внизу, Здоровяк начал обметать человека, сплошь покрытого муравьями. Очистив несчастного от насекомых, он торопливо удалился.

Сиделец, на спине у которого имелось изображение весьма симпатичной русалки, хохочущей во все горло, вздрогнул, расправил широченные плечи, отхаркался и выдал:

– Мать твою за ногу и в клюз затолкать! Тебе голого ежа в задницу и сапогом утрамбовать! – Он попытался встать, но ничего не получилось. Два троса, толщиной в половину дюйма, пересекали плечи и уходили к стволу дерева без веток.

«Вязали Сидельца дилетанты! Одним шкертом [29]! Очень хорошо! Если перерезать шкерт в одном месте, то весь трос моментально распустится», – прикинул Хип, вынимая из ножен «Атак». Сейчас промахнуться он просто не имел права, поэтому и использовал свое проверенное оружие, на котором не было никаких маркировок, как и на всем снаряжении боевого пловца.

– Не надо трогать мою маму! Это есть очень плохо! – наставительно заявил Расстегнутый и произнес какую-то длинную тираду на польском, которую сразу и пояснил по-русски:

– Сейчас с кухни принесут куриные потроха и выльют на тебя. Через минуту все мухи и комары будут здесь! Думаю, часа через два ты расскажешь все, что знаешь о своем задании, или через три умрешь в страшных мучениях! – пообещал, вставая, Расстегнутый.

Едва только он отошел, набросив на плечо полевую сумку и взяв направление на дальнюю палатку, как Хип негромко, свистящим шепотом, выдал:

– Тебя связали одним шкертом. Я перебью его ножом и кину тебе конец. Падай боком и по тросу ползи! Если понял, поверни голову вправо и влево!

Голова Сидельца на толстенной шее повернулась сначала вправо, а потом влево, а мышцы на спине заиграли, то напрягаясь, то распускаясь.

«Мужик с такими мышцами запросто будет брать первые места в бодибилдинге даже в двадцать первом веке!» – профессионально оценил работу мышц Хип, понимая, что Сиделец начал разминку, готовясь к побегу.

Появился Здоровяк с уже застегнутой ширинкой, который нес оцинкованное ведро, морща нос и мотая головой. За его спиной раздался громкий крик, и он остановился. Поставил ведро на землю и медленно повернулся на сто восемьдесят градусов.

Бросок «Атака», и шкерт, сейчас натянутый, перерублен прямо на столбе.

«Атак» вонзился в дерево наискосок, разрубив пеньковый полудюймовый конец, словно нитку. Сиделец повел плечами, шкерт упал с него. И в этот момент Хип кинул зеленый трос, конец которого упал в метре от пленного.

Здоровяк что-то громко сказал по-польски, досадливо махнул рукой и неторопливо потопал назад.

Сиделец упал направо, выбросил левую руку, схватил трос. И по нему быстро пополз, только слегка отталкиваясь ногами.

«Размерчик ног у бывшего пленника никак не меньше пятьдесят второго. Обувь сложно будет найти!» – оценил габариты Сидельца Хип, еле слышно зацокав языком.

Сиделец пополз быстрее, оставляя за собой черно-красную полосу муравьев. Едва он скрылся в кустах, как появился Здоровяк и, громко заорав, рванул в кусты прямо по муравьиному следу.

Хип только взял в руку первую гранату, как Сиделец, пристроившийся рядом с ним за стволом, отрицательно покачал головой и забрал гранату.

Буквально через секунду невзведенная граната полетела в Здоровяка, попав ему прямо в лоб. Вскинув обе руки вверх, Здоровяк закатил глаза и рухнул на землю.

– Одежда нужна! – пояснил свои действия Сиделец, пододвигая к себе немецкие гранаты на длинных деревянных ручках.

– Кидаем на счет «два»! – приказал Хип, выдергивая чеку.

Вообще-то кидать боевые гранаты рядом с незнакомыми людьми занятие для мазохистов, но Хип решил рискнуть. Да и другого выхода не было. Погоня должна была начаться как можно позже.

– Погнали! – согласился Сиделец, следуя примеру Хипа и готовя к броску сразу три гранаты.

– Раз и два! – скомандовал Хип, выкинул за две секунды свои три гранаты и упал за бревном.

Пленник без всякой задержки выбросил свои три гранаты, что говорило о его приличной боевой подготовке и немалом опыте бросания предметов в цель.

Прозвучало шесть взрывов, и над головой шесть раз просвистели осколки.

Выглянув из-за бревна, Хип на всякий случай кинул еще одну лимонку и, махнув рукой Сидельцу, пополз в сторону реки.

Пленник, ни слова не говоря, пополз следом.

Около трупов незадачливых вояк Хип остановился, знаком приказав Сидельцу снять одежду с самого крупного, сам раздел второго, жестом запретив надевать на грязное тело трофейную форму.

Еще пять минут, и появился труп Лохматого, который тоже был раздет догола и заминирован.

Две минуты спустя, нагрузив на Сидельца все трофеи, группа из двух человек быстро двинулась к речке.

Глава 4

Продолжение путешествия по немецким тылам.

Сиделец превращается в Сида

Дойдя до речки, Хип жестом приказал сложить вещи на берегу, а самому Сидельцу идти в воду, пальцами показав, что на помывку дается три минуты.

– Четыре? – так же жестами попросил Сиделец и, получив утвердительный кивок, осторожно, без всплеска вошел в воду.

«Мне этот расписной Сиделец начинает нравиться! Спокоен, как слон, и лишнего не болтает! Да и язык жестов прекрасно понимает!» – оценил поведение Сидельца Хип, снимая с себя верно послуживший гидрокостюм.

Сейчас предстояла длительная пробежка по лесу, и бежать в гидрокостюме – явный шанс заработать перегрев организма.

Передав Сидельцу кусок мыла, в секунду разрезанный пополам, Хип залез в воду по пояс и стал с наслаждением мыть тело, взопревшее под микропористой, с кевларовой прослойкой, резиной.

За минуту одевшись, Сиделец, присев на одно колено, возился с обувью, разрезая немецкий сапог с коротким голенищем.

– У Ежи была подходящая обувка! Ну прямо мой размер! – с сожалением сказал Сиделец, надевая сапоги, из которых пальцы торчали наподобие гусиных лап.

– Лодку без винтов ты точно видел? – не отвечая на реплику Сидельца, спросил Хип, аккуратно укладывая гидрокостюм в ранец.

– Корму успел посмотреть, а потом эти спустились, и вся группа погибла! – скривился Сиделец, вынимая из волос какую-то живность.

– Далеко отсюда баржа? – спросил Хип, протягивая Сидельцу два туго набитых ранца.

Быстро надев первый ранец, Сиделец вертел в руках второй, не зная, как его приспособить, и не отвечая на вопрос, а только переминаясь с ноги на ногу.

– Ты второй повесь на грудь! – посоветовал Хип, внимательно прислушиваясь.

– Мы баржу захватили и перегнали в соседнее озеро, а потом затопили. Пришли итальянцы на своем катере с двумя руль-моторами. Замечательный катер! Узлов сорок-пятьдесят может дать! – восхитился Сиделец, дозированно выдавая информацию.

– Водным путем можно к барже подойти? – спросил Хип, внимательно прислушиваясь.

Вроде вдали послышался собачий лай.

– У нас был американский катер, на двух поплавках, но пришлось его затопить. Больно много фашистов в округе сейчас крутится. Такое ощущение, что разворошили осиное гнездо. И Армия Крайова, и итальянцы, не говоря уже об абвере, СД и ягдкомандах! – махнул правой рукой Сиделец.

– Мне кажется или слышен собачий лай? – поинтересовался Хип, начиная протягивать проволоку поперек пути, по которому они пришли. Прорезав желобок в стволе дерева, Хип подвесил на ветке лимонку на высоте двух метров.

– Три собачки взяли след, – хмыкнул Сиделец, вопросительно посмотрев на Хипа.

Хип отрицательно покачал головой, глядя, как Сиделец начал ломать немецкие сигареты.

– Пока нам не надо, чтобы немцы потеряли наш след. Пусть за нами побегают! Надо точно обозначить свое направление движения! – пояснил свое решение Хип, первым начиная двигаться вдоль речки.

– Как вас зовут? Меня Сидор! – в спину Хипа сказал Сиделец.

– Меня Архип, для краткости Хип, а ты будешь Сидом! – обозначил приоритеты Хип, переходя на бег.

Сзади слышалось тяжелое дыхание Сида, и Хип через минуту перешел на быструю ходьбу.

Через десять минут Хип поднял руку вверх и жестом указал на пенек, сам двинувшись назад и вынимая на ходу моток проволоки.

Собачьего лая сзади слышно не было.

Поставив одну растяжку поперек тропинки, по которой они передвигались, Хип сделал еще одну растяжку на очень умного следопыта, между двумя рядом стоящими деревьями, и с неудовольствием посетовал на сумерки, которые быстро наступали.

Сам Хип, заметив первую растяжку, никогда бы не пошел меж двух деревьев, но ночью, в условиях недостаточной видимости, рискнул бы пройти только там. На всех других направлениях надо было включать свет и тем самым себя демаскировать.

Еще двадцать минут быстрой ходьбы, и, остановившись около присоединенного к электрическому кабелю провода, Хип резко выдохнул и не только прислушался, но и принюхался.

Пахло обычными лесными запахами, к которым не примешивался человечий запах. Едкий запах кала волка разом поднял настроение Хипа, показав, что рядом давно не было человека. Обернув правую руку сухой тканью, он отсоединил свой провод и пошел вперед, сматывая провод на локоть.

Через пять минут, дойдя до притопленной лодки, он остановился и прислушался.

– Либо собаки у немцев не лают, либо фашисты решили отложить преследование до утра! – выдал Хип, начиная снимать с себя чужую одежду.

«У тебя свой здесь только АПС и гидрокостюм!» – не преминул съязвить внутренний голос.

– Нам придется купаться? – спросил Сиделец с коротким именем Сид, останавливаясь в метре от Хипа.

– Ты удивительно догадлив, товарищ… – сделал многозначительную паузу Хип.

– Лейтенант, – назвал свое воинское звание Сид, начиная раздеваться.

– Работать с ИДА приходилось? – спросил Хип, ныряя под ветки, где была спрятана странная подводная лодка.

– В основном с нашими ИДА и приходилось работать. И немного в трехболтовке. Из иностранных работал только с аппаратами ПСАД [30], – ответил Сид, споро начиная надевать гидрокостюм от ИДА, реквизированный в подводном убежище итальянцев.

– Значит, разберешься! – решил Хип, подавая воздушный аппарат и заходя в воду.

Через пять минут лодка вышла из-под кустов.

И только Хип решил свернуть налево, чтобы снова выйти в речку, как Сид схватил за руку и показал направо.

– Говори заранее, мы еще тащим за собой два тюка груза, – предупредил Хип, уходя от правого берега.

– Вас понял! – ответил Сид, надевая ИДА.

Теперь лодка шла вдоль левого берега, легко преодолевая течение.

– Все разговоры на стоянке. Над водой звуки хорошо и далеко распространяются! – негромко предупредил Хип, надевая свою маску с ПНВ – прибором ночного видения. Вокруг совсем стемнело. Да и небо, сплошь затянутое тяжелыми облаками, практически не давало света.

Сид недоверчиво хмыкнул, но от реплики воздержался.

Во французской маске «Буратино» царила абсолютная темнота, но, едва Хип включил ПНВ, как все вокруг окрасилось в зеленый цвет, а потом в сиреневато-серый.

«Хваленое французское изделие начало барахлить! Не нравится мне такая цветопередача! За что я только такие бабки отдал?!» – зло подумал Хип, медленно поворачивая голову сначала вправо, а потом влево.

«Глеб тебе говорил, что надо настраивать микросхему! Два раза говорил! А ты побежал на свидание к Верке! Как будто там патокой намазали!» – не преминул выдать критическое замечание внутренний голос.

«Верка забеременела, и я должен был, как честный человек, отдать ей деньги! И хорошо, что я это сделал! Десять штук баксов, как раз хватит на первый взнос за квартиру! Теперь неизвестно, что с ней будет! Жена хоть пенсию за меня получит, а Верочка ничего!» – мысленно отозвался Хип, внимательно прислушиваясь и всматриваясь.

«Ты уверен, что являешься единственным автором этого ребенка?» – хмыкнул внутренний голос, как всегда настроенный сильно скептически по поводу отцовских обязанностей Хипа.

«Какая разница? За удовольствие надо платить!» – возмутился Хип.

«Ты девочке подарил изумруды чистой воды! Жене всего по пять штук досталось!» – напомнил меркантильный внутренний голос.

«Но зато жене – самые крупные камни и чистой воды! Семья прежде всего!» – мигом нашел оправдание Хип, кидая взгляд налево.

Сид сидел на своем месте, ошарашенно мотая головой, но не сказал ни одного слова.

Сейчас через стекло маски окружающая местность смотрелась как на экране старинного черно-белого телевизора, только в сиреневых тонах. Почему так работала французская маска, Хип не знал и старался не заморачиваться, поблагодарив себя за то, что два дня назад заменил батареи ПНВ на аккумуляторы.

С правой стороны раздалось два взрыва и пронзительный собачий визг, а следом череда немецких и польских ругательств.

Сид тронул за левое плечо и показал правую руку со сжатым кулаком и отогнутым большим пальцем.

Хип немного увеличил скорость и, строго держась на середине водной артерии, плавно повернул направо, и через полминуты крики и пронзительный, с подвываниями собачий визг, окончившийся пистолетным выстрелом, остались позади.

Тридцать четыре минуты хода, затем последовал тычок пальцем в левое плечо.

Хип снизил скорость и плавно стал поворачивать в протоку, одновременно открыв балластные цистерны и погрузившись по шею. Благо поплавковый клапан на французско-английско-итальянской субмарине открывался нажатием ноги, как акселератор в автомобиле.

С правого борта взревел мощный двигатель, и Хип снова нажал ногой клапан, плавно уйдя под воду на метр, правой рукой нашаривая мундштук от лодочного воздушного резервуара. Мундштук, как полагалось в экстренной ситуации, не находился. Решив не заморачиваться, Хип продолжил движение, благо вода была прозрачна и метров на восемь вперед было нормально видно.

По ушам ударил сдвоенный взрыв, но далеко и особых неприятных ощущений обитателям лодки не принес.

А вот сверху бесшумно прошло железное днище, метров восемь длиной и метра два шириной. С обоих бортов беззвучно опускались весла, а сзади странного «корыта» имелся полуметровый бронзовый винт, сейчас поставленный под углом в сорок пять градусов к невысокой корме.

Слева прошла в полуметре от борта здоровенная коряга с острыми сучьями, на которых не было ни одного листочка.

«Пока меня Водяной бережет! Спасибо, дедушка! Как только поймаю рыбу – тебе хвост и голову!» – мысленно поблагодарил Хип, пообещав, как только представится возможность, сделать хозяину местных вод подарок, рукой открывая воздушный клапан.

Негромко зашипел воздух, и лодка поднялась наверх. Едва голова Хипа показалась на поверхности, подъем прекратился.

Лодка на метр всплыла и теперь шла строго посередине протоки, на которой вода практически не двигалась. Десять минут неторопливого хода, и протока расширилась, а дно углубилось. «Надо гидролокатор при ночных погружениях брать с собой!» – напомнил себе Хип, отмечая, что берегов водоема ни с правого, ни с левого борта не видно.

Он плавно свернул налево и снова открыл воздушный вентиль. Лодка начала всплывать. Как только плечи показались из воды, Хип закрыл воздушный вентиль, внимательно глядя на правый берег. Почему именно на правый берег, Хип не знал, но через пять минут спокойного хода начал поворачивать направо, держа курс на небольшую рощицу густых деревьев.

Через минуту в деревьях обнаружился разрыв шириной пять метров, куда Хип и направил лодку по широкой дуге.

Протока за деревьями окончилась большим озером, в центре которого имелся островок, покрытый густым лесом. Тучи опустились еще ниже, начал подниматься ветер. Пока верховой, но верхушки деревьев на островке начали раскачиваться из стороны в сторону довольно сильно.

– Как вы сейчас что-то видите? – негромко спросил Сид, поворачивая голову в сторону Хипа.

– Ты мне лучше расскажи, что за островок в параллельном озере. И есть ли там место, где нам двоим вместе с лодкой спрятаться? – спросил Хип, игнорируя вопрос Сида.

– С северной стороны островка есть небольшая бухта, где у нашей группы стоит временный лагерь. Мы там спрятали двух раненых водолазов-разведчиков. Там должны оставаться замполит и особист партизанского отряда «Смерть фашистам!». Ребята они ничего, но сильно правильные. Так что вы с ними поосторожнее. Лишнего не болтайте, – посоветовал Сид, откидываясь на спинку сиденья.

– У вас группа большая была? – спросил Хип, сворачивая направо, где через кабельтов показался трехметровой ширины проход, густо заросший с обеих сторон деревьями.

– Пять человек! – не поворачивая головы, бросил Сид, зачем-то пожевав губами.

– Большая группа! – оценил количество водолазов-разведчиков Хип.

Три минуты спустя подводная лодка вошла в овальную бухту размером с теннисный корт. Справа от входа в бухту обнаружился трехметровой длины старый пирс, к которому Хип и причалил правым бортом, подойдя по широкой дуге.

Схватившись рукой за скользкое верхнее бревно, Хип подождал, пока на причал переберется Сид, который в гидрокостюме и с ИДА на груди чувствовал себя в лодке не очень комфортно.

– Давай притопим наше судно у причала? Оно воды не боится, чего не скажешь о наших вещах, – предложил Хип Сиду, передавая тяжеленные ранцы и вещевой мешок.

Сид моментально вылил из них воду и лег на причал, придерживая лодку и предлагая Хипу перебраться на сушу. Но тот отрицательно покачал головой, включая стравливание воздуха.

Лодка начала медленно погружаться, глубина около пирса была метра четыре.

Едва лодка встала на грунт, как Хип внимательно осмотрел все циферблаты, вентили, щелкнул большим красным тумблером, отключая все электрооборудование. Обернувшись назад, достал из железного рундука вещевой прорезиненный мешок с продуктами и американской спецназовской аптечкой.

Надев вещмешок, который весил килограммов пятнадцать, Хип снял грузовой пояс и, положив в рундук, нащупал большой водолазный нож, который решил взять с собой, прикинув, что такое оружие лишним не будет. Оттолкнувшись от сиденья, начал всплывать, работая ногами и держа курс вправо.

Всплыл он не около пирса, а в пяти метрах правее; как все боевые пловцы – без малейшего шума и плеска. Сначала на поверхности показалась макушка, обтянутая темно-зеленой с пятнами резиной, потом край маски с черным стеклом, которого в темноте было практически не видно.

Хип всплыл и первым делом внимательно прислушался. Хотя можно было особенно не волноваться, так как ветер начал сильно и порывисто дуть, сильно шумела листва на деревьях, и в довершение ко всему пошел крупный дождь. С шелестом и небольшим хлюпаньем капли дождя вонзались в воду, покрывая поверхность бухты разнокалиберными воронками. На причале стоял Сид и внимательно всматривался в воду перед собой.

«Ничего ты не увидишь, родной! Заметить при такой погоде боевого пловца – задача практически невозможная! Особенно если из приборов только глаза, а небо затянуто, как сегодня, сплошными тучами!» – оценил ситуацию Хип, коротко вдыхая.

Снова уйдя под воду, Хип донырнул до причала и всплыл в метре от столбом стоящего Сида, напряженно всматривающегося в воду.

– Все нормально, лейтенант! Лодка легла на грунт на ровный киль! – выдал Хип, начиная работать ногами.

Схватив Хипа за правую руку, Сид легко поднял его на причал и недоуменно выдал:

– Странная у тебя резина на гидрокостюме. И сам он подозрительный! Никогда такого гидрокостюма не видел! – он удивленно покачал головой, поглаживая плечи Хипа.

– Это не мой! У меня такой же, как у тебя, был. Только размером поменьше. Есть еще много интересного оборудования, которое я забрал у врага! Позже покажу. Нашел на подводной базе итальянцев! – небрежно пояснил происхождение странного подводного снаряжения Хип, поднимая глаза на Сида, который возвышался над ним на полголовы.

– У нас во Владике мы сами гидрокостюмы клеили, а такого материала не было! Он и теплый, и мягкий! – оценил Сид специальное резинотехническое изделие двадцать первого века, которое стоило как приличный внедорожник в люксовом исполнении.

– Охрана где у вас стоит? – спросил Хип, стараясь вывести своего приятеля из темы оценки гидрокостюма, который не в состоянии изготовить и самые лучшие мастера двадцатого века. Да и не все умельцы двадцать первого века могли изготовить хиповское резинотехническое изделие. Только специалисты закрытого НИИ Министерства обороны.

– Справа от причала должна быть тропинка, и метров через десять растут два куста, но в такую темень я ничего не вижу! – громко заявил Сид, рукой показывая направо.

– Пароль какой? – спросил Хип, дергая своего нового приятеля за рукав и движением руки приказывая оставаться на месте.

– «Трезор». Отзыв – «Маша»! – моментально отозвался Сид, садясь на корточки. Кинув взгляд на приятеля, Хип обнаружил на его широченной спине два ранца, один ниже другого, а на груди рюкзак, к которому приторочена трофейная винтовка.

«Молодец парень! Держится из последних сил, но не ноет и не просит поблажек!» – оценил Хип поведение Сида, внимательно всматриваясь в окружающее пространство. В десяти метрах виднелись кусты, но больше ничего не просматривалось.

Хип скользящими шагами пошел к кустам, заходя справа.

В метре от кустов Хип остановился и внимательно прислушался, осторожно втянув носом воздух. Пахло дождем, мокрой листвой и человеческой кровью. Не сильно, но все-таки пахло. Еще пахло тушенкой, кофе и прогорклым мужским потом по меньшей мере двух человек. И самое главное, еле заметно пахло французскими духами «Коти».

Хип присел и снова втянул носом воздух. Человеческой кровью пахло, но и гниющей раной тоже.

Из кустов высунулась рука, поставила на землю солдатский котелок и тут же убралась. Дождевые капли звонко и весело застучали в дно котелка.

«Рука тонкая, похоже, женская. В сорок третьем году вроде еще не было приборов ночного видения… Или уже были?» – попытался припомнить Хип, и тут в кусте образовалось окошко, в которое вылез толстый ствол, пошел влево и без всякого предупреждения произвел два выстрела. Хип схватил ствол правой рукой, дернул на себя и резко толкнул обратно, продолжая его удерживать. В кустах кто-то пискнул, и ствол отпустили.

Хип только успел вытащить длинную винтовку, как часть кустов, примерно в метр шириной, раздвинулась, из проема выскочил щуплый мужик со штыком, присобаченным к чему-то стреляющему, и молча кинулся на боевого пловца с явно враждебными намерениями.

Крутанувшись на месте, Хип отбил штык ногой и влепил прикладом только что реквизированной винтовки в лоб супостату, явственно услышав, как хрустнули шейные позвонки врага, улетевшего назад, в проем меж кустов. И тут же упал на землю, сбитый сильным ударом чего-то острого в спину. Штык или нож не пробил кевларовую куртку гидрокостюма, но, разом сбив с ног, причинил боль.

«Качественно бьют, сволочи! Один и тот же инструктор руку ставил! Изверги! Но как он меня увидел?» – недоумевал Хип, отлетая на три метра влево.

Перекатившись через голову, он не выпустил из рук винтовку. Изо всех сил он ударил ею по коленям врага. Так что второй нападавший, по виду настоящий амбал, негромко хрюкнул и ничком упал на землю.

Хип не стал проверять его жизнеспособность, а, встав на четвереньки, быстро побежал к НП – наблюдательному посту, располагавшемуся в странных кустах, которые так легко могли менять свою форму.

В маленьком, не больше восьми квадратных метров помещении с деревянным полом из обстановки – лишь стол и кровать. На полу ничком лежал худощавый парень в уже знакомой пятнистой форме Армии Крайовой. Хип первым делом приложил два пальца к шее бедолаги, через секунду определив, что пульс не бьется.

Едва Хип начал подниматься, как под кроватью раздалось шуршание.

Сдвинув шерстяное армейское одеяло, Хип обнаружил, что под кроватью лежит коренастый мужик в гражданской одежде, с бородой лопатой, скованный тремя парами наручников. Во рту у него находился заводской резиновый кляп со сдвоенными тесемками, идущими на затылок.

– Подожди! Не до тебя сейчас! Надо ключи от наручников найти! – негромко бросил Хип, отмечая на столе полупустую бутылку шнапса, керосиновую лампу, открытую килограммовую банку русской тушенки и самое главное – большую медицинскую спиртовку, на которой стоял многолитровый медный чайник.

Спиртовка горела, из носика чайника бил горячий пар.

Вытащив труп худощавого снайпера из помещения, Хип, пробежав метров двадцать, наткнулся на Амбала, который целенаправленно полз в сторону леса.

– Шустрый ты, Амбал! – обозначил свое присутствие Хип и, решив не утруждать себя ночной беседой, нанес ему ребром ладони удар по сонной артерии.

Возиться с Амбалом у Хипа не было никакого желания, да и надо было привести на НП Сида, который по-прежнему сидел в позе орла в ста пятидесяти метрах отсюда, дожидаясь прихода начальства.

– Ты не околел, лейтенант? – спросил Хип, подходя слева.

– Что-то меня колотит! – мотнул головой Сид, пытаясь подняться.

– Сейчас придем на ваш НП, и там немного вмажешь шнапса, переоденешься в сухое и согреешься! – пообещал Хип, помогая ему встать.

– Аковцы меня двенадцать часов били и, наверное, что-то отбили. Но троих я отправил в преисподнюю! Нечего таким тварям землю коптить! – передергивая широченными плечами, заявил Сид. Он шагов через десять смог идти вполне самостоятельно.

Не доходя до НП трех метров, Хип взял Сида за руку и подвел к первому нападавшему, теперь уже трупу.

– Стой тут и жди. Можешь на труп присесть! – предложил Хип, вручая Сиду странную винтовку.

– Это наша винтовка! Что-то случилось с отрядом… – начал говорить Сид, но Хип прикрыл ему рот ладонью.

– Тише! Все разговоры через две минуты! Мне надо живого пленного притащить на НП! – заявил Хип, уходя в сторону.

Схватив Амбала с поломанными или сильно ушибленными ногами за руки, он бодро потащил его к НП, где свалил на пол, к кровати. Еще через минуту притащил сюда и труп, прикинув, что проход к кровати имеется.

Проведя Сида на НП, Хип посадил его на стул и начал снимать с него ранцы, чувствуя, что и его самого мотает от усталости. Повесив вещевые мешки и две винтовки на вешалку, а ранцы поставив в угол, он сдернул с высоко вбитого гвоздя одну из плащ-палаток. Расстелив ее на полу, перетащил на нее труп снайпера. Опустившись на колени, начал обыскивать покойного.

– Снимай гидрокостюм и положи его справа, – приказал Хип Сиду, ощупывая боковые карманы снайпера. В одном обнаружился маленький флакон. Хип поднес флакончик к носу и сразу ощутил тонкий запах французских духов. Точно такие же Хип покупал жене в столице Аргентины – в маленьком бутике около памятника Боливару. «Чем ты, подруга, сейчас занимаешься? Заложила грязное белье в стиральную машинку, сидишь на унитазе и куришь? Когда я дома, курить тебе не разрешаю, а когда меня нет, куришь как слон!» – с нежностью подумал Хип, поднося к носу пачку сигарет, которые источали запах меда, и стеклянную емкость, от которой разило ацетоном.

«Зачем снайперу ацетон? И маникюрный набор для чего?» – удивился Хип, и в это время Сид спросил хриплым голосом:

– Хип! Можно я прилягу на койку?

– Ложись, поспи пару часов, пока я обыщу труп и одного живого порасспрашиваю, – согласился Хип, подбадривающе кладя руку на плечо мгновенно упавшего на постель лейтенанта. Горячие пальцы Сида нашли руку Хипа и сжали ее.

Под кроватью заворочались и глухо замычали.

Сид вскинул голову и вопросительно посмотрел на Хипа.

– Это пленник аковцев. Они его заковали в наручники, а ключи я пока не нашел! Нам самим наручники могут понадобиться! – пояснил Хип, укрывая голое горячее тело Сида шерстяным одеялом.

– Совсем забыл! Я же тебе обещал выпивку! – вспомнил Хип, протягивая бутылку шнапса.

Сделав два больших глотка, Сид вернул бутылку. Кровать два раза скрипнула, и лежащий на ней тяжело вздохнул.

Глава 5

Все может спецназ, особенно морской.

Ночевка на свежем воздухе

Захоронив труп, Хип вернулся в помещение. Так как Амбал не приходил в сознание, Хип надежно связал его и, решив, что утро вечера мудренее, сдвинул стену зеленого НП на место, оставив небольшой проход. Боевой пловец решил лечь спать на свежем воздухе, подальше от скопления незнакомых людей, полагая, что на траве под дождем его точно искать не будут.

Хип внимательно прислушался к посторонним шумам, но, кроме однотонного шелеста дождевых капель, ничего слышно не было. Выключив горелку в спиртовке, внимательно осмотрел народ, находящийся в помещении, и решил проснуться в пять утра.

Затем вышел под дождь и, отойдя на двадцать метров от НП, улегся прямо на траву, положил под голову свернутую телогрейку, найденную в углу. Он уснул чутким сном под шорох дождя, который бессильно барабанил по прочному специальному гидрокостюму, рассчитанному на погружение до ста пятидесяти метров. На всякий случай Хип включил обогрев – на двадцать градусов, поставив таймер гидрокостюма на четыре сорок.

Проснувшись от легкого покалывания в левом плече, Хип еще минут десять понежился в тепле и, встав, начал снимать гидрокостюм, не заходя на НП.

Постояв голышом под холодным дождевым душем, он заметил на траве странную штуку типа очков, которую притащил в помещение, как и вымытый, аккуратно свернутый гидрокостюм.

Хип, находясь в прекрасном настроении, оделся в реквизированную форму аковцa и решил заняться спасением найденного под кроватью мужика, тем более что ключи от наручников обнаружились в кармане Амбала, который молча лежал в углу и зло вращал глазами, явно показывая, какой он крутой и злобный. Забрал Хип у Амбала и стеклянную трубочку с таблетками.

За стеной не уставая барабанил дождь, но на НП было на удивление сухо и тепло.

– По-русски понимаешь? – спросил Хип, ставя на зажженную спиртовку котелок с дождевой водой.

Амбал прикрыл глаза и сделал вид, что лишился чувств.

– Колхоз – дело добровольное! – моментально отреагировал Хип и извлек из-под кровати скрюченного коренастого, упитанного мужика в бессознательном состоянии. По причине давней нелюбви к политотдельским работникам Хип дал мужику прозвище Политрук.

Отстегнув наручники, Хип хозяйственно уложил их в свой карман. Обыскивать упитанного мужика он не стал, решил заняться приготовлением завтрака, тем более что Политрука уже наверняка тщательно обыскали и реквизировали у него все ценное. Но вот плотное телосложение спасенного говорило о том, что мужик прилично питался и явно не голодал даже на оккупированной территории, что было довольно подозрительно.

Кинув взгляд на Сида, который беззаботно спал, Хип вскрыл банку тушенки и, разлив кипяток по трем кружкам, щедро сыпанул туда кофе, благо банка с бразильскими благородными молотыми зернами стояла на столе.

По комнатке поплыл завлекательный кофейный запах.

– Разве можно так с людьми обращаться? – хрипло спросил пришедший в себя Политрук, чуть приподняв кудлатую голову и старательно изображая страдание на одутловатом лице.

– Извините! Долго искал ключи от наручников! – склонил голову Хип, внимательно рассматривая найденное возле НП непонятное устройство, которое состояло из двух толстых окуляров с затемненными стеклами.

– Я теперь ничего не могу сделать с руками и ногами! Они как неживые! – пожаловался Политрук, кинув на Хипа злой взгляд.

– Что у вас случилось? – небрежно поинтересовался Хип, внимательно рассматривая оборванный пятижильный кабель, который шел от устройства.

– На наш лагерь аковцы с ножами напали, вместе со странными немцами в пятнистой форме. Как раз в такой же, как у вас, когда вы первый раз вошли на НП. Только у вас форма была резиновая, а у них из материи. Они всех перебили и только меня оставили в живых! – дернувшись, заявил Политрук и поморщился.

– Когда напавшие ушли? – спросил Хип, приблизив непонятные штуковины к глазам. Больше всего эти окуляры походили на первые советские приборы ночного видения, которые появились в середине Великой Отечественной войны. Инструктор по техническим средствам разведки, в разведшколе, показывал фотографии советских ПНВ, объясняя, что первые такие приборы появились практически одновременно в Германии, США, Англии и СССР. Но тут окуляры были поменьше, и снайпер, который стрелял непонятно куда, явно не пользовался прибором ночного видения, иначе Сид уже предстал бы перед Всевышним, а может, и на пару с Хипом.

В окуляры ничего не было видно, поэтому, состроив обиженную физиономию, Хип повернулся всем телом и пристально посмотрел на Политрука.

Встряхнувшись, тот выпрямился, вскинул голову и, перестав растирать руки, напористо спросил:

– Почему вы говорите «напавшие»? Это же фашисты! Верховный главнокомандующий сказал: «Идет священная война против фашистов!» Вы должны это понимать! Просто обязаны! И донести до каждого человека, где бы он ни находился! – громко и с пафосом выдал Политрук, явно представляя, что находится на собрании, а перед ним ровными рядами сидят благодарные слушатели, ловя каждое слово!

– Идет война народная, священная война! – отозвался Хип и небрежно спросил: – Вы бывший комиссар партизанского отряда? – Теперь он рассматривал порванные провода, но не терял из виду скованного Амбала, который тоже принял полувертикальное положение, опершись спиной о стену.

Пока шел такой разговор, проснулся Сид. Одевшись, он вышел наружу и вскоре вернулся, притащив плоский металлический ящик, в два раза больше сумки с противогазом.

Ящик здорово походил на кейс, в котором любили носить деньги как банкиры, так и бандиты. Они лихо выкладывали его перед заказчиком то на полированный стол, то на лакированный капот дорогого автомобиля. Деньги меняли на заложников, которых полиция, милиция или главный герой ловко освобождали, в полминуты перестреляв или заковав в наручники аспидов. В такой вот кейс помещался ровно миллион долларов стодолларовыми купюрами.

Большой разницы в понятиях «банкир» и «бандит» Хип не находил, одинаково негативно относясь к обеим категориям, руководствуясь отрицательным опытом – собственным и своих сослуживцев. Хотя жена Архипа ухитрилась в конце девяностых взять кредит в Транскредитбанке под всего лишь два процента годовых, да и сам Хип выплачивал «Чейзманхэттен банку» один процент в год за немаленький кредит, взятый, чтоб купить теще квартиру. В принципе, можно было заплатить за все разом, но тогда служба собственной безопасности могла, да и просто обязана была заинтересоваться «богатеньким Буратино» из числа военнослужащих морского спецназа. А этого Хипу совсем не хотелось! И поэтому кредит, тем более взятый под очень маленькие проценты, решал все вопросы! Может человеку один раз повезти в жизни? Может!

«Но такой вариант – скорее исключение из общей закономерности – лишь подтверждал общее правило: не бери кредитов. Ты спас дочку банкира, и он тебе организовал такой кредит и подарил квартиру, где сейчас живет твоя семья!» – не преминул вставить веское слово внутренний голос, мгновенно перенеся Хипа на десять лет назад…

Глава 6

Десять лет назад.

Как просто освобождать заложников, имея спецназовские навыки (и соответствующую аппаратуру)

Расстроенная жена, которая как раз работала в банке, под большим секретом рассказала Хипу, что у лучшей подруги бандиты украли дочь.

– Пусть подруга обратится в милицию! – посоветовал Хип. Он собирался с друзьями на зимнюю подводную охоту и сейчас укладывал в сумку гидрокостюм.

– А если бы твоего сына украли? – всплеснула руками Лида, до сих пор уверенная, что ее муж служит в военном конструкторском бюро, которое занимается проектированием специальных автомобилей. Почему в шкафу висит черная форма капитана второго ранга с внушительной орденской колодкой, Лида не задумывалась. Она полностью отдавалась дому и воспитанию детей, тем более что весьма приличная зарплата капитана спецподразделения всегда перечислялась на счет жены, а необходимые суммы на неотложные дела всегда находились у мужа, если его удавалось поймать дома, что было совсем не простой задачей.

Хип в ответ лишь укоризненно покачал головой.

И Лида испуганно приложила к губам узенькую ладошку, которую так любил целовать Хип.

Но напор усилила, сурово нахмурив брови и требовательно глядя на Хипа, который так некстати оказался дома, проходя недельную реабилитацию после трехмесячной командировки в три африканские республики. Ведь после того как Архип с друзьями отвадил от банка рэкетиров и отказался от денег, директор перевел Лиду на свободный график и в три раза увеличил ей зарплату.

«Американским силз дают два или три таких срока на реабилитацию! А нам чаще и оформленный отпуск урезают! В теплых кабинетах легко составлять циркуляры и директивы об отдыхе военнослужащих спецподразделений!» – пожалел себя Хип, только на минуту отвлекшись на воспоминания и рассуждения о нелегкой судьбе российского спецназовца. Судьба следующих трех дней честно заработанного отпуска была решена, поскольку жена была настойчива, как африканский клещ, и уперта, как черный носорог в схватке с соперником. И через десять минут лобовой атаки, перемежающейся боковыми наскоками, скрепя сердце и визжа всеми фибрами своей нежной и легко ранимой души, Хип согласился встретиться с банкиром.

Взяв с собой Глокуса, который в энный раз поругался с женой, и Озона, отрядного аналитика, они под видом газовиков на служебном фургоне, снабженном соответствующими логотипами, явились в квартиру банкира Милешкина, сразу же срисовав два круга наблюдения.

Озон и Глокус действительно проверяли газовое оборудование, дыша на жильцов свежим перегаром. Оба бойца были совершенно непьющими людьми и, если приходилось пить алкоголь, употребляли виски, беззастенчиво разбавляя его кока-колой до крепости лимонада. Брызги специального спрея, нанесенные на одежду за минуту до выхода из автомобиля, создавали такое водочное амбре, что любая служебно-разыскная собака, приблизившись к мнимым ремонтникам, в мгновение ока потеряла бы нюх самое малое на сутки.

Хип, запершись с банкиром в туалете размером с хорошую лоджию в сталинских домах, договорился о работе и последующей встрече. Затем спецназовец, встав ногами на биде, снял микровидеокамеру с правой стены и, показав на две, на левой и правой сторонах, пояснил:

– Я скачал всю информацию с камер и подслушивающих устройств, установленных в вашей квартире, на лестничной клетке и вокруг дома. Всего камер, я имею в виду скрытого съема информации, установлено двести сорок две штуки, не считая «клопов», которых мой аналитик насчитал пятьсот тридцать три работающих!

– Каких клопов? У меня чистая квартира! Никаких насекомых у меня нет! – тоненьким голосом возмутился банкир, протягивая Хипу фотографию худенькой девушки, шатенки с большим чуть крючковатым носом и немного оттопыренными ушами, в которых висели огромные золотые серьги с зелеными камнями.

– Извините за сленг! «Клопами» у нас называют скрытые микрофоны! – развел руками Хип и, не давая банкиру вставить слово, продолжил, подняв вверх правую руку с открытой ладонью:

– Вечером встретимся в кафе «Ургенч» на Дубининской улице, семьдесят семь, и я вам отдам эти записи и скажу, какую информацию нарыл. Но мне потребуются деньги на оплату исполнителям, аренду аппаратуры, автомобилей – короче, на оперативные расходы. Ваша квартира нашпигована электронной подслушивающей и подсматривающей аппаратурой! И как ее убрать, я ума не приложу! Пока мы ее отключили, но ненадолго. Квалифицированной работы тут бригаде специалистов месяца на три! Не опасно ли вам здесь находиться? Опасно! Особенно если вы в этом доме принимаете деловых партнеров! Для бизнеса очень вредно! А для здоровья? Тоже совсем не пользительно! Вредное статическое и магнитное излучение! Вы же хотите подольше прожить и плодотворно работать? А информация утекает неизвестно куда! – картинно развел руками Хип. Он перемежал обрисовку ситуации риторическими вопросами, так как, по мнению психологов-аналитиков, такое сочетание вопросов и ответов вызывает доверие собеседника.

Сам Хип жил в пяти минутах езды отсюда и нисколько не страдал от вредного излучения.

– Вот сто тысяч долларов! На первое время вам должно хватить! А вечером я еще столько же добавлю! – сморщился банкир, передавая три толстые пачки американских долларов и цветную фотографию девушки.

– Какой выкуп бандиты запросили за вашу дочь? – поинтересовался Хип, рассовывая пачки денег по многочисленным карманам комбинезона.

– Двадцать миллионов долларов! – замотал головой банкир.

– Вот вам телефон для связи. Он не прослушивается и не определяется. Я вам позвоню и, прождав три звонка, отключусь. Вы должны найти место, где, кроме вас, никого не будет, зайти туда, включить вот этот прибор и мне перезвонить. Я или отвечу сразу, или в ближайшие минуты перезвоню. При обратной связи – все наоборот! – проинструктировал Хип, передавая черную коробочку размером с пачку сигарет.

Банкир взглянул вопросительно, и Хип пояснил:

– Это генератор зеленого шума, который не дает прослушать ваш разговор даже в пяти метрах! Включайте его при приватных разговорах, и ни один ваш недруг не сможет не то что записать, услышать ни единого слова из переговоров.

И уже на лестнице второго этажа мнимые газовики наткнулись на милицейский наряд в составе бравого лейтенанта и двух бандитского вида сержантов, которые, унюхав перегар, радостно заулыбались, но попыток надеть наручники на рабочих не сделали, трезво оценив габариты газовиков, тем более что внизу стоял двухметровый Скат, нежно поглаживая массивный метровый газовый ключ, а рядом щелкал каким-то прибором «тоже маленький» Еж, шестьдесят шестого размера.

Свое прозвище Еж получил за торчащие во все стороны волосы, сильно смахивающие на иголки ежа. Еж всегда стригся наголо, а сейчас у спецназовца выбивались из-под бейсболки, козырьком назад, темно-русые волнистые пряди, завязанные сзади в косичку.

Документы газовиков были подлинными, что и показала проверка, а вот свои милиция так и не предъявила, буркнув на прощание:

– В таком виде на работу нельзя ходить!

– Виноваты! Исправимся! – хором ответили мнимые газовики и сразу же на улице были остановлены гаишниками с собакой, попытавшимися проверить «газель». Псина, только сунув нос внутрь салона, завизжала и убежала к хозяину, где начала жаловаться, тонко скуля, засунув нос меж колен худенького и невысокого старшины, лет сорока по виду.

– Не нравится запах газа твоей собачке! Может навсегда нюх потерять! – развел руками Хип, играя в компании роль командира.

– Ты поговори у меня еще, алкаш, и в обезьянник на десять суток приземлишься! – пообещал широколицый красномордый капитан, с ненавистью глядя на Хипа.

– А с тебя погоны сорвут за остановку служебного транспорта, едущего на аварию! – спокойно сообщил Хип, устанавливая на крышу проблесковый маячок.

– Странное дело! У этих ментов классные маячки и микрофоны! Даже у нас пока таких нет! – радостно сообщил Озон, складывая прозрачные волоски в металлический тубус размером с фалангу пальца.

«Газель» тем временем свернула направо и неторопливо поехала по узкому переулку.

– Теперь налево! – скомандовал Озон, радостно улыбаясь.

Проехав пятьдесят метров, «газель» оказалась в маленьком, совершенно безлюдном дворике, окруженном со всех сторон высоченными стенами из красного кирпича.

Только два поломанных синих мусорных металлических бака сиротливо стояли в правом углу дворика.

– Выгружаемся! И снимаем маскировку! Хип на стреме! – скомандовал Озон, первым выскакивая из автомобиля.

– Слушаюсь, босс! – отозвался Хип, моментально срываясь с места.

Выскочив из автомобиля, он быстро дошел до поворота и сразу наткнулся на двух бомжей, которые крадучись шли по переулку.

Разговаривать Хип не стал, а молниеносно нанес обоим удары ребром ладони по сонной артерии, которые через секунду погрузили аборигенов помойки в глубокий раух.

Еж подскочил к упавшим бомжам и, перекинув сначала первого на плечо, потом второго, зарысил к уже подготовленной «газели»: сорвана пленка с трафаретами газовой компании, повешены военные номера, вкручены две дополнительные фары, поставлены мягкие скамейки по обоим бортам и три сиденья за металлической сетчатой перегородкой.

На ближайшую скамейку кинули две коробки, куда аккуратно складывали комбинезоны с газовой символикой, вытирая потные тела большими гигиеническими полотенцами.

И через пять минут в салоне преображенной «газели» за откидными столиками сидели в камуфляжной форме четыре майора, два капитана и один подполковник, сосредоточенно уставившись в ноутбуки.

Быстро развернувшись, «газель» выехала из переулка и только влилась в поток, как к ней наперерез выскочил гаишник и стал яростно махать полосатым жезлом.

– Не останавливайся! Спокойно продолжай движение! – негромко приказал Хип, укоризненно покачав головой, и бросил на Озона суровый взгляд.

Озон успокаивающе поднял правую руку с открытой ладонью, что-то быстро сказав в микрофон около губ.

С правой стороны дороги стартовали два автомобиля с эмблемами ГАИ, одна – зеленого цвета – ВАИ.

«Где-то на самом верху здорово протекает! Ты на свой страх только начал операцию, и уже полно милицейских! И даже ВАИ подтянули!» – напомнил внутренний голос.

«За безопасность операции отвечает Озон! Посмотрим, что Озон придумал!» – мысленно отозвался Хип, спокойно смотря вперед.

Истошно воя сиренами, милицейские автомобили справа и слева начали приближаться к «газели».

– Бомжи очухались! – предупредил Еж, вынимая из кармана спецназовскую аптечку.

– По кубику снотворного орлам дорог и помоек! – распорядился Хип и, увидев просвет перед огромной легковой «вольво» справа, просто махнул рукой.

Газель, не показывая поворота, под скрип тормозов скользнула вправо, перед первым синим ободранным «жигуленком», выскочила на широченный тротуар, ловко объехала два длинных стола с книгами, грозно взревела двигателем перед мужиком с высокой стопкой коробок и юркнула в узкую улицу со знаком «Проезд запрещен».

Остановившись около захламленного подъезда, в темпе выгрузили бомжей и тут же затащили их в подъезд, кинули ящик c комбинезонами газовиков в вонючий подвал и, не торопясь, поехали дальше, чтобы на выходе наткнуться на два милицейских «форда», наглухо перегораживающих улочку.

«Газель» дисциплинированно остановилась в десяти метрах перед «фордами», из которых выскочили шестеро милиционеров с короткими автоматами и выстроились впереди, образовав цепь.

Милиционеры картинно широко расставили ноги и положили руки на автоматы, явно чувствуя себя героями американских боевиков.

– Всем выйти из автомобиля! – приказал громоподобный голос.

Озон махнул рукой, подзывая к себе Хипа, сидевшего в первом ряду.

– Скат! Принимай командование на себя! – приказал Хип, пересаживаясь на скамейку к Озону.

– Табличку! – приказал Скат, протискиваясь к выходу, что было для человека его габаритов совсем не просто.

Присев на скамейку по правому борту, Скат открыл раздвижную дверь и рявкнул:

– Старшего ко мне!

Тем временем водитель опустил солнцезащитную панель, на которой было написано: «Оперативная».

Сзади подъехали еще два милицейских «Хендая», из которых вышли семь человек с автоматами, в черной форме без знаков различия.

– Гном! Шугани народ! – приказал Скат, беря в руки мегафон.

Коренастый капитан дернул рычаг в левой переборке [31], который превратился в рукоять управления с большой красной кнопкой под большим пальцем.

Крыша «газели» раскрылась, и из нее появился пулеметный ствол на стойке, на армейском сленге называемый штуцером. Ствол, украшенный пламегасителем, крутанулся вокруг своей оси и был направлен на милицию.

– Назад! Первые пять выстрелов холостые, потом открываю огонь на поражение! – прогрохотал мощный динамик.

Задние милиционеры остановились и, направив стволы перед собой и шустро пятясь, начали отходить к своему автомобилю.

– Никому не хочется получить крупнокалиберную пулю в живот! Особенно если акция насквозь незаконная! – выдал Озон, ткнув указательным пальцем в стекло дисплея, на котором появилось изображение обширного водоема с длинным мысом земли, в середине которого имелось три строения, в последнем из них мигал красный кружок.

– Дочка твоего банкира на даче его друга и совладельца банка Витольда Микасяна. Они не придумали ничего лучше, как надеть девочке на ногу американский радиобраслет. Надо выманить этого Микасяна из дома, и тогда половина охраны с ним уедет, а с оставшимися мы легко справимся! – предложил план действий Озон, протягивая Хипу трубку радиотелефона.

– На проводе Лескин Виктор Герасимович! Начальник департамента собственной безопасности СК! – шепотом доложил Озон.

– Виктор Герасимович? – вкрадчиво спросил Хип, выдерживая паузу.

– Вас слушают! – нейтрально ответил уверенный мужской голос.

– Подполковник Семкенов, командир группы быстрого реагирования спецназа «Зет сорок четыре». Нашу машину блокировали люди с оружием и логотипами МВД. На контакт не идут. Прошу вашего содействия. Есть подозрение, что эта милиция не настоящая, это представители частных охранных структур! – на одном дыхании выдал Хип.

– Почему вы сделали такой вывод? – последовал быстрый вопрос Лескина.

– Двигаются плохо, и выправки нет! – отозвался Хип, глядя, как Озон делает страшное лицо и показывает, что пора прерывать разговор.

Переведя взгляд направо, Хип обнаружил, что милиционеры спешно грузятся в автомобили.

Обозначив пальцем знак вопроса, Хип ткнул им же сначала в погон, а потом в телефонную трубку.

Озон в ответ показал три пальца.

– В МВД мало занимаются строевой подготовкой. Вы уж нас извините! – хмыкнул Лескин.

– Но руки в карманах на задании и ваши и наши держать не будут! – пояснил наглядным примером свои мысли Хип, слыша негромкое жужжание.

Пулемет с крыши убрался, а ручка управления снова превратилась в обычную автомобильную стойку.

Автомобили мнимых милиционеров быстро развернулись и, освободив проезд, уехали. Без всякой помпы и мигания проблесковых маячков.

– Говорите адрес! – бросил Лескин, сделав тридцатисекундную паузу.

– В вашей конторе здорово течет, господин полковник! Мы не успели закончить разговор, а так называемая милиция уехала! – усаживаясь на свое место, заявил Хип, махнув правой рукой.

– Подождите минуту! – попросил Озон, выскакивая из машины с большой сумкой, дернув по дороге Ежа за рукав.

Глокус в это время менял занавески на окнах с темно-зеленых на серые.

– У вас там какая-то задержка, и я попросил бы вас, подполковник, прислать мне видео с милиционерами, которые вас попытались задержать! Очень мне хочется узнать, что это за люди! – попросил Лескин.

– Для хороших людей – все что хотите! – моментально отозвался Хип, понимая, что стоит выполнить просьбу шефа собственной безопасности, пусть и не своего ведомства.

– Вы правильно поступаете, подполковник! Земля круглая – и она вертится! Перешлите мне видео на электронный адрес: ас двенадцать – семнадцать – собака гмайл ком! – закончил разговор Лескин, и в трубке радиотелефона раздались короткие гудки.

Пока Еж менял номера, Озон начал медленно обходить автомобиль по часовой стрелке, держа в каждой руке по прибору.

Около левого заднего колеса Озон остановился, вытащил лупу и стал внимательно смотреть на колесо, каждые пять секунд переводя взгляд с матового экрана левого приборчика на лупу.

– Нашел! – громко возвестил Озон, жестом вызывая из кабины водителя.

Двадцатисекундный разговор, и водитель метнулся к задней двери автомобиля.

Озон же продолжил медленный обход автомобиля.

Возле правого переднего крыла он снова остановился. Наклонившись, начал внимательно рассматривать крыло, исследуя каждый сантиметр в лупу.

«Вызывай к банкиру его друга Витольда Микасяна! Пока он доедет до банка, дом окажется или совсем без прикрытия, или с половинным составом охраны!» – выдал внутренний голос мысль, которая вот уже пять минут вертелась в голове Хипа.

Нажав кнопку вызова, Хип подождал три гудка, сбросил вызов. Переведя взгляд вперед, увидел Озона, который укладывал колесо в багажник только что подъехавшего такси и что-то писал на листочке.

Раздался вызов с телефона банкира, и Хип моментально перезвонил.

– Попросите Микасяна срочно приехать к вам в офис! Скажите, что с вами двумя хочет лично встретиться хороший клиент! Или налоговик! Сами придумайте что-нибудь. Я хочу с ним поговорить, и как можно скорей. Как только он подъедет, позвоните мне, и я приеду или придет мой представитель, – поставил условие Хип.

– Сегодня Витольд работает дома. Думаю, часа через два-три Микасян будет в банке, – после пятисекундной паузы заявил банкир.

Трубку телефона с глухим стуком положили на стол.

В трубке было слышно, как банкир, немного замявшись, сказал:

– Привет, Витольд! Ты мне срочно нужен в офисе! Должен подойти хороший клиент и требует нас обоих.

Еще через минуту банкир коротко бросил:

– Жду!

– Я все слышал! До встречи! – моментально отозвался Хип и откинулся на спинку сиденья.

Вошел Озон и вопросительно посмотрел на Хипа.

– Командуй, Иван Сусанин! Курс на виллу Микасяна! – предложил Хип, проведя руками по форме и подняв два пальца.

«Газель» начала движение, а Хип откинул голову на спинку сиденья и, закрыв глаза, моментально заснул.

Неожиданно раздались звонки с номера банкира.

– Вас слушают! – нейтрально ответил Хип.

– Георгий профессионально занимается дайвингом, и у него три привода в милицию!

– Георгий – кто это? – моментально спросил Хип.

– Сын Микасяна – очень неприятный и развратный тип! Он все ломится в зятья, а дочь его на дух не переносит! – быстро проговорил банкир.

– В свете вновь открывшихся обстоятельств цена услуг поднимается в три раза! Дайвинг – дело дорогое! – сообщил Хип, которому до смерти хотелось немного поспать.

– Я согласен.

– Спасибо за информацию! – церемонно заявил Хип, снова укладываясь спать.

Через два часа, едва только рука Озона легла на плечо, Хип проснулся. Но еще минуту он сидел с закрытыми глазами, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи.

Машина стояла около какого-то водоема, так как слышался негромкий плеск воды, но вот запаха воды не было, как и звуков, и запахов, типичных для пресноводных водоемов.

Должно было пахнуть прелыми осенними листьями, немного рыбой и мокрой землей и каким-то синтетическим запахом, явно присущим новым синтетическим изделиям.

Хип осторожно приоткрыл правый глаз, посмотрел направо боковым зрением и увидел кусок красного пластикового обреза [32], в котором плескалась ширококостная короткопалая рука Гнома, совершая короткие движения.

– Волны длиннее плещут, Гном! Плавнее и медленнее надо рукой работать, и не стоит брать пластиковых обрезов! Звук соприкосновения воды с камнем и песком другой! Ниже на пол-октавы! – наставительно произнес Хип, передергивая плечами и начиная разминать шею левой рукой.

– Мы на месте, босс! На объекте болтаются шесть объектов мужского пола и одна, ну в очень маленьком купальнике, с красным браслетом на левой ноге, девушка, которая строит глазки старшему секьюрити Гасану. А у Гасана две жены – одна здесь, вторая в родном Дербенте.

– Не эта ли девушка дочь банкира? – вставая с кресла, спросил Хип, смотря, как Еж получает у Ската сто долларов.

«Опять на твое поведение спорили!» – прокомментировал увиденную картину внутренний голос.

«И опять Скат проиграл! Не везет Ежу только в картах!» – мысленно ответил Хип, выходя из машины.

– В поселке два КПП, и проверяют всех очень серьезно. Два часа назад из дома Микасяна вышли три машины с вооруженными людьми, – доложил Озон, держа перед собой тонюсенький планшетник.

– Какие шансы на бескровное изъятие объекта? – умываясь, спросил Хип. Он поглядывал на то, как из машины доставали пятнистые гидрокостюмы, ребризеры и три буксировщика.

– Возьмите гидрокостюм и ребризер для девушки! – сварливо сказал Хип, начиная раздеваться.

– Около пирса стоят два катера, один из которых берусь завести! На нем спокойно можно уйти по озеру на другую сторону! – доложил Озон.

– На все, что ты наговорил, наплевать. И все это забыть! Командир думать будет! – заявил Хип и, забрав работающий планшет у Озона, кинул в него взгляд, затем сморщил лоб, показывая, как глубоко он задумался.

Десять секунд простояв неподвижно, отдал планшет хозяину, уселся на раскладной стул и, не торопясь, начал надевать штаны от гидрокостюма.

– Нельзя же так! Сразу в морду! Надо сначала лаской! – обиженно заявил Озон, изучая экран своего планшетника.

– Только так, а не иначе! – нетерпеливо махнул рукой Хип, вставая со стула, и практически без паузы скомандовал:

– Первая тройка: я, Озон, Скат. Вторая тройка: Гном, Еж, Глокус. Работаем по обычной схеме. Время пошло! Третья тройка в резерве, отошла от берега на милю!

Держась за ноги Ската, который шел первым, имея в вытянутых руках ручной подводный буксировщик, стоимость которого приближалась к стоимости легкого самолета, Хип снова вступил в полемику с внутренним голосом:

«Почему ты не захотел принять план Озона?» – спросил неизменный оппонент.

«Такое решение лежит прямо на поверхности. Если нам приготовлена ловушка, от нас ждут именно таких действий. Не может человек, заработавший на такой дом, не просчитать все варианты нападения! Вот только нападение группы боевых пловцов просчитать очень сложно! Ну не могут сапоги [33] просчитывать шнурков [34], тем более ныряющих! А уж фрогменов – тем более! Но вот в том, что Витольд просчитал различные схемы нападения, я уверен на тысячу процентов! Он же банкир! Большие деньги зарабатывают только головой и аналитическим, а не анальным мышлением! Он сейчас многое, если не все, поставил на карту!» – отозвался Хип, отмечая большое количество рыбы вокруг.

«Сюда надо ездить на подводную охоту! Какие шикарные лещи!» – восхитился внутренний голос.

«Особенно с аквалангом хорошо охотиться, как Кусто [35]! В сорок третьем году уже можно было охотиться на рыбу с аквалангом!» – только успел мысленно ответить Хип, как внизу показался затопленный лес. Пейзаж был по-настоящему сказочный: ветви деревьев, густо покрытые буро-зелеными водорослями, тянулись вверх. Хип не успел ничего сказать, как Скат пошел вниз. Сначала вправо, потом десять метров прямо, снова вправо, двигаясь, как по тропинке, между здоровенных деревьев.

«Глубина метров двадцать. Очень интересный пейзаж!» – оценил подводные красоты Хип, внимательно смотря по сторонам и прислушиваясь. Слева на дереве, тем более что Скат замедлил скорость, Хип увидел крупный глаз, чуть меньше теннисного мяча, и длинное черное блестящее тело, никак не меньше двух метров, и от удивления тряхнул головой.

«Не дергайся, фрогмен! В воде предметы увеличиваются в два с половиной раза!» – напомнил общеизвестную истину внутренний голос.

Хип присмотрелся и обнаружил еще одну полутораметровую щуку, которая пристроилась на толстой ветке, не обращая никакого внимания на троицу боевых пловцов, двигающихся со скоростью одного узла.

Слева, совершенно никого не боясь, выскочила тройка рыбьего молодняка.

Метровая щука соскочила с тонкой ветки, схватила молоденькую стерлядь, неосторожно приблизившуюся к дереву, и стремглав бросилась вниз, держа добычу в пасти. Товарки стерляди дернулись, словно вздрогнули, но остались на месте.

Тем временем сказочный подводный лес закончился, и боевые пловцы выскочили на приличную песчаную площадку размером с теннисный корт, вода над которой была весьма прозрачна.

«Метров двенадцать-четырнадцать прозрачность воды. Для Подмосковья – совсем нетипичная видимость», – отметил Хип и увидел в середине площадки круглый островок из длиннющих толстых водорослей, тянущихся вертикально вверх.

Островок, вернее, оазис метров семи в диаметре, разместился вокруг приличной песчаной площадки, края которой скрывались в зеленоватой мгле.

Справа от оазиса, в трех метрах от его границы, лежали два бетонных куба, между ними была закреплена здоровенная верша, в которой копошилась большущая куча темно-зеленых здоровенных раков.

А вот привязанный ко второму бетонному кубу труп мужика в строгом черном костюме с белой рубашкой, но со вздутым животом ясно показывал, что мужик на дно не купаться пришел, а находится в воде самое малое двое суток, профессионально определил Хип.

«Немного в воде труп полежит, и в вершу к ракам на съеденье сунут! И никаких следов, кроме костей! Так что на утилизацию трупов совсем мизерные расходы!» – оценил Хип изобретательность хозяина виллы, четко понимая, что без его разрешения такие «украшения» на дне не поставили бы.

Басовитое жужжание раздалось с правой стороны.

Хип повернул голову и сразу увидел два подводных буксировщика в форме торпеды, на которых сидело по четыре человека в пятнистых гидрокостюмах.

«Интересная конструкция буксировщиков! Я таких никогда не видел! Надо будет забрать буксировщики у дайверов! Такие мощные машины аборигенам совсем ни к чему. А нам пригодятся! На крыше «газели» укрепим и повезем на базу! Весьма нужная вещь!» – решил Хип, наблюдая, как чужие буксировщики разошлись в разные стороны, с явным намерением атаковать незваных и безоружных пришель-цев.

В руках у новых персонажей появились короткие пневматические ружья для подводной охоты в реках [36]. «Ребята серьезно настроены. Без всяких вопросов хотят положить лишних свидетелей. А мы не взяли с собой никакого оружия!» – укорил себя Хип, глядя, как Скат плавно пошел вниз, приземлившись около покойника.

– Третьей группе начать движение к нам! Ориентир – чаща водорослей на песчаной площадке! Чужие и наглые дайверы! Нападение! Вооружение у врагов – обычные подводные пневматические ружья! Чуть меньше отделения! Курс триста тридцать! Возьмите оружие! – скомандовал в микрофон Хип, прикидывая, что пара АПС в машине должна быть.

– Слушаюсь, Хип! – коротко ответил командир третьей группы боевых пловцов.

«Вторая от рулевого на правом буксировщике – девушка. Но вот длинный у нее нос или нет, я не знаю. В крайнем случае сдерну маску и посмотрю», – решил Хип, отпустив ноги Ската и скользя к правому кубу, при этом отмечая, насколько грубо приземлились чужие буксировщики, поднявшие метровые кучи песка.

В наушниках послышался голос Гнома:

– Командир! Мне подходить? Вас из плена освобождать?

– Подожди минуту и потом выскакивай! Внимательно смотри на дайверов! Девушку не зацепи! Основная цель – девушка с большим носом! – приказал Хип, глядя, как восемь вновь прибывших дайверов, образовав квадрат со стороной метров восемь, уселись друг напротив друга на буксировщики, винты которых зарылись в песок.

«Как-то подозрительно спокойны дайверы! И как по-хамски относятся к буксировщикам! Винты в песок засунули! Вопиющий дилетантизм и безалаберность! – оценил обстановку Хип, отмечая, что единственная девушка сидит рядом с широкоплечим дайвером, только у него за плечами имелся ребризер. У всех остальных чужаков за плечами были акваланги, из которых с десятисекундными интервалами вырывались гроздья воздушных пузырей.

Снова послышались посторонние звуки.

«Мотор дизельный сверху слева и два буксировщика кабельтов в пяти! Нет, еще два мотора, но заглохли. У них тут собрание намечается, что ли? Озон сказал, что на вилле только пять охранников! Откуда остальная толпа взялась? Да еще народ подтягивается! Непонятно!» – прислушался Хип, чувствуя приток адреналина, от которого стало жарко, несмотря на холодную воду.

– Один буксировщик мы посадили! Есть четыре чужих «двухсотых»! – доложил через минуту Гном.

– Женщин нет? – только и успел спросить Хип, как сверху послышался звук дизельного мотора, работающего на малых оборотах.

Большой катер остановился правее желтого линя, который уходил вертикально вверх и был привязан к большому зеленому бую, которого минуту назад не было.

Загрохотала якорная цепь, из правого клюза пошел вниз трехлапый черный якорь. Затем заработала электрическая лебедка, и в воду опустили связанного человека, ноги которого были опущены в красный пластмассовый обрез.

Дергающийся человек, одетый в серый костюм и белую рубашку, с обрезом на ногах, бешено вертелся, медленно опускаясь на дно, а сидящие на буксировщике, подняв головы, зачарованно наблюдали за агонией живого человека, который на их глазах должен был умереть от удушья.

«С таким грузом «бетонных ботинок» [37] плавать тяжело!» – оценил Хип прикид неожиданного персонажа, переводя взгляд на здоровенного мужика, который положил правую руку на плечи девушки, а левой поднял ей голову, заставляя смотреть на утопление несчастного.

Девушка передернула плечами, попыталась встать, но, надавив ей на плечи, Громила заставил ее сидеть. После чего, зло мотнув головой, он резко встал на ноги и, оттолкнувшись от дна, медленно поплыл к дергающемуся утопающему, которому удалось освободить правую ногу.

Худенький Озон оттолкнулся от бетонного куба, вытянув вперед обе руки, и стартовал в сторону жертвы.

Громила быстрее заработал ластами, и в этот момент девушка, сидящая на буксировщике, сняла маску, явив на свет лицо с остреньким носом, вроде не таким уж и большим, самый кончик которого ожесточенно поскребла ногтями. После первых же движений ее лицо расплылось в улыбке. Вытерев его правой рукой, она снова надела маску, сделала резкий выдох носом, отчего из-под верхнего края маски появились две грозди пузырьков воздуха.

«Наш человек! Не первый раз под водой!» – оценил ее действия Хип, обратив внимание, что мужик справа положил левую руку на плечи девушки и удерживает ее на месте.

Озон тем временем почти доплыл до потенциального утопленника, и в этот момент Громила, вооружившись коротким подводным ружьем, выстрелил ему в живот, метров с восьми.

Картинно схватившись обеими руками за живот, Озон согнулся, подтянул ноги и стал медленно погружаться. «Стрела не должна пробить кевларовый гидрокостюм, он рассчитан на противодействие автоматной пули», – напомнил себе Хип, отметив появление двойки водолазов-разведчиков с характерной белой повязкой на правых руках.

Озон, выпустив большую кучу пузырей, улегся на дне в позе зародыша.

«Все правильно. Выпустил воздух из легких – получил отрицательную плавучесть и лег на правый бок на дно по-прежнему в скрюченном положении. Все равно в ребризере не видно, дышит человек или нет», – оценил действия Озона Хип, отмечая, как Утопленник, резко качнув туловищем, освободил вторую ногу и подскочил наверх, намотав на левую руку что-то совсем не видное Хипу.

Громила проскочил ниже, а Утопленник упал на него сверху, ногами обхватил голову и резко дернул в сторону. Раздался хорошо слышимый, даже с того места, где находился Хип, громкий хруст.

«Чему ты удивляешься? Звук в воде распространяется в несколько раз быстрее, чем в воздухе!» – прокомментировал действия Утопленника внутренний голос.

«Это я знаю! Мне понравилось, как ловко Утопленник сломал шею Громиле!» – похвалил действия находчивого незнакомца Хип.

Хип с удивлением смотрел, как, перегнувшись в поясе, Утопленник в пять движений снял с мертвого тела Громилы ребризер, маску и сноровисто надел на себя. Еще больше перегнувшись, Утопленник сдернул ласты с теперь уже мертвого Громилы и в два движения надел на свои ноги. Сдернул компенсатор плавучести и быстро нацепил на левое плечо, закрепив липучками на пиджаке.

Сверху раздались глухие удары, и показалось человек двадцать не очень умелых дайверов, вооруженных длинными подводными ружьями. Эти новые чужаки начали неуклюже погружаться. Они водили во все стороны торчащими из стволов трезубцами и вразнобой работали ластами.

– Атакуем! Дайвера в желтой маске не трогать! Брать только живым! – приказал Хип, бросаясь с ножом к девушке и кидая взгляд на Утопленника, который в хорошем темпе уходил на северо-запад и вверх.

Уклонившись от двух нападающих, которые неловко пытались его пырнуть ножом, Хип подрезал горло крепыша, находящегося рядом с девушкой, и, схватив ее за правую руку, потащил за собой, уходя строго на север. Он немного отвлекся и практически сразу получил два удара гарпуном: один в ногу, а второй в спину, которые отдались сильной болью во всем теле, но не пробили кевларового гидрокостюма.

Восемь морских спецназовцев меньше чем за минуту порезали всех дайверов и, сев на трофейные буксировщики, догнали Хипа с девушкой.

Едва девушка села за мощной спиной Ската, Хип тут же вытащил блокнот, написал на листке шесть слов и приблизил надпись к маске девушки: «Вы Лена Милешкина? Я от отца!»

Девушка закивала головой. Ободряюще хлопнув ее по плечу, Хип приказал:

– Полный вперед!

– Есть самый полный! – весело ответил Скат, увеличивая скорость трофейного буксировщика, у которого поднялся впереди прозрачный экран.

Глава 7

Приключения на берегу продолжаются.

Странный Амбал из отряда «К»

Хип встряхнул головой, возвращая себя в тысяча девятьсот сорок третий год от Рождества Христова, и внимательно посмотрел на обтянутый зеленым брезентом железный дипломат, у которого было порвано покрытие на правом металлическом углу, рядом лежали разноцветные провода.

Жестом отправив Сида на деревянный табурет, спросил:

– Паяльник, олово, канифоль имеются?

Сид утвердительно кивнул.

– Почему вы здесь командуете, гражданин незнакомец? По какому праву? В каком вы звании? – настырно спросил Политрук и сурово нахмурил брови.

В это время Сид, придвинув табурет к столу, уже пил кофе из одной из кружек.

Политрук сделал безуспешную попытку встать, прошипел какое-то ругательство себе под нос и снова уселся на пол.

Взяв со стола вторую кружку с натуральным кофе, который был огромной редкостью в сорок третьем (судя по отзывам в воспоминаниях не только наших, но и немецких очевидцев), Хип плеснул в нее солидную толику шнапса и требовательно посмотрел на Амбала, передавая напиток Политруку.

– Радист у нас был Янек, и это его хозяйство, – скривив лицо на правую сторону, заявил Амбал, судорожно сглотнув слюну.

– Тебя как зовут, несчастное чудо? – усмехнувшись, поинтересовался Хип, жестом приказывая Сиду не выходить наружу.

– Алгирдас, – скромно ответил пленник, втягивая голову в крайне широкие и украшенные весьма приличными мышцами плечи.

– Очень длинно, надо короткое слово, односложное. Тебя в детстве как звали? – поинтересовался Хип, снимая наручники с пленника.

– Алги, – протянул пленник, широко открывая черные глаза.

– Длинно! Ал – будет в самый раз! – выдал Сид, выставляя из НП на воздух таз с кипой грязной одежды.

– Сколько ты ночей не спал? – спокойно спросил Хип, вспомнив найденную стеклянную трубочку с таблетками.

Человеку двадцать первого века не особенно интересно вести беседу о наркотиках, тем более что в спецназовской аптечке имелись два шприц-тюбика с сильнейшими транквилизаторами, от которых не было ни отходняка, ни вообще побочных эффектов, но для связки слов и налаживания контактов с Алом и эта тема годилась.

– Две ночи. С таблетками можно не спать и пять суток, – пояснил Ал, снова судорожно сглотнув.

– Сколько вас приплыло на остров? – спросил Хип, доливая в стоящую перед ним кружку шнапса.

При слове «приплыло» лицо пленного скривилось в презрительной гримасе.

«Значит, со мной говорит профессиональный моряк! Только моряки при слове «плыть» дергаются, будто их укололи в задницу шилом! Вот и получается, что на специальных курсах инструктор не зря обращал наше внимание именно на этот оборот речи!» – оценил поведение пленного собеседника Хип и, встав, сделал шаг и приложил кружку к губам Ала.

– Два отделения ягдкоманды и отделение фрогменов, – начал рассказывать Ал, но Политрук чуть ли не взвизгнул:

– Прекратить допрос! Я вам приказываю! – В помещении ощутимо запахло мочой.

Хип недоуменно посмотрел на Политрука.

– Я всю ночь не мог помочиться! Фашисты не давали мне сходить на улицу! И сильно били по почкам! – верещал как резаный Политрук, втянув голову в плечи и испуганно глядя на Хипа.

Ал встретился взглядом с Хипом и кивком указал сначала на Политрука, затем на выход, безмолвно убеждая в том, что надо поскорее вывести обмочившегося страдальца из комнаты.

Ткнув указательным пальцем в Политрука, Хип жестом приказал Сиду вывести того из помещения, рукой он изобразил интенсивное вращательное движение, видимо, предлагая тщательно оттереть политработника чистящими средствами.

– Слушаюсь, кэп! – коротко кивнул Сид, легко поднимая Политрука.

– Можно еще кофе? – попросил Ал, пристально всматриваясь в лицо Хипа.

– Не вопрос! – машинально ответил Хип фразой из будущего и поднес кружку с кофе ко рту пленника.

– И таблетку дайте! Я без них жить не могу! – с мольбой глядя на Хипа, снова попросил Ал.

– Решаемая проблема! – теперь уже намеренно употребив выражение из будущего, Хип вынул стеклянную трубочку из нагрудного кармана.

Вытряхнув одну таблетку, Хип положил ее на тыльную сторону ладони и дал возможность Алу ее слизнуть. С наслаждением покатав таблетку во рту, Ал ее проглотил.

Затем поднял голову, пристально посмотрел на Хипа и неожиданно сам начал говорить, не дожидаясь вопроса:

– Дай мне спокойно умереть! И ты получишь сведения, которые мало кто на свете может получить!

– Все зависит от полноты налитого стакана. Наши, в Смерше, умеют раскалывать любого человека. Все зависит от времени и места допроса. Да и я тоже кое-что умею. А силы человека не безграничны, – высказал свою точку зрения Хип, отмечая, что с Алом произошли разительные перемены.

Кожа лица порозовела, глаза заблестели, да и говорить Ал стал быстрее и уже не путался в словах.

– Я все это знаю. В разведшколе у нас были прекрасные преподаватели, которые разжевали все эти прописные истины и в рот положили! Мне нельзя попадать в плен! В плену мне этих таблеток никто не даст! И я умру в страшных мучениях, по сравнению с которыми муки ада – нежное поглаживание родной матери!

«Как это все знакомо! Наркоман готов на все, чтобы только получить любимую и вожделенную таблетку или укол! Прошло почти семьдесят лет со дня окончания Великой Отечественной войны, а толпы наркоманов заполонили просторы родной страны и бывших союзных республик! Да что там территория бывшего Союза! Весь мир пожирает этот страшный зверь, который начал зарождаться еще в сороковые годы прошлого столетия в Новом и Старом свете! Попробуй при Сталине побалуйся наркотой – сразу отправился бы валить лес в «знойный» Магадан или на южный берег Карского моря!» – со злобой подумал Хип, на что внутренний голос моментально откликнулся: «Конопля была известна человечеству задолго до рождения Христа! А галлюциногенные грибы на Руси употребляли намного раньше! Особенно при религиозных обрядах. Да и человеческие жертвы нередко приносили! И не очень дергались по этому поводу».

Хип мотнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли и включая на мобильном телефоне диктофон, прикидывая, что на час работы зарядки аккумуляторов должно хватить. А потом надо искать электрическую розетку с напряжением двести двадцать вольт.

«Не дергайся! У тебя на телефоне есть функция тестера. Подключишься к любому проводу и, если напряжение больше, поставишь дополнительное сопротивление!» – с ходу нашел техническое решение внутренний голос.

«А если меньше будет напряжение?» – мысленно бросил Хип, давно заметив за собой умение делать два, а иногда три дела сразу.

«Это сейчас работает твой второй уровень сознания! А иногда и третий!» – моментально пояснил внутренний голос.

«На каком же уровне сознания ты сидишь?» – мысленно спросил Хип, требовательно посмотрев на пленного, который с каким-то испугом ответил на его взгляд.

«Сейчас на втором, но могу перепрыгнуть на третий и даже на четвертый!» – хвастливо заявил внутренний голос.

– Посмотрим, что за сведения ты расскажешь, и подумаем, как поступить, – протянул Хип, скорчив скептическое выражение.

– Я последний из оставшихся в живых специальной группы второго отряда «К» [38], о котором ты никогда не слышал! – гордо заявил Ал, выдвинув вперед остренький подбородок.

О действиях отряда «К» Хип сам мог прочитать пятичасовую лекцию, тем более что в сорок третьем году отряд только организовывался и никаких боевых действий не вел. Так что Хип просто хмыкнул, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Какому идиоту пришло в голову использовать подготовленных фрогменов как простых солдат, я не знаю, но приказ мы получили от майора Шлосса, который так бездарно командовал сводным отрядом! – замотал головой Ал, кинув на Хипа снисходительный взгляд.

– Что ты можешь сказать об адмирале, который командует вашим отрядом? – небрежно спросил Хип, вспоминая свой доклад.

– Это совершенно секретные сведения! Только десять дней назад пришел приказ о его назначении! – вскинулся Ал, с уважением глядя на Хипа.

– Придется обратиться к самому Гельмуту Гейе, создателю и командиру отряда «К»!

Ал широко открывал рот, не в силах сказать ни единого слова.

– Но это мелочь. Ты же пришел в отряд «К» из «Бранденбурга Восемьсот» [39]? – снова спросил Хип, засовывая руку в карман.

– Откуда вы знаете? – тряхнул головой Ал, теперь с испугом смотря на Хипа.

– В твоих вещах я нашел нарукавную повязку с надписью «Брандербург Восемьсот». Кто, кроме ее хозяина, будет ее хранить? – спросил Хип, демонстрируя вынутую из кармана трехслойную нарукавную повязку с соответствующей надписью.

– Нас было двадцать человек, прибалтийских немцев, которые прекрасно владели русским языком и пришли в батальон в сороковом году, а после полугодовой подготовки приняли участие в боевых операциях. Сначала на территории Франции, потом Польши и с лета сорок первого года в Советском Союзе, – тяжело вздохнул Ал, но, поймав яростный взгляд Хипа, моментально заявил:

– Война есть война!

– Кто командовал в этой операции? – небрежно спросил Хип.

– Общее руководство осуществлял штурмбаннфюрер Циммер, а командовал группой гауптштурмфюрер Лернер! – отрапортовал Ал, честно глядя в глаза Хипа.

– Командир отделения – гауптштурмфюрер? – покачал головой Хип, понимая, что в руки к нему идет уникальная информация о работе не только армейской разведки, но и службы безопасности.

«Твое предположение может быть и неверным. В немецкой разведке Канариса служили люди с самыми различными воинскими званиями, в том числе и флотскими. Вспомни, что сам Канарис имел звание адмирала!» – напомнил внутренний голос.

– У нас было три расширенных отделения. Одно занималось глубоководными спусками, второе – нырянием с задержкой дыхания под водой, а третье, в которое входил и я, – диверсиями, с помощью сил дьявола!

– Это сказки для дефективных детишек! Такого просто не может быть! – уверенно заявил Хип, поднося к губам пленного кружку кофе, в которую уже в третий раз щедро добавил шнапса.

«Почти “балтийский чай” [40]!»– определил действия Хипа внутренний голос.

– Если бы ты занимался нырянием, то знал бы, что человек после длительной тренировки может задержать дыхание на две-три минуты. Да и нырнуть на глубину пять метров без всякого оборудования, – начал просвещать Ал.

«Русские ныряльщики еще в шестнадцатом веке без аквалангов и ребризеров и тем более аппаратов Дэвиса и Дрегера ныряли на десять метров и задерживали дыхание до семи минут! Без всяких внешних артефактов, только за счет здоровья и легких! Да и любой пловец моего отряда сидит под водой восемь-десять минут без особого напряга!» – подумал Хип, но не прервал его, зная, что, пока у человека словесный понос, лучше не возражать, а поддакивать, ловя крупицы информации. Однако Ал почувствовал настрой Хипа и, задумавшись на пару секунд, сменил тему.

– У меня в куртке зашит небесный камень, – Ал показал глазами на свой левый локоть. Заметив скептическую улыбку Хипа, он поспешил объяснить: – Если приложить камешек к телу в районе солнечного сплетения, ты сможешь находиться под водой целый час без всякого вреда для здоровья! И даже нырнуть на сто метров! В наше время это возможно только с применением тяжелого водолазного оборудования, в которое входит жесткий скафандр! Я же без скафандра нырял на сто пять метров и всплывал без декомпрессии!

«В сорок третьем году прошлого столетия – серьезнейшее достижение! Тогда еще не занимались соревнованиями по свободному нырянию!» – моментально вставил слово внутренний голос.

«На сто метров я сейчас не нырну, но метров сорок запросто!» – подумал Хип и сказал:

– Я немного занимался свободным нырянием, на которое меня вдохновила полумифическая история греческого ловца губок Хаджи Статти, сумевшего в 1913 году погрузиться на восемьдесят метров, чтобы найти якорь судна «Королева Маргарита» и привязать к нему канат. Но больше чем на двадцать метров я нырнуть не смог!

– Если ты хочешь нырять, как рыба, поверь мне! – выдал Ал, повысив голос.

Хип перевернул пленного на правый бок и тщательно прощупал левый рукав куртки.

Действительно, в шве обнаружилось небольшое утолщение.

– Береженого бог бережет! А небереженого – конвой стережет! – объявил Хип, беря из коробки с проводами пластинку олова миллиметра полтора толщиной.

Вырезав своим острым как бритва ножом утолщение на рукаве куртки, Хип завернул его в пластинку олова, решив разобраться с артефактом позже.

– Осторожный ты! – с уважением покачал головой Ал, облизывая сухие губы.

Хип правильно понял намек и поднес к губам пленника кружку с остывшим кофе.

– Не знаю, как ты, но я атеист и привык больше верить фактам, чем словам! Тем более словам противника! – объявил Хип, слегка скривившись, про себя решив, что, если выберется из этой передряги, проведет детальное исследование артефакта.

Глава 8

Странный человек Хип.

Полевое лечение венерических заболеваний

– Ты русский, но необычный человек! Обороты речи у тебя тоже непонятные. Я такие слова первый раз в жизни слышу. И ведешь ты себя как-то не так! Очень уверенно и спокойно. Как будто не на оккупированной территории находишься, а у себя дома! И разговор твой – чужой! Вроде по-русски говоришь, а непонятно! – заявил Ал, снова облизнув сухие губы.

– Расскажи лучше о пути батальона «Бранденбург» в России! – приказал Хип и решил более внимательно следить за языком. Он снова сунул Алу кружку с кофе.

– Летом сорок первого года, когда немецкая группа армий «Север» продвигалась в Латвии, я с парнями находился в составе одного из подразделений «Бранденбурга». Мы захватили мост через Западную Двину и предотвратили его подрыв. Операция была спланирована и проведена просто блестяще! Ее, возможно, будут вносить в учебники по тактике диверсионных операций! Аж самому приятно вспомнить о своей победе! – распинался Ал, глядя в потолок и чему-то улыбаясь.

– Больше конкретики, уважаемый господин Ал! – вклинился в воспоминания Хип.

– Виноват! Исправлюсь! – встряхнулся Ал, для убедительности передернув плечами, и тут же продолжил: – Наша группа была замаскирована под раненых красноармейцев, и мы подъехали к мосту вместе с отрядом отступавших советских войск. Остановившись перед мостом метров за триста, мы громко объявили, что мотор полуторки, на которой мы ехали, заглох, – теперь уже неторопливо рассказывал пленный, больше не повторяя просьб об эвтаназии.

– Вас не затруднит немного увеличить скорость повествования?! – церемонно попросил Хип, пристально посмотрев на Ала.

– Мы дождались, пока последняя машина красных переедет мост, и только после этого на маленькой скорости двинулись вперед. Достигнув начала моста, Феликс вывалился, а с ним и трое бойцов. Мартин был одет санитаром и нелепо размахивал руками, крича по-узбекски: «Караул! Помогите!» Солдаты рты открыли, а Ахмед начал свой спектакль! И так талантливо, что не только красные, но и мы рты раскрыли! Ахмед был весь окровавленный, в бинтах, на земле бьется, из себя припадочного изображает, а Феликс с Мартином к солдатам охраны красных подошли.

– Ты в кузове полуторки сидел? – уточнил Хип, спокойно глядя на Ала.

Недовольно дернув подбородком, Ал кивнул и без понуканий продолжил:

– Как только наша машина переехала мост, первая группа напала на первый пост охраны, а мы – на второй. Ахмед своим кривым кинжалом перерезал горло двоим красным, громко повторяя: «Такова жизнь». Несколько минут работы холодным оружием, и мы овладели мостом. Благодаря этому захвату продвижение немецких войск к Риге осуществилось быстро и практически без потерь. Немцы высоко оценили нашу военную операцию. Все участники захвата моста получили по Железному кресту, а я – с дубовыми листьями.

– Выходит, ты руководил операцией? – задал провокационный вопрос Хип, не ожидая правдивого ответа.

– При наступлении на Львов в ночь на двадцать девятое июня сорок первого года роль передового отряда выполнял батальон «Нахтигаль» [41], действовавший в составе нашего полка, – снова начал рассказывать Ал, ловко уйдя от предыдущего вопроса.

– Батальон «Нахтигаль» что из себя представлял?

– Батальон украинских националистов. Их два было специальных батальона – «Нахтигаль» и «Роланд».

– Расскажи об операции под Львовом! – приказал Хип, начиная беспокоиться из-за долгого отсутствия Сида.

– Основная задача, стоявшая перед батальоном, заключалась в том, чтобы как можно быстрее пробиться к центру города и захватить его основные транспортные и хозяйственные объекты – электростанцию, вокзал, радиоузлы.

Сопротивление советских войск было сломлено еще на подступах к городу, а в самом Львове серьезных боев уже не было. В результате решительных, хорошо скоординированных и четко отработанных действий «бранденбуржцев» к десяти часам утра все намеченные объекты оказались в наших руках. Красные практически не оказали сопротивления и отошли от города. Шли первые дни войны, и опыта боев у советских войск не было.

– Расскажи про Майкопскую операцию! – неожиданно вспомнил Хип слова инструктора по тактике диверсионных действий, который на лекциях рассказывал о Майкопской операции, но без подробностей и как-то вскользь.

– В августе сорок второго года группа «бранденбуржцев» в количестве шестидесяти двух человек, в составе которых был и ваш покорный слуга, под командованием лейтенанта фон Фелькерзама получила приказ захватить Майкоп и удерживать его до подхода основных частей вермахта, – в момент переключился Ал, с легкой улыбкой превосходства смотря на Хипа.

Но вдруг рассказчик напрягся, секунду пожевал губами и спросил:

– Вас не затруднит вывести меня помочиться?! У меня застарелый цистит, который причиняет сильнейшие боли. Это болезнь всех водолазов и моряков! Вам не понять, как здорово она мешает не только в воде, но и на суше! – пожаловался Ал, поведя широкими плечами.

Встав, Хип пристально посмотрел на Ала и, протянув правую руку, схватил за плечо.

Секунды три подождал, прекрасно понимая, какие чувства сейчас испытывает Ал, и, потерев лицо левой рукой, небрежно спросил:

– На каком расстоянии от причала лежит мини-субмарина?

– В семи кабельтовых. Но вы без меня ее не найдете! – моментально отозвался Ал и задергал коленями, напоминая, что ему необходимо опорожнить мочевой пузырь.

– Это в километрах сколько будет? – небрежно справился Хип, могучим рывком ставя Ала в вертикальное положение.

Прикинув, как должен лежать пленный, чтобы видеть озеро, сунул его под правую руку и, делая вид, что не заметил злобного шипения, понес на выход.

Первым делом, как только они вышли из НП, Ал кинул взгляд на озеро, и Хип моментально его повторил, мгновенно упершись в высоченную сосну на противоположном берегу. Она была не только высокой, но и странно ветвистой. Ветки начинались с двух метров от земли.

«Или сосна – ориентир для стоянки субмарины, или в ветвях что-то спрятано. В любом случае надо пройти до того берега и посмотреть под водой и на берегу, что там лежит!» – решил водолаз-разведчик, окидывая озеро нарочито пристальным взглядом.

– Ты не такой легкий, как я сначала думал! – громко оповестил Хип, вскидывая Ала на правое плечо. И не просто положил, а так, чтобы внимательно следить, куда кинет взгляд пленник.

Ал посмотрел сначала на воду озера, а потом, как и ожидалось, снова на сосну.

– Кэп! Помощь не нужна? – спросил появившийся на пороге комнаты Сид.

– Займись приборкой на НП! – приказал Хип, отмечая, что не видит Политрука за спиной Сида, в проеме между на всю ширину раздвинутых кустов.

Сначала Хип хотел уточнить, куда делся говорливый Политрук, но потом решил промолчать, тем более что Ал не выглядел пугливым человеком. А участие в боевых действиях на Восточном фронте быстро излечивает от сентиментальности, тем более в таком полку, как «Бранденбург».

Отнеся Ала на пятьдесят метров от НП, Хип поставил его на ноги перед собой и, встав на одно колено, расстегнул прибалту ширинку.

– Мне неудобно вас так утруждать! – застеснялся Ал.

– Ничего страшного! Я не брезгливый, но ленивый, – сообщил Хип, вынимая из трусов здоровенный, напряженный член Ала, из которого обильно сочилась белая жидкость.

С гримасой боли Ал начал мочиться, орошая куст обильной темной мочой. После первых секунд мочеиспускания на лице Ала появилась счастливая улыбка.

Покопавшись в своей поясной сумке, Хип нашел пачку гигиенических салфеток и, вытащив открытую упаковку, положил в боковой карман.

Обмыв член Ала водой из фляжки, Хип вытер его первой салфеткой, обмотал второй и положил на свое место.

Затем Хип сам вымыл руки с мылом, вытер салфеткой и продезинфицировал спиртом.

– Что я вам могу сказать, молодой человек? У вас, помимо цистита, есть еще и банальный триппер, то есть гонорея, которой вы заразились сравнительно недавно. Хотя может быть и тривиальная инфекция мочеполовых путей. Правда, неизвестно, что хуже. Налицо обильные гнойные выделения, которые бывают при свежем заражении! Отсюда и рези, гнойные выделения и позывы к частому мочеиспусканию. Хорошо бы провести кое-какие анализы, а заодно проверить на люэс [42], но в полевых условиях я этого сделать не смогу. Нужно специальное оборудование и ингредиенты! Или хотя бы микроскоп и предметные стекла! – говорил Хип, второй раз дезинфицируя руки спиртом.

– Вы так здорово разбираетесь в венерических болезнях? – встрепенулся Ал, удивленно глядя на Хипа.

– Во-первых, я старше вас, во‑вторых, больше знаю, и в‑третьих, триппер – еще не повод для самоубийства! – весомо заявил Хип, сам начиная мочиться.

– Но я не могу долго терпеть такую боль! Лучше умереть! – возмутился Ал.

– Я попробовал бы тебе помочь, но мое лекарство очень дорого стоит! Но оно поможет со стопроцентной гарантией! Вся Америка лечится этим лекарством! – поднял вверх указательный палец правой руки Хип.

– Мы нашли золотой клад запорожских казаков! Я отдам половину золота вам! Только помогите! И еще! Тут недалеко затонул катер с ящиком абвера. Мы должны были его достать, но пришел приказ из СД ликвидировать партизанскую базу. Судя по тому, что звонил заместитель Канариса, в ящике что-то очень важное! И поэтому нас убрали из операции!

– Если ты сказал правду, то я тебе помогу! А для начала сейчас придем на НП, и я проведу шприцевание твоего «инструмента», то есть источника болей, марганцовкой и сделаю первый укол. Лекарство стоит огромных денег, но поможет! Второй укол я тебе сделаю, когда достану лекарство из закладки. Довольно болезненная процедура, но, как только я увижу второе доказательство твоей искренности, сразу закончу лечение! Это новейшая американская методика, как и лекарство, но помогает быстро и с гарантией! Завтра сам почувствуешь! Ты мне в это время расскажешь о вашей операции в Майкопе и кладе запорожцев, за которым надо куда-то плыть! – озвучил дальнейшие действия Хип, вспоминая, что порошковую марганцовку он видел в санитарной сумке на НП.

– Я согласен! В озере на дне лежит странная лодка, которую мы испытывали вместе с итальянцами. У нее нет винта, но ходит под водой она очень быстро. И там, около штурвала, даже стоит маленький гидролокатор! – выдавал информацию Ал, преданно смотря на Хипа.

«Как-то нарочито преданно смотрит наш Ал! Обрати внимание! И будь предельно осторожен!» – предупредил внутренний голос.

– Отца как зовут, жертва любовных игр? – спросил Хип, развязывая трос на ногах Ала.

– Вилдас! – моментально ответил Ал, снова бросая на Хипа выразительный преданный взгляд.

– Нашего полку прибыло? – спросил появившийся из кустов Сид.

– Организуй чистое белье, робу и теплую воду! – приказал Хип, отмечая, с каким испугом Ал смотрит на Сида.

– Что означает твое имя? – снова спросил Хип, глядя, как Сид, положив одежду на табурет, метнулся в НП.

– «Известный вознаграждением»! – вскинул голову Ал, обиженно посмотрев на Хипа. Тот, развязав его, приказал раздеваться, тем более что появился Сид с ведром воды, раздвижной ширмой и чайником, из носика которого шел пар.

Воткнув ножки ширмы в землю, Сид поставил в середине табурет и предложил Алу занять место на табурете.

От Ала тянуло таким амбре, что Хип перешел в наветренную сторону, прикидывая, что такую вонь любой человек почувствует метров за тридцать, а уж следопыт за двести.

Ал поставил обрез на табурет и стал мыться, намыливая себя довольно вонючим куском мыла.

Едва Сид взял у пленника мыло, как Хип моментально скомандовал:

– Отставить! Брось на землю, – обратив внимание на изъязвленные ногти на ногах пленника.

– Ногти болят? – спросил Хип, знаками показывая Сиду, что требуется еще кусок мыла, а также бутылка шнапса, медицинская сумка и емкость с водой.

– Сильно болят и жгутся! Прямо мочи нет! Мы долго шли на «морском охотнике», и после этого у всех зачесались ноги, а у некоторых и руки, – с извиняющейся улыбкой пояснил Ал.

– Наши вещи не брать и не надевать! Наденешь – пристрелю! Вашему врачу надо оторвать руки, а потом ноги и спички вставить! Довести бойцов до такого состояния! Вы же полностью небоеспособны с таким букетом болезней! – громко возмущался Хип, вспоминая, куда сунул маленький тюбик «Экзодерила», и пытаясь припомнить, как лечили ногтевой грибок в середине двадцатого века, когда не было всех этих новомодных лекарств, о которых зудят каждый день по телевизору.

«Вроде каждый день смазывали ногти йодом! И обрабатывали не только ногти, но и между пальцами ног! А перед спуском в бассейн проходили через ванночку с дезинфицирующим раствором!» – напомнил внутренний голос.

– Не нравится мне короткое имя Ал! Так у людей не бывает! Только у собак! – попробовал возмутиться пленник, садясь голышом на табуретку.

– Знаменитый американский музыкант Альберт Джордж Хибблер, на афишах которого было написано «Ал Хибблер», родился шестнадцатого августа 1915 года в местечке Tyro, штат Миссисипи, США. Он с рождения был слепым, окончил школу для слепых в городе Литл Рок, штат Арканзас, пел в школьном хоре. Хибблер выиграл конкурс молодых талантов, который проходил в Мемфисе, там же он начал выступать с местными джаз-бандами, а позже организовал свою джаз-банду, которая буквально через месяц стала знаменитой.

В сорок втором году Хибблер присоединяется к группе, организованной Джеем Мак Шенном. В этом году Хибблер замещает вокалиста Хебра Джефриса в оркестре Дюка Эллингтона. Сейчас Хибблер работает с Дюком Эллингтоном и понемногу начинает сольную карьеру, которая пользуется в Америке огромным успехом, – рассказывал Хип, проводя манипуляции с «главной гордостью» Ала.

– У нас говорят – «на винт намотал»! И сейчас ты занимаешься «интенсивным ремонтом»! – оценил манипуляции Хипа Сид, не отрывая глаз от рук Хипа, обряженных в резиновые перчатки.

– Это наш тезка Хибблера только тоненький конец на винт намотал, а вот если бы канат, то пришлось бы просто выкинуть на скалы! Лечить очень дорого и долго! – с совершенно серьезной миной заявил Хип, снова жестом приказывая принести гидрокостюмы.

– Откуда вы это все знаете про Хибблера? – удивился Сид, глядя на Хипа с неподдельным восхищением, но тем не менее пятясь на НП.

– Пока сидел на базе у итальянцев, нашел свежий американский журнал и прочитал. Итальянцы – горячие поклонники джазовой музыки! Как, впрочем, и женщин! – заявил Хип. Он выкинул резиновые перчатки, сполоснул руки спиртом и сам начал быстро раздеваться.

Глава 9

Путешествие с Алом под водой.

Заплыв к пещере с сокровищами

– Мы прямо сейчас пойдем в воду? – удивился Ал, наблюдая, как Хип снимает одежду и кладет ее прямо на расстеленную робу.

– Нет, мы подождем, пока пройдет твой триппер! – съязвил Хип, продолжая раздеваться.

Пять минут спустя Хип и Ал, одетые в гидрокостюмы, шли к причалу в сопровождении вооруженного двумя «шмайссерами» Сида.

– Я приспособил два камня как грузовой пояс, – предложил Сид, пристраивая на пояс Алу конструкцию из шести тонких тросов, к которым были привязаны два приличных булыжника.

– Спасибо! Я пошел! – отозвался Хип, солдатиком прыгая с пирса.

Уйдя под воду на два метра, Хип почувствовал огромное удовольствие и облегчение! Сейчас он был в своей второй стихии и наслаждался невесомостью, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Немного мутновато, но прозрачность воды была метров десять, и три маленьких, не больше ладони карася и одна совсем малюсенькая стерлядка вертелись возле ног, тычась носами в шевелящиеся под микропористым носком пальцы ног.

«Совсем непуганая рыба!» – отметил Хип, перевернулся и через секунд тридцать оказался на борту модифицированной «Спящей красавицы».

Еще три минуты ушли на полную экипировку, в том числе и на то, чтобы прикрепить акваплан к горизонтальной пластине на ручном буксировщике. И вот уже держа в правой руке ИДА, реквизированный на итальянской базе, в левой – подводный буксировщик, за спиной АКСС, Хип всплыл перед пирсом.

Хип передал лежащему на пирсе Сиду оборудование и снова протянул руку, на которой красовалась перчатка с обрезанными пальцами.

Сид, ни слова не говоря, подтянул Хипа к краю пирса, затем вытащил боевого пловца из воды и поставил рядом с собой.

– Вот это оборудование! Я никогда не видел такого! – восхитился Ал, обходя Хипа вокруг.

– Меньше слов! Я иду первым на буксировщике! Ты хватаешься за мои ноги, а не за ласты, и крепко держишься! Надевай ИДА, и пошли в воду! Все вопросы потом на берегу! Если ты не обманул, то сразу на берегу проведу лечение! – приказал Хип, передавая «новому сотруднику» грузовой пояс.

Ал снял свой самодельный грузовой пояс, бросил на землю, презрительно посмотрев на Сида. У самого Хипа был надет компенсатор плавучести.

В три движения надев ИДА, Ал натянул шлем и только после этого застегнул грузовой пояс. Сид одобрительно поднял вверх отогнутый большой палец.

Хип в это время, отойдя на десять метров, подняв буксировщик, взял азимут на ветвистую сосну, растущую на противоположном берегу озера.

Внимательно осмотрев Ала, Хип жестом приказал ему прыгнуть в воду, одновременно махнул рукой Сиду, чтоб тот спрятался в кустах.

Подойдя к краю пирса, Хип обнаружил Ала в пяти метрах от пирса на поверхности воды.

– Если случится какой-то форс-мажор, сумеешь привести «Спящую красавицу» на тот берег? – быстро спросил Хип, показывая рукой на четыре сосны, стоящие на расстоянии триста метров.

– Курс какой на эти четыре сосны? – спросил Сид.

– Двести семьдесят градусов. В лодке есть вертикальный компас, – подняв буксировщик, Хип навел его на новый ориентир.

– Может, сразу и уходить? – спросил Сид. – Не нравится мне это место. Очень сильно мы наследили.

– Минируй НП, пирс, и ходу! – согласился Хип, надевая маску. – Если что-то не так – стучи металлом! Две серии по пять ударов! Скорость держи полтора-два узла. Под твою ответственность оставляю очень нужный груз! Гидрокостюм и ИДА я разложил на пассажирском сиденье.

Кивнув Сиду, он прыгнул в воду, придерживая левой рукой маску. Уйдя под воду на метр, отпустил маску и взялся за вторую рукоять буксировщика. Одно нажатие большой кнопки под большим пальцем правой руки, и винт начал вращаться, а пловец двигаться под углом тридцать градусов к поверхности.

Вынырнув на поверхность, Хип медленно, на малых оборотах подошел к Алу и, оторвав левую руку от буксировщика, жестом приказал цепляться. И только почувствовав руки Ала на своих лодыжках, немного увеличил обороты.

Сделав еще один круг, Хип встал на курс и пошел вперед со скоростью полтора узла, время от времени посматривая на экран миниатюрного гидролокатора, установленного на акваплане.

Справа послышался далекий звук дизельного мотора. Руки Ала крепче вцепились в лодыжки ног Хипа, показывая, что он тоже услышал звук мотора.

Чуть наклонив буксировщик, Хип ушел под воду, увлекая за собой спутника.

Лодочный мотор стал слышнее.

Хип погрузился на пять метров и шел строго по курсу, находясь в шести метрах над хорошо освещенным дном, которое процентов на сорок заросло травой, но встречались камни и серый песок.

Дно постепенно понижалось и становилось темнее.

«Может, это не песок серый, а освещение плохое?» – как-то неуверенно спросил внутренний голос.

«Мне сейчас срочно нужны подводная лодка без мотора, катер, баржа, а не подводные красоты. Видали и покрасивее пейзажи!» – про себя буркнул Хип, справа впереди обнаружив серебристое вытянутое блюдце с прозрачным верхом над кокпитом [43].

«Ну, слава богу! Нашли! Не соврал Ал!» – обрадовался Хип, прикидывая, что длина блюдца не меньше десяти метров, а ширина не меньше пяти.

Сверху справа послышался рокот дизельного мотора.

Хип пикировал к блюдцу, корма которого была немного приподнята.

Ал дисциплинированно отцепился и встал на ноги.

Хип указал рукой под борт, на что Ал отрицательно качнул головой, сделал шаг влево, нажал что-то, и верх кокпита открылся, как крышка шкатулки или капот автомобиля. На что внутренний голос моментально заметил: «“Кокпит” и “капот”, похоже, из одной бочки наливали!»

Не тратя время на лишние телодвижения, Ал перешагнул низкий борт, уселся на место рулевого, правой рукой указав назад.

Хип не стал медлить и мигом скользнул на указанное место, положив буксировщик рядом.

Мотор катера зазвучал громче, но и в новой субмарине уже раздались раздельные хлопки. И вот уже хлопки слились в негромкий гул, субмарина оторвалась от дна и легко заскользила вперед.

Прозрачная крышка кокпита с громким щелчком встала на место, отрезав людей от водной среды. И сразу же включился насос для откачки воды из салона. Сзади загрохотала якорная цепь, но металлический звук за считаные секунды затих, как и рокот работающего мотора.

Хип снял акваплан с буксировщика и, установив его на подголовнике переднего кресла, тронул за плечо Ала, одновременно отмечая, что половина воды из салона ушла. Вытащив изо рта загубник, Хип, перекрывая гул работающего двигателя, приказал:

– Давай вправо на сорок градусов!

– Слушаюсь, кэп! – сдергивая левой рукой шлем-маску, ответил Ал.

– Вовремя мы ушли! Весьма вовремя! – покачал головой Хип, внимательно глядя вперед.

Кинув два взгляда на панель управления странной подводной лодки, Хип обнаружил на ней компас типа самолетного, точно такой же у него стоял в ранней молодости на акваплане, лаг, отградуированный в милях, глубиномер и целых восемь танков, в указателях которых предстояло разбираться.

– Давайте прямо сейчас сходим в казацкую пещеру? Ведь приставать сейчас никуда нельзя. Немцы и аковцы будут обшаривать все озеро, – предложил Ал, прямо подпрыгивая на сиденье.

– Давай. Все равно сейчас надо притаиться и переждать до вечера, – согласился Хип.

Лодка сделала правый поворот и, как отметил Хип по своему компасу, ушла влево на тридцать градусов, сразу попав в голый лес, состоящий из толстенных деревьев.

Поворот вправо, потом влево, еще раз влево, минута вперед, и все это на приличной скорости.

Приподнявшись, Хип обнаружил на передней панели записи карандашом, над которыми наклонился Ал. Записей было целых три. Со стрелочками, кружочками.

Путь, по которому Ал вел странную подводную лодку, был уже записан в памяти подводного навигатора, но оставлять в пещере странного пленного Хип не хотел, а брать его с собой в обратный путь было нельзя, так как индикатор показывал половину заряда на буксировщике.

– Ты обещал показать золото казаков, которое нашел в пещере! – наобум ляпнул Хип, надеясь, что все-таки можно будет оставить Ала в пещере.

– Откуда вы пришли на Украину? – немного помолчав, поинтересовался Ал, заметно снижая скорость. Сейчас субмарина шла на глубине семнадцати метров, как показывал глубиномер.

– Из Черного моря, – чистосердечно ответил Хип, стараясь не травмировать нежную душу Ала ненужными подробностями.

– Где такой пистолет-пулемет взяли? Очень необычная машинка! Я никогда таких пистолетов-пулеметов не видел! И чем он стреляет? – не отставал с вопросами Ал.

– Это французский автомат для стрельбы под водой. Выпускается очень ограниченными партиями, как и акваланги, – напропалую врал Хип, замечая, что лодка снизила скорость. Через минуту за частоколом сосен показалась огромная скала, верхушка которой уходила наверх.

Поворот вправо, поворот влево – и в скале обнаружилось круглое отверстие, диаметром метров семь, в которое лодка плавно вошла, включив два мощных прожектора на носу. В пещере, справа от входа, имелся здоровенный овальный, плоский камень, вокруг него стояли камни поменьше, похожие на табуретки.

Субмарина величаво прошла над камнем, сделала круг по пещере и мягко опустилась на ровное каменное дно.

– Что такое «акваланг»? – не отставал настырный Ал, выключая прожекторы и включая местное освещение салона. Он заметно ерзал на своем месте.

«Болит у тебя мужское естество, ох болит! И помочиться хочется! Триппер просто так не проходит, – оценил состояние здоровья рулевого Хип и начал рассказывать, прекрасно понимая, что каждое слово добавляет мучений Алу, который готов отдать все, лишь бы быстрее помочиться. Да и холодный гидрокостюм, надетый на голое тело, не прибавлял бодрости рулевому.

– Слово «акваланг» придумал французский моряк, капитан второго ранга Жак-Ив Кусто, и состоит оно из латинского слова aqua – «вода» и английского lung – «легкое». Все вместе получилось – Aqua-lung, «водяное легкое», или скуба, что расшифровывается так: Self Contained Underwater Breathing Apparatus, – сказал по-английски Хип, ловко перемежая английские, русские слова и латынь. И тут же перевел на русский:

– «Автономный аппарат для дыхания под водой». Легкое водолазное снаряжение, позволяющее человеку погружаться на глубины до ста метров и легко перемещаться под водой в трех плоскостях. Изобрели акваланг в этом году моряк Жак-Ив Кусто и инженер Эмиль Ганьян, который дал аквалангу самую ценную часть – легочный аппарат, сделанный на основе газораспределителя. Запас воздуха, сжатый под высоким давлением, содержится в баллонах, которые крепятся на спине пловца. Регулятор, укрепленный на баллоне, подает воздух под тем же давлением, что и на той глубине, на которой находится аквалангист. Для этого служит специальный клапан. С этим оборудованием ныряльщик может долго оставаться под водой. Дыхание у подводного пловца такое же естественное, как на поверхности. Единственное, что должен сделать ныряльщик, чтобы получить воздух, – сделать вдох, и легочный аппарат акваланга подаст ему порцию воздуха под необходимым давлением.

– Аппарат Дрегера или Дэвиса – то же самое! У тебя вон какой серьезный аппарат для дыхания и пузырей не дает! – скривил на правую сторону физиономию Ал, на котором довольно ловко сидел «Дрегер», в трех местах пузырящийся воздухом.

– Это ребризер. Аппарат, который применяют французы для своих фрогменов, – не моргнув глазом соврал Хип, внимательно следя за действиями Ала.

– Давай пойдем в воздушный карман. Там полотенце и сухая одежда есть! – неожиданно предложил Ал, нажимая небольшой рычаг.

Салон лодки начал быстро наполняться водой.

– Надо предупреждать заранее! – недовольно буркнул Хип, сунув в рот загубник.

– Оставь твой акваплан, оружие и вертушку в лодке. Никто про эту пещеру не знает! В комнату проход узкий, ты в своем акваплане не пролезешь! – посоветовал Ал, первым снимая ИДА [44].

«Вобще-то у тебя ребризер, который Ал почему-то назвал аквапланом, но не будем придираться к словам! Человек в первый раз услышал слова “акваланг” и “ребризер” и должен сразу без запинки их повторить? Много вы хотите от человека двадцатого столетия, господин фрогмен! Не забудь снять свой “акваплан”! На нем много интересных приборов, которых совсем не знают в двадцатом веке!» – напомнил внутренний голос.

«Полностью с тобой согласен!» – мысленно ответил Хип, снимая АПС, а потом и ребризер.

С некоторым сожалением оставляя АПС рядом с ребризером, Хип выплыл из открытой подводной лодки и направился вслед за идущим по дну Алом, который, подойдя к вертикальной стене, засунул руку в расщелину. Послышался скрежет. Хип повернул голову в направлении звука.

С левой стороны прохода выдвинулась каменная плита и начала закрывать вход.

«Прямо какие-то “Копи царя Соломона” [45]!» – хмыкнул Хип, стараясь не потерять Ала, которы, хоть и прихрамывая из-за поврежденных коленей, но довольно быстро передвигался по полу пещеры, в которой становилось все темней.

Особо Хипа это не напрягало, так как в своей маске с ПНВ он прекрасно видел пленного. Тот обнял двумя руками выступ скалы и начал его поворачивать.

«Не хватает только Гагулы [46], которая выходит из-за угла!» – не оставил без внимания действия Ала внутренний голос.

На всякий случай Хип включил видиокамеру на акваплане, которая по мере необходимости автоматически переходила на запись в инфракрасном диапазоне, то есть не нуждалась в свете. На что внутренний голос моментально отозвался: «Я столько раз ругал тебя за твои неуемные траты насчет всяких подводных гаджетов! И сейчас низко кланяюсь и признаю: я был не прав! Только за эти дни в сорок третьем году твои дурацкие гаджеты уже раз пять спасли тебе жизнь!»

«А то!» – самодовольно отозвался Хип, подплывая на метр к Алу. Тот, повернув камень, скользнул в проход, через два метра закончившийся вертикальным тоннелем, по которому начал подниматься пленник, явно почувствовавший себя полноправным партнером.

Пять метров, и тоннель закончился открытым люком, через который лился желтый свет.

Глава 10

Предательство Ала.

Подводное путешествие в озере.

Сиреневый артефакт

Дождавшись, пока Ал начнет вылезать из люка, Хип, успев снять ласты, схватился за перекладину под ногами пленника и одним движением вытолкнул его наверх, сам мгновенно выскочил следом.

И оказался в компании не только Ала, еще и двух белобрысых мужиков в матросской робе, один из которых имел сходство с лошадью, а второй, с черным клоком на голове, моментально получил прозвище Клок.

Они с похвальной сноровкой бросились на него, не задавая лишних вопросов. «Похоже, Ал своих соратников как-то предупредил!» – обрисовал ситуацию внутренний голос.

Отвечать Хип не стал, а просто начал действовать.

На всякий случай он, смещаясь вправо, легонько ударил ребром ладони Ала по сонной артерии, после чего тот мирно улегся на новый деревянный пол и закрыл глаза.

С похвальной быстротой Клок метнулся к столу и схватил эсэсовский кинжал с черной ручкой, а Лошадиный вскинул большой черный пистолет.

Хип качнул маятник [47] вправо, смотря Лошадиному прямо в глаза и нанося ему удар из арсенала каратиста, маваси-гери, от которого тот рухнул на пол, успев, правда, произвести два выстрела, одна из пуль попала в плечо Хипу.

Выстрел, ударив как кувалдой, на долю секунды потряс Хипа, но годами тренированное тело продолжало действовать, и он нанес сокрушительный удар правой.

«Даже если тебе оторвало ногу, у тебя есть пара секунд…» – вспомнил Хип наставление американского спецназа.

Левая рука мгновенно онемела, но и Лошадиный, выронив «люгер», грохнувшийся на камень, закатил глаза и не подавал признаков жизни.

Хип, понимая, что долго не протянет с одной рукой, сделал два шага вперед и, едва только Клок открыл подмышку, ударил правым кулаком в район ясно обозначившегося пятого ребра. Раздался громкий хруст, показывая, что пятое или шестое ребро сломано, что и бывает при концентрированном ударе [48].

Акваплан соскочил с руки, и Хип еле успел возле самого пола поймать его. Два нажатия на нервные узлы, и дикая боль в левой руке блокирована.

Полевой нож сдвинулся вправо и болтался только на одной черной пластмассовой полосочке, а пластиковые ножны оказались разбиты. «Как еще плечевой нож не вывалился? Жалко будет, если я его потеряю!» – рассуждал Хип, начиная понемногу двигать левой рукой, боковым зрением наблюдая за встряхнувшим головой Лошадиным. Тот вроде бы приходил в себя, но глаза у него были мутными.

Хип посмотрел на свое левое плечо.

Тяжелая пуля «люгера» не смогла пробить кевларовый гидрокостюм, она вывалилась из вмятины на костюме, едва Хип провел рукой по плечу, и упала на пол. А вот поднимать ее Хип не стал, боковым зрением отметив, что Лошадиный как-то театрально скрючился, его правая рука тянулась к щиколотке. Ал и Клок пока не подавали признаков жизни.

Взяв со стола, на котором стояла большая открытая банка американской тушенки, граненый стакан, Хип одним движением правой кисти метнул стеклянное изделие с толстенным дном в Лошадиного.

Стакан попал донышком в лоб, упал вниз и не разбился.

Лошадиный вскинулся, отдернул правую руку от щиколотки и ошарашенно посмотрел на Хипа.

– Одно лишнее движение рукой – и ты будешь умирать долго и мучительно! Одна нога у тебя уже не работает, сейчас и другая будет такая же! – пообещал Хип, отмечая толстостенную двухдюймовую стальную трубу, капитально вделанную в стену. Вторая такая же труба тянулась на пять сантиметров выше пола.

Нагнувшись, Хип задрал штанину на Лошадином и обнаружил на лодыжке малюсенький двуствольный пистолетик в аккуратно обрезанной кожаной кобуре.

– Ценная вещь «Дерринджер» [49]! Револьвер последнего шанса! Ты, наверное, хотел застрелиться? – спросил Хип, отстегивая кобуру с ноги Лошадиного и кладя пистолетик в свою поясную сумку.

Еще раз окинув взглядом комнату, Хип ткнул указательным пальцем правой руки под нос Лошадиному, погрузив его в нокаут.

Разогнувшись, боевой пловец приступил к обыску помещения.

В стенном шкафу он нашел матросскую робу довоенного качества, аккуратно сложенную на средней полке, два десятка тельников, в том числе и с начесом [50]. Три гидрокостюма Дрегера, внешне похожие на «Садко», которые Хип не любил. Для работы под водой он предпочитал гидрокостюмы мокрого типа, который сейчас был на нем. Также присутствовали, на нижней полке, аппараты Дрегера, в таком был Ал, и Дэвиса.

Больше в шкафу ничего интересного не было, кроме ящика взрывчатки с взрывателями в отдельной коробочке.

А вот на верхней полке обнаружилась связка черных наручников, с привязанными на проволочках ключами, которые Хип моментально реквизировал, решив применить сразу после допроса Лошадиного, у которого начали дрожать ресницы.

– Отвечаешь быстро и точно – тогда я тебя пальцем не трогаю. Не отвечаешь – начинаю пытать по методике Смерша! – пообещал Хип, довольно искушенный в методиках полевых допросов, в частности «экстренного потрошения», но понятия не имевший, как на самом деле допрашивали в Смерше.

Подтащив все еще находящего без сознания Ала к стене, Хип приковал ему наручниками правую руку к верхней трубе, а левую – к нижней.

Уложив Лошадиного на спину, Хип уселся ему на грудь, а ступнями прижав руки в локтях. Затем легонько ткнул пальцем в ключицу, заставив пленника дернуться и прийти в себя.

Положение «лежа на спине» всегда настраивало пленных на откровенность и ускоряло допрос.

Сжав голову коленями и положив правую руку на лицо Лошадиного, так что указательный и безымянный пальцы оказались на глазах, Хип участливо спросил:

– Глазки сейчас будем выдавливать или после «дирижабля»? – прекрасно зная, что неизвестность пугает больше всего.

– Я все скажу! – моментально отозвался Лошадиный, пытаясь освободиться.

– Какое звание у Алгирдаса? – спросил Хип.

– Унтершарфюрер СС! – последовал мгновенный ответ.

– Алгирдас – командир… – протянул Хип, давая возможность Лошадиному продолжить начатую фразу.

– Командир специального взвода водолазов-диверсантов! Он даже полгода стажировался в Италии у самого графа Боргезе! – громко и выспренне заявил Лошадиный.

«Слишком громко Лошадиный говорит!» – обратил внимание на неестественное поведение допрашиваемого Хип.

И сразу же легким тычком указательного пальца в шею отправил в беспамятство Лошадиного, решив еще раз внимательно осмотреть странную комнату.

«Теперь, когда тихо и никто не мешает, можно и нужно внимательно осмотреть и прослушать комнату! Мне почему-то кажется, что слух сейчас больше поможет, чем зрение!» – сам себе дал ценное указание Хип, вставая на ноги и внимательно прислушиваясь.

Еще раз исследовав шкаф, обратил внимание на фанеру на задней стороне. «Не вздумай стучать! Там могут быть люди!» – напомнил внутренний голос. Хип ногтем поскреб фанеру, обратив внимание на мощную стойку из нержавеющей стали, которая стояла за листом.

И моментально с той стороны прозвучала длинная фраза по-немецки, из которой Хип практически ничего не понял, и сразу же увидел большую шляпку гвоздя.

– Зер гут! – буркнул Хип, ногтями вынимая шляпку, за которой показался белый штырь.

Потянув за штырь, Хип почувствовал, как шкаф начал поворачиваться вокруг своей оси, и буквально через секунду в открывшемся проеме появился плотный мужик в пятнистой форме со «шмайссером» на груди.

Резкий выпад полусогнутыми пальцами левой руки в кадык, и мужик, широко открыв рот, начал валиться назад. Поймав супостата за куртку, Хип затащил его в комнату, прислушиваясь к тяжелым шагам еще самое малое трех человек, которые, тяжело дыша табачным перегаром, шли наверх.

Резкая фраза по-немецки, и люди, идущие вверх, остановились и потопали вниз.

«Не потайная комната, а проходной двор!» – оценил Хип ситуацию, быстро снимая с пояса нового трупа подсумок с гранатами и сооружая из двух растяжку, подвесив обе под потолком подземно-подводного убежища. «Скорее это надземный ход!» – поправил внутренний голос.

Хип не стал вступать в полемику со своим извечным оппонентом, а, выгребя всю одежду и взрывчатку из шкафа, засунул ее в резиновый мешок, а мешок в большой солдатский брезентовый ранец, решив, что надо как можно быстрее сваливать.

Под правой ногой скрипнула половица.

Подняв неплотно пригнанную половую доску, Хип обнаружил два небольших мешочка из плотного брезента. В каждом из которых было весу по пуду.

«Опять ты превращаешься в ишака!» – с осуждением напомнил внутренний голос.

– Своя ноша не тянет! – негромко ответил Хип, сворачивая голову Лошадиному, а потом и второму немцу, который начал подавать признаки жизни.

Быстро заминировав трупы, Хип глубоко вздохнул и начал собираться.

Надев ранец со всем имуществом, Хип отстегнул Ала, так и не подававшего признаков жизни, и, подтащив к люку, начал спускаться по трапу.

Через три минуты Хип вместе с бездыханным Алом были в субмарине, которая выходила в озеро, держась на полметра выше дна.

Хип установил на передней панели лодки акваплан и шел по обратному курсу навигатора, смотря, как слева надсадно кашляет Ал, выплевывая из легких озерную воду.

– Что со мной случилось? – кашляя, спросил Ал, поворачиваясь к Хипу.

– Потерял сознание от радости при встрече с коллегами, – пояснил Хип, делая повороты в затопленном лесу.

– Ой как болит голова! – схватился за голову Ал.

– У меня аптечка в другом месте! – пояснил Хип, выключая двигатель, который сейчас работал на малом ходу.

Субмарина послушно опустилась на песок между шестью высокими вертикально стоящими деревьями, около основания которых росли полутораметровые водоросли.

– Хорошее место вы выбрали для стоянки. Прямо как по заказу! – похвалил Хипа Ал.

Сверху, один за другим с интервалом в минуту, прошли три катера с дизельными двигателями.

– Почему такой интерес немцев к этому озеру? – мимоходом спросил Хип, поднимая голову.

Наверху прошел большой катер с приличным движком, и Хип требовательно посмотрел на Ала.

– В озере, помимо катера, затонула баржа с новыми танковыми прицелами, которые позволяют видеть ночью, – наконец выдавил из себя Ал.

– И ты, как представитель абвера, должен был их найти? – высказал предположение Хип, чувствуя, что мозаика начинает складываться.

– Мы прицелы нашли, взяли образцы, но тут вмешались какие-то русские водолазы, потом итальянские и, наконец, английские. На дне этого озера произошли три такие битвы, что тебе и не снились! Ты даже представить себе не можешь, как страшно под водой резать водолаза. Все происходит тихо и незаметно, и только на поверхность всплывают красные пятна! Прямо дрожь берет, когда вспоминаю! Из моей группы остался в живых я один! – передернул широкими плечами Ал, с надеждой посмотрев на Хипа.

«Знал бы ты, какие битвы идут под водой в двадцать первом веке! Тетрапарез [51] гарантирован! А если тебе показать видео с подводными схватками, особенно постановочными, так кондрашка бы тебя хватил!» – мысленно ответил Хип, внимательно прислушиваясь к посторонним звукам.

Включив двигатель, Хип на самой малой скорости начал движение, искоса посматривая на Ала.

– Что у тебя за прибор прикреплен к передней панели, который на экранчике показывает черточки?! – требовательно спросил Ал.

– Тон снизь децибел на двадцать! Не надо так громко орать! – попросил Хип, немного увеличивая скорость и не отвечая на вопрос.

На экранчике гидролокатора, чуть левее курса, появилась приличная баржа, а рядом с ней еще одна.

– Извините, кэп. Больше не повторится, – негромко ответил Ал, пристально глядя на светящийся, не больше спичечного коробка экранчик гидролокатора.

Протянув руку, Хип оставил только курс к двум баржам.

– Расскажи лучше о вашей операции в Майкопе! – попросил Хип, прикидывая, что до баржи идти таким ходом не меньше часа.

– Была поставлена задача захватить город, по возможности бескровно, и обеспечить охрану оборудования, предназначенного для добычи нефти. Фатерланд всегда остро нуждается в нефти, а в условиях быстрого наступления добыча нефти, а тем более бензина, решала все!

Ал рассказал, как переодетые в форму бойцов НКВД, на советских армейских грузовиках, захваченных ранее в бою, диверсанты фон Фелькерзама благополучно пересекли линию фронта. Оказавшись в Майкопе, фон Фелькерзам представился советскому командованию как офицер НКВД и принялся выяснять, насколько хорошо была организована оборона города. Получив нужные сведения, он отдал своим бойцам приказ уничтожить армейский телефонный узел, что и было сделано меньше чем за два часа!

– Мы просто вошли на телефонный узел, якобы с проверкой, разоружили охрану и лишили командиров подразделений возможности оперативно связаться со штабом. Используя свое «должностное положение» в сочетании с отсутствием у оборонявшихся нормальной связи, фон Фелькерзам начал активно распространять дезинформацию.

– О чем именно? – поинтересовался Хип, размышляя о том, что надо получше спеленать Ала, который теперь не вызывал у него никакого доверия.

– О том, что немецкие моторизованные части уже давно вышли им в тыл, хотя на самом деле передовые отряды тринадцатой танковой дивизии находились в двадцати километрах от Майкопа. В обстановке царившей паники и хаоса солдаты и офицеры Красной армии стали спешно покидать свои позиции. Таким образом, благодаря решительности и профессионализму людей фон Фелькерзама к вечеру девятого августа немецким войскам удалось практически без боя овладеть городом. За эту операцию я получил Железный крест, а Фелькерзам – Железный крест с дубовыми листьями.

– У тебя уже должна быть целая горсть немецких орденов! – хмыкнул Хип, отмечая на экранчике гидролокатора справа от траверса барж два небольших островка.

– Мой гидролокатор только начал показывать баржи, а на твоей игрушке давно видно! – немного обидчиво заявил Ал.

– Еще двадцать кабельтовых до баржи! – пригнувшись к самому экранчику гидролокатора, сообщил Хип.

– Хороший у тебя гидролокатор! – похвалил Ал и снова заерзал.

– Что это за картинки у тебя на передней панели? – спросил Хип, оторвав левую руку от штурвала.

– Ниже Днепропетровска есть два островка, на одном из которых находится казацкая пещера, в которой я тоже, как и в этой, спрятал золото. Если мы туда дойдем, то можно уйти за границу и жить в любой стране! Там килограммов сто золота и драгоценные камни! На всех хватит! – выдал Ал и вскинул голову.

Хип свернул направо, сбросил скорость и посадил лодку около трех вертикальных каменных столбов, которые стояли на равном расстоянии один от другого.

– Что ты делаешь?! – завопил Ал, поворачиваясь к Хипу.

– Собираюсь пристегнуть тебя к сиденью. Дергаться не стоит! – предупредил Хип, пристегивая наручником правую руку Ала и тычком указательного пальца в ключицу выключая левую руку.

Открыв кокпит, Хип выскользнул из салона, прихватив мешок, в котором было два пуда золота, саперную лопатку, еще один резиновый мешок, и, согнувшись, пошел к столбам, волоча мешок с золотом по песку, не обращая внимания на Ала, который сидел на пассажирском сиденье, вытаращив глаза, но не выпуская изо рта ни пузыря воздуха.

Выкопав в метре от самого высокого столба метровую яму, положил в нее мешок с золотом, «люгер» с тремя обоймами, два «шмайссера» с десятком рожков, пяток гранат и две пачки долларов.

Минута работы, и мешки закопаны. Сверху боевой пловец положил четыре кирпича, на которые на полметра насыпал песок, образовавший небольшую горку.

Пару секунд полюбовавшись на захоронение клада, Хип поднял два булыжника и не торопясь отправился обратно, отметив, что направо пошел еще один катер.

Вдохнув воздух, Хип медленно выдохнул, одновременно включив наполнение воздушных цистерн.

Ал бешеными глазами смотрел на Хипа, жевал губы, но говорить ничего не стал. За что Хип был благодарен своему соседу, который из внештатных сотрудников вновь перекочевал в разряд пленников. Говорить об этом Хип пока не стал, решив теперь не давать Алу ни секунды без надзора.

Включив двигатель, дождался, пока лодка на два метра всплывет, и тронулся с места.

На два узла увеличивая скорость, на всякий случай бросил взгляд на циферблат с надписью «Танк I». Еще имелся темный циферблат с надписью «Танк II».

– И куда ты собрался эмигрировать? – поинтересовался Хип, откидываясь на спинку сиденья.

– В Турцию, Германию, Англию, Францию! Да мало ли мест на земном шаре, где люди с деньгами могут красиво жить? – беспечно махнул головой Ал.

– Легализовывать деньги надо с умом! Ты думаешь, так просто продать золото? На этом сыпятся все дилетанты! – выдал Хип, снова красноречиво бросая взгляд на указатель топлива, стрелка в котором сигнализировала, что израсходована едва ли одна треть.

– Да не дергайся ты так! Под второй банкой [52] в рундуке еще две канистры топлива!

– Кто тебя учил управлять субмариной? – поинтересовался Хип, прикидывая, что пора бы затопленным баржам и появиться в поле зрения.

– Я проходил обучение в Италии! – вскинул голову Ал, с превосходством патриция посмотрев на Хипа.

– И там тебя научили управлять этой великолепной подводной лодкой?

– Лодка немецкая! Это плод трудов наших выдающихся инженеров! Этот экспериментальный экземпляр построен в Италии по заказу самого Отто Скорцени [53]! – снова вскинул голову Ал, гордо посмотрев на Хипа. – Я проходил обучение на острове Эльба!

– Том самом, на котором заточили Наполеона после отречения? – уточнил Хип.

– Его не заточили, а сослали! Подарив при этом весь остров! – снова гордо заявил Ал и начал рассказывать, явно опасаясь вопросов про подводную лодку.

– Наполеон был провозглашен королем Эльбы! Мэр города Портоферрайо Пьетро Традити с серебряным блюдом, на котором лежали ключи от Морских ворот, приветствовал Наполеона, едва тот сошел на берег. Почти все население маленького островка, которое насчитывало всего двенадцать тысяч человек, громкими криками восторга приветствовало императора. Там при въезде в город стоят ворота – триумфальная арка, возведенная в семнадцатом веке великим герцогом Тосканским, Фердинандом Вторым, и только через эту арку можно войти в город, обнесенный со стороны моря мощной стеной. Вот только настоящие ключи от ворот были потеряны. Мэр достал ключи от собственного подвала и приказал наспех позолотить их. И на золотом блюде, встав на одно колено, поднес Наполеону. И вот эти подвальные позолоченные ключи лежат перед Наполеоном! Владыка мира обратился к мэру с исторической фразой, которую до сих пор цитируют жители острова: «Возьмите эти ключи себе, господин мэр, они не найдут более бережливых рук». Так подвал синьора Традити остался в безопасности. И до сих пор эти позолоченные ключи висят в местном музее!

– Я всегда считал, что Наполеон сильно страдал в ссылке! – подал реплику Хип, с удовольствием слушая разглагольствования Ала, который пока с военной точки зрения не выдал ни зернышка полезной информации.

– Наполеон возвел дворец в центре города, при котором был разбит великолепный сад. Для себя Наполеон отвел четыре комнаты: со стороны сада – кабинет и малый салон, со стороны города – библиотеку и спальню. Площадь большого салона на первом этаже, где жила его сестра, красавица Полина, была равна площади всех его четырех комнат.

Мебель взять было особенно неоткуда. Недолго думая Наполеон отправил в Пьомбино парусник. В этом тосканском городе находился дворец второй его сестры, Элизы, великой княгини Тосканской и принцессы Пьомбино, – который ее, после отречения брата, заставили покинуть, несмотря на то что ее муж, изменивший Наполеону маршал Мюрат, все еще оставался в должности и звании Неаполитанского короля. Дворец Элизы занимал теперь австрийский генерал Штархемберг. Наполеоновские посланцы забрали у него мебель, шторы и даже полы.

Перед своими покоями Наполеон разбил и сад – скорее садик. Море, тридцатиметровой высоты скалы, вдали виднелись очертания Тосканы. Наполеон выходил гулять ночами. Вот что навевает ночной вид из этого замечательного места: «Тишина этих упоительных ночей, нарушаемая лишь волнами, которые разбиваются о скалы там, внизу, в двухстах шагах от террасы, по которой идет она! Только шелест платья и запах розового масла! Казалось, что войны нет, а есть только я и она!» – писал Наполеон своему другу во Францию.

– Да ты поэт! Сколько нежности и страсти в этих строчках! – оповестил Хип.

Плечевой нож ткнулся в подбородок Ала, и через пять секунд левая рука была пристегнута к другой скобе, с противоположной стороны сиденья.

Загнав субмарину в заросли двухметровых толстых и ветвистых водорослей, Хип достал с заднего сиденья китайский буксировщик, свою маску и ласты.

– Я же всю правду рассказал! – возмутился Ал.

– И это только начало жизни Наполеона в изгнании! Я хочу услышать продолжение! – возвестил Хип, оборачиваясь назад и поднимая правое сиденье, под которым лежали две малые диверсионные мины.

– Но ты же не дал мне времени на рассказ! – возмутился Ал, смотря широко открытыми глазами.

– И канистр с топливом под второй банкой нет! Только четыре магнитные мины! Как после этого можно тебе верить? – возмущенно заявил Хип, водружая на колени Ала мины, сам начиная надевать ребризер.

– Но это бесчеловечно! Нельзя так поступать с людьми! – громко возмутился Ал, но, услышав громкий рокот судового двигателя, замолчал. Немного потемнело, и над головами прошло большое плоскодонное судно с двумя метровыми бронзовыми винтами.

– Молись своему богу, в которого ты веришь, чтобы я вернулся живым! Смерть от удушья – не самая легкая! – посоветовал Хип, выдергивая из передней панели субмарины шланг с загубником, который всунул в рот Алу.

Ал энергично замотал головой и бешено начал вращать глазами, показывая, что он скажет что-то важное.

«Дай Алу последний шанс! Думаю, ты не пожалеешь!» – предложил внутренний голос.

– Попробуй только не дать важную информацию! – пригрозил Хип, вынимая загубник изо рта Ала.

– В каюте капитана, в рундуке, лежит сиреневый кристалл. Это артефакт, который увеличивает срок жизни, и, самое главное, кристалл работает с металлами! Как говорил мой командир, артефакт поможет выковать Вундерваффе [54]! – затараторил Ал, прекрасно понимая, что значит остаться одному в открытой подводной лодке. Даже с загубником во рту! В случае какой-нибудь неполадки Ал рискует умереть страшной смертью.

– А инструкция к этому Вундерваффе там есть? – наобум, небрежно спросил Хип, прекрасно понимая: и ночные прицелы, и артефакт ни в коем случае не должны попасть в руки немцев!

– Там должна быть серая книжка. Ее откроешь и все поймешь!

– Если обманул, то горько об этом пожалеешь! – предупредил Хип, сделав зверское лицо.

– Без тебя мне не увезти казачье золото! Одному не справиться! – скривился Ал, принимая загубник воздушной системы, который вставил ему в рот Хип.

Включив затопление салона субмарины, Хип быстро экипировался, внимательно прислушиваясь.

Большое судно прошло с минуту и остановилось – его двигатель заработал на малом ходу.

Послышались звонкие щелчки опускаемой якорной цепи. И быстро затарахтел компрессор.

Снова защелкали звенья второй цепи о клюз.

«Опустили вторую цепь. Значит, надолго встали!» – понял Хип, прилаживая одну мину на груди, а вторую на спине, поверх автомата.

Щелкнул открывшийся кокпит, и, оттолкнувшись от сиденья, Хип выскользнул из субмарины, включив ручной буксировщик.

Ощутимо тянуло вниз. Компенсатор плавучести не справлялся, ведь обе мины весили никак не меньше семидесяти килограммов.

Минута, и Хип увидел две баржи, стоящие на ровном киле в кильватере, метрах в десяти одна от другой.

И прямо над второй самоходной баржей находилось только что пришедшее плоскодонное судно.

Щелк! И мина со спины перекочевала на корму первой баржи.

«Один час!» – поставил часовой механизм Хип, поднял со дна ручной буксировщик и скользнул ко второй барже.

И сразу же наткнулся на стоящего на палубе водолаза в трехболтовке.

Одно движение на совесть наточенного ножа, и водолазные шланги неповоротливого водолаза перерезаны. Мельком Хип успел увидеть выпученные от ужаса глаза и взметнувшийся вверх шланг.

Двадцать секунд спустя вторая мина, взрыватель которой поставлен на тридцать минут, была прилеплена к днищу обеспечивающего судна.

Быстрый разворот, и Хип только начал движение, как заметил на палубе второй баржи водолаза в ИДА, в руках которого были какие-то черные железки.

«Время у меня еще есть!» – решил Хип, снова разворачиваясь и перекидывая АПС со спины.

Короткая очередь, и водолаз, получив три гвоздя в грудь, повис в полуметре от палубы. Подхватив черную железку, которую водолаз выпустил из рук, Хип положил ее в поясной карман и заметил толстый пояс на палубе. Не мудрствуя, надел его на себя, прикинув, что сейчас на судне будет весело от скопления водолазов. Тем более что раздалось звонкое металлическое стаккато, а с левого борта судна показались два водолаза в трехболтовках. Да и водолаз в ИДА, вышедший из-за рубки, не придал уверенности Хипу.

Еще два выстрела из АПС в водолаза с ИДА, очередь по врагам в трехболтовках, и, схватив тяжеленную сумку, которую Хип прицепил сзади к поясу, боевой пловец оттолкнулся от палубы. В сумке лежал и сиреневый артефакт из каюты капитана.

Выжав из буксировщика максимальную скорость, Хип понесся к субмарине, в которой страдал Ал, бесценный источник информации.

«Если бы я не надеялся получить от тебя важное сообщение, давно бы кормил рыб драгоценный наш Ал!» – подумал Хип, прикидывая, что пока вражеские водолазы в воде, то его глушить гранатами не будут.

Глава 11

Надо пересидеть два-три дня в пещере

Две минуты спустя Хип уселся в субмарине на место рулевого и, даже не снимая ребризера, начал действовать, прекрасно понимая, что у него каждая секунда на счету.

Два движения, и кокпит закрыт, а подлодка, стартовав с места, понеслась прочь, ускоряясь с каждой секундой.

Пара минут, и субмарина развила скорость двадцать пять узлов.

«Надо уменьшить скорость движения! Наткнешься на корягу, и закончится не только твоя карьера, но и такая прекрасная жизнь!» – сам себе скомандовал Хип, и только успел протянуть руку к рычагу, как внутренний голос посоветовал: «Не стоит этого делать! Чем дальше ты уйдешь от взрыва, вернее взрывов, тем будет лучше!»

– Резонное замечание! – вслух заметил Хип, как только его голова показалась из воды.

Ал выплюнул загубник и громко заорал:

– Ты что делаешь! Я чуть не захлебнулся!

– Ну не захлебнулся же! – хмыкнул Хип, поднимая субмарину над дном еще на метр. Субмарина быстро скользила в толще воды, и, взглянув на гидролокатор, Хип обнаружил длинную косу, которая пересекала его курс.

– Вот теперь надо сбросить скорость! – бодро произнес Хип, сдвигая рычаг управления назад.

Субмарина послушно сбросила скорость и теперь двигалась вперед со скоростью два узла, сыто урча мощным двигателем.

– Я думал, оглохну от этого шума! – пожаловался Ал, глядя, как Хип поворачивает штурвал налево.

Субмарина пошла налево, и сразу же появился обрывистый глиняный берег, в котором торчали приличных размеров камни и черные, похожие на нажравшихся змей, толстенные корни.

Пройдя кабельтов, Хип увидел, что мыс окончился, и сразу пошел направо.

Десять секунд спустя по ушам ударил сдвоенный взрыв.

Хип по короткой дуге развернулся, посадил субмарину на дно и на расстоянии десяти метров по правому борту увидел «Спящую красавицу» с двумя прицепами.

«Спящая красавица» и прицепы были прочно принайтованы к трем здоровенным камням.

Хип только успел протянуть левую руку к кнопке выключения двигателя, как сверху пронеслась огромная волна и замутила всю воду.

«Теперь сутки вода будет отстаиваться! И неизвестно, когда станет прозрачной!» – подумал Хип, прикидывая, где искать Сида, как с его стороны послышался осторожный стук.

В метре от субмарины стоял Сид с подводным ружьем в руках, на поясе которого бились две полуметровые стерляди.

«Какая замечательная уха получится из стерляди!» – подумал Хип, открывая кокпит, не обращая никакого внимания на трясущего головой Ала.

Сид тем временем отвязал кукан с рыбой от пояса, привязал его к камню на дне, снял ИДА и спокойно забрался на вторую банку в субмарину, показывая, что он не новичок на подобном судне.

Едва кокпит закрылся, началась откачка воды. Как только головы показались из воды, Ал поднял крик:

– Что вы делаете?! Я же мог утонуть!

– Но не утонул же? Заткнись! – приказал Хип и, повернувшись к Сиду, спросил:

– Ты полностью освоил управление «Спящей красавицей»?

– Так точно, кэп! – Он вскинул голову, приветствуя Хипа. На Ала Сид не обратил никакого внимания.

– Скоро будет еще один взрыв, и лучше нам встретить его на большой воде! Ты идешь первым, я за тобой! – распорядился Хип.

Снова загудел насос, накачивая воду в салон.

Минута, и кокпит открылся, Сид выскочил наружу.

Еще через две минуты две странные, даже по меркам двадцать первого века, подводные лодки, держась в метре от дна, тронулись в путь.

Хип держался в пяти метрах от последнего тюка, который по-прежнему сохранял нулевую плавучесть.

Двадцать минут хода со скоростью шесть узлов – и подводные лодки, пройдя пятиметровой ширины протокой метров двести, вышли в широкую речку, в которой Сид прибавил скорость.

«Так и аккумуляторы на лодке быстро сядут! Надо подзарядиться, да и помыться не помешает!» – прикинул Хип, замечая, что лодка, управляемая Сидом, снизила скорость и, свернув направо, резко пошла вниз.

Дойдя почти до самого дна, субмарина Сида пошла вперед, чуть ли не цепляя днищем короткие водоросли. По проплешинам Хип определил, что высота водорослей не больше полуметра. Он сразу повторил маневр «Спящей красавицы» и через минуту обнаружил над головой трос, на котором, как яблоки на яблоне, густо висели немецкие гранаты.

Проскочив импровизированную подводную растяжку, «Спящая красавица» увеличила скорость и поднялась на метр над дном.

Одна протока справа, вторая, третья.

На четвертой протоке «Спящая красавица» свернула вправо и через минуту вышла в небольшое озеро, где снова свернула направо и причалила возле могучего дуба, росшего прямо из воды.

И еще через десять минут вся троица стояла около большого шалаша, и Сид, растерянно разведя руками, выдал:

– Должен быть тут народ! Должен!

– Питание электрическое есть в вашем лагере?

– Есть. Мы подсоединились к немцам, и, когда я неделю назад уходил, все нормально работало.

– Организуй два ведра горячей воды, подключи аккумуляторы лодок на подзарядку, и никаких костров! – приказал Хип, заходя в шалаш.

Внутри шалаша имелись две двухъярусные кровати, стол и электрическая лампочка под потолком. Все койки были застелены шерстяными одеялами.

Осмотрев нижние кровати, Хип обнаружил под ними дощатые рундуки с чистым матросским бельем, один комплект которого были вынут и внимательно рассмотрен.

«Вроде нормальное белье!» – только успел оценить Хип, как поблизости от шалаша раздался взрыв.

Хип моментально выскочил наружу и успел увидеть спину юркнувшего в кустарник Ала, у которого вся спина и правая нога были в крови. Бежал он в одних трусах.

– Ату его! Ату! – закричал Хип, подавая руку лежащему на траве Сиду. Кусты затрещали сильнее.

Раздался еще один глухой взрыв и сразу же – короткий вопль Ала.

– Догнать его не получится, так что давай ужинать и ложиться спать! – выдал Хип, стягивая куртку гидрокостюма, из-под которой потянуло таким амбре, что Сид замотал головой.

Вскоре вода согрелась, и Сид принес два ведра в шалаш.

Хип не стал медлить и, быстро вымывшись горячей водой, забрался на второй ярус. Оттуда он наблюдал, как Сид прополаскивает сначала командирский гидрокостюм, потом свой.

В стороне пирса хлопнула граната и раздался дикий вой Ала, который быстро затих.

– Мир его праху! – выдал надгробное слово Сид, пояснив: – Тут везде растяжки. Особо ходить не рекомендуется! А ночью даже я не рискну!

– Тогда до утра спим, а утром уходим. Хорошо бы одну субмарину спрятать! – предложил Хип. Сидя в постели, он зачерпывал ложкой тушенку из килограммовой консервной банки.

Сид, доедая содержимое второй банки, заметил:

– В вашей лодке на передней панели чертежи острова, в котором есть пещера. Там можно спрятать одну лодку. Мы хотели создать там постоянную базу, но остров слишком далеко от Днепропетровска. Поэтому мы создали две базы здесь.

– Давай спать! Утро вечера мудренее! – решил Хип, заворачиваясь в одеяло.

– Ты не боишься вот так лечь спать в незнакомом месте? – поинтересовался Сид, следуя примеру Хипа.

– Посмотри вниз и не задавай глупых вопросов! И не забудь потушить свет! – Хип закрыл глаза.

Проснулся он в четыре утра, чувствуя себя нормально отдохнувшим и готовым к новым действиям.

«Раньше ты говорил: “Готовым к новым приключениям”!» – напомнил внутренний голос.

– Раньше я крестился двухпудовой гирей, а сейчас ребризер с трудом ношу! – вслух отозвался Хип, на что Сид, не открывая глаз, предупредил:

– Далеко от шалаша не отходи. Я три новые растяжки поставил!

– Свет включи и завтрак начинай готовить! – приказал Хип, спрыгивая на пол.

Сид высунул правую руку из-под одеяла и повернул лампочку, которая загорелась желтым светом.

– Закоротило где-то! – пожаловался Сид, садясь по-турецки на постели.

Налив из стеклянной бутыли воды в большой котелок, опустил в него две банки тушенки и сунул туда же кипятильник.

Выйдя из шалаша, Хип обнаружил, что идет сильный дождь и все пространство вокруг залито водой. Раздевшись догола, он намылился, смыл с себя мыло, повторил эту процедуру еще раз, затем бодро вошел в шалаш, где за минуту облачился в чистый гидрокостюм, который легко налез на мокрое тело.

– Теперь твоя очередь принимать водные процедуры! – потребовал Хип, присаживаясь на нижнюю постель, обратив внимание, что одеяла со второго яруса уже сложены и упакованы в резиновый мешок.

– Очень не хочется умываться, кэп! Прямо душа не лежит! – отрицательно покачал головой Сид, надевая гидрокостюм.

– Колхоз – дело добровольное! – отозвался Хип, принимаясь за тушенку.

– Какие-то у вас присказки странные, кэп! – удивился Сид и последовал примеру Хипа.

– У нас в Приморье все так говорят! – моментально нашелся боевой пловец, мысленно дернув себя за язык.

– Что там на немецких баржах было? – заинтересованно спросил Сид, наливая из металлического термоса горячий темный напиток.

– Что это такое? – подозрительно спросил Хип, принюхиваясь к пряному запаху.

– Шиповник, барбарис и смородина, – пояснил Сид, наполняя и вторую кружку.

– Где вы столько ягод нашли? – поинтересовался Хип, отхлебывая терпкий настой.

– Вася, который первым погиб в схватке с итальянцами, нашел беличье гнездо, где было много ягод. Осталось только смолоть сухие ягоды и на ночь заваривать. А если вымыться в этом напитке, то собака след не берет и тело потом совсем не пахнет! – гордо сказал Сид, подливая себе горячий напиток.

– Далеко нам идти до острова с пещерой? – невзначай поинтересовался Хип.

– Миль пятьдесят. Может, чуть больше. Мы полночи на баркасе шли, – ответил Сид.

– Мы дойдем до твоего островка, спрячем мою лодку, а дальше пойдем на твоей, – предложил Хип, вопросительно посмотрев на Сида.

– Надо спуститься по Днепру за Днепропетровск, а потом еще миль тридцать-сорок. На Днепре рядом два островка стоят. Мимо не пройдем! – уверенно заявил Сид, завинчивая крышку термоса. – Лучше на твоей лодке идти. Она быстрее ходит! – не согласился он с мнением командира.

– Только неизвестно, на каком принципе лодка ходит и что является горючим! – немного покривил душой Хип, который прекрасно знал принцип ракетного движения и сам неоднократно летал на реактивных самолетах, как гражданских, так и военных. Но говорить об этом малознакомому человеку середины двадцатого века не стоило. Кто такой Сид, Хип не знал, даже об Але у него оказалось больше информации.

– Пока не рассвело, надо подальше уйти отсюда! – внес предложение Сид, закидывая на плечи упитанный ранец и хватая резиновый мешок с одеялами.

– Запас не будет лишним! – заявил Хип, беря два пустых ведра, в которые кинул десяток тельников и два комплекта морской шерстяной формы.

Двигаясь точно в след Сиду, который странными зигзагами, по колено в воде, неторопливо двигался к причалу, Хип через пять минут добрался до причала, а еще через три минуты две субмарины тронулись в путь, оставаясь на поверхности воды.

Сид сразу пошел со скоростью шесть узлов, а Хип держался в кильватере, отпустив «Спящую красавицу» на четверть кабельтова.

Правый поворот, левый, снова правый, и через десять минут лодки вышли на свободную воду знаменитой реки.

Об этом Хипу сказала появившаяся волна, на которой лодку прилично подбрасывало.

«Как же на такой скорлупке в открытое море выходить?» – оценил Хип мореходные способности ракетной подводной лодки, которая оглушала окрестности громоподобным гулом.

Зашипело на передней панели, и голос Сида произнес:

– На метр погружайся! Ты своим гулом всех немцев перебудишь! Я увеличиваю скорость до десяти-пятнадцати узлов! Нам надо до рассвета выйти на простор!

– О’кей! – согласился Хип, захлопывая кокпит и начиная погружаться.

Сразу стало тише. Теперь выхлоп ракетного двигателя уходил в воду и не так разносился по окрестностям.

Впереди появился зеленый мигающий свет, который начал быстро удаляться.

Хип прибавил скорость, боясь потерять «Спящую красавицу», так как танки показывали пятьдесят процентов.

Рассвело. Дождь лил стеной, и если бы не зеленый проблесковый маячок на корме «Спящей красавицы», то Хип наверняка бы потерялся.

Через пять часов хода, нырнув на семь метров, лодки оказались в небольшой пещере. Сид осветил прожектором «Спящей красавицы» каменный выступ, на котором имелся один-единственный каменный же кнехт, к нему и привязали две лодки.

– Распаковывай второй тюк, ставь аккумуляторы на зарядку, а я буду готовить нормальную еду! – приказал Хип, вытаскивая на берег себя и ранец с продуктами и большой спиртовкой.

Через двадцать минут застучал движок, и длинные провода были разложены по ровной каменной площадке.

Около импровизированной кухни зажглась желтая электрическая лампочка на длинном металлическом шесте, воткнутом в каменную трещину.

Хип аккуратно нарезал сало и сейчас обжаривал его в большом котелке, начиная резать лук и морковку.

– Я как будто заранее знал, что ты будешь готовить плов, и захватил с базы приличный кусок свинины! – заявил Сид, выкладывая перед ним кусок мяса размером с две ладони, завернутый в коричневую бумагу.

Хип удовлетворенно хмыкнул и продолжал готовить плов, радуясь возможности спокойно и безопасно хоть несколько часов, но отдохнуть.

Кинув взгляд на своего помощника, Хип обнаружил, что тот, встав на колени, ртом надувал надувные матрасы.

– Ты слышал что нибудь о РОНе [55]? – наобум спросил Хип, закидывая в котелок мелко нарезанное мясо.

Энергично кивнув, Сид закончил надувать второй матрас и, подойдя к Хипу, стал надувать подушку, которую он через минуту положил в метре от повара.

За полминуты надув еще одну подушку, вынул из-за спины маленькую спиртовку и, критически хмыкнув, поставил ее на каменную плиту, зажег, примостив сверху литровую кружку с водой.

– Не только слышал, но и недавно сам в РОНе служил! – выдал Сид, радостно улыбаясь.

– Командир роты был еще такой здоровый амбал? – спросил Хип, вспоминая фотографию бойцов РОНа – политрук с папиросой во рту и здоровенный офицер на переднем плане. В каком звании были офицер и политрук, Хип не помнил, но фамилия у политрука была украинская, а у офицера – Прохватилов [56].

– Вот именно! А политрук маленький, но крепкий мужик! – стрельнув глазами, выдал Сид.

– Я встречался во Владике со старшим водолазным специалистом Прохватиловым. Это не он командовал РОНом? – Хип назвал фамилию бессменного командира РОНа, стараясь шибко не демонстрировать свою информированность.

Лицо Сида моментально помягчело, и он, наклонившись над закипевшей кружкой, насыпал в нее чая.

– Он самый. Нас начали готовить на водолазов-диверсантов, а через месяц переодели в армейскую форму и отправили на Иссык-Куль! – неожиданно перевел разговор на другую тему Сид.

– Это где находится? Расскажи! Никогда там не был! – попросил Хип, который сам недавно сподобился побывать на этом высокогорном [57] озере. Как говорится в отчетах, которые не страдают лирикой: «Для выполнения заданий командования».

– Иссык-куль – удивительное озеро, одно из самых чистых на планете. Уникальный целебный микроклимат, завораживающая красота озера, лежащего в обрамлении снежных гор и хвойных лесов, вода, не уступающая по составу морской. Огромное озеро – одно из самых глубоких озер в мире, расположенное на северо-востоке Киргизии в горах Тянь-Шаня на высоте почти двух километров.

В длину озеро достигает ста восемьдесяти километров, в ширину от тридцати до шестидесяти километров. Глубина озера в среднем триста метров, но в некоторых местах доходит до семисот. По чистоте и прозрачности воды оно уступает только Байкалу. Благодаря огромной толще воды озеро не успевает охладиться и никогда не замерзает. В Иссык-Куль втекает около восьмидесяти рек и притоков, стекающих с ледников Тянь-Шаня. А стоков из озера нет, и оно накапливает все ценные минеральные вещества, приносимые реками и дождями.

«И неценные тоже, как Аральское море, которое, высохнув, обнажило дно, засыпанное гербицидами, пестицидами и дефолиантами, непригодное ни к какому использованию!» – мысленно прокомментировал Хип, продолжая внимательно слушать Сида. Тем более что времени было вагон и маленькая тележка.

– Климат в окрестностях Иссык-Куля умеренно-морской. Солнце радует своим появлением чаще, чем на черноморском побережье. Пока мы там были, практически все время светило солнце, и только один раз за две недели пошел дождь на час, а так все время была прекрасная солнечная погода.

Но странная особенность: стоишь на солнце – жарко до ужаса, а зайдешь в тень – через минуту мерзнешь от холода. Местные жители говорили, что здесь, на южном берегу Иссык-Куля, немного жарко, но нет изнуряющей южной жары, а зимой не бывает морозов. Средняя летняя температура плюс двадцать четыре, вода прогревается до плюс двадцати пяти градусов по Цельсию. Зимой в основном не ниже шести градусов мороза. Мы были весной, а там отдыхают во время перелетов или зимуют сотни тысяч птиц, два наших ярых любителя природы часами за ними наблюдали.

– Как вы добирались до озера? – задал уточняющий вопрос Хип.

– Самолетом до Алма-Аты, а дальше пешком через горы! Ничего особенного, только мышцы бедер и голеней первую неделю сильно болели.

– Но это же очень далеко! – высказал предположение Хип, насыпая рис в котелок, где уже бурно кипела вода.

– Совсем не далеко! – моментально отозвался Сид, подавая маленькую кружку с прозрачным чаем, и, отвечая на подозрительный взгляд Хипа, пояснил:

– Я в тюке покопался и нашел коробочку с настоящим китайским зеленым чаем! Давно такой не пил! – восторженно замотал головой Сид, сделав первый глоток.

«Я тоже!» – отхлебнув терпкого напитка, мысленно отозвался Хип. Он пристально посмотрел на собеседника и благодарно кивнул, а тот продолжал рассказывать:

– Мы вышли к Большому Алматинскому ущелью и по нему пошли наверх. Соответственно, поклажу везли лошади и ишаки. Можно, как я потом узнал, доехать до Большого Алматинского озера на машине (правда, не всякая машина туда поднимется), но местный командир, в чине генерал-майора, решил, что раз мы играем в туристов, то пойдем пешком. Первая половина пути имела небольшой подъем по долине реки Большая Алматинка. На второй половине пути дорога местами довольно крутым серпантином забирается в горы.

– Если есть большое Алматинское озеро, то должно быть и малое? – спросил Хип, кидая взгляд в котелок, почти доверху заполненный рисом.

– Малого Алматинского озера вот и нет! Большое Алматинское озеро, местные называют его сокращенно БАО, расположено в Большом Алматинском ущелье на высоте две с половиной тысячи метров над уровнем моря, в пятнадцати километрах южнее столицы Казахстана. Длина озера почти миля, ширина от семисот метров до километра. Глубина от тридцати до сорока метров.

Большое Алматинское озеро – одно из наиболее крупных озер Заилийского Алатау – образовано ледниковой мореной и большим обвалом в незапятные времена. Из озера вода вытекает водопадом [58] через здоровенную морену.

– Как раньше называлось озеро? – спросил Хип, закрывая крышкой котелок, рис в котором поднялся доверху.

– Ранее озеро именовалось Жосалыкёль. Последнее название определяет его положение в бассейне Большой Алматинки, а не размеры. Жосалыкёль – в переводе с казахского «охристое озеро». Крутой осыпной восточный склон, сходящий к озеру, имеет местами красноватый окрас за счет розовых гранитов. С этим, видимо, и связано название озера.

– Что еще интересного ты видел на озере? – снова спросил Хип, отходя к первому тюку, из которого достал кусок прозрачного оргстекла, названия которого не мог вспомнить, две алюминиевые миски и две серебряные ложки, так вовремя реквизированные на подводной базе.

– Огромное количество божьих коровок! И следы тигра! – всплеснул руками Сид.

– Ну это ты заливаешь! Откуда в двадцатом столетии в Советском Союзе тигры? На Дальнем Востоке тигры есть, а больше нигде вроде не водятся! Особенно возле крупного города, – не поверил Хип, снимая крышку с котелка и беря на ложку две рисинки сверху. Рис был немного жестковатый, поэтому Хип копнул глубже. Там рис был практически готов.

– Давай быстрее есть! Живот от голода подводит! – взмолился Сид, прерывая свой неторопливый рассказ о пешеходном путешествии на высокогорное озеро Иссык-Куль.

– Плов не любит торопливости! Хотя есть способы его быстрого приготовления, – наставительно заявил Хип, выключая спиртовку и укутывая котелок в теплую тельняшку.

– И за какое минимальное время можно приготовить плов? – поинтересовался Сид, бросая голодный взгляд на котелок.

– Минут за сорок можно управиться, если сотворить его кокандский вариант [59]! Но ты не отвлекайся, дорогой, а продолжай свой интересный рассказ! – предложил Хип.

– Мы сделали остановку на озере, и я там искупался! Вода холодная, я, конечно, марафонских заплывов не делал, но пот смыл. Метров десять проплыл и назад. Здорово бодрит! – сглотнув голодную слюну, выдал Сид.

– А какого цвета вода в озере? – спросил Хип, снимая куртку от гидрокостюма.

– Когда я купался, вода в озере была белесого цвета. Началось обильное таяние ледников, и они несли в воду белесую взвесь.

– Прервите, пожалуйста, ненадолго ваш интересный рассказ! – попросил Хип, голым рванув к импровизированному пирсу.

Наскоро сполоснувшись, Хип вытерся снятым с горячего котелка тельником, надел новую тельняшку, трусы и, облачившись в парадную матросскую форму, состоящую из шерстяных брюк и мягкой голландки, почувствовал себя заново родившимся человеком.

«Долгое нахождение в гидрокостюме не придает бодрости человеку, хотя и более безопасно с точки зрения нападения врагов с огнестрельным и холодным оружием!» – напомнил внутренний голос, на что Хип отвечать не стал.

Сид, уже скинувший гидрокостюм, тоже успел сполоснуться и одеться. И теперь подал теплые шерстяные носки и войлочные тапки, затем жестом указал на импровизированный стол, стоящий на трех камнях.

– Ты рассказывай, рассказывай, и особо не торопись. Времени у нас навалом! Немцы нас сейчас по всему Днепру и протокам ищут с собаками и ягдкомандами! А также с самолетами, дирижаблями и катерами! Я не удивлюсь, если на нас объявили войсковую операцию! – предположил Хип, открывая крышку котелка и начиная медленно перемешивать содержимое ложкой.

По пещере пошел одуряющий запах плова, от которого Сид в который раз сглотнул слюну.

– По набитой тропе мы пошли к перевалу Кок-Айрык и начали спускаться в поселок Чон-Сары-Ой, – скороговоркой сообщил Сид, не сводя глаз со стола, где Хип раскладывал по тарелкам перемешанный с морковью и мясом желтый от пряностей рис.

«Дорога там хорошая. Но после перевала Озерный она спустилась к реке Чон-Кемин, пересекла ее, и вода там заливала колеса джипа почти доверху. Эта дорога строилась как самый короткий путь из Алма-Аты на Иссык-Куль и года три была действующей дорогой, в основном для джипов, особенно хорош был английский «лендровер», на которых мы шли как гражданские дайверы, – вспомнил Хип свое путешествие из Алма-Аты на Иссык-Куль, смотря, как Сид быстро ест только что сваренный плов, закрыв глаза от наслаждения. – Но красота там неописуемая! А воздух прямо живительный! Надо его закачивать в цистерны и возить в Москву на продажу!»

– О чем ты думал, когда пересекал перевал? – спросил Хип, забирая у своего собеседника пустую тарелку и накладывая в нее еще плова.

– Хорошо, что мы благополучно его прошли и не попали ни под обвал, ни в зубы тигру! – заявил Сид, подвигая к себе наполненную тарелку.

Хип поднял правую руку, призывая передохнуть поедателя плова, и стал быстро и тонко нарезать лук, поливая его уксусом и посыпая черным перцем. Когда же в руках Хипа появилась фляжка со спиртом, глаза Сида радостно заблестели.

– Ты снова сказки рассказываешь! Какие тигры высоко в горах? Там только горные барсы могут жить! – безапелляционным тоном заявил Хип, разливая спирт по стальным стаканчикам, нашедшимся в рюкзаке запасливого хозяина.

– Не горные, а снежные! – поправил Сид, одним махом вливая в себя стаканчик спирта.

– Лихо ты со спиртом управляешься! – оценил сноровку соратника Хип, в свою очередь отпивая половину стаканчика и вопросительно глядя на Сида в ожидании продолжения рассказа.

Сид, закинув в рот пару ложек плова, глянул на Хипа просветленным взором и продолжил:

– Чон-Кемин с тюркского переводится как «большая река»: «чон» – широкий, большой, «кем» – река, «ин» – показатель множественности. Истоки реки лежат на горной перемычке, соединяющей хребты Кунгей-Алатау и Заилийский Алатау на высоте около четырех тысяч метров.

– Откуда вытекает Чон-Кемин? – лениво спросил Хип, набулькивая еще стаканчик спирта Сиду. Себе Хип налил половину стаканчика, решив еще поспать.

– Река рождается из-под древней морены, запрудившей озеро Жасыл-Кёль в полудне пешего перехода от реки – так нам рассказывал проводник. Длина реки больше ста километров, и впадает она в реку Чу, которая впадает в Сырдарью, а та впадает в Аральское море. Чон-Кемин – вторая по величине после Чу река Северного Тянь-Шаня.

– Богатые у тебя познания о природе Тянь-Шаня! – протянул Хип, одним махом выпивая свою дозу спирта. Отметив, что у Сида сна ни в одном глазу, нашел в памяти своего мобильника фильм про американских боевых пловцов и вручил включенный телефон напарнику со словами:

– Пальцами экран не трогай! Только смотри про будущее нащей планеты и наслаждайся французской игрушкой!

Сам Хип завалился спать, решив вечером или завтра утром дослушать про путешествие Сида к озеру Иссык-Куль. Что-то в рассказе Сида настораживало. А что именно, Хип не мог понять, решив, что поищет отгадку во сне.

Открыв глаза, Хип обнаружил, что проспал пять часов. Он чувствовал себя не очень-то отдохнувшим.

Сид сидел на своей кровати и с печальным видом смотрел на черный экран мобильного телефона.

– Кэп! Эта штука погасла и не хочет больше показывать! Остановилась на самом интересном месте! – возмущенно заявил Сид, обиженно посмотрев на Хипа.

– В телефоне разрядился аккумулятор, и его надо просто зарядить! – пояснил Хип, рывком вставая на ноги. И его сразу повело вправо.

– Отбой! – громко скомандовал Хип, снова укладываясь на свое надувное ложе и моментально засыпая, успев только выложить второй мобильный телефон.

– Я только хотел рассказать, как мы поднимали золотые слитки, а ты предлагаешь лечь спать! – с невинным видом предложил Сид, выставляя на стол полулитровую бутылку с белесой жидкостью и плоский аллюминиевый кон-тейнер.

А вот палка сервелата и два куска французского сыра, извлеченные из контейнера, явились даром небесным, от которого грех было отказаться.

В ответ на вопросительный взгляд Хипа Сид пояснил:

– Праздничный набор высшего командного состава немецкой армии!

– Тогда я с вашего позволения сам порежу такую редкость! – возвестил Хип, начиная нарезать сыр и сырокопченую колбасу прозрачными ломтиками.

– Вы бывали во Франции, мусье? – церемонно спросил Сид, выставляя на импровизированный стол маленькие стаканчики и стограммовую баночку квашеной капусты.

– А как же, милорд! Только откушав круассаны с кофием в кафе «Мулен Руж» [60], можно говорить о Париже! – так же церемонно ответил Хип, чуть склонив голову.

Глава 12

Переход в двадцать первый век

Голова была как чугунная, и в ней с силой покалывало одновременно в середине лба и на затылке. Боль была вполне терпимая, но еще что-то, совсем чуждое двадцатому веку, в который он так неожиданно попал, беспокоило Хипа. Какой-то непонятный и чуждый звук, совсем чуждый сорок третьему году прошлого столетия, бесцеремонно ворвался в секретную пещеру Сида.

«Может, у немцев были приборы с таким звуковым сопровождением, но у нас такого нет! И какой-то из приборов сам включился? Несет ли этот звук опасность?» – четко сам себе напомнил Хип, внимательно прислушиваясь и пытаясь определить источник непонятного звука.

Опыт его жизни говорил, что всякий непонятный звук несет в себе опасность!

Снова тихо и мелодично звякнуло.

С трудом приподняв голову, Хип сосредоточил взгляд на квадратном камне, который вот уже два дня использовал как прикроватную тумбочку.

Экран японского мобильника светился, показывая включение, чего просто не могло быть! По крайней мере, за все время со дня покупки телефона в фирменном салоне Найроби не было ни разу.

Он помнил, что положил выключенный мобильник на камень-тумбочку. Зарядки на телефоне было всего сорок процентов, и ее следовало экономить. А вот предупредил ли он Сида, что нельзя включать этот мобильник, Хип не помнил.

«Это самопроизвольное включение! Такого просто не может быть! Пять лет у меня этот телефон, и ни одного сбоя! Да и два телефонных номера, забитые в память телефона, были зарегистрированы весьма далеко, вернее, на огромных расстояниях от границ бывшего Советского Союза. Я с этого телефона внутри Союза никогда не звонил!» – мысленно завопил Хип, два раза тряхнув головой и пытаясь сосредоточить взгляд на аппарате.

Осторожно встав и действуя как сомнамбула, Хип подошел к пирсу, где стояла сумка с антикварными ПНВ, и открыл ее. Сунув правую руку внутрь, достал две небольшие книжки и открыл первую, черную, которая оказалась библией. В правом углу библии было вырезано отверстие, где лежал сиреневый кристалл размером с большой палец.

Стоило Хипу взять кристалл в руки, как он засветился.

– Теперь положи левую руку на серую книгу! – предложил мягкий женский голос.

Хип положил руку на мокрую книгу и через минуту все знал о кристалле. Как с ним работать и что он может.

Еще через минуту он вложил осколок солнечного камня в пупок, а сиреневый камень приложил к бедру.

Камни, ярко вспыхнув, моментально исчезли в человеческом теле.

Моментально, как по мановению волшебной палочки, исчезла головная боль, в теле появилась энергия. Как после хорошей зарядки и пятиминутного контрастного душа.

Сейчас голова не болела, чего не бывало после приличной пьянки.

«Не за то отец сына бил, что пил! А за то, что опохмелялся!» – напомнил известный афоризм внутренний голос.

Все произошедшее со странными камнями моментально выветрилось из сознания Хипа.

«Это все хорошо, но почему телефон включился? Это совсем против его привычек!» – про себя заявил Хип, протягивая левую руку вперед и беря с импровизированной тумбочки малюсенький телефон, не забыв бросить короткий взгляд на Сида, который, завернувшись в одеяло с головой, спал без задних ног, привольно раскинувшись на надувной кровати.

Левая рука Хипа закинула томики обратно в сумку, он перестал думать и о них.

Экран показывал, что пришло новое СМС-сообщение, а в левом углу горел долгожданный зеленый значок сети. «Карл у Клары украл кораллы!!!!!» – открылось совершенно дурацкое смс на английском языке, набранное готическим шрифтом с завитушками на каждой второй букве и с пятью восклицательными знаками на конце. Последний восклицательный знак был вполовину меньше своих рослых собратьев.

Сердце мгновенно радостно забилось, ускорившись раза в три. Четыре с половинкой восклицательных знака означали, что номерной счет Хипа на Багамских островах увеличился на четыре с половиной миллиона долларов.

Совершенно автоматически Хип набрал совершенно обычный на первый взгляд вопрос: «Сколько штук?» Слово «штук» означало, что Хип сейчас не может ни писать, ни прибыть в Гонконг, откуда пришло сообщение, ни ответить.

«Ничего не понимаю! Финансовая операция должна была закончиться через шесть месяцев после твоего возвращения с днепропетровской операции! Примерно в марте семнадцатого года!» – напомнил внутренний голос.

«Сейчас уточним!» – пообещал Хип, переходя на Gmail и сразу нажав иконку «Новости».

Новости показывали празднование восьмого марта две тысячи семнадцатого года в разных странах.

– Значит, нестыковка по времени! Интересный фокус! Ушел я на задание в конце февраля шестнадцатого года, попал в сорок третий год двадцатого века летом, а сейчас очутился в нашем времени, в марте семнадцатого года! Непонятки! – вслух заявил Хип, потирая обросшее короткой щетиной лицо и прикидывая, где и чем можно побриться. Особо бриться в сорок третьем году не хотелось, но сейчас, когда он вновь перенесся в двадцать первый век, Хип решил побриться. И сразу поставил котелок с водой на спиртовку.

«А почему тебя должны перенести в прежнее время года? Ты это заказывал?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Не заказывал, мой верный и мудрый советчик!» – покорно согласился Хип, продолжая анализировать вчерашние события.

Вчера они хорошо посидели, употребив на двоих пол-литра мутноватого спирта, под рассказ Сида о подъеме золотых слитков со дна Иссык-Куля, но голова при пробуждении болела не сильно, показывая, что спирт был качественный.

Сейчас Хип чувствовал себя прекрасно, да и обладание почти пятью миллионами долларов весьма прибавило бодрости.

«Конечно, качественный и русский! Смотри, какой он мутный! Явно какой-нибудь Кулибин в подвале варил! От такого спирта голова болеть точно не будет! Спиртик явно пшеничный или свекольный! В сорок третьем году метиловый спирт не бодяжили с этиловым и не продавали в продовольственных магазинах, выдавая за чистейший этиловый!» – наставительно заявил внутренний голос и, как Хипу показалось, плотоядно облизнулся.

– Спирт питьевой давно не продают в магазинах! – наставительно заявил Хип, снова всматриваясь в ленту новостей.

– У нас продавали спирт в литровых и трехлитровых банках! – вступил в разговор Сид, с трудом приподнимаясь и мотая головой.

– Головка сильно болит? – поинтересовался Хип, просматривая новости, половина из которых шла на украинской мове, три четверти из этой половины посвящались событиям в Донецке и Луганске.

– Трещит, как будто мы выпили по три литра самогона на каждого! – оповестил Сид, снова коротко тряхнув головой.

– Сейчас пройдет, а потом заболит еще сильней! – пообещал Хип, набирая резервный телефон резидента на Украине.

– Привет! – поздоровался Хип, едва на той стороне провода взяли трубку.

– Мы тебя потеряли! Куда ты пропал? – моментально последовал громкий ответ резидента.

Перед местоимением «ты» резидент сделал секундную заминку, показывая, что работает под контролем.

– Это длинная история, и чуть позже я тебе расскажу! – только успел сказать Хип, как в телефоне чуть слышно щелкнуло.

«Отведенные на разговор секунды прошли! Разговор закончен», – понял Хип, выключая телефон и снимая заднюю крышку. Две секунды, и Хип вынул из телефона симку и аккумулятор, начиная прикидывать дальнейшее развитие событий.

«Долго вел разговор. Резидент под контролем. Надо уходить! И быстро!» – напомнил внутренний голос. Хип вскочил и коротким жестом приказал Сиду отогнать «Спящую красавицу» от пирса.

– Слушаюсь, кэп! – выдал Сид, поднимаясь на ноги.

Не задавая более вопросов, он забрался в «Спящую красавицу» и сразу включил двигатель. Субмарина отошла от пирса, а в это время Хип спускал надувные матрасы и упаковывал вещи – занялся ликвидацией временного лагеря.

Две минуты спустя на причал вылез Сид и потащил оборудование в немецкую субмарину.

Через десять минут ничто на пирсе не говорило о трехдневном пребывании в пещере людей.

– Пошли, благословясь! – скомандовал Хип, включая двигатель.

Выйдя из пещеры, субмарина повернула направо и буквально за минуту набрала десять узлов. Пять минут понадобилось ей, чтобы достичь противоположного берега.

Подвсплыв в десяти метрах от берега, Хип только повернул голову, как Сид, протянув правую руку, дернул незаметный тумблер. Открылась передняя панель, из нее вылезли окуляры перископа, в засветившемся окошке побежали цифры, а две кнопки под окошком засветились.

Подняв перископ, Хип внимательно осмотрел пологий берег и, обнаружив в ста метрах небольшой лесок, направил субмарину туда, держась полутора метров под водой. По широкой дуге развернувшись, он подошел к леску и у самого берега всплыл на поверхность.

Отключив перископ, Хип подождал, пока перископная штанга уберется внутрь, и сначала разблокировал защелку, а только потом откинул кокпит.

Подняв правую руку, Хип призвал Сида к молчанию и внимательно прислушался.

С левой стороны реки, то есть с истоков, шел мерный гул вертолетного двигателя.

С противоположной стороны послышался неторопливый рокот большого двигателя. Повернув голову направо, Хип обнаружил большой сухогруз с румынским флагом на носу.

«Уходим под воду!» – жестом приказал Хип, захлопывая кокпит и тут же начиная погружение.

Снова опустившись на два метра, Хип выставил наверх перископ и стал внимательно смотреть наверх.

– Чего ты испугался? Одно судно идет сверху, второе снизу. Чего тут странного? Намного странней твои маленькие экранчики, в которых что-то видишь, и малюсенькие телефоны, по которым ты говоришь! Ты не хочешь ничего объяснить? – спросил Сид, звонко щелкнув пальцами.

Хип снова поднял правую руку вверх, с открытой ладонью, призывая к молчанию.

Ослепительно-белый «КА‑26» шел на высоте метров сто по самой середине Днепра, хищно опустив нос.

Казалось бы, ничего странного в полете гражданского вертолета над рекой не было, вот только два черных цилиндра под брюхом вертушки очень не понравились Хипу.

«Индикаторы массы или мощные гидролокаторы!» – мгновенно подсказал внутренний голос.

«Может быть подвешено и то и другое!» – мысленно отозвался Хип, отрываясь от окуляров перископа и жестом приглашая Сида посмотреть.

Сид жадно прильнул к окулярам перископа и тут же отшатнулся.

– Этого не может быть! Такая машина не может летать! – громко сказал Сид, снова приникая к окулярам.

– Все может быть в двадцать первом веке, куда мы неожиданно попали. Мало того, что сегодня двадцать первый век и восьмое марта две тысячи семнадцатого года, мы на Украине, которая сейчас стала отдельным государством и находится не в очень хороших отношениях с Россией! Если нас поймают, то в самом идеальном случае убьют, а в худшем – запытают до смерти! – обрисовал «красочную» перспективу Хип, чуть опуская перископ и обнаруживая еще одну винтокрылую машину – «КА‑52» [61] в зеленой камуфляжной окраске, но тоже с двумя подвесными черными цилиндрами по обоим бортам.

«Будем надеяться, что ищут фрогменов, а не подводную ракетную лодку, тем более что лодка почти вся состоит из композиционных материалов, за исключением нижней части и сопел, что на экране гидролокатора выглядит довольно странно. Но в любом случае мы никак не походим на дайверов и тем более на боевых пловцов.

«Вряд ли СБУ сможет найти сразу достаточно грамотных операторов для такой специфической работы, как отслеживание и опознавание нетипичных целей! С этим и у нас проблема, а тут “бывшие друзья”! Это не так просто со времени твоего выхода на связь! Да и вряд ли в СБУ есть грамотные операторы на гидролокаторы! Они все у вояк сидят в разведке! Около населенного пункта выйди с Виктором на связь! Он и золото любит, и связи на изготовление документов есть!» – напомнил внутренний голос после детализации существующего положения с военными специалистами на Украине.

– Вопрос, конечно, интересный! – вслух отозвался Хип, передавая окуляры перископа Сиду.

– Странный ты человек, Хип! Столько всего знаешь! И совсем не удивлен тому, что мы с тобой перенеслись, как во сне, в двадцать первый век! – пробормотал себе под нос Сид и тут же закричал:

– Что это такое?! Какая странная лодка!

Едва кинув взгляд в окуляры, Хип увидел корму катера на подводных крыльях и медленно идущий навстречу большой белый корабль.

– Ничего странного. Просто катер на подводных крыльях! Правда, их сейчас мало осталось! Топлива много жрут! Но ходят быстро, до семидесяти узлов! – бросил Хип, подсоединяя провод от мобильника к перископу.

Экран моментально показал наличие сети.

Трубку взяли после второго звонка.

– Какие проблемы? – вместо приветствия спросил Виктор после хиповского «угу».

– Есть старые кругляши, и нужны хорошие ксивы на меня и примерно на Эдика, – выдал Хип и теперь ждал ответной реакции.

После пятисекундной задержки Виктор сообщил:

– Помнишь моего сивого брата?

– Водку лихо пил! – нейтрально ответил Хип, понимая, что речь идет о светловолосом бандите Владике, который по пьянке клялся в любви Виктору, называя его братом и лез целоваться, обещая золотые горы и платиновые холмы.

– За ум наконец взялся братан! Работает на станции Дьяковка большим начальником! – выдал Виктор, показывая, что пора заканчивать разговор.

– До встречи! – моментально отозвался Хип, у которого немного отлегло от сердца.

– Через месяц я буду в Одессе на сборище! – обозначил свое присутствие Виктор, по-прежнему заядлый дайвер, который объездил три четверти мировых интереснейших подводных объектов, в том числе и искусственного происхождения. Он тратил добрую половину своих немаленьких доходов на свое хобби – исследование этих объектов. Хип подозревал, что не такое уж альтруистическое было у Виктора увлечение, скорее всего, тот был связан с черным дайвингом – незаконной добычей утонувших ценностей. Но Хип предпочитал держать свои мысли при себе и не задавать глупых вопросов.

Теперь можно было вылезти из-под воды и продолжить путешествие на родину.

Раздался низкий гул, и, подняв голову, сквозь метровый слой воды Хип увидел транспортный «Белл», который шел метрах в двухстах посредине реки.

Глава 13

Приключения в двадцать первом веке.

Пещера Али-Бабы двадцать первого века

– Давай выбираться отсюда! – только и успел предложить Хип, кладя руки на штурвал, как с берега в воду плюхнулось обнаженное женское тело и, оставляя за собой кровавый след, начало погружаться.

«Ранение головы и плеча у девушки, поэтому и обильное кровотечение! Голова всегда сильно кровит! Но в холодной воде кровотечение быстро прекратится! Хотя сколько проживет девушка под водой – одному богу известно! Но не долго!» – привычно отметил Хип, отвернулся… и вздрогнул, передернув плечами. Потому что щелкнул, открываясь, кокпит!

Хип только успел схватить с передней панели два телефона и сунуть в резиновый мешок, как в салон широким потоком хлынула вода. Сид, отстегнув привязные ремни, оттолкнулся от своей банки и вылетел наружу.

Донырнув до раненой девушки, он обхватил ее за талию и потащил к субмарине, которая сейчас стояла на дне с открытым кокпитом.

С кромки берега свесились две широкие небритые морды и внимательно посмотрели вниз.

Одна морда имела гладко выбритый шишковатый череп, огромные черные, выпуклые глаза и трехдневную щетину, начинающуюся от прижатых к огромной голове и переломанных ушей.

«Как будто очки для плавания надел Шишковатый!» – прокомментировал внутренний голос хорошо запоминающуюся внешность мужика.

Второй мужик, лет сорока, тоже был небрит, имел короткий мелированный ежик и перебитый в середине нос, как, впрочем, и два шрама на левой брови. Хип сразу окрестил его Мелированным Ежиком, привычно сократив длинное имя до аббревиатуры МЕ.

Секунда, и оба мужика выхватили здоровенные револьверы и сразу начали палить в воду.

Пули, окруженные пузырьками воздуха, прошивали воду вокруг субмарины с открытым кокпитом.

«Крутые парни! Из «магнумов» лупят!» – оценил Хип оружие незнакомцев, отметив, что на мужиках очень приличный новый натовский камуфляж, явно для старшего комсостава. Такую форму носили натовские офицеры чином не меньше генерала.

Две пули, ударившись в открытую крышку кокпита, срикошетили, заставив Хипа вздрогнуть и резко тряхнуть головой.

Сид в это время, мощно работая ногами брассом, держа девушку на руках, проскочил под открытым кокпитом и плюхнулся на вторую банку.

Субмарина резко дала дифферент на корму, показывая, что не так уж ровно судно стоит на дне. Хип моментально захлопнул кокпит и, задействовав откачку воздуха, включил зажигание.

Череда резких, громких хлопков, и субмарина пришла в движение. Лодка подвсплыла, дернулась и тронулась вперед, с ходу начиная делать левый поворот.

Один узел, два, три… Лодка набирала скорость и через десять секунд шла параллельно обрывистому берегу. Хип все увеличивал скорость, не забывая кидать взгляд наверх и держа курс градусов двадцать к берегу.

Мужики, недолго постояв в ступоре, рванули вправо, держа оружие опущенным.

«Куда мужики рванули?» – задал риторический вопрос Хип, доводя скорость субмарины до десяти узлов, чувствуя, что вибрация начинает возрастать, а от шума, несмотря на наличие в ушах воды, заболела голова.

Проскочив пять миль, Хип снизил скорость до двух узлов, прижимаясь к правому берегу.

Сзади бухнули два взрыва. Хип передернул плечами.

– Сейчас направо будет протока, сверни! – предложил Сид, конец фразы которого был заглушен сочным поцелуем. Видимо, раны девушки оказались неглубокими царапинами и Сид уже обработал их средствами из аптечки.

Субмарина наклонилась на левую сторону, потом немного направо и снова налево. И толчки пошли с нарастающей амплитудой.

«Жалко, в субмаринах этого типа нет зеркала заднего вида!» – подумал Хип, замечая впереди пятиметровой толщины широкий белесый хвост, стоящий поперек курса.

«Народ на второй банке активно трахается, и девушка явно не новичок в этом виде спорта!» – сообщил внутренний голос.

Хип начал правый поворот, когда сзади прозвучал громкий сдвоенный взрыв.

Взрыв не произвел никакого действия на парочку на второй банке, которая продолжала свои упражнения, теперь уже в звуковом сопровождении.

Девушка почему-то периодически крякала, а Сид тонко взвизгивал.

«Впервые слышу такие звуки от мужчины при коитусе! А как девушка ноги вскидывает! Щиколотки изумительные!» – восхитился внутренний голос.

«Ты это видишь?» – удивился Хип, он входил в устье неширокой речки с довольно мутной водой. Сзади, справа, раздались три мощных взрыва. Один от килограммовой толовой шашки, это значило, что новые преследователи не успокоились и продолжают погоню, непонятно каким образом отслеживая местоположение субмарины.

«Я смотрю назад через твой третий глаз!» – пояснил Хипу внутренний голос.

Боевой пловец наклонился вперед и все внимание сосредоточил на экранчике гидролокатора. Видимость впереди сократилась до трех метров. Вода здорово помутнела, показывая, что в Днепр впадает несколько нехилых речушек или ведутся земляные работы с помощью драг.

– Справа должен быть затопленный вход в старые катакомбы. Лодка у вас маленькая и там спрятаться сможет! – посоветовала девушка хриплым голосом.

– Выдели нашей гостье сто грамм шнапса! – посоветовал Хип, уходя вправо и снижая скорость до двух с половиной узлов.

Если левый берег был пологим и песчаным с прослойками земли, то правый, наоборот, каменистым, обрывистым и высотой метров шесть.

Впереди показалась каменная кладка, в которой действительно обнаружился проход, куда Хип и свернул, сразу включив прожектор и снизив скорость до одного узла.

– Куда ведет этот проход? – не поворачивая головы, спросил Хип, прикидывая, что при необходимости развернуть субмарину можно будет только вручную.

– Ко мне на виллу. Раньше можно было остановиться на берегу, а вниз спуститься на лифте. Сейчас лифт сломался, какая-то сволочь открыла наружные ворота, и подземный ход затопила речная вода. Вся электрика и электроника полетела к черту! Да и механика накрылась! – на одном дыхании выпалил сзади женский голос с хриплыми нотками.

«Такое сооружение просто так никто делать не будет! Очень большие деньги в подземное фортификационное сооружение вбуханы!» – высказал свое мнение внутренний голос.

Отвечать Хип не стал, намотав сказанное своим советником на собственный ус и решив внимательно смотреть по сторонам.

С правой стороны, впереди, появился кусок стены, который как-то отличался от основной каменной кладки.

Хип сбросил скорость до нуля, и субмарина, пройдя два метра, остановилась за полтора метра до слабо освещенного круга сантиметров двадцати в диаметре.

– Папа показывал мне, как открывать дверь! – воскликнула девушка, от избытка чувств стукнув двумя ладонями по спинке кресла Хипа.

– Так открывай, солнышко! Мы все очень торопимся! – не поворачивая головы, предложил Хип, чувствуя себя совсем чужим на этом празднике жизни.

Девушка в хорошем темпе простучала, используя азбуку Морзе, две восьмерки по прозрачному материалу кокпита, подождала ровно две секунды и с секундным интервалом тройку и четверку по какой-то металлической детали на правом борту субмарины. Стучала она чем-то металлическим.

И сразу же зажужжали три электродвигателя. Кусок стены пошел вперед, открывая проход.

Короткое движение рычагом скоростей. Загрохотали двигатели.

Лодка дернулась, пошла вперед. И тут второй двигатель, звонко кашлянув, замолк.

Субмарина дернулась и пошла вправо.

Рычаг скоростей чуть вперед, штурвал влево. И субмарина выправила курс и немного увеличила скорость.

Проскочив полметра за край открытой каменной двери, лодка завалилась направо и оказалась в большом зале, с правой и левой стороны которого высились пустые металлические стеллажи, сделанные из труб квадратного сечения и покрашенные красной краской.

А вот на торцевой стене, ярко освещенной фарами субмарины, напротив великолепного панно с плывущим дельфином, имелись приличные трехметровой ширины металлические ворота, а в левом углу обнаружилась металлическая лестница, сваренная из четырнадцатой арматуры [62] и уходящая круто вверх.

Рычаг скорости назад и резкий поворот штурвала влево.

Оглушающий грохот двигателя смолк, субмарина резко повернула налево и медленно пошла правым бортом вперед. Пройдя с метр, остановилась, не дойдя трех метров до металлических ворот.

«Надо было намного раньше начать поворот!» – напомнил внутренний голос.

Хип не стал отвечать, он, подняв голову, посмотрел на лестницу.

Заработал насос, откачивая воздух, и субмарина медленно и плавно опустилась на пол зала, выложенный плотно пригнанными гранитными плитками.

Негромко зажужжали электродвигатели, и каменная стена двинулась в обратном направлении, отрезая зал от тоннеля.

– Вы не могли бы включить на вашей лодке обогрев? – спросила девушка, передернув голыми плечами.

Немного напрягшись, Хип увидел девушку, не поворачивая головы, но в каком-то прозрачно-зеленом цвете, несмотря на то что в салоне субмарины было практически темно, впрочем, как и во всем зале.

– Пора выбираться из лодки, пока окончательно не сели аккумуляторы! – предложил Сид.

Хип открыл кокпит сантиметров на десять, решив не торопиться.

Дождавшись, пока вода дойдет до пояса, он полностью открыл кокпит, внимательно наблюдая, как поведет себя девушка.

Коротко вдохнув, она набрала полную грудь воздуха и даже надула щеки, став похожей на хомячка.

«Надо сделать гипервентиляцию легких, а не щеки надувать!» – мысленно укорил девушку Хип, но вслух ничего говорить не стал.

Третьим глазом Хип увидел, как Сид, оттолкнувшись от второй банки, стрелой взмыл вверх. Он держал в левой руке короткий ломик с раздвоенным концом, а в правой – плоский электрический фонарь.

Девушка перебралась на пассажирское сиденье, и Хип, вынув из передней панели шланг с загубником, сунул его в рот девушки. Осторожно попробовав вдохнуть, девушка скорчила плаксивую физиономию и обиженно посмотрела на Хипа.

Сверху раздался громкий металлический скребущий и какой-то тянущийся звук, окончившийся высоким визгом.

Хип забрал шланг у девушки, резко выдохнул [63] и только после этого сделал длинный вдох, затем сразу сунув шланг в руки дрожащей пассажирки. Одобряюще хлопнув девушку по плечу, Хип оттолкнулся от сиденья и стрелой полетел вверх, к слабо светящемуся пятну, прихватив по пути пояс с пятью золотыми монетами и флешку с кодированным донесением, прикидывая, что в это помещение они больше не вернутся.

Глава 14

Акустические мины.

Странные американцы

Около самого пятна Хип почувствовал, что попал в воздушную среду.

И тут же стукнулся головой о голую ногу, которая была опущена сверху.

– Это я, кэп! – пробасил Сид, убирая ногу.

– Тащи свою козу наверх! Иначе от нее останутся только рога и копыта! – приказал Хип, выбираясь из квадратного метрового люка в четырехметровую каменную комнату высотой метра два.

– Какую козу? У меня нет никакой козы! – удивился Сид, останавливаясь на ступеньке второй лестницы.

– Это я так твою голую девушку обозвал! Не обращай внимания! Это местные словечки. Сейчас двадцать первый век! Меньше говори, больше молчи! Если докопаются, что ты ничего не знаешь про сегодняшнюю жизнь, то соври про далекий таежный поселок, где ты якобы жил и в котором нет цивилизации! А электричество там включают на два часа по субботам! – выдал ценные указания Хип, укоризненно покачав головой.

– Понял, кэп! – с растерянным видом заявил Сид.

– Я пошел на разведку! Закрой люк, замаскируй и жди рядом! – распорядился Хип, подходя к мощной стальной двери с двумя могучими засовами, уходящих за металлический косяк. Посередине двери имелась простенькая щеколда, сделанная из десятимиллиметровой стали, конец которой сантиметров на пять заходил в полотно косяка.

«Серьезную дверь родственники девушки сотворили!» – похвалил Хип неведомых строителей, открывая железную дверь.

Прямо за дверью оказались заросли винограда, которые оплели все кусты, невысокие березы и рябины и два вертикальных камня, оставляя для прохода узенькую тропинку шириной сантиметров сорок.

Отломав двухметровый кусок сухой лозы в палец толщиной, Хип сложил его вдвое и сунул под дверь. Теперь дверь в странную комнату, или хранилище, не могла самопроизвольно захлопнуться.

Сделав шаг в сторону, Хип присел, поднял две ветки лозы толщиной в руку, на которой висели маленькие черные сморщенные ягодки, пролез под ними и снова выпрямился. Осторожно втянул носом воздух и внимательно прислушался. Пахло сыростью, прелыми листьями, птичьим пометом. Кроме шороха листьев и щебета птиц, ничего постороннего слышно не было.

Два шага вперед, и снова остановка. Ветерок сменил направление и подул с северо-востока, как по солнцу определил Хип.

Втянув носом воздух, он, кроме запаха сырости, уловил запах сероводорода, марочного виски «Балантен» и французского дезодоранта.

«Странные запахи! Совсем не типичные для леса!» – только и успел подумать Хип. И, действуя на одних рефлексах, вернее, тело само среагировало, чуть присел.

Проволочная петля скользнула по голове, впилась в шею и с силой рванула назад. Прорезать кевларовую ткань рубахи гидрокостюма петля не смогла, но дернула с приличной силой. Хип сделал шаг назад, постаравшись действовать по принципу: «Иди, куда тянут! Хотя бы первое время!»

«Сзади трое!» – оповестил внутренний голос, и Хип моментально начал действовать. Скользящим движением он выхватил плечевой нож, закинул правую руку за свою голову и одним движением сунул плотному чернявому мужику, державшему струну двумя руками, в шею, чего тот явно не ожидал.

Второй, толстый мужик лет сорока, с рубленым обветренным лицом, в пятнистом натовском камуфляже, отскочил от Хипа, видимо, не предполагая, что он так опасен.

Захрипев, Чернявый выпустил струну из рук, чтобы успеть схватиться за собственную шею, из которой фонтаном била кровь.

Третий, узкоплечий блондин, с пилоткой под правым погончиком, затряс головой и, вытащив ТТ, выпустил в грудь Хипа три пули, которые отбросили боевого пловца в кусты.

«Вот сучонок! Три пули в грудь всадил! Наверняка одно ребро сломал, а может, и три! Надо сделать рубаху гидрокостюма со стальными или графитовыми, а лучше графеновыми вставками!» – пожалел себя Хип, чувствуя сильную боль в груди и привычно усилием воли ее блокируя.

По опыту, собственному и товарищей, Хип знал, что даже после тяжелейшего ранения тренированный боец может полторы-две секунды вести бой, и, не мешкая, метнул в Блондина нож, который по самую рукоятку вошел стрелку в грудь, заставив широко открыть рот в беззвучном крике.

Последний нападающий, Толстяк, вертя головой в разные стороны, медленно приближался к Хипу, сидящему на земле.

Толстяк опасливо посматривал на Блондина, лежащего, держась рукой за левую сторону груди, в которой торчал плечевой нож, по самую рукоятку погрузившийся в тело.

Хип повернул голову вправо и широко открыл рот и глаза, демонстрируя степень крайнего удивления. Толстяк непроизвольно дернулся вправо, начал поворачивать голову, явно считая, что после трех пуль, всаженных в Хипа с пяти метров, он совершенно не опасен и надо сейчас обратить внимание на новый источник опасности.

Под пальцы правой руки Хипа попался кусок гранита размером с детский кулачок, с острыми краями, который немедленно полетел в Толстяка. Камень попал в голову врага над ухом и словно прилип к ней, наполовину войдя в кость.

Удивленно хрюкнув, Толстяк остановился, сел на задницу, удивленно посмотрел на боевого пловца и боком упал на землю.

«Эх, старость – не радость!» – пожалел себя Хип, поворачиваясь на правый бок, закатываясь в полуметровые кусты, сдергивая с собственной шеи перекрученную метровую рояльную струну, которая имела две пятнадцатисантиметровые ручки, обмотанные синей изолентой.

И, как оказалось, весьма вовремя!

Из кустов выглянул Шишковатый, повертел головой и исчез.

Хип скользнул за линию кустов и по-пластунски пополз к месту, откуда тот выглянул. И увидел на маленькой полянке Шишковатого, который говорил по телефону необычно большого размера:

– Шеф! Лежат три мертвяка, а больше никого нет!

Шишковатый поднял голову, посмотрел сначала направо, потом налево, внимательно вслушиваясь в слова собеседника.

Хип в это время, подобравшись к нему сзади, нанес удар ребром ладони в основание черепа. Ни слова не говоря, Шишковатый рухнул вниз, дернув рукой, из которой вылетел странный телефон, здорово похожий на полевые армейские мобильные телефоны, который Хип ловко поймал и сунул в свой поясной карман.

Боевой пловец выждал пять секунд, внимательно прислушиваясь, фиксируя все звуки вокруг, затем встряхнулся, передернул плечами и в течение следующих двадцати секунд ловко раздел Шишковатого, оставив в чем мать родила.

Больше всего Хипа обрадовали найденные три пары пластиковых китайских наручников, в которые он немедленно заковал Шишковатого, заведя ему руки за спину и пропустив между ними и его спиной десятисантиметровой толщины березу, для чего подтащил пленника к дереву.

Соорудив из трусов пленника кляп, Хип заткнул Шишковатому рот, а для надежности еще и привязал к березе, зафиксировав голову врага в неподвижном положении.

Увидев, что веки пленника затрепетали, Хип коротко по-английски бросил:

– Посиди, подумай о своем незавидном положении! И через пять минут мне расскажешь, что надумал и чем вы здесь занимаетесь! – вынимая из нагрудного кармана куртки пленника закатанное в пластик удостоверение полковника армии США, на фото которого красовался мужик в кепи с длинным козырьком и с погонами полковника.

«Классная фотография! Любой мужик со знанием английского языка сойдет за американского полковника не только на Украине, но и в США!» – вынес вердикт внутренний голос, на секунду показывая картинку леса сзади.

В лесу ничего особо подозрительного видно не было. Вернее, ничего угрожающего. Ветки сильно не шевелились, а из кустов не выглядывали человеческие физиономии.

«А сквозь кепку можно смотреть назад?» – мысленно спросил Хип, скатывая одежду американского полковника в рулон.

«Надо попробовать! Мне самому интересно. По крайней мере, волосы не мешают обзору!» – немедленно откликнулся внутренний голос, всегда любящий поговорить.

– Ты, Шишковатый, очнулся? – негромко спросил Хип.

При вопросе, заданном на русском, Шишковатый дернулся, из чего Хип сделал вывод: если тот и не говорит по-русски, то кое-что понимает. Ради точности формулировки Хип решил так и продолжить называть пленника Шишковатым.

Пройдя два метра, Хип наткнулся на здоровенный зеленый рюкзак, к которому и прикрепил скатанную форму Шишковатого. Тем более что сверху, на рюкзаке, имелись приличных размеров ремни на липучках – как раз для реквизированной полковничьей формы.

«Самое время и место скинуть инфу с флешки!» – напомнил внутренний голос, исполнивший функцию секретаря.

– Слушаю и повинуюсь! – шепотом сообщил Хип, вынимая флешку, которая имела разъем микро-USB, из футляра и подсоединяя ее к только что рекзизированному телефону через соответствующее гнездо.

Минута работы, и второй раз зашифрованное сообщение отправилось на закрытый почтовый ящик ГРУ, откуда буквально через минуту попадет к нужному адресату.

Еще минута работы с шифровальным почтовым ящиком, и содержимое флешки отправилось на остров Пинос, где у Хипа уже лет пять назад был куплен маленький домик, находящийся прямо на берегу океана. В домике стояла охранная система, подключенная к интернету, которая служила надежнейшим почтовым хранилищем, которое мог открыть только сам Хип.

Обойдя полянку по часовой стрелке, боевой пловец приступил к раздеванию мертвецов, буквально несколько минут назад бывших живыми людьми. Аккуратно сложив всю одежду в рюкзак, он оттащил трупы в кусты, где обнаружилась глубокая яма, куда они и были сброшены. Судя по глухому плеску воды, глубина ямы – метра четыре. Затем просигнализировал Сиду, чтоб тот вышел из укрытия.

А еще через минуту, обвешанный оружием, как пьяный ковбой после хорошей драки в салуне, Хип вернулся к своему привязанному к березе пленнику и вынул кляп..

– Имя, должность, звание? – отрывисто по-русски спросил Хип, пристально посмотрев на пленника, который, скривив губы, отвел взгляд.

– Времени у меня мало, так что будем проводить интенсивный допрос. Вы не против? – спросил Хип, легонько ткнув указательным пальцем в точку справа от носа.

Шишковатый широко раскрыл глаза, выгнулся всем телом.

– Есть японский лечебный точечный массаж – шиацу. Дан-ю – это, наоборот, метод болевого воздействия на человека, – менторским тоном сообщил Хип, поправляя лямку рюкзака на правом плече.

– Нельзя так зверски относиться к пленнику! – пристыдил Сид, появляясь на полянке.

В правой руке он держал двадцатилитровую канистру, в которой что-то плескалось, а в левой – десятилитровую.

– У бойца руки должны быть свободными! – наставительно заявил Хип, вставляя кляп в рот пленному, затем развернулся к девушке, шедшей за Сидом и одетой в длинную, почти до колен, нательную рубашку белого цвета. – Мадам! Не стоит ходить в одной рубашке по лесу! – Он снял рюкзак и резко обернулся на запах горящего дерева.

В правом конце полянки уже вовсю полыхал костер, а рядом ходил голый Сид со здоровенным ножом в руках.

«Практически мачете в руках у Сида! Где он его нашел?» – проворчал внутренний голос.

Минута, и Хип стоял около костра, помогая Сиду укрепить канистру над костром.

Вскоре боевой пловец, не снимая гидрокостюма, не больше минуты постоял под струей двадцатилитровой канистры, которую, немного рисуясь, держал над головой шефа одной рукой Сид.

Затем они поменялись местами, и Сид вымылся.

Хип жестом предложил девушке приблизиться и ополоснуться.

– Вы обращаетесь с людьми, как с собаками! – капризно заявила она, с помощью Сида снимая свою рубашку, под которой оказались полупрозрачный лифчик, поддерживающий высокую грудь с крупными коричневыми сосками, и практически полное отсутствие трусиков, так как нашлепку и два прозрачных шнурка язык просто не поворачивался называть трусами.

– Если и так, мисс, то вы очень очаровательная и сексуальная собачка! – галантно ответил Хип, поднимая канистру.

– Мадемуазель, сэр, с вашего позволения! – тремя движениями она освободилась от своей невидимой и невесомой одежды.

– Учту, мадемуазель! – с иронией отозвался Хип, жестом приглашая девушку встать под импровизированный душ.

– Как мне вас называть, сэр? – с иронией спросила девушка, становясь под струю воды.

– Можете звать меня Хип или кэп! – представился боевой пловец, церемонно наклонив голову.

– Диана! Друзья зовут меня Ди! – в свою очередь отрекомендовалась девушка, сделав шутливый книксен.

– Для тебя есть приличная одежда… – начал Сид, обращаясь к своему кэпу.

Хип опустил канистру и посмотрел на соратника. Тот стоял около распотрошенного рюкзака, уже одетый в новый натовский камуфляж, и держал в руках еще один сложенный комплект, упакованный в прозрачный пластиковый пакет с натовской маркировкой. Хип отмахнулся от Сида и снова повернулся к девушке:

– Не стоит вам надевать ваши тряпки. Они грязные и синтетические. И вам обязательно натрут… ноги! – Хип хотел сказать «промежность», но потом передумал и применил более объемное слово, опасаясь оскорбить девушку. Вернее, смутить.

«Какое смущение?! Девушки такого типа слово «смущение» выбросили из лексикона, едва выскочив из пеленок!» – завопил внутренний голос.

Хип резко мотнул головой, отметая возражения своего постоянного оппонента, тем более что к вымытой девушке подскочил Сид с новой рубашкой, которой начал бережно вытирать шикарное обнаженное тело.

Внимание боевого пловца привлек Шишковатый, который тряс головой и дергал плечами. «Пусть еще помучается! А я пока посмотрю, какие увечья нанес мне Блондинчик», – решил Хип, поднимая куртку.

На его груди красовались три темно-багровых синячища, каждый размером с мужскую ладонь.

«Рано заказывать новый гидрокостюм! И этот прекрасно защищает от пуль!» – оценил свое состояние Хип. Грудь болела сильно, но вполне терпимо, да и стреляющей боли, характерной для поломанных ребер, не было.

«Какое правильное решение допроса Шишковатого! Клиент в голом виде лучше и быстрее дойдет до нужной кондиции! – похвалил Хипа внутренний голос, тут же добавив: – Справа, на палец левее куста барбариса, что-то блестит!»

Хип внимательно посмотрел вперед, пытаясь разглядеть куст барбариса.

Впереди не наблюдалось никаких кустов, а только ровно стоящий лиственный лес.

«Теперь так посмотри!» – предложил внутренний голос, и перед глазами Хипа возникла четкая картинка сплошь зеленого леса, он попытался рассмотреть мелкие детали.

«Какая-то ерунда! Слишком мелкие детали!» – мысленно замотал головой Хип, пытаясь рассмотреть лес за спиной.

«Откинь назад голову!» – предложил внутренний голос.

Хип дернул головой, и изображение прямо скакнуло вперед. «Тут ручное управление придется применять!» – с сожалением сообщил внутренний голос.

«Жалко!» – немедленно отозвался Хип, начиная экспериментировать. Наклон головы назад увеличивал размер картинки, а вперед – уменьшал.

Минута экспериментов, и он разглядел около куста барбариса круглую фару и кусок хромированного бампера.

Неожиданно ему пришла в голову новая идея. «Ты ночью сможешь меня охранять?» – спросил Хип своего постоянного помощника и советчика.

«Органами слуха, обонянием и третьим глазом я могу управлять и без твоего участия. Так что если ты спишь на боку и на животе, то смогу. Тем более что третий глаз прекрасно видит и в темноте!» – заявил внутренний голос.

«О’кей!» – согласился Хип, направляясь в сторону автомобиля, спрятанного в кустах.

– Кэп! Пленному плохо! – спокойно заявил Сид, не проявляя особой озабоченности.

– Облей его холодной водой, и он придет в себя! – не снижая скорости, бросил Хип, внимательно глядя себе под ноги.

И, как оказалось, не зря!

Тропинку, рядом с которой двигался Хип, пересекала миллиметровая леска. Тренированный взгляд спецназовца заметил ее – зеленоватую, с тонкой стальной нитью, блокирующую не только тропинку, но и весь путь к кусту барбариса, за которым скрывался автомобиль.

Резко вскинув правую руку вверх, Хип остановился, наклонился вперед и стал внимательно всматриваться в траву. В полуметре от себя, с правой стороны, он обнаружил ровно стоящий стебелек, на конце которого имелся малюсенький зеленый цилиндрик.

Цилиндрик на конце имел зеленый пористый шарик, весьма смахивающий на микрофон.

«Штучка стоит не меньше хорошей машинки! Кто же такой богатый? И что охраняет акустическая мина?» – задал себе вопрос Хип, чувствуя, как струя пота потекла по позвоночнику.

– Кэп! Что слу… – только начал говорить подходящий к нему Сид, как Хип моментально вскинул правую руку с открытой ладонью вверх и для большей важности поджал три пальца.

Соратник грамотно повел себя и моментально заткнулся.

Зато стал слышен вдруг усилившийся тонкий, на одной ноте, вой Шишковатого.

«Зря Сид кляп у Шишковатого вынул! Но будем надеяться, что акустическая мина не рассчитана на мужские визги! Уж больно нетипичные для мужиков звуки», – предположил Хип, осторожно разворачиваясь на месте.

И тут же увидел еще одну акустическую мину, рядом с которой торчал надломанный стебелек контактной мины, на первый взгляд похожий на сломанную траву.

«Глубоко вдохни, остановись и медленно иди назад! И внимательно смотри по сторонам! Очень внимательно!» – посоветовал внутренний голос.

«Хорошо хоть не советуешь идти черепашьим шагом!» – мысленно огрызнулся Хип, отмечая странную штуковину на ножке с решетчатой антенной, покрашенной пятнистой зеленой краской.

«Особо не дергайся. Думаю, у тебя в одежде спрятан какой-то маячок, который позволяет спокойно ходить по этому странному минному полю, не активируя мины!» – высказал предположение внутренний голос.

«Твои слова – да богу в уши!» – отозвался Хип, медленно идя к полянке, на которой был привязан Шишковатый, и внимательно смотря под ноги.

Две минуты неспешного хода, и Хип вышел на полянку, где в наличии имелись Сид, обнявший за плечи девушку, теперь уже одетую в пятнистую камуфляжную форму, и привязанный, а еще и прикованный к березе Шишковатый, который, вытянув разбитые губы в трубочку, издавал тонкие звуки.

«Когда я уходил к автомобилю, Шишковатый был с целым лицом!» – как-то отстраненно отметил Хип.

Шишковатый тем временем трясся мелкой дрожью и тонко подвывал, он сменил тональность, но не силу звука и затравленно смотрел на подошедшего Хипа.

– Дальше будет еще хуже. Боль будет усиливаться по нарастающей! – негромко пообещал Хип, пристально глядя на Шишковатого.

– Я все скажу! – по-русски пробормотал Шишковатый, звонко стуча зубами и продолжая подвывать.

– Пацан сказал – пацан сделал! – констатировал Хип, нанося легкий удар указательным пальцем левой руки в правую сторону груди Шишковатого, на три пальца ниже ключицы.

Секунда, и вой прекратился.

Шишковатый просветленными глазами посмотрел на Хипа, вскинул голову и доложил:

– Колонель рейнджерского полка Джеймс Лебела!

– Приятно познакомиться! – церемонно склонил голову Хип, внимательно рассматривая ставшее странно спокойным какое-то отстраненное лицо Шишковатого.

– Я отвечу на любые ваши вопросы, только не надо этих изощренных азиатских пыток! Эта боль меня прямо съедает! И с каждой секундой становится все сильнее! Такое ощущение, что внутри меня сидит спрут с тысячью щупалец, которые все время растут и растут! А все щупальца у спрута покрыты иголками и рыболовными крючками! – выпалил Шишковатый, преданно смотря на Хипа.

– Ваша задача на Украине? – задал новый вопрос Хип, отмечая третьим глазом, что Сид что-то быстро говорит девушке, не забывая поглядывать по сторонам.

Девушка сделала большие глаза и как-то странно смотрела на Хипа, слегка морща лоб, явно просчитывая какие-то свои варианты.

«Девушку так просто, как этого американского полковника, не расколоть! Но она определенно знает американского полкана [64] и второго клиента, который хотел ее пристрелить!» – оценил ситуацию со странной спутницей Хип и сосредоточил внимание на пленном.

– Подготовка рейнджеров групп «Азов» и «Север» для выполнения специальных заданий в тылу противника! – доложил Шишковатый, выкатывая глаза.

– По программе «Силз» [65] или «Фрогмены»? – попробовал уточнить Хип, пристально смотря на Шишковатого и многозначительно покачивая указательным пальцем правой руки перед его лицом.

– Готовим две группы «Силз» для захвата атомной электростанции и одну фpогменов, – начал отвечать Джеймс и вдруг перекосил глаза влево.

Хип не стал ждать, а, сделав шаг вперед, нанес удар пальцем в гортань.

Страшным усилием Шишковатый разорвал капроновый трос, которым его голова была прикреплена к стволу, и, широко открыв рот, попытался вцепиться зубами в лицо Хипа, метя в нос.

Но промахнулся.

Зубы щелкнули над головой Хипа, затем раздался хруст костей, и Шишковатый упал на колени, вывернув руки из плечевых суставов.

«Интересная схема блокировки [66]! Очень интересная!» – замотал головой Хип, быстро ощупывая кожу под мышкой пленника.

Нащупав утолщение, он сделал разрез, вынул окровавленную продолговатую двухсантиметровую палочку диаметром миллиметров пять, завернул ее в фольгу и положил в нагрудный карман.

– У нас тут недалеко есть сторожка, где мой брат прячет квадроцикл, чтобы ездить по девкам! У него сейчас новая пассия, с которой он укатил на Гавайи, а меня не взял! Девка страшная, как моя жизнь! Ручки тонкие! Ножки тонкие! Смотришь на нее и плачешь горькими слезами! – на одном дыхании выпалила девушка, ничуть не смущаясь при виде трупа голого Шишковатого.

– Почему? – попробовал уточнить Сид, с глупой, блаженной улыбкой смотря на девушку, которая внимательно глядела на вставшего с земли Хипа.

– Себя жалко! – негромко ответила девушка, направляясь на северо-восток, как по солнцу определил Хип.

Глава 15

Слава окуркам!

Тем более американским!

Двадцать минут быстрого хода по почти нетронутому смешанному лесу, и девушка остановилась перед огромным, в три метра высотой и диаметром в пять, кустом, в котором тренированный глаз Хипа определил искусственное сооружение. Впрочем, и в самом лесу постоянно попадались признаки цивилизации, понятные тренированному спецназовцу.

Табачный, ружейный запахи, спрятанные окурки «Кэмела», замаскированные следы берцев [67] и даже кусок зеленой ткани на остром, совсем недавно сломанном сучке.

Для контроля Хип поднял окурок сигареты, спрятанный под листьями справа от тропинки, и понюхал.

Окурок был свежий, без фильтра и пах медом.

«“Кэмел” без фильтра [68] на Украине! Нонсенс! Где-нибудь в Аризоне найти такой окурок – это нормально, а вот за тысячи километров от Америки – проблематично! Хотя нет, сейчас американских вояк полно на Незалежной!» – прикинул Хип, на что внутренний голос немедленно завопил: «Сейчас американских солдат нельзя встретить разве что в кратере Луны! Заполонили весь мир!»

«Это не обычные солдаты! Это спецназ!» – мысленно отозвался Хип, доставая из середины куста зеленый пластиковый мешочек с противно пахнущим человеческим дерьмом, в котором лежала зеленая туалетная бумага [69].

Тем временем с правой стороны куста полутораметровый кусок листвы поднялся, открывая черное пространство, из которого выглядывали два приличных колеса.

Диана только сделала первый шаг в сторону прохода, как Хип схватил ее за руку.

– Один момент!

– Отстань! – дернула плечом девушка, недовольно, даже злобно посмотрев на Хипа.

– Постой минуту! – попросил Хип, первым шагнув в странный гараж.

И буквально сразу наткнулся на тончайшую стальную проволоку, которая была натянута в полуметре от входа, на высоте тридцати сантиметров от серого бетонного пола.

Мало того что проволока была тончайшая, так еще и выкрашена в серый цвет! Но вот окурок сигареты без фильтра, в метре от квадроцикла, Хип увидел, когда пригнулся к проволоке.

«Да здравствует господин Случай и мое острое зрение!» – мысленно воскликнул Хип, поворачиваясь к открытому проему.

Первым делом Хип взглянул обычным зрением, обнаружив Диану, которая что-то тихо и зло говорила Сиду. Тот наклонился к ней и внимательно слушал, подставив правое ухо.

Поймав вопросительный взгляд кэпа, Сид приподнял открытую правую ладонь, показывая, что ситуация находится под контролем. Хип удовлетворенно кивнул, переключаясь на третий глаз и поворачиваясь к входу спиной.

На расстоянии двадцати сантиметров от первой, ясно видимой проволоки была натянута вторая, на высоте сантиметров десяти от пола. «Третий глаз видит намного лучше, чем обычные глаза, особенно в условиях недостаточной видимости!» – порадовался Хип, идя вправо, все так же просматривая пространство третьим глазом.

В ямке бетона обнаружилась еще одна акустическая мина, тоже выкрашенная в серый цвет, которую Хип решил снять. Он жестом подозвал к себе Сида, также жестом приказал принести свою куртку от гидрокостюма, недавно уложенную в рюкзак, и накинуть себе на грудь, рукава связав на спине.

– Мой папа выпускает акустические мины и продает их не только у нас, но и по всему миру! – свистящим шепотом заявила Диана, наклоняясь к уху сидящего на корточках Хипа.

Хип сотворил удивленное лицо, одновременно разведя руками.

Девушка сделала шаг вперед и, встав на колени перед миной, приблизила к ней лицо и произвела ряд щелчков языком.

– Можешь ее вынимать! – все тем же шепотом предложила она, жестом показывая вниз.

– Почему ты говоришь шепотом? – прошептал Хип, приблизив губы к ее уху.

– Могут быть еще мины! – Диана легко коснулась мягкими губами правого уха Хипа.

Осторожно сделав два шага, Хип около правой стены увидел две лимонки, к которым были протянуты проволочки.

А рядом стояли две металлические канистры красного цвета.

За две минуты две гранаты были сняты со стены, обезврежены и положены в карман Хипа. Затем боевой пловец смотал одну проволоку, а затем вторую и тоже положил рядом с гранатами.

Увидев Диану около мощного квадроцикла «Гризли», Хип отрицательно покачал головой, знаком предложив Сиду выкатить транспортное средство.

Внимательно на свету осмотрев квадроцикл, Хип жестом приказал девушке усесться за руль, сам сел сзади, остаток места предложил Сиду.

Прогрев мотор квадроцикла на малых оборотах, Диана осторожно отъехала от гаража. Затем квадроцикл со скоростью тридцать километров в час помчался по еле заметной тропинке, петлявшей между деревьями.

Один брод, второй, съезд в овраг, в котором было темно даже днем, десяток километров сначала по кромке болота, потом по самому болоту, и через двадцать пять минут они прибыли на берег приличной водной поверхности, в середине которой стоял небольшой лесистый островок.

– Сейчас будьте очень внимательны. Болото часто меняет свою глубину! – предупредила Диана, трогаясь с места.

Шесть минут езды по весьма сложной траектории, и квадроцикл выбрался на берег островка, который стоял посреди ровной водной поверхности.

– Нас тут поймать очень легко! – оповестил Хип, гадая, что дальше предпримет несносная девчонка, которая нравилась ему все больше и больше.

– Надо подождать немного! – предложила Диана, загоняя квадроцикл под развесистый дуб в середине островка.

– И чего мы ждем? – недовольно спросил Сид, отходя от квадроцикла.

– Чего-то интересного, – флегматично заметил Хип, скидывая самых настырных комаров со лба.

Девушка в это время рылась в большой сумке заднего багажника квадроцикла, раздраженно мотая головой и кусая нижнюю губу.

– Какая-то сволочь винт [70] свинтила! Укороченный «Маузер» с просветленной немецкой оптикой! И три коробки патронов! Где я теперь такие патроны найду? – возмущенно заявила Диана, картинно обхватывая голову.

– В интернете! Там можно черта лысого найти и в гильзу засунуть! – буркнул Хип, отходя на тридцать метров от девушки и вынимая мобильный телефон покойного полковника. Он вспомнил, как Сергей жаловался на то, что его «обула» украинская фирма, выдающая себя за кипрскую. После чего Серега нашел умного хакера и вместе с ним скачал всю корреспондентскую и клиентскую базу фирмы, а также перевел полтора миллиона баксов фирмы на счет в Панаме, который любезно предоставил Хип. Оставив на своем счете десять процентов, Хип не стал сильно возражать против использования своего счета в дальнейшем, так как был не внакладе. Сергей же предупредил, что если фирмачи начнут искать перевод, то он моментально сольет в открытый доступ всю информацию и посмотрит, сколько тогда фирма потеряет.

По крайней мере на момент исчезновения Хипа никто поисками Сергея заниматься не стал. Судя по количеству обиженных, которых украинская фирма обобрала (Серега провел в интернете маркетинговый поиск), полтора миллиона долларов для фирмы были не деньги.

Сергей на радостях от хорошо провернутой сделки подарил Хипу десяток московских IP телефонно-компьютерных линий, на которые можно было позвонить из любой страны. «Вот сейчас этими номерами и воспользуемся!» – решил Хип, кидая взгляд на квадроцикл, сумки которого продолжала остервенело обыскивать Диана. Теперь она обыскивала третью сумку заднего багажника, кидая короткие злые взгляды на передний багажник, «украшенный» тремя большими кожаными сумками.

Трубку взял сам начальник отдела после второго гудка и многозначительно хмыкнул. Хип в ответ два раза кашлянул, показывая, что говорит по открытой линии и из-за границы.

– Секундочку подождите! – предложил капитан первого ранга Петров, начальник отдела ГРУ, куда был приписан Хип и его группа боевых пловцов.

Хип представил себе большой кабинет, обшитый потемневшими дубовыми панелями, и недовольную физиономию Петрова, который сморщил породистую рожу, нагнулся, перекинув тумблер, включив защиту на всю линию.

Сейчас ни один человек в мире не мог подслушать разговор, который ведется по этой линии.

– Где ты шлялся столько времени, товарищ бывший кавторанг? – недовольно завопил Петров.

– Меня уволили с повышением или понижением? – поинтересовался Хип, которому уже давно надоела служба, и он искал только повода для увольнения.

– Посмертно тебе дали контр-адмирала и Красную Звезду. Задание ты все-таки выполнил, хоть и поздно! Так что гуляй, отставник! – с завистью выдал Петров.

– Тогда я рассказывать про акустические полевые мины и странное американское присутствие на Незалежной не буду! Зачем отставнику работать на родное ведомство? Лучше продам мины нашему заклятому другу! Мины такие маленькие, что в траве не видно! – предложил Хип, четко представляя действия Петрова.

– Ты же знаешь, что бывших сотрудников не бывает! Мы тебя вытащим из любого места и привезем на родину в коробочке с голубой каемочкой! – заторопился Петров, показывая нешуточную заинтересованность.

Ведь сейчас ему шла новая, совершенно незнакомая информация, которой можно было блеснуть на совещании.

– Короче, Склифосовский! Делаешь мне новую ксиву на пенсионера-капраза и созвучную фамилию – получишь данные по минам, производство которых вовсю идет на Незалежной, и еще образец! – поставил условие Хип, не зная, как отнесется к такому развитию событий жена.

Петров будто прочитал мысли Хипа, потому что сразу начал говорить:

– Тебя особо в Москве не ждут. Жена, как только получила сведения о твоей смерти, с молодым бойфрендом укатила на Каймановы острова, где купила маленькое бунгало на двести метров и с участком в полгектара на берегу океана.

«Жена обнулила все счета и свалила за бугор! Тем более что «английский картон» жене я делал сам, как, впрочем, и детям, которые учатся в Штатах в Массачусетском технологическом институте, числясь одновременно в Саратовском аграрном. Это, конечно, категорически запрещено инструкциями, и я надеялся, что об этом в родной конторе не узнают!» – подумал Хип, на что внутренний голос моментально ответил:

«Ты всегда не был особенно буквоедом и все равно хотел уходить из конторы. По-моему, лучше тебе в России пару лет не появляться. Здоровее будешь!»

– Но тебе придется вернуться на службу в отдел «Л» шестого департамента штаба! – поставил условие Петров, соглашаясь с доводами Хипа.

«Самая большая смертность среди исполнителей в этом отделе!» – напомнил внутренний голос.

Сверху послышалось негромкое жужжание, и сразу истерический крик девушки:

– Да стреляй же, рыло немытое!

– Что там у тебя случилось? – недовольно спросил Петров.

Хип, сунув правую руку в левый нагрудный карман куртки, нащупал небольшую пластинку размером с сим-карту.

«Сейчас многие люди хранят деньги на телефонной сим-карте!» – напомнил сам себе Хип, закидывая пластинку в рот и приклеивая ее к небу. Он продолжал наблюдать, как Сид, поднеся к плечу небольшую винтовку, направил ствол вверх и произвел три быстрых выстрела.

Жужжание сверху прекратилось.

Оставляя черный след, по пологой дуге начал падать, поблескивая, большой квадрокоптер.

– Ты молодец, парень! Как я тебя люблю! – громко закричала Диана, подскакивая к Сиду и раскидывая широко руки, с явным намерением заключить в объятия своего возлюбленного.

«Какие резкие смены настроения у девушки! Непонятно, что она будет делать в следующий момент! Похоже, что она коксом или чем похуже балуется и совсем недавно дозу приняла!» – сокрушенно покачал головой Хип, продолжая наблюдать за действиями Сида и Дианы.

Однако Сид бедром оттолкнул девушку, которая покатилась по земле, с ненавистью и злобой глядя на возлюбленного, некрасиво ощерив рот с идеально ровными зубами. Сид упал на правое колено, снова вскинул винтовку и дважды выстрелил.

И тут черная полоса возникла в миле от островка, она стремительно приближалась.

Сверху прозвучала очередь из пяти выстрелов, и две красные отметины возникли на груди и животе девушки.

Сид рыбкой кинулся к Диане, а на том месте, где он только что стоял, возникли два фонтанчика земли. Через секунду в пятидесяти метрах от островка раздался глухой взрыв, вверх взлетел десятиметровый столб воды.

– До встречи, шеф! – бросил в телефонную трубку Хип на бегу к квадроциклу, за рулем которого уже сидел Сид.

Взревел мотор, и мощное средство передвижения рвануло с острова.

Квадроцикл помчался под углом тридцать градусов к ориентировочному дереву. Проскочив три кабельтова, свернул налево, еще через два кабельтова – направо и выскочил на берег. Через метров пятьсот выскочил к двум соснам, где имелась широкая тропинка, по которой четырехколесное транспортное средство понеслось со скоростью не меньше шестидесяти километров в час.

Тридцать минут езды, и квадроцикл выскочил на узкую асфальтовую дорогу, по которой помчался со скоростью сто километров в час.

– Жалко, что у меня в деревне не было такой машины! Все девки были бы мои! – прокричал Сид, не поворачивая головы.

Черная вспышка, и Хип провалился в беспамятство.

Глава 16

«Я стою шесть тонн баксов!»

Это хорошо или плохо?

Очнулся Хип от дикой, но знакомой головной боли, которая случается только от применения боевых ОВ. Лет десять назад Хип попал под действие японского «сонного газа», и ощущения были схожими.

Негромкий гул дизельного двигателя и равномерное покачивание показало, что они куда-то двигаются на корабле.

«Почему “они”? Ты уверен, что путешествуешь на корабле не один?» – немедленно задал вопрос внутренний голос.

С трудом открыв глаза, Хип ничего не увидел. Перед глазами стояла полная чернота, в которой не было ни одной не то что белой, но и даже черноватой точечки, отличающейся от полной черноты.

Хип моментально переключился на третий глаз и начал осматривать не слишком просторную металлическую каюту. Здесь находилось человек десять явно бомжеватого вида мужчин, от которых исходил приторный запах прокисшего человеческого тела и сивушное амбре низкокачественного алкоголя.

Народ валялся по углам, не подавая признаков жизни, а в правом дальнем углу каюты, прикованный за правую руку к горизонтальной трубе, идущей в метре от пола, сидел Сид, уронив голову на грудь.

Хип встал, повернулся спиной к Сиду и начал к нему пятиться, так как третий глаз лучше видел со стороны затылка. Добравшись до соратника, спецназовец присел, откинул голову назад и обнаружил, что у того сильно разбито лицо, но дыхание и пульс имеются.

– Кто тут? Как голова болит! – простонал Сид, дергая прикованной к трубе рукой.

– Это я! – разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, обозначил себя Хип.

– Если не заткнетесь, я вас похороню! – пообещал густой бас, и третьим глазом Хип увидел, как из угла поднялся здоровенный мужик и, растопырив в стороны две могучие лапы и шевеля толстыми, как распаренные сардельки, пальцами, медленно двинулся к нему.

Резко повернувшись на девяносто градусов, Хип на растяжке ударил ногой Здоровенного в промежность. И снова повернулся спиной, продолжая смотреть на своего противника третьим глазом.

Проводить таким манером прием боевого самбо Хипу доводилось первый раз в жизни, но удар удался. Здоровенный гукнул, схватился двумя руками за свое богатство и обиженно посмотрел вправо. Подождав три секунды, повернул голову налево, затем совершил падение с грацией молодого гиппопотама, подстреленного из автомата Калашникова разрывными пулями.

«Смотреть так – можно шейные позвонки свернуть! А ты мне дорог, как память о прошедшей молодости! Сколько приятных моментов прошло у меня перед глазами!» – объявил внутренний голос, ностальгически вспомнив молодость.

«Можно подумать, это твоя шея скручена!» – огрызнулся Хип, подходя к медному крану, из которого капала вода.

То есть сначала Хип определил направление движения, а потом, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел, вытянув, как Здоровенный, руки вперед.

Дотронувшись до крана, Хип отвернул наполовину вентиль и, снова повернувшись спиной, присел, внимательно всматриваясь третьим глазом в текущую прямо на пол воду.

Вода была мутноватая на вид и здорово отдавала хлоркой, но оказалась пресной.

– Кончай шарашиться! Спать мешаешь! – предложил баритон из левого угла.

– Где тут гальюн? – поинтересовался Хип, втягивая носом воздух.

– Тебе надо погадить – вот и ищи! – хохотнул баритон из левого угла.

– Сейчас на тебя нагажу и создам проблемы! – пообещал Хип, сначала расчистив место, а затем нарочито топая босой ногой по полу.

Из правого угла каюты ощутимо несло мочой.

Обнаружив третьим глазом импровизированную парашу, Хип прошел к ней, внимательно смотря под ноги.

Помочившись в подвешенное на крюке оцинкованное ведро, он снова пошел к крану и, набрав полные ладони воды, предварительно их сполоснув, направился к пристегнутому Сиду, который мотал головой, бессмысленно тараща в темноту широко открытые глаза. Дав страдальцу напиться, он еще раз осмотрел пол, но ничего, кроме грязной консервной банки и рыбьей чешуи, не выявил.

Только сейчас он осознал, что на нем тонкие спортивные штаны и такая же футболка с короткими рукавами.

Внезапно Хип обнаружил, что стал видеть Сида в полной темноте, не поворачиваясь к нему спиной.

«Как ты это делаешь?» – мысленно спросил Хип своего постоянного советчика, отмечая, что у Сида разбита в основном правая сторона лица.

«Третий глаз может перемещаться по всей голове, стоит только немного напрячься!» – пояснил внутренний голос.

«А по телу третий глаз может передвигаться?» – только и успел спросить Хип, как судно снизило ход и начало делать левый поворот.

– Похоже, приплыли! – басом констатировал Здоровенный, уже переместившийся к своим собратьям в правый угол.

И буквально через секунду судно ощутимо приложилось левым бортом к деревянному пирсу.

«Сам ты приплыл [71]!» – мысленно огрызнулся Хип. Он мысленно переместил третий глаз на кончик указательного пальца правой руки и с его помощью начал исследовать пол, отойдя на два метра от Сида.

В двадцати сантиметрах слева от руки обнаружились ключи от наручников, маленький рулончик узкого скотча, а чуть дальше – тридцатисантиметровая граненая стальная спица, которая моментально перекочевала на внутреннюю сторону бедра, на пять сантиметров выше колена.

Хип по собственному опыту знал, как редко неопытные проверяющие обыскивают эту часть человеческого тела.

Опытные же проверяющие просто проводят металлоискателем по телу человека, мгновенно определяя спрятанный металл.

Заскрежетал металл сверху, показывая, что на палубе начали какую-то работу, не дожидаясь окончания швартовки.

Хип схватил лежащий гвоздь-сороковку, зажал его между двумя пальцами, сел рядом с Сидом.

В ожидании открытия люка Хип оперся спиной о переборку и крепко зажмурил глаза, вернув третий глаз на его законное место – на затылок.

Минуту спустя раздался металлический скрежет, и по глазам Хипа, несмотря на крепко сжатые веки, резанул желтый свет [72], показывая, что в пути они были самое малое больше суток, из которых только часа три он контролировал ситуацию.

Третий глаз отключился, и Хип не знал: то ли он, его владелец, сам это сделал каким-то образом, то ли это произошло самопроизвольно. Хотя третий глаз мог отключить и внутренний голос, исходя из собственных соображений. Об этом стоило подумать и решить, как вести себя с внутренним голосом.

«Ничего не надо решать! Пусть все идет, как идет!» – напомнил о себе внутренний голос и пропал.

– Куда мы вообще попали? Диана говорила, что мы находимся в государстве Украина, чем она очень гордится! Но я не понял, почему Украина – государство? Это же Советская Социалистическая Республика Украина! В составе СССР! И еще здесь какие-то странные гад-же-ты, – по слогам выдал Сид, скептически и испытующе посмотрев на Хипа. И тут же продолжил: – В которых ты здорово разбираешься. А я как баран в апельсинах, в ваших этих гад-же-тах! Объясни, пожалуйста! – шепотом, на одном дыхании попросил Сид.

– Мы попали в двадцать первый век, и, как я понял, сейчас начало марта две тысячи семнадцатого года. Лишнего не болтай. Начнут спрашивать, отвечай, что приехал из какого-нибудь приморского кишлака за десять тысяч километров отсюда как тяжелый водолаз. Пригласила тебя какая-то украинская фирма по имени «Укр-коза» и выдала аванс – пять тонн зелени. Якобы фирма обещала еще столько же после выполнения задания на Черном море! – быстро проговорил Хип, поднимая голову.

Кроме появления узкой полоски желтого цвета, наверху ничего не происходило, но Хип отчетливо услышал разговор на английском:

– Я привез тебе двенадцать болванок, одна из которых – янки в чине полковника! – сказал приятный баритон с нотками уроженца южных штатов, на что низкий бас пророкотал:

– Ты же говорил, что будет десять болванок! Откуда еще две?

– Джексон приволок к машине двух мужчин в американской военной форме. Один типичный янки, а второй какой-то странный. Морда русская, типичный лох из глубинки, но на спине такая картина в трех цветах, которая не меньше тонны баксов тянет! Да и мышцы у мужчин явно не накачанные, а наработанные тяжелым трудом в спортивном зале и бассейне. Органы точно здоровые! – заявил Баритон таким тоном, как будто предлагал купить обычный российский холодильник «Саратов», но с импортной начинкой.

Хип моментально понял, что сейчас говорят о них с Сидом, но не как о людях, а как о вещах, которые имеют вполне реальную и не очень высокую цену. За Хипа, например, просили шесть тысяч долларов.

«Меня, профессионального боевого пловца, капитана второго ранга, на которого только для поддержания обычной формы государство тратит десятки, если не сотни миллионов рублей в год, оценили в шесть тысяч долларов! Цена подержанной иномарки на автомобильном базаре Москвы!» – мысленно завопил Хип, с силой сжимая кулаки.

«Тут ты загнул парень! Какие сотни миллионов? Откуда ты взял такие астрономические суммы?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

«А ты прикинь, сколько стоит один тренировочный выход атомной подводной лодки, из которой мы в этом году выходили два раза в открытую воду? Второй раз на глубине двухсот метров!» – не остался в долгу Хип, продолжая внимательно прислушиваться к разговору двух мужиков наверху, легко отстраивая разговор от посторонних шумов, как узкополосный брюэлевский анализатор [73].

«Это я настроил твой мозг и прилично повысил чувствительность слуховых рецепторов с помощью третьего глаза! У третьего глаза уникальные возможности!» – моментально повинился внутренний голос.

«Спасибо! Пока больше ничего не говори! Мне надо дослушать разговор!» – попросил Хип, внимательно вслушиваясь в слова, доносящиеся сверху.

– Полковник – тоже здоровый, ему сорок три – сорок пять, прекрасные мышцы, гладкие и не рельефные. Дыхание свежее, зубы свои и здоровые. Прекрасный экземпляр. Меньше чем за шесть тонн зелени не отдам! – Баритон повысил голос на последнем предложении.

– За всю группу двенадцать тонн зелени! – предложил Бас.

– Да ты издеваешься! – громко пожаловался Баритон.

– Тринадцать, и закончили разговор! – жестко заявил Бас.

– Согласен! – негромко отозвался Баритон.

– Ничего личного! Только бизнес! – коротко бросил Бас.

Глава 17

Короткий путь к берегу

– Так расскажи о современном мире! – попросил Сид, принимая более удобную позу.

– Сегодняшний мир совсем не похож на старый, к которому ты привык. Появилось много новых стран, как у нас, так и во всем мире, но самые большие изменения произошли в России! – устало выдал Хип, откидываясь на переборку.

– СССР – что, пропал? – с придыханием спросил Сид, впиваясь глазами в Хипа.

– Империи под названием Союз Советских Социалистических Республик сейчас нет. Практически все союзные республики, в количестве четырнадцати штук, отделились от России, пардон, Российской Советской Федеративной Социалистической республики, оставив ее один на один со всеми долгами и проблемами СССР! – устало махнул левой рукой Хип, правой держась за трубу.

– Кто правитель этой новой страны? – спросил Сид.

– Страна называется Россия, а рулит ею президент Владимир Владимирович Путин, – негромко ответил Хип.

– Какой маленькой стала наша страна! – с сожалением заметил Сид, морща лоб, и вопросительно посмотрел на Хипа, ожидая продолжения разговора.

– Путин – гений, который получил совсем разбитую страну, а сейчас уверенно ведет ее вперед. Если бы Путина не было, неизвестно, что стало бы со страной. Но в одном я точно уверен: ничего хорошего нас бы не ждало! А уж армию тем более! – высказал свою точку зрения Хип, снова поднимая глаза на люк.

– А коммунистическая партия сейчас есть? – заинтересованно спросил Сид, потянувшись правой рукой к левому карману.

«В левом нагрудном кармане обычно носили партбилет!» – отметил Хип, кидая взгляд на люк, который так и не думали открывать.

– И даже бессменный секретарь у Компартии России имеется. Лет тридцать Зюганов рулит коммунистической партией, и довольно успешно. Компартия занимает одно из ведущих мест в рейтинге! – похвалил Хип Зюганова, боковым зрением отмечая шевеление в двух противоположных углах.

Черные фигуры начали движение в сторону Хипа и прикованного Сида.

Впереди, согнувшись в пояснице, двигалась здоровенная черная туша, поставив перед грудью совсем не маленькие кулачищи.

– Еще один шаг, и я вас буду не просто бить, а калечить. Возможно, и убивать! – предупредил Хип, перекидывая третий глаз на лоб, поскольку желтая полоса у люка погасла и в каюте стало темно. Вернее, не просто темно, а черно, как на глубине сто метров без фонаря.

Но с третьим глазом положение сильно изменилось. Хип сейчас видел намного лучше, чем даже в своем продвинутом французском ПНВ, который остался на дне Днепра.

«Живым останемся, я тебе такой ПНВ подгоню – пальчики оближешь! Есть у тебя приятель, о котором ты забыл, но я тебе напомню! Внутренние голоса ни Альцгеймером, ни Паркинсоном не болеют!» – пообещал внутренний голос.

«Ловлю на слове! Я тебя за язык не тянул!» – моментально отозвался Хип, начиная действовать.

Уйдя вправо, Хип, бесшумно скользя босыми ногами по полу, подскочил к Здоровенному и нанес пяткой сильнейший удар по носу, в секунду превратив лицо в кровоточащую отбивную.

– Что я тебе сделал? За что ты меня так ударил и разбил нос? – загундосил, качнувшись влево, Здоровенный.

Из-за его спины выскочил плотный мужик, на голову ниже Здоровенного, но шире в плечах, которого Хип с ходу обозначил как Шкафчик, и широко размахнулся левой рукой, в которой блеснуло что-то металлическое и большое.

Хип моментально нанес удар «гьяку-цуки» в локоть левой руки Шкафчика.

Раздался громкий хруст и приглушенный вопль. Железяка выпала из руки Шкафчика, а сам он прошипел какое-то ругательство, скрючившись, поплелся обратно, бережно прижимая к животу левую руку.

– Вы что, немые? – Хип удивился приглушенности голосов окружающих.

Тут в каюте стало немного светлее, сверху раздался молодой голос:

– Еще раз вякнете – опять воду пущу! Будете скакать, как лягушки! – угрожающий неплохо говорил по-русски.

– Мы больше не будем! – моментально отозвался в полный голос Здоровенный.

– Поучите этих американцев уму-разуму! – посоветовал тот же голос.

В одном из углов каюты четыре человека дисциплинированно поднялись.

Хип поднял вверх правую руку и покачал из стороны в сторону ладонью, показывая, что он все видит и слышит.

Четверка синхронно потрясла головами и села на свои места. Люк захлопнулся, снова погрузив каюту в темноту.

Двигатель судна взревел на больших оборотах, зазвенела правая переборка, откуда донеслись пронзительные женские визги и забористый мат на украинском и русском языках.

«Странное дело! Тонкая стальная перегородка должна глушить высокие частоты, а у нас слышно все без искажения!» – оценил звукопроводящую способность корабельной переборки Хип, внимательно осматривая пространство перед собой третьим глазом.

Слышно было не только женский разговор, но и шорох одежды, и даже щелчок резинки.

«Почему женщинам трусы оставили, а нам нет?» – возмутился внутренний голос, мгновенно определивший природу щелчка.

«Ты-то чего дергаешься? У тебя же трусы не на что надевать!» – мысленно пристыдил Хип внутренний голос, прикидывая, сколько может быть женщин в соседнем кубрике.

Корабль резко дернулся вправо, и все узники каюты, кроме Хипа, который схватился за трубу, и Сида, прикованного к ней же, покатились по палубе, изрыгая русско-украинский мат.

– Стоп, машина! Батальон «Азов» [74] говорит! Приготовить корабль к досмотру! – приказал громоподобный голос откуда-то слева.

Громкий, звонкий металлический щелчок раздался сверху, и сразу же злобно затявкал «Эрликон» [75], отстреливая по десять-пятнадцать снарядов за одну очередь.

«Снайпер стреляет! Такие короткие выстрелы из «Эрликона» может давать только высочайший профессионал!» – восхитился Хип, прислушиваясь к звукам за переборкой.

«Или компьютер!» – выдал другую версию внутренний голос. «Похоже на то!» – согласился Хип, делая глотательное движение, чтобы выровнять давление во внутреннем ухе.

«В грохоте двигателя и при выстрелах “Эрликона” девки должны орать за сто тридцать децибел!» – оценил шум, от которого закладывало уши, внутренний голос.

Корабль пошел вправо, раздались длинная очередь «Эрликона» и взрыв слева.

Накренившись на правый борт, рабовладельческий корабль начал набирать скорость, дернулся носом, встал на редан и помчался, сотрясаясь корпусом от мелких днепровских волн.

– Как ты думаешь, куда нас везут? – проорал Сид в самое ухо Хипа.

– Думаю, недалеко. База у наших хозяев должна быть где-то рядом! Слишком нагло действуют наши похитители! Да и ссориться с батальоном «Азов» никто в трезвом уме просто так не будет! – проорал в ответ Хип.

– А как будет? – поинтересовался Сид.

– За очень большие деньги! – выдал Хип, слыша, как мотор судна сбавляет обороты.

Корабль начал поворот налево.

– Чует мое сердце – освобождать тебя никто не будет! – сообщил Хип, отстегивая Сида от трубы. Тот начал массировать только что отстегнутую руку.

Корабль резко пришвартовался к жесткому пирсу, и в этот же момент откинулся люк. Грубый голос заорал:

– Наверх по одному марш! Два последних остаются в кубрике навсегда!

Люди взвыли от ужаса, со всех сторон облепили вертикальный трап, начали карабкаться по нему наверх.

– Не торопись, коллега! Сейчас человека три упадут вниз, а мы с тобой начнем спокойно подниматься! – предупредил Хип, внимательно смотря на трап.

Где-то внизу загремели металлические звуки и глухо зашипело.

«Сдается мне, что на корабле открыли кингстоны [76]!» – моментально определил источник постороннего шума внутренний голос.

Корабль дернулся, и люди снова взвыли и закричали, быстрее карабкаясь наверх.

Четыре человека, получив по голове ногами, шлепнулись с трехметровой высоты вниз и подниматься не торопились, валяясь бесформенными и неподвижными куклами.

– Пошли! – скомандовал Хип, пропуская вперед своего соратника, который, чуть косолапя, двинулся к трапу.

Корабль перевалился с правого борта на левый, и Хип, угостив Толстяка, который, приподнявшись на руках, ощерясь, зло посмотрел на него, носком правой ноги в солнечное сплетение, ухватился за ступеньку трапа. Плечом он подтолкнул вверх Сида, который только начал подниматься.

Двадцать секунд усиленной работы руками, и Сид с Хипом вылезли на палубу. Морщась от яркого света, они увидели два широких металлических трапа, сброшенных на деревянный пирс, по которым передвигались мужчины и женщины. На пирсе стояли три тентованных «КамАЗа», к которым и вели уже метровой ширины деревянные трапы.

Хип с Сидом уже были на середине трапа, когда судно резко осело и с хлюпаньем воздуха ушло под воду.

Сид приостановился, но Хип подхватил товарища за талию и потащил к грузовику, из которого выглядывали злые морды охранников, вооруженных старыми автоматами Калашникова и резиновыми дубинками.

– Быстрее, мясо! – завопил правый охранник, чувствительно стукнув Хипа по плечу американской полицейской резиновой дубинкой.

Хип покачнулся и, втянув голову в плечи, сильнее дернул за талию своего товарища, который вскинулся, как необъезженный конь, но, получив чувствительный щипок от Хипа, полностью повторил его движения.

– На ходу учатся, мясо! – захохотал левый охранник, скидывая брезент с крыши машины и закрывая проем.

Хип с Сидом, забравшись в кузов грузовика, только уселись на последнюю скамью, как взревели двигатели автомашин, и колонна из трех автомобилей тронулась в путь.

«В конце кузова воздуха побольше! Ты выбрал, как всегда, самые лучшие места!» – похвалил внутренний голос своего хозяина.

«Зато и пыли хватает!» – отозвался Хип, наблюдая кусок грунтовой дороги и невысокий лес.

Глава 18

Первый день в пионерском лагере «Заря»

Сорок минут езды в густом сосновом лесу по узкой грунтовой дороге, и автомобили въехали за решетчатые ворота, которые моментально закрылись за последним грузовиком.

Над воротами имелась надпись готическими буквами, украшенная в конце и начале названия темно-бордовыми галстуками: «Пионерский лагерь “Заря”».

В правую щель Хип увидел новую дощатую будку под зеленой крышей, из которой выглядывал краснорожий крепыш в черной робе, весьма схожей с полицейской спецназовской формой, но без знаков различия.

«Интересно, как я мог увидеть надпись на воротах? Она ведь была закрыта толстым брезентом?» – спросил сам себя Хип, вспоминая, что ворота были сделаны из круглого профиля двухдюймовой газовой трубы, а между ними приварена решетка из пятимиллиметровой проволоки.

«Конечно, третьим глазом, который прекрасно может видеть через мягкий брезент!» – уверенно пояснил внутренний голос.

Хип повел третьим глазом вправо и обнаружил, что перед дощатым трехметровым забором бывшего пионерского лагеря стоит проволочный забор на фарфоровых изоляторах, которые в цветопередаче вновь приобретенного органа выглядели зеленоватыми и немного светились.

Через метров двести от ворот машины разъехались в разные стороны и остановились.

– Всем выгрузиться! Опоздавшие получат по десять плетей! – прогрохотал чей-то визгливый голос, и мгновенно вылетевшие из машины охранники откинули задний борт, красноречиво закрутив резиновыми полицейскими дубинками.

Хип не стал ждать повторного приглашения и, выскочив из автомобиля, помог спуститься Сиду, сразу оттащив его на метр от заднего бампера грузовика.

Из автомобиля полезла странно молчащая толпа, которую злые охранники выстраивали в четыре шеренги перед невысокой дощатой трибуной, на которой имелся деревянный стол с сидящей на нем здоровенной немецкой овчаркой, злобно скалящей зубы на вновь прибывших людей.

Высоченный металлический флагшток, на котором реял украинский флаг с физиономией Бандеры в центре, был прикреплен к правому углу трибуны.

Непонятно каким образом слева от трибуны появился невысокий пузатый мужичок, от силы метр сорок, включая фуражку с высокой тульей и длинным вогнутым козырьком, в черной эсэсовской форме с одним серебряным погоном на левом плече.

«Это что за клоун?» – удивился внутренний голос.

«Обычный штурмбаннфюрер!» – буркнул про себя Хип, внимательно сквозь полуприкрытые глаза рассматривая одутловатое лицо странного персонажа, стоящего около трибуны.

Человечек покачался вправо-влево, потом вперед-назад и неожиданно рявкнул густым басом:

– Забудьте все, чему вас учили на воле! Старая жизнь для вас закончилась навсегда! За неподчинение охране в первый раз – сто шпицрутенов! Подход к ограждению ближе одного метра – расстрел! За агитацию против администрации лагеря – день на муравейнике! За разговоры в строю – пятьдесят плетей! Вы – быдло, которое не имеет никаких прав! У вас всех остались одни обязанности! Теперь вы не люди, а мясо! Обычное мясо, которое продается в любом магазине! Я могу пожарить вас, провернуть через мясорубку, отварить и даже приготовить на пару! Меня зовут Шварц! И жизнь ваша стала такой же черной, как и моя фамилия! Марш по баракам! – закончил выступление коротышка, устало мотнув рукой.

Подталкиваемые дубинками конвоиров, имеющих и автоматы Калашникова с деревянными прикладами, явно со старых складов Советской армии, толпа вновь прибывших заключенных повернула налево и, разделившись на четыре колонны, медленно пошла с плаца.

Хипа с Сидом привели в длинный одноэтажный барак, на котором имелась небольшая белая эмалевая цифра «три».

Все внутреннее пространство барака было сплошь заставлено трехъярусными солдатскими койками с тощими матрасами, воняющими потом и прочими человеческими экскрементами. Прогнав с нижних мест двух дистрофиков с безобразными шрамами на груди, Хип и Сид пошли на разведку по дощатому бараку, в котором раньше явно жили младшие пионеры, судя по размерам кроватей.

Во втором аппендиксе почти сразу наткнулись на сытенького знакомого мужичка в полной форме Армии Крайовой, с синей повязкой на левой руке, на которой красовалась белая надпись: «Капо». Мужичка они тут же схватили и поволокли в ближайший проход между кроватями, где в четыре руки прижали к правой переборке и слегка поколотили, без членовредительства и синяков на физиономии. И сразу шепотом честно предупредили:

– Надо ответить на все вопросы, и тогда избиений больше не будет! А если нет, то это последний разговор в твоей жизни! Задавим, как клопа, и ни одного следа на теле не будет!

Обитатели барака с испугом смотрели на непонятные действия вновь прибывших, но вмешиваться никто не спешил, явно признав за Хипом и Сидом право вести себя так, как им вздумается.

Капо приглашающе махнул рукой, уводя соратников по узкому проходу в завале старой мебели, которая высилась до самого потолка. У него оказался там даже маленький кабинетик, огороженный с четырех сторон фанерными шкафчиками для одежды. На крепком металлическом столе стояли два высоких керамических бокала с надписью «Эксмо», непонятно каким образом попавшие сюда.

– Где мы находимся? – не откладывая вопросы в долгий ящик, спросил Сид, исподлобья глядя на бывшего офицера армии Крайовой, с которым у него были связаны не самые приятные воспоминания.

Для придания весомости вопросу Сид положил на столик здоровенные кулаки, которые то сжимал, то разжимал, показывая, что в любой момент может пустить их в ход, продолжив экзекуцию.

– Это специализированный украинский концлагерь. Он занимается изыманием органов у людей по заказу американского госпиталя «Медикал экспресс лтд». Лагерь развернула СБ Украины! – четко доложил капо, с опаской поглядывая на Сида и наливая в кружки воду из двухлитровой пластиковой бутылки.

– Как ты сюда попал? – вступил в разговор Хип, смотря на надпись «Эксмо» на бокале. В голове спецназовца с огромной скоростью проносились мысли, главными из которых были:

«Надо как можно быстрее бежать отсюда! Мне только не хватало быть разобранным на запчасти! Российского морского дьявола украинцы арестовали и разобрали на запчасти! Вечный позор морскому спецназу! В бане шайками закидают!»

– Не могу понять, что за слово написано на бокале! Вроде буквы русские, а непонятно! – делано возмутился Капо, бросая опасливые взгляды по сторонам.

Он явно тянул время, стараясь отвлечь внимание соратников от чего-то интересного, что должно было вот-вот произойти.

– Ты на вопрос отвечай! Или через минуту отвечать будет нечем! Сможешь только шипеть! – предупредил Хип, обводя кабинетик внимательным взглядом.

– Почему? – спросил Капо, делая вопросительное выражение на лице.

– Все зубы выбью! – пообещал Сид, выдвигая вперед нижнюю челюсть. Для убедительности он выбросил руку вперед и звонко щелкнул пальцами.

Несмотря на предупреждение, Капо не торопился отвечать. Взяв со стола кружку, он выразительно постучал указательным пальцем по надписи.

– Дай телефон – расскажу! – поставил условие Хип, усаживаясь за стол.

– Никто в бараке не знает, а ты сможешь отгадать это слово? – не поверил Капо, бросая опасливый взгляд на второй ящик сверху третьего стеллажа.

– Как ты сюда попал? – повинуясь жесту Хипа, спросил Сид, беря начало допроса в свои руки.

Хип в это время встал и, подойдя к стеллажу, начал медленно протягивать руку туда, куда только что посмотрел Капо.

Сид тоже встал и, широко расправив плечи и закрыв собой Хипа, наклонил голову, сурово посмотрел на допрашиваемого, требуя ответа на свой вопрос.

– Вышел я из палатки поздно ночью помочиться и залетел в какой-то странный сиреневый туман. У нас был вечер, а тут раннее утро. Буквально сразу получил по голове и очутился в лагере. Помощник Шварца, оберст Кунке, меня знал. Он и пристроил меня на место смотрящего барака. Я тут уже полтора года, тут столько возможностей для делового человека, – не торопясь ответил Капо.

– Где сейчас Кунке? – жестко спросил Хип, поднимая второе дно ячейки, где обнаружились два небольших смартфона и «вальтер» в потертой кожаной кобуре, который был вытащен наружу и моментально проверен. После чего оружие переместилось под одежду Хипа и стало практически незаметным.

Кроме небольшого набалдашника на конце ствола, миллиметров двадцати длиной, пистолет ничем не отличался от своих собратьев.

– Я его на вечерней и утренней поверке сегодня не видел! – четко доложил Капо, вставляя в литровую банку вполне современный кипятильник.

– Чем в лагере занимаются, помимо вырезания органов? – спросил Сид, по-прежнему загораживая Хипа. Тот поставил второе дно ящика на место и продолжал тщательно осматривать ящик, в дверце которого, в углублении сверху, обнаружилось целых пять симок, три из которых, с надписями «Билайн», «Киевстар» и «Лайф», были немедленно реквизированы.

– Выбирают из песка торий [77] в бомбоубежище! Все, чьи органы не годятся для вырезания, работают на тории! Но не советую туда попадать! Больше трех месяцев работники не живут! – моментально ответил Капо.

– Как увозят органы? – из-за спины Сида спросил Хип, усаживаясь за стол.

– Взятые у людей органы уносят в больших металлических ящиках в белый вертолет с красными крестами! – последовал быстрый ответ.

– Это бесчеловечно! – возмутился Сид и требовательно посмотрел на Капо.

– Немцы постоянно этим занимаются! Кунке сказал, что вытяжка лекарства из крови и костного мозга высоко ценится во всем мире! Ее и органы отправляют не только в США, где есть постоянный спрос, но и в Бразилию, Австралию и Аргентину!

– Куда в последние дни войны сбежали фюрер и Борман, – пробормотал себе под нос Хип, но был услышан.

– На войне – как на войне! – небрежно заявил Капо, вскинув голову.

– Но война давно закончилась! Семьдесят два года тому назад! – не выдержал менторского тона допрашиваемого Хип.

– Идет Третья мировая война, в которой весь мир воюет с Россией! Скоро начнутся активные боевые действия, и объединенные войска Европы и Америки нападут на Россию и раздробят ее на мелкие княжества! И России больше не будет! То, что не сделал фюрер, доделает все мировое сообщество! – громко заявил Капо, рывком поворачиваясь влево.

Непонятным образом материализовавшись в двух метрах от Хипа, в проходе стоял в полной эсэсовской форме сивый двухметровый детина с длинным хлыстом в руках.

– Герр оберст! Я нашел двух русских водолазов! – вытянувшись по стойке смирно, доложил Капо, испуганно поглядывая на детину и бросив победный взгляд на Сида.

– На какую глубину ходили? – спросил немец на довольно приличном русском языке.

– Сто – сто двадцать метров! – бодро отрапортовал Сид и даже щелкнул босыми пятками.

– Ты в каком оборудовании ходил на глубину? – кончик хлыста уперся в подбородок Хипа.

– До сорока метров – «Дайвейтор MK Второй», а дальше на ребризерах, – коротко ответил Хип, спокойно смотря на немца. В немецких военных званиях он слабо разбирался, а уж тем более в эсэсовских.

– Я беру этих людей! – махнул рукой немец, круто разворачиваясь на месте.

Глава 19

Приключения на катере

Сначала была короткая поездка на микроавтобусе с занавешенными окнами, потом Хипа с Сидом пересадили в джип, у которого были наглухо затонированы окна.

Хип не стал задавать лишних вопросов. Он, прислонившись к могучему плечу Сида, просто спал, решив во время путешествия набраться сил.

Дав поспать всего четыре часа, их подняли, снова пригрозив резиновыми дубинками, и, посадив в большой океанский катер, приковали к двухдюймовой трубе в каюте по правому борту.

Опытный взгляд Хипа обнаружил на корме тщательно укрытую брезентом маленькую подводную лодку, похожую на итало-немецкую, которую они недавно спрятали в пещере.

По левому борту были прикованы еще два человека, которые с интересом смотрели на Хипа.

– Господа имеют честь быть водолазами? – только и успел спросить Хип, как откинулась крышка люка и по трапу загрохотали шаги двух человек – первый спешил, второй перемещался неторопливо.

Спешившим оказался матрос, он держал два белых бачка, из которых весьма аппетитно пахло. Две минуты спустя в каюте был накрыт стол, на котором стояло пять разовых пластиковых мисок – в них плескался фирменный украинский борщ. Тут же в каюту вошел фашист в белоснежной форме капитана первого ранга.

– Меня зовут Отто Кунке, я служу в украинской армии и отвечаю за водолазную подготовку! – объявил детина с холодными глазами убийцы, отстегивая сначала двух мужчин, а потом и Хипа с Сидом.

Матрос отошел к правой переборке и, вынув из кармана какой-то плоский пистолет, передвинул большим пальцем правой руки рычажок.

Хип взял ложку и только примерился окунуть в борщ, как немец постучал костяшками по столу и укоризненно покачал головой. Спецназовец вскинул голову и недоуменно посмотрел на немца, который в это время заправлял белоснежную салфетку за воротник.

– Вас не учили в американской армии, что надо спрашивать разрешения приступить к еде, спрашивать у старшего по званию? – брезгливо спросил немец на ломаном английском.

Первым побуждением Хипа было ответить на той же «мове». Но вмешался внутренний голос: «Оно тебе надо: отвечать по-английски? В этом сборище бомжей и бичей ты очень органично смотришься! Не стоит выходить из образа!»

Хип развел руками, на плохом английском поясняя, что ничего не понимает. Он перевел недоуменный взгляд на Сида, словно беря своего товарища в свидетели.

– Когда тебя поймали, на тебе была форма полковника американской армии, а на твоем приятеле – майора. Ты сам где служил? – задал быстрый вопрос по-русски фашист, аккуратно опуская в борщ большую серебряную ложку.

– В стройбате, начальник, – коротко ответил Хип, в свою очередь начиная быстро есть, на всякий случай наклонившись над миской и продолжая наблюдать за Кунке третьим глазом.

– И что ты умеешь? – небрежно спросил немец, с видимым удовольствием шумно хлебая борщ.

«Зачем стесняться перед недочеловеками?» – прокомментировал поведение Кунке внутренний голос.

Хип, выдержав короткую паузу, начал степенно отвечать:

– Бетон мешать, кирпич кидать, раствор носить.

– Бетон мешал совковой лопатой? – неожиданно спросил матрос, стоящий у переборки.

– Совковой тяжело, устаешь быстро. Лучше штыковой, – важно ответил Хип, шире раздвигая ноги. Пистолет на правом бедре начал давить и пережимать артерию.

– Ты со ста метров как будешь подниматься? – быстро спросил матрос, обращаясь к Сиду.

– Смотря по тому, сколько пробуду на грунте. Ежели недолго, то можно с одной или двумя остановками, – не торопясь, рассудительно, как и подобает опытному водолазу, ответил Сид, облизывая ложку.

– Через час прибудем на место и сразу уйдем под воду. Пойдем впятером. Ваша задача: собрать как можно больше вот такого черного песка. Килограмм соберете – идите на все четыре стороны! – пообещал матрос, присаживаясь за стол.

Он вынул из брючного кармана металлический контейнер, открутил крышку и высыпал на стол несколько черных крупинок, на первый взгляд смахивающих на мелкое пшено, покрашенное черной краской.

– Что это? – спросил Сид, не делая попыток взять крупинки в руки.

– Это металл, а название я забыл. Нужен в металлургической промышленности. Моя компания нашла подводное месторождение этого песка, и теперь мы его разрабатываем с помощью водолазов, – пояснил матрос, спокойно катая указательным пальцем черную дробинку.

«Очень похоже на торий, но месторождение вроде у нас встречается только в Киргизии. В любом случае руками лучше не трогать! И как можно быстрее сваливать из этой компании! К добру такое общение не приведет!» – решил Хип, прикидывая, как перевести разговор на другую тему.

Катер вздрогнул и начал правый поворот. В левую сторону ударила крупная волна, показывая, что катер вышел в открытое море.

– Спускаться будем с катера? – попробовал уточнить Хип.

– Нет, погружения будут с подводной лодки, – сморщил губы матрос, вставляя в правое ухо горошину микрофона.

Кунке листочком собрал оставшиеся черные дробинки и, завернув в толстую фольгу, спрятал в карман брюк.

– Синдром Дэвида Хана? – хмыкнул Хип, боковым зрением отмечая, что матрос напряженно слушает, сурово сморщив брови, и не обращает на них никакого внимания.

– Первый раз слышу о таком странном заболевании! – вскинул голову Кунке.

– Об этом писали все газеты! Неужели не помните? – делано удивился Хип, отмечая, что волнение стало балла два, но волны значительно выше. Катер шел со скоростью узлов восемь, вразрез волн.

– Я тоже не слышал об этом. Расскажите! – приказал матрос, накладывая себе из бачка второе блюдо – мясо с картошкой.

– Дэвид Хан родился в семьдесят шестом году прошлого столетия в Шелби, рядом с городом Оклендом, штат Мичиган. Журналисты называли его Радиоактивный скаут.

– И чем он так знаменит? – прервал плавное начало рассказа Кунке, недовольно поджимая тонкие губы.

– Американский парнишка Хан прославился тем, что в семнадцать лет практически в одиночку создал из подручных средств атомный реактор.

– Это было в начале девяностых, в это время у нас своего геморроя хватало! Только мы отошли от взрыва в Чернобыле, и тут еще эта перестройка! – махнул рукой матрос, снова вставляя в правое ухо наушник.

Катер снизил скорость и пошел правее.

Хип понял, что надо рассказывать об американском уникуме, адресуясь Кунке. Да, именно его Хип видел в сорок третьем году в палатке аковцев.

Получив благосклонный кивок, Хип продолжил рассказ, вспомнив, что читал про Радиоактивного бойскаута в газете «Нью-Йорк таймс», тем более что и Сид с интересом прислушивался, даже перестал жевать.

– Дэвид Хан с детства годами ставил различные опыты с химическими реактивами в подвале своего дома. Его эксперименты часто заканчивались небольшими взрывами и другими инцидентами, но это не останавливало малолетнего исследователя, а придавало ему только больший азарт. «Золотая книга химических экспериментов» стала для юного Хана настольной книгой… – распинался Хип, но Кунке прервал его, дисциплинированно подняв правую руку.

– Что за «Золотая книга химических экспериментов»?

– Это книга по химии для детей, написана в шестидесятом году прошлого века Робертом Брентом и иллюстрирована Гарри Лазарусом. Книга была опубликована в серии «Золотые книги Америки». Многие из опытов, рассмотренных в книге, сейчас считаются очень опасными для детей и не описываются в современных детских книгах по химии, – быстро ответил Хип, бросая быстрый взгляд в иллюминатор.

Там по-прежнему расстилалось водное пространство с небольшими волнами, по которому мчался катер со скоростью узлов пятнадцать.

– Наш ученый Болотов получал из свинца золото, из цинка – никель! – гордо заявил матрос, подняв на Хипа вопрошающий взгляд.

– Хан пытался получить все элементы периодической таблицы Менделеева, включая радиоактивные образцы. Он старательно собирал радиоактивные материалы, извлекая их в небольшом количестве из различных бытовых приборов. Так, например, америций парень добывал из детекторов дыма, радий – из часов с люминесцирующими стрелками и из люминесцентной краски. Брал щелочные металлы, чтобы восстановить торий, содержавшийся в виде диоксида в пепле использованных калильных сеток туристических фонарей, методом металлотермии.

При слове «торий» Кунке и матрос одновременно дернулись и переглянулись, что подтвердило догадку Хипа – их везут на месторождение тория.

– Интересная тема! – протянул матрос, кивком предлагая Хипу продолжать.

– Также Хан попросил своего друга стащить для него чистый бериллий из химической лаборатории… – продолжил Хип и опять был прерван.

– Талантливый самородок. Его надо перетащить к нам в компанию! – задумчиво заявил матрос, почесав нос указательным пальцем, и снова кивнул рассказчику.

– Хан прославился тем, что пытался в семнадцатилетнем возрасте создать самодельный ядерный реактор-размножитель в сарае рядом со своим домом на окраине Детройта.

– И как он это делал? – заинтересовался матрос, внимательно смотря на Хипа.

– Хан выдавал себя за взрослого ученого, иногда за школьного учителя физики, для того чтобы получить консультацию специалистов, с которыми он успешно переписывался. Те сообщали ему некоторые варианты достижения цепной ядерной реакции. Эти знания паренек решил использовать для постройки самодельного атомного реактора, доказывая, что не перевелись еще на американской земле доморощенные Кулибины.

– Но такие сведения являются государственной тайной! – громко заявил матрос, сурово нахмурив брови.

Сид с Кунке не отрываясь смотрели на Хипа, удивленно открыв рты.

Вдохновленный таким вниманием слушателей, он продолжил вещать:

– Хан смешал радий и америций вместе с бериллием и алюминием. Смесь была завернута в алюминиевую фольгу, из которой он попытался сделать подобие активной зоны ядерного реактора. Радиоактивный шар был окружен небольшими кубиками из ториевой золы и урановой пудры, завернутыми в фольгу и связанными вместе в один компактный куб, который легко мог как спрятать, так и унести один человек. Самодельный реактор Хана, я думаю, не мог достичь критического состояния, он представлял собой слабый нейтронный источник с повышенным уровнем ионизирующего излучения! Но прилично фонил!

– Ты что окончил, энциклопедист-самоучка? – спросил матрос, вынимая из кармана пачку солдатского «Кэмела».

– Питерский политех! – гордо ответил Хип, прикидывая, что Дзержинка [78] дает знаний никак не меньше Санкт-Петербургского политехнического института.

Матрос кивнул, разрешая продолжить рассказ, одновременно снова нахмурил брови.

– Излучение реактора Хана вблизи примерно в тысячу раз превышало обычные фоновые показатели для этой местности. Испугавшись показаний счетчика Гейгера, которые не были такими уж катастрофическими, но, чтобы понять это, надо хотя бы знать основы радиометрии… – только начал рассказывать Хип, как снова был прерван вопросом матроса, который полностью взял командование в свои руки:

– А ты умеешь мерить радиацию?

– Если есть приборы и их описание, то померить все можно! – пообещал Хип, преданно глядя на матроса. Тот, секунду подумав, махнул рукой, разрешая продолжать повествование.

– Такие дозы излучения в общем-то не опасны для здоровья, в отличие от непосредственных контактов с радиоактивными веществами и вдыханием их аэрозолей и частиц. Но Хан решил закончить со своими экспериментами, «утилизировав» все составляющие части своего реактора в лесу. Во избежание лишних вопросов вывезти и захоронить опасный груз он решил глухой ночью тридцать первого августа девяносто пятого, но привлек внимание полиции. В итоге все закончилось вмешательством Федерального бюро расследований и Комиссии по ядерному регулированию. Сарай Дэвида разобрали и вместе с содержимым вывезли в тридцати девяти бочках, которые закопали в могильнике для слаборадиоактивных отходов в штате Юта; окружающая местность рядом с сараем не пострадала. Чтобы возместить расходы, родителей юноши оштрафовали, что окончательно испортило их отношения с сыном.

– Где можно достать эту книгу по химии? – неожиданно спросил Кунке, снисходительно посмотрев на Хипа.

– Я слышал, что осталось около ста экземпляров «Золотой книги химических экспериментов» [79], и сейчас это большая библиографическая редкость, – развел руками Хип.

– И что со здоровьем у Хана? – Матрос демонстрировал нешуточную заинтересованность.

– Понятия не имею. Судя по информации в газетах, Хан отказался от медицинского обследования на предмет воздействия радиации на свое здоровье. На вопрос журналиста по поводу полученной им дозы радиации Хан заявил: «Я думаю, что отнял у себя не больше пяти лет жизни».

Парень действительно талантливый. Известный ученый-экспериментатор в области ядерной физики Альберт Гиорсо, проанализировав опыты Хана, в своей статье написал, что Дэвиду, на его беду, не к кому было обратиться, чтобы его идеи опровергли или одобрили. Работая же в правильном направлении, этот талантливый парень, возможно, стал бы успешным ученым.

– Я далек от ядерной физики и с опаской отношусь к атомной энергетике. Что же конкретно создал Хан? – спросил матрос, знаком предлагая Хипу следовать за собой.

– Гиорсо считает, что парень осознавал неправильность своих действий, но все же надеялся, что при удаче ему может способствовать успех, что его мечта о действующей модели реактора сбудется. В действительности же все, что он создал, – это умеренная радиационная опасность. Хотя я считаю, что чего-то парень добился. Иначе не было бы столько шума вокруг его реактора! Какая-то тайна и изюминка в этом есть! – выходя из каюты, закончил Хип.

Катер резко снизил скорость, и появилась не только боковая, но и килевая качка.

Поднявшись вслед за матросом на палубу, Хип обнаружил, что катер со скоростью трех узлов идет на северо-запад, держа курс на «морского охотника», стоящего в семи кабельтовых.

На палубе, кроме рулевого в рубке, никого не было.

– Что случилось с Ханом потом? – спросил матрос, усаживаясь на откидное сиденье с задней стороны рубки.

– С родителями и со сверстниками отношения у Хана не заладились, друзей у него не было. Юноша по настоянию родителей поступил в колледж с политехническим уклоном. Откуда его через год выперли за прогулы и неуспеваемость. Затем наш герой попал в армию, сначала на авианосец «Интерпрайз», а позже его перевели в морскую пехоту, – не торопясь рассказывал Хип, прислонившись к невысокой переборке рубки, став вполоборота к ходу движения, отмечая, что «морской охотник» дернулся и рванул на юг.

Из люка высунулась голова Сида. Он поднял вверх правую руку и показал «о’кей».

Хип повернулся спиной к ветру и нанес резкий удар по шее ребром ладони матросу, от чего тот, открыв рот, упал на палубу.

Сунув руку в штаны, Хип наконец достал надоевший до чертиков пистолет.

Затем реквизировал у матроса, имени которого он так и не узнал и, собственно говоря, не стремился узнать, два мобильника, пачку долларов в два пальца толщиной, три кредитные карточки. Хип, теперь уже неплохо вооруженный, с великолепным настроением направился в рулевую рубку.

Глава 20

Начало пути домой

– Сколько человек на коробке? – спросил Хип, заскакивая в рулевую рубку.

– Десять, – дрожащим голосом ответил сильно конопатый рулевой, судорожно хватаясь за штурвал.

Конопатому было около тридцати лет, а остренький носик и хитрые глаза выдавали пройдоху.

– С нами или без нас? – уточнил Хип.

– С вами, – проблеял рулевой, дернув штурвалом влево.

В рубку зашел Сид, уже одетый в матросскую форму с погонами старшины второй статьи.

– На катере шесть человек прикованы к переборкам за руки и ноги! – доложил он, демонстрируя три пары наручников и два ключа.

– С палубы надо убрать говорливого матроса! – напомнил Хип, внимательно рассматривая подробную карту побережья.

– Сколько идти до Одессы? – спросил Хип.

– Часа полтора, капитан. Но там контроль, погранцы, СБУ, – выдал рулевой, шире расставляя ноги.

– Твои предложения? – потребовал Хип, переводя взгляд на Конопатого.

– Я вас высаживаю на берег, даю двадцать тысяч долларов, и красиво разбегаемся.

– Пятьдесят тысяч гринов, и ты нас обмундировываешь, даешь запасную гражданскую одежду, какие-нибудь документы и довозишь до железнодорожной станции.

– Даю мокик, показываю дорогу, и вы меня не знаете, а я вас! – поставил условие Конопатый, начиная правый поворот.

– Какие ближайшие станции? – спросил Хип, берясь за ручку двери.

– Дьяковка и Прохоровка, – последовал моментальный ответ.

– Какая ближе? – уже в дверях спросил Хип.

– Прохоровка.

– Курс на Прохоровку! – приказал Хип, закрывая за собой дверь.

Вставив свою симку, Хип набрал номер Влада.

После второго гудка в динамике послышался знакомый хрипловатый голос.

– Привет! Как мои дела? – спросил, не представляясь, Хип, отмечая, что из рубки вышел Конопатый с Сидом.

Хип моментально переместился в рубку и встал за штурвал.

– Я буду у себя через два часа! – объявил Влад, и в трубке послышались короткие гудки.

Впереди, на горизонте, показалась полоска пустынного песчаного берега, справа от которой была приличная лесная роща, состоящая, как в бинокль разглядел Хип, из высоченных корабельных сосен и лиственниц, слева виднелась каменистая гряда.

«Около гряды будут приличные глубины! Нам туда и надо!» – решил Хип, увеличивая скорость до десяти узлов и направляя катер на гряду.

Море успокоилось, и теперь только небольшие полуметровые волны гуляли по поверхности.

Оглянувшись, Хип заметил, что на корму вышел рулевой, а вслед за ним Сид, на правом плече которого лежал небольшой мокик.

Сид только начал принайтовывать мокик к правому фальшборту, как рулевой вскинулся, как жеребец при виде волка, и рванул к рубке.

– Сюда нельзя подходить! Тут камни и два или три затопленных судна! – заорал он, вытаращивая глаза.

Хип, ни слова не говоря, вынул у рулевого из кармана толстенную пачку долларов, охлопал другие карманы и вытащил из заднего еще одну пачку. Доллары из второй стопки были разнокалиберными, рядом с ними находился японский спецназовский браслет со взрывчаткой, к которому аккуратные японцы привязали миниатюрный пульт на проволочке.

На верхней купюре второй пачки был изображен Кливленд, а вот сложенная пополам имела портрет Чейза. «Старые банкноты высокого номинала! Их уже давно не печатают, поэтому они очень дорогие! И с каждым годом будут становиться все дороже и дороже!» – оценил находку Хип, продолжая обыскивать рулевого.

В рубку заскочил Сид с большой сумкой и с ходу ударил рулевого кулаком по голове. Затем вытащил из его руки сорокасантиметровый стилет.

Моментально остекленевшие глаза рулевого показали, что ничто земное моряка больше не волнует.

– Надо быть внимательным! На тебе сейчас нет твоей замечательной куртки! – наставительно заявил Сид, выволакивая труп рулевого из рубки.

– Садись на нос катера и смотри в воду! Надо быстрее добраться до берега! Внизу полно затонувших кораблей! – приказал Хип, сбрасывая скорость до двух узлов и засовывая все найденное у рулевого в карман сумки, как и пистолет.

– Минута играет роль? – уточнил Сид.

– Даю одну минуту! – отозвался Хип, продолжая снижать скорость. Слева по курсу он приметил трехметровую расщелину.

Через полминуты вернулся Сид с огромной сумкой в правой руке и батареей в левой.

– Держи на десять градусов правее расщелины, там есть площадка, от которой можно подняться наверх по тропинке! – внес предложение Сид.

– Внимательно обыщи рулевого! – приказал Хип, и Сид стал обыскивать труп, подтащив его на нос судна, чтобы посматривать на воду. Все найденное он сложил в карманы своих удлиненных шорт.

«Право руля», «Левее на десять градусов», «Еще левее на двадцать градусов», – командовал Сид. «Стоп машина!» – крикнул он, скрестив руки над головой, показывая, что дальше хода нет.

– Открывай кингстоны! – приказал Хип, видя, что поднимается ветер.

– Дай мне еще минуту! – попросил Сид, скидывая в воду метровый тюк.

Тюк начал разворачиваться, превращаясь в надувной спасательный плот.

Сид метнулся на корму и, притащив мокик, бросил его на раздувшийся плот, предложив:

– В сумке маленький руль-мотор! Установи на транец [80].

Хип выключил двигатель, взял сумку, вышел на палубу и прежде всего глянул вниз. Внизу, в метре от поверхности, виднелась ржавая рубка, крыша которой была вскрыта, как консервная банка. Ржавые края плоской крыши торчали в разные стороны, а правый край не доходил до поверхности всего на полметра. Катер, с осадкою метра полтора, неминуемо должен был наткнуться на него. «Если бы ты продолжил движение, то наверняка бы наткнулся!» – вставил веское слово внутренний голос.

Справа торчали какие-то трубы, диаметром дюйма четыре, уходящие под углом вниз.

«Назад смотреть не буду! Там явно ничего хорошего!» – оценил свое положение Хип и спрыгнул на плот, который уже отошел от катера на полтора метра. Спецназовец прикинул, что до берега пара кабельтовых; немного беспокоил поднимающийся ветер.

Балансируя, Хип поставил свою ношу в середину плота, а сам на полусогнутых конечностях пошел в сторону второй сумки.

Через две минуты маленький японский мотор «Хитачи» был установлен на транце и заведен, а Сид приземлился на плоту с еще одной здоровенной кожаной сумкой, крест-накрест перетянутой ремнями.

– Что в сумке? – лениво поинтересовался Хип, направляя плот на каменную площадку.

– Какие-то странные деньги, на них написано «евро», – ответил Сид, привязывая сумки к плоту, который начало здорово бросать.

– Давай опять становись впередсмотрящим! – предложил Хип, увеличивая обороты двигателя.

Десять минут спустя надувной плот причалил к площадке, а через минуту был вытащен на берег.

Еще пять минут понадобилось, чтобы спустить и утопить плот, переодеться в военную форму, и вот уже мокик, нагруженный как среднеазиатский ишак, медленно тронулся с места.

Еще десять минут неторопливой езды по узкой асфальтовой дороге, и справа появился указатель, на котором было написано «Прохоровка – 10 км».

– Мы едем в правильном направлении! – обрадовался Хип, замечая стоящий около высокой березы обшарпанный «Днепр». Рядом сидел старик с длинной бородой и отхлебывал мутную жидкость из полулитровой бутылки.

– Во гарна машина! А ента жрет бензин, как наши счета за коммуналку! – заявил дедок, снимая старый шлем с потрескавшимся стеклом.

– А махнемся не глядя! – предложил Хип, смотря на дедка честными глазами.

– А куды вы едыте? – заплетающимся языком спросил дедок, вытирая нос тыльной стороной правой руки.

Хип слез с мокика и, прислоняя его к березе, ответил, немного подражая дедку в говоре:

– Та на Прохоровку!

– Та не Прохоровка, та Дьяковка! Витька по пьяни указатель поставил, вот люд и дивится! А старый указатель сховал в амбаре! И гогочет, яки жеребец! – выдал дед, снова прихлебывая из бутылки.

– Едым до Дьяковки! – решил Хип, берясь за руль своего мокика.

– Не трогай чужи машину! – прямо взвился дедок, кочетом подскакивая к мокику.

– Та бери! Мне не жалко! – махнул рукой до сих пор молчавший Сид.

– Начальник станции у вас кто? – спросил Хип, перегружая сумки в коляску «Днепра».

– Виталя Ломовой! Дюже говенный детина! То с АТО якшается, то с СБУ! У мене племянник имеется, так в Россию зараз доставит! – неожиданно предложил дедок, схватив мокик за руль и резко мотнув головой.

Хип не стал ничего спрашивать, а, взяв за руль «Днепр», покатил мотоцикл в кусты.

По дороге, поднимая столб пыли, пронеслись два джипа.

– Опять эсбэушники к Витальке пожаловали! – констатировал дедок, искоса взглянув на Хипа.

– И чего нам обойдется переход в Россию? – решив положиться на всем известный русский «авось», спросил Хип.

– Если быстро, то по триста долларов с человека! – обозначил цену дедок, моментально заговоривший на вполне литературном русском языке.

– Погнали! И никого не ждем! – решил Хип, усаживаясь за руль «Днепра».

– Так дело не пойдет! Вяжите моего коня к вашему! – приказал дедок, подкатывая мокик к багажнику.

– Как прикажешь, начальник! – хором ответили Хип и Сид, в минуту взгромоздив мокик на запасное колесо «Днепра».

Сам дедок уселся за руль своего бывшего мотоцикла.

Проехав пятьдесят метров, свернул направо, аккуратно двигаясь меж двух высоких кустов, за которыми начиналась широкая тропинка, практически не видимая с дороги.

Сорок минут езды по узким тропам и редкому лесу, и они выехали на берег небольшого, всего метров двести длиной, овального озера, где у причала стояла небольшая лодка с двумя короткими крыльями и пропеллером на корме.

Аккуратный паренек, в новом джинсовом костюме, вышел из шалаша и, подойдя к мотоциклу, критически оглядел пассажиров.

– Штука баксов, и вечером уходим! – вынес вердикт молодой человек, внимательно осматривая мокик, привязанный к запасному колесу.

– Еще что-нибудь на продажу есть? – поинтересовался хозяин самодельного экранолета.

– Есть старый немецкий ствол, который недорого отдам! – предложил Хип, вынимая из кармана «люгер».

– У меня этих стреляющих игрушек море и два озера! Но поменять могу! – сделал неожиданное предложение парень, ныряя в шалаш.

«Как парня называть будем? Пилот или рулевой?» – поинтересовался внутренний голос, в то время как Хип осмотрел деревянный пирс с двумя металлическими балками, к которым был принайтован экранолет.

«На военных экранолетах машиной управляли пилоты! – вспомнил Хип. – Назовем пилотом».

Через минуту пилот появился, держа в руках английский игломет.

Эти иглометы выпускала только Англия для своих боевых пловцов, и спутать с чем-то подобным Хип его просто не смог. Тем более что совсем недавно он сам был хозяином такого же игломета.

– И все-таки очень дорого ты берешь за перевозку двух людей! – усмехнулся Хип, почему-то нежно поглаживая игломет.

– Тебе еще очень повезло, здоровяк! Тетя Матрена не смогла полететь, и только поэтому я вас двоих таких здоровых взял. Пойди в лес – поищи, может, дешевле перевозчика найдешь! – усмехнулся, в свою очередь, пилот, он с каждой минутой нравился Хипу все больше.

Подождав секунд тридцать, Хип кинул быстрый взгляд на рукоятку игломета.

И сразу же покрылся холодным потом с ног до головы.

Это никак не отразилось на безмятежном лице Хипа.

Нервные спецназовцы долго не живут.

Хотя внутренний голос не преминул подпустить шпильку: «Раньше ты так обильно не потел! Стареешь, батенька! Пора на покой!»

«Вот поэтому меня и отправили в отставку! Никак не объяснишь моему руководству, где я был последние шесть месяцев! Никто не поверит!» – моментально отозвался Хип.

«И не дай бог, не поверят в твое путешествие во времени! Тогда ты остаток дней проведешь в спецпсихушке!» – мгновенно последовал ответ постоянного советчика.

На рукоятке игломета имелись две вертикальные зарубки, перечеркнутые третьей под углом сорок пять градусов, сделанные ножом самим Хипом, во время засады в Индийском океане.

Это был игломет Хипа, оставленный в сорок третьем году!

«Ты уверен, что оставил его в сорок третьем? Уж больно игломет новый!» – высказал сомнение ироничный внутренний голос.

– Что это такое? – спросил пилот, делая вид, что он задал этот вопрос от нечего делать.

– Очень похоже на одну дудку, название которой вылетело из головы! – небрежно ответил Хип, чувствуя какой-то подвох.

На всякий случай Хип протянул игломет обратно, тем более что стрелок к нему не было.

«Почему бы тебе не попробовать использовать гвозди [81] от АПС для стрельбы из игломета?» – неожиданно спросил внутренний голос.

«Когда я был в Системе [82], то достать гвозди от АПС для меня было сложной, но решаемой задачей. А сейчас, когда меня выперли из Системы, заниматься доставанием гвоздей – все равно что гулять голым по Тверской!» – моментально ответил Хип.

– Договор дороже денег! Раз в руки эту трубу взял – значит, она твоя! – воскликнул пилот, выщелкивая из рукоятки обойму, в которой не было патронов.

«Надо было пару патронов сварить [83]!» – напомнил себе боевой пловец, вспоминая избитый прием разведчиков [84] с вареными патронами.

– Как прикажешь, начальник! – с блатной интонацией заявил Хип, поднимая вверх указательный палец правой руки, и сразу добавил: – Половину сейчас, а половину по прибытии!

– Все деньги сейчас, и я вам рисую железнодорожные ксивы московской ПЧ [85], которые являются действующими документами. По крайней мере, на железной дороге.

– Где находится эта ПЧ? – поинтересовался Хип, утвердительно кивнув.

– Недалеко от станции метро «Площадь Ильича»! – выпалил пилот, срываясь с места.

Хип повернул голову к Сиду и выразительно потер указательный и большой палец – давая команду товарищу рассчитаться.

На свет появились поляроид и ноутбук.

Пять минут спустя Хип стал обладателем служебного удостоверения ПЧ Московской железной дороги, где была проставлена должность «инженер». В удостоверении Сида стояло «техник». В документах были и их фотографии, и синие печати.

– Какой институт вы оканчивали? – требовательно спросил пилот.

– ТашИИТ! – ляпнул Хип, вспоминая встречу с двумя подводниками из далекого Ташкента.

– А факультет какой? – попробовал поймать на противоречиях пилот.

– Механический. Специальность – «Вагоностроение и вагонное хозяйство»! – гордо ответил Хип.

– А я оканчивал РИИЖТ! Учился на АТС, – с ностальгической ноткой выдал парень, шустро работая за ноутбуком. Только сейчас Хип разглядел, что, пожалуй, парнем считать пилота не стоило, лет ему было, пожалуй, под сорок.

И через полчаса Хип стал обладателем диплома ТашИИТа, а Сид – железнодорожного техникума, и вторая тысяча долларов перекочевала в руки украинского умельца.

– Уже темнеет, и надо взлетать! – сообщил пилот, жестом предлагая занять места.

– Если мы возьмем с собой мокик, вы не против? – церемонно спросил Хип.

– Не стоит брать лишнюю тяжесть. В пути мобильниками не пользоваться! – предупредил пилот, откидывая прозрачную крышку кокпита.

Глава 21

Открываем СП на Северном Кипре!

Короткий разбег по воде, и странное транспортное средство оказалось в воздухе, двигаясь на высоте полутора метров над водой.

А может, внизу была и земля, но Хип не стал заморачиваться. Надев шлемофон, только собрался соснуть, скоротав время полета, так как ничего ни впереди, ни сбоку видно не было, как в наушниках прозвучал голос Сида:

– На таком транспортном средстве я никогда не летал. У нас на таких машинках не летают. Расскажи мне про Хана. Очень интересный паренек!

– Это экранолет. При движении используется эффект «экрана», – заметил Хип, и тут же пилот, сидящий за штурвалом предложил:

– Если интерес есть, то я расскажу про экранолеты. Лететь нам часа четыре, в зависимости от ветра, так что можем поболтать.

– Исполним сначала просьбу трудящихся, а потом послушаем про экранолеты! – заявил Хип и продолжил рассказ о Хане:

– В две тысячи седьмом году Дэвид Хан дембельнулся и сразу попал под пристальное внимание ФБР в связи с его юношескими выходками. Вскоре Хан был арестован за воровство датчика дыма, в его квартире обнаружили еще пятнадцать таких же устройств. Парня заподозрили в том, что он собирается продолжить свои «эксперименты» в области ядерной трансформации. Было долгое разбирательство ФБР и Комиссии по атомной энергетике, и Хан получил девяносто дней тюремного заключения, в течение которого его должны были обследовать психиатры на предмет навязчивой идеи, преследующей его с детства. Умер Дэвид Хан двадцать седьмого сентября две тысячи шестнадцатого года от непонятной причины. Его отец считает, что причиной смерти сына стало отравление алкоголем.

– Лет десять назад мне в руки попалась книга знаменитого итальянского катерника Ренато Леви «От доу [86] к “Дельтам”», которая дала толчок к строительству этого экранолета, – только начал рассказывать пилот, как Сид громко кашлянул.

Пилот с шумом выдохнул воздух и прервал рассказ.

– Расскажите о Ренато Леви! – снова попросил Сид, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье крылатой лодки.

– Ренато Леви – талантливый итальянский конструктор быстроходных судов, чье имя не раз упоминалось за последние двадцать лет на страницах спортивной прессы. Как конструктор и спортсмен Леви дебютировал в первых океанских гонках моторных судов Каус – Торки в августе шестьдесят первого года прошлого столетия. Тогда его «Сперанцэлла» – один из первых катеров с обводами «глубокое V», построенных в Европе, – финишировала шестой, пройдя сто семьдесят миль по неспокойному Северному морю со средней скоростью тридцать пять километров в час.

– Сколько всего судов участвовало в гонках? – уточнил Сид.

– Из двадцати семи стартовавших судов закончить гонку тогда удалось только девяти. Через два года «Сперанцэлла» была уже победительницей этих гонок, со средней скоростью шестьдесят пять километров в час, – с ходу продолжил рассказ пилот.

«Чувствуется, что он сел на своего конька!» – похвалил пилота странного судна внутренний голос.

– С какой скоростью мы сейчас идем? – небрежно спросил Хип, уже немного привыкнув к оглушающему грохоту двигателя.

– Пятьдесят три узла! – небрежно бросил пилот, резко увеличивая обороты двигателя.

Лодка с трудом подняла нос и пошла наверх.

«Но ведь пошла! Практически как самолет!» – мысленно закричал Хип. И тут же последовала реплика внутреннего голоса: «Пошла-то пошла! Но с каким трудом и как долго шла!»

Внизу промелькнула ярко освещенная палуба судна, на ней толпились туристы и голубел овальный, подсвеченный снизу и сверху бассейн, в котором бултыхалось множество людей.

– Сейчас Ренато Леви – один из признанных авторитетов в европейском катеростроении, глава конструкторского бюро и консультант крупной верфи «Навалтехника» в Анцио, это город-порт в Италии. Он автор более сотни оригинальных проектов катеров различного назначения, яхт, гоночных моторных судов и спортивных аэропланов. О своем пути к признанию, о реализованных проектах и идеях, которым еще только суждено осуществиться, Ренато Леви рассказал в книге «От доу к “Дельтам”». На русском языке эта книга не выходила, но самые интересные куски я перевел.

– Вы знаете итальянский? – удивился Сид.

– Зачем? В Гугле и Яндексе есть великолепные подстрочники. Беллетристика мне не интересна, а технический текст автоматические переводчики переводят неплохо. Нестыковки я разбираю со словарем.

– Какие первые суда построил Ренато? – не отставал неугомонный Сид, пропустив мимо ушей упоминание об автоматическом переводчике и Гугле с Яндексом.

Хип обратил внимание, что Сид не задает прямых вопросов посторонним, а исподволь выспрашивает нужную ему информацию, стараясь не афишировать свою принадлежность к двадцатому веку.

– Понятия не имею, – сбросил обороты двигателя пилот, и у Хипа немного отпустило заложенные уши.

«Ты привык к избыточному давлению, а тут пониженное!» – с ходу нашел объяснение состоянию ушей внутренний голос.

Пилот глубоко вздохнул и продолжил:

– Доу были первыми судами, с которыми юный Ренато познакомился на верфи своего отца в Бомбее. Скорее всего, в их постройке он и принимал участие. Именно в Бомбее Ренато начал свою работу в качестве главного конструктора в сорок восьмом году прошлого столетия, после службы в британской авиации.

– Теперь давайте перейдем к знаменитым «Дельтам»! – попросил Сид.

– Серию знаменитых гоночных «Дельт» – катеров с днищем типа «глубокое V» и сильно подрезанным обводом форштевня Леви развил уже в Италии в шестидесятых годах. Он же теоретически обосновал эти проекты и развил не только гидродинамику, но и аэродинамику катеров, которая при скорости более пятидесяти километров в час приобретает огромное значение. Даже я, непрофессионал в строительстве быстроходных катеров, понимаю, какой огромный скачок сделал Ренато своим открытием! И ведь он не только открыл силуэт «глубокое V», но сумел построить серию судов, на которых выигрывал многие соревнования!

Книги Леви не претендуют на глубокое и полное рассмотрение проблем аэродинамики быстроходных катеров! Однако приводимые в ней оригинальные проектные проработки автора в одинаковой степени интересны и для самого широкого круга людей, интересующихся быстроходными катерами, и для конструкторов спортивных судов.

– А подробнее можно? – вступил в разговор Хип, вспоминая гидродинамику судов, которую два года вдалбливали ему в высшем учебном заведении. Аэродинамику прочитали факультативно, так что понятие о ней Хип имел весьма смутное.

«Ты на “Cоюз” [87] в это время по скоростным видам подводного спорта катался! И там блондинки Верочка с Надей из МГУ тебя закадрили! Не слушал ты лекции по аэродинамике! Тебе зачет автоматом поставили как выдающемуся спортсмену!» – напомнил времена буйной молодости внутренний голос.

– Как только реальные скорости движения на воде достигли 50–60 километров в час, стало очевидно, что энергию встречного воздушного потока, создающего сопротивление, можно и нужно использовать, что с помощью аэродинамических сил можно не только уменьшить гидродинамическое сопротивление, но и полностью поднять быстроходное судно над водой.

В принципе, энерговооруженность современных глиссирующих гоночных судов достаточно велика. Но стало гораздо сложнее добиться устойчивого движения и постоянного контакта с водой, чем обеспечить свободный полет судна над поверхностью воды.

– И для этого очень неплохо использовать спойлер, – вспомнил Хип американское название противокрыла.

– Ренато в молодости писал: «Мне думается, что пришла пора более серьезно обратиться к идее использования аэродинамической подъемной силы, не только на чисто скоростных, но и на прогулочных судах». Как только заработаю побольше денег, открою свою верфь и начну строить такие лодки. Правда, сейчас с этим довольно проблематично, и когда появятся достаточно большие деньги, не знаю.

– Ты знаешь, вопрос очень интересный! Сколько тебе денег надо, чтобы построить первый образец экранолета для промышленного производства? – спросил Хип.

– Сложно сказать, – замялся пилот, и лодку ощутимо повело вправо.

– Лимона хватит на первое время? – напрямик спросил Хип.

– Давай сядем и спокойно поговорим! – предложил пилот, сбрасывая скорость и разворачиваясь вправо.

«Сейчас ветер идет с моря на сушу. Пилот, чтобы не повредить свою хлипкую конструкцию, садится носом против ветра», – выдал про себя азбучную истину Хип.

Лодка аккуратно села, мягко ударившись о волны. Выключив двигатель, пилот повернулся назад и с придыханием спросил:

– Ты это серьезно говоришь?

– Вполне. Надо будет составить бизнес-план и начинать работать. Думаю, самым оптимальным вариантом будет СП с Северным Кипром на Украине! – внес предложение Хип.

– У тебя действительно есть такие деньги? – с придыханием спросил пилот, дергая за рычаг справа.

С носа лодки что-то плюхнулось.

– Это плавучий якорь? – уточнил Хип.

– До берега два – два с половиной кабельтова. Там вас встретит мой друг Вася, который переправит на российскую сторону. Опознавательный знак – косой крест синим фонарем и полукруг им же! – высоким голосом заявил пилот, вертя головой вправо и влево.

– Запиши мой электронный адрес! Через месяц напишешь письмо и подпишешься «ССемен», с двумя первыми заглавными «С». Так я буду знать, что это именно ты. Встретимся где-нибудь на нейтральной территории и все спокойно обговорим. Мне тоже нужно реальное дело, куда можно вложить деньги, особо не рисуясь! – заявил Хип, чувствуя приятное волнение.

В руках у пилота, имени которого Хип не стал узнавать, обозвав Семеном с двумя «С», появился мобильный телефон.

– Вася! Народ пошел! – коротко заявил он, рукой показывая направление на берег. – Берите надувную шлюпку, и с богом! – напутствовал пилот, держа в руках клочок бумаги с одной строчкой, на которой был написан электронный адрес Хипа.

Две минуты спустя, едва плотик принял свою форму, Хип и Сид на него перегрузились, снова взревел двигатель, и странная лодка, коротко разбежавшись, оказалась в воздухе.

Глава 22

Попасть домой – это не значит спастись от всех неприятностей

– Странные у вас люди в двадцать первом веке! Мало того, что вы как-то не по-людски говорите, так у вас отношения странные! Никакой доброты, отзывчивости! Одна издерганность и желание обмануть! – констатировал Сид, присаживаясь на свою сумку рядом с Хипом.

– Нормальные отношения! Человек человеку волк, змея и вепрь! Период неразвитого капитализма в самых худших его проявлениях! – отозвался Хип, сидя на сумке, держась правой рукой за ручку румпеля и напряженно всматриваясь в сторону абсолютно черного берега.

– Волк и змея понятны, а при чем тут вепрь? – удивился Сид.

– Животное большое, злое и вонючее. Если на тебя нагадит, то особо не дернешься! – пояснил Хип, справа по курсу увидев наконец обещанные синие знаки.

– Тяжко жить в такой стране! – хмыкнул Сид.

– Поехали со мной за границу! – предложил Хип.

– Я сначала в Сочи съезжу, пару месяцев отдохну, а потом уже определюсь, что делать! – мотнул головой Сид.

– Как только пересечем границу с Россией, я тебе делаю нормальные документы, и разбегаемся. Канал для связи я тебе дам. Ты меня не знаешь, я тебя! – жестко сказал Хип, чуть увеличивая обороты двигателя.

Синий крест на берегу немного сместился вправо, и Хип решился, начиная раздеваться.

– Веди плот точно на сигналы, а я чуть позже приду! Что-то мне наш пилот перестал нравиться! Шел разговор о том, чтобы доставить нас в Россию! Про перегруз в море разговоров не было! Тетя Матрена такие фортеля явно не была способна выделывать! Подставой здорово воняет! Мою одежду сложи в сумку! – шепотом приказал Хип, в костюме Адама скользнув в воду.

«Водичка градусов тринадцать-четырнадцать! Прохладно!» – немедленно заметил внутренний голос. «Ты мне сбиваешь дыхание своей болтовней!» – попробовал урезонить своего постоянного собеседника Хип, брассом идя в сторону берега.

Теперь столб синего света уходил вертикально вверх.

Еще пять минут плавания, и Хип выполз на берег и, встряхнувшись, внимательно прислушался.

– Сукой буду, я один приплыл! – с блатным надрывом заявил голос Сида.

– Да тут куча денег! – «обрадовал» Хипа грубый голос справа, в море.

– И у меня целая сумка евриков! Мы с тобой, Василь, миллионеры! – заявил баритон, и в тридцати метрах от Хипа вспыхнул яркий свет фонарика, осветив приличных размеров катер пиратского черного цвета.

О чем дальше говорили Баритон с Грубым, Хип не слышал, так как ушел под воду.

Вынырнув около правого борта черного катера, он в метре от себя увидел двухдюймовый конец, за который моментально схватился.

Мотор катера фыркнул и заглох на высокой ноте.

Резкий рывок, и тело Хипа взметнулось из воды на палубу катера, в метре от плотного высокого мужика, который со здоровенным ножом в руке наклонился над чем-то темным.

Удар ногами в бок, и тело человека с ножом, влепившись в противоположный борт, секунду повисев на фальшборте, упало в воду.

Глухо звякнув, нож упал на палубу. Хип рыбкой метнулся вслед, и в этот момент мотор снова заглох.

Дверь рубки открылась, и высунувшаяся голова спросила:

– Глеб! Что с тобой? Ты моряка прирезал?

– Вася! Мне плохо! Опять приступ! – прохрипел Хип.

– Сейчас принесу таблетки! – громко заявил баритоном Вася, убирая голову из проема.

«Оказывается, этот друг пилота в деле по самую макушку! Нам попадаются сплошные предатели и перевертыши!» – понял Хип, протягивая левую руку к шее Сида.

Биение крови в сонной артерии было, но не очень сильное. А вот рука Хипа испачкалась чем-то липким.

В рубке зажегся синий свет, заработал негромко двигатель. Включилась лебедка, и звонко зазвенел носовой клюз, показывая, что якорь начали поднимать.

«Не больно-то торопится помогать своему товарищу!» – оценил поведение Васи Хип. «Деньги проще забрать себе, чем делить на двоих! Лишнее арифметическое действие!» – не преминул вставить реплику внутренний голос.

Друг пилота тем временем вынул из-под штурманского столика пистолет с длинным стволом и, сунув оружие за пояс сзади, бодро двинулся из рубки.

Катер в это время развернуло бортом и сильно качнуло, а Вася, высокий крепыш, как раз перешагивал порог, называемый моряками комингсом, и вынужден был нагнуться.

Пошатнувшись, он поставил ногу на комингс, катер в это время снова перевалился. Вася со всего размаха приложился виском к открытой двери и тут же повалился.

«Прилично приложился! Но мне он нужен живой!» – решил Хип, подскакивая к рубке.

«Дилетант Вася! Так опозориться! Наступил на комингс!» – громко закричал внутренний голос в ужасе от такого вопиющего нарушения флотского порядка.

Минута, и полностью раздетый Вася со скованными за спиной руками сидел около стойки фальшборта. Стойка была просунута между спиной и руками и не давала Василию возможности упасть за борт.

Первым делом Хип оделся в джинсы, тельник и черную рубашку Васи, которые оказались ему впору, и нажал рычажок якоря. Щелкнуло реле, и цепь загрохотала в правом клюзе, показывая, что якорь пошел вниз.

Хип метнулся к Сиду и потащил его в рубку. Беглый осмотр уже пришедшего в сознание товарища показал, что, хотя лицо у него здорово разбито, а грудь прижжена в четырех местах, особого вреда здоровью изверги нанести не успели. Через несколько минут Сид сумел подняться.

– Быстро собери плот и упакуй! – приказал ему Хип, изучая штурманскую карту, где был обозначен городок Акси-Бек, до которого было с десяток миль. Под картой обнаружился тонкий большой планшетник, который Хипа очень обрадовал.

Сид согласно мотнул головой и, опустив плечи, пошел на корму катера.

– У вас в городе ты где ставишь катер? – поинтересовался Хип, держа в руках только что реквизированный смартфон, который и не собирался возвращать владельцу.

– У нас есть эллинг… но… Глеба нет! Это был мой лучший друг! – повесил голову Василий, от которого ощутимо пахло хорошим виски.

– Машина у тебя есть? – не комментируя реплику о Глебе, снова спросил Хип.

– Десятилетний «мерин». Все забирайте, только не убивайте, как Глеба! – заныл пленник, поворачивая голову в сторону подошедшего Сида.

– Пошли в твой эллинг! – приказал Хип, знаком приказывая Сиду отвести Васю в рубку и протягивая товарищу ключи от наручников.

Сам Хип плотно работал со смартфоном, набирая пароли и код автоматического диспетчера ГРУ. Он узнал, что в Акси-Беке имеются две квартиры, которыми можно воспользоваться. В пришедшем сообщении указывались адреса и коды. Завершалось сообщение словами: «При освобождении квартиры нажмите отбой».

Затрещала цепь на носу, показывая, что якорь поднимается. Следом заработал мотор.

Катер пошел направо по широкой дуге и, увеличив скорость, встал на редан, держась параллельно берегу, на котором не было видно ни одного огонька.

– Если будешь послушным и умным – будешь жить! – пообещал Хип, разглядывая выложенное на штурманский столик содержимое карманов пленника.

– Я все сделаю, только не убивайте! – попросил Вася, пристально вглядываясь вперед.

– Ты прожектор включи! Не ровен час наскочим на бон! – предложил Хип, выключая внутреннее освещение рубки.

– Какие тут боны! – презрительно скривился Вася, включая прожектор, но сразу же на его лице появилось выражение ужаса.

В десяти метрах впереди, прямо по курсу, белела человеческая голова. Сворачивать было поздно.

– Малый ход! – скомандовал Хип, бросая на рулевого быстрый взгляд. «У Глеба были белые волосы!» – напомнил внутренний голос.

– Я убил своего товарища! Надо быстрее сваливать из города! – громко закричал рулевой, увеличивая скорость катера. – Но я всегда смогу сказать, что это ты стоял за штурвалом, что к смерти Глеба я не имею никакого отношения! – моментально нашел выход Вася, увеличивая скорость и делая плавный левый поворот.

– Но это все слова! Мы скажем, что ты стоял у штурвала и даже не сделал попытки уйти в сторону! – попробовал припугнуть его Хип.

– Кто вам поверит? Вы у нас в городе никто! И звать вас никак! Два бомжа без документов, непонятно каким образом появившиеся в России! А я сын мэра и живу в городе уже сто лет! И у меня все схвачено! В моем доме вас никто не тронет! А завтра вечером от нас идет шведский сухогруз в Саратов! Даете мне половину денег из сумки, и я вас устраиваю на борт «Валлборга» матросами.

– Вопрос, конечно, интересный! И надо подумать! Ты почти взял нас за горло! – с унылым видом заявил Хип и, наклонившись, схватил Васю левой рукой за ахиллесово сухожилие, а правой в секунду надел ему на ногу толстый пластиковый браслет, на котором замигала красная лампочка.

– Что это? – сдавленным голосом спросил Вася, с испугом смотря на Хипа, который подавал ему брюки и связку ключей.

Проскочив два красных бакена, катер сбросил скорость и, свернув налево, подошел к двухэтажному эллингу, у которого начали открываться ворота.

Катер медленно вошел внутрь и аккуратно пришвартовался к правой стороне, где имелся деревянный пирс с автомобильными шинами вместо кранцев. Вася выключил двигатель и широко открытыми глазами смотрел на Сида, который подтащил три большие сумки к рубке и теперь стоял в дверях, поигрывая большим ножом.

– Может, поедем ко мне домой? Отдохнем, помоемся, поужинаем, выпьем. Я утром позвоню капитану и договорюсь о двух местах! Я кэпа «Валлборга» хорошо знаю, и он мне не откажет! – предложил Вася, с надеждой взглянув на Хипа.

– Бери сумки и поехали в город. Улица Зеленая далеко? – поинтересовался Хип, жестом указывая на пирс.

– На краю города, около торгового порта, – последовал недоуменный ответ.

– А улица Толстова? – на всякий случай спросил Хип про улицу второго адреса.

– У нас такой улицы нет! – уверенно ответил Вася.

– А что-нибудь созвучное? – попробовал уточнить Хип, мысленно кляня операторов на узле связи, которые спустя рукава относились к своим обязанностям.

– Есть улица Толстая, но она короткая и в самом конце Шанхая [88]! – бросил Вася, сморщив физиономию.

В конце эллинга в железных воротах оказалась незаметная дверь, которую пленник открыл своим ключом и сразу же собрался рвануть наружу.

Хип подождал, когда половина Васиного туловища пролезет в дверной проем, и прижал беглеца дверью, негромко напутствуя:

– Далеко не убегай! Через двадцать метров браслет рванет, и ты останешься без ноги! ВВ [89] безоболочковое, так что нам не достанется! Поэтому шибко не суетись!

– Да мне надо в машине двери открыть и мотор прогреть! – попробовал найти оправдание своему поведению Вася.

– Снять браслет без ключа практически невозможно. Как только пробуют начать вскрывать браслет – он моментально взрывается! Пробовали даже поместить браслет в экранированную комнату! И ничего не получилось! Как только прервалась связь с ключом – браслет взорвался! – пояснил Хип, отходя от двери.

Вася тряхнул головой, передернул плечами и пошел на улицу.

Около двери стояли черный, с сильно затонированными стеклами «Мерседес» и зеленый «Фольксваген Жук», с российскими номерами. Пленник мгновенно оказался внутри своей машины.

– У тебя есть ключи от «Фольксвагена» Глеба? – спросил Хип, осененный интересной идеей.

Стекло «мерса» поехало медленно вниз, показывая, что даже в закрытом автомобиле Вася внимательно фиксирует обстановку.

– Конечно, кэп! – высунул голову из окна пленник, протягивая два ключа на колечке.

– Садись за руль «фолькса» и двигай за нами! – приказал Хип Сиду, усаживаясь на переднее сиденье «Мерседеса».

– Поезжай как обычно, но не слишком наглей! – проинструктировал Хип Васю, присаживаясь на переднее пассажирское место.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! – весело заявил Вася, улыбаясь во весь рот.

– Вперед и с песней! Двигай на улицу Толстую! – приказал Хип, отмечая на передней панели сотовый телефон черного цвета, довольно старой модели.

– И не стоит больше никуда звонить! Еще одно… – не закончив фразу, Хип протянул правую руку, взял телефон с горящим экраном и выкинул его на улицу.

По асфальту моментально брызнули осколки пластмассы.

– Так я продолжаю, коллега! Еще одна такая выходка, и я порву тебе барабанные перепонки, чтобы ты не мог принимать звуковые сигналы, – спокойно пообещал Хип, прикидывая поворотливость здешней полиции.

Узкая дорога от эллинга была абсолютно ровной, без единой рытвинки и с белыми камнями по обеим сторонам. Через двести метров после крутого поворота правая сторона оказалась украшена не только «кирпичом», но и светящейся табличкой с надписью на русском и английском языках: «Проезд запрещен всем видам транспорта!», которые Хип обозрел, обернувшись.

«Фольксваген» шел сзади на расстоянии пятидесяти метров.

Выехав на совершенно пустую четырехполосную улицу Горького, «Мерседес» проехал по ней с километр и через двойную сплошную линию повернул налево, на узенькую улицу Полевого, на которой с трудом мог проехать грузовой автомобиль.

«Грузовая “Газель” сможет проехать!» – оценил ширину улочки внутренний голос, не согласившись с мнением хозяина.

Из правого бокового переулочка выскочил одинокий мотоциклист и, виляя по улице, свернул прямо перед «Мерседесом», который резко затормозил. От чего Хип едва не ткнулся носом в лобовое стекло.

– У нас так ездят! – развел руками Вася, сворачивая в переулок, из которого только что выскочил мотоциклист, и выезжая на нужную улицу.

– Заезжай в этот двор! – приказал Хип, ориентируясь на номера домов и для наглядности толкнув Васю в правое плечо.

Около мусорных баков примостился 401-й «Москвич» на спущенных шинах, но с новыми номерными знаками.

– У тебя инструменты есть? – спросил Хип, открывая свою дверь, а сам показывая рукой Сиду место парковки рядом с дедушкой советского автопрома.

Из остановившегося в пяти метрах «Фольксвагена» выскочил с сумкой Сид и подбежал к Хипу.

– Сними номера с «Москвича», поставь свою машину в соседний двор и подходи в восемнадцатую квартиру. Условный стук «семерка – четверка – семерка» [90]! – на одном дыхании, шепотом приказал Хип. Затем забрал у Васи коробку с инструментами и передал их Сиду.

«Зря ты сумки берешь из машин!» – напомнил внутренний голос.

«Вася должен думать, что мы в этой хате надолго тормознемся! Он явно нас заложил своим друзьям в городе! Надо замаскироваться, а когда он расслабится, резко свалить!» – мысленно ответил Хип, глядя, как Вася топает за ним с двумя сумками.

Искомая квартира находилась на втором этаже. Открыв дверь, Хип пропустил Васю вперед и первым делом провел ревизию продуктов на кухне.

Рис, макароны, картошка, морковка показали, что кто-то заботится о продуктах для посетителей квартиры.

– Ты мыться будешь? – спросил Хип, которому очень не хотелось оставлять безнадзорным Васю, ходившего по квартире, зыркая глазами, как тигр в клетке.

Заметив ламинирующую машинку, Хип перевел глаза на Васю, который достал из шкафа трусы, тельняшку, рубашку и простое вафельное полотенце, презрительно скривив физиономию на правую сторону, и только сделал первый шаг, как Хип взял его за правую руку.

– Секундочку… – только и успел попросить Хип, как Вася присел, скидывая с согнутой левой руки трусы и тельник.

– Ой! – в деланом испуге дернулся Хип, отпуская руку.

Следующим движением пленник извернулся и нанес быстрый удар ножом в промежность Хипа. Вернее, попытался нанести, одновременно пробивая правой мощный апперкот.

Чего-то подобного Хип ожидал и, качнувшись назад, сумел уклониться, тут же нанося жесткий удар ребром ладони по локтю Василия.

Нож из Васиной руки вылетел и воткнулся в потолок, а сам Вася дернулся, раззявил рот, со злобой посмотрел на Хипа и начал движение вправо. В этот момент Хип с наслаждением нанес ему удар коленом в промежность.

Вася захлопнул рот и тихо улегся ничком на полу. Если бы не подскочивший Сид, поддержавший пленника, тот грохнулся бы так, что перебудил бы половину жильцов.

– Как ты сюда попал? – удивился Хип, выбрасывая со второй полки шкафа одежду на пол.

– Дверь была открыта! – пояснил Сид.

– У нас в запасе не больше двадцати минут! – объявил спецназовец, снимая вторую полку шкафа и вынимая из-под нее пачку документов и бумаг, которую передал Сиду.

Еще минута, и Хип вытащил из этого же шкафа брезентовую сумку, которую повесил на плечо. Достав из сумки лимонку, спрятал ее под кроватью и протянул растяжку к неподвижному Василию, зацепив за его пояс.

В кармане лежащего без чувств зазвонил мобильный телефон.

Сид аккуратно вынул телефон и протянул Хипу, который быстро снимал с ноги пленника браслет со взрывчаткой.

– Василий? – произнес мужественный голос с сильным скандинавским акцентом.

– Василия вызвали к отцу, сэр! – доложил Хип, жестом приказывая Сиду поставить еще одну растяжку. Затем продолжил наудачу: – Нет ли у вас работы для двух матросов?

– Ты сумеешь отличить бак от юта? – спросил скандинав.

– И даже клотик от клюза, сэр. И при необходимости могу освободить винт от сети и заварить пробоину ниже ватерлинии! – бодро доложил Хип по-русски.

– Водолазы мне нужны! – заинтересовался капитан. – Третий причал. На коробке синий и красный топовые огни. Отход через час!

– Мы бы хотели взять с собой легковой автомобиль. Вы позволите, сэр?

– Подъезжайте! – буркнул капитан и отключил связь.

Поставив в коридоре еще одну растяжку, с гранатой без оболочки, Хип только открыл дверь на лестницу, как раздался глухой стук.

Сид поставил сумки на пол и бросился назад, чтобы через пару секунд вернуться.

– Мир Василию присно и во веки веков! – заявил Сид, беря сумки в руки. И на вопросительный взгляд Хипа пояснил: – Кто-то вонзил нож прямо в горло Василию!

– Очень неприятная история! – согласился Хип, в свою очередь ставя сумку на пол.

Метнувшись на кухню, он включил газ и разлил на полу бутылку «Абсолюта».

– Будем надеяться, что никто в доме не пострадает! – выдал Сид, выходя последним на лестничную площадку.

И уже открывая наружную дверь дома, Хип, услышав далекие завывания полицейской сирены, констатировал:

– Полиция погасит пожар!

Глава 23

Короткая дорога в Саратов.

Или за бугор?

– Надо бы деньги припрятать. Опасно с такими деньгами садиться на борт незнакомого судна! – напомнил Сид, выводя «Жука» на дорогу.

И сразу сдал назад.

Сверкая сполохами огней, навстречу пронеслась кавалькада полицейских машин с включенными мигалками и, резко затормозив, свернула налево, к дому, который они только что покинули.

Выехав на дорогу, «Жук» скромно двигался вперед.

Справа показалось ярко освещенное здание, на котором было написано: «Чейз Манхэттен банк», а чуть ниже значилось: «Дж. П. Морган Банк».

– Заруливай на служебную стоянку! – приказал Хип, выхватывая мобильный телефон и для наглядности кивком указывая направление.

Оператор в гонконгском банке оказался на месте, и линия была свободна.

– Мне срочно надо положить деньги в российский филиал «Чейз Манхэттен банка» в городе Акси-Бек! – сообщил Хип, быстро представившись и назвав номер своего счета и пароль.

– Подождите на линии, сэр! – попросил оператор.

Зазвонил Васин телефон.

– На судне полиция! Отход судна задержан! Я позвоню дополнительно! – отрывисто проговорил капитан, и в трубке послышались короткие гудки.

– Звонил второй после бога [91] и сказал, что отход судна откладывается! – не вдаваясь в подробности, объявил Хип, включая Васин телефон на громкую связь.

– Завидую я тебе! Ты везде чувствуешь себя как рыба в воде! И с телефонами управляешься, как я с винтовкой Мосина, – только начал говорить Сид, как Васин телефон тоже заговорил:

– Прошу простить за задержку, сэр! Управляющий филиалом готов вас принять прямо сейчас! – громко сказала девушка на другой стороне земного шара по-русски.

– Я уже на стоянке около банка! Нас два человека! – вальяжно заявил Хип, поднимая вверх руку с открытой ладонью.

С левой стороны к неказистой машине подошел охранник, одетый в черную униформу, и постучал в боковое стекло концом резиновой дубинки. Затем вздрогнул и выхватил запищавшую рацию из нагрудного кармана.

Хип включил свет в салоне и, нажав кнопку у себя на дверце, опустил со стороны Сида стекло.

– Да! Так точно! Два человека в «Жуке» с местными номерами! Но… – попробовал что-то не очень лестное сказать охранник, как моментально выпрямился и доложил: – Будет сделано! – и после короткой паузы добавил, сделав приглашающий жест: – Уже веду!

Две минуты спустя Хип с Сидом с тремя большими сумками сидели в приемной управляющего филиалом банка и вели неспешный разговор:

– Какую сумму вы желаете положить на депозит? – спросил управляющий, маленький лысый человечек в больших роговых очках.

– На номерной счет, с выдачей трех пластиковых карт и с процентной ставкой… – многозначительно замолчал Хип, только сейчас вспомнивший, что со всей беготней и нервотрепкой они так и не удосужились пересчитать деньги.

– У нас сейчас кризис, и процентная ставка составит три с половиной процента, – закончил фразу управляющий, вопросительно посмотрев на Хипа.

Сид скромно сидел справа от Хипа, вертя в руках мобильный телефон с неприлично большим экраном, который казался в его огромных лапах обычной детской игрушкой.

– Тогда, может, перегоним всю сумму в гонконгский банк? Там, конечно, проценты поменьше, но банки так быстро не прогорают! – предложил Хип, делая вид, что оскорбился сделанным управляющим предложением.

– О какой сумме вклада может идти речь? – снова взял в свои руки нить разговора управляющий банком.

– Десять-пятнадцать миллионов, в пересчете на доллары. Притом, должен вам заметить, что мне нужно гарантийное письмо серьезного и старого банка, так как года два-три нам деньги могут не понадобиться! – небрежно заметил Хип, беря со стола чашечку кофе.

– Письмо от «Морган-банка» вас устроит? Хотя мы и сами называемся «Дж. П. Морган Банк», – сделав оскорбленное лицо, заявил управляющий.

– Вас рекомендовал мой банк, но проценты… – снова замолчал Хип, тяжело вздохнул, показывая, как трудно ему дается решение, – будете перечислять на четвертую карточку! – жестко закончил Хип.

– Начинаем работать! – предложил управляющий, нажимая какую-то кнопку.

В кабинет вошли три девушки в черных юбках и белых кофточках, за ними проследовали два мужика, которые несли три машинки для счета денег.

Хип и Сид высыпали деньги из первой, второй и третьей сумки.

В первой сумке только верх был уложен пачками с деньгами, которые следовало пересчитать, а все остальное место занимали пачки евро в банковской упаковке швейцарского банка.

Час работы, деньги пересчитаны и сложены в банковские мешки. Теперь управляющий смотрел на Хипа намного более благосклонно.

Зазвонил телефон Василия.

– Через двадцать-тридцать минут мы будем у Тигровой балки. Ждать я вас смогу максимум десять минут!

– Сейчас я уточню, – попросил подождать Хип, забирая со стола четыре банковские карты и засовывая первую карточку в переносной банкомат. – Вы сможете нас добросить до Тигровой балки? Сколько это займет времени? – закрыв микрофон телефона пальцем, спросил управляющего Хип, одновременно выводя на первой карточке баланс.

Первая карточка стоила ровно десять миллионов долларов.

«Семь минут!» – на пальцах показал управляющий, с интересом глядя на Хипа, который сноровисто вставлял вторую карту.

– О’кей! Договорились, – открыв микрофон, сказал Хип капитану, вставляя третью карту, а затем и четвертую, на которой было всего шестнадцать с небольшим тысяч долларов.

– Это проценты, которые вы получили за нахождение двадцати семи миллионов в нашем банке. Вы не хотите записать пин-коды банковских карт? – удивился управляющий, протягивая Хипу визитную карточку с написанными пин-кодами и последними цифрами карт.

– Я их запомнил, как и ваш телефон. Теперь пусть нас отвезут к Тигровой балке! – попросил Хип, глядя, как Сид, не проронив ни единого слова, складывает пустые сумки в одну из них.

– А ваша машина? – вкрадчиво спросил управляющий.

– Можете оставить ее себе! – махнул рукой Хип, ненавязчиво продемонстрировав управляющему гранату на поясе.

– Моя машина отвезет моих клиентов к Тигровой балке! Двух охранников в мою машину! – приказал управляющий и ткнулся лицом в стол.

– Пусть десять минут полежит и поспит! – решил Хип и вышел в приемную. Сид в это время ковырялся с замком запертой двери.

– Шеф просил двадцать минут его не беспокоить! У него важные конфиденциальные переговоры, – сообщил Хип сотрудникам банка, выйдя из приемной.

– Погнали! И никого не ждем! – распорядился он, усаживаясь после Сида на заднее сиденье «пятисотого» «Мерседеса» с работающим двигателем. Охранники уже сидели в салоне.

– Едем в Тигровую балку на пляж! – приказал Хип водителю, отмечая плавность хода автомобиля.

На обочине спецназовец увидел сразу два полицейских автомобиля с мигалками. Около машин стояли трое полицейских с автоматами и внимательно смотрели на дорогу.

Оглашая ночь сиренами, промчались три пожарные машины.

– В районе пожар и взрыв! – объявил один из охранников, глядя на экран своего мобильного телефона.

Еще один передвижной пост ДПС «Мерседес» проехал, даже не притормозив.

Автомобиль, мягко покачиваясь на мощных рессорах, въехал на пляж, где стоял катер.

Короткий удар по сонной артерии с двух рук охранникам, и они ткнулись физиономиями вперед. Водитель по той же причине упал на руль.

Моряк, прохаживающийся по берегу, демонстративно посмотрел на часы и только начал разворачиваться, чтобы вернуться на судно, как Хип с Сидом выскочили из автомобиля и со всех ног рванули к катеру.

– Через две минуты отход, господа! – заявил моряк по-английски.

– Но мы же не опоздали, капитан? – также по-английски спросил Хип.

– Старший помощник, сэр! Капитан ждет вас в своей каюте! – заявил мужчина, первым начиная подниматься на катер по деревянному трапу.

Примечания

1

Узел – морская мера скорости, равная одной миле в час. – Здесь и далее примеч. автора.

2

Кабельтов – мера длины у моряков, равная одной десятой морской мили. Морская миля – 1852 м.

3

Керамбит – нож с серповидным клинком и заточкой, как правило, с вогнутой стороны. Служит для нанесения секущих ударов.

4

Конец – любой небольшой отрезок каната, вне зависимости от диаметра.

5

АПС – автомат подводный специальный, стоит на вооружении российских и украинских боевых пловцов.

6

Фрогмен – от англ. «человек-лягушка».

7

Трехболтовка – снаряжение для безопасного погружения под воду, классический водолазный костюм. Данное стандартное водолазное снаряжение используется в российском ВМФ и гражданском флоте с XIX века и по сей день. Водолазный шлем крепится к манишке тремя болтами – отсюда название.

8

Бак – носовая часть верхней палубы.

9

Спасательный аппарат Дэвиса – один из первых кислородных ребризеров. Этот аппарат в 1910 г. изобрел англичанин Роберт Дэвис, глава компании Siebe Gorman and Co. Ltd.

10

В журнале «Попьюлар сайнс» Хипу попалась статья о знаменитом ученом, изобретателе, художнике Леонардо да Винчи, среди многочисленных изобретений которого – водолазный костюм с бурдючками для мочи, предназначенный для собирателей жемчуга.

11

Поцелуй мою задницу! Ублюдок! (ит.)

12

ИДА – индивидуальный дыхательный аппарат замкнутого цикла. В 1943 г. ИДА стали появляться в армиях нескольких стран, но распространялись не слишком широко, так как при использовании выделяли сжатый воздух, демаскирующий боевых пловцов.

13

Моторизованное ныряющее каноэ – военная подводная лодка для одного-трех боевых пловцов, созданная британским управлением специальных операций во время Второй мировой войны для осуществления тайных операций, рекогносцировки или военных ударов по вражеским судам. Лодка была разработана майором Хью Квентином Ривзом для нападения на стоящие в гавани корабли. Каноэ получило неофициальное название «Спящая красавица», когда проходящий мимо старший офицер увидел Ривза спящим в этом каноэ.

14

Калиги – высокие сандалии римского воина. Толстая подошва сандалий была покрыта шипами.

15

Ну, погоди (нем.).

16

Зачастую немцы оставляли старые названия газет, а печатали в них свои новости. Во время ВОВ на Украине выходило более ста оккупационных газет.

17

Стирать по-матросски – продеть в рукава или штанины трос и кинуть одежду за борт идущего судна. Можно даже ее не намыливать.

18

Боргезе – князь Юнио Валерио Боргезе (1906–1974), итальянский военный и политический деятель, капитан второго ранга, командир отряда боевых пловцов.

19

Зона, в которой снайпер или наблюдатель не видит цель (противника).

20

Полковник (нем.).

21

Кавторанг – капитан 2-го ранга.

22

Команда – флотское название казармы. Помещение, в котором находятся моряки (корабль, здание на берегу).

23

Штурмбаннфюрер СС – майор, в переводе на общевойсковое звание.

24

Армия Крайовы (буквально – Отечественная армия) – вооруженные формирования польского подполья во время Второй мировой войны.

25

Внимание (польск.).

26

С удовольствием (польск.).

27

Боец Армии Крайовой.

28

Сметка – веник (морской жаргон).

29

Шкерт – короткий тонкий трос, применяемый для каких-либо вспомогательных целей.

30

Подводный спасательный аппарат Дэвиса.

31

Переборка – в данном контексте боковая стенка салона автомобиля (так как рассказчик моряк, то он в своей речи по инерции употребляет морскую терминологию).

32

Обрез – тазик (морской сленг).

33

Сапоги – такое прозвище дали моряки служащим сухопутных частей (армейский сленг).

34

Шнурки – прозвище моряков (армейский сленг).

35

Жак-Ив Кусто – французский исследователь Мирового океана, изобретатель, фотограф, режиссер, автор множества книг и фильмов. Совместно с Эмилем Ганьяном в 1943 г. разработал и испытал акваланг.

36

Для подводной охоты в морях применяются более длинные и мощные подводные ружья.

37

«Бетонные ботинки» – американское название тазика с бетоном, в который американские гангстеры замуровывали ноги жертвы, перед тем как бросить ее в воду.

38

Отряд «К» – диверсионный корпус немецких ВМФ во Второй мировой войне.

39

«Бранденбург Восемьсот» – немецкий отряд диверсантов, действующий во время Второй мировой войны.

40

«Балтийский чай» – это не чай, а коктейль. В состав коктейля входит спирт питьевой и кокаин.

41

Специальный батальон абвера «Нахтигаль» («Соловей», «Ночная птица») имени С. Бандеры был сформирован в марте 1941 г.

42

Сифилис.

43

Кокпит – место для рулевого.

44

ИДА – в описываемое время все дыхательные аппараты называли сокращенно ИДА – индивидуальный дыхательный аппарат. Так как Ал одет в немецкий гидрокостюм, который выпускала немецкая же фирма «Дрегер» (существующая и в настоящее время), ИДА у него той же фирмы.

45

«Копи царя Соломона» – знаменитый роман известнейшего английского романиста Генри Хаггарда.

46

Гагула – одна из главных отрицательных героинь романа Хаггарда, страшная колдунья, которая строит козни героям романа, стараясь их погубить.

47

Маятник – специальное упражнение для ухода от пуль. Применяется спецназом. После длительных тренировок может служить некоторой защитой во время скоротечных огневых контактов.

48

Куда потом пойдут поломанные концы ребер, может знать только Всевышний, а показать может только вскрытие. Ребра могут повредить легкие (что чаще всего и бывает от такого удара), пробить кровеносные сосуды и даже поразить сердце, проткнув его насквозь.

49

Компактный однозарядный пистолет, предназначенный для малых дистанций.

50

Тельник с начесом – тельняшка зимняя с футером (начесом), вязанная из хлопка или шерсти двух цветов – белой и синей. Срок носки – 3 года.

51

Снижение двигательной активности рук и ног (неполный паралич).

52

Сиденье (морской жаргон).

53

Отто Скорцени – немецкий диверсант австрийского происхождения, оберштурмбаннфюрер СС, получивший широкую известность в годы Второй мировой войны своими успешными спецоперациями. Самая известная операция Скорцени – освобождение из заключения свергнутого Бенито Муссолини.

54

Чудо-оружие (нем.).

55

РОН – рота особого назначения, состоящая из водолазов-разведчиков, создана 11 сентября 1941 г. 11 августа 1941 г. был подписан приказ наркома ВМФ № 72 походный о формировании роты особого назначения РО КБФ, который документально закрепил образование нового вида войск – специальной разведки ВМФ.

56

Иван Васильевич Прохватилов (1907–1978) – капитан 2-го ранга, водолаз-разведчик. Во время Великой Отечественной войны командовал ротой особого назначения Балтийского флота (полное название – рота особого назначения разведотдела штаба Балтийского флота, РОН РОШ КБФ), являющейся прообразом современных спецслужб ВМФ. После войны принимал участие в развитии водолазного дела.

57

Высота, на которой расположено озеро Иссык-Куль, – 1609 м.

58

До строительства гидротехнического корпуса так и было. Потом подняли искусственную плотину, и река сейчас (в основном, по трубе) вытекает из-под плотины.

59

Готовится из маленьких кусочков мяса, что очень удобно при раздаче большого количества порций и ускоряет приготовление блюда.

60

Знаменитое классическое кабаре в Париже, построенное в 1889 году, одна из наиболее ярких достопримечательностей французской столицы.

61

«Ка‑52» «Аллигатор» – российский разведывательно-ударный вертолет нового поколения. Машина способна поражать бронированную и небронированную технику, живую силу и воздушные цели на поле боя. Представляет собой развитие модели «КА‑50» «черная акула».

62

Четырнадцатая арматура – проволока толщиной 14 мм, с рифленой поверхностью.

63

Как только загубник был вынут изо рта девушки, в него, несмотря на некоторое избыточное давление (с которым подается воздух по шлангу), попала вода. Таким образом воду, попавшую в загубник, выдувают из системы.

64

Полкан – полковник (армейский сленг).

65

«Силз» – специальные войска, которые могут воевать в трех стихиях – в воде, в воздухе и на земле.

66

Блокировка – метод психического воздействия на специального агента, служащий для защиты тех сведений, которые не подлежат разглашению. При произнесении агентом определенных слов в его подсознании включается, защитный механизм защиты информации, вызывающий заранее запрограммированные действия агента (человек может выброситься из окна, выпить яд и даже совершить убийство или самоубийство).

67

Берцы – армейская обувь с высоким голенищем.

68

Сигареты «Кэмел» без фильтра выдаются в американской армии (входят в паек), в открытую продажу не поступают.

69

Зеленая туалетная бумага выдается спецназу при выполнении заданий. И обычно прячут ее не на земле, а в кустарниках и на деревьях.

70

Винт – винтовка (армейский сленг). Девушка имеет в виду снайперскую винтовку.

71

«Приплыл» – моряков корежит от этого слова, и они, то есть настоящие моряки, всегда приводят морскую пословицу: «Дерьмо плавает, а корабли и моряки ходят».

72

В первой половине дня солнечный свет белый, а во второй – желтый.

73

Брюэлевский анализатор – анализатор шума и вибрации известной датской фирмы «Брюль и Къер».

74

Воинское подразделение Украины.

75

Знаменитая швейцарская скорострельная пушка, устанавливаемая на самолетах и морских судах.

76

Кингстон – клапан, запорное устройство в составе забортной арматуры, закрывающее или открывающее отверстие в наружной обшивке подводной части судна для приема или удаления воды.

77

Элемент III группы таблицы Менделеева, принадлежащий к актиноидам; тяжелый слаборадиоактивный металл.

78

Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского, сегодня Военно-морской политехнический институт.

79

Насчитывается только 126 копий этой книги в библиотеках по всему миру.

80

Транец – плоский срез кормы.

81

АПС (автомат подводный специальный) стреляет не пулями, а гвоздями, для лучшей стабилизации в водной среде.

82

Система – Хип имеет в виду систему организаций ГРУ.

83

Сварить патроны – если варить патроны в воде более 3 часов, то они стрелять не будут, так как порох и капсюль отсыреют. Но лучше в масле варить.

84

Прием с вареными патронами – полевой метод проверки людей. Оставляют пистолет с вареными патронами на видном месте. И если человек враг, то он стреляет в тебя.

85

ПЧ – путевая часть. Железнодорожная аббревиатура, означающая предприятия, обслуживающие железнодорожные пути (ремонт, эксплуатация и т. п. работы).

86

Доу – название небольших грузовых и рыболовных парусников, использующихся на индийском побережье Аравийского моря.

87

«Cоюз» – соревнования союзного значения, чемпионат СССР.

88

Шанхай – сленговое обозначение в России трущоб и районов самовольной застройки.

89

ВВ – взрывчатое вещество.

90

Семерка – четверка – семерка» – имеется в виду азбука Морзе.

91

Второй после бога – капитан корабля.

Content

Анатолий Сарычев
Секретная миссия боевого пловца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечания