Ася Лавринович

Влюбить за 90 секунд

© Ася Лавринович, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава первая

Алена

«Всем привет! Меня зовут Алена Горошкина! Мне девятнадцать лет, и я…»

– …алкоголик! – раздался насмешливый голос за спиной.

Нахмурившись, я обернулась. Петя, мой друг и по совместительству одногруппник, вытянув шею, смотрел на дисплей. Я тут же захлопнула крышку ноутбука.

– Сами заполняйте свою дурацкую анкету! Понятия не имею, что в ней писать…

– Э-э, Горошкина, не дури! – проговорила Ксеня, спрыгивая с подоконника. – Ты пообещала мне поучаствовать в эксперименте! Наш спор! Забыла? Это самый раскрученный сайт знакомств! Ты фото подобрала?

Я вздохнула и вновь потянулась к ноутбуку.

– Ну вот, например, – кликнула мышкой. – Такая фотка подойдет?

Ксеня и Петька уставились на экран.

– И что это? – со скепсисом в голосе осведомилась подруга.

– Не что, а кто! Это я! Как ты и просила, в купальнике!

Ксеня, грозно нависнув надо мной, буравила взглядом изображение. От страха, что мне сейчас влетит, я непроизвольно съежилась.

– Купальник слитный, да еще и с какими-то дурацкими ананасами. – Ксеня покачала головой – мол, так дело не пойдет. – Еще ты как-то нелепо здесь щуришься на солнце…

– А как тебе вареная кукурузина в руках у Горошкиной? – тут же встрял Петя.

– Чей это локоть? – продолжала хмуриться Ксеня.

– Маму пришлось обрезать, – призналась я.

– Ален, да ты издеваешься! Еще б с обезьянкой на плече для полного комплекта!

– Ну нет у меня другого фото в купальнике! – закричала я. – Привязалась со своими экспериментами! Я тебе подопытная мышь, что ли?

– Петь, сообразишь что-нибудь в фотошопе? – обратилась к Петьке Ксеня.

– Так и быть, – самодовольно кивнул тот, – прикручу Аленкину голову к телу Ирины Шейк!

– Найди только фотку пооткровеннее.

– Не надо меня никуда прикручивать! – испугалась я. – Мне же всякие извращенцы писать начнут… Ты ведь, Ксень, не этого добиваешься!

– Ты права! Совсем не этого! – кивнула подруга. – Но все-таки в моей теории мужики в первую очередь ведутся на внешность! Сайт знакомств – это туфта, конечно! Нужно все проделать в реале!

Настойчивость Ксени меня пугала.

– В реале? – ахнула я.

– Слушай, в реале из нее Шейк не сделать! – подал голос Петя.

– Не больно-то и хотелось! – фыркнула я.

Ксеня скрестила руки на груди:

– Будем работать с тем, что есть! Ну-ка, Горошкина! Встань! Покрутись!

Я послушно поднялась из-за стола.

– Теперь пройдись! Давай, от шкафа к окну… От бедра! Горошкина, от бедра!

Я понятия не имела, что означает «от бедра» и как это должно выглядеть со стороны… Может, вот так?..

– Ален, у тебя будто нога отстегнулась! – любезно сообщил Петя.

– Пристегнешь мне ее обратно в фотошопе! – огрызнулась я, усаживаясь на стул. – Ты же у нас мастер!

– Не ругайтесь! – встряла Ксеня. – Знаешь, Ален, все не так уж и плохо! У тебя отличные данные! Просто нужно научиться ими пользоваться…

Я уже выключила ноутбук и теперь пялилась на свое отражение в темном экране. Отличные данные… Где?

– Петро, ты бы замутил с нашей Горошкиной? – обратилась к Пете Ксеня.

Он покосился в мою сторону.

– Да я как-то под этим углом на нее никогда не смотрел…

Ха! Конечно, не смотрел! Он же по Ксеньке сохнет с первого класса… Всюду за ней таскается. Даже на филфак из-за подруги поступил. Там я, кстати, с ними и познакомилась.

– А ты постарайся! – рассердилась Ксеня, поправляя на носу очки. Она все эти годы делала вид, что не замечает, как Петя смотрит на нее влюбленными глазами. – Нам нужно твое экспертное мнение!

Петька с недоверием оглядел меня.

– Ну-у… – начал он. По тону можно было понять, что хороших слов не жди.

– Да что ты его спрашиваешь! – завопила я. – Тоже мне! Эксперт нашелся! Все со мной в порядке!

Ксеня и Петька только переглянулись. Да-да-да, сотню раз друзья говорили, что с моими взглядами на жизнь мне будет сложно найти настоящего принца. Чтоб как положено: красивый, умный и обязательно на белом коне. Уж слишком я беспечная, несерьезная, а Петя тут как-то вообще заявил: «Горошкина у нас – Мисс нелепость». И правда, я частенько попадаю в разные мелкие передряги. Иногда все это происходит самым случайным образом, но чаще сама ищу на пятую точку приключений. Вот и мама вечно вздыхает: «Алена, пора тебе взрослеть! Ты уже настоящая невеста!» Да уж… Невеста без места. Всем им моя свободная жизнь покоя не давала – и друзья, и родители стремились найти мне «жениха». А тут еще Ксеня на днях где-то вычитала, что мозгу требуется всего девяносто секунд для того, чтобы влюбиться. Я подняла подругу на смех, заявив, что все это туфта. И мы с Ксеней поспорили. Только как-то неожиданно главным действующим лицом нашего спора стала я. Действительно, на ком же еще проверить дурацкую теорию, как не на мне? Но если б все было так просто…

– Чтобы влюбиться в столь короткий срок, нужно быть настоящей красоткой! – проговорила подруга, оглядывая меня с головы до ног.

– Или очень интересным человеком… – пискнула я.

– Интересным человеком? – Ксеня зашлась хохотом. – Ха-ха-ха, Горошкина! Я сейчас рухну на пол! Что ты успеешь сказать такого интересного за полторы минуты? А вот формы твои оценить вполне можно…

– Какие еще формы, – буркнула я. – Разве в формы влюбляются? Говорю ж, туфта твоя теория!

– Так мы это и проверим! Вот только приведем тебя в божеский вид…

Разумеется, я возмутилась.

– Скажешь, в моем обычном виде в меня и влюбиться нельзя?

– Почему? Можно… наверное. Но мне-то нужно, чтоб ты зацепила наверняка!

Она попросила меня найти фотку попикантнее и заполнить анкету, но теперь засомневалась, что это правильный путь.

– Нет, сайт знакомств все-таки отметаем. – Подруга поморщилась, и очки снова съехали с ее носа. – Пока там найдем нормальную кандидатуру для встречи… Все-таки сразу надо переходить в реал! Петь, а ты чего молчишь?

Мы вдвоем уставились на него. Петька нехотя оторвался от телефона. Ему наши эксперименты были до фонаря. В любом кипише он участвовал исключительно из-за Ксени.

– А что сказать? – растерялся Петька. – В Аленку может влюбиться только такой же сумасшедший!

– Ну спасибо! – откликнулась я. – Вы ко мне домой пришли, чтобы оскорблять?

– Аленушка, ну почему же сразу оскорблять? – подмигнула мне Ксеня. – Мы здесь исключительно ради тебя! И эксперимента… Да, Петь?

– Всенепременно! – буркнул Петька, вновь уставившись в телефон.

– Давай, Ален, вытряхивай свой гардероб! Будем из тебя звезду делать!

– Морскую, – донесся задумчивый голос друга. – Будешь как Патрик Стар.

Ксеня расположилась на моей кровати, ожидая… Не знаю, чего она ожидала, – особо вытряхивать из гардероба мне было нечего.

Перебрав несколько футболок, джинсов и однотипных рубашек, подруга тяжело вздохнула:

– М-да, и как с этим работать? У тебя ж ни одной юбки!

– Будто ты не знаешь, как я одеваюсь! Зачем мне юбки?

– Чтобы демонстрировать красивые ноги, как это зачем?

Я опустила глаза вниз, разглядывая свои пижамные штаны в клеточку и домашние плюшевые тапочки в виде двух бульдожьих морд.

– На улице весна, а у нее платьишка захудалого не нашлось! – продолжала ворчать Ксеня. Это при том, что сама она юбки никогда не носит. Еще и на меня бочку катит.

– Одолжи! – подколола я подругу.

– Не умничай! – состроила гримаску Ксеня. – У меня вообще все на мази! Настя до середины июня укатила в Европу…

Настя – сестра Ксени, старше ее на десять лет. Вот кто у нас настоящая «Леди Ди». Такая женственная, воздушная, интересная… В нее бы точно все влюбились за секунду! И зачем Ксеня решила мучить меня?

– И что? – заинтересовался наконец Петька. – Хата свободна?

Настя проживала в просторной двухкомнатной квартире в самом центре нашего города. Приобрести жилье девушке помогли обеспеченные родители, и Настя, конечно же, была рада. Это Ксеня – птица гордая, она всю жизнь старается всем доказать, что к «золотой молодежи» не имеет никакого отношения. По ней сразу и не скажешь, что она из богатой семьи. Носит недорогую одежду из масс-маркета, ест в обычных кафе, особо не тусуется. И друзья у нее самые простые – мы с Петькой.

– Хата свободна! – кивнула Ксеня. – И я получила «добро» на проживание! Важно вот что: вместе с жилплощадью в свободном доступе и гардеробная сестренки…

– Ты с ума сошла! – ахнула я. – Если Настя узнает, она с нас обеих шкуру спустит! В жизнь не надену шмотки твоей старшей сестры! Мне такое нельзя! Сколько они стоят? Не расплачусь!

– Наденешь да снимешь, – пожала плечами Ксеня. – Она даже не узнает…

Я подавленно молчала. Моя подружка, кажется, совсем с катушек съехала.

– А помнишь, как на днях Горошкина горчицей в столовке заляпалась, – встрял Петя. Это он мне на выручку пришел.

Я согласно закивала.

– Ну да. А в свой день рождения шоколадный торт на светлые джинсы уронила… Помнишь, Ксень? Ведь ничего не предвещало! А прошлое лето? Рукав толстовки на вашей даче подпалила! А вот это ты видишь? – Я гордо продемонстрировала яркую заплатку на пижамных штанах. – Ржавый гвоздь! В кладовке напоролась! Насквозь прошел! Едва не задел жизненно важный орган – мою дорогую конечность!

– Да, много тогда наших полегло, – закончил со смехом Петька.

– Вы издеваетесь? – закричала Ксеня. – Какой гвоздь? Какая нога? Кто куда полег? Да Настя сама сколько раз предлагала мне свои шмотки поносить, все мечтает из меня «девочку-припевочку» сделать! Своего клона… Так что в случае чего – беру всю вину на себя!

– Царева, ты чокнутая! – покачала я головой.

– Без царя в голове, – лениво поддакнул Петька.

Вместо ответа Ксеня подошла ко мне и, обняв за плечи, повела в прихожую к огромному зеркалу. Вдвоем мы уставились на наше отражение. Непонятно чему обрадованная Царева и понурая я.

– Ну, хорошая моя, это же так интересно! Один день! Просто сыграй роль! Ты даже не будешь собой… ты будешь не Аленкой Горошкиной, а…

– Элен Грохольской! – подсказал Петька, который вышел за нами из комнаты. – Девушкой из высшего общества!

– И это вы меня сумасшедшей называете? – устало поинтересовалась я. – Детский сад!

Мы вернулись в мою комнату.

– Ладно, так и быть, поучаствую в твоем дурацком эксперименте, Царева! В конце концов сама в спор ввязалась. Но почему мне обязательно нужно кого-то играть? – Я вновь повторила вопрос, который меня мучил: – Неужели в меня сложно влюбиться?

– Милочка моя! Ну, конечно же, несложно! – завопила Ксеня. – Просто на это понадобится больше времени…

– А что со мной не так? – растерялась я.

– Ты несколько инфантильна, – начала Ксеня.

– Несамостоятельна! – продолжил Петя.

– Бываешь немножко смешной… И безрассудной!

– Балда, короче! – заключил Петька. – Взрослей, Горошкина!

Ксеня закивала. А я тут же надулась:

– Да идите вы! Взрослые нашлись…

– Аленка! – воскликнула Ксеня. – Ты посмотри на свою комнату! У тебя ж игрушек больше, чем в магазине «Детский мир»!

Мы втроем внимательно осмотрели небольшое уютное помещение. Мягкие игрушки были повсюду: на кровати, на книжных полках, на полу… Даже на письменном столе сидела сладкая парочка: два плюшевых мышонка. Ну люблю я игрушки. Что поделать?

– Не так уж их и много, – промямлила я.

– Да-а? – протянул Петька. – Когда я в первый раз к тебе пришел, я думал, меня придавит каким-нибудь медведем.

– Было б неплохо! – ядовито заметила я. Что же сегодня за день такой? Заявились ко мне и права качают.

– Ничего, Горошкина, не переживай! – Ксеня похлопала по плечу. – Мы из тебя такую обольстительницу состряпаем! Томную женщину! Да тебе самой захочется избавиться от всего этого набитого синтетическим наполнителем безобразия!

Честное слово, я не понимала, зачем из меня делать какую-то обольстительницу. Из меня! Как выразились друзья ранее, инфантильной и несерьезной Алены Горошкиной.

Ксеня, будто прочитав мои мысли, продолжила:

– Так, глядишь, и найдешь себе суженого…

Я с подозрением уставилась на подругу. Уж не специально ли она раскрутила меня на этот спор? Как я уже говорила, время от времени они с Петей порывались устроить мою личную жизнь. При том, что со своими симпатиями друг к другу до конца так и не разобрались.

Словно почуяв, что я могу вывести ее на чистую воду, Ксеня быстро проговорила:

– Девяносто секунд, Горошкина! Если сможешь обольстить первого понравившегося парня за такое короткое время и он попросит твой номер телефона, считай, спор закончен…

Конечно, в моих интересах потерпеть фиаско. Но я человек честный и буду играть по правилам. Да и самой хотелось испытать судьбу. А вдруг и правда кто-то клюнет? А уж если я буду в Настиных нарядах, так все должно получиться наверняка… От одной мысли о предстоящей авантюре сердце застучало быстрее. Мы с Ксеней часто устраивали друг другу всякие проверки и заключали различные пари. То пару на спор сорвем, то одногруппников разыграем. В общем, не соскучишься.

Я взгромоздилась на подоконник и уставилась в окно на зеленый двор. Майский вечер был теплым и уютным. Прямо мимо моего окна пролетели голуби. Из открытой форточки доносились веселые детские визги. Со стороны широкого проспекта слышался шум машин.

Я, сидя на подоконнике, стала поочередно рассматривать своих друзей. Повернула голову и кинула взгляд на Петю: худощавый высокий парень в темно-сером свитшоте и широких джинсах сидел на моей кровати, подложив под спину плюшевую собаку, в руке, как всегда, телефон. Время от времени Петька чему-то улыбался и привычным жестом взъерошивал шапку светлых волос. Наверняка опять в каком-нибудь паблике мемы смотрит; потом будет нас с Ксеней «просвещать».

Я перевела взгляд на подругу. Ксеня с грохотом каталась по комнате на моем стуле, с весьма задумчивым видом накручивая на палец прядь русых волос. С недавнего времени подруга принялась выбривать один висок. Стрижку было видно, только когда Ксеня делала высокий хвост. Чтобы родители не «спалили». Ксеня вечно строит из себя независимую бесстрашную девушку, а на самом деле боится отца как огня. Я тоже хотела выбрить висок, но мама узнала о моих планах и устроила взбучку. А мне мое каре надоело… Старомодно и скучно. Хотелось сделать что-то с волосами. Но маму разве переубедишь?

На Ксене, как обычно, футболка с яркой надписью (таких маек у Царевой вагон и маленькая тележка) и черные узкие джинсы. Девушка, как и я, отдает предпочтение кедам. Правда, обувь – это единственное, на что обычно не скупится подруга. Она – настоящий кроссовочный маньяк! Не пропускает ни одного релиза. Давали бы мне родители столько карманных денег…

– Предлагаю сейчас отправиться в какой-нибудь бар и прорепетировать! – предложила Ксеня, нарушив молчание.

– Что значит «прорепетировать»? – тут же нахмурилась я.

– Твое новое поведение ниоткуда же не возьмется! Мы тебя с Петро поднатаскаем! – важно сказала Ксеня.

Петька и ухом не повел, продолжая с кем-то переписываться в телефоне.

– Ха! – отозвалась я. – Тебе-то откуда знать про нужное поведение?

Не назвала бы я подругу главной обольстительницей всея Руси.

– Я книжек много по психологии читаю, – тут же ответила Ксеня. – И фильмы смотрю! Так что будь спок: в теории я хороша!

Петя оторвался от телефона и внимательно посмотрел на Цареву.

– Просто на практике свои знания не применяю! Мне это ни к чему! – Подруга гордо повела плечом. – Шмотки, так и быть, пока свои надень. В баре еще понаблюдаем за фифами и возьмем на вооружение их повадочки! – продолжила командовать Ксеня.

– Да я вообще-то хотела этим вечером фильм какой-нибудь посмотреть… – неуверенно начала я.

Ксеня сразу нахмурилась:

– Вот проиграешь мне спор – и смотри что угодно и сколько влезет!

Я тут же сползла с подоконника.

– Проиграю? Ну-ну! Как бы не так!

Мы с Ксеней по инерции сжали кулаки. Мы обе взрывные и часто ссоримся. Преимущественно по всяким пустякам.

– Будет махач? – с надеждой в голосе поинтересовался Петька.

– Моральный! – нашлась Ксеня. – Ты, Петро, наблюдаешь исторический момент! Как упрямая Горошкина начинает терпеть фиаско…

– Ну да! – донесся мой голос уже из платяного шкафа, куда я направилась на поиски подходящего наряда. – Горошкина – человек непобедимый! Наш кандидат! Так что держи карман шире, Царева!

Ксеня вывела меня из себя. Я с пыхтением извлекла свои любимые джинсы.

– Петро, ты с нами? – обратилась к Петьке Ксеня. Тот неопределенно пожал плечами. Мол, надоели мне ваши безумные идеи. Но если уж вы так настаиваете…

Ксеня внимательно посмотрела на нас, а затем воодушевленно начала декламировать:

– В бар позвали как-то Петю

Потусить при тусклом свете.

Но не хочет с нами Петька:

Сидит кислый, словно редька…

Я тут же подхватила:

– Без Петро мы в бар поедем,

Придави его медведем!

Петя закатил глаза. Его раздражали стишки, которые мы время от времени сочиняли на ходу. Потому что именно он чаще всего выступал в них главным героем.

Выбрав, наконец, наряд на предстоящий вечер, я вышла из комнаты, чтобы переодеться. В ванной облачилась в свободные голубые джинсы с завышенной талией, белую футболку и бордовую клетчатую рубашку. Прошлась пару раз гребешком по темным волосам и накрасила тушью глаза. А, сойдет!

В дверях мы столкнулись с мамой, которая только что вернулась из театра.

– Здрасте! – вразнобой произнесли Петя с Ксеней.

– Добрый вечер! – улыбнулась мама. – И куда же наша не самая святая троица направилась? На улице скоро начнет смеркаться…

– Посидим где-нибудь! – откликнулась я, затягивая шнурок на своих высоких черных «конверсах». – До двенадцати вернусь!

– Не волнуйтесь, теть Вер! – вклинилась Царева. – Петро нас проводит!

Петька криво улыбнулся. Такая уж участь у него – присматривать за нами. Сначала Петька и Ксеня провожали меня, а потом шли через целый квартал в свой двор. Ребята всю жизнь прожили в одном доме. В огромном и очень красивом, расположенном в историческом районе города, с высокими потолками и большими окнами.

Мы вышагивали по широкому многолюдному проспекту в сторону недавно открывшегося неподалеку «злачного» заведения. Зазвенел трамвай, раздавались нетерпеливые гудки автомобилей. Вроде бы все уже давно смирились с вечерними пробками, а все равно сигналят… Свет фар, мигание светофоров и рекламных вывесок – все это контрастировало с мягким светом розового неба. Вечерний майский воздух уже не казался таким душным, как днем. Еще немного, и в город придет долгожданное ласковое лето.

Я семенила по невысокому бордюру. Внезапно Ксеня так гаркнула, что я чуть ногу не подвернула.

– А ну, атлант, расправить плечи!

– Ты чего орешь, дурында… – пробормотала я.

– Видимо, Ксеня хочет до тебя донести инфу, что Элен Грохольская так не ходит! – насмешливым голосом проговорил Петя.

– Угу! – закивала подруга, стягивая меня с бордюра. – Именно! Дуй изящно по асфальту! Что опять за детский сад?

Я прошагала несколько метров вперед, словно манекенщица. По крайней мере очень старалась так пройтись. Некоторые прохожие шарахались в стороны от моего «дефиле».

– Как вам? – поинтересовалась я, когда друзья подошли ближе.

– Бедрами сильно виляешь! – поморщилась Ксеня.

– Ну так!.. – с кокетством отозвалась я. – Зазываю!

– Кого? – покачал головой Петька. – Санитаров?

Ксеня прыснула.

– Фу, какие вы бяки! – насупилась я. – И как я с вами дружу? Покажи мне, Петька, мастер-класс!

Друг тут же смутился:

– А я че… Девка, что ли?

Ксеня, поправив очки, забавно засеменила ногами. И это, по ее мнению, «от бедра»? Ха-ха-ха!

– Летящая походка! – гордо проговорила подруга.

– Смотри, не улети! – буркнула я, догоняя Ксеню. Петя, засунув руки в карманы, с невозмутимым видом брел чуть поодаль. Будто бы он вовсе и не с нами.

Так незаметно, дурачась и репетируя походку «мадам Грохольской», мы добрели до бара. Несмотря на пятницу, быстро отыскали свободный столик. Времени было еще мало, а заведение совсем недавно открылось.

– Что вам взять? – спросил Петя, собираясь к барной стойке. – Лично вы меня утомили! Мне бы пивка…

– Захвати тогда чесночных гренок! – попросила я.

– Горошкина, ты чего? – возмутилась тут же Ксеня. Господи, ну что опять? – Какие еще гренки?

– Чесночные! – подсказала я.

Ксеня красноречиво указала на высокую стройную брюнетку, которая сидела неподалеку за барной стойкой и цедила мартини. Мы с Петей внимательно проследили за взглядом подруги.

– И что? – пожала я плечами. – Жрать хочу!

– Жрать? – задохнулась от возмущения Ксеня. – Чтоб я больше не слышала такого слова!

– Хавать? – предложила я.

– Нет!

– Лопать?

– Нет же!

– Трескать? Рубать?

– О боже…

Конечно, я могла и культурно попросить еду, но уж больно мне нравилось выводить из себя Ксеню.

– Госпожа Грохольская желает насытиться! – с издевкой проговорила я. – Так сойдет?

Петьке надоело наше препирательство. Он уже собирался пойти к бару, как Ксеня, глядя ему в глаза, угрожающе провела ребром ладони по горлу. Мол, если ослушается Цареву, – ему точно несдобровать.

– Не вздумай тащить ей гренки, Петр! Два бокала мартини! Как у той цыпочки… Игра началась! – Ксеня вновь кивнула на брюнетку.

Я лениво скользнула взглядом по девице, из-за которой мне теперь придется давиться этим чертовым мартини. Брюнетка явно кого-то высматривала. А вот не буду я ничего пить. Принципиально. Царева – сумасшедшая…

Пока Петька топтался у барной стойки, мы с Ксеней начали изучать публику. Мимо нас то и дело дефилировали цыпочки, а я внимала… Походке, жестам… Но чем дольше я наблюдала, тем больше разочаровывалась. Все это казалось каким-то напускным, наигранным. К брюнетке у барной стойки подошел высокий парень. Он стоял ко мне спиной, так что про него ничего не могу сказать, зато я видела лицо «цыпы». Девушка кокетливо хихикала и дула губки. Я тоже сложила губы трубочкой и повернулась к Ксене.

– Ой, Ален, что с тобой? – От неожиданности подруга отпрянула.

Вместо ответа я быстро заморгала глазами.

– Больная! – фыркнула Царева.

– Это я так кокетничаю! – пояснила я. – Ксень, неужели ты сама не видишь, насколько все это искусственное?

– Ну почему же сразу искусственное? – пожала плечами подруга. – Может, они такие и есть на самом деле? Откуда тебе знать? К тому же, когда ты действительно хочешь кому-то понравиться, ты стараешься выглядеть лучше, чем на самом деле…

– Неправда! – запротестовала я. – С понравившимся мне человеком я буду самой собой! Зачем что-то из себя строить?

– Правда-правда, – грустно улыбнулась Ксеня. – Тебе это еще предстоит проверить на собственной шкуре…

Я пожала плечами и вновь уставилась на брюнетку, но теперь мне было трудно разглядеть ее как следует – цыпочку загородил спиной ее парень. От нечего делать я стала сверлить взглядом его макушку. Интересно, кто мог клюнуть на эту фифу? Скорее всего у нее идеальный Инстаграм, отфотошопленный нос и тысячи подписчиков… А этот тип… обычный мажор с такой же сладкой ватой в голове вместо мозгов.

К нам вернулся Петька. Чтобы донести заказ, ему пришлось сделать два захода. Зато во второй раз он принес огромную тарелку чесночных гренок. Я просияла.

– Петро! – грозно произнесла Царева.

– Это я для себя! – бодро произнес Петька и при этом незаметно для Ксени подмигнул мне.

Я с благодарностью кивнула ему и продолжила наблюдение за сладкой парочкой. Цыпочка достала из сумочки дорогой смартфон и вытянула руку, чтобы сделать селфи. Парень обхватил одной рукой талию девушки и притянул ближе к себе. Я усмехнулась. Видимо, обнимает, чтоб точно в один кадр уместиться. Цыпочка захихикала и чмокнула мажорчика в щеку. Парень, после того как они сфоткались, руки не убрал, они о чем-то негромко переговаривались, брюнетка то и дело поглаживала мажора ладонью по спине.

– На ус мотаешь? – неожиданно зашипела мне в ухо Царева, которая, конечно же, заметила, что я наблюдаю за этой милой сценкой. – Молодец, Аленка!

– Ты посмотри, как вцепились друг в друга! – с осуждением покачала я головой. – Это ж надо до такой степени нарушать личное пространство…

Ксеня звонко рассмеялась.

– Ален, ты с ума сошла? Какое еще личное пространство? Ребята просто флиртуют в баре…

Подруга начала читать долгую и нудную лекцию о симпатиях и половом влечении… Между тем к сладкой парочке подошел еще один высокий длинноволосый парень. Каланча из так себе модельного агентства принялся целовать цыпочку. О, времена! К такому меня жизнь точно не готовила…

– То есть ты хочешь сказать, что этому перцу все эти прикосновения приятны? – решила я уточнить у Ксении.

– А то!

Я потянулась к Петьке, который не принимал участия в нашем диалоге. Друг молча уплетал гренки и что-то читал с телефона. От моих «флиртующих поглаживаний» он подскочил на месте.

– Горошкина, ты чего свои грабли тянешь? Блин, из-за тебя чуть пиво не разлил…

– Что и требовалось доказать! – развела я руками. – Видишь, Ксень, ему было неприятно…

– Она меня за спину ущипнула!

– Ой, было б за что тебя щипать… Глиста в скафандре! Захочешь, не ущипнешь.

– Прекратите балаган! – рявкнула Ксеня. – Ален, я тебе что сказала? Все, игра началась! – С этими словами подруга пододвинула мне мартини. – Удачи! Чин-чин! – С видом победительницы подруга приподняла свой бокал. Вот же липучка!

Я вновь придвинулась к Пете и тихо спросила:

– А что делать-то?

Петька обвел взглядом помещение, где явно преобладали девушки.

– Вживайся в роль обольстительницы! Пей мартини, непринужденно смейся…

– А? Как это – непринужденно?

Ксеня тут же оживилась:

– Точняк, Горошкина! Сейчас тебе и смех подберем…

– Слушай, Царева, я тебе не подопечная из The Sims, чтобы подбирать мне шмотки, интересы, смех… – сердилась я.

– Твоя правда! – Ксеня внимательно посмотрела мне в глаза. – Ты у нас живешь в реале и очень хочешь выиграть спор. Забыла?

Ха! Такое забудешь… Я потянулась за своим бокалом и, запрокинув голову, громко расхохоталась. Как злодей из диснеевского мультфильма…

– Что с тобой? – рассердилась Ксеня.

– Как советовал Петька: смеюсь непринужденно!

– Очень даже неплохо! – одобрил друг. – Получилось ну настолько непринужденно… слов не подобрать. Я бы сказал – не на-ро-чи-то! Не смех, а журчание ручейка…

– Горошкина, если ты продолжишь свою клоунаду, то мой эксперимент… – кипела Ксеня.

– Ладно, обещаю больше не дурачиться! – вздохнула я, отпивая из бокала мартини. – Давай, Царева, делай из меня Элен Грохольскую… Я вся твоя!

Глава вторая

Дима

Дернул же меня черт договориться с Ярославом о встрече именно в этом баре. Не зря я недолюбливал данное заведение. Музыка громкая. И алкоголь разбавленный. Друг, как обычно, опаздывал. А у барной стойки я сразу заприметил свою давнюю знакомую… Кажется, Аля. Расстались мы не очень хорошо. Даже скверно. Я просто слился и перестал отвечать на звонки. До чего ж приставучая девчонка. И очень скучная.

Ярика нигде не было. Ладно, перехвачу его где-нибудь на улице, потом вместе пойдем в другой бар.

Я уже собирался развернуться к выходу, как встретился глазами с Алей. Брюнеточка просияла и тут же начала махать мне рукой, зазывая к барной стойке. Черт! Попался. Демонстративно уйти не хотелось. Я, конечно, гад, но гад воспитанный.

Натянуто улыбнулся и подошел к девушке.

– Привет, Аля!

– Ди-и-имка! – довольно протянула она. – Честно, не ожидала тебя здесь увидеть! Думала, не твоего статуса заведение… Бар-то так себе!

Бар – вообще мрак. Согласен.

– Ну, почему же? Отличное место!

Я вновь посмотрел на вход. И где Ярика носит, черт его дери…

– А девчонки говорили, что ты меня кинул! – надула губки Аля.

– Кинул? – переспросил я. Сделал вид, будто не понимаю, о чем она.

– Ну-у, – протянула девушка, – ты не отвечал на мои звонки! А я звонила много-много раз!

Да уж. Я заметил.

– Зачетная неделя скоро, потом экзамены… как-то совсем закрутился.

Алю такой ответ удовлетворил.

– А ведь я так и подумала! И девкам своим то же самое говорила! Сделаем «себяшку»?

Чего-о-о? «Себяшку»?

Аля потянулась к сумочке, лежавшей на барной стойке, достала из нее телефон, поправила черные волосы и вытянула вперед руку.

– Селфи подружкам разошлю, пусть выкусят, стервы! – объяснила она.

Я по-свойски обнял Алю. Та была не против. И даже поцеловала меня в щеку. Сфотографировались.

– Фу, какой кошмар! – привычно надула губки моя экс-подружка, рассматривая получившееся фото.

– Это ты обо мне? – заинтересовался я.

– Что ты! – испугалась Аля. – Нет! Конечно, нет! О себе! Посмотри, какая я здесь дурочка получилась…

Девушка сунула мне под нос свой телефон. Честно? Фотка как фотка. Обычная.

– По-моему, ты получилась просто замечательно! – отозвался со сдержанной улыбкой я.

– Ты шутишь? Давай еще раз!

Мы вновь сфотографировались.

– Мда-а! – недовольно протянула девушка, разглядывая себя на экране. Если она опять попросит «себяшку»…

– Ты не видела Ярика? – спросил я, чтобы отвлечь Алю от «фотосессии». Выпустил ее из объятий. На лице девушки мелькнуло разочарование.

– Ярика? Ах да, он же где-то в этом районе живет… Не-а, не видела! Слушай, а ты не против… – Аля снова включила фронтальную камеру.

Все, что угодно, но только не это… Я достал из кармана ветровки два небольших мандарина и выложил их на барную стойку. Аля удивленно подняла брови.

– Что это? Это мандарины?

– Нет, помидоры, – серьезно ответил я. – Спорим, я узнаю, сколько в них долек еще до того, как очищу?

– И для чего все это?

Вопрос Али, если честно, поставил меня в тупик.

– Ну, просто, – ответил я. – Типа спор такой.

Аля продолжала смотреть на меня, как на чокнутого.

– А давай на спор, кто больше долек в рот засунет? – предложил я.

– Зачем? – не сдавалась Аля.

– Чтобы потом сделать селфи, – доверительно сообщил я. – Такой «себяшки» в твоей коллекции точно не было!

Аля заметно расстроилась.

– Но ведь я буду выглядеть глупо… Что обо мне подумают?

– Тоже верно.

Я снова обернулся и посмотрел на вход. И – о, чудо! – сразу заприметил высокую фигуру Ярика. Тут же почувствовал огромное облегчение. Будто мне, тонущему в бушующем океане, бросили спасательный круг.

– А вон и твой Ярослав, – проговорила Аля.

– Угу! – Один мандарин я убрал обратно в карман, а второй протянул девушке. – Тебе и мне! Поровну!

Аля замешкалась, но все же взяла мандарин.

– Спасибо, Дим! Ты очень… – По идее она должна добавить слово «странный». – Ты очень щедрый!

– Что есть, то есть, – усмехнулся я, пожимая руку подошедшему к нам Ярику.

Ярослав тут же полез к Але с поцелуями.

– Аленький цветочек, выглядишь просто потрясающе! – сообщил он девушке. Аля кокетливо захихикала. – Что-то в тебе определенно не так, как было раньше! Ты изменила прическу?

– Ух, ты! – восхитилась Аля. – Неужели заметил? Я нарастила волосы!

Девушка игриво ударила Ярослава по плечу кулачком, а я покосился на нее. Изменила прическу? Серьезно? Я тут не сразу вспомнил, как ее зовут, а Ярик про волосы…

Аля немедленно переключила свое внимание на моего друга, они начали обсуждать каких-то общих знакомых из универа. От нечего делать я стал осматривать зал. Взгляд мой остановился на компании, которая сидела за круглым столом в углу. Парень и две симпатичные девчонки. Особенно мне понравилась брюнетка. Волосы по плечи и густая челка, спадающая на глаза. Освещение здесь плохое, особо не разглядишь, но девчонка определенно была очень миленькой.

– На кого ты смотришь? – обратился ко мне Ярик, когда Аля отвлеклась на входящий звонок. Я молча кивнул в сторону компашки.

– Брюнеточка. Как тебе?

В этот момент девчонка, запрокинув голову, демонически расхохоталась.

– Как она мне? – усмехнулся Ярослав. – Да она ж чокнутая!

Девчонка смеялась так заразительно, что я и сам не смог сдержать улыбку. Но Ярик уже утратил к ней интерес и вновь повернулся к Але. Я заказал себе пива.

– Ты слышал, что Лукьянов тачку разбил? – сообщила Ярославу Аля.

– Ох… У него же «бэха» седьмой серии!

– А я тебе о чем!

– И как все произошло? – У Ярика аж глаза засверкали. Они с Лукьяновым были лютыми врагами.

– Ночью вылетел на кольцевой на встречку, чудом жив остался!

– Да ла-а-адно!

Я сделал глоток пива. Гадкое разбавленное пойло.

– Ты слышал? – обратился ко мне Ярик. – Лукьянов на «бэхе»…

– Слышал, вроде не глухой.

– А Мартынова с твоего потока залетела! – продолжила «сводку новостей» Аля. – Причем от какого-то курьера! Ее папашка уже в курсе, там такой скандал…

– Че-е? – пришел в восторг Ярик.

– Ага! Срок небольшой, еще ничего не видно. Скоро, наверное, в академ уйдет! Инфа – сотка! У нас общие подруги.

– Помнишь Мартынову? – снова повернулся ко мне Ярик.

– Не-а.

– Ты ее на посвящении окучивал!

– Разве всех упомнишь, да, Дим? – язвительно спросила Аля.

Я промолчал. Терпеть не могу собирать сплетни, нашли тему для разговора.

– Вон столик освободился, – сказал я Ярославу, хватая со стойки кружку с пивом. – Жду тебя там.

Кивнул на прощание растерянной Але и отошел от этих сплетников. По пути свободной рукой достал из кармана мандарин и начал его подкидывать. Почему-то захотелось пройти мимо того столика, где сидела девчонка с длинной челкой. Компания еще была на месте. Мы встретились взглядами в тот момент, когда она откусывала гренку. Всего несколько секунд я смотрел на нее. Было даже немного обидно, что здесь плохое освещение. Хотелось разглядеть, какого цвета ее глаза. Должно быть, зеленые… Девчонка перестала жевать и тут же смущенно отвела взгляд. Я усмехнулся и прошел дальше. Забавная.

Ярослав сел за мой столик спустя пятнадцать минут.

– Уф, еле от нее отделался! – пожаловался друг.

– Я думал, тебе с ней интересно.

– Интересно? Она ж унылая…

– А как тебе ее новая прическа? – подколол я Ярика.

– Ой, я тебя умоляю! Эти бабы каждый месяц что-то с волосами делают! Брякнул наугад, а она уже и поплыла… Не, Алька – стерва, я таких не люблю! Мне нужны пай-девочки. Ты правда не помнишь Мартынову?..

– Хочешь мандаринку? – предложил я.

– Мандаринку? – переспросил Ярик. – Это шутка такая?

– Почему?

Я раскрыл ладонь, на которой лежал небольшой мандарин.

– Ну, псих! – покачал головой Ярослав.

Я рассмеялся и непроизвольно глянул на столик, за которым сидела симпатичная девчонка. Компания что-то бурно обсуждала. Ярик перехватил мой взгляд.

– Что, опять на куколку пялишься? – При-смотревшись к ребятам, он присвистнул: – У-у, какие люди…

– Ты ее знаешь? – оживился я. Если честно, не хотелось бы, чтобы этих двоих что-то связывало. Знакомства с девушками у Ярослава обычно ну очень тесные…

– Куколку первый раз вижу. А вот ее очкастую подругу знаю прекрасно.

Я перевел взгляд на вторую девушку.

– Она тоже миленькая!

– Миленькая? – скривился Ярик. – Да это просто сатана в ангельском обличье!

– И где вы познакомились?

– Наши предки всю жизнь дружат… Она с детства странная. При том, что родители ее никогда бабками не обделяли. Помню, мелкими нас со Светкой подбивала сбежать из дома в тайгу, жить на деревьях и питаться лесными ягодами и грибочками… Так вот, она ничуть не изменилась! Не удивлюсь, если правда промышляет…

– Грибочками?

– Ну!

Я вновь посмотрел на девчонок.

– Прекрати на них глазеть! – рассердился Ярик. – Забудь! Знаешь, есть такая поговорка: скажи мне, кто твой друг! Наверняка эта брюнеточка такой же синий чулок, как и очковая кобра Царева-младшая…

– Младшая? – заинтересовался я.

– Ага, у Ксюшки еще старшая сестра есть – Настя. Вот та просто богиня! Я с пеленок был влюблен. Но, похоже, навсегда останусь в ее памяти молокососом, который на нее слюни пускает!

– Как информативно, – заметил я.

– Не знаю, я эту Ксюшку терпеть не могу. Хотя Светка с ней хорошо общается.

Я был слегка удивлен. У гламурной сестры-погодки Ярика Светы на первый взгляд не было ничего общего с девушками за соседним столиком.

Ярослав будто прочитал мои мысли:

– Света с Ксюшей одни книжки на двоих читают… Психологини хреновы…

Я рассмеялся:

– Понятно! Ладно, закроем тему. Тем более они все равно уходят…

«Очковая кобра Царева-младшая» вместе с друзьями поднялась из-за стола. О чем-то весело переговариваясь, троица направилась к выходу из бара. Я сверлил взглядом темноволосую макушку забавной девчонки, но та так и не обернулась.

Ярик поставил перед собой жестяную банку с пивом.

– Не рискну тут пить разливное, – сказал друг. – Не пиво, а…

– Зачем мы тогда договорились встретиться здесь? – спросил я, очищая наконец мандарин.

– Этот бар в двух шагах от моего дома. Хотелось сходить куда-нибудь пешочком, а не на колесах, пивка попить…

Последние слова Ярослав произнес задумчивым тоном, погружаясь в телефон. Внезапно он просиял.

– Что такое? – заинтересовался я.

– Тут Алька уже вашу фотку совместную в Инсту выложила… Пишет: «Я с котиком!»

Я молча жевал мандарин. Сладкий.

– И сердечки, сердечки, сердечки… – продолжал веселиться Ярик. – «Ой, Алечка, что за красавчик? Познакомь!»

– Это комменты?

– Ага!

– Мне все равно.

– Кисик, а ты чего насупился? – заржал Ярослав. – Аля – кошечка что надо! Сейчас по ее рекомендации к тебе хищницы набегут… Она тебя на фотке отметила!

– Премного благодарен, – усмехнулся я.

– Ладно, котик, не буду тебя сердить! А то еще в тапки мне нагадишь…

– Там случайно не твоя Светка зашла? – невозмутимо спросил я.

Ярик повернулся и начал выглядывать сестру. Я тут же потянулся к банке и с силой потряс ее. Поставил на место и принял невозмутимый вид.

– Нет там никого… – произнес Ярик.

– Значит, показалось. – Я равнодушно пожал плечами.

Мой друг взял в руки банку, собираясь сделать глоток. Громкий звук «пш-ш-ш» – и во все стороны разлетелись пенные брызги. Преимущественно, конечно, на светлый свитшот друга.

– Ах ты, сучонок! – сердито проговорил Ярослав.

– Я – котик! – со смехом возразил я.

Ярик тут же поднялся с места:

– Все, кисик, предлагаю поменять локацию. Найдем бар поприличней. Где пиво нормальное. И девчонки не такие, как эта сумасшедшая Ксюша Царева…

* * *

Асфальт кружится под ногами. Я смотрю на небо, и звезды двигаются в такт глухим ударам сердца.

Сзади скрипнула тяжелая дверь, музыка стала играть громче: «В голове моей туманы-маны…» Громкие басы растворялись в прохладном ночном воздухе. На крыльцо вышел Ярослав.

– Димон, я че-че-то так напился! – заикаясь, рассмеялся друг. – И, если честно, немного подустал…

– Что, даже на хату никого не поведешь? – усмехнулся я, не оборачиваясь.

– Не-е-е, кого-о… Еле на ногах стою.

Я тоже был пьян. Дом Ярослава находился недалеко и от этого бара, каких-то сто метров, может, и меньше. А мне еще машину словить надо. Я нащупал в кармане куртки телефон.

– Сири, вызови такси! – попросил голосового помощника.

– Э-эй, стоп-стоп… стоп, – тут же запротестовал Ярослав. – Пойдем ко мне, а? Не думал, что сегодня произнесу эту фразу для мужика, но… Котик, песик… Я один не дой… ик! Не дойду!

– Предлагаешь, чтобы я тащил твою нетрезвую тушу на себе?

– Димон, по-дружес-с-ски…

Дверь снова скрипнула. Кто-то схватил меня за руку.

– Дим, что, уже уходите? – раздался девичий голос. Я обернулся. Каре и длинная челка. Мы познакомились час назад. Правда, я не запомнил имя. Алкоголь и слабое освещение от уличного фонаря смазали черты лица. Внезапно мне показалось, что она похожа на ту, из первого бара… Но, конечно, это не она.

– Видишь недостроенную высотку? – хрипло спросил я.

– Ну!

– Залезем? – предложил я. – Прямо сейчас! Идем? Я буду тебя крепко держать!..

– Зачем, Дим? Ты пьян…

Ярослав по-свойски обнял девушку.

– Какая ты хорошенькая! Пойдешь с нами? Тут недалеко…

Девушка заметно напряглась.

– Не пугай ее! – покачал я головой. Затем обратился к новоявленной знакомой: – В следующий раз, когда не буду пьян, залезем? Договорились?

Девушка неопределенно закивала. У меня даже не было ее номера телефона, так что можно было дышать спокойно. Я потянул за рукав качающегося Ярика.

– Я вообще-то высоты боюсь! – крикнула девушка нам вслед.

– Жаль! – обернулся я. Шатенка пожала плечами и зашла обратно в бар. А я еще какое-то время шел спиной вперед, гипнотизируя дверь, за которой скрылась девушка.

Ярослав двигался зигзагом. Свежий ночной воздух не подействовал на него отрезвляюще.

– Кого тебе жаль? – поинтересовался друг.

– Никто не хочет полюбоваться со мною звездным небом, – сообщил я. – Но боязнь высоты – это веская причина…

– Романтик фигов! – засмеялся Ярик.

Мы шли навстречу сонным темным пятиэтажкам. В некоторых окнах горел свет. Мне всегда было интересно, что происходит в столь ранний час в квартирах. Кому-то уже не спится, или наоборот – еще не ложился? Свернули в тихие тенистые дворы.

– Ты же с Томочкой морскими звездами любовалс-с-я, ик! – припомнил Ярик наши недавние самопровозглашенные каникулы, когда мы на несколько дней улетели большой компанией в Таиланд заниматься дайвингом.

– Томочка все время боялась намочить волосы, – с сожалением в голосе ответил я.

Ярослав покосился на меня.

– Не везет тебе на таких же отчаянных, как и ты!

– Будто я сам этого не понимаю…

В подъезде Ярослав долго возился с замком, пока я не отобрал у него ключи и сам не открыл дверь. В квартире было свежо и очень чисто.

– Мама приходила, – со смущением в голосе проговорил Ярик, закрывая в комнате форточку. Казалось, у него весь хмель вылетел из головы.

– Впервые вижу у тебя такой порядок, – признался я. Обычно большая комната была завалена пивными банками и коробками из-под пиццы.

– Мама редко заходит, но метко… – проговорил Ярик, растягиваясь на диване. – Можешь постелить себе в моей комнате.

– Спасибо, что разрешил.

На кровати друга лежали старые фотоальбомы. По всей видимости, мама Ярика, прибираясь у сына, поддалась ностальгии. Я взял первый попавшийся альбом. Никогда не видел детских фото Ярослава. С немного выцветшей фотографии на меня смотрел долговязый парнишка в очках. От сегодняшнего Ярика только фирменная улыбка до ушей. На зубах железные брекеты. И это он девчонку за соседним столиком синим чулком обозвал?

– Да ладно! – рассмеялся я и крикнул: – Яр, это что тут за чудовище у тебя в кровати?

– Какое еще чудовище? – проговорил друг, заходя в комнату. – Черт, сушняк начался…

Увидев в моих руках фотоальбом, он замер на месте. Вид у него сразу стал подавленный и какой-то грустный.

– Мама, блин! – покачал он головой. – Да… Это чудовище – я! Доволен?

Ярик потянулся за альбомом, но я увернулся и вскочил на кровать.

– Погоди-погоди… – Я начал быстро листать альбом. – Ну и рожа! Так же тут Катя Пушкарева… или как ее там? Почему ты никогда мне об этом не рассказывал?

– Не дави на больное, чертила! Отдай альбом!

Я протянул Ярику альбом и спрыгнул с кровати. Мы познакомились на первом курсе. Учились в одном университете. Я – на факультете международных отношений, а Ярослав на юрфаке. Часто пересекались в одних и тех же компаниях. Ярик пользовался огромным спросом у девчонок. Я и подумать не мог, что в подростковом возрасте он был гадким утенком.

– И как долго продолжалось это безобразие? – спросил я, плюхнувшись в кресло-мешок.

– Вплоть до старших классов, – нахмурился Ярик. – Пока не попросил Светку помочь мне измениться. Гормоны бушевали. Знаешь, не всем повезло родиться красавчиками…

– Если ты обо мне, то спасибо! – развеселился я. – А Света, значит, твоя крестная фея?

– Можно сказать и так… И, поверь, мне больше не хочется превращаться обратно в тыкву!

– Все так плохо?

– Ужасно! – воскликнул Ярослав. – В таких шмотках, что я носил, никакого доступа к симпатичным крошкам! А еще говорят, что мужики в первую очередь на внешность ведутся… Будто у баб все не так.

Ярик замолчал. Вид у него по-прежнему был очень хмурый.

– Если б я в старом своем прикиде подкатился к любой, кто мне сейчас сами на шею вешаются, точно получил бы отказ. Этим гламурным кисам нужны только красавчики с толстыми кошельками. А некоторым и одних бабок достаточно.

– Ладно, не обобщай, – сказал я, зевая. Попутно взглянул на настенные часы, которые показывали шесть утра.

– Я тебе о-отвечаю! – заверил Ярик. – Поверь, я побывал сразу в двух шкурах. Несмотря на то что у моего родителя бабок куры не клюют, будучи ботаником я не был интересен ни одной симпатичной девчонке. А из клубной тусовки – тем более. И как все резко стало по-другому со сменой имиджа… Да та же приставучая Алька мне бы и номера своего не дала, а сейчас липнет, как репей!

– Мне бы – дала, – многозначительно заявил я.

От моего выпада Ярик будто окончательно протрезвел.

– Спорим? – прорычал друг.

– На что? – тут же заинтересовался я.

– Штука баксов? Плюс твои лимитированные серые «джорданы», – припомнил Ярик кроссовки, которые я совсем недавно успел отхватить раньше, чем он. Даже еще ни разу не носил их.

– Черт, высоки ставки-то… Ну да ладно! А что я получу в случае победы? Свидание со Светой?

Ярослав задумался. Все эти три года, что мы дружим, он всячески ограждал меня от тесного общения со своей сестрой, ссылаясь на мою не самую честную репутацию.

– Ммм, нет! Так дело не пойдет! – не согласился Ярик. А меня уже, как обычно, охватил азарт.

– Ладно, тогда ты проспоришь мне желание, – решил я. – Которое, клянусь, не будет связано со Светой! – Издеваясь, добавил пискляво: – И в «Баскин Роббинс» сводишь.

Ярослав сердито посмотрел на меня:

– Ты все-таки такой дурак! Ладно уж…

Он быстро вышел из комнаты и вскоре вернулся с большой дорожной сумкой.

– Куда едешь? – поинтересовался я.

– Это ты поехавший, а у меня тут старые шмотки хранятся… Со времен школы. Мать ничего не выбрасывает…

Ярик принялся доставать из огромной сумки какие-то безразмерные футболки с героями аниме или нелепыми «юморными» надписями. Широкие джинсы с карманами, неприметные водолазки… Я вытащил из кучи одежды большой оранжевый свитер с вышитым солнцем в темных очках.

– Ты серьезно все это носил? – веселился я.

– Прекрати ржать! Бабуля сама связала…

– Видимо, все чувство стиля досталось твоей сестре…

– Я и сейчас без нее шмотки не выбираю, – признался Ярик. – Вот в этом свитере завтра и пойдешь…

– Это слишком жестоко, – серьезно сказал я. – Мне не то что номер телефона не дадут… а в «дурку» заберут.

– Тебе давно там самое место! – расхохотался Ярик. – Водолазки точно не подойдут… Ты подкачанный для них. Я в школе вообще в зал не ходил!.. Так! Вот то, что нужно!

Ярослав вытащил черную футболку с крупной белой надписью I’m virgin и кинул ее мне.

– Классика! – рассмеялся я. – Теперь понимаю, почему тебе раньше девчонки не давали… номера телефонов.

– Светка, шутница, на шестнадцатилетие подарила, – поморщился Ярик. – А я как бы вообще про шмотки не заморачивался. К тому же немецкий в школе учил…

Подобрав мне самый нелепый в мире наряд, Ярослав критично осмотрел меня. Затем демонстративно зевнул. Я последовал его примеру. На улице уже рассвело.

– Слушай, ну, рожу-то твою смазливую не спрячешь, – покачал головой друг. – Погоди! Я сейчас…

Ярослав снова вышел из комнаты и вернулся с очками в старомодной металлической оправе.

– Мама в начале нулевых носила, для солидности. Они «пустышки», бери! Для одного дня, чтобы попросить телефончик, сойдет.

Я надел очки.

– Круто! И волосы еще тебе гелем залижем. Нормальный из тебя додик получится… В роль ты вживаться умеешь. Нужно только придумать, где тебе гламурную девчонку встретить. В клуб все равно не пустят в таком виде…

– Завтра… вернее, уже сегодня, – суббота. Что делают интересующие нас девчонки по выходным? – сказал я.

– В магазы за шмотками ходят? – оживился Ярик. – Точно! Пойдем в самый крупный торговый центр, там к кому-нибудь и подкатишь…

Ярослав в предвкушении потер руки.

– Ты похож на большую муху, которая села на… – начал я.

– Заткнись и готовь денежки, клоун! – отозвался Ярослав. – Скоро пойду тратить штуку баксов… И по такому торжественному случаю надену свои новые «джорданы».

– Если что, я люблю кленовое с грецким орехом, – посчитал нужным сообщить я. – И готовься кукарекать на свидании с очкастой Царевой, на которое пойдешь после того, как на груди набьешь ее портрет…

– Чего-чего? – возмутился Ярик. – Это и есть твое желание? Ты сейчас сам закукарекаешь…

Мы стали лениво переругиваться. В какой-то момент мне надоело спорить. Дико захотелось спать. Я пытался уснуть, ворочаясь в кресле-мешке, с мыслью о том, что заключать пари с похмелья в полседьмого утра – не самая удачная идея. В это время Ярослав уже храпел, лежа на своей кровати, заваленной вещами из его прошлой несчастливой жизни.

Глава третья

Алена

Петька передал мне под столом еще одну чесночную гренку. Втайне от Царевой. Я в знак благодарности с силой пнула друга ногой. Петя сделал страшные глаза, что, наверное, означало: Горошкина, ты ужасный человек! И больше от меня ничего никогда в жизни не получишь…

Я тяну гренку ко рту. Она такая теплая, хрустящая… Конечно, от меня потом за версту будет разить чесноком. Ну и что? Что ж мне, целоваться, что ли, с кем-то?

Внезапно я встречаюсь взглядом с симпатичным парнем. Почему-то не могу рассмотреть его лицо как следует… Сердце бешено стучит где-то в горле, и в голове немного шумит. Может, это от мартини? Я вижу только его глаза. Карие. Очень глубокие. Бездонные.

Этот парень подходит к нашему столику и, нагнувшись к моему лицу, негромко произносит:

– Ты пахнешь, как любовь. Ты – сумасшествие с первого взгляда.

– Что, простите? – переспрашиваю я. Во рту пересохло. – Это вы мне?

– Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь, как цветы… – продолжает парень, не отводя от меня взгляд. И я таю, как ванильное мороженое, которое в сорокаградусную жару оставил на скамейке какой-то непутевый ребенок.

– Пахнешь, как мечты, воплощаемые с нуля. Пахнешь, как желание – чистое животное желание…

– Прошу, не останавливайтесь! – говорю парню, позабыв даже о жирной вкусной гренке в руках.

– Ты пахнешь на шестнадцать. Ты, как первое свидание…

Внезапно парень начинает исчезать. Прямо на моих глазах становится полупрозрачным.

– Эй, здрасте, приехали! – возмущаюсь я. – Вы куда это? А дальше?..

А дальше я понимаю, что это был всего лишь сон. И парень проговаривал слова из песни, которая стояла на звонке. Трубка, вибрируя на полу около кровати, продолжала скандировать:

«Ты пахнешь так, что ты пьянишь. Пахнешь, как незабываемый движ…»

Я схватила телефон и сердито гаркнула:

– Слушаю!

– Ой, Горошкина! – тут же отозвалась Ксеня. – Ты че так орешь? Не в духе, что ли? Спишь?

Я почувствовала, что щеки горят от смущения. Это после странного, но очень приятного сна.

– Конечно, сплю! Суббота! Как бы выходной!

– Как бы выходной, значит? А про пари наше ты не забыла? Мы ж договаривались с самого утра подготовку начать! Давай дуй в квартиру Насти!

Ксеня так быстро трещала, что и слово не давала вставить. Я откинула одеяло, подошла к окну и открыла жалюзи. Тут же в комнату проник ласковый солнечный свет. Во дворе ни единой души. Конечно, все нормальные люди в выходной отсыпаются… А мне тащиться на эту каторгу. Хотя погода вроде хорошая. Располагает к утренним прогулкам по пустому городу.

– Ты слушаешь меня вообще? – возмутилась Ксеня. – Уже скоро стилист-визажист придет…

– Визажист? – ахнула я. – Стилист? Настоящий?

– Нет, надувной! – продолжала сердиться Ксеня. – В Роспечати купила за семьдесят рублей! Можно его с собой в бассейн брать…

– Какая ты шутница, Царева! Отключаюсь!

Я нажала на «отбой» и отправилась в душ. Родители еще спали. Выйдя из ванной, столкнулась в коридоре с папой.

– Куда это ты с утра пораньше? – спросил он. – Кофе будешь?

– Мне с Ксеней встретиться надо, по магазинам пройдемся!

Папа с подозрением посмотрел на меня. Вообще-то я не питаю особую любовь к шопингу. Тем более в выходные, когда в магазинах не протолкнешься.

– А, ну давайте!..

Я прошла в свою комнату. Так. Надо настроиться на то, чтобы перевоплотиться в Грохольскую – «девушку из высшего общества». Подкатила стул к платяному шкафу и, рискуя свалиться, потянулась к самой верхней полке. Достала обувную коробку. В ней лежали бежевые лакированные лодочки, которые я надевала один раз на выпускной. Только на торжественную часть. После, конечно, переобулась в любимые кеды. Ладно, придется сдуть пыль с коробки и научиться сносно ходить на каблуках. Иначе никак…

Родители завтракали, когда я приковыляла на кухню. Мама застыла с чашкой кофе в руках. А папа даже жевать бутерброд перестал.

– Ну че? Как я вам?

– Отличный след от подушки на щеке, дочь! – похвалил папа.

– Спасибо, конечно, но я о туфлях…

– Тогда ты мне напоминаешь мима на ходулях… – Папа рассмеялся.

Мама уставилась на мои ноги.

– Аленушка, а чего это ты? – спросила она озадаченно.

– Ксеня мне бросила вызов. Я должна проходить в них целый день!

– Ох, уж эти ваши споры… – покачал головой папа. – И когда вы с Ксенией повзрослеете? Смотри, ноги не переломай!

– Да уж как-нибудь… – пропыхтела я, потянувшись за сырником.

На улице меня встретило утреннее теплое солнышко. Я посмотрела на голубое глянцевое небо и улыбнулась. Какой ясный денек! Красота! И небывалая тишина вокруг. Разве что птички о чем-то поют да шелестит свежая листва над головой…

До Настиного дома решила доехать на трамвае. Не хватало только ноги стереть, а ведь мне предстоит такое ответственное задание! На минутку почувствовала себя суперагентом. Даже водрузила солнечные очки на нос. Правда, из-за них едва не попала под колеса велосипеда, которым управлял подросток. Почему эти наглые дети не учатся с утра, а на великах гоняют как сумасшедшие? Шарахнулась в сторону кустов и на этих чертовых каблуках чуть ноги не переломала, как и предсказывал мой дорогой папенька…

– Куда пр-решь? – рявкнула я. Пацан тут же затормозил и уставился на меня.

Стоп-стоп-стоп. Еще вчера вечером Ксеня сообщила мне, что время пошло. И мы даже чокнулись в честь этого мартини. Я и туфли с утра на каблуках нацепила. Все-таки Элен Грохольская так бы не отреагировала. Она девушка воспитанная, сдержанная, многогранная…

– Мальчик, а ты почему не в школе? – как можно миролюбивей поинтересовалась я.

– Чего-чего? – басом ответил мне подросток. – Да пошла ты!..

– Ну, знаешь, козявка зеленая! – задохнулась я от возмущения. – Сейчас я тебе…

Нащупала изящной лодочкой огромный сук и нагнулась, чтобы поднять его с земли. Сейчас как запущу палкой в этого грубияна! Пацан, звякнув велосипедным звонком, быстро закрутил педали. А я с палкой в руках поковыляла за ним. Ну, точно! Австралопитек на шпильках.

Через пару десятков метров я вспомнила иллюстрацию, на которой изображен эволюционный путь человека. Да уж, все-таки пора бы и остепениться. Выбросила палку в ближайшие кусты, поправила кофточку и поцокала в сторону трамвайных путей.

От остановки до красивого Настиного дома я еле плелась. Не удивлюсь, если стилист-визажист успел прийти и, так и не дождавшись меня, благополучно уйти. В кедах я бы в два счета добежала до нужного подъезда, а тут…

Зашла в просторную светлую парадную, миновала спящего консьержа, которого не разбудил неуверенный стук моих каблуков, и проскользнула в лифт. Пока поднималась на шестнадцатый этаж, внимательно рассматривала себя в красивое большое зеркало в золоченой раме. Да уж, от «мадам Грохольской» у меня только туфли на шпильках. Заспанная, ненакрашенная. Не до конца высушенные феном волосы впопыхах стянула резинкой. Я показала своему отражению язык. Да Горошкина я, Горошкина! Какая там девушка из высшего общества? Что смеяться-то?

Дверь мне открыла высокая голубоглазая блондинка. Я сначала решила, что ошиблась квартирой.

– Ты – Алена? – строго спросила она, словно была моим новым учителем, а я – провинившейся ученицей.

– Ну… да!

– Опаздываешь, Алена! – покачала головой блондинка. Ну, все! Ругать будут! Но незнакомка вдруг просияла: – Молодец! Эффектную девушку грех не подождать!

Точно! Это же из Сэлинджера: «Если девушка приходит на свидание красивая – кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!» Вообще-то я не люблю опаздывать, считаю это неуважением… Так уж сегодня получилось. Но делать это нарочно, чтобы кто-то потомился в ожидании королевишны Горошкиной?.. Ну-ну!

И блондинка сказала эффектную. Что-что, а вот этот эпитет точно не про меня! Или, может, эта особа и есть «из Роспечати», как пошутила Царева? Судя по ее боевому раскрасу в субботу утром, так оно и получается…

– Что ж ты стоишь на пороге? – Блондинка схватила меня за запястье и практически силой затащила в светлую просторную квартиру. Я, цепляя шпильками мраморный пол, залетела в холл.

– Милые туфельки, – кивнула она на мои ноги.

– Спасибо! – искренне отозвалась я.

– Кожзам?..

Я мысленно запыхтела от возмущения. Да кто она такая? Даже не удосужилась представиться! Зато понты тут гнет…

– Как ты уже поняла, я – Алена… Горошкина! – решила первой представиться я. Из вежливости.

– Я знаю, что ты Алена Горошкина, – кивнула девушка. – А я – Света! Елизарова! Прошу любить и жаловать!

А ботиночки тебе не почистить? Из натуральной кожи питона? Или в чем там она ходит?

Я много раз слышала из уст Царевой о ее подруге детства Светке. Но почему-то не представляла ее такой разукрашенной фифой.

Ну ладно, Света, так Света. Я сдержанно кивнула и с гордо поднятой головой прошествовала в огромный зал. У Насти я была несколько раз, и каждый раз ее квартира вызывала у меня немой восторг. Огромные панорамные окна, большая застекленная лоджия… Светлые стены, благородный паркет, красивая мебель, много картин, цветов, зеркал… Эх, не квартирка, а мечта!..

В комнате за длинной барной стойкой восседали воодушевленная Ксеня и сонный Петька. Друг держал в руках маленькую чашку эспрессо. Видимо, уже опробовал кофемашину Насти. Петя у нас вечно с трудом просыпается к первой паре.

– И этот уже с утра здесь трется? – недовольно кивнула я на парня. Не хотелось мне, чтобы он видел весь позор, который предстоит с этим переодеванием. Ведь точно потом достанет со своими подколами! Петька – вроде тихий малый, но часто бывает такой язвительный…

– Спасибо, Горошкина, тоже рад тебя видеть, – буркнул Петя. – Не мог, знаешь ли, пропустить перевоплощение гадкого утенка в благородную утку…

– Это ты кого уткой назвал, крякуша? – пошла я в наступление.

Ксеня, как обычно, вступила в нашу перепалку:

– Че разорались опять? Петя, не надоело Горошкину цеплять? Ой, в рифму получилось!

За нами, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала Света Елизарова.

– Блин, только прошу, давайте без рифм! – застонал Петька, хватаясь за белобрысую голову.

– А он только и делает, что ко мне цепляется! – сказала я. – Хотя иногда у него это неплохо получается!

– Точно! Иногда еще можно над этим поржать. Но пора уже кнопку «стоп» нажать…

– Смотри, какой важный пингвин сидит… Будто победитель битвы!

– Ты не сможешь наши рифмы искоренить! Они остры, как бритвы! – закончила Ксеня.

Света расхохоталась:

– Ой, девчонки! Ну вы даете! Прям сейчас придумали?

– Слушай их больше, – поморщился лениво Петька. – Этот дуэт «Царь Горох» может до утра всякую чепуху сочинять на ходу…

Над «Царь Горохом» Света веселилась еще больше. Я посмотрела на блондинку с подозрением. Уж не понравился ли ей наш Петька? Чуть ли не в рот ему заглядывает…

– Предлагаю приступить к тому, зачем мы, собственно, здесь и собрались! – торжественно произнесла Ксеня.

Я тут же почувствовала себя в очереди к врачу на операцию, и от непонятного волнения – что меня ждет? – немного затряслись коленки. Видимо, такие ассоциации возникли не у меня одной.

– Пациент, я за своим докторским чемоданчиком! – сказала Света. – А потом – милости просим в процедурную!

Света выпорхнула из комнаты.

– Мужчина! – громко обратилась я к Петьке. Невыспавшийся друг тут же встрепенулся, словно попугай, по клетке которого неожиданно шандарахнули. – Знаете, я передумала! Можете вместо меня идти! А мне пока в другой кабинет очередь занять надо…

– Это в какой же такой кабинет? – тут же заинтересовался Петя. – Уж не тот ли, о котором я подумал? Так страшно, что боишься в штанишки…

– Петька! – прорычала я от злости и кинулась на друга.

Он тут же вскочил с высокого барного стула и обогнул стойку. Я полетела за ним, как Том, который пытается догнать Джерри. Парень ловко перепрыгнул через большой светлый диван и устремился к двери. Я не обладала столь длинными ногами, поэтому на этом препятствии немного застопорилась. Зато на глаза мне попалась красивая мягкая подушка, которую я немедленно швырнула в Петькину сторону. «Снаряд» едва не угодил в Свету Елизарову, появившуюся в дверях с «докторским чемоданчиком». Блондинка от неожиданности вскрикнула, а Петька ловко перехватил подушку. Света посмотрела на парня с такой благодарностью, будто он по меньшей мере уберег ее от смерти, на скаку остановив дикого коня, который нес несчастную к пропасти… Я едва сдержала смех.

– Да что вы тут творите! – закричала Ксеня, с возмущением поправляя на носу очки. – Разгромите Насте квартиру, о вечеринках точно можно забыть! Ни фига себе, в трезвом виде такое вытворяете! Ну надо же, снова складно получилось!

– Да уж, чуть не перебили друг друга! – промямлила я. – И… классные рифмы, подруга!

Тем временем Света Елизарова водрузила на журнальный столик… нет, не «докторский чемоданчик» – большой металлический чемодан.

– Там бомба? – предположил Петя.

Света снова неестественно громко рассмеялась.

– Не-ет, там косметика!..

– Целый чемодан? – удивилась я.

– Ну да… – пожала плечами Света. – Это же для работы… Вот скажи мне, Алена, какие продукты ты чаще предпочитаешь?

– Она предпочитает докторскую колбасу, – встрял Петька, а я закатила глаза. Опять лезет, когда не просят.

Света заулыбалась. Похоже, Петьке самому понравилось веселить блондинку. Я многозначительно посмотрела на Ксеню, но подруга на это совершенно никак не реагировала. Она уже с любопытством полезла в чемоданчик.

– Я не имела в виду продукты питания! – пояснила Света. – Какой косметикой ты пользуешься?

– Тушь, карандаш для бровей… – начала неуверенно перечислять я. – Мама мне еще пару помад своих отдала, но, кажется, мне они совсем не идут…

– Сейчас ты поймешь, какие чудеса может творить макияж! – многообещающе проговорила Света, отгоняя от своего чемоданища Цареву. – Итак…

Она начала доставать бесконечные палетки и баночки.

– Это для стробинга, это для контуринга… Праймер, шиммер, хайлайтер, консилер… – перечисляла она. У нас троих глаза на лоб полезли от всех этих непонятных слов. – Тинт, кушон, патчи, плампер…

– Ты на каком языке разговариваешь? – перебил Свету Петька.

– Что? – растерянно отозвалась девушка.

– Мы тебя не понимаем! – сообщила Ксеня.

– Э-э-э… – протянула Света, оглядывая стол, заваленный косметикой. Затем схватила в руки кисть: – Вот это, например, дуофибра!

– В простонародье щетка? – уточнил Петя.

Света тяжело вздохнула.

– Легче химию в одиннадцатом классе было понять, – проворчала я.

– А это что за ножницы странные? – кивнул Петька.

– Ой, а это я знаю! – Царева засияла, как начищенный медный таз на солнце. – Это же для ресниц!

– Правильно! – с одобрением кивнула Света. – Называется «керлер»!

– Какая нам разница, что как называется? – не выдержала я. – Давай, малюй уже!

Мне было интересно, чем закончится мое преображение. А они тут резину тянут…

Петька продолжал осматривать многочисленные баночки.

– Чтобы использовать все эти «продукты», у Горошкиной лицо должно быть с планету Земля!

Света молча усадила меня на стул и заколола «невидимкой» челку.

– Не сбивайте меня! Буду творить!

Петька и Ксеня о чем-то активно зашептались. Да уж, лучше бы им не отвлекать Свету, судьба моей физиономии в ее руках!

– Заткнитесь, пожалуйста! Вас же попросили! – сердито проговорила я с закрытыми глазами.

Елизарова что-то капнула мне на лицо и начала аккуратно размазывать.

Ксеня и Петька с почтением примолкли. Не знаю, сколько по времени надо мной колдовала Света, но у меня от напряжения затекла шея. Мои друзья, развалившись на диване, смотрели документальный фильм про львов по каналу National Geographic. Я сидела спиной к огромной плазме, висевшей на стене, поэтому до меня доносились только хищное рычание и Ксенины «Ой!». Наконец Света с облегчением выдохнула и проговорила:

– Принимайте работу!

Петя и Ксеня одновременно вскочили.

– Вау!

– Горошкина, да ты вообще чика!

– Чикенбургер!

– Дайте мне зеркало! – заорала я. Заинтриговали ведь!

Света протянула мне большое красивое зеркало. Ух! Разве это я? В отражении на меня смотрела…

– Ну точно Грохольская! – заключила Ксеня.

– Сейчас еще волосы наверх соберу, – сказала блондинка, вооружившись шпильками. – Должно получиться симпатично и лаконично!

– Я в тебе не сомневалась, Свет! – Ксеня так ликовала, будто я была не подругой, а длинношерстной таксой, которую готовят к выставке собак.

После того как мне сделали прическу, мы вчетвером перебрались в спальню Насти. Ксеня распахнула створки огромного встроенного шкафа.

– Это все туфли твоей сестры? – удивленно проговорила я.

– У Аленки должно быть не только лицо, как у планеты Земля, но и конечностей, как у сороконожки… – сказал Петя.

– Свет, найди ей что-нибудь понаряднее! – пропустила мимо ушей замечание Петьки Ксеня.

– Будет сделано! – кивнула блондинка.

Она подобрала для меня короткое зеленое платье, дополнила его брендовой сумочкой, на которую пришлось бы спустить пару-тройку месячных зарплат моих родителей. На руки нацепила браслеты… И туфли другие достала. Не из кожзама. Кажется, каблуки на них были еще выше, чем на моих…

– Хорошо, что у вас с Настей один размер! – довольно проговорила Ксеня.

– Еще вот этот пиджак на плечи накинь – шикарно будет! – показала большой палец Света.

– Угу, – промычала я. – А вам не кажется, что я немного смахиваю на новогоднюю елку?

Каждое мое движение сопровождалось звоном браслетов.

– Не кажется! – отрезала Царева. – Я в тебе теперь уверена на все сто! Ты придешь первой, девочка моя!

– Куда приду-то? Я тебе таракан на бегах, что ли?

Затем мы некоторое время репетировали походку на каблуках, поведение, манеру речи… Все советы, конечно, давала Света. В какой-то момент я почувствовала такую усталость от всей этой информации, что готова была забить на спор.

– Может, уже завалимся в какую-нибудь кафешку, я влюблю в себя первого попавшегося, да и готово? – проговорила я.

– Эка ты самоуверенная! – покачала головой Ксеня.

– Просто хочется побыстрее со всем этим покончить…

– Нужно еще придумать, где жертву найти.

– А что бы вам не поехать в ТРК «Весна»? – вдруг предложила Света. – Там на четвертом этаже, где фуд-корт, классная пиццерия открылась! Модное местечко… Цены, может, для кого-то кусачие, зато симпатичных мальчиков пруд пруди…

Глядя на Петьку, Света залилась краской. Я опять с подозрением посмотрела на блондинку.

– А ты с нами не поедешь? – поинтересовалась Ксеня.

Ну вот еще! Может, Царева с ней и дружит, но мне ни к чему, чтобы свидетельницей моего позора стала малознакомая фифа… Хватит и того, что Петька приперся на этот спектакль.

– Я бы поехала, но у меня не получится, – вздохнула Света. – Тренировка по стрип-пластике!

– Круто! – вырвалось у Петьки.

Тут уж и Ксеня покосилась на друга.

– Как жалко! – не слишком правдоподобно откликнулась я. – Ты пропустишь эти эпичные полторы минуты…

– Я тебе, Свет, потом все обязательно расскажу о нашем эксперименте! Ты так здорово помогла! Горошкину не узнать! – восхищенно проговорила Ксеня.

– Точно! – присоединился к похвалам и Петька. – Я б в таком виде к Аленке и не подкатил… Ну, в смысле, когда она такая.

– Ой! – ахнула я. – А если я потенциальную жертву нашего спора спугну своей… гм… красотой?

– Надеюсь, что нет! – пожала плечами Ксеня. – Твоя миссия какая?

– Какая? – спросила я.

– Влюбить за девяносто секунд первого встречного! А шмотки и макияж – это ж так… чтоб проще было!

– Надеюсь, в этой пиццерии и правда мальчики симпатичные, – вздохнула я.

– Все! Хорош болтать! – закричала Ксеня. – Петро, вызывай такси!..

Когда мы с Царевой расположились на заднем сиденье машины, я шепнула подруге:

– Видела, как твоя Светка глазами пожирала нашего Петю?

– Не понимаю, о чем ты! – Ксеня сделала равнодушное лицо.

– Ой, да ладно тебе! Она все над его шутеечками хихикала, а наш юморист и рад был стараться! Точно тебе говорю! Это обоюдная симпатия!

– Разве Петро может понравиться такой девушке, как Света?

Мы одновременно покосились на Петьку, который сидел впереди и о чем-то оживленно беседовал с таксистом.

– А чем он плох? – оскорбилась я за друга.

Ксеня хмыкнула:

– Не хочу его обидеть, но они же из разных миров… Света привыкла к другой жизни! И к другим парням…

– По-моему, ты просто ревнуешь! – довольным голосом заключила я.

– Что? – возмутилась Ксеня. – Нет, вот еще… Ален, ну правда…

Когда мы подъехали к огромному зданию торгового комплекса, Петька и Ксеня первыми выскочили из машины, а затем помогли выбраться мне. Я не знала, как себя вести. Туфли неудобные, платье задирается, браслеты звенят… И от всей этой косметики с непривычки лицо чешется.

Петька заметил, что я чувствую себя не в своей тарелке, и широко улыбнулся. Вот же злыдень!

– Ты че десна сушишь? – буркнула я на довольного Петю.

– Так, Горошкина! Отставить свой привычный лексикон! – отчеканила Ксеня и взяла меня за руку.

В светлом просторном комплексе громко играла музыка. Слишком громко, и это сразу стало меня раздражать. Чувствовала я себя неуютно.

– И куда теперь? – запаниковала я. Браслеты снова звякнули, цепочка сумочки съехала с плеча…

– Модная пиццерия, о которой говорила Светка, находится на четвертом этаже! Дуй туда! Вон лифт, а мы следом по эскалатору поднимемся… Помни, на разговор с парнем тебе отводится ровно полторы минуты! Мы сами найдем тебе жертву! Как увижу подходящую кандидатуру, позвоню! Дам знак, в общем, а то ты растеряешься! Мы с Петро где-нибудь в кустах будем, чтоб тебя не смущать! Поболтаешь, пококетничаешь… Если заинтересуешь и парень попросит номер телефона, считай, дело в шляпе…

Ксеня трещала без умолку, а я от волнения мало чего понимала.

– И еще! Как только обменяетесь контактами, сделаешь с ним селфи! Запечатлеешь, так сказать, событие!

Я тут же вспомнила вчерашнюю цыпу и ее мажорчика. Как они, мило обнявшись, фотографировались…

– Мне кажется, это будет немного странно: делать селфи с малознакомым парнем… – промямлила я.

– Ты что, планируешь продолжить дальнейшее общение? – заинтересовалась Ксеня. – Если так – я не против!

– Вот еще! – отмахнулась я. Пережить бы все это…

– Тогда в чем проблема? Какая разница, что он о тебе подумает, если ты его больше не увидишь?

– Твоя правда…

И все-таки мне было не по себе. Как начать разговор? Что такого сказать, чтобы заинтересовать? Что бы там Ксеня ни говорила по поводу внешности, а голову на плечах тоже нужно иметь… Сейчас еще немного постою и решусь. Пойду к лифту. Ух, от волнения аж ладони вспотели…

Внезапно Царева подскочила на месте, а затем спряталась за кадушку с искусственным фикусом. От неожиданности я полезла вслед за ней.

– Вы чего? – удивился Петя.

– Да так… знакомого увидела, – прошипела из-за кадушки подруга.

– А Горошкина зачем сиганула?

Ксеня с удивлением посмотрела на меня. Мы обе прятались за растением.

– Ален, а правда, ты-то чего?

Я только искренне плечами пожала.

– Сама не знаю… Испугалась.

Мы обе осторожно выглянули.

– Что за знакомый-то? – просила я.

– Видишь вон ту жердь длинноволосую?

Я присмотрелась. Вдоль нарядных витрин магазинов на всех парах спешил высокий парень со стаканчиком кофе в руках.

– О! – просияла я. – Он вчера в баре был. Колоритный персонаж!

– Да? – удивилась Ксеня. – Хорошо хоть не пересеклись… Бог миловал!

Интересно, чем он ей насолил? Выглядит вполне. Шмотки модные, сам опрятный, симпатичный…

– Так, может, его… Это самое! – Я поиграла бровями. – Обольстим?

Парень пронесся мимо кадушки с цветком, даже не бросив взгляда в сторону Петьки и нашего убежища.

– Ой, фу! – поморщилась Ксеня. – Лучше его не трогать! Вонять не будет!..

Мы с Царевой выбрались на свет.

– Это, кстати, Ярослав Елизаров. Светкин брат.

– Серьезно? – хором воскликнули мы с Петькой, одновременно обернувшись в сторону убежавшего парня.

– Сроду бы не подумал…

– Как же тесен наш город! А они совсем между собой непохожи!

Ксеня только плечами пожала.

– Их родители тоже, знаете ли, не близнецы! Одна в маму пошла, другой – в папу… Ладно, закрыли тему! Он меня с детства бесит! Петро, ну че ты ржешь, как сивый мерин? Горошкина! А ты что стоишь-прохлаждаешься? Давай-давай! Грациозно шагай к лифту! Встретимся на четвертом этаже!

Я сделала пару шагов и остановилась. Оглянулась. Петька с Ксеней и с места не сдвинулись.

– А вы? – растерялась я.

– Удостоверимся, что объект спокойно загрузился в лифт! – важно проговорила Царева. – Без всяких приключений.

– Ой, да какие со мной могут быть приключения? – натянуто рассмеялась я. Повернулась и едва не вляпалась в поломоечную машину.

– Девушка, милый, ну куда ж ты так разогнался? – с натянутой улыбкой поинтересовался черноглазый уборщик.

– Ой, простите! – буркнула я.

Больше не буду оборачиваться. Знаю, какие злорадные мордахи встретят меня. На секунду закрыла глаза. Так, Горошкина, соберись! Ты справишься! У тебя мать все-таки в театре работает… Гены в конце концов! Сыграть какую-то там Элен Грохольскую… Плюнуть да растереть! Тьфу!

Я двинулась к лифту. Плавно и гордо, расправив плечи. Цок-цок-цок. И сумочкой туды-сюды, туды-сюды… Думается мне, со стороны все выглядело очень даже легко и грациозно. Кажется, я вошла в роль… Ура!

И ничегошеньки сложного. И страшного. Про себя повторяла словно мантру: «Главное, чтобы попросил номер телефона! Главное, чтобы попросил номер телефона!» Тогда, как выразилась Ксеня, дело в шляпе!

Глава четвертая

Дима

– Главное, чтобы оставила номер телефона! – в сотый раз проговорил Ярик, паркуясь около громадного торгового центра.

– Ты это уже говорил, – даже не пытаясь скрыть раздражение, ответил я.

Ярослав проснулся в прекрасном настроении, с ясной головой и с твердым намерением выиграть наш спор. Я же не выспался. И башка гудела.

– Ботаник с перепоя – это, конечно, мощно! – веселился Ярик, пока я варил на кухне кофе. – А все потому, что не нужно было пить разливное в том паршивеньком баре…

– Не напомнишь, кто меня туда позвал? – уточнил я.

После нашего аскетичного завтрака (холодильник Ярослава был, как обычно, пуст), мы приступили к делу. Я натянул черную футболку, старые школьные джинсы Ярика…

– Что-то не пойму, – нахмурился я, – они внизу клешем, что ль?

Ярослав внимательно посмотрел на штаны.

– Ну, если только чуть-чуть! – замялся друг.

– Зашибись…

– Димон, только вот с обувью проблемы… – начал Ярик.

– Да у тебя со всем проблемы, братан!

– Нет, я серьезно! – поморщился Ярослав. – Может, у тебя дома завалялись какие-нибудь кеды убитые, ну… чтоб гармонировало!

– Ладно, – кивнул я. – Заедем по пути ко мне, забросим шмотки и что-нибудь посмотрю!

В новую квартиру мы с мамой переехали пару лет назад, как только сдали дом. После развода родители продали огромный коттедж. Вскоре отец во второй раз женился. Теперь у меня есть младший брат, которому всего год.

У мамы свое ателье по пошиву одежды. Она много времени проводит на работе. Я дома тоже особо не торчу, так что пересекаемся редко, исключительно на выходных.

Едва мы заехали на территорию жилищного комплекса, я тут же заметил высокую стройную блондинку. Девушка двигалась вдоль подстриженного сочного газона со стороны соседней высотки.

– Ярик, глянь, кажется, там твоя сестра, у двадцать третьего дома, – сказал я.

– Ага. Даже две. Вчера я на твой несмешной развод клюнул, но сегодня…

– Да ты сам посмотри!

В руках у Светки был большой металлический чемодан. Кажется, он называется кофр. Идет не торопясь, покачиваясь на каблуках.

– Хмм… я ее со спины узнал, – поддразнил я друга. Знал, что это выводит его из себя.

– Не смей глазеть на мою сестру! – возмутился Ярик. – Интересно, что она делает здесь так рано?

– Меня поджидает? – предположил я.

– Лучше заткнись!

Я уже был не в силах сдержать смех.

– Ты такой нервный…

– Видишь, у нее в руках этот огромный жестяной сундук? Значит, она здесь по работе… Может, какую невесту раскрашивала?

– Тешь себя.

– Сейчас у нее и узнаем…

Ярослав подъехал ближе к сестре и опустил стекло.

– Девушка, а девушка?.. – начала он. – Можно с вами…

Света от неожиданности подпрыгнула на месте.

– Дурак ты, Елизаров! – выдохнула она сердито. – Напугал! – Потом заглянула в машину и улыбнулась. – Приветик, Дим!

– Привет! – откликнулся я, машинально скрестив руки на груди, чтобы прикрыть надпись I’m virgin на футболке. Хорошо, что я еще гелем для волос не успел зализаться. И Света не может разглядеть мои шикарные «клеша» с карманами по бокам.

– Ты здесь по работе? – поинтересовался Ярик.

– А для чего еще? – Света с раздражением закатила глаза. – Вы к Диме?

– Да, но мы ненадолго! Тебя подвезти потом?

Мне эта идея не понравилась, но я промолчал. Все-таки одно дело – разыгрывать спектакль перед незнакомой девчонкой и совсем другое – перед Светкой. Неизвестно, как она отнесется к нашему маскараду.

– Ой нет, у меня тренировка! – покачала головой девушка. – Я уже и такси вызвала! Вон ждет…

– Ну, как знаешь! – Ярослав нажал на кнопку автоматического стеклоподъемника. – Наше дело – предложить…

Ярик остался в машине, а я побежал домой, чтобы выудить из шкафа старые кроссовки, которые не носил со школы. Хорошо бы на маму не напороться. Осторожно открыл ключом входную дверь и чуть ли не на цыпочках зашел в холл. Из кухни доносился приглушенный звук телевизора. И кажется, мама с кем-то говорила по телефону. Отлично. Оставалось пробраться к кладовке, где хранились вся обувь и верхняя одежда.

– Дмитрий Григорьевич, это вы там шебуршите? – крикнула мама.

– Угу! – промычал я, не вдаваясь в подробности.

Кроссовки лежали на самой верхней полке. Пришлось подпрыгнуть, чтобы их достать.

– Что потерял, Дим? – внезапно раздался голос мамы.

– Уже нашел! Кроссовки… синие.

– Они ж старые! Зачем тебе?

– Долгая история, – туманно отозвался я. Врать – это не мое, если честно. Сам не могу понять, чего это я ввязался в авантюру, где придется изображать из себя совершенно другого человека.

– У меня там вода кипит! – спохватилась мама.

Она убежала на кухню, а я выбрался из кладовки со старыми кроссовками под мышкой.

Нужно еще свои шмотки в комнату забросить. Если оставить пакет в коридоре, у мамы могут возникнуть вопросы.

– Что, намылился куда-то? – На пороге комнаты появилась мама. – А до этого где был?

– Восход встречал! Это уважительная причина?

– Восход? Что это за джинсы на тебе? Смешные какие-то…

– У Ярика взял, сейчас так модно! – ответил я, раздумывая, как пробраться к выходу, чтобы мама не заметила еще и злосчастную надпись на футболке.

– Дома не ночевал и снова сбегает…

– Мам, я ж не подросток! – проговорил я, пятясь спиной. Хотя мое поведение говорило об обратном: похоже, я впал в детство.

– Дмитрий Григорьевич, я недоговорила! – рассердилась мама. – Ты странно себя ведешь! Ничего не употреблял, часом?

– Мам, да ты что, нет! Не волнуйся! Скоро буду! Люблю, целую!

На лестничную клетку я вылетел в носках. Натянул кроссовки и, не дожидаясь лифта, побежал по лестнице.

– Сойдут такие? – поинтересовался, усаживаясь в машину.

– Сойдут! – кивнул Ярик. – Напоминаю: наша цель заключается в том, чтобы заполучить телефончик! Раз уж ты у нас такой обаятельный, что даже дурацкая одежда… – Оборвав фразу, Ярослав усмехнулся. Он что, в моих способностях сомневается?

На парковке я нанес на волосы гель.

– Давай на прямой пробор! – развеселился Ярик. – Ага, вот так! А если кого из знакомых встретишь?

– Мне все равно, – серьезно сказал я, вылезая из машины. Слукавил, конечно.

К автомобилю, припаркованному по соседству, подошла семья: отец, мать и пацанчик лет девяти. В то время как родители складывали в багажник большие бумажные пакеты, мальчишка с нескрываемым интересом пялился на меня. Я нацепил очки и взглянул на себя в боковое зеркало. Затем обратился к нему:

– Ну, как тебе?

– Честно? – поморщился он. – Вот же отстой!

– Отлично! – подмигнул я ему.

Ярослав уже поставил свою тачку на сигнализацию.

– Димон, ну ты идешь? – поторопил меня Ярик.

В торговом комплексе с утра было многолюдно. Мы некоторое время постояли, думая, куда лучше пойти. Нас то и дело обходили люди. Некоторые смотрели на меня с интересом. Я предпочел опустить глаза, чтобы не встретиться взглядом с кем-нибудь из знакомых.

– Ага! Уже чувствуешь себя не в своей тарелке? – со злорадством поинтересовался Ярослав.

– Видишь какую-нибудь девчонку подходящую? – спросил я.

– Прямо на входе? Нет, конечно! Ты погоди… Не спеши… Мне нужно выбрать какой-нибудь наблюдательный пункт!

– Наблюдательный пункт?

– Да! Чтоб спокойно наслаждаться твоим провалом…

Мимо нас прошли две симпатичные девушки. Сначала они с интересом посмотрели на Ярослава. Друг, конечно, не упустил шанса, чтобы им подмигнуть. Затем перевели взгляд на меня, и глаза у обеих округлились.

– Приветик! – Я широко улыбнулся, подумав о том, что мне, наверное, только брекетов не хватает. Для полноты картины.

Переглянувшись, девушки прибавили шаг.

– Да уж, от тебя лучше скорее отделаться! – недовольно проворчал Ярик. – Отойди подальше, фрик! Всех барышень мне распугаешь…

– Ага, это все твои модные клеша! – сказал я. Входя в роль, подошел поближе и вцепился в локоть друга. – Может, по магазинчикам прошвырнемся?

– Димон, не шучу! Отклейся! На нас люди смотрят…

– Похоже, это ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

– Да отцепись ты!

Я со смехом отстал от друга. Ярослав начал озираться по сторонам.

– Так, мне нужно бы чашечку кофе выпить… Бессонная ночь была! Здесь где-то на первом этаже кофе на вынос есть…

– Хочешь оставить меня одного?

– Не беспокойся, никто на тебя, такого красавчика, не позарится! – усмехнулся Ярослав.

Вскоре мой друг вернулся с картонным стаканом капучино, на котором было написано его имя. Мы уселись напротив лифта на невысокую деревянную лавку. Рядом стояли кадки с искусственными пальмами и фикусами. Ярик вытянул длинные ноги, надел солнечные очки. Над головой играла бодрая музычка.

– Ты как на курорте, – сказал я.

– Заглохни! И ищи жертву…

Я послушно уставился в сторону многочисленных витрин. Мимо прошла девушка с длинной русой косой.

– Как тебе?

– Вид у нее какой-то… простодушный, – поморщился Ярик. – Из жалости тебе номер телефона даст.

– Не надо мне из жалости!

– А я о чем? Так, а эта тебе как?

– Нормальная!

– Вот именно, что нормальная, – опять недовольно проговорил Ярослав. – Но не «вау-эффект», понимаешь?

– Понимаю. – На самом деле я не понимал. Черт его разберет, что Ярику вообще нужно.

Друг будто прочитал мои мысли:

– Дим, суть спора в том, что все эти модные клуши уж точно не поведутся на такого лошару, как ты! Нам нужна такая, как говорится, типичная… Ну, ты понял. О, смотри!

Ярик пихнул меня острым локтем под ребро.

– Твою ж… – взвыл я от боли.

– А я о чем? – гнул свое Ярик. – Улет с первого взгляда! Это то, что нам нужно! Ну, как тебе?

Наконец посмотрел в ту сторону, куда указывал Ярослав, и до меня дошло. К лифту шла стройная брюнетка в коротком зеленом платье. Она так сильно размахивала сумочкой, что я даже ненароком подумал, что она хочет кого-нибудь пришибить…

– Красивая, – вынес вердикт я. – Только походка какая-то странная…

– Угу, – откликнулся Ярик, не сводя взгляд с брюнетки. – Меня тоже это смущает. Будто деревянная…

– Может, ногу натерла? – предположил я.

– Может, – согласился друг. – Всякое бывает. Ну, как? Берем ее в оборот? По-моему, идеальная кандидатура!

Девушка между тем уже почти приблизилась к лифту. Я еще раз внимательно оглядел девчонку. Макияж, укладка, брендовые шмотки…

– А ты не опух случаем? – учтиво спросил я. – Ты видел вообще, как она упакована? Тут уж сто процентов, что такая меня пошлет.

– Ага! – возрадовался Ярик. – Сдрейфил?

– Слушай, может, найдем кого-нибудь пореальнее… Эта точно не привыкла иметь дело с парнями в женских джинсах…

– Че это они женские? – оскорбился Ярослав. – Подумаешь, немного широкие внизу…

Брюнетка остановилась и нажала на кнопку вызова лифта. Теперь мы оба уставились ей в спину.

– Фигура вообще норм, – констатировал Ярослав. – Глянь, какие ножки длинные…

– Вижу.

– Даже завидую тебе, если ты все-таки ее заарканишь… Ты бы, кстати, на что штуку баксов потратил?

Я невозмутимо молчал, продолжая смотреть на девушку.

– Однозначно «соньку» новую куплю… – начал размышлять Ярик. – Давно в приставку порубиться хотел. Кеды еще можно белые взять…

– Лучше клеши купи, – посоветовал я. – Говорят, мода циклична. Скоро опять в тренде будешь.

– Я б на твоем месте не язвил, – отозвался Ярослав.

– Тебе подсказать контакт хорошего тату-мастера? Он тебе такую Цареву набьет на груди, как настоящую… Мама родная от оригинала не отличит.

– Себе Цареву набивай, да хоть на лбу! Идиот! Ты б поторопился, сейчас жертва твоя наверх укатит.

Двери лифта действительно распахнулись. Я еще несколько сотых секунд посидел на скамейке. Все-таки меня терзали нешуточные сомнения. Я в себе, конечно, уверен. Но… если б не эта фриковая одежда. Ну не будет со мной такая девушка разговаривать! И тем более не оставит свой номер телефона, чтобы сходить на свидание.

Как в замедленной съемке, брюнетка зашла в лифт и повернулась к нам. Что-то неуловимо знакомое было в ее лице. Даже не посмотрев в нашу сторону, девушка нажала на кнопку нужного ей этажа. Ярик ехидно улыбался, кажется, он уже праздновал победу. В последний момент, когда двери уже почти закрылись, я вскочил и рванул в сторону лифта.

– Эй, погодите, придержите двери, пожалуйста! – заорал я. И тут же встретился взглядом с удивленными зелеными глазами.

Двери едва не закрылись перед моим носом. Но девушка быстро нажала на кнопку отмены. Створки разъехались, и я зашел в прозрачную кабину. Посмотрел на панель, где синим цветом горела кнопка с цифрой четыре.

– Мне тоже на четвертый, – сообщил я брюнетке.

Та скользнула по мне равнодушным взглядом, пожала плечами и отвернулась. Лифт тронулся. Мы начали неспешно подниматься над многочисленными посетителями торгового комплекса. Внизу остались фонтаны с подсветкой, кофейня и яркие витрины магазинов.

Так как девушка не смотрела в мою сторону, я осторожно оглядывал ее. Пялиться внаглую не стал. Все-таки с такой прической и в такой футболке… она может принять меня за настоящего маньяка. Да и не положено ботаникам проявлять столь явный интерес к красивым девчонкам.

Брюнетка кого-то мне напомнила. Точно, подругу Царевой, которую вчера видел в баре. Кажется, меня здорово переклинило. Уже в каждой незнакомке она мерещится…

Нужно как-то начать разговор, но как? Скоро брюнетка выскочит из кабины. Пойдет по дорогим бутикам, в которых я буду выглядеть совсем уж не к месту…

Не доезжая до четвертого этажа, лифт вдруг остановился. Мы с девушкой переглянулись. Я впервые застрял в лифте в торговом комплексе.

– Бли-и-ин, – недовольно протянула незнакомка. Мы вновь встретились взглядами. – Нажмите там вызов диспетчера! Пожалуйста…

– Да, конечно, – кивнул я, оборачиваясь к панели.

«Ожидайте! Приносим извинения за неудобства», – бросили равнодушно в динамике и отключились.

– Пф-ф-ф… Е-мое! – фыркнула девушка.

Я снова покосился на нее. На этот раз она с задумчивым видом пялилась в пол. Мы молчали.

«Ты пахнешь, как любовь. Ты сумасшествие с первого взгляда, – раздалось в кабине лифта. – Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь, как цветы…»

– Алло? – сердито ответила девушка на телефонный вызов. В трубке слышался бодрый женский голос; он как будто что-то быстро надиктовывал ей. – Сдурела? – послушав, сказала брюнетка и с недовольным видом покосилась в мою сторону. Все это я видел боковым зрением, так как смотрел в стену, размышляя, как бы все-таки начать разговор.

– Ты уверена? Гм… – Девушка замолчала, ей было явно неудобно говорить в присутствии незнакомого фрика. – А-а-а… Э-э-э… Ну. Да. Убью тебя при встрече! Пока!

Она отключила телефон. Молчание. Тяжелый вздох… Наверное, сейчас скажет что-нибудь по поводу того, когда нас вызволят… И это, кстати, отличная зацепка! Вместе посетуем на нерасторопных работников комплекса…

– Грохольская! – внезапно торжественным голосом на весь лифт заявила брюнетка.

Хм. Что? Я с удивлением повернул голову. Девушка смотрела на меня с некоторым превосходством. И даже вызовом…

– А я Дима.

Она заметно смутилась. Начала теребить в руках цепочку своей дорогой сумки. Если б я так хорошо не знал таких девчонок, всерьез бы решил, что она стесняется.

– Ну, как жизнь-то молодая, Дим? – огорошила меня новой фразой брюнетка. Это она точно мне? Может, в лифте с нами застрял еще какой-нибудь Димка-невидимка. Теперь я уже без тени смущения рассматривал ее красивое лицо. Яркий макияж, шмотки сегмента «люкс». Стройная, эффектная… Почему она решила завести разговор с таким, как я? Ну, в таком прикиде… Кажется, мы с Яриком нарвались на какую-то ненормальную. Я по-прежнему не знал, что ответить, хотя обычно с легкостью нахожу общий язык с противоположным полом. Мимо нас за стеклом проплыл рекламный дирижабль с названием продуктового гипермаркета, расположенного в торговом комплексе. Глупый слоган гласил: «Для гурмана и сладкоежки, от конфеток до пельмешек…» Надпись эта сейчас зависла прямо над головой брюнетки. Я чуть в голос не заржал. Абсурд какой-то.

– Да вроде ничего, – наконец выдавил я из себя дежурную фразу, – потихонечку.

Девушка молчала и как зачарованная смотрела на меня. Кажется, она впала в ступор.

– А как у вас дела? – задал я вопрос, чтобы вывести ее из оцепенения.

– Как у петрушки – все пучком, – с вызовом ответила она.

Я не мог разобраться, что с ней происходит. Взгляд напуганный, а говорит дерзко. Может, у нее клаустрофобия, вот ее и клинит в замкнутом пространстве?

– Не волнуйтесь, нас скоро освободят, – как можно спокойнее произнес я.

Девушка подавленно молчала, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, еще немного, и она кинется к дверям с криком «Свободу попугаям!»

– Я тебе нравлюсь? – спросила вдруг брюнетка без всякого официального перехода на «ты». Теперь уже, похоже, заклинило меня. Снова уставился на нее с удивлением.

– Нравишься, – честно ответил я.

– Ха! Так я и думала! – довольно проговорила брюнетка. – Но тогда почему ты не предпринимаешь никаких активных действий?

– Прямо сейчас? В лифте? – тупо спросил я.

– Ну, э-эм… да. А что тянуть-то? У меня осталось так мало времени…

Мало времени? Она смертельно больна? Она нимфоманка? У нее есть некая тайная фантазия? Но почему именно со мной? Что происходит? Да уж, выбрал мне Ярик подходящую кандидатуру.

Я приподнял очки и потер переносицу.

– А вас… то есть тебя не смущает, что кабина прозрачная?

– Что?! Господи! Нет! Фу! Извращенец! – возмутилась девушка. От ее криков зазвенело в ушах. – Я имела в виду простое знакомство! А ты о чем подумал?

– То и подумал, – проворчал я.

– Знакомимся и… это! Расходимся! Часики тик-так!

– Так мы ж вроде познакомились, – впервые улыбнулся я. – Ты – Грохальская.

– Грохольская, – важно поправила меня девушка. – Алена.

– Очень приятно!

– А мне-то как…

Алена продолжила буравить меня взглядом.

– Вообще-то у меня есть телефон, – серьезно сказала она. В другое время я бы не удивился такому подкату. Часто девушки сами со мной пытались познакомиться. Но сейчас, при таких обстоятельствах, все это выглядело как в ржачной комедии. Я, конечно, уверен в себе, но эту Алену Грохольскую явно не мой прикид покорил. А что тогда? Я ведь даже не успел с ней толком поговорить, зацепить чем-то. Что-то здесь нечисто.

– Я знаю, – сказал я. – Слышал, как тебе звонили.

Конечно, в моих интересах было, чтобы Алена оставила мне номер телефона. Не хотелось проигрывать спор. Но ситуация забавляла. Как и эта странная девушка. Не думал, что в лифте будет так весело. Мне казалось, что брюнетка презрительно фыркнет на мои попытки познакомиться, а она сама намекает на продолжение общения… Странно это.

– Ой, тугодум какой! – со вздохом прошептала Алена, а я едва сдерживал смех.

– У меня тоже есть телефон! – похвастался я.

– Очень за тебя рада! – огрызнулась Алена. – А у меня дома два телевизора и тостер на кухне…

– Какое богатство! – покачал я головой. Грохольская разве что молнии ненависти из глаз в мою сторону не пускала.

Внезапно кабина резко дернулась, и Грохольская схватила меня за руку.

– Это я от неожиданности! – пояснила она, заглядывая мне в глаза. – Чтоб ты ничего такого не подумал!

– А я ничего и не подумал, – честно сказал я, сжав ее ладонь крепче, но она сердито вырвала свою руку из моей. Свет в кабине странно замигал, затем лифт проехал еще немного вверх и остановился. Двери бесшумно открылись.

– Чертовщина какая-то! – пробормотала Алена, выходя первой из лифта. Я последовал за ней.

Наверное, я рассердил девушку, и теперь мне не видать номера телефона, как собственных ушей.

Выходя из лифта, я уставился на красивые стройные ноги Грохольской. Внезапно Алена развернулась и зашипела:

– Куда ты вылупился?

– Туфли красивые! – сказал я, оторопев.

– Это не кожзам!

– Ну надо же… Да, впечатляет!

Алена посмотрела куда-то в сторону, нахмурилась, но спустя пару секунд на ее лице засияла улыбка. Я не понимал, что происходит. Может, она правда сумасшедшая? Но она моя цель, и я не должен сливаться…

– Димочка, – проворковала Алена елейным голосом. – Давай забудем все наши разногласия и начнем сначала!

Что она мелет? Какие разногласия? И что мы должны начать сначала? Поговорить о тостере на ее кухне?

Я решил проследить, куда время от времени косится девушка, но Алена схватила меня теплыми ладонями за щеки и развернула к себе.

– В глаза мне смотри! – проговорила она сквозь зубы с натянутой улыбкой. Я посмотрел – в зеленых глазах чертики отплясывали румбу.

– Ты меня пугаешь, Ален, – честно признался я. Девушка по-прежнему не отнимала руки от моего лица. Услышав признание, она расхохоталась и снова напомнила вчерашнюю девчонку из бара. Может, это она и есть? Но Грохольская такая холеная… Прям лучшая подружка Светы Елизаровой. Впрочем, эта девчонка… она совсем не зажатая. Странная. Но такая же чокнутая! Как та, из бара…

– Не бойся меня, Димочка! – проговорила Алена кокетливо. Но на флирт это не тянуло – улыбка совершенно картонная.

Я понимаю, что наше общение все дальше заходит в тупик. И чувствовал себя последним дураком: стою посреди огромного магазина в идиотском наряде, да еще в объятиях очень подозрительной девушки. Ну нет, с меня хватит. Надо быстренько все сделать и бежать от этой ненормальной куда подальше…

– Дай номер телефона! – выпалил я.

Лицо Алены вытянулось от удивления. Понимаю. Странно просить номер после нелепого диалога. Но то, что было дальше, удивило уже меня. Грохольская убрала ладони от моего лица и просияла, и на сей раз ее улыбка была искренней. Неужели я ей настолько понравился? Но с чего бы?

– Наконец-то! Записывай давай!

– Диктуй, так запомню. У меня на цифры феноменальная память.

Конечно, я соврал. Зачем мне ее номер? От такой чокнутой девицы нужно держаться подальше.

Грохольская с подозрением посмотрела на меня, но номер все-таки продиктовала. Несколько раз. Как слабоумному, громко и чуть ли не по слогам. Я сделал вид, что усердно запоминаю, сопровождая каждую цифру кивком.

– Еще повторить?

– Не стоит, – мягко ответил я.

Алена пожала плечами. Я осторожно огляделся – Ярика нигде не было. Либо он так хорошо законспирировался, либо все пропустил. Ну ладно. Я достал из кармана джинсов заранее прихваченную из дома ручку.

– Ален, знаешь что, на всякий случай запиши мне номер. О-очень боюсь его все-таки забыть.

Я протянул ручку. Брюнетка хмыкнула:

– Я думала, сейчас двадцать первый век на дворе. Шариковая ручка? Серьезно? Ты б еще мой номер камнем на стене пещеры нацарапал…

– А я консерватор. – Не хотелось светить перед девушкой последней моделью айфона. Он как-то не очень вписывался в мой образ.

Алена осмотрела мой наряд и рассмеялась:

– Это уж точно… Консерватор!

Так как бумажки не было, девушка старательно вывела на моем предплечье номер телефона. Затем, будто о чем-то вспомнив, полезла в сумочку за смартфоном.

– Селфи? – предложила она.

Нет, у меня точно дежавю.

Алена быстро сделала фотку, я даже не успел толком в камеру посмотреть.

– Я тут смазалась, – проговорила она, рассматривая фотографию. Вспомнив Алю, я уже приготовился к худшему. – Ну и пофиг! – Грохольская широко улыбнулась.

– Подпишешь: «Я с котиком»? – ляпнул я.

Алена странно покосилась на меня.

– С обормотиком! Все, гуляй, Вася!

Уже не знаю, в какой раз я опешил от ее поведения. Пожалуй, и правда лучше ретироваться. Чем дальше, тем лучше. Свою миссию я в конце концов выполнил.

– Удачи! – бросил, разворачиваясь.

– Покеда! – помахала мне рукой Алена.

Некоторое время я шел не оглядываясь. Но в какой-то момент решил все-таки посмотреть на загадочную Грохольскую. Забавно прихрамывая, она топала на своих каблучищах в сторону фуд-корта. И так размахивала сумочкой, что едва не задевала кадушки с цветами. Редкие на этом этаже посетители центра шарахались в стороны от фурии в зеленом мини-платье. Я стянул с носа надоевшие очки и рассмеялся.

Глава пятая

Алена

Сначала из-за угла показалась Петькина голова. Затем Ксенина. Я набрала скорость, насколько это было возможно на таких высоких шпильках. Хорошо бы вовремя затормозить и не вляпаться в кого-нибудь.

Завернула за угол и принялась отчитывать друзей:

– Вы что творите, обормоты! Он вас чуть не засек! Зачем выглядывать-то?

– Но нам было интересно за вами наблюдать! – воскликнула Ксеня.

– Бедный парень… Ты так притянула его к себе! – заржал Петька. – Думал, прям там его засосешь!

Закрыв глаза и сложив губы трубочкой, Петя стал медленно наклоняться. Отбиваясь от него, я замахала руками, как ветряная мельница.

– Тебя сейчас Вселенная засосет! За твои похабные разговорчики! – рассердилась я. – Из-за вас я чуть не спалилась! Шпионы, блин! Маячите и маячите! Вы ж такие приметные оба! Особенно Петькина соломенная голова…

– Сама ты соломенная голова! – обиделся Петя. Но мне было все равно! У меня столько претензий накопилось за те несколько минут, что мы не виделись! Ну просто очень хотелось сумочкой шандарахнуть по Петькиной башке, соломенная она или нет.

Я ткнула друга пальцем под ребра:

– Признавайся, это ты лифт вырубил?

– Ай-ай, Горошкина! Больная! Я тебе супермен, что ли? Лифты вырубать…

– Ух ты! Вы застряли? – У Ксени загорелись глаза. – А я думаю, что ты так долго… Ну надо же! Как романтично!

– Романтично? – ахнула я. И снова повернулась к Петьке. – Колись давай! Это ты мне такого шизика в пару выбрал?

– Шизика? – искренне удивилась Ксеня, в то время как Петька наигранно корчился от моих нападок. – Разве он не симпатичный?

– Если только в своих собственных мечтах! – злорадно проговорила я. Нет, парень, может, и не страшный, но этот его клоунский наряд… И прическа. Мамма Мия! У него что, зеркала дома нет?

– Это не я, это Ксеня его тебе подсунула! – захихикал Петька. – Видимо, ее типаж! Так что не обязательно было меня калечить.

– Царева, ты издеваешься? – повернулась я к Ксене, приняв на веру Петькины слова. – На фига ты мне ботана выбрала? Такой чудик и без всего этого маскарада телефончик попросил бы…

– Брендовые шмотки на тебя плохо влияют, Горошкина! – покачал головой Петя. – Ты уже и разговариваешь, как настоящая снобиха!

– Сам ты сноб. Но в чем тогда смысл нашего спора, если заставили меня все это надеть, а в пару выбрали какого-то… хм…

– Со спины он ничего такой! – перебила меня Царева, оправдываясь. – Высокий, подтянутый вроде…

– Да это все из-за кроссовок, – встрял Петька. – Ксеня как разглядела его обувку, так сразу давай тебе звонить…

– А что с его кроссовками? – удивилась я.

– Ты что! – воскликнула Ксеня. – Это же коллаборация Asics и дизайнера Ронни Фига!

– Какого еще… Фига? – растерялась я.

– Древняя моделька, конечно, и потасканная изрядно, но такая сочная! А эта небесная расцветка… Где он их откопал, интересно?

– Ты кроссовочная маньячка! – констатировал Петька.

– Пусть! – согласилась Царева. – Но чувак определенно шарит! Я, если честно, не особо его разглядывала целиком, как-то разум сразу затуманился…

Я прокрутила пальцем у виска. Мне все равно, какие у кого кроссовки… В этом я не особо-то и разбираюсь.

– Вот если б ты на него спереди глянула, вопросы бы отпали!

– А что тебя смутило-то? Спереди? – поинтересовалась Ксеня.

– Ну, хотя бы надпись «Я девственник» на футболке, – разозлилась я.

Петька громко заржал. На нас даже несколько человек обернулись.

– Серьезно? А он отчаянный…

– Еще какой! – кивнула я. – Ну, вы даете! Подстава подстав! Такого чудика мне выбрать…

Я достала телефон и продемонстрировала фотографию.

– Слушай, что-то в нем есть! – задумчиво проговорила Ксеня, разглядывая снимок.

– Типичный ботаник, – хмыкнул Петька.

– Симпатичненький все равно! – не согласилась Царева. – Не прыщавый! Даже загорелый…

– Ага, – кивнула я. – Под настольной лампой загорел, пока конспекты писал!

– Снимите с Горошкиной дорогое платье, – поморщился Петька. – Оно ее разлагает!

Ксеня продолжала рассматривать фотку.

– Прическа только странная… – Она захихикала. – Разве такие прически еще носят? Будто из юмористического сериала…

– А футболка не странная? – проворчала я, вырывая из рук подруги телефон. – Если честно, он весь какой-то… подозрительный. Да что говорить. Мы все немного того! Из юмористического сериала.

Я вспомнила, как вела себя в лифте, и невольно покраснела. Да уж… Совсем запугала бедного парня. Грубила, несла какую-то ахинею… За руку его схватила, потом за щеки. Переволновалась, в общем. Ну нет, знакомиться с парнями – это не мое. От страха все «пикаперские» советы, что давала мне Света Елизарова, вылетели из головы. Не удивлюсь, если этот бедолага, пообщавшись со мной, вообще на девчонок смотреть не будет. Ужас, как стыдно! Хорошо хоть больше с ним не пересекусь… Вряд ли этот чудик решится мне позвонить. Первое впечатление я явно так себе произвела.

– Общение-то с ним продолжишь? – будто прочитав мои мысли, поинтересовалась Ксеня.

– А? – отозвалась я. – С кем? С фриком этим? Нет, конечно!

Мы медленно брели к эскалаторам. Как же меня утомила эта одежда! Короткое платье, каблуки… которые слишком громко цокали. Многочисленные браслеты… которые слишком громко звенели. Цок-цок-звяк-звяк. Как меня люди вообще переносят? Шума-то сколько. Захотелось стать невидимкой и упорхнуть через вентиляционную трубу на улицу. А там – в сторону дома, в свою мягкую кроватку, заваленную мягкими игрушками.

– А как ты его захомутала? – поинтересовался Петя. – Ну, номер телефона он у тебя довольно быстро попросил… Молодец, справилась. Так о чем вы говорили?

Я еще больше помрачнела. А правда, как? Еще и тостером похвасталась! Это просто чудо, что парень телефон у меня спросил. В состоянии аффекта, видимо. Попался же фрик… Другой бы послал подальше.

– О чем, о чем? – Я пожала плечами. Говорить друзьям правду было стыдно. – О погоде, о природе… Ну-у, я глаза вниз опускала, невзначай волосы поправляла, как Света советовала…

– Покажи! Покажи! – заскакала вокруг меня Ксеня.

Я демонстративно загремела браслетами.

– Во-от так!

– Ух, ты! Зашибенно!

– Ну, а то! Еще за лексиконом следила. Чтоб… без… всяких… глупостей! – Последние слова я буквально пропищала. Вообще, вранье мне плохо дается. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не почесать нос. Петька с Ксеней с любопытством косились на меня. И все-таки лучшая защита – это нападение. Поэтому я возмущенно завопила:

– А что пристали-то, граждане? Номер телефона у меня попросили? Попросили! Селфи сделала? Сделала! Так что эксперимент прошел на ура! И кому из нас достанется приз?

Мы уже спустились на первый этаж и вышли на залитую солнцем большую парковку. Кажется, здесь собрались все жители нашего города. Ни одного свободного места! А ведь есть еще и закрытый паркинг…

– Приз? Какой приз? – удивился Петька.

– Ну, привет, Лунтик! – проговорила я рассерженно. – Ты откуда свалился? Сектор «приз» на барабане положен!

– Мы вроде ни на что конкретное не спорили… – Подруга остановилась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. – И все равно, Ален, эксперимент не до конца проведен. Круто было б продолжить ваше общение! – вдруг выдала она. – Чтоб он наверняка в тебя втюхался!

– Что? Нет! Для чего? – испугалась я.

– Ну ты сама посуди: так интересно! Встретились два… несовершенства!

– Ага, это ты нас завуалированно лохами обозвала! – рассердилась я. Стало обидно. И за себя, и за того очкастого чудика. Мы с ним, конечно, не самые популярные ребята, но чтоб вот так на нашей личной жизни крест ставить… Хотя за парнишку стало еще обиднее, чем за себя. Я вспомнила, как парень достал из кармана шариковую ручку… А может, он ее с собой всю жизнь вот так таскает, бедолага? И я первая девушка, которая «ответила взаимностью». Раскрутила своим неадекватным поведением на такой отчаянный шаг! Я ужаснулась.

– Ты, кажется, не до конца поняла, о чем я! – сказала Ксеня. – Помочь же хочу!.. Сейчас как раз книжку про это читаю… Тебя приодели, так и его можно… Изменить! Чтоб от девчонок отбоя не было!

– Ксень, тебя заносит! – осторожно проговорил Петя.

– Как обычно! – фыркнула я.

– Нет в вас авантюризма!

– Зато в тебе хоть отбавляй! – сказала я. – Вот так распоряжаться судьбами людей!..

Конечно, в чем-то она права. Наверняка у чудика с девчонками не клеится. Но я, конечно, не тот человек, который мог бы ему с этим делом помочь. С обольщением противоположного пола то есть. Тут ему со Светой Елизаровой нужно скорефаниться.

– Значит, ты, Грохольская, не хочешь быть послом доброй воли?

– Царева, иди лечись! – посоветовала я. – Тем более все равно сомневаюсь, что он мне позвонит…

– Как не позвонить такой красавице? – удивилась Ксеня. – Ты только посмотри на себя!

Я непроизвольно нахмурилась.

– К тому же ты ведь следила за «базаром»…

– В какой стороне остановка? – спросила я у Петьки, игнорируя Цареву.

– И глазки вниз опускала… – невозмутимо продолжила подруга.

– Я ногу натерла! – буркнула я.

– И волосы невзначай поправляла…

– Царева! – взорвалась я. – Если он позвонит, посмотрим! Но я ничего не обещаю, понятно тебе?

Ксеня просияла. Тут у нее завибрировал телефон.

– Черт, я совсем забыла! – пробормотала Царева. – У тетки ж юбилей! – Разговаривая, она отошла от нас на почтительное расстояние.

– Да, видок у тебя тот еще, – хмыкнул Петька, внимательно разглядывая меня. Он щурился от солнца, которое отражалось в громадных панорамных окнах торгового комплекса.

– Ох, Петь, я так устала… – промямлила я. – Прическа растрепалась, да? – Как, оказывается, тяжело живется этой Грохольской… Бедняжка. Одни туфли на каблуках чего стоят… То ли дело – Горошкина!

К нам вернулась недовольная Царева.

– Так, ребят, я беру такси и дую к тетке! Вся родня уже там, а у меня из головы совсем вылетело… Отец рвет и мечет! Ален, вещи потом передашь… Классное сегодня утро все-таки было! Хочется продолжения банкета!

– Иди уже! – хором сказали мы с Петей.

Ксеня поочередно чмокнула нас в щеки и убежала. Мы с Петей так и продолжали стоять на месте. Хорошо, что я недалеко живу… Пешком дойти можно. Какой-то бесконечный день!

– Тебя проводить? – спросил Петя.

– Давай, – вздохнула я. – А то копыта по пути отброшу! Мне нужна твоя моральная поддержка!

Я взяла Петьку под руку. Мы не спеша побрели вдоль машин от торгового комплекса в сторону шумного бульвара. По пути нам встретился мим на ходулях. Он ловко маневрировал среди прохожих. Потянул руки к какой-то маленькой девчонке, которая засмотрелась на него, раскрыв от удивления рот. Малышка вскрикнула и побежала догонять родителей. Я вспомнила, как утром папа назвал меня мимом, и непроизвольно заулыбалась.

– Ты чего радуешься, Горошкина? – покосился на меня Петя.

– Папа говорит, что я на каблуках, как этот!.. – Я кивнула в сторону уличного артиста.

Петя с интересом вгляделся в него.

– Знаешь, у него как-то лучше выходит.

– Ой-ой-ой! Можно подумать!

Поравнявшись с мимом, я сравнила наши походки. Один в один!

Длинноволосый музыкант напевал под гитару старую песню группы «Танцы минус»:

Я укутываю, убаюкиваю,

Электрический свет просто выключаю.

Недоверчивую и застенчивую

Я укутываю, я укутываю.

Несмотря на то что с непривычки гудели ноги, настроение улучшилось. Хотелось зажмуриться от весеннего солнца и замурлыкать от удовольствия.

Мы свернули в тихий переулок, а затем в один из дворов. Решили срезать, чтобы скорее добраться до моего дома. Ну, как быстрее… Шла я с каждым шагом все медленнее, пока в конце концов совсем не остановилась. И настроение пропало. Майское солнце стало припекать. Я даже стянула пиджак.

– Снимай и туфли! – приказал Петька.

– Что? Как? – не поняла я.

– Что как? – рассердился Петька. – Залезай ко мне на спину, я тебя дотащу! Надоело на твою кислую физиономию смотреть…

– Петечка, ты ж золотце мое! – обрадованно пролепетала я, сбрасывая ненавистные дорогущие туфли.

Петька потащил меня на спине словно Медведь в коробе Машеньку. Как говорят: друг познается в беде! Я его расцеловать была готова!

Минуя пару домов, Петька остановился и произнес:

– Все! Я так больше не могу!

– Тяжело? – испугалась я. – Петька, так я сама дойду! Тут осталось-то… Вон моя хижина!

– Я так больше не могу! – упрямо повторил Петя, продолжая нести меня. – Ален, поговори с Ксеней?

– О чем? – спросила я. Хотя, конечно, догадывалась.

– О нас. С ней.

Петя замолчал. Было странно вести такой разговор, сидя на Петькиной спине. Странные ситуации – это вообще прям мое. Ни дня без них.

– И все-таки поставь меня на асфальт! – попросила я.

Петька выполнил мою просьбу. Теперь я стояла босыми ногами на нагретом за солнечное утро теплом асфальте. Мы стояли друг напротив друга. Мимо прошла пожилая женщина. Поглядев на нас с подозрением, она хмыкнула. Наверное, при таком ярком марафете, с растрепанной прической, да еще и босиком я похожа на загулявшую выпускницу.

– Ой, Петь, дай руку! Обуюсь.

Вид у Петьки был измученный. Похоже, мне предстоит тот еще разговорчик…

– Почему она все время притворяется, что ничего не происходит? – спросил он.

– А что происходит-то? – Я с трудом натянула тесные лодочки.

– Знает ведь, как я к ней отношусь…

– Может, ей так удобно? Ну, а ты сам разговаривал с ней на эту тему?

– За столько лет нашей дружбы кучу раз…

– Тогда, Петечка, у меня для тебя дурные вести! Вряд ли моя беседа на нее как-то подействует… Ты же знаешь Цареву!

Туфли так сильно жали, просто караул! Я осторожно сделала пару шагов. Мамочки, больно!

Женщина, которой мы с Петькой не приглянулись, снова оказалась возле нас. Видимо, решила прогуляться по залитому солнцем двору. Ходит туда-сюда. На меня она смотрела с брезгливостью. Что ей надо-то?

– Вы читали сказку Андерсона? – громко спросила я.

– Что? – встрепенулась женщина. – Это ты мне?

– Вам! – кивнула я. – Ведьма оказалась права! Каждый шаг причиняет мне такую боль, будто я ступаю по острым ножам…

– Ты пьяная, что ли? – сурово спросила женщина. Петька тоже смотрел на меня с недоумением.

– Вот стану пеной морской, будете знать! – пригрозила я, увлекая за собой Петю.

– Горошкина, что ты там несешь?

– А чего она на меня так пялится? Будто я американский шпион…

– Вертихвостка! – донеслось нам вслед.

– Я – Русалочка! – не оборачиваясь, громко возразила я. – Так, на чем мы с тобой остановились?

– Будто ты не помнишь… – нахмурился Петька.

– Ладно! Я тебе клятвенно обещаю поговорить с Ксеней по поводу тебя!.. В ближайшее время!

Разберешь разве, что там у них происходит? С ребятами я познакомилась на первом курсе. Поначалу, конечно, решила, что они – пара. Еще бы! Всюду вместе! Ксеня мне сразу понравилась, и очень хотелось с ней подружиться. Почувствовала я в этой девчонке родственную душу! А вот Петька смущал. Казалось, я буду третьей лишней в их компании. Но как-то само собой получалось, что мы всегда садились на лекциях вместе. Забирались на самый верх аудитории, где ряды располагались амфитеатром. Все остальные наши одногруппники, жуткие зубрилы, старались сесть поближе к преподавателю. «Не самая святая троица» – это, кстати, нас так на потоке прозвали. Потому что, несмотря на нормальные оценки, мы были… ну как сказать, далеки от образцовых студентов. А если присовокупить наши с Ксеней споры на «слабо», то картинка вырисовывалась яркой.

Еще в самом начале нашей дружбы, на паре по древнерусской литературе, я выяснила, что Петя и Ксеня, оказывается, с самого детства вместе. Учились в одном классе и живут рядом. Петька, как заботливая мамочка, опекал Цареву. Я даже и не припомню особых шуточек от нашего ядовитого приятеля в ее адрес. А вот в мою сторону – хоть отбавляй. Поначалу я обижалась, пока не узнала Петю ближе. А потом научилась отвечать той же монетой. И мне – обалдеть! – жутко нравилось, как мы подкалываем друг друга. Если бы Петька в один ужасный день перестал это делать, я бы всерьез решила, что он заболел… Или обижен на меня. А мне бы этого совсем не хотелось.

Несколько раз я уже пыталась узнать у Ксени, почему она не отвечает на Петины чувства. Парень ведь неплохой. Верный, добрый. Хоть и вредный. Но Царева вечно юлила и прямо на мои вопросы не отвечала. Кажется, ей было просто удобно, что Петя при ней. Себя она позиционировала как «одинокая и независимая». Ни с кем встречаться не хотела, а над парнями, которые проявляли к ней интерес, просто насмехалась. Как-то она обмолвилась, что разочаровалась в мужчинах. Была у нее какая-то безответная любовь. А вот к кому – не знаю, и Ксеня, и Петя всячески избегали эту тему. Я надеялась, что Царева все-таки расскажет. Пора уже раскрутить подругу на откровенный разговор… А то ставит тут эксперименты. В себе бы разобралась.

В лифте я со вздохом прислонилась к стене, так как ноги меня уже не держали. Плевать, что стены грязные, а платье такое красивое… и чужое. Петька сжалился надо мной и снова взял меня на закорки. В квартиру он втащил меня, словно тяжелый мешок с картошкой. Оставалось только бросить у порога и крикнуть моей маме: «Ну, что, хозяйка! Принимай урожай!»

– Аленушка! – Мама всплеснула руками. – Что с тобой?

– Мам, это нормально – делать такие неудобные утюги? – проворчала я, скидывая туфли.

– А чья это обувь? И где твоя одежда? Ничего не понимаю! Ты же утром совсем в другом ушла!

– А Алену, теть Вер, по телевизору скоро покажут! – выпалил вдруг Петька. Я с недоумением посмотрела на него. Что за чушь он несет?

– Вот правда, теть Вер, подошла к нам в торговом центре съемочная группа, говорят, мы вас на камеру переоденем и причешем!

Я непроизвольно схватилась за голову.

– Да вы что! – воскликнула мама.

Такая она у меня доверчивая, конечно. Все за чистую монету принимает. А Петька врет и даже не краснеет.

– Угу, теть Вер. Чудеса! Только потом шмотки им вернуть придется… Кругом обман!

Я молчала. С другой стороны, как маме объяснишь, что это за маскарад? А Петька не унимался:

– Про нее там сначала целый сюжет сняли! Как живет, чем дышит… Где учится. Может, для профайла и вас снимут!..

Мама открыла рот от изумления.

– Эй, сочинитель, – шикнула я. – Ты больно-то не увлекайся! Будто ты мою маму не знаешь, она ж еще беляши для всей съемочной группы нажарит…

Петька стоял с невозмутимой физиономией. Ему как с гуся вода.

– Мам, скорее всего, отснятого материала хватит! – успокоила я родительницу.

– По какому каналу-то будет передача? – крикнул из зала папа.

– По кабельному какому-то… – промямлила я. – Но дата выхода неизвестна!

– Тебе хоть сообщат? – не унимался папа.

– Обязательно!

Петьку вся эта ситуация определенно веселила.

– Нужно будет всем родственникам позвонить… – заключил из другой комнаты папа.

– И коллегам по работе сообщите! – не моргнув глазом, добавил Петька.

– Конечно-конечно! – закивала мама.

Я только головой укоризненно покачала. Вот же Петька – жаба!

– Я только одного не понимаю, почему тебя сделали героиней такой программы? – искренне удивилась родительница. – Разве ж ты у нас плохо одеваешься?

Я развела руками, браслеты при этом громко звякнули. Мол, откуда ж мне знать.

– А сейчас… как елка! Много лишнего! – вынесла вердикт родительница.

– Зрители оценят, – не унимался Петька, вошедший в роль. Стоит, лыбится и на меня с превосходством поглядывает.

– Ой, мам! А Петьке нашему вообще за деньги предложили пол поменять! – сказала я в отместку.

– Чего-чего? – Мамочка чуть в обморок не упала. – И такие программы есть? Да-а, давненько я телевизор не включала…

Тут даже папа из комнаты вышел.

– А это все американцы! Капиталисты! – сурово сказал он. – Все на них равняемся…

Петька сверлил меня глазами.

– Ни в коем случае не соглашайся, Петр! – с пафосом произнес папа.

– А я че… я, конечно, нет… – забормотал Петька. – Ну, мне пора! До свидания!

Друг пулей выскочил за дверь. Меня разбирал смех, но я с серьезным лицом повернулась к ошарашенным родителям.

– Ну, что такое? Что на меня-то так смотрите? Пол в квартире поменять предложили! Школа ремонта! А вы что подумали?

* * *

После сегодняшнего спектакля, разумеется, жутко болели ноги. Я даже отказалась от ужина, потому что было только одно желание: лежать на кровати весь вечер. К тому же родители за ужином обязательно пристали бы ко мне с расспросами об этой дурацкой программе, которую выдумал Петька. Вот же подстава…

Поздно вечером у меня заурчало в животе. Я тихо пробралась на кухню, налила огромную кружку кефира и схватила со стола пачку любимого топленого печенья. Вернулась в комнату, забралась в кровать и довольно захихикала. Мама не разрешает есть печенье в постели. Конечно, ведь все будет в крошках… Но сейчас меня это мало волновало. Мне было так хорошо здесь и сейчас. Как-то я не задумываюсь о последствиях, что часто играет со мной злую шутку…

Мой старенький ноутбук долго грузился. Я грызла печенье. Вечерний майский ветер трепал светлую занавеску. Со стороны проспекта доносился шум машин.

Из задумчивости меня вывел звук эсэмэс-сообщения.

«Почему тебя нет в Сети?»

«Ужинаю!» – быстро напечатала я в ответ Ксене и потянулась за еще одним печеньем. В ноутбуке полезло какое-то очередное обновление. Оставалось только тяжело вздохнуть.

«А Петро где? Что-то он тоже не отвечает».

Я вспомнила Петькину просьбу. Эх, мне ж еще предстоит беседа с подругой. Где Петька и почему он молчит, я понятия не имела. Вообще, помимо нас с Царевой у него есть друзья-парни. Такая погода классная. Наверняка гуляет. Только я собралась написать об этом Ксене, как мне пришла новая эсэмэска. С незнакомого номера:

«Тук-тук!»

Я уставилась в экран телефона. Скорее всего это от этого чудика из лифта. Надо же, а он отчаянный. Я-то думала, не решится написать Грохольской. Где он, и где она… Муа-ха-ха! И что это за «тук-тук»? Только зашуганный ботаник мог написать такое понравившейся девушке!

Не ответив, я перешла в папку с фотками. Наше селфи. Сама размыта и похожа на приведение. А это чудо-юдо даже в камеру от неожиданности не успел посмотреть, так и запечатлелся в профиль. От нечего делать я увеличила фотку. Черт, а он ничего, симпатичный… очень даже симпатичный. Его бы приодеть да научить себя вести… Ну, как Ксеня сегодня предлагала. Кстати о Царевой…

«Теперь и ты меня игноришь? Сговорились, что ль?»

Блин, я ж забыла ей ответить! С этим «тук-туком».

Я даже с некоторым сожалением вышла из фотопленки и опять зашла во вкладку с сообщениями.

«Понятия не имею, где твой Петька ненаглядный!;)»

Вспомнив, как выглядит чудик в профиль (и почему он засел в моей голове?), я напечатала ответ и ему:

«По голове себе постучи!»

Когда пришло новое сообщение, я в предвкушении потянулась к телефону. И даже немного разочаровалась, когда увидела, что это опять от Ксени.

«А че это он сразу мой? Кстати, прикинь, Светка спросила, как Петро в соцсетях найти!»

Так-так-так! Интересненько! Я сделала глоток кефира, вытерла ладонью белые «усы» и набрала:

«Да ла-а-адно?!»

А чудик все молчал. Наверное, вспомнил, какая я неадекватная. А я ж просто общаться с парнями не умею…

Но нет! Он проклюнулся:

«Ты должна была спросить: кто там?:)»

Вот странный! Я хихикнула. Глянула на ноутбук. Обновлено всего на тринадцать процентов. Что б его…

«Сто грамм?» – уточнила я.

Ответ пришел быстро:

«А как, кстати, правильно: грамм или граммов?»

Вот чудак-человек все-таки!

Следом и от Ксени строчка:

«Так да-а-а! При личной встрече тебе все расскажу!»

Ладно, Царевой можно и позже ответить. Глупо улыбаясь, я напечатала:

«Помидор или помидоров?»

«Полотенцев или полотенец?» – тут же спросил он. Я засмеялась. Это самая странная переписка в моей жизни.

«Ну так когда все обсудим-то?» – всплыло сообщение от Царевой. Неуемная какая!

«Давай завтра встретимся?» – предложила я. Так, еще одну печеньку, и на сегодня хватит! Грохольской нужно беречь фигуру…

О, чудик что-то прислал! Стряхнув с ночной рубашки крошки, я вновь взяла в руки телефон.

«Давай!» – написал парень.

Давай? И что ему, интересно, давать? Я еще раз просмотрела наш высокоинтеллектуальный диалог: помидоры, полотенца… и мое «Давай встретимся?» А-а-а-а! Что-о-о? Ка-а-ак? Это предназначалось не ему! В расстроенных чувствах я откинулась на подушку. О боже!

Глава шестая

Дима

Алена долго не отвечала. Я играл в приставку, время от времени косясь на телефон, который валялся рядом на диване. Но сообщения больше не приходили.

Черт знает, что подвигло меня написать Грохольской. Наверное, пламенная речь Ярика, после того как я похвастался другу номером телефона на руке. Как и я, Ярик склонялся к выводу, что дело тут нечисто и гламурная киса оставила мне заветные цифры не просто так. Наверняка брюнетка просто развела меня, нацарапав номер кого-то другого. В общем, был здесь какой-то подвох.

Целый вечер эти цифры маячили перед моими глазами. Почему-то я не смыл сразу написанный Аленой номер. А вечером решил проверить, что это за телефон. Что за развод? Но когда на мое невинное «Тук-тук» получил в ответ сердитое: «По голове себе постучи!», сразу стало ясно, что Грохольская меня не обманула… Это действительно ее номер.

А уж после того, как она ни с того ни с сего предложила встретиться, я вообще прифигел. Эта история точно скверно попахивает. И наверное, я настоящий псих, если решил все-таки выяснить, в чем дело.

Алена по-прежнему не отвечала, а меня разбирало любопытство. Зачем был этот вброс? Может, позвонить ей? Но навязываться тоже не хотелось… Черт возьми, она правда сумасшедшая! Говорят, у таких весной как раз обострение… Что за игру затеяла? Водит бедного парня в «невинной» футболке за нос. Из-за всех этих мыслей я даже продул партию. Выключил приставку и набрал номер Ярика.

– Ты где? – спросил его, на ходу застегивая ветровку. Сил не было сидеть дома и гипнотизировать телефон. Тоже мне, интрига века! Если эта Грохольская возомнила, что я буду весь вечер дожидаться ее ответа…

– Мы сидим в «Черемухе», подваливай! – проговорил Ярослав. – Тихо-тихо! Я с Димоном говорю…

На заднем плане слышались голоса девчонок.

– Тебя тут ждут! – хмыкнул в трубку Ярик.

– Ага! Скоро буду!

Взяв с дивана телефон, я еще раз посмотрел на экран – новых уведомлений не было. Тихо вышел в коридор, включил светильник.

Из комнаты выглянула мама:

– Дим, опять уходишь?

– Проветрюсь немного. – Я потянулся за шлемом. – Суббота же! Что дома сидеть?

– Не гоняй! Я за тебя волнуюсь… Ты же знаешь!

– Знаю, – кивнул я. И добавил привычное: – Скоро буду! Люблю, целую!

Как только я выехал из подземного паркинга на черном «Дукати», меня тут же охватило непонятное чувство. Будто скоро должно случиться что-то необычное, даже грандиозное. Вряд ли это связано с Грохольской… Черт, сдалась же она мне. Подумаешь, не ответила на сообщение. Я тряхнул головой, чтобы сбить наваждение, и выжал газ на полную. Мотоцикл взревел.

Неспокойный кипучий город. Обожаю такой ритм жизни. Свет от встречных фар, много людей на тротуарах. Мне нравится эта сумасшедшая атмосфера теплых майских вечеров, когда кажется настоящим кощунством сидеть дома. Люблю скорость. Люблю, когда от первого рывка байка захватывает дух, люблю слышать, как нарастает гул мотора, люблю гнать по ночному городу, люблю, когда мимо мелькают уличные фонари, вывески, светофоры, которые уже начинают мигать, – и все это в таком темпе, будто ты катаешься на самой безумной в мире карусели.

В «Черемухе», где мы часто зависали с друзьями на выходных, было, как обычно, не протолкнуться. Уже на входе толпились парни и девушки. Хорошо, что за нами всегда был закреплен столик, чуть в отдалении от остальных посетителей. «Черемуха» – заведение, принадлежавшее Елизарову-старшему, как и еще несколько баров и ресторанов нашего города. Я припарковался и прошел мимо очереди внутрь, поздоровавшись за руку с парнем на фейсконтроле.

Ярослав сидел в окружении парочки эффектных девчонок, которых я видел впервые.

– О, братан, судя по шлему в руках, ты не пьешь? – спросил Ярик, протягивая мне руку.

Я ответил на рукопожатие и покачал головой:

– Не-а, не пью. Еще с предыдущей ночи не оправился. Как-то не тянет…

Девчонку, рядом с которой я сел, Ярик, судя по всему, закадрил уже здесь. Та сразу пододвинулась ближе и будто невзначай толкнула меня плечом. В другое время я бы, наверное, поддержал флирт, но сегодня меня почему-то это напрягло. Я вновь машинально посмотрел на телефон.

– Ждешь от кого-то сообщение? – прошептала мне в ухо девушка. – Или просто время посмотрел?

– Сообщение жду. От невесты, – зачем-то сказал я.

Несмотря на громкую музыку, Ярик это услышал. И чуть не поперхнулся:

– От невесты? Что за гон? Ты с Томочкой помирился?

– Не угадал. Грохольской написал…

Ярослав, кажется, не верил своим ушам:

– Этой психичке?

– Ты даже ее не знаешь! – Я укоризненно покачал головой, хотя сам едва сдерживал улыбку. Психичка – какое точное определение для брюнетки в зеленом платье…

– От тебя наслышан… Кстати, девчонки! – Ярослав повернулся к девушкам. – Никто не знает Алену Грохольскую? Может, где в компании тусовались или в одном универе учитесь… Вообще, Димон, странно, что мы с ней нигде не пересекались.

Ярик был не на шутку разозлен на взбалмошную брюнетку. Еще бы! Из-за нее все пошло не по его плану. Ведь Алена, каким-то непонятным образом все-таки оставила мне свой номер телефона. А это означало, что он проиграл.

– В первый раз слышу! – фыркнула одна из девушек.

– Тоже понятия не имею… – поддержала другая.

– А на фига ты ей вообще написал? – удивился Ярик.

Я пожал плечами. Потому что действительно не знал. Наверное, из любопытства.

– Ты же сам говорил, что все это дурно попахивает, – уклончиво сказал я.

– То есть ты признаешь, что выиграл спор нечестно? – обрадовался Ярослав.

– А черт его знает, – сказал я. – Может, я и правда понравился ей с первого взгляда?

Девушки за столом переглянулись.

– Эй, вы о чем вообще?

Я повернулся к той, что сидела рядом со мной.

– Ты бы могла проникнуться ко мне симпатией в первую минуту знакомства?

– Ммм… – промычала девушка.

– При том, если бы ты не знала, кто он такой! Был бы одет, как последний лошара, в очках и с зализанными волосами! – тут же встрял Ярик. Ценное замечание.

– Ну-у-у… – вновь начала задумчиво девушка.

– А если бы я взял тебя за руку вот так? – Я осторожно взял ладонь девчонки и приложил к своей груди.

– Запрещенные приемчики! – заорал Ярослав, едва не расплескав содержимое бокала.

– С Грохольской мы тоже за руки в лифте держались, – сообщил я, улыбнувшись. Конечно, там все было совсем иначе, но не говорить же об этом.

– Не могу, ты меня смущаешь! – захихикала девушка, но руку свою не отняла. – И я ничего не понимаю!

– Честно? – заглянул я ей в глаза. – Признаться, тоже не понимаю.

Я отпустил ее руку и обратился к Ярику:

– Ладно, будем действовать по обстановке. Ты пока можешь не наглаживать парадный галстук для свиданки с Царевой. Нужно разобраться, что движет Грохольской…

– Ты, как обычно, само благородство! Только как ты разберешься? – хмыкнул друг.

В этот момент телефон завибрировал. Новое сообщение!

«О’кей! Тогда завтра в пять встречаемся на площади Мира. Свожу хоть тебя в приличное место, Димочка. А то, поди, совсем не тусуешься».

– А ты че засиял, как начищенный пятак? – с подозрением в голосе поинтересовался Ярослав.

– Алена написала.

– И? Ты запал на нее? – недоверчиво спросил он.

Девушка, сидящая рядом, во все глаза смотрела на меня.

– Запал? Не думаю, – ответил я, не переставая улыбаться. – Просто мне интересно, что будет дальше. Понимаешь?

Ярик пожал плечами. Его вполне устраивали две красотки под боком.

«А ты часто тусуешься?» – написал я.

Ярослав в это время уже согнал с места свою новоиспеченную подругу, сидел рядом со мной и с интересом заглядывал в мой дисплей.

«А то! – ответила Алена. – В то время, как ты наверняка уже храпишь, я пью тут напитки спиртового брожения и тусуюсь с крошками…»

– С какими еще крошками? – громко спросил Ярик. Можно подумать, я сижу в голове Грохольской и понимаю, что она имеет в виду.

Я внимательно посмотрел на Ярослава. Друг, глядя мне в глаза, пару раз моргнул, словно у него от всей этой истории начался нервный тик.

– Может, с подругами? – предположил я. – Интересно, в каких местах она вообще тусуется? Ты прав, старина, почему мы ее ни разу не видели?

– Чувак, она странная! – доверительно сообщил мне Ярослав.

– Знаю, – ответил я.

– И ты, в таком случае, тоже…

Ярослав отхлебнул из своего бокала пиво. – Хотя для меня это давно уже не новость. Слушай, Димон, а может, она это… – Ярик шмыгнул носом. – Нюхает? Среди богатых девочек такие встречаются, сам знаешь…

– Дурак ты, – сказал я.

– Еще обзывается! – ворчливо отозвался Ярослав и притянул к себе одну из девчонок.

– Потанцуем?

Та сразу же ответила согласием. Пока они выходили из-за стола, я не спускал с них взгляда.

– А мы пойдем танцевать? – снова горячо прошептала мне в ухо вторая девушка. В это время телефон завибрировал.

– Давай позже! – рассеянно отозвался я, открывая сообщение. – А вообще, извини. Я не умею танцевать… Это к Ярику.

– Как хочешь! – обиженно проговорила девушка и тоже вышла из-за нашего стола.

«Что молчишь-то? Видимо, на самом деле уже дрыхнешь без задних конечностей… Короче, еще хотела предупредить: чтоб на нашу встречу не смел надевать эту свою футболку!»

Конечно, футболка ее смутила. И она не хочет позориться рядом с таким чуваком. Но в таком случае зачем она вообще меня позвала? Неужели она все-таки обычная зацикленная на внешности девочка, решившая поиздеваться над закомплексованным парнем?

К нашему столику подошли двое знакомых ребят.

– А Яр где?

Я молча кивнул на танцпол.

– А ты чего грустишь? И не пьешь ничего? Типа хороший мальчик?

– Я на колесах. И мой батя не начальник Госавтоинспекции, в случае чего не отмажет…

– На меня намекаешь? – усмехнулся один из парней. – Так у твоего батяни столько денег, что отмажет тебя по-любому… Мебельный король!

За столик вернулся разгоряченный Ярослав. Поприветствовал парней и забрался на свое место.

– Сегодня точно один домой не уйду! – довольным голосом проговорил он. Затем подозвал официанта. – Принеси моим друзьям выпить! И карты для покера…

Официант кивнул и тут же удалился. За наш стол сели несколько девчонок. Одна, не церемонясь, плюхнулась ко мне на колени.

– Вечер только начинается, дамы и господа! – торжественно проговорил Ярослав. – Делаем ставки! Чем выше, тем лучше!

Я почувствовал, как в кармане куртки снова завибрировал телефон. Осторожно достал трубку. Сообщение от Грохольской. Я ведь забыл ответить на предыдущее.

«Димчик, надулся на меня, что ли? Опять молчишь! Ну, если эта футболка тебе так дорога… Можешь напялить! Я как лучше хотела. Просто не твой цветотип».

Блондинка, сидевшая на моих коленях, попыталась прочитать сообщение, но я демонстративно закрыл ладонью экран. Встретился с любопытной блондинкой глазами, отрицательно покачал головой и даже пальцем пригрозил. Та надулась и отвернулась.

Следом пришло новое послание:

«Ну?! Без обид, бро)))».

Я снова рассмеялся. Нет, я понятия не имел, что за игру затеяла Алена, но мне определенно хотелось в нее поиграть. Музыка и голоса вокруг становились все громче. Кто-то опрокинул на одну из девчонок бокал с пивом. Сначала раздался пронзительный визг, а затем дикое ржание.

Я осторожно освободился от блондинки и встал. Та снова вопросительно взглянула на меня.

– Пойду, свежим воздухом подышу. Душно!

По пути к выходу напечатал Алене ответ:

«Все в порядке! Ты права, я уже сплю. Тебе отлично повеселиться! До завтра!»

* * *

Грохольская, разумеется, опаздывала. Я стоял на площади, теребя в руках букет ландышей. Не то чтобы, покупая их, я придерживался образа бедного ботаника. Мне в самом деле такие цветы нравятся намного больше безвкусных стопудовых веников из красных роз. Конечно, не все девушки ценили мой душевный порыв. Ждали от меня чего-то грандиозного, чтобы можно было потом запилить букетище в Инсту и похвастаться перед подругами. Интересно, как к ландышам отнесется Алена? Наверняка с ее кругом общения и с ее внешностью ей дарили такие цветы, что мой букетик вряд ли впечатлит. Но, может, хотя бы умилит? Это мне тоже на руку.

Я решил прислушаться к совету Грохольской и отказаться от футболки. (Надеть ее еще раз меня заставили бы только под дулом пистолета.) Взял у Ярика безразмерную толстовку с каким-то анимешным персонажем с розовыми волосами и натянул свои старые джинсы. Про гель для волос и очки тоже не забыл. Топтался теперь на площади Мира и ловил на себе удивленные взгляды прохожих. В глазах некоторых читалось сочувствие: «Бедный! Она так и не пришла…» Чувствовал себя впервые за долгое время очень глупо. Хоть я и понимал, что это всего лишь образ. И я настолько вжился в роль, что даже на секунду сам себя пожалел. А вдруг она и в самом деле не придет? Продолжит свой бесконечный розыгрыш… Бедный фрик, еще трогательные ландыши купил… Посмешище!

Я тут подумал про розы, но вообще-то не припомню, когда в последний раз приходил на первое свидание с цветами. Наверное, в старших классах, когда только начинал встречаться с девчонками. Потом как-то все само собой проходило, без официоза. Знакомство в клубе перерастало во что-то чуть более серьезное. И быстро заканчивалось.

И когда я в последний раз волновался перед свиданием, тоже не припомню. Вряд ли я запал на Алену – просто меня терзало любопытство: что же будет дальше? Я вновь ощутил себя на аттракционе. Это чувство, когда ждешь начала запуска механизма. Вот-вот полетишь так, что дух захватит. Только непонятно, куда именно тебя понесет – вверх или вниз, настолько все непредсказуемо. Я люблю экстрим. И неизвестность тоже.

Алена появилась на горизонте спустя пятнадцать минут. Она шла не спеша, оглядываясь по сторонам. Будто боялась проглядеть что-то важное. Меня, наверное. Сегодня она снова была при параде: в узких черных джинсах и нарядной блузке. Тот же макияж и прическа. И походка та же. Хотя сейчас мне она казалась еще страннее, чем вчера. – Грохольская заметно прихрамывала. Встретившись со мной взглядом, она даже не улыбнулась. Хоть бы вид сделала, что рада видеть… Алена доплелась до меня и вместо приветствия протянула:

– Капе-е-ец! Пока доковыляла до тебя…

– Здравствуй! – хмыкнул я и протянул ландыши.

– Светлого мая привет? – улыбнулась девушка. Улыбка у нее очаровательная, конечно. Глупо скрывать. Кажется, она искренне обрадовалась скромному букету. Оценила? Это было неожиданно и приятно.

Мы стояли рядом с магазином одежды, в витрине которого маячила девушка-мерчандайзер, переодевавшая манекены. Алена, уткнувшись носом в букет, внимательно наблюдала за ее действиями. Внезапно один из манекенов развалился, нога откатилась в сторону. Девушка-мерчандайзер бросила сердитый взгляд на улицу. Мы с Аленой одновременно резко отвернулись и уставились на проезжую часть.

– Вот! – сказала Грохольская. – Вот бы мои ноги можно было так отфигачить! И ты бы понес под мышкой отдельно конечности, отдельно туловище… – Она рассмеялась.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил я.

– Угу, – кивнула Алена. И чуть тише добавила: – С головой!

Вообще, меня уже начинала умилять эта привычка девушки. Вроде как ворчит себе под нос, но так, что слышно всем, кто рядом…

– Зачем ты ходишь на каблуках, если тебе неудобно? – резонно заметил я. – Купи себе кеды!

– И в кого ты у нас такой умный? – поморщилась Алена.

– В родителей.

– Супер! Как ответил бы мой папуля: респект тебе и уважуха! А череп не жмет?

– Иногда бывает!

Внезапно Алена будто спохватилась:

– Ой, извини… Ты не подумай! Я не смеюсь над тобой. Над такими, как ты…

– Над такими, как я? – притворно оскорбился я.

– Блин! Забей!

– Нет уж, говори! – веселился я.

– Ну-у, над такими, как ты сам… и твои друзья! – Алена совсем смутилась.

– Ты знакома с моими друзьями?

– Нет, но я предполагаю, что… если у тебя вдруг есть друзья, то они такие же…

– Задроты? – уточнил я.

– Я же сказала, у меня проблемы с головой! – Алена выглядела расстроенной. – Не обращай на меня внимания! Ты очень милый! И цветы милые принес…

С этими словами Алена взяла меня за руку и повела за собой. Вскоре нас обогнали несколько тинейджеров на скейтах. Видимо, они как следует разглядели нас обоих, потому как один из них, проезжая мимо меня, на ходу показал два больших пальца. Мол, как тебе, чувак, удалось завлечь такую девчонку? Если б я сам знал… Как раз и встретился, чтобы разобраться.

Мы проходили мимо автомата с игрушками, который стоял тут, кажется, всю мою сознательную жизнь. По крайней мере сколько лет себя помню. Еще в школе я так ловко научился вытаскивать из него призы, что, наверное, если бы устраивали чемпионат, занял первое место. Я частенько приглашал к автомату одноклассниц, чтобы произвести на них впечатление. Потом это все подзабылось. Девчонок, с которыми я встречаюсь сейчас, уже не впечатлишь мягкой игрушкой. Это не девятиклассницы.

– Хочешь? – спросил я.

Алена остановилась и с подозрением посмотрела на меня.

– Что «хочешь»?

– Ну, хочешь, достану тебе что-нибудь отсюда? – кивнул я на автомат.

– Это же лохотрон! – воскликнула она.

– У меня получится! Честно!

Мы подошли ближе. Алена внимательно осмотрела содержимое автомата.

– Пф-ф, – фыркнула Алена. – Мягкие игрушки! Детский сад какой-то! Кому это интересно? Были б тут украшения… Ка… – Алена замялась. – Ка…

– Картье? – подсказал я.

– Ну! Или хотя бы туфли от Джимми… Джимми? – Алена вопросительно кивнула.

– От Джимми Чу? – вновь пришел на помощь я.

– Ага! – Алена широко улыбнулась. – Что нам еще, богатым и успешным девчонкам, для счастья надо?

Она мне подмигнула, а я не знал, как реагировать. Это она серьезно? Или с сарказмом?

– О’кей, не глазей на меня так! Ладно-ладно, тащи свою игрушку! Так и быть!

– Выбирай! – великодушно предложил я.

– Что? Вот прям любую? – Мне показалось, что у Алены загорелись глаза. Будто там и вправду лежали украшения с бриллиантами.

– Вообще любую! – кивнул я так важно, словно предлагал Грохольской не игрушку из автомата, а целый мир к ногам.

– Ерунда! – поморщилась Алена. – Тут хоть какую-нибудь не вытащить, а ты еще на выбор предлагаешь! Знаю я это разводилово… Сама сколько раз пробовала!

– Спорим? – без особого энтузиазма предложил я. Уже и забыл, когда в последний раз кто-то из девчонок соглашался со мной поспорить.

– Давай! – тут же протянула руку Грохольская. – А на что?

Я осмотрел улицу. Недалеко от нас суровый усатый дядька подметал территорию около небольшого продуктового магазинчика.

– Подойдешь к тому типу и предложишь свою помощь, – кивнул я в сторону дворника.

Я думал, Алена откажется, но она хитро прищурилась:

– Пф! И все? Просто предложить помощь?

– Ага! Подметать не обязательно…

– Да запросто! – Алена по-прежнему тянула ко мне руку. – В случае своего проигрыша ты сам подойдешь к этому мужику…

– Договорились! – кивнул я.

– …и, встав на колено, признаешься ему в любви! – продолжила диктовать условия Грохольская.

– Прости, что? – засмеялся я, пожимая Алене руку. В своей победе я был уверен.

– Что слышал! Чудо ты… Юдо!

Алена начала наворачивать круги вокруг автомата с игрушками.

– Вон тот бегемотик! Ха! Нет уж, губу раскатал, его легко вытащить… Сейчас-сейчас! Господи, а это кто? Страшила какой-то непонятный! Похож на мохнатую крысу… Тоже сверху лежит. Так-так, поросеночек какой милый! Жирненький! Вон под теми игрушками! Вот! Его мне давай!

– Его так его! – пожал я плечами, сбрасывая мелочь в автомат.

Грохольская внимательно следила за железной лапой, которая воинственно нависла над поросенком. Вж-ж-ж, вж-ж-жик! Растолкав все мешавшие на пути игрушки, лапа схватила розового свина. Спустя еще пару секунд я передавал Алене трофей.

– Не может быть… – Девушка недоверчиво взяла игрушку.

– Жирненький, – сказал я, – как ты и просила!

Она несколько секунд простояла в обнимку с поросенком, а затем протянула его мне.

– В чем дело? – удивился я. – Не нравится? Другую игрушку вытащить?

– И предать хрюшу? – воскликнула Грохольская. – Ни за что! Просто уговор – дороже денег!

С этими словами Алена, все так же прихрамывая, решительно направилась в сторону сурового усатого дядьки. Даже не оглянулась. Признаться, я был удивлен таким боевым настроем.

Грохольская некоторое время о чем-то беседовала с дворником, который выглядел не очень-то дружелюбно. Я думал, она расскажет ему про наш спор, он усмехнется в свои пышные суровые усы, и этим все закончится. Но нет, мужик молча протянул Алене огромную метлу. Та некоторое время разочарованно глядела на нее, затем взяла в руки и начала шаркать по асфальту. Дворник отошел к крыльцу магазина и закурил. Сначала Алена подметала нехотя, но потом вошла в раж и так активно замахала метлой, что подняла небольшое облачко пыли. Смотрелась она, конечно, сюрреалистично: на шпильках, в светлой нарядной блузке с завязанным сзади бантом, гоняющая окурки веником по тротуару. Мимо прошли две девчонки и что-то негромко сказали Алене. Она явно смутилась, весь энтузиазм сразу сдулся. Когда девчонки скрылись из виду, Алена отдала метлу мужику и с сердитым видом направилась в мою сторону.

– Тоже мне, город-миллионник! – проворчала она, забирая из моих рук мягкую игрушку и букет ландышей.

– Знакомых встретила? – Я не мог скрыть улыбку.

– Ага, девчонки с потока! – вздохнула Грохольская. – Знаешь, иногда мне кажется, что закон подлости нужно назвать моим именем… Есть законы Ньютона, а будет закон Горо… Грохольской. Мне тоже как-то яблоко на голову приземлилось…

Я рассмеялся. Алена – сама непосредственность. Давненько я так не веселился. Но вскоре мне стало не до смеха.

– Так, я ведь пообещала тебя в приличное место сводить…

– Не имею ничего против картошки-фри и колы, – выразил я готовность.

– Нет-нет! – запротестовала Грохольская. – Сейчас тебе свое любимое заведение покажу… Оно здесь, за углом!

И тут я с ужасом осознал, что за углом находится…

– «Черемуха»! – сообщила Алена, ведя меня за руку по широкому проспекту. – Знаешь?

– Кажется, что-то такое слышал, – неуверенно проговорил я.

– Очень модное местечко! – довольно сказала девушка. – Часов с десяти вечера там фейсер сидит. А сейчас мы… то есть ты! Без проблем пройдешь туда!

Я молчал, судорожно соображая, как поступить.

– Только не обижайся, хорошо? – Мое молчание Грохольская расценила по-своему. – Ну не все по душе этим фейсконтрольщикам… Уж поверь, знаю! Ох, я и правда какой-то сноб, прости!

– Все хорошо! – Мне самому стало неловко из-за спектакля, который разыгрывал. Вожу хорошую девушку за нос.

Мы уже свернули за угол, когда я смог осторожно достать из кармана телефон и напечатать Ярику сообщение (Алена шла чуть впереди и, не оборачиваясь, что-то рассказывала): «Яр, спаси! Она ведет меня в Ч., предупреди персонал!» Ярик долго не отвечал, заставив меня понервничать. Не удивлюсь, если он, как обычно, пропустит мою эсэмэску. Я специально пошел чуть медленнее, будто нехотя. Алена это заметила.

– Ну ты что-то совсем плетешься! – рассердилась она. – Пойдем! Не бойся! Никто тебя там не укусит!

– Да я и не боюсь… Просто… гуляю.

Алена с подозрением посмотрела на меня и хмыкнула.

Мы подошли к красивому зданию, Алена потянула тяжелую стеклянную дверь. На пороге мы тут же столкнулись с администратором, которого я, разумеется, отлично знал.

– Добрый вечер! Добро пожаловать в наше заведение! – проговорил парень, обаятельно улыбнувшись Алене. Затем повернулся ко мне и замолчал. В его глазах читалось недоумение. Конечно, он меня узнал. Сейчас обратится ко мне по имени, и все пропало.

Глава седьмая

Алена

Я прокляла все на свете, когда снова напялила туфли. Ужасно. Просто ужасно! Каблуки придумал какой-то женоненавистник! Света со скепсисом осмотрела меня:

– Вроде ничего так! – сказала она. – Хотя подойди сюда! Прядь выбилась, поправлю…

– Сама подойди! – проворчала я, стоя, не шевелясь, у зеркала. Не до церемоний мне сейчас, уж больно туфли неудобные. И джинсы тесные. – Ты в носках…

Света вздохнула и подошла ко мне, по пути прихватив с журнального столика какую-то кисточку.

– Румяшек добавим, угу? – подмигнула она мне.

Днем мы вновь собрались в нашем штабе – Настиной квартире. Петька (аллилуйя!) уехал за город с друзьями, поэтому не пришел на очередной маскарад. Ксеня жевала мармеладных червячков, что-то читала с ноутбука и время от времени посматривала в нашу сторону.

– А как вы решили вновь встретиться-то со своей жертвой? – поинтересовалась Света, поправляя мне макияж и волосы.

Ксеня оторвалась от созерцания экрана.

– О, это, конечно, хохма! Звонит мне вечером Горошкина с выпученными глазами… – Царева продемонстрировала, с каким лицом я, по ее мнению, вчера разговаривала.

– Откуда ты знаешь, какие у меня были глаза? – резонно спросила я. – Я ж по телефону тебе все рассказывала!

– Да уж представляю! Ты вечно попадаешь в какую-нибудь фигню, а потом у тебя такое выражение лица… В последний раз мы тебя с такими глазами в «Ашане» нашли… ну, когда ты заблудилась, помнишь?

Ксеня рассмеялась. А я нахмурилась.

– Помню! Но это был канун Нового года, столько народу… – промямлила я.

– Короче! Света! Все самое интересное и нелепое только с Горошкиной бывает! И вот вчера она сама пригласила этого ботана на свидание!

– Но как?..

– Адресатов перепутала, – буркнула я.

– Ага! – расхохоталась Ксеня. – Хотела со мной встретиться… А этот парнишка, не будь дураком, сразу ответил ей! А она его жалеет еще…

– Да… – понуро согласилась я. – Как-то неудобно было сразу ему писать: это не тебе, так что извини, птица Обломинго!

– Горошкина потом звонит мне сразу, – Ксеня вновь выпучила глаза, изображая меня, – причитает: «Ксюса! Он мне написал! Сто делать?»

– Так уж и причитает! – опять встряла я. – И почему в твоем пересказе я шепелявлю?

Света внимательно нас слушала, едва сдерживая смех.

– Ну, а потом, не без моей помощи, конечно, мы раскрутили ботаника на встречу! В те полторы минуты в лифте был разогрев, сегодня мы его окончательно добьем Аленкиной сногсшибательностью! – проговорила Ксеня.

– Царева, ты такая кровожадная! – покачала я головой. – А вот про сногсшибательность ты права!

Я демонстративно указала на туфли, которые мне подобрала Света. Каблук был ниже, колодка удобнее… Но все равно какие-то непривычные, неустойчивые…

– Вот с этих ног я как раз сегодня где-нибудь и шибанусь! – констатировала я. – Чем, конечно, покорю чудика.

– Упадешь в его чудиковые объятия! – мечтательно проговорила Ксеня.

– Скорее, загремлю у его чудиковых ног, – хмыкнула я.

Света уже смеялась в голос:

– Блин, мне его даже жалко! Такой напор! Что там за чудик такой? Интересно было бы посмотреть…

– Так у Аленки его фотка есть! – проговорила Ксеня, заталкивая в рот очередного мармеладного червячка. – Горошкина, дай Свете заценить твоего новоиспеченного бойфренда.

Я потянулась к сумочке с телефоном. Разблокировала экран и увидела непрочитанное сообщение.

– Ой, девочки! Уведомление пропустила! Сейчас такси уедет! Потом! Некогда!

Словно недавно оперившийся пингвин, я поковыляла к двери.

Все-таки есть плюс в этом эксперименте: везде, как царица, разъезжаю на такси. А как по-другому на таких каблучищах? Чтобы бедняге Грохольской в общественном транспорте и без того больные ноги отдавили? Не привыкла она к такому. Однако, усевшись в машину, я поняла, что рано радуюсь. Таксист оказался уж больно занудный, всю дорогу жаловался на свою жену.

– Говорю ей, ну, что тебе еще надо, Ольга? Я днями и ночами баранку кручу, чтобы у нее все было! Утюг ей новый купил, холодильник в кредит взяли… Хороший такой, трехкамерный… А она: и пилит, и пилит, и пилит, и пилит…

Ну, да. Запилит. Вот почему, спрашивается, такой болтливый таксист попался именно мне? В машине было душно. И солнце светило в глаза. Я вздохнула и, щурясь от оранжевых лучей, демонстративно отвернулась к окну. Но мужчину это ничуть не смутило.

– Говорит мне тут, – продолжал он, – «Олег, конец учебного года! Ты хоть знаешь, с какими оценками твои дети четверть закончат?» Я ей: «Ольга, ну какие оценки? Какие оценки?» Я что, мало сделал? Нет у меня других забот? Путевку теще купил на июнь в санаторий… Хороший такой… Отдыхать будет по программе «Здоровый позвоночник». А супруге и этого мало! И пилит, и пилит, и пилит, и пилит… Нашла к чему придраться!

Выходя из такси, я слишком громко хлопнула дверью. Непреднамеренно так вышло – нервы сдали. Таксист утомил, свидание немного пугало, а каблуки… Про каблуки промолчу, пожалуй.

Я медленно двигалась по площади, выглядывая своего чудика. Где он прячется-то? От смущения на памятник Владимиру Ильичу Ленину залез? Или в клумбе маскируется? Пару раз меня чуть не сбили скейтеры, которые гоняли здесь, словно бешеные тараканы. Каждый шаг вызывал дискомфорт, а в голове звучал голос таксиста. И пилит. И пилит. И пилит. И пилит… И я пилила навстречу своему счастью… Чудику, то есть.

Дима стоял в самом конце вытянутой площади, ближе к улочке, где расположились несколько магазинов. Я рассердилась. Не мог ближе встать? Сейчас еще пилить и пилить… тьфу! А идти надо до какой-то «Черемухи», которую мне посоветовала Света Елизарова. Сказала, что это заведение ее отца. Жутко модное. Почему бы сразу меня туда не сориентировать? В первый день нашего эксперимента. Было бы меньше шансов нарваться на этого чудика. Хотя кто знает, сколько у Елизаровой в запасе таких модных местечек… Во все не переходишь.

Света даже дала мне vip-карточку постоянного клиента. С такой я точно сойду за «свою». Страшно подумать, но чем-то мне даже нравилась роль Грохольской. Конечно, я волновалась перед этим свиданием, но макияж и шмотки делали свое дело. Давно я не чувствовала себя так уверенно.

Подходя к чудику, я углядела у него в руках ландыши. И даже немного смутилась. Мне редко дарили цветы, не считая папы на Восьмое марта. Тем более такие нежные и трогательные…

И все-таки Дима стоял так далеко… Почему именно здесь? Будьте прокляты, эти каблуки!

– Капе-е-ец! Пока доковыляла до тебя! – пропыхтела я.

– Здравствуй! – Чудик протянул мне ландыши. Сегодня он был без своей ужасной футболки. Это Ксеня по телефону надоумила меня отправить ему сообщение о том, чтобы он оставил футболку дома, сама бы я постеснялась такое предложить. Царева всерьез решила и Диму из гадкого утенка в лебедя превратить. Дима долго не отвечал на мое послание, а я все это время раскаивалась, жуя печенье под одеялом. А вдруг это единственная футболка у него? Может, он английский не знает? Может, у него такое своеобразное чувство юмора и он находит футболку забавной. В совокупности со своей неординарной внешностью. В общем, я много чего передумала вечером и, решив, что могу оскорбить чувство верующих в свою привлекательность ботанов, приписала: «Без обид, бро». И все-таки он переоделся. Что ж, толстовка, конечно, забавная. Но всяко лучше, чем вчерашний наряд… Еще б волосы в порядок привести.

– Светлого мая привет? – не смогла сдержать я улыбку, принимая цветы. Ландыши я люблю. Все-таки Дима милый. Заморочился, подготовился. Джинсы нормальные где-то нашел, кеды на нем приличные. Я представила, что, перед тем как пожаловать к нам, Света Елизарова устроила рейд и зашла сначала к чудику. И чуть не расхохоталась. Вот бы парочка была! Фантастика!

Чтобы Дима не заметил, как я веселюсь, уткнулась носом в букетик и отвернулась к большой витрине магазина. Ноги от напряжения побаливали. Сейчас немного передохну и отправлюсь на поиски неведомой мне «Черемухи». Чисто теоретически я, кажется, поняла, где она находится…

Не знаю, что уготовил мне этот вечер… Но, надеюсь, с чудиком не будет смертельно скучно.

* * *

– Вы впервые у нас? – обратился хостес к Диме. Тот был таким напряженным, что я подумала: сейчас в обморок шмякнется. От смущения, что ли? Уже хотела прийти на выручку бедолаге, но парень собрал всю свою волю в кулак и проговорил:

– Верно. Вы не могли бы провести нас к самому дальнему столику?

Хостес кивнул:

– Что ж, следуйте за мной!

Прям как страж порядка сказал.

Мы с чудиком поплелись за ним. Проходя через зал, я оглядела посетителей. Точно, тут, похоже, вся «золотая молодежь» тусуется. Народу в это время было немного, но по тем представителям, что сейчас были, несложно догадаться. Кто-то был занят беседой, кто-то погрузился в дорогие айфоны. Все модные, ухоженные. И никому не было дела до нас. Чудик, однако, весь скукожился. Бедный! Представляю, как неуютно он чувствует себя здесь, среди всех этих снобов! Ксеня затеяла очень-очень жестокий эксперимент…

– Прошу! – указал хостес за отдельный стол в глубине зала, отгороженный от остального зала резной перегородкой. А что, классное местечко! Интересно, почему до сих пор не занято? Может, чудик из разряда счастливчиков, которым всегда везет? Это я обычно сижу где-нибудь в проходе… «боковушка у туалета»…

Хостес поставил мой букет в красивую вазочку и удалился.

– Этот дальний столик… – начала я.

– Тебе не нравится? – учтиво спросил Дима, принимая меню у официанта. – Хотела сесть ближе? Прости, я просто не люблю быть в центре внимания… Еще и в таких местах.

– Нет, почему, мне здесь нравится… – пожала я плечами. А уж как я не люблю быть в центре внимания всяких избалованных мажоров…

– Ты часто здесь бываешь? – спросил Дима.

– Ну… да! – проговорила я, прячась за раскрытой кожаной папкой, на которой было выведено золотыми буквами «Меню». Я ведь уже говорила, что врать у меня не очень получается? Если бы Дима видел сейчас мое разрумянившееся лицо. – Обожаю это местечко! Тут лучше всего готовят э-э-э… Да все готовят здесь в принципе неплохо! Сносно! Сойдет, короче!

Об этом я важно разглагольствовала, не высовываясь из-за папки.

– Тогда, может, посоветуешь что-нибудь? – услышала я насмешливый голос Димы. Или мне показалось, что он надо мной потешается?

Вот же проницательный! Неужели почуял, что я здесь себя тоже не в своей тарелке чувствую. Но чем я могла это выдать, интересно? Веду себя адекватно. Разве что к моей голове прирос большой коричневый квадрат в виде папки с меню.

– Посоветовать что-то? Ой, да пожалуйста! – фыркнула я. – Начнем с салатов!

Меню было слишком близко к моим глазам, и буквы от волнения совсем поплыли… Здесь очень шумно. Музыка громкая. И вилками вокруг звенят. А-а-а, прекратите!

– Вот, например, попробуй! Теплый салат с курицей и копченым су… лу… сулугуни?

Выглянув из-за папки, я тут же встретилась глазами с чудиком. Похоже, у меня дежавю… мне Дима напоминал кое-кого. Лицо точно не вспомнить. Сплошные приятные ассоциации. Но если б я где-то раньше и увидела чудика, то обязательно бы запомнила. Один причесон чего стоит. Скорее всего Дима просто похож на одного понравившегося мне парня. Глаза такие же. Янтарно-карие…

– Сулугуни – это грузинский сыр, – сказал чудик.

– Знаю! – буркнула я, прячась обратно за папку. Хотелось снова поинтересоваться у него про жмущий череп. Очки нацепил и умничает сидит.

Я пробежалась взглядом по строчкам. Так-с, из салатов встретилось только одно до боли знакомое слово: «Оливье». Перевела взгляд на цену. Сколько-сколько? Серьезно? На мою стипендию здесь не разгуляешься! Что за оливье-то, там вместо гороха жемчуг подсыпали? А, кстати, интересно, кто за наш ужин должен платить? Вроде как я сама пригласила чудика сюда… Прикинула в уме, сколько денег на моей карточке… Если он не закажет какого-нибудь лангуста с шампанским или хотя бы три порции оливье, то мне хватит. А если парень решит проявить благородство и предложит заплатить за нас двоих? Как неудобно-то! В любом случае много денег лучше не тратить.

– Хотя, знаешь, я не очень-то и голодна! – равнодушно проговорила я, откладывая в сторону меню. Конечно, хотелось добавить: «Надеюсь, и ты, Димочка, тоже! Варежку тут особо не разевай… Обанкротимся!»

В эту минуту к нашему столику подошел официант.

– Определились? – спросил он, странно поглядывая на Диму. Я вообще заметила, что персонал здесь какой-то нетерпимый к… фрикам. Ну, да! Дима не похож на остальных завсегдатаев этого заведения! Но вот так в открытую пялиться на него… Бедняга! Я ничего не ответила официанту. Так и замерла с выражением лица, полного сочувствия к ботанику. «Птичку жалко!»

Из задумчивости меня вывел голос Димы:

– Будьте добры нам два латте… Ты точно не хочешь есть? – Это он ко мне обратился. Я так активно замотала головой, что Настины сережки едва не отвалились. А чудик добавил: – И один морковный торт.

Торт? Я удивленно посмотрела на Диму.

– Разве девушки не любят морковный торт? – спросил он у меня с милой улыбочкой.

Я непроизвольно пожала плечами. Черт его знает, что там девушки любят… Я ж ни разу этот торт и не пробовала! Осторожно скосила глаза в сторону раскрытого на десертах меню. Так-так-так, морковный торт… Тоже, конечно, дороговато. А что у нас в стране – дефицит с морковью? Нужно им контакты бабушки оставить. У нее в погребе столько этой морковки…

– Ален? – обратился ко мне Дима. – Ты какая-то отстраненная…

Я тут же встрепенулась:

– Нет, все хорошо!

– Думаешь о тех знакомых девушках, которых встретила на улице?

Сначала я даже не поняла, о ком он… Только потом вспомнила, что, пока мела центральную площадь, мимо проплыли Попова с Агутиной. Наши шерочка с машерочкой. Вообще удивляюсь, как они меня признали в таком прикиде. Но вряд ли кто-то с потока об этом пронюхает. Попова и Агутина вообще ни с кем не общаются, кроме как друг с дружкой. Ну, даже если кому и скажут… Что с того? Подумаешь!

– Ерунда! – поморщилась я. Но опровергать его версию не стала. Не признаешься же, что все это время думала о бабушкиной моркови…

– А на каком факультете ты учишься? – спросил Дима.

Я решила, что хватит с меня глобального вранья. Почему бы Грохольской не поступить на мой факультет?

– Филфак! – быстро ответила я.

– Круто! – кивнул чудик. Ишь, какой вежливый! Что крутого в филфаке? Будто я сказала ему, что учусь на факультете космических исследований…

Нам принесли заказ. Официант еще раз покосился на Диму, незаметно для него усмехнулся и отошел. Вот жук! Не дождаться ему наших чаевых!

Я уже хотела приступить к неведомому морковному торту, но решила, что не очень вежливо будет, если не поддержать беседу.

– А ты где учишься? – спросила я. А потом так вскрикнула, что чудик от неожиданности подскочил на месте: – Хотя не говори! Сама догадаюсь!

– Попробуй! – усмехнулся он.

Я внимательно осмотрела парня.

– Ты учишься на программиста?

Уткнувшись в чашку с кофе, Дима ответил:

– Пусть будет так!

Ха! А еще кто-то фыркает по поводу стереотипов… Я обрадовалась:

– Серьезно? Я угадала?

Неопределенный кивок. Боже, да он смутился? Со мной такое впервые! Обычно это я с малознакомыми людьми жутко стесняюсь и несу всякую околесицу. Нет, я и сейчас не самый интересный собеседник, но по крайней мере не чувствую обычного напряжения. Ох, да что скрывать! Рядом с Димой я ощущаю себя мегауверенно. Прямо-таки альфа-самка! Спец по амурным делам… Будь на его месте какой-нибудь популярный парень, я бы только мычала от смущения. А тут я вроде как даже в ведущей роли…

Внезапно Дима как-то странно посмотрел мне через плечо. Он сидел лицом к залу, а я спиной. Увидел кого-то из знакомых? Хотя кого он мог тут увидеть… Своих друзей-ботаников? Смехота!

– Ты чего? – спросила я.

– Парень забавный, – сказал Дима, делая глоток кофе.

«Ну, уж, наверное, не забавнее тебя!» – со злорадством подумала я, оборачиваясь. Скользнула взглядом по странному типу в кожаном пиджаке и шляпе с широкими полями и снова повернулась к своему чудику. Хотя, стоп! Что-о-о? Я снова посмотрела на «забавного парня», который вальяжно шел в нашу сторону. Ну, Ксенька! Я ее придушу! Наверняка это идея Царевой – устроить цирк…

– Алена Грохольская! – прогремел на всю «Черемуху» Петька – он и был тем эпатажным персонажем, который привлек внимание всего заведения, и ко мне в том числе. Я готова была испепелить Петьку взглядом. И сквозь дорогой паркет провалиться в какое-нибудь подземелье, чтобы просидеть там всю оставшуюся жизнь. Я буквально сгорала от стыда! Царева же сказала, что Петька за город укатил… Видимо, чтобы усыпить мою бдительность. Зачем они все это затеяли?

Петя брезгливо осмотрел Диму и плюхнулся рядом со мной. Ну, актер, блин! Может, на «Оскар» претендует? Я просто кипела от негодования.

– Детка, ты почему мне не звонишь? – Петька склонился к моему уху и горячо прошептал: – Я соскучился по нашим жарким ночам…

Совсем обалдел? Я аж дар речи потеряла.

– Знаешь, что… – зашипела я, косясь на Диму, который смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Не зная, что бы такого сказать, я угрожающе протянула: – Нет, зна-ешь что-о?..

– Густав! – подсказал свое новое имя Петька. По глазам я видела: брякнул первое, что в голову пришло.

– Густав! С такими придурками, как ты, я общаться не…

– Полегче, Грохольская! – оскорбился Петька. Затем перевел взгляд на Диму. – Хм, а что за тип? Надеюсь, твой дальний родственничек… Иначе как объяснить, что ты… с ним… вместе…

Я тоже посмотрела на Диму. Тот с невозмутимым видом продолжал пить кофе. Надо же! Даже не смутился! На месте «Густава» я бы не болтала. С виду чудик не такой уж и хилый…

Конечно же, я понятия не имела, что там задумали Царева с Петькой, но меня так просто не собьешь!

– Нет, Густавчик! – покачала я головой. – Этот, как ты выразился, тип – мой новый молодой человек!

С этими словами я, глядя в глаза Петьке, нащупала на столе руку Димы, но чудик сразу убрал свою конечность, чем очень меня огорчил. Шуганый! Ну, же! Подыграй! Наверное, мое лицо было полно разочарования. Спустя пару секунд Дима сам накрыл мою кисть ладонью, а затем осторожно большим пальцем погладил запястье. Неожиданно для себя я смутилась.

Петька перевел взгляд с морковного тортика на наши руки.

– А ты снова разбиваешь мужские сердца, Алена… – горько проговорил он.

Что? Какие сердца? Мужские? Под столом я как следует наступила Петьке шпилькой на ногу. Но тот никак не отреагировал, продолжая сидеть с разочарованным видом.

Затем Петька обратился к Диме:

– Послушай, чувак! Не совершай моих ошибок, не отпускай ее! Грохольская – это лучшее, что может быть в жизни любого парня…

Боже, что он несет! Я несмело скосила глаза на чудика. Стыд-то какой! А Дима продолжал с интересом посматривать на нас обоих. И руку свою не убирал.

– Вали уже! – в открытую зашипела я на Петьку. – Блин, не шучу!

Петя наконец поднялся.

– Вот так обычно и бывает, дружище! – Глядя на Диму, Петька обреченно развел руками. Затем поправил шляпу и понуро побрел к выходу. Некоторые посетители проводили Петю недоуменными взглядами. Мы с Димой молчали. А что тут еще скажешь после такого спектакля?

– Вау! – проговорил наконец чудик.

– Не обращай внимания! – быстро сказала я. – Это же Петро… сян. Петросян. Фамилия такая есть.

– Густав Петросян? – переспросил Дима.

– Угу! Странное имя, не спорю!

Свободной рукой я потянулась за десертной ложкой, чтобы попробовать торт. Признаться, мне не хотелось, чтобы чудик убрал свою ладонь. Мы переглянулись. И тут я громко расхохоталась. Дима – тоже. Смотрели друг на друга и ржали, как кони.

Густав Петросян! Нет, ну почему такая ерунда происходит именно со мной? Петьке с Ксеней лучше уже сейчас собирать чемоданы и отправляться в бега на другой континент. Потому что я их при встрече убью! Массовики-затейники!

Оставшийся вечер прошел довольно-таки мило. Без приключений. Дима оказался очень даже интересным собеседником. И никакой он не зануда, как можно было подумать, глядя на него со стороны. Весь ужин мы проболтали, держась за руки. Никто из нас так и не решался убрать первым ладонь. А и мне это (о, ужас!) нравилось. Странно, конечно. Сама того не замечая, я все время первой касаюсь руки чудика. Хотя знакомы мы всего ничего, и такое поведение мне несвойственно… Я уже не так волновалась, как в лифте, и касалась Диминой руки вполне себе осознанно. Сначала от этого будто пронизывало током, а потом было просто приятно. Приятно было вести его за руку по залитому вечерними солнечными лучами проспекту. Приятно было сейчас чувствовать его руку на своей. Болтать или молчать, время от времени поглядывая в большое окно на оживленную улицу. Мне хотелось, чтобы наши пальцы переплелись.

Наверное, я слишком долго пялилась на Диму, потому как в один момент он перехватил мой заинтересованный взгляд и посмотрел мне в глаза и кротко улыбнулся. В ответ я тоже широко улыбнулась. Черт! Он ведь мне не нравится? Он же – чудик! Тогда что это со мной? Да просто весна хмелит…

Идиллия прервалась, когда нам принесли счет. Дима убрал руку с моей, достал из кармана банковскую карту и быстро вложил ее в папку с чеком. Так, значит, сам решил заплатить…

– У вас есть карта постоянного клиента? – насмешливым голосом проговорил официант, глядя на Диму. Ничего-ничего! Сейчас я ему крылышки-то пообломаю! Официанту, то есть.

– А то! – громко проговорила я, ковыряясь в сумке. – Вот! Пожалуйста!

Казалось, парень немного смутился, принимая у меня vip-карту. Для него это стало неожиданностью. Ха-ха-ха! Обломись, сноб!

Официанта какое-то время не было. Затем он вернулся и протянул Диме назад его карту.

– Извините, наш терминал отказывается ее принимать! – злорадно произнес он.

– По-моему, это проблемы вашего терминала, не мои! – неожиданно грубо произнес Дима. Похоже, этот вредный парень окончательно его допек. Вывести из себя такого скромнягу… И что за сервис-то такой? И как они обслуживают клиентов с vip-картой? Грохольская во мне негодовала! Тоже мне! Приличное и дорогое место…

Дима пожал плечами:

– У меня нет с собой налички!

Официант продолжал молча стоять над нами.

– Гм, – начала я. – Дим, давай я заплачу?

Раз уж такая ситуация… В уме прикинула, сколько на карте осталось денег. Кажется, должно хватить. Протянула свою карточку официанту, и тот сразу отчалил.

– Фигня какая-то! – сердито проговорил Дима.

– Бывает! – вздохнула я, отворачиваясь к окну, за которым бурлила вечерняя жизнь. Смеркалось. Вдоль проспекта зажглись уличные фонари.

Официант оказался у нашего столика неожиданно. Подкрался, словно привидение. Протягивая мне карточку, отрицательно покачал головой.

– Кажется, у нас проблемы! – сказал он.

Глава восьмая

Дима

– Мы, к сожалению, не можем принять и вашу карту! – Официант отдал карточку Алене и теперь смотрел мне в глаза, ехидно улыбаясь. – Приносим извинения за предоставленные неудобства!

Конечно, он прекрасно знал, кто я. И это жутко бесило. Интересно, что они затеяли? Алена растерянно переводила взгляд с меня на сотрудника «Черемухи».

– Какого… – Я покосился на Грохольскую, затем опять повернулся к официанту: – Что здесь происходит, чувак?

– Может, администратора позвать? – предложила Алена. – А вообще я могу до банкомата сгонять! Где-то ведь он есть недалеко? Раз-два, раз-два – и готово!

Алена активно задвигала локтями, изображая бег. Тут уж мы с официантом в унисон покосились на нее.

– Не надо никуда гонять! – разозлился я.

К нам подошел администратор.

– Вы вполне можете помыть за собой чашки, и инцидент исчерпан! – сказал он нам с Аленой.

Это ведь шутка? Ну, конечно, они меня разводят! Я выглянул из-за плеча администратора и бросил взгляд в сторону кухни. Из небольшого окошка на двери выглядывал ржущий Ярослав. Вот сукин сын! С таким другом и врагов не надо. Не поленился после моего сообщения притащиться в «Черемуху» и устроить весь этот цирк. А Алена, кажется, приняла все за чистую монету.

– Только за собой помыть? – деловито уточнила она.

– Можете еще вон за тем столиком, – нагло кивнул администратор куда-то в сторону. – Молодые люди как раз уходят. Заказывали две пасты и капучино…

Ярик перехватил мой горящий ненавистью взгляд и отправил воздушный поцелуй. Идиот.

– Может, вам еще унитазы помыть? – спросил я.

– Это уже будет лишнее! – встряла Грохольская. Затем поднялась из-за стола. – Ну, мальчики, показывайте, где у вас кухня?

Я молча смотрел на нее. Она серьезно собралась мыть посуду? Алена потянула меня за рукав толстовки.

– Давай-давай, Димулик! Услуга-то нам оказана! Надо заплатить… Не развалимся! Кстати, – Грохольская повернулась к администратору, – морковный тортик у вас отпад! Пальчики оближешь!

– Спасибо! – кивнул парень, передавая Алене поднос и составляя на него посуду. – А вы не пробовали наш фисташковый рулет?

– Не-ет! – удрученно покачала головой девушка, принимая грязные чашки. – Рекомендуете?

– Определенно!

Что, черт возьми, происходит? Может, Грохольская в сговоре с Яриком, и меня сейчас попросту разводят?

По дороге на кухню я поинтересовался у Алены:

– А тебе не кажется, что все это как-то ненормально?

Грохольская тут же пожала плечами.

– Почему? Так всегда делают! Я в кино видела…

– Где? В кино? – переспросил я.

Подозрения зашевелились с новой силой. А что, если все это действительно розыгрыш? Инициатором которого выступил Ярослав. С Аленой они знакомы, и в одном лифте мы оказались не случайно, а по инициативе Яра. Алена так странно себя ведет, потому что играет свою роль. Но в чем выгода для Ярика? Ведь он, таким образом, окончательно проигрывает спор. Я ничего не понимал. Так и застыл посреди ярко освещенного помещения, куда нас провел администратор. Несколько раковин и большая посудомоечная машина. Музыка играла так же громко, как и в основном зале. Больше тут никого не было. По соседству находилась кухня. Из приоткрытой двери доносились веселые голоса, какое-то шипение, стук ножей… Кажется, я расслышал смех Елизарова. Ничего-ничего, дружище. Я тебе сейчас такую посуду намою…

– Ваше рабочее место! – усмехнулся администратор, покосившись на меня. «С тобой-то мы еще встретимся… Клоун», – подумал я.

Парень вышел, закрыв за собой дверь и оставив нас вдвоем. Алена вытянула вперед руки, разглядывая красивые кольца на пальцах.

– Как думаешь, это бижутерия? – озабоченно произнесла она.

– Ты у меня спрашиваешь? – удивился я.

Что за фигня? Это все больше похоже на какой-то развод… Еще этот ковбой в шляпе, что клеился к Алене…

– И долго вы встречались с Густавом? – спросил я у девушки, беря в руки грязную чашку. Лучше не смотреть ей в глаза, а то опять заржу. Вдруг она обидится?

– С Густавом? – переспросила Грохольская и нахмурила брови. Затем, не ответив, загремела посудой. – Как думаешь, это моющее средство можно брать?

– Да не заморачивайся ты! – поморщился я и поставил чашку на стол. Если Ярик думает, что я буду тарелки тут за кем-то намывать, он просто смешон.

Алена задумчиво вертела в руках флакон со средством для мытья посуды. Кажется, для нее это неприятная тема разговора.

– Больные отношения? – спросил я.

– Что? Ах да… Не совсем здоровые. Как и сам Густав!

– Он похож на Шерифа Вуди из «Истории игрушек»! – сказал я.

Алена звонко рассмеялась. Я тоже улыбнулся. Что ж, если все это не глупый розыгрыш, и Грохольская – такая, как есть, то… у нее очень странный вкус на парней. Учитывая, с каким напором она впарила мне свой номер телефона. И этот ее бывший парень… Который выглядит очень эпатажно.

– Все-таки странно, что нас заставили мыть посуду! – звонким голосом проговорила Алена. – Ощущение, что мы чем-то насолили им… Будто нам мстят! Как думаешь, в чем дело?

Тут уж настала моя очередь притворяться шлангом.

– Музыка здесь громкая, да? – спросил я.

– Что? – не расслышала Алена. – Да, возможно! Чтоб с драйвом посуду намывать…

Она схватила тарелку и начала активно намыливать ее яркой оранжевой губкой. Я уселся на длинный кухонный стол и, болтая ногами, стал наблюдать за Грохольской. Та, подпевая группе, чья песня неслась из динамиков, продолжала тереть тарелку.

– Ты серьезно собралась все это мыть? – спросил я.

– А что еще делать с грязной посудой? – пожала плечами Алена, смывая белую пену.

Будто невзначай, я столкнул одну из чашек на пол; она со звоном разлетелась на несколько осколков. Алена вскрикнула и отскочила в сторону. Из-за музыки, закрытой двери и шума на кухне вряд ли кто-то услышал звон и Аленин вскрик.

– Тебя не зацепило? – быстро спросил я. Конечно, я задним умом крепок.

– Не зацепило! – проворчала Алена. – Но ты и правда чудик! У тебя случайно справки нет?

– Чего нет, того нет… – отозвался я.

Из кухни послышался хохот Ярика. Вообще он часто зависал с персоналом. Сотрудники «Черемухи» – молодые парни и девушки, с которыми всегда есть, что обсудить.

– Администратор всего лишь попросил помыть за собой чашки… – сердито продолжила Алена.

Какая же она наивная! И не скажешь ей, что это розыгрыш моего друга-придурка. В том, что Алена сама в это втянута, я уже сомневался.

– А если б он попросил нас натурой расплатиться? – спросил я.

Девушка заметно смутилась.

– Ну, скажешь тоже, Димчик! Ты уж из крайности в крайность…

В эту минуту дверь открылась, и в комнате появился администратор. Он скептически посмотрел на нас и уставился на разбитую чашку.

– Что это? – кивнул он на белые осколки.

– Это раскололось мое сердце, – серьезно произнес я. – Так верил в честность людей… В дружбу. Вы когда-нибудь разочаровывались в своих товарищах… – Я сделал вид, будто читаю его имя на бейджике, хотя прекрасно знал, как парня зовут. – Анатолий?

– Ну, бывало, конечно! А сейчас я просто исполняю приказы руководства!

– Понятно, – усмехнулся я. – Ваш шеф – чудовище! Так ему и передайте… Анатолий.

Алена, замерев с тарелкой в руках, во все глаза смотрела на нас.

– Передам! – улыбнулся Толик.

– А еще он дятел, – продолжил я. – Это, надеюсь, тоже передадите?

– Над этим еще подумаю, – сдержанно кивнул парень.

Мне хотелось сказать что покрепче, но я решил не разочаровывать Грохольскую. Она и без этого выглядела растерянной.

Толик кивнул на большие настенные часы:

– Начальство дало вам пять минут домыть все и… хм… Прибраться за собой. Время пошло!

Администратор вновь вышел из комнатки, хлопнув дверью.

– Дим, ты зачем нарываешься? – спросила Алена.

– Нарываюсь? – переспросил я.

– Угу! – кивнула Грохольская. – На неприятности! Я между прочим знакома…

– С кем? – заинтересовался я. Неужели Алена все-таки расколется? Неужели она все-таки вступила в сговор с Елизаровым-младшим?!

– С дочерью шефа, – нехотя призналась Алена.

Ага, интересно. Значит, она подруга Светы. Вот откуда у нее карточка постоянного клиента. Потому как я никогда не видел Грохольскую в «Черемухе». Эту девушку я бы запомнил. Тогда, может, и Света задействована во всем этом спектакле? Развели меня, как лоха, заставив переодеться в жуткие шмотки Ярика, а теперь наблюдают и ржут. Кажется, у меня уже развивается паранойя.

– И давно ты дружишь с дочерью шефа? – настороженно спросил я.

– А тебе-то что? – насторожилась Алена.

Я спрыгнул со стола и встал напротив. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, словно дворовые кошки, которые не смогли разойтись. Из крана бежала вода. Я перевел взгляд на тарелку в руках Алены. Несколько пенных капель сползли и шлепнулись на пол. Одна песня сменила другую…

– О-о! – внезапно протянула Грохольская. – Imagine Dragons! Обожаю эту группу!

Лицо Алены было таким счастливым, будто она увидела своих кумиров вживую. Глядя на нее, я не смог сдержать улыбку.

– Ох, Believer! – Алена закивала в такт песне.

Пока Грохольская наслаждалась, я быстрым шагом подошел к двери и дернул за ручку. Отлично, нас заперли…

В помещении было всего одно окно, которое располагалось довольно-таки высоко. Мне пришлось подпрыгнуть. Ухватившись за подоконник, я подтянулся, чтобы посмотреть на улицу.

– Дим, ты чего? – донесся за спиной растерянный голос Алены.

Окно выходило в тихий двор-колодец. Я разглядел большой куст сирени и желтую пустую скамейку, освещенную уличным фонарем. Толя сказал, «руководство» дало нам всего пять минут…

– Не так уж много мы и задолжали заведению, Ален. Почему мы должны мыть посуду за какими-то мажорами? Извини, конечно, если тебя задел…

– Ничего-ничего! – поморщилась Грохольская, поправляя золотые кольца на пальцах. – Мы, мажоры, знаешь ли, к такому отношению привыкшие…

Наверное, снова смеется надо мной.

Я вновь подпрыгнул и одним рывком распахнул окно. В помещение тут же проник прохладный вечерний воздух. Выразительно посмотрев на девушку, я кивнул в сторону окна.

– После такого нас стопудово больше не пустят в «Черемуху»! – покачала головой Алена.

– Точно! – согласился я, усмехнувшись. – А ты ведь еще фисташковый рулет не попробовала! Анатолий вроде бы его рекомендовал…

– Иди ты! – тут же отозвалась Грохольская, оглядываясь на дверь. – Вот же встретился мне чудик! Повезло так повезло!

Я взглянул в зеленые глаза:

– Осталось полторы-две минуты. Так что? Бежим?

Вообще-то я думал, что Грохольская, как любая девчонка, встречавшаяся до этого на моем пути, откажется от подобной авантюры. Но она быстро отложила в сторону тарелку.

– А черт с тобой! Бежим!

Проходя мимо меня, Алена сердито проговорила: «Ты прав, Димуля! Пусть эти мажоры выкусят!»

Схватив мое запястье, Грохольская сама повела меня к распахнутому окну.

– Подсадишь? – деловито поинтересовалась она.

– А то! – тут же отозвался я.

Я помог Алене забраться на подоконник.

– Смотри, там высоко от земли, – озабоченно предупредил я.

– Ой, да ерунда! – отозвалась Алена, глянув вниз. Будто каждый день вылезала на улицу через окно. – Тут, знаешь, главное – правильно сгруппироваться.

Я хотел напомнить Грохольской о ее шпильках, но не успел. Лившаяся из колонок песня Believer стала саундтреком к нашему нелепому побегу из посудомоечной комнаты…

Алена, взвизгнув, вывалилась из окна.

Подтянувшись на руках, я быстро прыгнул вслед за Аленой.

Грохольская с отрешенным видом сидела на примятой траве и держала в руках туфли.

– Ты как? – спросил я. – Ушиблась?

– С ногой что-то! – пробормотала она. – И с туфлями запара приключилась…

Девушка пошарила рукой по траве. Из открытого окна доносилась музыка. Интересно, как скоро Ярик хватится?

– Что ты ищешь? – спросил я, глядя на Алену, которая ползала по траве.

– Каблук! – зашипела она. – Каблук, блин, отвалился и пропал!

– Пропал?

– Ну что ты сидишь. Помоги найти!

Я тоже начал ползать на четвереньках. Хорошо, во дворе никого не было, – со стороны мы выглядели странно.

– Это он? – спросил наконец я, разжав ладонь.

Грохольская выхватила у меня каблук и приложила к подошве.

– Он! Конечно! – Затем тяжело вздохнула и доверительно спросила: – Как думаешь, сколько эти туфли стоят?

Поймав мой недоуменный взгляд, девушка смутилась:

– Просто это подарок… От одного че… человека!

Внезапно, будто вспомнив что-то, Алена быстро поднялась на ноги, хромая, подошла к окну, подскочила на месте и зацепилась руками за оконный проем.

– Ты чего? – удивился я.

– Ну же! Помоги! – пыхтела Алена, пытаясь подтянуться.

– Ты хочешь обратно?

– Бинго, Димулик! Помогай!

– Но зачем?

Алена отпустила руки и приземлилась на землю.

– Ну как же? – воскликнула она. – Там же ландыши мои! И поросенок!

Я во все глаза уставился на Грохольскую. Она серьезно?

– Поросенок? – переспросил я.

– Жирненький! – вздохнула Алена. – На диванчике остался! Я с этими грязными тарелками совсем про него позабыла…

Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Забавно было подумать, что блюстители порядка отправились за нами в погоню. А что? Злостные нарушители: не заплатили за кофе с тортиком, разбили чашку, устроили дерзкий побег, после которого Энди Дюфрейн, чувак, бежавший из Шоушенка, просто нервно курит в сторонке.

– Хочешь, я тебе новую игрушку достану из автомата? – предложил я.

– Ой, ничего ты не понимаешь! – сердито откликнулась Алена.

Она чуть не плакала, до того была расстроена. Признаться, я даже растерялся. Неужели из-за какой-то мягкой игрушки можно так огорчиться? Алена шмыгнула носом. Я смотрел на ее красивый профиль Захотелось ее пожалеть. Провести рукой по волосам. Или просто коснуться плеча. Но я сдержался. Вокруг стоял сладкий запах сирени.

Алена взглянула на экран телефона и тяжело вздохнула:

– Мне домой пора! Завтра к первой паре, а я еще к семинару не подготовилась…

Я тоже достал из кармана толстовки телефон:

– Назови адрес, я тебе такси вызову!

– Что ты! – запротестовала Алена. – Я сама… У меня тут приложение специальное есть.

Я посмотрел на окно, из которого мы вылезли. Оно было по-прежнему открыто. Горел свет, играла музыка. Даже если пропажу уже обнаружили, то на нас с Грохольской попросту забили.

Я поднялся с травы и протянул руку Алене. Грохольская захромала к арке.

– Ох, е-мое! – покачала она головой. – Не проходит!

– Нога?

Алена поморщилась и кивнула.

– Куда такси подъедет? Тут двор, закрытый для машин…

– К автобусной остановке на проспекте. – Алена нагнулась и стала осматривать лодыжку.

Я присел на корточки и осторожно потрогал ее ногу.

– Ты в этом что-то понимаешь? – раздался голос Алены.

Я задрал голову и виновато улыбнулся:

– Если честно, ни черта…

– Это не вывих, растяжение! Точно знаю!

– Тебе надо к врачу!

– Такси подъехало…

– Я тебя донесу. – И тут же подхватил Алену на руки. – Держись за меня!

Грохольская послушно обвила руками мою шею. Я бережно держал ее.

– Знаешь, это я во всем виновата! – проговорила Алена, когда я нес ее через освещенный тихий двор.

– Во всем? – покосился я на девушку. Неужели сейчас признается в том, что помогала Ярику выиграть спор?

– Угу! Это из-за меня терминал не работал. Там, где я, обязательно какая-то фигня случается!

– А, ты об этом…

– Точно тебе говорю! Еще и каблук сломала.

– Просто ты неправильно сгруппировалась! – улыбнулся я.

Краем глаза обратил внимание, как Алена внимательно смотрела мне в лицо. Я непроизвольно нахмурился. Хотелось поправить съехавшие с носа очки, но не было возможности.

Выйдя на шумный проспект, мы сразу увидели такси.

– Вон моя машина! – кивнула Алена.

Я распахнул заднюю дверь.

– Это были самые странные выходные в моей жизни! – прошептала Алена, когда я помогал ей устроиться на сиденье. В салоне было темно, негромко играла музыка. До меня долетел еле уловимый запах духов. Я внимательно осмотрел лицо девушки. Большие зеленые глаза. И губы так близко. Мне захотелось поцеловать Алену.

– Аналогично! – сказал я, выпрямляясь.

Пока не выясню, связана ли Грохольская с Яриком, точно не буду предпринимать активных действий. Черт, почему все так непросто? Вечно ввязываюсь в сомнительные истории…

Я захлопнул дверь. Алена еще какое-то время смотрела на меня из окна машины. В стекле отражались блики фонарей и рекламных вывесок. Такси тронулось с места, девушка отвернулась. Я проводил взглядом машину. Вскоре машина затерялась в десятках красных габаритных огней.

Сняв очки, я натянул на голову капюшон и, засунув руки в карманы, побрел обратно в «Черемуху».

* * *

– Вы впервые у нас? – услышал я во второй раз за вечер. – Классная, кстати, толстовка! Где взял?

– Да пошел ты… – со смехом проговорил я, протягивая руку Толе. – Где это чудовище?

– Не понимаю, о ком ты! – так же смеясь, ответил Толик.

– Лохматое такое, долговязое! – начал описывать я.

– Дим, перестань он ведь как бы мой начальник! – укоризненно покачал головой Толя.

– Насяльник! – передразнил я и услышал громкий хохот Ярика. Облокотясь о барную стойку, он о чем-то весело беседовал с официанткой и баристой. Вечером в воскресенье в «Черемухе» было не так многолюдно, как вчера.

– Елизаров! – гаркнул я, перекрикивая музыку.

Оглянувшись и увидев меня, Ярослав ринулся в глубь зала. Я помчался за ним. Некоторое время мы носились между столиков под недоуменные взгляды посетителей. Наконец Ярик с диким хохотом добрался до нашего загончика и плюхнулся на диванчик.

– Все, чувак, сдаюсь!

– Ну, ты и подонок! – проговорил я, усаживаясь напротив. Даже не верилось, что всего каких-то сорок минут назад мы были здесь с Аленой. Держались за руки…

– Уж и разыграть нельзя, – веселился Ярик. – Заплати за разбитую чашку, кстати!

– Это ты давай плати за причиненный моральный ущерб!

– Я же вас это… сблизить хотел!

– Сблизить? Ты думал, мы как в мультике будем посуду намывать, передавая друг другу тарелки, а потом вытирать их махровым полотенчиком?

– Нет, почему же, – снова заржал Ярик. – Такая интимная обстановка… Может, вы бы вообще там… – Ярослав поиграл бровями: – Шпилли-вилли? Мы бы вам не мешали.

– Шпилли-вилли? – удивился я. – Кажется, ты смотришь слишком много порнухи. Завязывай! За кого ты Алену принимаешь?

– Я твою Алену знать не знаю! Второй раз в жизни видел! И то мельком…

Я с подозрением посмотрел на друга.

– Так уж и не знаешь?

– Клянусь! – заверил меня Ярослав.

– Странно, потому что, как выяснилось, Грохольская – приятельница Светы.

– Да ладно… – вполне искренне отозвался Ярик.

– Это точно для тебя новость? – все еще не верил я.

– Конечно! Знаешь, сколько у Светки приятельниц… Она со всеми дружит! – Ярик хмыкнул. – Надо будет поспрашивать у сеструхи, что за Грохольская. Где она вообще, вся такая упакованная, от нас пряталась?

– Поспрашивай, – согласился я.

Правда, откуда Грохольская свалилась на мою голову? Да, она мне сразу понравилась. Но если поначалу я думал о ней вскользь, то теперь она почему-то заняла все мои мысли.

Я вспомнил, как девушка то и дело касалась моей руки. Вспомнил, как ловил на себе ее заинтересованный взгляд. Такое у меня, конечно, не впервые, поэтому сомнений не было – я ей действительно нравился.

– Поклянись, что ты незнаком с Грохольской и это не твоих рук дело! – серьезно сказал я, глядя в глаза другу.

– Чего? – возмутился Ярик. – Ты с ума сошел? Конечно, незнаком! Мне самому интересно узнать, кто она такая… Поэтому – клянусь! Димон, а че ты такой довольный сидишь?

Я продолжал молча смотреть на Ярослава и улыбаться.

– Блин, братан, а че за коварная улыбка-то?

– Клянешься? – переспросил я.

– Да пошел ты… – начал сердиться Ярослав. – Сто раз сказать? Кровью расписаться? Душевнобольной!

– Обещаю, я вам с Ксюшей Царевой устрою самый лучший романтик в жизни… Навсегда запомнишь!

– Хочешь сказать… – начал Ярик.

– Да! Да! Да! – не переставал улыбаться я, не понимая, что меня обрадовало больше: выигранный спор или то, что я небезразличен Алене. – Я ей нравлюсь, дружище! Нравлюсь! Вот в этом во всем. – Я стянул с головы капюшон, указывая на дурацкие зализанные волосы. – В самом деле нравлюсь! Такой, какой есть! Без денег и статуса, с этой прической, в нелепых мешковатых шмотках…

– Братан, – охладил мой пыл Ярик. – Но ведь на самом деле ты не такой.

Глупая улыбка тут же слетела с моего лица. Я безумно хотел продолжить общение с Грохольской. А ведь настанет момент, когда придется сознаться в том, что все это – просто глупая шутка…

В эту минуту к нашему столику подошел Анатолий. Он поставил на стол поднос с двумя чайными приборами, затем выудил из-за спины мягкую игрушку.

– Кажется, вы со своей дамой кое-что оставили! – засмеялся парень.

Я тут же протянул руку к поросенку. Ярик усмехнулся:

– Мягкая игрушка на свидании? Димон, серьезно, сколько тебе лет? Пятнадцать?

– Дурак, ты ничего не понимаешь! – повторил я со смехом слова Алены.

Глава девятая

Алена

Я тихо открыла входную дверь и вошла. Из большой комнаты доносился звук телевизора. Родители, как всегда, проводили воскресный вечер за просмотром фильма. Вот и славно. Хромая, отправилась прямиком в ванную комнату. Нужно скорее снять с себя шмотки Насти и переодеться в домашнюю одежду.

– Аленушка, как погуляла? – донесся из комнаты голос мамы.

– Хорошо, ма! Хочу ванну принять… – крикнула я, сжавшись. Ох, лучше мамочке не видеть меня. Вряд ли ко мне снова подошла съемочная группа и предложила переодеться… Но тут мама засмеялась – видно, уже забыла про меня за своим фильмом. Я с облегчением выдохнула, потом вспомнила про каблук. О-хо-хо… Ладно, можно в починку отнести. Чтоб я еще раз нацепила туфли на каблуках? Ну уж нет! Так ведь можно и без ног остаться… даже не учитывая, что я сиганула из окна престижного заведения. Куда меня больше никогда не пустят. Ну и ладно. Можно подумать, я туда ходила. А то, что каблук сломала, – да с кем не бывает. Мой внутренний голос тут же со злорадством подсказал: «Такое, милая Горошкина, бывает только с тобой!»

Я не пожалела пены. Вылила полбутылки и, не дождавшись, пока наберется полная ванна, юркнула в теплую воду. Закрыла глаза, и передо мной тут же нарисовался профиль Димы. Я вспомнила, как парень нес меня до такси, и покраснела. Чудик оказался на удивление сильным. Помнится, в старших классах на «веселых стартах» мне достался в партнеры Валя Косоруков (говорящая, кстати, фамилия). Подхватив мое бренное тело на эстафете, он пыхтел и жаловался. А потом уронил меня практически на самом финише. Растянулись мы вдвоем, под общий хохот всей школы. До сих пор стыдно!

Я в мельчайших подробностях вспоминала лицо Димы. До чего ж он, оказывается, симпатичный! Наверное, сам об этом не догадывается… Раз не использует свою внешность, скрываясь за этими нелепыми вещами и прической. Какие же у него пушистые ресницы… какой нос… губы… И, самое главное, цвет глаз. Эй, Горошкина, ты что, на чудика запала? С той первой встречи в лифте так мало времени прошло… Разве такое возможно? Я простонала и скрылась под шапкой пены.

Как только я вышла из ванной в длинном банном халате с полотенцем на голове, мама снова выкрикнула из комнаты:

– Ален, там у тебя телефон разрывается!

Шлепая босыми ногами по ламинату, я направилась к себе. Сердце громко стучало. Может, чудик? Но нет, на экране высветилось несколько пропущенных звонков от Ксени. И сообщение: «Ну, ты где? Родители еще не спят? Мы заскочим на минутку!»

Я с задумчивым видом посмотрела в окно, за которым было уже совсем темно. И тут же в дверь позвонили.

– Это ко мне! – предупредила я.

На пороге стояли Ксеня и Петька. Нарисовались, голубчики! Сейчас я из вас всю душу вытрясу! Что это такое в «Черемухе» было? Я чуть под стол не упала в состоянии шока…

– А, это вы! – обиженным голосом произнесла я. – Заходите!

– Ален, кто там? – спросила мама.

– Да это Ксеня и… – Я красноречиво оглядела Петьку с ног до головы. – И Густав Петросян!

– Петросян? – переспросил Петя.

– Густав? – удивилась Ксеня.

– Кто-кто? – выглянула в коридор мама. – Опять меня разводишь? Что вы задумали? Добрый вечер, ребята!

Петька с Ксеней растерянно кивнули в ответ.

– Это новый Петькин псевдоним! – сердито проговорила я, глядя парню в глаза. – Он у нас теперь кантри-певец! Где твоя шляпа, Густав?

– Ален, ты что несешь? – прикинулся дурачком Петя.

– Ладно, вы тут сами разбирайтесь! – хмыкнула мама, привыкшая к нашим «странностям».

Мы прошли в мою комнату. Петька с Ксеней сели на краешек кровати. В большом банном халате и с полотенцем на голове я нависла над ними, словно белое облако.

– Ну и? – начала я. – Что это за фигня была в «Черемухе»? Это, Царева, конечно, твоя идея?

– Конечно, моя! – с вызовом ответила Ксеня. – Это же тебе во благо!

– В какое такое благо, Царева? – прищурилась я. – Чтоб я там от сердечного приступа откинулась? При виде этого… Густава?

– А почему Густав-то? – удивилась Ксеня.

– У Петьки спроси! – буркнула я.

– Что первое пришло в башку, – ответил задумчиво Петька, погрузившись с кем-то в переписку.

Ксеня вздохнула:

– Понимаешь, Ален, мы хотели показать твоему… хм, ухажеру, что ты интересна…

– Кому? – перебила я. – Чипу из «Чипа и Дейла», которые на помощь спешат?

– Петька старался одеться максимально модно! – укоризненно сказала мне Ксеня, а друга постучала по плечу в знак ободрения. Но Петя никак не отреагировал. Он с дурацкой улыбкой продолжал кому-то строчить послания.

– Что ж, если для вас это максимально модно… – проворчала я. – Даже мой чудик более стильно выглядит, чем этот Густав! Лучше б к Свете обратились, она бы Петьку нормально приодела…

Ксеня помрачнела:

– Достаточно с него и этого наряда!

– Петь? – позвала я друга. – Алло? Ты с нами!

Я пощелкала перед его носом пальцами, но Петька, кажется, не заметил. Я пожала плечами. Ничего, Густава я вам еще припомню! Будете знать, как ставить меня в неловкое положение… Будто я и без этого не попадаю в передряги.

– И давно такое с нашим пациентом? – спросила я у Ксени.

Царева только обреченно рукой махнула.

– Мы сюда приехали на машине, Петро у папы на вечер тачку взял. Так на светофоре пару раз «зеленый» прозевали, потому что он в телефон пялился…

– Белобрыс он и кудряв, – начала я, поглядывая на Ксеню.

– И высокий, словно шкаф! – подхватила подруга.

– Темнобров и моложав… Петросянчик наш Густав! – заключила я.

Петька усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана.

– Так, ну все! – рассердилась Ксеня, отбирая у друга телефон. – С кем ты там переписываешься весь вечер? Даже на стишки не реагируешь!

Царева вскочила на ноги, заглядывая в экран. Петя поднялся следом, пытаясь забрать телефон.

– Ты одобрил Светкину заявку в друзья? – воскликнула Ксеня.

– Верни! – потянул длинные руки за смартфоном Петя.

Царева спрятала смартфон за спину.

– Отдам только после урока! – строго сказала она, словно учитель. – Перейдем к обсуждению нашего ботаника!

– Да че его обсуждать? – разозлился Петька.

– Как прошло ваше свидание? Рассказывай! – Игнорируя Петю, Ксеня уселась обратно на кровать.

– Ну-у, – протянула неуверенно я. – Если не считать Густава…

– Это мы уже поняли! – поторопила меня Царева.

– Если не считать Густава, – продолжила я, – и-и-и того, что нам пришлось мыть за собой посуду… Потом мы еще разбили чашку, и я выпала из окна… И подвернула ногу. И каблук сломала на Настиных туфлях… Вот. Если всего этого не считать, то все прошло круто!

Я, улыбаясь, кивнула собственным словам. Петька и Ксеня странно уставились на меня.

– Горошкина, ты ведь сейчас сочиняешь? – медленно спросила Ксеня.

– Зачем мне что-то сочинять? – удивилась я. А потом заверила Цареву: – Я готова заплатить за ремонт обуви!

Петя и Ксеня переглянулись.

– Клянусь! – проговорила Царева. – Иногда мне хочется на денек стать тобой, чтобы понять, как ты все эти приключения находишь…

Я растерянно пожала плечами. А что тут скажешь? Это ведь все как-то само собой получается…

– А твой чудик как?

– Нормально, – ответила я, пытаясь скрыть улыбку.

Ксеня посмотрела на меня с подозрением:

– Слушай, дорогая моя, по-моему, ты уже рассиропилась!

– Что ты имеешь в виду? – сделала я невозмутимое лицо.

– Разок сходила с парнем на свидание… И сразу поплыла. Ты что, в ботаника влюбилась?

– Нет! – возмутилась я. – Нет, конечно!

– Или во всем виновата твоя жалостливость…

– А чего ботана жалеть-то? – вклинился в разговор Петька. – Видел я твоего чудика близко, не сказал бы, что у него какие-то проблемы в личной жизни. Как он по-свойски твою руку заграбастал…

Петя хмыкнул. А у меня от смущения щеки запылали.

– Горошкина, это правда? – спросила Ксеня.

– Ну… да! У меня какой-то немного нетипичный ботан, – нехотя согласилась я. – Иногда он меня очень удивляет своими поступками.

– Крейзи ботан, значит! Эх, его бы, конечно, приодеть… – мечтательно проговорила Ксеня.

– Что у тебя за мания всех переодевать? – удивилась я. – Иди выучись на стилиста! Петьку ты вон уже превратила в Густава!

Я захохотала, вспомнив эпатажный наряд друга.

– Петро сам так приоделся! Очень брутально, по его мнению! – закричала Ксеня. – А вообще подумай над моей идеей предложить чудику помощь по смене имиджа… В крайнем случае Свету подключим… Она в этом больше нас шарит!

Царева поморщилась, достала из кармана Петькин смартфон и бросила его на кровать:

– И ответь ей уже! Жужжит и жужжит! Надоела!

Петя тут же подхватил смартфон и как зачарованный вновь уткнулся в экран. Мне хотелось перевести тему разговора, и я произнесла:

– Вы готовились к семинару по зарубежке?

– А я завтра не пойду на эту пару, – важно заявил Петька.

– Это еще почему? – встрепенулась Ксеня.

– А что там делать? Допуск к зачету я уже получил… К тому же у меня в это время дела!

– Какие еще дела? – не унималась Царева.

Вместо ответа Петька открыл очередное сообщение.

– У тебя, Ксень, тоже есть допуск? – обреченно спросила я.

– Мне Лидия Ивановна вообще автомат обещала! – похвасталась Царева. – Поэтому и я прогуляю. У меня де-ла!

Последнее слово Ксеня специально произнесла по слогам, но Петя не обратил на это никакого внимания. Хотя обычно заваливал Цареву вопросами. Подругу это напрягло, что было заметно.

– А у меня ни допуска, ни тем более автомата! – вздохнула я. – Придется на семинар тащиться. А готовиться к нему так неохота…

Я демонстративно зевнула.

– Ой, да не парься! – махнула рукой Царева. – Там «окно» перед зарубежкой будет, успеешь подготовиться!

– Ой, верно!

Петька приложил к уху телефон, а затем виновато посмотрел на нас:

– Света голосовое прислала! Короче, Ксюх, я тебя в машине жду!

С этими словами он быстро вышел из комнаты.

– Хорошо! – выкрикнула подруга и резким сердитым движением поправила очки.

– Ксень, все нормально? – спросила я.

– Все просто чики-пуки, Горошкина!

– Мне кажется или тебе не нравится, что Петька со Светой общается…

Царева наигранно фыркнула:

– Мне-то что? Пусть хоть с папой римским переписывается!

Я скрестила руки на груди.

– Ну-ну…

Царева как-то отстраненно посмотрела на меня и тоже двинулась к выходу.

– Доброй ночи! – буркнула она.

– Да стой же ты! – схватила я Ксеню за руку.

Поверить не могу! Еще вчера Петька просил поговорить меня с Царевой по поводу их отношений, а сегодня такое творится…

– Ты, Ксенька, конечно, сердишься! – покачала я головой.

Подруга удрученно посмотрела на меня:

– Думаешь, он заметил?

– Петька-то? Да он сейчас не обратит внимания, даже если из космоса летающая тарелка приземлится на его соломенную голову! Ксеня, неужели Петька тебе все-таки нравится?

– Не в этом дело! – поморщилась Ксеня. – Не симпатизирует мне этот возможный тандем! За Петьку волнуюсь… Ты просто не знаешь Елизаровых…

– Они людоеды? – со смехом предположила я. – Вампиры? Как Каллены!

– Угу, а Петька – Белла Свон! – захихикала Ксеня. – На самом деле зря смеешься! Елизаровы могут быть очень коварны…

– Но ты же столько лет дружишь со Светой! – удивилась я.

– В плане дружбы у меня претензий нет, а вот в отношениях…

Ксеня замолчала.

– Я чего-то не знаю? – спросила я.

– Мне пора! Петька ждет внизу! До завтра! – Царева быстро чмокнула меня в щеку. – Закрой за мной дверь!

Проводив Ксеню, я еще некоторое время простояла в коридоре, прислушиваясь. Родители, похоже, уже легли спать. Ну и что это было? Ксеня все-таки ревнует Петю? Или действительно боится, что коварная Света Елизарова разобьет нашему белокурому другу сердце?

Сама я долго не могла уснуть. Казалось, что в комнате слишком душно. Некоторое время рассматривала черное незашторенное окно. На кухне еле слышно гудела посудомойка. Я потянулась к телефону и посмотрела на экран. Новых сообщений нет. Ворочаюсь я уже сорок минут. А завтра к первой паре…

Я поднялась с кровати, на цыпочках подошла к окну и открыла его настежь. Теперь гул посудомойки сменил лай дворовых собак. Машины на проспекте в этот час проезжали редко.

В комнате стало намного свежее. Я решила, что теперь точно усну, но по-прежнему продолжала ворочаться. Снова посмотрела на часы, проверила сообщения… Ничего. Дима, наверное, уже давно дрыхнет, ему и в голову не пришло, что я тут мучаюсь от бессонницы! Вот уж воистину чудик! Разве сложно было за вечер хоть словечко прислать? Сразу видно, что в нашей женской психологии он совсем не разбирается и опыта общения с девчонками у него – ноль.

Я так рассердилась на чудика, будто он был виноват в том, что я не могу уснуть. Зажмурилась сильно-сильно, так, что засверкали звездочки. Открыла глаза и… нащупала телефон. Нет, ну невозможно же! Знаю-знаю, первой строчить – не комильфо. Тем более так поздно. Но по-другому я просто не могла!

«Спишь?» – написала я.

Дима ответил спустя несколько секунд:

«Уже нет!»

Я надулась. Впрочем, именно такого ответа я и ожидала. Чудик не был бы чудиком, если б вдруг написал: «Не сплю. Все время думаю о тебе!» Представив себе такое сообщение, кажется, я даже немного покраснела.

«Тоже не сплю!» – быстро натюкала я, отправила сообщение и уставилась в потолок, по которому пробежал свет от фар.

«Я это понял;))» – ответил Дима. И следом отправил еще одно послание: «Обо мне думаешь?»

Тут уж я задохнулась от возмущения! В моих мыслях все было совсем по-другому! И вообще, это Дима должен был первым мне написать!

«Да!» – честно призналась я. И приписала: «Думаю, какой же ты все-таки чудиковище!»

«А я думаю, какая же ты все-таки красивая!» – пришел тут же ответ. Надо же, как непосредственно! Хотя, будь на месте Димы какой-нибудь мачо, фраза показалась бы мне слишком банальной. Но от чудика это прозвучало искренне и трогательно. Наверное, ему пришлось набраться смелости, чтобы отправить мадам Грохольской такое… Я негромко рассмеялась, уткнувшись в подушку. «Красавица и Чудиковище» – чем не начало истории о красивой и искренней любви?

Ой! Любви? Я испугалась собственных мыслей.

«Спокойной ночи!» – быстро набрала в ответ.

«Спокойной! Кстати, твой поросенок у меня в заложниках! Условия выдвину позже!»

Что? Дима рискнул вернуться в «Черемуху» за моей игрушкой? Честно, я была поражена. Чуть телефон из рук не выронила (который приземлился бы мне прямиком на нос).

«Хорошо! Но если с его спинки упадет хоть одна щетинка…» – в рифму предупредила я «шантажиста».

В ответ Дима прислал ржущий смайлик. А я, улыбаясь, закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

* * *

Мы вышли из залитой утренним солнцем аудитории в прохладный темный коридор. Пропустив вперед спешащих в столовую одногруппниц, я остановилась у доски с расписанием. Зевнула и сладко потянулась.

– Горошкина, ты хоть рот прикрывай! Сейчас весь университет проглотишь! – проворчала Ксеня, вслед за мной также не в силах сдержать зевок.

– Ничего не могу с собой поделать! – пожаловалась я, подтягивая лямку рюкзака. – Проснулась в шесть утра, накопировала какую-то первую попавшуюся фигню на флешку, сейчас в «окно» буду разбирать… читать… читать…

Я с блаженством закрыла глаза.

– Что, Аленка, спишь на ходу? – раздался веселый голос Петьки над ухом. – Кто еще валит с зарубежки?

Ксеня подняла руку.

– Я тоже сегодня плохо спала! – сообщила подруга. – Пойду отсыпаться… Петро, а ты сейчас в какую сторону? Домой?

Петька замялся:

– Ну, не совсем…

Ксеня нахмурилась.

– А куда?

– Тебе-то какая разница?

Так, похоже, сейчас начнутся разборки. Что не очень-то похоже на моих друзей. Вообще Ксеня с Петькой редко ругаются. Все чаще со мной по очереди дискутируют.

– Спросить уже нельзя? – встрепенулась Царева.

– Если тебе так интересно, я встречаюсь со своим приятелем и его девушкой! Они меня позвали в кино! Приятеля зовут Денис Усманов, двадцать лет, учится на физкультурном…

– Ой, а что это за анкета из «Давай поженимся»? – встряла я. – «В свободное время предпочитает вышивать крестиком. Денис предупреждает, что его избранница должна уметь…»

– Его избранница – Лена! – перебил Петька, игнорируя мой монолог. – Она учится на том же факультете…

– Все, хорош дурака валять! – поморщилась Ксеня.

В этот момент Петька так оглушительно свистнул, что у меня чуть барабанные перепонки не выскочили…

– Совсем ку-ку? – рассердилась я. – Прямо в ухо!

– А вот и Денис! – расплылся в улыбке Петя. – Дэн!

В конце коридора стоял коренастый парень с короткой стрижкой, он держал за руку высокую рыжую девушку.

– О, моя королева! – насмешливо обратился к Ксене Петька. – Нет! Царица! Могу ли я пойти со своими друзьями…

«Царица» Царева только рукой махнула, не дав Пете договорить.

– Чеши на все четыре стороны!

– Премного благодарен! До завтра, Горошкина! – Петька на прощание треснул по моему рюкзаку так, что я, подавившись очередным зевком, подскочила на месте.

Когда белобрысая голова скрылась в толпе студентов, я обратилась к Царевой:

– А если бы он с ней сейчас встретился?

– С кем – с ней? – Ксеня нарочито внимательно уставилась в расписание.

– С Ларисой Гузеевой! – рассердилась я. – Со Светой Елизаровой, с кем еще!

– По-моему, мы вчера уже беседовали на эту тему! – Царева нахмурилась и поправила волосы. – Пошли уже на улицу! Тошнит от этого универа, скорей бы каникулы…

Она схватила меня за руку и практически силой потащила в противоположную от расписания сторону.

На крыльцо мы вышли вместе со звонком – до этого не могли разойтись в дверях с опаздывающими на пару студентами.

– Вот же народу не терпится получить знания! – проворчала Царева.

– Что, с подушкой не терпится поцеловаться?

– А тебе – на семинаре с блеском ответить, – подколола меня Ксеня.

– Ой, не напоминай! – вздохнула я. – Меня в этом семестре практически не спрашивали, еще и пропусков много… Точно сегодня отвечать придется!

– Готовься! Время есть! – напутствовала меня подруга. – Кто там у нас сегодня? Госпожа Бовари?

– Угу, Флобер! – обреченно кивнула я. – Психологический портрет Эммы…

– «Мадам Бовари – это я!» – процитировала Ксеня, беспечно топнув ногой перед собравшимися посреди тротуара голубями. Очки подруги тут же съехали с носа, а стая серых птиц с громким гулением взмыла в небо. – Проводишь до остановки?

Я кивнула:

– Пойдем! Как раз по пути зайду за кофе навынос. Возьму большой стакан… И булочку. Таку-у-ую огромную! – Словно рыбак, хвастающийся уловом, я раскинула в стороны руки, демонстрируя размер выпечки. Царева отпрянула в сторону.

– Эй, ты полегче!

Проводив Ксеню до остановки, я зашла в небольшую кондитерскую, купила кофе с булкой и отправилась в сторону сквера. Несколько зеленых аллей с симпатичными белыми скамейками находились недалеко от корпуса, где проходили занятия у нас, гуманитариев.

В час, когда большинство студентов были на занятиях, я без труда отыскала свободную скамейку и с блаженством плюхнулась на нее. Несмотря на то что сегодня я была в любимых черных «конверсах», нога по-прежнему немного побаливала. Солнышко припекало. Я быстро стянула через голову джемпер, под которым у меня была джинсовая рубашка с коротким рукавом. Мимо прошли две девчонки в топах и мини-юбках. Надо же, одеты уже совсем по-летнему! Но когда выходишь на занятия к первой паре, тебя тут же встречает колючий прохладный воздух. А вот к обеду уже становится жарковато. Не угадаешь с погодой!

С задумчивым видом проводив взглядом девушек, я наконец вспомнила, для чего тут, собственно, расположилась, и полезла в рюкзак за ноутбуком. Пока мой «старикашечка» грузился, потянулась за кофе, попутно оглядывая аллею. И тут же заметила поверх кустов чуть поодаль светловолосую голову Светы. Странно, Ксеня говорила, что Елизарова учится в другом институте. Я сделала глоток и чуть не поперхнулась, когда к блондинке подрулил Петька. Он что-то негромко сказал ей, и та кокетливо заулыбалась. Интересненько! Потом я увидела парочку с физкультурного. У них двойное свидание, что ли? Петя Цареву обманул? Или, точнее, что-то утаил? Ну и ну! Ох, если Ксеня об этом прознает… Я покосилась на ноутбук, который наконец включился. Если он сейчас поломается, это будет просто всемирнейший закон подлости имени Горошкиной!

Тут же перевела взгляд обратно на Петьку и его компанию. Денис и Лена, обнявшись, побрели по зеленой аллее. Петя и Света чуть приотстали. Сразу было понятно, что это их первое свидание. Мой друг, похоже, из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Свету. Ей-богу, я впервые видела Петьку таким активным! Вечно погруженный в свои мысли, флегматичный и временами язвительный, рядом с Елизаровой он преобразился. С его лица не сходила улыбка, он что-то увлеченно рассказывал девушке, держась с ней на расстоянии. А Елизарова, приложив руку козырьком ко лбу, время от времени смеялась. Мне даже на мгновение стыдно стало. Неужели мы с Царевой так затюкали Петьку, что рядом со Светой он расцвел?

Парочки скрылись из виду, я еще немного поглазела на опустевшую аллею и решила наконец заняться подготовкой к семинару. Отставила стаканчик с кофе в сторону, положила на колени ноутбук. Так, устанавливает обновления. Ладненько, пока можно перекусить. Я нащупала рукой булку, быстро сняла обертку и откусила. Загрузка еще не закончилась, ну и чего так долго? Не прожевав до конца предыдущий кусок, я снова куснула. До чего ж вкусная! Свеженькая, воздушная, с посыпкой! И денек такой славный, птички над головой щебечут, солнышко ярко светит. Если б не тормоз ноутбук и не семинар по зарубежной литературе, можно было бы считать, что жизнь удалась!

Я еще раз откусила от булки, задумчиво глядя на электронного ветерана. Так скоро и «окно» закончится. Госпожа Бовари махнет мне ручкой, а недопуск к зачету, наоборот, примет в свои распростертые объятия. Я внимательно и с тревогой наблюдала за «раздумыванием» ноутбука. Но внезапно экран все-таки погас. Я растерянно уставилась в свое жующее отражение. Та-а-ак! Приехали! Очень вовремя! И что это с ним?

– Привет! – раздалось у меня над ухом.

На черном экране отразилось смеющееся лицо Димы.

Глава десятая

Дима

Я прибавил скорость и наконец смог обогнать Ярика. Свет фонарей над головой слился в одну линию. Разбитое шоссе, ведущее к реке, в этот час было пустым. Газанул еще. И еще. Мотоцикл с медвежьим ревом рвался вперед.

Кайф! Я был счастлив. По-настоящему счастлив. В такие минуты кажется, что ты быстрее самого сильного ветра, а под колесами не просто дорога – весь мир. От переполняющего меня восторга я заорал во все горло:

– А-а-а-а!

Конечно, мой крик не мог перебить рев мотора. Я посмотрел в зеркало – Ярик уже прилично отстал.

После «Черемухи» мы решили устроить небольшие гонки. Это у нас вроде как воскресная традиция: закончить неделю выбросом адреналина.

К крутому черному берегу я подъехал первым. Вскоре послышался треск байка Ярика.

– Ты псих! Ты просто псих! – проорал он, стягивая шлем. – Если бы это видела твоя мама, ей бы понадобился корвалол…

– Да ладно тебе! Шоссе пустое…

– Дорога раздолбанная! Так бы я тебя сделал… – проворчал Ярик, усаживаясь рядом со мной на траву. – Байк просто пожалел!

– Ну-ну! – хмыкнул я.

– Ню-ню! – передразнил он, сплевывая. – На фига мы сюда приперлись? Послушать симфонию лягушек? Комары только сожрут…

С этими словами друг сам себе влепил звонкую пощечину.

– Во-во! Уже!

– Смотри, как тут красиво! – сказал я, глядя на воду. – Плотина круто подсвечена.

Рядом с берегом шумели темные сосны. Странное ощущение, когда осознаешь, что, кроме нас, здесь нет ни единой души. Одновременно чувствуешь умиротворение и беспокойство.

– Я тебе не баба – пейзажами любоваться! Нашел кого привести сюда…

Подтолкнув друга в плечо, я спросил манерным голосом:

– Дорогуша, пустишь меня сегодня к себе переночевать?

– Иди ты… шутник! – рассердился Ярик.

– Не, на самом деле домой неохота! – серьезно сказал я, продолжая рассматривать освещенную плотину. – Мама с каким-то кентом в ресторан ушла. Я с ней столкнулся в дверях, когда за шлемом домой заходил… А вообще съезжать уже надо.

– Давно пора!

Теперь и Ярик задумчиво смотрел на блики на черной воде… Над рекой повисла огромная белая луна.

В этот момент ночную тишину прервало жужжание – в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Алены. Интересуется, не сплю ли я… Как мило.

– Грохольская? – спросил Ярик.

– Угу, – откликнулся я, печатая ответ. Экран освещал лицо, приходилось щуриться.

– Убавь яркость! – поморщился Ярослав.

– Угу… – кивнул я и провел большим пальцем по экрану.

«Хорошо! Но если с его спинки упадет хоть одна щетинка…» – ответила Алена на мое сообщение о поросенке. Игрушку я, кстати, заехав домой, оставил в комнате. Спрятал за подушки, чтобы мама не обнаружила. Будто этот несчастный плюшевый свин был чем-то постыдным, несерьезным, детским… Перечитав еще раз сообщение от Грохольской, я рассмеялся.

– Чего ржешь? – тут же оживился Ярик. – Что она тебе пишет?

– Да так… – туманно отозвался я, улыбаясь, как дурак.

Ярослав достал из кармана свой телефон и посветил мне в лицо.

– У-у-у, кажется, мы тебя потеряли! – покачал он головой.

– Пациент скорее мертв, чем жив? – снова рассмеялся я. – На самом деле ты делаешь скоропалительные выводы…

– Скоропалительные? – расхохотался Ярослав. – Да у тебя ж все на роже написано!

– Да что там написано-то?

– Вот чем она так тебя привлекла? Помимо того, что у нее ужасный вкус на парней…

Я рассмеялся.

– Она сумасшедшая. Такая по-хорошему сумасшедшая, понимаешь?

– Нет! – честно признался Ярик. – Мне бы кого попроще и поадекватней. Потому что был уже в жизни негативный опыт общения с одной чокнутой…

– Да? Это когда? – заинтересовался я.

– Еще до нашего знакомства! – ответил Ярослав. – Да там ничего интересного… – Друг заметно помрачнел.

– Расскажешь? – спросил я. – Если нет, так нет. Обещаю: смертельно не обижусь!

– Да я как-то не привык трепаться на эту тему, – смутился Ярослав. – Обычно прячу свои чувства. И так глубоко, что сам потом фиг отыщу…

Ярик замолчал. Странно. До этого мне казалось, что он любит похвастаться своими победами на любовном фронте. Несерьезными кратковременными интрижками с симпатичными девочками. Но, видимо, здесь разговор шел о чем-то более серьезном. Что ж, не буду лезть к нему с расспросами.

– Зато теперь я таких сумасшедших стараюсь стороной обходить… – проговорил Ярик. – А ты, наоборот, западаешь!

– А кто сказал, что я на Алену запал?

Ярослав усмехнулся, поднялся с травы и отряхнул джинсы. Спустился к воде. Я слышал, как он тяжело вздохнул. Мы провели в тишине пару минут.

– Димон? – позвал наконец Ярослав.

– А?

– Думаю вот все о тебе и об этой Грохольской… – Ярослав громко и фальшиво пропел: – Уже разносит молва по дворам, что между вами «Чивава»…

Я усмехнулся.

– Что, считаешь, я не прав?

Друг стоял ко мне спиной и продолжал смотреть на воду. Я поднялся на ноги и, неслышно ступая кедами по мягкой траве, подошел к своему мотоциклу.

– Что, считаешь, – крикнул я, уже застегивая шлем, – на обратном пути я снова тебя сделаю?

Ярослав резко обернулся.

– Ах, ты… – выругался он, взбегая по крутому склону.

Громкий треск мотоциклов вновь нарушил ночную прохладную тишину.

* * *

– Если б не зачеты на носу, фиг бы я вообще сегодня вышел из дома! – проворчал Ярослав, с задумчивым видом размешивая кофе.

– Сколько у тебя еще пар? – спросил я.

– Две… Конституционное право зарубежных стран! – Друг поморщился. – И кофе какой-то гадкий! Ненавижу понедельники!

После этих слов стало непонятно, от чего его так передернуло: от «гадкого» напитка, понедельника или предстоящих пар.

– Ну а я уже могу свалить домой, – похвастался я, развалившись на стуле. Во время большой перемены мы сидели в небольшой кофейне, которая располагалась недалеко от корпуса юрфака. – Сейчас только байк со стоянки заберу…

– Счастливчик! – покачал головой Ярик. – Я бы тоже свалил… Такая погодка разыгралась.

Друг сделал новый глоток «гадкого кофе». Барабаня пальцами по столу, долго осматривал меня, затем захохотал. Да так громко, что на нас оглянулись девчонки, сидевшие за соседним столиком. Я улыбнулся и отсалютовал им чашкой с чаем. Те тут же отвернулись и, хихикая, стали перешептываться.

– Поверить не могу, что ты напялил эту толстовку в универ! – покачал головой Ярослав.

– А что не так? – удивился я. – Не успел переодеться. Не одежда красит человека, а человек одежду!

– Да? А я думал, добрые поступки, – вновь рассмеялся Ярик. – И на что ты, интересно, намекаешь? Надо мной в школе ржали из-за этой толстовки… Она ж больше положенного на несколько размеров…

– Ну, не знаю! – сдерживая улыбку, ответил я. – У меня сегодня парочка человек спросили, где я такую прикольную вещицу приобрел…

– Да иди ты! – открыт рот от изумления Ярослав.

– Ага! – Я подмигнул девушке, которая вновь повернулась в нашу сторону. Смутившись, она тут же отвернулась. – К тому же за эти дни я понял одну важную вещь…

– И какую же? – Ярик потянулся за шоколадным кексом.

– Внешность – для кого-то это, наверное, важно. Но это совершенно точно не самое главное.

Мне казалось, что девушка за соседним столиком не отводит взгляд от моего затылка.

Ярослав, глядя мне в глаза, недобро хмыкнул:

– Сказал бы ты мне это лет пять назад… Слушай, ходячая реклама стремных шмоток, а может, распродашь мой старый гардероб? Раз ты и в таком пользуешься спросом. У меня целая сумка подобных вещей, ты сам видел…

– Тебя сделали уверенным в себе стильные шмотки?

– Можно сказать и так, – пожал плечами Ярослав.

– А нужно, чтобы вещи тебя дополняли, а не ты их… Понимаешь, о чем я?

Ярослав поморщился:

– Ты такой умный, я посмотрю! Не был в моей шкуре, так не рассуждай. Лично меня шмотки сделали не только уверенным в себе, а даже немного подпортили… Но я не могу сказать, что мне это не нравится!

– Что ты имеешь в виду? – насторожился я.

– У каждого должна быть своя тайна, – вновь загадочно произнес Ярик.

Я посмотрел на часы.

– Твою тайну я уже давно разгадал, когда посмотрел старые фотоальбомы! – покачал головой я. – Ты, кстати, на пару опоздаешь, звонок через пять минут…

Ярослав тут же вскочил с места.

– Блин, еще курсач сдавать… Заплатишь за меня? Деньги потом тебе на карту перекину…

– Ага, если у них терминал работает, – посмотрел я в глаза Ярику.

– А ты, Димон, злопамятный! – укоризненно покачал головой друг. – В крайнем случае через окно удерешь… Опыт у тебя уже есть! Бывай!

Он обошел стол, по пути похлопав меня по плечу. Когда друг удалился, я продолжил пить чай, поглядывая на улицу. Видимо, уже прозвенел звонок, потому как небольшая площадь перед корпусом факультета быстро опустела. Девчонки, сидевшие по соседству, тоже поднялись. Проходя мимо моего столика, одна из них остановилась и протянула салфетку, на которой, по всей видимости, был записан номер телефона.

– Ты моей подруге очень понравился! – сообщила она доверительно. – Но сама она постеснялась передать тебе это…

Я оглянулся. Девушка, которая время от времени поглядывала на нас с Яриком, поспешно выскочила за дверь. Я усмехнулся.

– Надеюсь на твою сознательность! – серьезно проговорила ее подруга. – Пока-пока!

– Удачи! – кивнул я, провожая ее взглядом. Девушка зацокала каблуками по пестрому черно-белому кафелю.

Я подозвал официанта, расплатился и вышел из кофейни, оставив на столе смятую салфетку.

Миновал несколько работающих фонтанов и вышел к скверу. Для настроения достал из кармана толстовки наушники, воткнув их в айпод и направился в сторону университетской парковки. Вокруг было тепло, солнечно и немноголюдно.

И вдруг заметил темноволосую девушку. Она сидела на дальней скамейке. Этот до боли знакомый профиль… Остановился, внимательно приглядываясь… и узнал в девчонке, попивающей кофе из картонного стаканчика, Алену.

Ошибиться я не мог, хотя сегодня она выглядела совсем иначе. В синих джинсах и рубашке, на ногах черные высокие кеды.

Девушка смотрела куда-то в сторону. Я проследил за ее взглядом, но аллея была пуста. Покачав головой, Алена занялась ноутбуком. Теперь я мог лучше разглядеть ее лицо. Нет яркой помады на губах. Волосы распущены. И длинная челка…

Эта мысль посетила меня в первый вечер нашего знакомства еще там, в лифте. Но я решил, что таких безумных совпадений не бывает. Теперь же сомнений не было: Грохольская и та симпатичная девчонка из бара – один и тот же человек.

Конечно, все сходится. Алена знакома со Светой, а Света дружит с Ксюшей Царевой. В тот вечер я видел Алену и Ксюшу в баре. Странно, девчонка, сидевшая на скамейке, казалось бы, ничего общего не имела с гламурной Светой Елизаровой. И она была далека от своего собственного гламурного облика. Что ж, возможно, Алена может быть… многоликой. Как, в принципе, и я.

На нашем свидании в «Черемухе» я даже не удосужился спросить, где именно учится Алена. То есть спросил, но она назвала только факультет. Хорошо, допустим, она учится в нашем университете, но в универе учатся несколько тысяч студентов, а я вижу в сквере именно Грохольскую. И в баре, и в торговом… Если это не судьба, то что?

Я продолжал стоять на месте и размышлять, как лучше поступить. Подойти или не стоит? Интересно, а что означает ее сегодняшний вид? Кстати, без боевого раскраса ей намного лучше… И похоже, в «конверсах» она чувствует себя гармоничнее. Ну, в своей тарелке. Непринужденно болтает ногами, взгромоздив на колени массивный черный ноутбук. Для чего тогда весь этот цирк с каблуками? Она нацепила их специально для нашего свидания? Но и в нашу первую случайную встречу, когда мы застряли в лифте, Алена была при параде. О споре знал только Ярик, но он клянется, что незнаком с Грохольской. Может, он проболтался Светке и та решила приколоться надо мной, попросив поучаствовать в маскараде свою подругу? Но зачем ей это? Мы не так близки для подобных розыгрышей. Да и не похоже на Свету Елизарову, она не такая изобретательная. К тому же мы с Яриком встретили ее в тот день утром, и она, было понятно, до этого с братом не разговаривала. Или я ошибаюсь? А-а-а! Мне казалось, я сойду с ума. Что на самом деле происходит?

Я нервно провел рукой по волосам. Конечно, геля у меня с собой не было. Может, плюнуть на все, подойти к Алене и поговорить начистоту? Но что, если это все-таки розыгрыш? Грохольская как-то уж слишком быстро запала на фрика… Девчонка сделает меня – просто посмеется над «Димусиком». Такого со мной никогда не было и не хотелось бы, чтоб было.

Хотя… Алена, кажется, всерьез считает меня забитым «чудиковищем», как она выразилась. Ведь оправдывалась же она по поводу меня и моих возможных «друзей-ботаников». Или она такая хорошая актриса?

Нужно все-таки разведать обстановку. Убедившись, что она меня не разводит, я могу открыться ей, но только постепенно, не как с разбегу нырнуть.

В этот момент Алена жадно откусила от большой булки. Я улыбнулся. Признаюсь, меня это умилило. Захотелось подойти, обнять… Или хотя бы просто поговорить.

Вчера я не выложил из рюкзака очки. Там же, где-то на дне, обнаружилась черная бейсболка. Быстро «перевоплотившись», я отправился на разведку.

Неслышно подкрался к Алене сзади, по-прежнему не понимая, кто все-таки такая Грохольская и что от нее ждать. Словно в предвкушении опасного квеста, мое сердце застучало сильнее, а на лице, чего я совсем не ожидал, нарисовалась глупая улыбка.

– Привет! – негромко поздоровался я.

Алена несколько секунд сидела не двигаясь. В черном экране ноутбука я видел, как она резко перестала жевать и, кажется, даже зажмурилась на секунду. Видимо, решила, что я растворюсь в воздухе, словно мираж в пустыне.

Кажется, она и не думала поворачиваться ко мне. Тогда я перемахнул через скамейку и сел рядом.

– При-вет! – снова сказал я. Уже громко и по слогам. И даже помахал перед лицом Алены рукой. – Грохольская, отомри!

Девушка, как во сне, повернулась ко мне, и я встретился с зеленью ее глаз.

– Пфифет! – кисло отозвалась Алена. Она не рада видеть «чудиковище»? По-моему, у нее булка застряла в горле…

Грохольская отвернулась и заработала челюстями.

– Не торопись! – заботливо проговорил я. – Прожуй хорошенько!

Алена закашлялась, и я протянул ей стаканчик с кофе.

– На, запей!

Девушка жадно начала пить.

– Спа… Кхе-кхе! Спасибо, Димчанский!

Я кивнул на ноутбук:

– Выключается силой мысли? Ты его так гипнотизировала…

– Что? – не поняла меня Алена. – А, нет! Он сам почему-то вырубился.

Алена замолчала, а я раздумывал над тем, как бы начать разговор на тему, что я – это не совсем я. Точнее, я – Дима, но не чудик, каким меня считает Грохольская. Я – обычный студент, обожаю тусовки, приставку, мотоциклы…

Только я открыл рот, чтобы начать, как Грохольская выпалила:

– Дим, а ты же на программиста учишься! Не знаешь, что с ноутбуком случилось?

Я тут же рот закрыл. Нет, неподходящее время для разговора. И я понятия не имею, что могло случиться с этим ноутом… На факультете международных отношений как-то не учат чинить компьютеры. Сам я уже давно пользовался «макинтошем» и бед не знал.

Чтобы сохранить лицо, я осторожно взял из рук Алены тяжелый ноутбук и переместил к себе на колени.

– Гм, – начал я, – по всей видимости, это довольно старая модель…

– Он мне дорог как память! – поспешно сказала Алена. А затем забрала свой ноутбук. – Ладно, чего с ним возиться… Он древний, как этот мир! Компьютозавр! Только время на него тратить… Только вот как теперь к семинару готовиться?

Она взглянула на меня с отчаянием в глазах, и я растерянно пожал плечами.

– Ты читал Флобера?

– Нет, извини, мне очень жаль…

– Психологический портрет Эммы… – пробурчала себе под нос Алена. – Вот же блин блинский!

Грохольская вытянула перед собой ноги. А я, сам того не замечая, уставился на ее кеды.

– Что? – сердито отозвалась она. – Почему ты так смотришь? У меня сегодня была физкультура…

– Физкультура, значит? – отозвался я.

– Ну!

– Слушай, а тебе хорошо без косметики!

Алена заметно смутилась:

– Спасибо…

Мимо нас важно прошествовал голубь. Мы с Аленой внимательно уставились на птицу, которая вышагивала, как модель на подиуме. А мы – почтенные зрители в первом ряду.

– Забавно, что мы учимся в одном универе… – сказал я.

– О-о! – усмехнулась Грохольская. – Ты даже не представляешь насколько!

Мы многозначительно, словно заговорщики, переглянулись. Меня не покидало чувство, что меня все-таки разводят…

По аллее на скейтборде в нашу сторону несся знакомый парень. Я немного напрягся. Или он, как ни в чем не бывало, проедет мимо, или…

Парень вытянул руку в приветствии:

– Дай пять, – и поехал дальше, выкрикнув на ходу: – Милые очечки, Димон!

Алена странно покосилась на меня. Затем ее взгляд стал каким-то жалостливым. Видимо, она решила, что чувак просто насмехается надо мной…

Немного поелозив на скамейке, Грохольская решилась пододвинуться ко мне. Я вновь почувствовал аромат цитрусовых духов. Мне нравился этот едва уловимый запах, который ощущался, только когда девушка была совсем близко. Это добавляло интимности. Куда лучше, чем удушающий шлейф, который за версту чуешь. Была у меня одна такая.

Некоторое время Алена всматривалась в мое лицо.

– Судя по всему, тут мало диоптрий… Или их совсем нет? Ну-ка!

Она сняла с меня очки.

– Ну? Ты что-нибудь видишь?

Я дотронулся до носа Грохольской:

– Алена? Надеюсь, это ты?

– Прекрати дурачиться! – рассердилась девушка и убрала мою руку. – У тебя нормальное зрение! Зачем ты их вообще носишь?

– Для солидности.

– Для солидности? Ты депутат, что ли? Дим, да плевать на всех, конечно! Но они же над тобой смеются! – Алена проговорила это с таким отчаянием в голосе, что мне стало не по себе. – Ты будто застрял в нулевых!

Я отвел глаза. Чувствовал, как Алена меня рассматривает. Когда мы встретились с ней взглядами, Грохольская нахмурилась.

– Слушай, – как-то обескураженно начала она. – А у тебя случайно нет брата?

Я снова напрягся. В моем обычном виде Алена видела меня в баре. Всего каких-то пару секунд. И там было плохое освещение. Могу поклясться, больше она на меня ни разу не посмотрела. Это я на нее пялился все время. Неужели она могла меня запомнить?

– Да, есть брат, – кивнул я. – Ему в марте год исполнился…

– Какая прелесть! – отозвалась Грохольская. – А твои волосы…

Девушка потянулась к моей бейсболке, но я быстро перехватил ее руку. Она с недоумением посмотрела на меня.

– Тебе не нравится моя прическа? – спросил я, вспомнив, как выгляжу с зализанными волосами.

– Честно? Ты напоминаешь мне Чубакку!

Тут уж я не смог сдержать смех, Грохольская тоже расхохоталась.

– Я не слишком ранила твои чувства? – отсмеявшись, спросила она.

– Нет, что ты, – улыбнулся я. – Правда, я и сам иногда задумываюсь над своим имиджем…

– Значит, ты не против? – просияла девушка.

– Не против чего? – насторожился я.

– Смены имиджа! – не моргнув глазом, ответила Алена. Так, приехали… – Давай сходим в торговый и подберем тебе какую-нибудь стильную рубашку?

Это она серьезно?

– Только не обижайся, пожалуйста! – снова смутилась Алена. – Тебе же во благо… Чтобы другие не подсмеивались! Поверь, в таких преображениях нет ничего страшного! Уж я-то знаю!

– Ну-у… – начал я. Сомнительная идея, конечно. Но если рассматривать это как очередное приключение рядом с Аленой… – Ну, хорошо!

– Урашечки! – обрадовалась Грохольская. – Прям сейчас двинем?

Ее энтузиазм меня пугал. Я вспомнил про байк, который дожидался меня на парковке. Тащиться за ним потом к универу…

– Ох ты ж ежик, – расстроенно покачала головой Алена, – мадам Бовари…

– Кто? – удивился я. – Какая мадам?

– Бовари! – повторила девушка. – Семинар! По зарубежке!

Отлично, я смогу спокойно съездить домой до своего «преображения».

– Хотя я все равно не готова…

Или не смогу…

– А, помирать, так с музыкой! – Грохольская беспечно махнула рукой и принялась запихивать свой сломанный ноут в рюкзак. – Не пойду на семинар! Ведь если спросят, все равно не отвечу…

– Эмм… мне все равно нужно заскочить домой! – сказал я. – За деньгами…

Грохольская помрачнела:

– Если у тебя сейчас финансовые трудности… – начала она.

– Нет-нет! – поспешно сказал я. – Все хорошо! Просто мне было бы удобно встретиться вечером…

– Хотя да. Мне тоже нужно домой забежать! – проговорила Алена и поспешно набрала кому-то сообщение. – Переодеться… А то, знаешь, эта физкультура… – Девушка поморщилась.

– Представляю! – закивал я.

– Давай я тебя до остановки провожу? – предложила Алена.

– Давай! – согласился я, и мы неспешно направились в противоположную от парковки сторону. Господи, какой абсурд! С каждой минутой мне казалось, что я все больше ввязываюсь в крупные неприятности…

Когда мы дошли до остановки, Алена внимательно проводила взглядом отъехавший микроавтобус.

– Твоя маршрутка? – предположил я.

– Маршрутка? – встрепенулась Алена. – Не-ет! Я вообще подругу жду! Ей вот сообщение писала… Она меня на машине подбросит! Я бы и сама, конечно, за руль села, но у меня прав нет!

– Понятно!

– Я право и лево путаю, – продолжила Грохольская.

– Ммм… – промычал я, усваивая эту информацию.

– И красный с зеленым. И Киру Найтли с Натали Портман! Это шутка такая, Димчик! – Алена нервно рассмеялась.

– Знаешь, – неуверенно начал я. – Давай встретимся в восемь в «Весне», у того самого лифта.

– В восемь? – деловито отозвалась Алена. – Что ж, в восемь мне подходит!

Я кивнул.

– Мне удобнее доехать до дома на трамвае! – сказал я, пятясь назад. – До вечера!

– До вечера! – растерянно проговорила Алена, а затем крикнула: – Ой, Дим! Трамвайная остановка в другой стороне!

– Точно! – криво улыбнулся я и резко изменил траекторию. – В «Весне»?

– В «Весне»!

– В восемь?

– В восемь!

– У лифта?

– Да иди уже! – рассмеялась девушка.

Только скрывшись за углом, я смог с облегчением выдохнуть. Грохольская решила заняться моим имиджем. Серьезно? Даже интересно, что из этого получится. Я усмехнулся и зашагал к парковке.

Глава одиннадцатая

Алена

Из-за чудика я пропустила свою маршрутку! И вообще… Это ж надо было ему так не вовремя появиться… Кто знал, что он учится в том же университете, что и я? Как и добрая половина студентов нашего города…

К тому же чудик застал мадам Бова… черт, Грохольскую в таком неприглядном виде! И что теперь делать? Еще и Царева не отвечает на мое сообщение… Неужели, добравшись до дома, увалилась спать?

Вскоре телефон зазвонил.

– Ксюх?

– Получила эсэмэс! – деловито пропыхтела в трубку подруга. – Уже направляюсь в нашу штаб-квартиру!

– Штаб-квартиру? – растерянно проговорила я, вытянув руку в сторону. Как раз заметила, что навстречу движется долгожданная маршрутка.

– Конечно! Я уже Светке позвонила! Ждем тебя на бабсовет!

– Бабсовет? – снова переспросила я. Опустила руку. И тут же рядом со мной затормозил микроавтобус. Эх, сейчас бы запрыгнуть в него, вон как раз мое любимое местечко у окна свободно… Еще и форточка приоткрыта. Можно было бы, слушая музыку в наушниках, прокатиться до дома с ветерком…

– Горошкина? Ну да! Ждем тебя! Все объяснения при личной встрече! Отключаюсь!

– Ксеня! – выкрикнула я запоздало. Вот деловая колбаса! Штаб-квартира, бабсовет… Пентагон, блин, разведчица фигова! По-моему, кое-кто заигрался в психолога-экспериментатора.

Водитель маршрутки вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно замотала головой. Он выругался и дал по газам. Укатило мое любимое местечко у окна…

Я уныло поплелась на трамвайную остановку, туда же, куда несколько минут назад учесал чудик. Настроения, мягко говоря, не было. Мне было тревожно. Что на этот раз задумала Ксеня? Она чуть ли не с самого начала хотела из Димы мачо сделать. В любое другое время я бы с удовольствием поддержала авантюру подруги. Потому как, всегда, за любой кипиш! Но к чудику я успела проникнуться симпатией… Жалко его. Кто мы такие, чтобы решать, как ему выглядеть, что носить, как себя вести… Хотя Царева все это задумала из благих побуждений. Наверное. Что плохого, если у Димы со сменой имиджа появятся новые приятели? Может, он обретет больше уверенности в себе, начнет другую жизнь… А мы ему поможем в этом. Я так усиленно занималась самовнушением, что едва не прозевала трамвай. В последнее мгновение успела вскочить на подножку вагона.

* * *

Дверь Настиной квартиры мне снова открыла Света Елизарова.

– Я тебя чаще, чем маму родную вижу! – хмыкнула блондинка.

– Аналогично! – проворчала я. Интересно, она опять с собой свой сундук приперла? Я присела на корточки, чтобы расшнуровать кеды.

Елизарова, наверное, даже фильм не успела с Петькой досмотреть… Или они и не ходили в кино, так, в кафешке посидели? И почему Петька не пришел? А, ну да, кажется, Царева теперь избегает совместных тусовок. А Светка, конечно же, помалкивает про сегодняшнее сорванное свидание. Конспираторы!

– Горошкина! – выкрикнула Ксеня из большой комнаты. – Мы тебя заждались! Ты что, на ослике из универа ехала?

– Почему на ослике? – удивилась я. – На трамвае! Там, правда, небольшая авария на путях была… Хорошо хоть, машины без гаишников разъехались! Будь у меня мотоцикл, я б в два счета добралась… Вж-жух! И на месте!

Прошла в комнату и тут же наткнулась на Светин чемодан с косметикой. Так-так-так, она даже успела за своим добром домой зайти?

– А это обязательно? – кисло спросила я, указав пальцем на чемоданище. – Чудик все равно меня уже видел вот такой… натюрель! По-моему, ему пофиг…

– Стоп-стоп-стоп! – запротестовала Ксеня. Подруга сидела по-турецки на диване, прикрыв глаза, словно медитируя. – Никому ничего не пофиг! Уж поверь мне! Твой чудик, поди, с ума сходит от счастья, что у него в подругах сама Грохольская! Рядом с ней… тьфу, с тобой, он должен стать уверенней в себе! Как я поняла из твоего сообщения, чудик готов к переменам? Что ж, он их получит…

– М-м-м, – равнодушно промычала я. Нет, мне в какой-то степени нравилось быть Грохольской! Она и мне помогала обрести уверенность… Но Диму обманывать больше не хотелось. Да, и саму себя тоже.

– Только без каблуков! – предупредила я. – У меня уже это… Производственная травма! Вот!

Я указала на ногу. Света с интересом посмотрела на меня.

– Алена просто неудачно приземлилась в туфлях! – пояснила Ксеня. – Когда из окна выпала…

– Из окна? – ахнула Света.

– Да фигня! – поморщилась я. – Первый этаж! От администратора «Черемухи» убегали…

– Что-что? – вновь воскликнула Света. – От Толи?

– От Толи, от Коли, от антресоли! Какая разница! – сказала я. – Давайте уже скорее покончим с макияжем, прической… Утомляют меня эти приготовления!

Я плюхнулась в кресло.

– И все равно не понимаю, – ворчала я с закрытыми глазами, пока Света наносила тени на веки, – зачем ты, Царева, к чудику-то пристала? Твой эксперимент был сосредоточен на мне! Я должна была влюбить…

– Ну, так ты уже влюбила, что ли? – прервала меня Ксеня, пролистывая глянцевый журнал. – Максимум заинтересовала, раз он первым потом написал… Скажи, сейчас твой Дима хоть как-то к тебе симпатии проявляет?

– Не знаю, – честно сказала я. Похоже, он относится ко мне, как к забавному другу. Я сама его за руки хватаю. Первая. И то, потому что это делает Грохольская – не я. Это она такая уверенная в себе девица…

– Не проявляет симпатии, потому что случай тяжелый! – подала голоса Света.

– В смысле? – спросили мы с Царевой одновременно.

– Ну, судя по вашим рассказам, там какой-то ботаник зашуганный! Другой парень на его месте и до дома бы после «Черемухи» проводил… С вытекающими последствиями!

– Какими еще последствиями? – смутилась я.

– Тут мой косяк, признаюсь! – вздохнула Царева. – Не разглядела объект как следует и вот, пожалуйста! Теперь работы в два раза больше… Горошкину увереннее в себе сделать, чудика… Эх! Ну ничего! Сейчас, Аленка, ты ему поможешь, и он к тебе такой симпатией воспылает!

– А когда он мне признается в своих чувствах, ты от меня отстанешь? – не выдержала я.

– Отстану, – кивнула Ксеня. – И от тебя, и от него.

– Спасибо! – буркнула я, не решив для себя, а что при таком раскладе буду делать дальше. Ведь на самом деле я – Горошкина, а не Грохольская. Как это объяснить Диме? С самой первой нашей встречи одно сплошное вранье с моей стороны…

– Ален, ты чего такая загруженная? – удивилась Царева.

– Думаю о последствиях этой истории! – вздохнула я.

– Когда это они тебя волновали? – рассмеялась Ксеня. – Расслабься! Живем сегодняшним днем! – Подруга повернулась к Свете: – Помню, на нашей первой практике Горошкина, проспорив мне, целую неделю говорила с немецким акцентом! А мы как раз жили в одной деревушке, изучали местный диалект… Как ты там говорила с местными тетечками? «Под-скажите, фрау, что это за цен-ный поговорка в вашем языке?» Ну же, Алена, повтори!

– Ой, прекрати! – по-прежнему злилась я.

– Зря ты так! Было весело, – пожала плечами Ксеня.

После нанесения макияжа Света притащила из Настиной спальни милое платье с открытыми плечами и балетки.

– Так бы сразу! – обрадовалась я, глядя на обувку с плоской подошвой.

Переоделась и подошла к зеркалу. Что ж, сегодня я больше похожа на себя, чем обычно. Такая ухудшенная версия Грохольской и улучшенная Горошкиной… Но все выглядело очень мило! На сей раз Света сделала естественный макияж. И легкие локоны. Платье мне тоже понравилось… Я довольно улыбнулась.

– Ну вот! – проговорила Ксеня.

– Что «вот»? – не поняла я.

– Ты улыбаешься! – тихо проговорила Ксеня, пока Света Елизарова собирала косметику в чемодан. – А еще задаешься вопросом, для чего мы все это затеяли… Да хотя бы для этого! Давно ты была так довольна собой?

Я неопределенно пожала плечами. Никогда не придавала особого значения своей внешности. И уж точно не считала себя красивой. Страшной меня тоже не назовешь, скорее… обычная. Да. Обычная прическа – каре, обычные зеленые глаза, обычные нос, рот, руки, ноги… Все такое обычное. Вот как у всех! А тут, чуть дольше покрутившись перед зеркалом в этом платье, почему-то впервые показалось, я подумала, что стала… особенной.

– Так давай, вперед и с песней! – напутствовала меня Царева. – Помоги своему чудику тоже поверить в себя!

Я вспомнила, как над Димой смеялся парень на скейте… Тоже мне, красавчик патлатый нашелся! А как с чудиком обошлись в «Черемухе»? Как ехидно посматривал на него персонал лишь потому, что парень не так одет… Бедняга. Живет в своем обособленном чудиковском мирке. Я кивнула своему отражению. Царева права. Пора Димусика спасать.

Оставшееся время мы протрепались на девчачьи темы, слопав прямо из коробки тортик, который в секретную «штаб-квартиру» прихватила из дома Ксеня. Света долго отнекивалась, ссылаясь на лишние калории. Но когда мы насильно впихнули ей в руки десертную ложку, удержаться не смогла.

Когда мы вышли из подъезда, Света вздохнула:

– Блин, люблю я все-таки этот райончик… Тоже бы от родителей съехала и даже студию тут присмотрела! Ксюш, за сколько твоя сестра квартиру купила?

– Без понятия, – пожала плечами Ксеня. – Не интересовалась!

– У меня тут, кстати, знакомый живет, – сообщила блондинка. – Надо будет у него спросить! Когда первый раз приезжала Алену красить, встретила его во дворе.

– Ммм… – равнодушно протянула я.

– Понятно! – улыбнулась Царева.

Нам-то что с этого? Да пусть тут хоть Карлсон на крыше живет. Ценная информация! Лично мне до фонаря!

– Ты, Ален, на остановку? – спросила Ксеня.

Я закивала. Наконец была не на каблуках. Теперь я уверена в своих пеших силах! А то мне этот царевский эксперимент уже в копеечку влетел – все время на такси разъезжать…

– Я с тобой! – обрадовала меня Ксеня.

– Пока, девчонки! – бросила нам Света, подхватив свой тяжелый чемоданчик.

– Тебе в другую сторону? – довольно язвительно откликнулась Ксеня.

– Ага! Меня встретить должны! Пока!

Елизарова застучала каблучками по асфальту. Я даже могла предположить, кто ее ждет. Видимо, они решили возобновить сорванное свидание. Интересно, Царева догадывается? Нет. Она-то думает, что Петька с друзьями сегодня в кино пошел!

Шагая к остановке, я осторожно покосилась на Ксеню.

– Обычно мне Света все про своих парней рассказывает! – ревниво проговорила подруга.

– И-и-и… что это, по-твоему, значит?

– Да кто ж знает… – нахмурилась Ксеня.

Конечно. Догадывается. Кто бы мог подумать, что Царева начнет ревновать Петьку! Или это все-таки не ревность?

– Горошкина, ну что ты еле плетешься? Как обычно, ворон считаешь! Вон твой автобус до «Весны»!

– Ой! – пискнула я. – Чао-какао, Царева!

Я прибавила шаг, разогнав по пути крикливых воробьев, купавшихся в теплой майской лужице.

– Ален, спину держи! – со смехом напутствовала Ксеня.

Обернувшись, я показала ей язык. Затем уже бегом припустила к автобусу. Запрыгнула на последнюю ступеньку, и двери тут же закрылись. Я обернулась и помахала Ксене, которая стояла на остановке под теплым светом уже зажженного фонаря.

Предыдущее наше свидание с Димой закончилось небольшим приключением. При воспоминании о побеге из «Черемухи» глупое сердце застучало сильнее. «С твоей тягой к сомнительным эпизодам, Горошкина, главное не вляпаться во что-нибудь новенькое!» – сварливо пробурчал внутренний голос. С этим соглашусь. А еще хорошо бы не втянуть бедного чудика…

* * *

У меня тряслись коленки. Кажется, так сильно я не волновалась даже в первый день своего перевоплощения в Грохольскую. Интересно, с чем связаны эти переживания? Уж не с тем же, что я снова встречу сегодня своего чудика… Своего! Ха! Горошкина, угомонись, чудик – он ничей. Гуляет сам по себе. Как очкастый зализанный кот…

Развеселив саму себя, я пошла чуть бодрее. Дима уже был на месте. Интересно, он вообще когда-нибудь опаздывает? Впрочем, я тоже не задержалась. Значит, чудик приходит на встречи заранее? Что ж, это очень похвально.

В отличие от меня, Дима был одет в то же самое, что и днем. На мгновение мне стало не по себе. Парень сказал, что ему нужно зайти домой за деньгами… Надо выбрать что-то стильное, но не очень дорогое! А если я ставлю чудика в трудное положение? Я тут же представила себе, как Дима разбил большую копилку в виде розового поросенка. И оттуда высыпалась горка мелочи. Нет! Огромная-преогромная гора монет, которые бедняга собирал с пятого… Нет же, с первого класса! Ох…

Я бы еще сильнее накрутила себя, но тут Дима заметил меня, улыбнулся и сделал шаг навстречу. Я тоже расплылась в улыбке.

– Снова привет! – негромко сказал он, осматривая меня с восхищением.

– Привет! – смутилась я. Кажется, я ему все-таки нравлюсь, иначе стал бы он пялиться. Смешной все-таки человек! Видно, что совсем не знает психологию девчонок. И опыта все-таки немного… Ведь надо – «чем меньше женщину мы любим». Я ж про это в стольких книжках читала! Хотя бог с ними, с этими книжками, и с опытом тоже… Мне приятно внимание Димы. Я непроизвольно схватилась за зарумянившиеся щеки.

– Очень симпатичное платье! – сказал Дима.

– Спасибо! – кивнула я. Честно, и мне это платье нравилось. Гораздо больше, чем то зеленое мини, которое я надевала с высокими каблучищами. Странно, в повседневной жизни я никогда не носила платья. Как оказалось, и в этой одежде может быть комфортно.

– И без яркого макияжа тебе… очень хорошо!.. То есть тебе и с макияжем хорошо, ты не подумай! – поспешно добавил чудик.

– Подлецу все к лицу? – решила уточнить я.

– Что-то вроде того! – рассмеялся Дима. – Конечно, я не вправе раздавать советы… Просто! Взгляд со стороны…

– Угу! – согласилась я. – Тоже как бы не вправе раздавать советы, но раз уж ты разрешил… Начнем с прически!

Я потянулась к Диминой бейсболке. На сей раз чудик не стал перехватывать мою руку. Стянула бейсболку с головы парня и ойкнула.

– Ален, что-то не так? – спросил Дима, внимательно глядя в мои глаза.

– Твои волосы… – пролепетала я, внимательнее изучая Димино лицо без этих дурацких очков, которые он наконец оставил дома, и с другой прической.

– Просто решил отказаться от геля… – Парень взъерошил густые темно-русые волосы. – Ты ведь намерена изменить мой имидж, так?

Я сделала небольшой шаг навстречу и теперь, стоя практически вплотную, продолжала молча разглядывать чудика. Даже ближе подошла на полшага. Личное пространство, говорите? Не, не слышала! На мгновение мне показалось, что все вокруг смазалось в одно цветное пятно. Словно мою жизнь поставили на паузу.

Меня накрыло чувство дежавю. Огромной такой бурлящей волной! Закрутило в водоворот и прибило к берегу. Шмяк! Нет, такого просто не бывает! Разве могут в одном городе жить два настолько похожих человека? Чудик – вылитый парень из бара. Если только…

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Дима.

Конечно, стою перед ним, раскрыв рот. Вот же дура! Напугаю сейчас парня своим странным поведением. Хотя ему не привыкать.

– Да-да, в порядке, – откликнулась я и взяла Диму за руку (опять первой). Повела за собой, время от времени оборачиваясь на него.

Тот мажорчик, который клеился к темноволосой цыпочке… В баре мы лишь на мгновение пересеклись взглядами, но почему-то образ парня прочно засел в моей голове. Именно что образ. Сколько я ни пыталась, так и не могла до конца вспомнить, как он выглядит. А тут словно пазл сложился. Или не сложился? Если бы я не успела чуть-чуть узнать Диму, всерьез бы решила, что он и тот парень – один и тот же человек. Я представила, как чудик в футболке с надписью I’m virgin подкатывает к брюнетке с надутыми губами. Да она бы сразу его послала… Ну, надо же! Смехота!

Я вновь оглянулась на Диму. Мне было немного не по себе. Черт возьми, с такой прической и без очков в старомодной оправе он настоящий красавчик! Дима перехватил мой взгляд. Он казался взволнованным… Еще бы! Сегодня ему предстоит изменить свою жизнь!

Мне захотелось приободрить Диму, и я крепче сжала его ладонь. Дима ответил таким же сильным пожатием. Я рассмеялась и, зажмурившись, вцепилась в его руку изо всех сил.

– Ой-ой, Грохольская, что ты делаешь? – рассмеялся чудик.

– Больно? – спросила я, поежившись от звучания своей ненастоящей фамилии.

– Еще бы! Вот это хватка! Ты не занималась армрестлингом?

– Только поеданием хот-догов на скорость! – сказала я. – Пришли! Нам вот в этот магазин…

Магазин, конечно же, подсказала Света. Сообщила, что цены там демократичные. Понятие «демократичных цен» у нас с Елизаровой может разниться… Но за просмотр денег не берут. Не понравится – уйдем в другое место.

– Подберем тебе, Димашечка, новую рубашечку! – сказала я, кивнув в знак приветствия продавцу-консультанту. – Что ты предпочитаешь: клетка, полоска? Горошек?

– Э-эм… клетка?

– О’кей!

Я подошла к секции с рубашками и с видом бывалого знатока мужской моды перебрала несколько образцов. Как бы так незаметно ценник посмотреть? Схватила одну из рубашек и приложила ее к Диме. Белая карточка с заветными цифрами замаячила перед глазами. Но разглядеть цену было сложно. Прищурившись, я нагнулась ближе.

– С тобой сегодня все в порядке? – озабоченно спросил чудик.

– Сегодня-то? Ха! Спроси, в порядке ли со мной вообще по жизни… – довольно усмехнулась я, прочитав ценник. Что ж, не так страшно. Сойдет.

– Вам помочь с выбором? – словно голодный белый лебедь в парке подплыл к нам консультант.

– Пожалуй, молодой человек! – важно кивнула я. Вернее, не я. Грохольская важно кивнула. Она у нас птица гордая. – Вот этому парню нужна самая лучшая в мире рубашка!

Консультант принялся рыться на кронштейне. Набрав несколько рубашек, он пригласил чудика в примерочную.

– Пс-с! – позвала я его негромко, когда Дима отошел. – Нам это… Самую лучшую! Но не самую дорогую, понятно? К вам не Рокфеллер зашел, а Дима…

Интересно, а какая у парня фамилия?

– …Дима Чудиков! – закончила я.

– Хорошо… – как-то странно покосился на меня парень. – Я учту!

Я широко улыбнулась в ответ. Ну вот же! Люблю понимающих товарищей!

Диме действительно подобрали очень симпатичную рубашку. И он решил идти прямо в ней, затолкав свою нелепую толстовку в бумажный пакет. Пока Дима стоял на кассе, я, спрятавшись за вешалки с одеждой, внимательно наблюдала за ним. Блин! Блин! Блин! Просто поверить не могу, что передо мной чудик! Чувство тревоги нарастало. Любуясь его широкой спиной и темно-русой макушкой, я утонула в странных ощущениях, будто все это уже когда-то было…

Расплатившись, Дима отвлекся на стеллаж с аксессуарами. А он, похоже, вошел во вкус! Я решила поменять локацию и перебралась за один из манекенов. Выглянула из своего укрытия и вновь впилась глазами в Димин профиль. Разрази меня гром, если это не…

Рядом с чудиком остановились две девушки. Кокетливо хихикая, они то и дело бросали на него взгляды. Я вспомнила, как парень из бара хищно притянул к себе цыпу. Чудик же в сторону симпатичных девчонок даже не глянул. Я со злорадством усмехнулась. Нет, все-таки Дима и мажорчик – разные люди. Но как похожи, а.

– Чем-нибудь еще могу помочь? – подкрался ко мне консультант. Вот же липучка!

– А? Что? – От неожиданности я подпрыгнула на месте и схватила руку манекена, за которым пряталась. Белая пластмассовая конечность тут же вылетела из рукава. Я едва успела ее подхватить.

– Вы что-то потеряли? – пытаясь сдержать улыбку, спросил парень.

– Потеряла? Разве? – удивилась я, обнимая длинную руку. – Я ничего не потеряла… а вот этот ваш модный парень… – Я кивнула на манекен и многозначительно помахала консультанту оторванной рукой.

– А ваша фамилия случайно не Чудикова? – рассмеялся наконец консультант.

Это на что он намекает, интересно? Что я вся такая внезапная? Или что мы с Димой… Я отрицательно помотала головой.

– Тогда, может, оставите номер телефончика?

Что? Он клеится ко мне, что ль? Стоит только в платье влезть – и вот, пожалуйста!

Дальнейший диалог у нас с консультантом не сложился, так как к нам подлетел чудик.

– Все в порядке? – спросил он, поглядывая то на меня, то на парня. – Алена, спасибо, что привела меня сюда… Рубашка классная!

– Пожалуйста! Всегда рада… гм… протянуть руку помощи… – Отдавая консультанту отвалившуюся от манекена конечность, я кисло улыбнулась. – Пойдем?

Дима кивнул. Здорово! Скорее бы отсюда смыться уже…

Выходя из магазина, я зачем-то оглянулась. Консультант, расплывшись в улыбке, помахал мне белой пластмассовой рукой. Дима все это видел.

– Этот фрукт к тебе клеился? – серьезно спросил он.

– Клеился? – растерянно отозвалась я.

Грубоватая фраза так подходила к новому образу Димы, что по спине побежали мурашки. Будто рядом со мной совершенно другой человек. Но ведь я сама «изгнала» из него чудика…

– Да так, перекинулись парой словечек, – отозвалась я, слабо понимая, что происходит. – …И рукой…

Дима негромко рассмеялся, и я выдохнула с облегчением: никуда чудик не делся.

На эскалаторе мы встали на одну ступеньку, и я не могла не признать, что близость чудика меня волнует. Теперь, когда чудик стал… таким изменившимся, нашей редкой близости я стеснялась еще больше. На соседнем эскалаторе спускалась эффектная блондинка. Я сразу заметила, как она уставилась на Диму. Но парень проигнорировал внимание к себе, даже не взглянул на белобрысую. Вот ведь… чудик. Не понимает еще, какие перспективы перед ним замаячили. Да он теперь фору даст тому мажорчику из бара… Еще симпатичней, чем тот.

И вообще, чего это все на него пялятся? Хищницы нашлись… Захотелось забежать в ближайший парфюмерный, схватить гель для волос и снова изменить Диме прическу.

– Ален, ты как-то странно на меня все время смотришь, – сказал Дима. Мы поднялись на четвертый этаж, миновали фуд-корт и направлялись к развлекательной зоне. Кинотеатр, бар, игровые автоматы… В этот час здесь было многолюдно. Я тут же отвела взгляд. Правда, и чего я пялюсь на него.

– Не могу к тебе новому привыкнуть, – честно ответила я, разглядывая неоновую вывеску одного из игровых автоматов.

Дима скромно улыбнулся и осмотрелся. Заметив свободный стол для тенниса, кивнул мне:

– Играешь?

– Ха! Да мы с отцом на даче только так рубимся! – похвалилась я.

– Тогда, может, перебросимся? – предложил Дима. И, коварно усмехнувшись, добавил: – На желание?

«Нет, Горошкина! Ты будешь полной дурой, если снова ввяжешься в спор! – негодующе проскрипел внутренний голос. – Хватит с тебя того, что ввязалась в эту игру с “мадам Грохольской”… Или ты уже забыла, как мела центральную площадь города, проспорив чудику? Ничему тебя жизнь не учит! Горошкина! Горошкина? Эй! Ты меня вообще слушаешь когда-нибудь?..»

– Пф! А давай! – сказала я, хватаясь за яркую красную ракетку. – Нужно же мне в конце концов взять у тебя реванш?..

Глава двенадцатая

Дима

Все лето рубиться на даче с отцом – это, конечно, похвально. Но, наверное, стоило предупредить Алену о том, что у меня спортивный разряд по настольному теннису.

Проиграв третью партию подряд, Грохольская, в очередной раз нырнувшая за шариком, выглянула из-под стола:

– Капец! Димчик, сдаюсь! Кто знал, что ты такой монстр?

Я рассмеялся.

– Ну что? С тебя желание?

Алена подошла ближе и взяла из моих рук ракетку. На секунду наши пальцы столкнулись. Забавно, столько раз мы уже держались за руки, а тут Грохольская резко отдернула ладошку. Словно ее ударило током.

– Желание! – кивнула она, с подозрением поглядывая на меня. – Но чтобы никаких пошлостей!

Пошлостей? Кажется, она начала догадываться, что я вовсе не тот «чудиковище», за которого меня принимала. Что ж, это даже к лучшему.

– Конечно, никаких! – быстро проговорил я.

В моей голове уже созрел план. Хотелось провернуть то, о чем так давно мечтал. До этого никто бы не поддержал мою мальчишескую глупую идею. А одному – скучно. Но почему-то в Грохольской я не сомневался. Она такая же, как я… Ярик бы сейчас сказал: «Отбитые на всю голову!»

– Ален, подожди здесь! Мне нужно ненадолго отлучиться!

Сделав все, что задумывал, я вернулся к Алене, которая стояла на прежнем месте, выглядывая меня.

– Что так долго! – недовольно произнесла девушка. – Все в порядке?

– Ага! Поужинаем? – предложил я. – Раз уж мы тут…

Алена согласилась. Я думал, она, как все девчонки, остановит свой выбор на каком-нибудь салатике. Но после трех партий настольного тенниса у нее, видимо, здорово разыгрался аппетит.

Девушка начала загибать пальцы:

– Острые стрипсы! Молочный коктейль! О, вижу, здесь можно купить фраппучино! Тогда мне его…

В общем, за свободный столик мы уселись с полными подносами разной не самой полезной еды.

– Ужин должен быть легким! – сказала Алена, уплетая картошку фри.

– Кому и что мы должны? – спросил я.

– Тоже верно, Димчик! Один раз живем!

После «легкого» ужина я достал из пакета две запечатанные зубные щетки и два тюбика с мятной трехцветной пастой. Все это я успел купить в супермаркете на первом этаже торгового комплекса.

– Что это? – удивилась Алена, принимая из моих рук одну из щеток.

– Если захочешь почистить зубы перед сном… – глупо проговорил я.

– Ты шутишь?

– Я никогда не шучу, – серьезно сказал я, поглядев на наручные часы. – Ты просто исполняешь мое желание! И у нас не так много времени, поторопись!

Алена пожала плечами и забрала из моих рук еще и тюбик с пастой. Причем с таким невозмутимым видом, будто я предложил ей съесть конфетку, а не почистить зубы в общественном месте.

После «вечерних процедур» мы, взявшись за руки, свернули в большой мебельный магазин.

Несмотря на поздний час, народу было много. Казалось, никто не слышал громких предупреждений администратора о скором закрытии. Мы с Аленой быстрым шагом направились в отдел со шкафами.

– Будем ночевать здесь? – деловито поинтересовалась Грохольская, похлопав по одному из огромных шифоньеров.

– Не думаю, – ответил я, оглядываясь. – Здесь не очень удобно. К тому же перед закрытием охранники в первую очередь проверяют шкафы.

У Алены вытянулось лицо.

– До последнего думала, что ты меня все-таки разводишь! Так ты серьезно? Если нас арестуют, мама откажется носить мне передачки! – сердито проговорила девушка. – Потому что это глупое какое-то преступление!

– Предлагаешь ограбить ювелирку? – спросил я. – Вроде посолиднее правонарушение будет…

– Перестань паясничать, Димуся! – воинственно скрестила руки на груди Грохольская.

На горизонте замаячил охранник.

– Как тебе этот? – кивнул я на один из шкафов-купе.

– Может, лучше перейдем в отдел с диванами? – предложила Алена.

Мы миновали несколько выставочных стендов с кухнями и быстрым шагом направились к мягкой мебели.

– Серьезно, где мы тут спрячемся? – зашипела мне в ухо Грохольская.

Я молча продолжал оглядываться. По громкой связи сообщили, что через пятнадцать минут магазин закрывается. Я остановился у огромной кровати, а затем уселся на нее.

– Такая прыгучая! – удивился я.

– Ну-ка! – заинтересовалась Алена, плюхнувшись рядом. Мы как два попрыгунчика несинхронно закачались на матрасе.

– Тестируете, голубчики? – обратился к нам задорный дядечка с усами. – Дело, конечно, молодое, лихое…

– Угу, – глухо отозвался я.

Алена смутилась и тут же вскочила.

– Все, Дим! Это совсем не смешно! Пойдем отсюда? Магазин скоро закроется…

– Но ты проспорила! – возразил я.

Воспользовавшись Алениным замешательством, я сполз вниз, лег на пол и закатился под высокую кровать. Не забыв прихватить с собой бумажный пакет с толстовкой Ярика.

– Чудик! Убью тебя! – донесся сверху голос Алены. – Вылезай давай! У тебя точно детство в одном месте разыгралось…

– Брось! Это весело! – возразил я. Из-под свисающего с кровати пледа виднелись стройные щиколотки Грохольской. – Симпатичные туфельки!

– Спасибо! – недовольно буркнула девушка.

– Это тоже не кожзам?

– Отнюдь!

Ну что же, Алена не оценила мой юношеский порыв. Я уже хотел выбраться, перевернулся на живот, привстал на локти… и столкнулся лбом с Грохольской.

– Двигайся! – зашипела она. В полумраке ее зеленые глаза блестели, как у кошки. – Там охранник идет! А я стою сама с собой ругаюсь… Как городская сумасшедшая!

Теперь мы лежали на спине, упершись взглядами в деревянное дно кровати.

– Поверить не могу! – прошептала Алена. – Что мы делаем?

– Прячемся под кроватью!

– А мне ведь почти двадцать лет! – доверительно сообщила Алена.

– Мудрый возраст.

– А тебе, похоже, лет девять… – продолжила ворчать девушка.

– Ну же, Грохольская! Помоги человеку исполнить мечту всей жизни.

– Это такой детский сад, Чу!

– Чу? – переспросил я.

– Производное от «чудика», – смутилась Алена.

– А-а-а…

На некоторое время мы замолчали.

– Кстати, под кроватью довольно чисто… – не выдержав тишины, прошептала Алена. – Вот придет уборщица после закрытия и шваброй нас отсюда погонит…

– Уборщица сюда приходит рано утром, до открытия магазина, – сказал я.

– А ты откуда знаешь?

Знаю. Этот магазин принадлежит моему отцу. И даже если нас поймают, ничего не будет. Я знаю все: когда уходит персонал, в какое время делает обход охранник, какие камеры оставляют включенными на ночь… Но Алене ведь об этом знать необязательно? Тем не менее ее возбужденное состояние, страх, что нас могут поймать, передались и мне.

На вопрос Грохольской отвечать не пришлось: к кровати кто-то подошел. Мужские ноги в плетеных коричневых сандалиях и красных в белую полоску носках.

– Лизавета, посмотри! – донесся до нас веселый голос. – Молодые люди тестировали вот эту кровать! Не кровать – настоящий аэродром! Они-то знают толк в развлечениях…

Мы с Аленой переглянулись. Я едва сдержал смех, а Алена нахмурилась.

– Это тот самый дядечка, – шепотом начал я, – с большими усами…

– Я бы этому дядечке с большими ушами… – сердито зашипела в ответ Грохольская, – уши бы…

– Эдуард! Она такая огромная! – раздался женский голос, и тут же рядом с плетеными сандалиями оказалась пара женских туфелек. – И мягкая… а нам нужен твердый ортопедический матрас! У тебя остеохондроз!

Тут Эдуард решил протестировать кровать.

– Матрас поменять можно, – пропыхтел он, сбрасывая туфли. Оставшись в одних красно-белых полосатых носках, мужчина задвинул ногой свои сандалии под кровать. Алене пришлось подвинуться.

– О господи… – пропыхтела она, прижимаясь ко мне. – Такое бывает только со мной!

– Чш-ш-ш! – зашипел я, сдержать смех становилось все труднее.

– Кровать просто супер! – доложил усатый Эдуард. – Мягонькая, просторная! Лизавета, ложись тоже!

– Да как-то неудобно, Эдь…

Появилась третья пара ног. На сей раз администратор магазина.

– Вас заинтересовала эта кровать? – спросил он.

– Присматриваемся! – лениво отозвался усач.

– Хотел предупредить, что мы закрываемся, но если вы решите ее брать, то, конечно, оформим…

– Мы еще подумаем! – сказала женщина.

– Приходите завтра с утра? – предложил администратор.

– А скидку сделаете? – спросил усатый.

– Я ща чихну! – взмолилась Алена. Ее лицо было совсем близко. – Убрал бы он отсюда скорее свои запашистые калоши!

Будто услышав ее, администратор пообещал усатому и его жене большую скидку. Мужчина все той же полосатой ногой нащупал башмаки и выгреб из-под кровати.

Когда потенциальные покупатели и сотрудник магазина ушли, Грохольская с облегчением выдохнула и отодвинулась. Признаться, я испытал разочарование. Было приятно и волнующе ощущать Аленину близость.

Вскоре голоса стали затихать. Во всех залах потушили основной свет. Под нашей кроватью было совсем темно.

– Все ушли? – оживилась Алена. – Спина затекла…

– Тс-с. – Я прислушался. – Судя по всему, да. Погоди! Проверю!

Просторный зал был пуст. Многочисленные диваны, кровати и кресла отбрасывали длинные черные тени. Я выполз наружу и протянул руку Алене.

– Вылезай! Тут никого!

Грохольская выбралась из-под кровати, поднялась на ноги и одернула платье.

– Ох, все-таки не мое! – вздохнула она. – А, жаль… такое красивое!

– Ты о чем? – спросил я.

Алена сердито посмотрела на меня и молча прыгнула на кровать, под которой мы прятались. Затем достала телефон и начала быстро писать кому-то сообщение.

– Маме? – кивнул я на смартфон.

– Ага, пишу ей: «Суши сухари!» – буркнула Алена.

Я присел рядом с девушкой.

– Не жди меня, мама, хорошего сына… – задумчиво пропел я, глядя через панорамное окно на темное грозовое небо. Отсюда открывался вид на парковку. «Весна» – мигала огромная неоновая вывеска.

– Очень смешно, очень, – отозвалась Грохольская. – И что за интерес – остаться на ночь в мебельном?

– Ты бы предпочла продуктовый? – невинно спросил я. – Колбасный отдел…

– Я бы предпочла остаться дома!

– Не думал, что ты такая скучная, Грохольская! А я на тебя возлагал такие надежды…

– Я скучная? – оскорбилась Алена. Она казалась такой возмущенной, будто я уличил ее в чем-то непотребном. – Это я-то скучная?

– Ну… да! А кто? Я, что ли?

В меня тут же полетела одна из подушек. Я рассмеялся:

– Тише-тише, Грохольская! Нас могут услышать! В комплексе осталась охрана…

– Ты даже не представляешь, насколько я могу быть веселой! – воинственно произнесла Алена, хватаясь за следующую подушку.

– Ален, я серьезно!..

Но Грохольская разошлась не на шутку. Вскочила на ноги и грозно нависла надо мной с подушкой в руках. В магазине было тихо. Несмотря на выключенные лампы, я все отлично видел: из окна лился свет.

– Молись, чудик! Твои денечки сочтены! – прошептала Алена.

Я приложил палец к губам, и Грохольская тут же бухнулась рядом со мной на колени. Подула на непослушную темную прядь, упавшую на глаза.

– Там вроде мелькнул свет от фонарика, – неопределенно кивнул я в сторону, с самым серьезным видом глядя на Алену.

– Дим, если у нас будут серьезные неприятности, я из тебя котлетку сделаю!

Мы просидели молча пару минут. Больше я не смог сдерживаться и рассмеялся. Алена недоуменно посмотрела на меня:

– Ты меня развел? Ты! Развел! Поверить не могу! – Грохольская начала мутузить меня подушкой. – Как! Тебе! Не! Стыдно!

– Ай! Перестань! Алена!

Я перехватил руку девушки с занесенной над моей головой подушкой. Некоторое время мы в шутку боролись. Отобрав подушку, я навис над девушкой. Алена во все глаза смотрела на меня. Кажется, самое подходящее время для поцелуя – наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Но неожиданно для себя я сдрейфил. Впервые в жизни. Даже на своем самом первом свидании с девчонкой несколько лет назад я вел себя в сотню раз смелее. А тут вдруг решил, что смогу спугнуть Алену.

– А можно прогуляться по магазину? – хриплым голосом спросила Грохольская.

– Ммм… да! – сказал я, отпуская девушку. – Почему нет?

Алена осторожно поднялась с кровати. Я сел и устало потер переносицу.

– Только держись подальше от входа, – сказал я. – Чтоб охрана в случае чего не засекла. И близко к отделу сантехники не подходи… Там камеры работают.

– Унитазы – последнее, чем я хочу сейчас полюбоваться, – хмыкнула она.

Я подошел к окну. Ветер гнул высаженные вдоль торгового комплекса молодые деревья. Из-за туч совсем не было видно звезд. Вдалеке сверкнула молния.

Вернувшись, Алена вновь уселась на кровать.

– Большой магазин, – сказала она, зевнув. – Мне понравился отдел с посудой… А вообще тут довольно жутко.

Я подошел к кровати, разулся и лег. Алена тоже легла. Мы вдвоем уставились в окно.

– Скоро будет гроза, – сказал я. – Здесь не слышно, как гремит, но пару раз уже сверкнуло.

– Кайф! – кивнула Алена.

– Наверное, – усмехнулся я, искоса поглядывая на профиль девушки. Затем перевел взгляд на ноги Грохольской. Она это заметила и тут же одернула подол. Я отчего-то вспомнил, что Алена люто ненавидит каблуки, но почему-то их носит… В «конверсах» она ощущала себя комфортно. А еще Грохольская, кажется, что-то говорила о платьях…

– Почему ты решила, что платья – это не твое? – спросил я. Алена с интересом покосилась на меня. Она явно не ожидала вопроса. – Они тебе очень идут.

– Ты так считаешь? – спросила Алена. Я кивнул. За окном вновь сверкнула молния. В окно заскребли первые капли дождя. – Не знаю, кажется, это просто не мое. Да мне много чего не идет.

Она серьезно? Алена очень красивая… Даже не думал, что она может сомневаться в этом.

– Отбрось все заморочки, – поморщился я.

Девушка вновь внимательно посмотрела на меня.

– И все-таки очень странно, что ты… такой.

– Какой? – удивился я, совсем позабыв про образ «чудиковища»…

– Ну да! – кивнула Алена, и я догадался, что именно это она и имела в виду. – Несмотря на твой прежний вид… То, как ты так мыслишь… И ты не обращаешь внимания на насмешки других… Я так не смогла бы, наверное. Говоришь, отбросить заморочки? У меня их слишком много! Я бываю трусливой, неуверенной в себе, жалостливой, сумасбродной… боюсь перемен. В общем, достаточно минусов.

– Знаешь, что? По секрету…

Я поманил Грохольскую пальцем. Та, заинтересовавшись, придвинулась ближе.

– Никогда не перечисляй парням свои заморочки. И не называй это минусами. – Наклонился и шепнул в ухо: – Все, что ты называешь минусами, делает тебя особенной.

Алена смутилась:

– Димчик, ты, конечно, загнул! Рассуждаешь так, будто у самого нет отрицательных качеств!

Глядя в темный потолок, который на мгновение осветило вспышкой молнии, я искренне пожал плечами.

– Конечно, есть. Например, оставлять по всей квартире чашки с недопитым чаем…

– Ты серьезно? – рассердившись, Алена толкнула меня локтем в бок. – Я думала, ты будешь со мной откровенен…

Я рассмеялся:

– Моя мама считает, что это весомый минус! И поставь, пожалуйста, будильник на шесть часов. В это время уже придет кое-кто из персонала. Они тут ранние пташки. Нам нужно будет сменить локацию, а потом незаметно покинуть магазин…

– Слушаюсь и повинуюсь, важная птица! – проворчала Алена, доставая телефон. Затем взбила подушку и вновь одернула платье.

За окном хлынул ливень, капли громко забарабанили по толстому стеклу.

Алена на некоторое время закрыла глаза. Я думал, она уснула, но девушка стала тихонько декламировать:

– Жил на свете чудик Димка,

Долго был он невидимкой.

Но однажды встретил фею.

Все сомнения развея,

Превратила она Димку

В супермодную картинку.

Димка наш таким стал важным,

Подступиться к нему страшно!

И сказала ему фея:

«Я с тебя, Димон, фигею!»…

– Ну… а дальше? – заинтересованно спросил я, улыбаясь.

– Дальше пока не придумала… – проворчала Грохольская, отворачиваясь. – Я тебе не генератор рифм! Запомни, на чем я там остановилась…

– Что ты с меня фигеешь, – подсказал я. – Мне, кстати, очень приятно!

– Угу, – сонно проговорила Алена. – Видишь, у меня есть еще и плюсы… Я на ходу могу сочинить стишки о чем угодно!

Я усмехнулся:

– О плюсах ты тоже могла не рассказывать… Я их и так в тебе вижу. Одни твои сплошные плюсы.

Алена молчала.

– Грохольская, ты спишь?

Ответом было мерное сопение «феи». Я же еще долго ворочался – близость Алены не давала мне заснуть. Дождь стучался в окно, неоновая вывеска мигала, молнии разрывали черное небо пополам.

Уже засыпая, я почувствовал прикосновение. Во сне Алена подкатилась ближе и положила ладонь мне на грудь. Я нащупал руку девушки и, не открывая глаз, притянул ее пальцы к своим губам. Грохольская что-то сердито буркнула себе под нос. Я рассмеялся.

Так и уснул, сжимая ее ладонь.

* * *

– Ди-им? Димка! – зашипела мне в ухо Грохольская. – Будильник прозвенел… Ну ты и дрыхнешь!

Я открыл глаза. Было совсем светло. Мы лежали на огромной кровати посередине пустого магазина. Вскоре послышались приглушенные голоса.

Алена вздрогнула, вскочила и вновь полезла под кровать.

– Куда ты? – зашипел я, хватая ее за руку.

– Не знаю! Испугалась! А куда теперь? Ох, нас засекут…

– Не засекут! Не дрейфь!

Я схватил свой пакет, и мы тихонько пробрались к секции шкафов. Голоса стали громче. Сотрудники магазина шли в подсобное помещение.

– Сейчас они пройдут и бежим! – дал я Алене указание. Девушка быстро закивала.

Словно два шпиона, перебегая от одного шкафа к другому, нагибаясь у невысоких тумб, мы пробрались к выходу. Комплекс в это время был безлюдный. Никто из охранников нам по пути не попался. Я взял Алену за руку и повел ее к служебному входу.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила девушка, когда мы миновали темный коридор.

Я пожал плечами. Выйдя на улицу, вдохнул свежий грозовой воздух.

– Ура! Свобода! – проговорила Алена, потягиваясь. Проходившая мимо женщина с подозрением взглянула на нее.

Мы двинулись в противоположную от торгового комплекса сторону, перепрыгивая через огромные лужи.

– Неплохой ночью дождичек, видимо, прошел! – сказала Алена.

– Ты не слышала, какая гроза была?

– Если честно, я быстро вырубилась из-за стресса, – улыбнулась Алена и поежилась. Я достал из пакета толстовку Ярика.

– Держи! Пусть она не очень симпатичная, зато мягкая и теплая.

– Спасибо!

Толстовка доставала ей до колен. Алена еще и капюшон на голову натянула. И сейчас походила на маленького сонного гномика.

Мы шли по притихшему утреннему городу вдоль пустых трамвайных путей.

– Жаль, кофе еще нигде не купить, – проговорил я, сдерживая зевок.

– Через час уже такая движуха начнется, – усмехнулась Алена.

– В какую тебе сторону? – спросил я.

Алена замялась, потом назвала адрес.

– Вот как, – удивленно откликнулся я. Как оказалось, мы… соседи.

– Что-то не так?

– Я тебя, пожалуй, провожу!

– Хорошо… – как-то растерянно отозвалась Грохольская.

В этот момент за нашими спинами дал трель первый утренний трамвай.

В вагоне мы были одни, если не считать сердитого невыспавшегося кондуктора. Сидели друг напротив друга и время от времени переглядывались. Каждый раз, когда наши глаза встречались, мы улыбались, словно заговорщики. Теперь у нас была общая сумасшедшая тайна – нас закрыли в магазине на целую ночь…

Было странно провожать Грохольскую практически до своего дома. Почему я раньше ее здесь не видел? Хотя в этих многоэтажках столько жителей… За пару лет я даже не запомнил, как выглядят мои соседи по лестничной площадке.

Внезапно мне в голову пришла мысль, как я мог так облажаться? Потерять столько времени… Почему мы не встретились раньше? Оказывается, она была так близко. Но почему-то не срослось…

– Э-эм, вот мой подъезд! – Алена остановилась.

– Давно ты здесь живешь? – спросил я.

– Если честно, не очень. – Девушка поморщилась, словно припоминая, когда сюда переехала.

– Хороший район…

– Угу. Только жилье больно дорогое, – вздохнула она. – А ты теперь на трамвай?

– Ммм, да-а… – протянул я. – Да! На трамвай.

Алена стояла у куста сирени, мокрого после дождя. Запах майского прохладного утра дурманил голову. А ведь спустя каких-то пару часов я должен быть на лекциях… Думаю, ничего страшного, если сегодня прогуляю.

– Ой, а толстовка? – всполошилась Алена.

– Оставь ее себе, – улыбнулся я. – У меня новая жизнь, забыла?

– Глядя теперь на тебя, точно забудешь… Хотя, знаешь, несмотря на твой изменившийся внешний вид, внутри ты остался таким же чудиком… Поэтому вряд ли ты сейчас… решишься…

Алена замолчала. Затем сделала шаг и, привстав на цыпочки, чмокнула меня в щеку. Я, не растерявшись, успел поцеловать ее в уголок рта. Возможно, у меня бы получилось продвинуться в этом приятном деле и дальше, но тут пиликнул домофон, и дверь подъезда распахнулась. Алена резко отскочила от меня. На крыльце появилась женщина с двумя неповоротливыми мопсами на поводках. Грохольская в два прыжка оказалась у подъезда.

– Мне пора! – проговорила она, когда собачница отошла на почтительное расстояние. – Созвонимся… ну, или спишемся…

Было заметно, что ее смутил наш скомканный первый поцелуй.

– Конечно, – кивнул я с улыбкой. Утренний легкий ветер трепал волосы. В воздухе по-прежнему вкусно пахло сиренью и грозовым небом.

– Но если в следующий раз ты надумаешь переночевать где-нибудь в морге или на кладбище – я пас! Удали мой номер! – предупредила Алена.

– Конечно! – повторил я, улыбаясь еще шире.

– Ну же, Дим, иди! – поторопила меня девушка. – Ты ведь еще в универ собирался…

Я кивнул на прощанье. Получится ли незаметно пробраться к своему дому? Кажется, Грохольская решила проводить меня взглядом до самой остановки, которая находилась метрах в ста: скамейку под ярким козырьком можно было разглядеть между домов.

Я прошел несколько десятков метров и обернулся. Алена по-прежнему стояла в дверях подъезда и следила за мной. Я помахал ей, она улыбнулась в ответ. И не уходит ведь… Эх, придется идти на остановку и делать вид, что жду трамвая.

Под ярким козырьком меня встретил интеллигентного вида бомж.

– Не угостите сигареткой, сударь? – вежливо поинтересовался он. Его слегка покачивало. Шляпа и слишком теплая для мая куртка промокли насквозь – видимо, под ночной дождь попал.

– Не курю, – сдержанно ответил я.

– И правильно делаете! – закивал бездомный. – Зачем себя травить.

Я пожал плечами. Даже не знаю, почему по-прежнему стоял рядом с этим мужиком и не уходил. Бомж засунул руки в карманы видавших виды брюк и с задумчивым видом стал покачиваться с носков на пятки.

– Вы чувствуете, молодой человек, чем это пахнет? – наконец спросил он.

– Вашим перегаром? – предположил я.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Счастьем. Счастье – вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает. А люди почему-то его не замечают. Спешат куда-то… Хотят прыгнуть выше головы, чтоб было все, как у всех. А может, и лучше, чем у всех. Но вы-то понимаете, о чем я толкую?

– Понимаю, – серьезно ответил я. Развернулся и пошел в сторону своего дома.

– Молодой человек! – крикнул мне в спину бомж. – А вы, случайно, не Сергей?

Я обернулся:

– Нет, я – Густав!

– А так на одного моего знакомого Сергея похожи…

Я усмехнулся и продолжил путь. По мокрой после ночной грозы траве. Мужчина обознался. Но в остальном он не ошибся. Счастье в воздухе.

Глава тринадцатая

Алена

– Тетя, ты выходишь, заходишь или как? – раздраженно спросил меня рыжий мальчишка с огромным ранцем за спиной.

Я оглядела просторный холл с дремавшей в углу консьержкой. Будь Царева в «штаб-квартире», можно было бы переодеться в свои шмотки и спокойно вернуться домой. Но Ксеня еще, наверное, дрыхнет в собственной постели. Ладно, мы сегодня учимся во вторую смену. Надеюсь, родители уже ушли на работу, не придется объяснять, что это за платье на мне… Я вздохнула:

– Выхожу-выхожу… толкается еще, школяр!

– На уроки вообще-то опаздываю! – проворчал пацан, сбегая с крыльца. Он остановился у большой красивой машины, личный (надо думать) водитель открыл ему заднюю дверь. Эх, меня бы так в школу возили… А то вечно: бутерброд на завтрак дожевать не дадут, все быстрей да быстрей… Никакого уважения к младшему поколению.

Я села на красивую резную скамейку у подъезда. Надеюсь, Дима уже отчалил, а то неудобно получится, если мы столкнемся на одной остановке. Черт, зачем я вообще Настин адрес назвала? Наверное, потому что жить в таком доме – в стиле Грохольской. Уф, как же она мне надоела! Почему бы не перестать обманывать чудика? Но с чего начать? Я совсем погрязла в своем вранье…

Посидев минут десять, я поднялась. Вот теперь можно и на остановку идти. Потопталась у небольшого ларька. Шоколадку, что ли, купить? Позавтракать. Вспомнив свой вчерашний ужин, я ухмыльнулась. Да уж, правильное питание – точно не мое.

Остановка была пустой. Хотя нет – под ярким козырьком сидел промокший мужчина. Кажется, еще и не совсем трезвый. Я с опаской покосилась на него, разрывая обертку «Сникерса».

– Это утро дарит мне встречи с прекрасными людьми! – проговорил вдруг мужик, внимательно оглядывая меня с головы до ног.

– Здорово, – проговорила я, жуя шоколад. – Рада за вас!

– Совсем недавно общался со славным парнишкой! – продолжил мужчина.

– Ммм!.. – протянула я. Офигеть, как интересно.

– Вот вам бы, сударыня, такого жениха себе найти… Нежадный, понимающий. Высокий, широкоплечий…

Я закашлялась.

– Имя только странное… не запомнил, – покачал головой мужик. – Швед какой-то!

– Еще чего не хватало! – наконец произнесла я.

Мужик только рукой махнул. Мол, что с меня взять.

Я доела «Сникерс» и выбросила обертку в урну. Трамвая по-прежнему не было.

– Вы чувствуете, сударыня, чем пахнет?

Я принюхалась. В этот момент мимо нас, оставляя за собой черное облачко, пронесся автомобиль.

– Выхлопами? – предположила я.

Мужик схватился за сердце. Сначала я не на шутку испугалась, может, приступ у него?

– И вы туда же, сударыня? – трагичным голосом произнес он.

В этот момент показался мой трамвай.

– Мужчина, да не расстраивайтесь вы так! – примирительно бросила я. Что он от меня хотел, если честно, я так и не поняла.

* * *

Дома никого не было, родители ушли на работу. Я порадовалась тому, что не придется объясняться. Умылась, переоделась (толстовку чудика аккуратно сложила и убрала на верхнюю полку шкафа, Настино платье запрятала среди своих рубашек), прошла на кухню.

Только уселась с чашечкой кофе за стол, как завибрировал телефон.

– Да, Ксень? – зевнув, отозвалась я. – Ты уже не спишь?

– Издеваешься? Поспишь тут! – пропыхтела в трубку подруга. – Рассказывай, что это было? Твоя просьба прикрыть тебя в случае чего… Ты с чудиком своим ночь, что ли, провела?

Я едва кофе не поперхнулась.

– Да! Ну, из твоих уст звучит как-то…

– Пошловато? – решила уточнить Ксеня.

– Ага! Представляю, как бы все перевернул Петька…

– Не напоминай мне о нем!

– А что такое? – оживилась я.

– Ты одна дома?

– Конечно! Родители на работе…

– Бегу! – Ксеня тут же положила трубку.

Вскоре Царева нарисовалась на пороге моей квартиры.

– Ну, что там у вас было? Ты, Аленка, меня, конечно, убиваешь! Тихоня тихоней, а спустя несколько дней после знакомства уже с парнем ночь проводишь!

– Ты меня выслушаешь? – рассердилась я. – Началось все с того, что я проиграла в настольный теннис…

– И он попросил тебя расплатиться… – ошарашенно начала Царева.

– Ой, ду-у-ура! – протянула я. – Мы просто остались ночевать в мебельном магазине!

– Где-где? – нахмурилась Ксеня.

– В мебельном магазине… – растерянно повторила я. – Залезли под кровать, дождались, пока все уйдут…

– Не продолжай, – заорала Царева. – Я сама закончу! Потом полиция оцепила «Весну», налетели вертолеты, приехали репортеры, в рупор дали приказ выходить по одному… А, ну и под конец ты, ослепленная прожекторами и вспышками фотокамер, наверняка подвернула вторую ногу! Как говорится, вишенка на торте! Вполне вписывается в твой распорядок дня!

– Ну тебя! – надулась я. – Серьезно же говорю…

– Слушай, Ален, твой чудик… он, похоже, как и ты, не может без приключений на одно место.

– Пусть так, – согласилась я. Разве кто из моих друзей может похвастаться тем, что провел ночь в торговом комплексе? Я даже немного гордилась своим… хм, авантюризмом или идиотизмом?

– Ну, ты хотя бы выполнила то, что мы затевали? – спросила Царева.

– Ага… Дима изменился! – выпалила я.

– Все прошло нормально? – с подозрением в голосе поинтересовалась подруга.

– Ксень, он такой… – Я на мгновение замолчала, а затем выпалила: – Он такой стал симпатичный! Он и был симпатичный, а теперь… Улет! И я в образе этой чертовой Грохольской… Еще и назвала ему Настин адрес зачем-то! Он меня до ее дома проводил. Ну, какая же я дура и трусиха! Вот как теперь быть?

– Он тебе так нравится?

Я неопределенно пожала плечами. Черт, почему бы не сознаться Ксене: да, нравится. И я даже первой полезла целоваться…

– Дима очень необычный, – только и произнесла я.

– В смысле, странный? – решила уточнить Царева.

– В смысле – не похож на других парней! – рассердилась я. – У него не одни вечеринки и вписки на уме! А я его обманываю!

Я даже нижнюю губу закусила от расстройства.

– Ничего, Ален, скоро финал…

– Ты о чем?

– О признании в любви! – напомнила Ксеня. – Осталось совсем чуть-чуть! Он на крючке… Да-а, Горошкина, ты в образе мадам Грохольской делаешь просто фантастические успехи! Если честно, не ожидала… Сколько дней прошло с вашей первой встречи? Думаю, не сегодня завтра он признается тебе в любви!

Я покраснела, а Ксеня продолжала трещать:

– У меня даже есть план, как все для вас обустроить… ну, чтобы сблизить…

– И как же? – заинтересовалась я. Вообще-то мне безумно хотелось снова… хм… сблизиться с Димой.

– Романтический ужин! – торжественно заявила Ксеня. – Один на один! В Настиной квартире…

– Ты с ума сошла?

– Почему же? Приготовишь какое-нибудь коронное блюдо, зажжешь свечи…

– Коронное блюдо? – перебила я. – Бутерброд с докторской колбасой?

– Ну, ты уж, Горошкина, постарайся! – рассердилась Ксеня. – А раз назвала Настин адрес – квартира в твоем распоряжении… Она как раз в стиле Грохольской. Там так уютно… Чудик будет обворожен тобой, обстановкой, вкусным ужином…

– И моим враньем! – подсказала я. – Как тебе, Димочка, паста? Понравилась? Ой, кстати, мы сидим в чужой квартире, а я на самом деле не Грохольская, а…

– Волан-де-Морт! – захохотала Царева. – Блин, Аленка, ты что, хочешь ему все рассказать?

Хочу! Очень хочу! Только теперь боюсь оттолкнуть Диму обманом. Странно корчить из себя кого-то лучше, чем ты есть на самом деле. Придумали эту Грохольскую ради шутки, и кто ж знал, что я всего за несколько дней… западу на Диму? Эх, все должно было быть наоборот!

– Не вздумай говорить! – предупредила Ксеня. – Провалишь весь психологический эксперимент.

Я промолчала. Ха! Пусть Царева сама к своему эксперименту готовится. А я все равно наберусь смелости и все Диме расскажу. Я даже повеселела от этой мысли. Хотя… еще неизвестно, как он воспримет.

Смену моих настроений заметила Царева.

– Да ладно тебе, Ален, ты слишком драматизируешь… Судя по вашим приключениям, он еще тот авантюрист! Потом все ему расскажешь, и он войдет в твое положение…

– Думаешь? Ксень, боюсь его разочаровать… Сам он такой искренний…

– Тогда он просто какое-то волшебное исключение, – проворчала Царева. – Поверь, эти парни – такие лгуны… Твоя неправда – просто пшик по сравнению с тем, что они могут сочинить… Да хотя бы взять твоего прошлогоднего отморозка!

– Чего это он отморозок? – оскорбилась я, вспомнив парня, с которым встречалась. Конечно, не предел девичьих мечтаний, но мы провстречались целых полгода. Правда, ни родителям, ни друзьям мой бывший особо не нравился.

– А как он с тобой в итоге поступил? – задохнулась от возмущения Ксеня.

Ну, вообще-то да. Потом выяснилось, что четыре месяца из шести он параллельно крутил роман еще с одной девчонкой. Такой же неопытной первокурсницей, как я. Две дурочки, одурманенные чувствами.

От воспоминания сердце жалобно заскулило под ребрами.

– А ты с Петькой давно виделась? – спросила я, чтобы перевести тему. Вспомнила, как подруга нелестно отозвалась о нем по телефону.

– А что? – насторожилась Ксеня.

– Просто… – начала я. – Он еще в субботу просил меня поговорить с тобой по поводу вас, а тут как-то резко… – Я запнулась.

– Что резко? – спросила Ксеня. – Ты что-то знаешь?

– Ну, он встречается со Светой! – созналась я. Не могла обманывать лучшую подругу. – Я их видела вчера… Вроде как первое свидание.

– Ну, понятно! – отозвалась Ксеня. – Неужели он решил отступить? Даже не верится!

– Ты это о чем?

Сбросив с подоконника несколько мягких зайцев, Ксеня уселась и уставилась в окно.

– Ты ведь, наверное, не знаешь… Но мы с Петькой пытались встречаться. Даже, можно сказать, два раза начинали отношения…

– Чего-чего? – возмутилась я. – Нет, я этого, конечно, не знаю! Кто мне вообще рассказал?

Царева усмехнулась и открыла створку. В комнату тут же ворвался свежий воздух.

– Мы с Петей еще в начальной школе сдружились. Первый раз решили попробовать встречаться лет в тринадцать. Детский сад, конечно! Отдыхали тогда в лагере у большого красивого озера. Целых две смены в одном отряде, палаты практически напротив. Романтика. Бродили по лесу, взявшись за руки, медляки танцевали, целовались на берегу. Первый поцелуй у меня, кстати, был именно с Петькой. Но потом мы вернулись домой, начался новый учебный год… И все растворилось. Лопнула романтика, как мыльный радужный пузырь.

Ксеня замолчала, что-то внимательно разглядывая в окно.

– Нет, ты посмотри, что мелкотня делает! Пристали к какой-то бедной девчонке… Лезут со своими грязными после луж палками… Э-эй! – заорала Царева. – А ну, отошли от нее! Да-да! Вы! Сейчас выйду – уши надеру!

Мне хотелось поторопить Ксеню, но я молчала. Два раза пытались встречаться! И не рассказывали мне! Ну ничего себе!

– Уже тогда я поняла, что люблю и ценю Петю исключительно как лучшего друга.

– Зачем же ты с ним пробовала крутить любовь во второй раз? – резонно спросила я.

– Как бы тебе объяснить, – замялась Ксеня. – Скажем так, Петька помогал мне забыться. После моих не самых удачных серьезных отношений… Я тогда была в таком отчаянии.

– Ты воспользовалась Петькой? – возмутилась я. Вот Царева! Коварная женщина! Я вспомнила, с каким жалобным видом одногруппник просил меня поговорить с Ксеней…

Подруга тут же смутилась:

– Я ему и тогда ничего не обещала! Ну, а после второй попытки убедилась, что с Петро мы можем только дружить. А вот он всерьез задумался, что, возможно, будет и третий раз. Но уже по-настоящему.

Я не знала, что сказать. Да уж… Дела. Чего только не бывает!

– Значит, он попросил тебя поговорить со мной в субботу? – спросила Ксеня.

– Угу!

– Так-так! – Царева забарабанила пальцами по подоконнику. – В тот день он впервые встретился со Светкой… Как думаешь, с ней это как-то связано?

– Кто ж знает… – туманно отозвалась я. Рассказать Царевой, каким одухотворенным выглядел наш Петя на первом свидании с Елизаровой?.. Или не надо?

– Давай порассуждаем! – пригласила меня присесть Ксеня. Подруга пододвинулась и похлопала рядом с собой по подоконнику. Я тут же взгромоздилась на него. Теперь мы сидели у раскрытого настежь окна спинами к улице. И утреннее солнышко стало припекать мою темноволосую макушку. Здорово распогодилось после ночной грозы… Совсем скоро мы неслышно подкрадемся к лету и, наконец, схватим лето за жаркий хвост!

– Рассуждай, – милостиво позволила я. Чужие проблемы решать – не свои. О паре «Грохольская и чудик» пока даже думать не хотелось…

– Что-то подсказывает мне, что Петро сорвался.

– Куда? – не поняла я.

– С катушек! – пожала плечами Ксеня. – Допускаю такой вариант, что Светка понравилась ему с первого взгляда… И тут он решил пойти ва-банк. Выяснить, имею ли я на него планы…

– Но ты не имеешь никаких планов? – решила уточнить я.

– Пф! Абсолютно!

– Но, знаешь, по тебе не скажешь! – честно сказала я. – А со стороны кажется, что ты жутко ревнуешь…

Ксеня на мгновение задумалась. Потом выдала:

– Да, Горошкина! Я – собака на сене! Жадная и ревнивая. Собственница к тому же.

Я вспомнила, как совсем недавно перечисляла свои минусы Диме, и усмехнулась. У нас что с Ксеней, декада самобичевания?

– Петю я ревную. Но как друга. Знаю, что так себя вести нельзя, – продолжила Ксеня. – И я хотела бы измениться в лучшую сторону… Но вот так сразу не получается, понимаешь? Не умею я скрывать своих эмоций. И отпустить Петю быстро не могу. Привыкла, что он всегда рядом. Столько лет. Но ведь и обнадеживать его не хочется… Вот как быть, Ален?

Ксеня внимательно уставилась на меня. А я, словно рыба, начала хватать ртом воздух, придумывая, что ответить.

– Попробуй все-таки отпустить! – наконец изрекла я.

Царева вздохнула.

– Сейчас Петька сольется, потом ты со своим чудом-юдом… А я одна останусь? Как же тогда наша не самая святая троица?

– Ой, не делай поспешных выводов, – помрачнела я. – Как бы этот чудо-юдо ноги не сделал…

После всей правды, которую я планирую ему рассказать. Завтра же.

– Горошкина, ты поехала, что ль? – нахмурилась Ксеня.

– Куда? – снова не поняла я.

– Головой! Думаешь, он от нас теперь так просто отделается? Сегодня же напиши ему сообщение и пригласи на ужин!

* * *

В тот же вечер я предложила Диме поужинать. Чудик сразу согласился и сказал, что принесет бутылочку вина. Я же пообещала приготовить свое коронное блюдо. Правда, потом до ночи ломала голову, что же это такое может быть. Пристала к маме с рецептами. В итоге она дала мне какую-то потрепанную поваренную книгу, с которой я и заснула в обнимку…

На следующий день после занятий я заскочила домой, пообедала и на всякий случай черкнула маме пару строк о том, что мы с Ксеней устраиваем девичник в пустой квартире ее сестры. Попробовав мою стряпню, чудик надолго в гостях не задержится. А уж когда узнает правду… Хоть так, хоть эдак, до полуночи наверняка уже уйдет. Вряд ли мне захочется по темноте переться к себе, поэтому переночую у Насти.

Встретились мы с Царевой у Настиного подъезда. Подруга сказала, что к приходу Димы нам надо подготовить «берлогу Грохольской». Что она имела в виду, я понятия не имела. В руках у Ксени была небольшая картонная коробка.

– Что у тебя там? – хмуро кивнула я. Мне это уже не нравилось. – Бомба?

– Ага… – пропыхтела Царева, одной рукой придерживая коробку, а другой ища в кармане ключи от домофона. Пилик-пилик! – Заходи!

Мы миновали консьержку, которая с интересом смотрела какую-то отечественную мыльную оперу и даже не глянула на нас. Странно, сколько уже раз мы беспрепятственно проходили через нее. Она то спит, то в ящик пялится. Хотя мне это на руку, конечно… А то как бы чудик объяснил, что он пришел в гости к Грохольской, которая тут не живет?

В лифте мы с Царевой молча уставились в большое зеркало.

– Я позвала Петро… и Свету, – крепко обнимая коробку, сообщила моему отражению Ксеня.

– Им-то зачем сюда тащиться? – возмутилась я.

– Свете – понятно зачем. Подобрать тебе наряд на вечер… А Петро… просто. Ты по нему разве не соскучилась? Давно не общались, как раньше.

– Три дня? – хмыкнула я.

– Он сегодня не пришел в универ…

Лифт остановился, двери разъехались. Царева уже собралась выйти, но я перегородила ей дорогу.

– Я серьезно, Ксень, попробуй его отпустить.

– Что ты делаешь из меня какого-то монстра! – нахмурилась подруга, направляясь от лифта к двери Настиной квартиры. – Я же их двоих позвала! Совет да любовь!

В коробке, к моему изумлению, оказались рамки с фотографиями, на которых была я.

– Царева, ты психически больная!

– Но нам же нужно сделать видимость того, что это твоя квартира…

– Ты точно фильмов пересмотрела! – Бороться с ней бесполезно, но как только Ксеня уйдет, спрячу эти дурацкие рамочки. Я тут смелости набираюсь, чтобы правду рассказать, а Царева только усугубляет ситуацию с моим враньем. – Все мои фотки из «ВКонтакте» распечатала?

– А рамки какие подобрала? Можешь не благодарить!

– Сумасшедшая! – покачала я головой.

Мы положили продукты для будущего ужина в холодильник, полили многочисленные цветы, протерли пыль…

– Признавайся, ты затеяла эту ерунду с романтическим ужином, чтобы я помогла тебе квартиру к Настиному приезду отдраить? – сказала я, протирая стеклянную дверь лоджии.

Царева злорадно расхохоталась:

– Нет, так случайно вышло… Честно!

– Ну-ну…

На лоджии было светло и просторно. Практически еще одна комната. И вид на зеленый городской парк за домами был просто шикарный. Вечером здесь, наверное, такая красота… Эх, Света права. Райончик что надо… Я оглядела двор и заметила внизу знакомый силуэт.

– Смотри-ка! Вон Петька тащится… Один.

– Один? – переспросила Ксеня, выглядывая вниз.

– Ага! – Я посмотрела на Цареву. И все-таки в ее голосе звучали нотки радости.

– А Света как же? – удивилась подруга и пронзительно завизжала.

От неожиданности я подскочила на месте. Что с ней? Все-таки углядела рядом с Петькой Елизарову?

– Шмель! Шмель! Гига-а-антский! Мамочки!

– Что? Где? – завопила я в ответ, не хватало только еще добавить вопрос: «Когда?» Потому как головой я завертела словно «хрустальная сова» из одной небезызвестной передачи.

– Прямо над тобой! – заметалась по лоджии Ксеня.

Я услышала грозное жужжание над ухом и, зажмурившись, отпрыгнула. Мы, как два хомяка в стеклянном аквариуме, заметались из одного угла лоджии в другой. Наконец до нас дошло выскочить в комнату и закрыть за собой дверь.

– Слышишь жужжание? – шепотом спросила Царева.

– Не-а! Только стук своего сердца…

– Это в дверь стучат, Горошкина! – рассмеялась Ксеня и направилась в коридор. – Да уж, заставил этот шмель нас понервничать!

На пороге стоял довольный Петька.

– Я не опоздал? – весело спросил он. Чего это он такой довольный?

– Ты очень вовремя, – ответила я. – Как раз закончили все убирать!

– Точно, вовремя! – рассмеялся Петька и щелкнул по носу удивленную Ксеню. Видимо, такой раздухарившийся Петя ее тоже поразил. Обычно он заходил, уткнувшись носом в смартфон, не замечая ничего вокруг…

Спустя пару минут раздался звонок: пожаловала Света Елизарова. Мы с Ксеней переглянулись. Интересно, до двора они дошли вместе или все-таки по раздельности?

– О, Петя, ты уже здесь? – не слишком правдоподобно произнесла блондинка, и мы с Царевой снова покосились друг на друга. Ксеня хмыкнула.

Петька прошел в комнату и тут же уперся взглядом в мою фотографию. Ксеня специально поставила рамку на самое видное место.

– Хм, интересненько! – проговорил он.

В ответ я покрутила пальцем у виска и кивком указала на Цареву. Петька понимающе улыбнулся. Ксеня сделала широкий жест рукой:

– Ну как? Хороша берлога Грохольской?

– Хороша! – закивала Света. – Мне так нравится участвовать в этом вашем эксперименте! Только, кажется, книг маловато…

– Правильно! Грохольская должна любить читать! – кивнула Царева. – Молодец, Света!

– А жонглировать Грохольская не должна уметь? – спросил Петя.

Вот точно! Спасибо за поддержку, друг! Все это уже на какой-то сумасшедший дом походит… А не на «холостяцкую берлогу». Но Света и Ксеня его будто не услышали.

– Лучше, если это будут книги по психологии и саморазвитию! – проговорила блондинка.

– Верно-верно! – кивнула Царева. – Надо положить книжечку на самое видное место… Парни любят серьезных девушек.

Ха-ха! Разве?

– Посмотрим, вдруг есть что подходящее у Насти… – задумчиво произнесла Ксеня. – Может, есть у нее что-нибудь наподобие «Как делать большие деньги в малом бизнесе» Джефри Фокса или «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» Карнеги?

– Ох, классика! – с благоговением пролепетала Елизарова.

Петька подошел к этажерке и достал оттуда яркую брошюру.

– «Как приучить к туалету…» – начал читать он. – Такое вам, девчонки, не подойдет?

Света Елизарова выглядела озадаченной, я громко расхохоталась. А Царева, словно фурия, бросилась за брошюрой:

– Это, наверное, для Настиного глупого чихуахуа! Отдай!

– Успокойтесь вы с этими книгами, – отсмеявшись, сказала я. – Поздно уже, скоро чудик придет! Вот будет хохма, если он всех тут застанет! А мне еще готовить…

– И переодеться! – будто самой себе напомнила Света и отправилась в Настину спальню.

– Что, Горошкина, будешь сегодня со своим ботаником любовь строить? – спросил Петька.

Ой, какой же дурачина!

– Угу, – сказала я, листая мамину книгу с рецептами. – Не все ж тебе одному романы крутить…

Петя сделал вид, будто не понял, о чем я.

– Вы хотя бы уже целовались? – не унимался он.

– Отвали!

– С языком?

Я захлопнула книгу.

– Слушай, ты чего-то больно болтливый стал! Птица-говорун!

Ксеня, как обычно, не принимала в нашей перепалке никакого участия. Тут в комнате появилась Света.

– Как насчет брюк? – продемонстрировала она светлый брючный костюм.

– Это такое сейчас модно? – удивилась я, рассматривая предложенный вариант. – Брюки такие широченные…

– От бедра! – пожала плечами Елизарова.

Петька подошел ко мне, по-свойски обнял и вдруг выдал:

– Скажи, Аленка, ведь недаром сейчас напялишь шаровары…

Я тут же оттолкнула его.

– Хлеб у нас с Царевой отбираешь? – Возмущению моему не было предела, ведь Петька наши стишки терпеть не мог. Но они нравились Свете… Неужели перед ней старается? Мы с Царевой вновь переглянулись. – Прям не узнаю тебя!

– Да, были Петьки в наше время! Не то что нынешнее племя! – рассмеялась Ксеня.

– Сейчас запомнит вся Россия Петра-говоруна! – проворчала я. – Серьезно, уматывайте уже отсюда! Сама со всем справлюсь…

– А макияж? – пискнула Света.

– Ты столько раз меня красила… уж что-то я запомнила! – запротестовала я.

Меня все это пугало. Чем дальше, тем запутаннее… Хотелось уже скорее покончить со всем. Решусь… Обязательно решусь рассказать сегодня Диме всю правду.

– Ладно, – вздохнула Елизарова. – Я там на кровати еще пару комплектов оставила… И аксессуары к ним!

– Разберусь! – нахмурившись, кивнула я.

Ксеня первой вышла за дверь. Петька, сидя на корточках, долго возился со шнурками на кедах. Краем глаза я увидела, как Света осторожно, чтобы никто не заметил, провела рукой по Петькиным светлым взъерошенным волосам. Он, опустив голову ниже, улыбнулся. А я отвернулась. Все ясно, вот какую игру они затеяли…

Интересно, и как сейчас эта компания разойдется? Ведь Петя и Ксеня живут в одном доме, то есть по идее они должны пойти вместе, а парню наверняка захочется проводить Елизарову.

Дождавшись, когда вся троица загрузится в лифт, я закрыла дверь и ринулась на лоджию, совсем позабыв про шмеля. Хотя он наверняка уже вылетел на улицу…

С высоты шестнадцатого этажа друзья казались совсем крошечными. Мне пришлось осторожно высунуть голову, чтоб разглядеть их лучше. Вот они остановились у того самого куста сирени, где я решилась поцеловать Диму… О чем-то недолго поговорили. А затем… разошлись в разные стороны. Каждый – в свою. Вот так новости! Если сверху провести между ними воображаемые линии, получится равнобедренный треугольник… Дела!

Вдалеке пронзительно заверещала сигнализация. Я прикрыла окно лоджии и посмотрела на теплый закат. Солнце, словно спелый персик, пряталось за дома. Хорошо тут летом: можно распахнуть все форточки, пить чай, читать, слушать музыку и любоваться городом.

Ой, совсем скоро придет Дима, а у меня еще ничего не готово…

Я вернулась в кухню, забралась на высокий стул и в сотый раз раскрыла поваренную книгу, лежавшую на барной стойке. Страница сто сорок три. Мясо по-французски. «В качестве соуса используют бешамель…» Бешамель. Бешамель. Бешамель. Слово какое-то смешное. Я произнесла его вслух и хихикнула себе под нос. А как его готовить-то, эй? Об этом ни слова… Вновь зашелестела страницами. Да, чувствую, мое коронное блюдо Дима на всю жизнь запомнит…

Глава четырнадцатая

Дима

Мы встретились с Яриком у одного из корпусов. Признаться, я уже не мог дождаться, когда закончатся занятия. Предстоящий ужин у Алены занимал все мои мысли.

– Блин, у нас еще одна пара, – пожаловался Ярик после моего крепкого рукопожатия. – Это вы там, дипломаты, филоните…

– Пофилонишь тут. Зачеты через три дня начнутся.

– Ладно, высижу, а потом домо-оюшки. – Ярик потянулся. – Вечером тусуемся?

– Не, – отрицательно покачал я головой. – У меня планы.

– Ммм… Даже не буду спрашивать, с кем… Предохраняйтесь только, дети мои! – Друг громко заржал.

– Ты, кстати, помнишь, какое я мороженое люблю?

– Ты это о чем? – насторожился Ярослав.

– Кленовое… с-с-с… – Я замолчал, создавая интригу.

– С-с-слушай, иди в задницу!

– С грецким орехом! Ты чего, дружище, забыл?

Я со смехом похлопал Ярика по плечу, а у того все веселье куда-то улетучилось.

– И это – самое невинное из всех моих пожеланий, – невозмутимо продолжил я. – По-моему, в нашем договоре был какой-то пункт, связанный с Ксюшей Царевой…

– Помню-помню! – с раздражением произнес Ярослав.

– Смотри! Спор-то я выиграл. С Аленой у меня все клеится…

– Кстати! – оживился Ярик. – Я тут все собирался у Светы про Грохольскую поспрашивать. Откуда у твоей пассии карточка постоянного клиента в нашей «Черемухе»?

– Ну и? – равнодушно отозвался я. – Поспрашивал?

– Блин, да Светку хрен выловишь. Мама говорит, у нее какой-то хахаль появился, она целыми днями где-то пропадает, дома вообще не появляется. Так что у меня теперь еще одна задача: выяснить, что за клоун пристал к моей сестре…

– Почему сразу клоун? – рассмеялся я.

– Поправить ему клоунский грим, – не слушая меня, продолжил ворчать Ярик.

– Займись уже своей личной жизнью, отстань от Светы, – посоветовал я. – Она взрослая и умная девочка. Тем более для тебя цель намечена, – рассмеялся я.

Я подмигнул. Ярослав снова взбесился. Интересно все-таки, почему он так реагирует на Ксюшу Цареву?

– Умеешь же испортить настроение! – пропыхтел Ярик. – Все, звонок уже прозвенел на пару, бывай! Я проводил друга взглядом. У дверей корпуса Ярик остановился, развернулся ко мне и громко крикнул:

– Брат, я верю в тебя! Сегодня вечером ты не посрамишь наш род мужской! У-ху!

На Ярика покосились сразу несколько студентов, которые спешили на занятия. Я ничего не ответил. Усмехнувшись, я отправился на парковку.

Над головой приятно шелестела листва, майский воздух был терпким и немного пьянил. Я обошел лужу, по поверхности которой растекся бензин. Казалось, что в мутной воде отразилась огромная бескрайняя радуга. А на самом деле небо над головой было голубым.

Еще издалека у своего байка я заприметил высокую длинноволосую шатенку. Заглядывая в мотоциклетное зеркало, девушка поправляла макияж. Я замедлил шаг. Вскоре шатенка заметила меня и, счастливо улыбнувшись, помахала. Только этого не хватало…

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, подойдя к своему байку.

– И тебе привет, Дим! – отозвалась Тома. – Я тут мимо проходила, увидела знакомый мотоцикл… Подбросишь до дома?

– Извини, я сегодня тороплюсь. И мне в другую сторону…

– Но ведь я живу недалеко, это не займет много времени. – Тома выразительно посмотрела мне в глаза.

«Вот и дошла бы пешком», – усмехнулся я про себя. А вслух сказал:

– Знаешь, я думал, ты меня видеть не хочешь… После нашей поездки в Таиланд…

С Томой мы встречались три недели, за которые успели тысячу раз поругаться по пустякам. Казалось, мы только и делали, что ссорились. Ссора в Таиланде, где мы отдыхали с друзьями, стала последней каплей. Тома велела ей больше не звонить и, вернувшись в Россию, уже спустя несколько дней закрутила роман с парнем из нашей тусовки. Он эти отношения тщательно скрывал, но мир не без добрых людей, так что узнал я об этом очень скоро. И, если честно, был не в обиде. Мне все равно.

– Не хотела! – пожала плечами Тома. – А теперь хочу…

– Ты рассталась с Кириллом? – невозмутимо поинтересовался я и потянулся за шлемом.

– Ой, только не надо вот этого! – поморщилась девушка. – Будто ты сам – мальчик-зайчик и с другими телками не встречался…

– Томочка, как грубо! – покачал я головой.

– Видела я вас тут вместе… С этой шваброй! Не думала, что ты опустишься до такого… – сердито продолжила Тома.

Я заинтересованно посмотрел на нее. Так-так, это она Алену «шваброй» назвала? Настроение испортилось. И где она могла нас видеть? В «Весне» было столько народу… «Не думала, что ты опустишься до такого…» Что она имеет в виду?

– Вы знакомы? – спросил я.

– Еще бы! – хмыкнула Тома. – Спроси, кто ее не знает… Особенно из мужского пола.

Я напрягся. После Светы Томочка – второй человек, кто слышал об Алене Грохольской. А то я уже было решил, что Грохольская – какой-то мифический персонаж. Живем рядом, тусуемся в одних заведениях… Якобы. Правда, я и сам однажды пересекся с Аленой в баре, но выглядела она не так, как обычно. Черт, у нее что, раздвоение личности? И слова про «мужской пол» меня сильно насторожили…

– Что замолчал-то, котик? – тронула меня за плечо Тома. – В свое оправдание и мяукнуть нечего?

В оправдание? Что она несет? И кажется, я понял, что она имеет в виду, когда называет меня «котиком»…

– Так ты об Алле? – с нескрываемым облегчением выдохнул я.

– Ну да! – пожала плечами Томочка. – А что? Еще кто-то есть?

Я молча натянул на голову шлем.

– Дим, але? Тебя спрашиваю! Видела я вашу совместную фотку… Я фолловлю Альку в Инстаграме!

– И при этом называешь ее шваброй?

– Ох, еще какой! – зло прищурилась Томочка.

Я усмехнулся и начал застегивать шлем. Один черт поймет этих девчонок… Друг друга терпеть не могут, а для чего-то продолжают наблюдать за жизнью заклятых подруг…

– Хотя Альку я тебе еще могу простить… С ней не может быть ничего серьезного.

– Вот как? – переспросил я. – Оказывается, это еще и я провинился перед тобой?

Томочка нахмурилась:

– Дим? Опять начинаешь? Теперь мы квиты! Оба накосячили во время так называемого тайм-аута в отношениях…

– Тайм-аута? Солнышко мое, о чем ты?

Я осторожно отодвинул девушку от байка и сел за руль.

– Не было никакого тайм-аута. Все, геймовер.

– Не думала, что ты такой обидчивый! – рассердилась она. – Между мной и Кириллом и не было ничего… Так, погуляли пару раз, в кино сходили…

Я усмехнулся. Ну и гуляй дальше, Тома.

– Дим, он такой скучный! – Ей пришлось повысить голос, так как я уже завел мотор.

– Томочка, а я тебе – клоун?

– Я не то имела в виду… – кисло отозвалась девушка. – Не подвезешь, значит?

– Сразу тебе сказал, что нам не по пути, – снова нахмурился я. – Пока!

Мотоцикл быстро набрал скорость и понес меня по широкому проспекту.

* * *

Алена распахнула дверь после первого же звонка. За те сутки, что мы не виделись, я даже забыл, насколько она красивая.

– Привет! – улыбнулся я.

– Привет! – выдохнула Алена. – Проходи… Чувствуй себя… Э-э… Как дома!

Алена приняла из моих рук бутылку и направилась на кухню. Я огляделся:

– Ты одна здесь живешь? – выкрикнул я из просторной прихожей.

– Ага! – отозвалась Алена.

Я вспомнил, как девушка отправляла сообщение маме из магазина. Словно прочитав мои мысли, Грохольская громко проговорила:

– Правда, мама вечно обо мне беспокоится, часто звонит и все такое… Да что об этом говорить? Забей! Ты лучше скажи, быстро нашел, где я живу?

Глядя на себя в зеркало, я почесал нос. Учитывая, что сам я обитаю в соседнем доме…

– Да! – выпалил я, заходя в светлую комнату, совмещенную с кухней. – Я же тебя провожал. Или ты забыла?

Алена смутилась:

– Нет, не забыла, конечно… Все-таки тебе очень идет эта рубашка!

На ужин я надел ту самую рубашку в клетку, что мы купили вместе с Грохольской.

– А тебе, повторюсь, очень идут платья!

Алена снова смущенно улыбнулась.

– У тебя миленько! – сказал я, оглядываясь.

– Спасибо! – ответила Алена и уселась на пол перед духовкой, словно гипнотизируя ее.

– Пахнет вкусно. Это и есть твое коронное блюдо?

– Угу, – быстро ответила Алена, – хмуро поглядывая на уютно светящийся духовой шкаф. – Мясо по-французски. С соусом беша… Ха-ха! Бешамель!

– А что смешного? – удивился я. – Мне ждать какой-то подвох?

– Ага! Сюрпрайз! Причем не только для тебя… Для меня тоже. Понимаешь, это такое коронное блюдо, которое готовится впервые…

– Я думал, у слов «коронное блюдо» другое значение.

– Ну а мы вложим в них иной смысл! – беспечно отозвалась Алена, хватая прихватку-варежку. – Коронуем наше мясо по-французски…

Я рассмеялся, а она осторожно приоткрыла духовку и заглянула внутрь.

– Ну как?

– Томится, – важно ответила Алена. – В ожидании…

– Коронации?

Алена покосилась на меня, затем рассмеялась:

– Да, наверное!

Я потянулся к своему рюкзаку.

– Кстати, у меня для тебя кое-что есть!

Грохольская заинтересованно следила за тем, как я доставал…

– Хрюша? – с неподдельной радостью в голосе воскликнула девушка. – Ну же! Иди к мамочке!

Алена протянула к игрушке руку в огромной варежке.

– Ты, Димчанский, настоящий герой, раз после нашего побега решился вернуться в «Черемуху»!

– Да ерунда! – скромно пожал я плечами.

Алена отнесла поросенка в спальню и вернулась на кухню. Уселась за барную стойку напротив меня. Мы молчали и внимательно смотрели друг на друга.

– Может, вино? – наконец предложил я. – У тебя есть штопор?

– Штопор? – как-то отстраненно отозвалась Алена. – А где он?

– Где он? – переспросил я. Грохольская снова какие-то странные вопросы задает.

Девушка спрыгнула с высокого стула и подошла к одному из кухонных шкафов. Долго гремела приборами, затем завопила:

– Нашла! Прикинь, Дим? Нашла! Ну надо же!

Пританцовывая, она подошла ко мне и протянула штопор.

– Впервые вижу, чтобы штопору так радовались, – усмехнулся я.

– А я просто очень люблю это дело! – проговорила Алена, наблюдая, как я открываю бутылку.

– Что, выпивать? – спросил я.

– Ага!

Я с удивлением посмотрел на девушку. Девушка звонко рассмеялась:

– Да шучу я, Димчик! Так легко тебя наколоть, ей-богу! Дзынь-дзынь?

Грохольская протянула два бокала.

Мы вновь сели друг напротив друга. Алена сделала небольшой глоток, не отрывая от меня взгляда. Я сделал то же самое. Было одновременно и хорошо, и немного нервно. Грохольская определенно держала меня в тонусе. Как бы не ляпнуть чего лишнего. А еще я не знал, что может приключиться в следующую секунду рядом с этой девушкой. Что жутко заводило и волновало. Как и сама Алена.

Дверь большой лоджии была распахнута настежь. С улицы доносились шуршание машин и живая музыка. По соседству находился ресторан, где в летнике время от времени устраивали джазовые концерты. Тот же саксофон было слышно и из окна моей комнаты. И такой вкусный воздух бывает только прохладными майскими вечерами. Невольно мне вспомнился мужичок, который попросил угостить сигареткой.

– Ты чувствуешь, чем это пахнет? – серьезно спросил я у Алены.

– Японский магнитофон! – завопила Грохольская. – Мое коронное блюдо!..

* * *

Мы с Аленой внимательно оглядывали «мясо по-французски».

– Что ж, напоминает запеканку… Ведь так и должно быть? – осторожно спросил я.

– Смеешься? – сердито отозвалась Алена. – Напоминает нечто инородное, что расползлось по всему противню…

– Но запах вроде ничего так!

Мы одновременно принюхались и вновь уставились на «коронное блюдо» Грохольской.

– Рискнем? – предложила Алена, протягивая вилку.

– Давай…

Я поддел вилкой кусочек мяса. Следом тут же потянулся расплавленный сыр. Алена, словно завороженная, следила за происходящим. Но я не успел поднести мясо ко рту – Грохольская вскрикнула:

– Нет! Не могу подвергать тебя такой опасности, Димчик…

С этими словами Алена первая быстро запихнула мясо в рот. Ненадолго зажмурилась. Потом открыла глаза. Жевала она долго, задумчиво глядя в одну точку.

– Тщательно пережевываешь? – спросил я. – Хочешь распробовать?

– Если честно, просто не могу проглотить! – с кислым выражением лица призналась девушка.

– Все настолько плохо?

Наконец мясо было проглочено, и Алена потянулась за бокалом.

– Господи, это ж надо так пересолить!

– Влюбилась? – рассмеялся я.

Девушка быстро взглянула на меня и виновато проговорила:

– Может, суши закажем?

Я пожал плечами.

– Давай! Мне без разницы…

– Вот что я умею делать просто виртуозно, – проговорила она, потянувшись к телефону, – так это заказывать еду на дом!

– У меня, кстати, это тоже отлично получается! – улыбнулся я.

Спустя сорок минут мы заполучили долгожданный набор суши-роллов. Вооружившись палочками, приступили к ужину. Ели молча, но при этом не чувствуя неловкости. С улицы по-прежнему доносилась живая музыка. Было уютно. И как-то по-настоящему.

– Когда допьем вино, предлагаю новый спор. – Я первым прервал тишину.

– Это еще какой? – тут же насторожилась Алена.

– Спорим, что можно достать пробку из пустой бутылки, не разбивая ее?

Алена звонко рассмеялась:

– Ну уж нетушки! Здесь ты меня не проведешь! Я знаю, это старый прикол…

– Вот как, – удивленно произнес я.

– Неужели ты не заметил, что я тоже люблю спорить?

– Не только спорить, но и проигрывать, – не смог удержаться я от колкости. Все-таки Грохольская уже два раза мне проспорила…

Алена тут же кинула в меня смятую бумажную салфетку.

– Перестань! – жалобно произнесла она. – Просто мне в последнее время не везет… Поэтому я решила завязать со спорами. Глупая это затея. Ничего хорошего из них не выходит…

По-моему, мой спор закончился очень даже хорошо. Сижу напротив самой красивой и самой необычной девушки из всех. Другой такой нет.

– А как друзья относятся к твоим спорам? – спросил я.

– Лучшая подруга поддерживает. И сама чаще всего меня на споры разводит. – Алена улыбнулась. – Папа подтрунивает, что я никогда не повзрослею. Мама ахает и хватается за голову!

Алена округлила глаза и зацокала языком, изображая, по-видимому, свою мать. Затем рассмеялась.

– Но вообще, говорю тебе, ничего хорошего в спорах нет. – Внезапно девушка стала серьезной. – Особенно, когда они строятся на обмане. Тут можно столько дров наломать…

Алена замолчала. А я замер с палочками в руках. К чему она ведет? Казалось, сейчас она произнесет что-то вроде: «Ну вот ты и попался, господин Чудиковище… Признавайся, что вы с Яриком задумали? Зачем поспорили на меня?» Грохольская по-прежнему выглядела какой-то отстраненной.

– Да, обманывать – не очень хорошо! – откашлявшись, произнес я. Кажется, попался.

– Ты тоже так считаешь? – подняла на меня глаза Алена. – Особенно ужасно лгать человеку, который тебе искренне нравится…

Мне стало не по себе. Как она догадалась? Что ж, пора во всем сознаться. Но Алену словно прорвало:

– Это так подло и эгоистично – вести двойную жизнь. И уже даже не забавно! Чем я лучше бывшего? Хорошо, что ты никогда не был в такой ситуации…

– Никогда не был? – эхом откликнулся я. Ничего не понимаю. – А что натворил твой бывший?

– Ой, лучше не спрашивай! – поморщилась Алена. – В сердцах про него ляпнула. До этого лгуна мне, конечно, как до Китая пешком… До встречи с ним ни разу не чувствовала себя такой использованной. Ненавижу обманщиков! Оттого еще печальнее, что я…

Алена снова замолчала. Словно не могла подобрать слов, чтобы описать свое возмущение. Что она хотела сказать? «Что я снова вляпалась в обман»? Так, кажется, мой спор принял не самый приятный оборот. После такой обличительной речи как-то неудобно начинать исповедь на тему «Я не совсем такой, каким ты увидела меня в день нашего знакомства».

– Ладно, все мы не без греха… Всякие бывают обстоятельства, – осторожно начал я.

– Нет этому оправдания! – решительно выдала Грохольская.

– Вау, не горячись ты так! – опешил я. – О’кей, обманывать плохо, я согласен!

– Ты тоже не любишь обманщиков?

– Я готов сжигать их на костре, – угрюмо отшутился я. Правда, и как теперь сознаться в содеянном? Обманщик-то я. – Слушай, может, пока сменим тему?

Алена еще несколько секунд колебалась, будто решаясь что-то мне еще высказать, а затем утвердительно кивнула.

– Я ведь уже говорила, что жуткая трусиха?

– К чему ты ведешь?

– Ладно, ты прав! Не будем портить вечер! – согласилась она. – Выйдем на балкон? Там просто волшебно в этот час.

Мы вышли на лоджию. Отсюда открывался отличный вид на вечерний город. Небо было так близко от нас, раскинулось безмятежным черным океаном, что, казалось, стоит только протянуть руку и можно потрогать звезды.

Некоторое время мы простояли молча. Каждый разглядывал в высокие панорамные окна суетную вечернюю жизнь и думал о своем. Затем я заметил в углу большой клетчатый плед.

– Я возьму?

– Что? Плед? – удивилась Алена. – Да, конечно.

Я бросил плед возле стены и сел на пол. Похлопал ладонью рядом с собой.

– Давай сюда…

Немного поразмыслив, Алена приняла мое приглашение. Мы сидели, прижавшись спиной к стене, нагретой за день солнцем и еще не остывшей. Время рядом с Аленой летело так стремительно, что даже не по себе становилось. Мы болтали. Иногда я посматривал на Алену и чуть заметно улыбался. Мне было очень хорошо. Город жил своей жизнью. На широком проспекте плескался свет фар. В депо неспешно двигались последние троллейбусы. А мне хотелось запомнить в мельчайших деталях все, что сейчас происходило со мной. Ее улыбка. Платье с открытыми плечами. Запах цитрусовых духов. Блеск глаз.

Внезапно Алена вскочила.

– Я сейчас! – быстро произнесла она и, едва не сбив пустой бокал, выбежала с лоджии.

Вернулась она с блокнотом и ручкой.

– Что ты хочешь делать? – заинтересовался я, глядя на Алену. Та вырвала несколько листков. Затем снова уселась рядом со мной и поделила листочки еще на несколько частей.

– Загадай персонаж, напиши имя и приклей мне на лоб. Или я сама приклею. – Она протянула ручку и клочок бумаги.

– Ты серьезно? – удивился я. Такая интимная обстановка, а Алена…

– Конечно, серьезно! – нахмурилась Грохольская. – Я, если ты не заметил, никогда не шучу!

– Точно! – кивнул я, принимая из рук девушки ручку с бумагой.

Отвернувшись, я быстро нацарапал на листочке имя и протянул его Алене. Грохольская, зажмурившись, послюнявила бумажку и, звонко шлепнув ладошкой по лбу, наклеила ее.

– Вообще, я бы мог просто загадать персонаж, – проговорил я. – Мы здесь все равно вдвоем…

– Димчанский, не умничай! – поморщилась Грохольская. – Ты бы мог потом запросто передумать, чтобы меня наколоть! А так – все задокументировано!

Алена важно указала пальцем на лоб.

– И заверено нотариусом, надеюсь? – подсказал я.

Алена только отмахнулась.

– Ита-а-к! – Девушка довольно потерла ладони. – Начнем! Я человек?

– Да!

– Я женщина?

– Нет!

– Я мужчина?

– Просто бинго!

Алена шутливо ударила меня ладонью по плечу.

– Я молодой?

– Не совсем…

– Я актер?

– Нет!

– Я певец?

– Нет!

– М-м-м, я политик?

– Да!

– Я президент?..

После того как Алена угадала имя, она заставила меня написать нового героя. Потом еще и еще раз… Дурачась, девушка задавала такие глупые наводящие вопросы, что я не мог сдержать смех. Мы так громко хохотали, что в какой-то момент мне показалось, я могу охрипнуть. Всякий раз, отгадывая, Алена радовалась, словно ребенок.

– Обожаю эту игру!

– Загадай и мне кого-нибудь! – попросил я.

– Ладно, сейчас…

Алена задумалась. Затем лицо ее просветлело, и она быстро что-то настрочила. Я снова не смог сдержать улыбку. Все эмоции этой девушки были написаны на лице… Кажется, она даже не умеет врать или просто лукавить. Такая искренняя и забавная. Алена Грохольская, почему я тебя не встретил раньше?

– Трам-па-па-пам! – проговорила девушка, наклеив мне на лоб бумажку. – Задавай свой вопрос!

Она сидела всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. Ее близость пьянила не меньше, чем красное вино…

– Я влюблен? – серьезно спросил я.

– Что? – растерялась Алена.

– Я по уши влюблен?

– Дим, я не понимаю, – еле слышно проговорила девушка. – Ты сейчас серьезно?

– Если ты не заметила, я никогда не шучу, – повторил я фразу Алены, глядя ей в глаза.

Даже не помню, в какой момент мы начали целоваться. На лоджии было уже совсем темно. Сначала я взял Алену за руку, коснулся губами ее запястья, а затем притянул девушку к себе. Никогда прежде поцелуи не действовали на меня так… крышесносно. Пульс, подобно взрывам фейерверков, гремел в висках.

– Дим? Дим? – на секунду отстранившись, прошептала Алена.

– Что такое? – Из-за возбуждения я не мог сосредоточить свой взгляд на девушке. – Мы сильно торопимся?

Алена отрицательно покачала головой и, обхватив руками мою шею, сама начала меня целовать. Потом все же остановилась и произнесла мне в губы:

– Бфитни Спифс!

– М-м? – промычал я, одновременно улыбаясь и целуя ее.

Девушка снова отстранилась.

– Ты – Бритни Спирс! – со смехом проговорила она, отклеивая с моего лба бумажку. – Я ее загадала!..

– Да ну тебя! – шикнул я. – Не отвлекайся!

Алена закивала. Я продолжил целовать ее, крепко прижимая к себе. Я влюблен. Я по уши влюблен. Я абсолютно влюблен. Черт возьми! Такая красивая, такая искренняя и такая забавная Алена Грохольская. Почему я не встретил тебя раньше?

Глава пятнадцатая

Алена

Я вышла из душной аудитории и, обмахиваясь зачетной книжкой, словно веером, вприпрыжку направилась к друзьям. Ксеня и Петька дожидались меня, устроившись на широком подоконнике. В это время в корпусе было тихо – шли занятия. Не сдержав эмоций, я пискнула от восторга. На весь пустой коридор.

– Сдала? Горошкина, ты сдала? – соскочила с подоконника Царева. – Поверить не могу! Ты же не готовилась.

– Вопрос легкий был! – ответила я, пританцовывая.

– Вот что чудик чудотворящий с людьми делает, – проговорил Петька.

– Ага, – откликнулась Ксеня. – Тут всю ночь готовишься и со скрипом сдаешь, а Горошкина… Суши с парнем лопает, на следующий день шастает с ним по паркам, на каруселях катается, да еще и зачет получает!

– Не завидуй, Царева! – легонько стукнула я Ксеню зачеткой по голове.

– У Аленки теперь есть собственный муз, – проговорил Петя. – Умный такой, в очках!

– Ты давненько не видел моего чудика! – выпалила я. И вспомнила, какой Дима красивый… Забавный… Добрый… Самый лучший!

– У-у-у, – перебила мои мысли Ксеня. – Петро, ты видел когда-нибудь нашу Аленку с такой блаженной физиономией?

– Разве что с подносом в руках в столовке, – тут же нашелся Петя. – Когда гуляш на второе берет…

– Ненавижу вас! – запыхтела я. – Нет чтоб порадоваться за человека!

– Горошкина, мы очень за тебя рады! – Ксеня подошла ко мне и крепко обняла. – Ты такая смешнючая, когда влюбляешься!

Констатация этого факта меня смутила. Хотя чего скрывать… Даже папа заметил, что в последние два дня я сама не своя. Правда, он уточнил, не болит ли у меня голова… или живот… Я ответила, что живот у меня крутит. Бабочками. Мой ответ озадачил родителя.

– Ну, раз все отстрелялись… – Петька спрыгнул с подоконника, и мы втроем обнялись. Так и стояли в конце коридора, словно команда, только что забившая гол. Затем Петя отстранился: – Ладно, я пойду!

– Какие-то дела, Петюнчик? – насмешливым тоном поинтересовалась Царева.

– Ну да. Договорился отцу в гараже помочь, – пробормотал Петя. – Надо кое-какие вещи перетаскать…

Ксеня тут же ущипнула меня за руку. Будто я сама ничего не понимала…

– Ну, давай. Помогай! Силач ты наш! Наверняка папа твой сам не справится… Все-таки он у тебя такой… хрупкий.

– Хрупкий? – переспросил Петька. Уж кого-кого, а Петькиного отца точно хрупким не назовешь…

Кажется, настала моя очередь щипнуть Цареву. И чего она пристала к человеку? Нужно ее срочно на что-то другое переключить…

– Гуляй, Петро! – выдохнула Ксеня. – Больно ты нам нужен…

Я пожала плечами и кивнула, а обрадованный Петька, помахав нам на прощание, помчался по пустому коридору.

– Петька! – внезапно заорала Царева. Парень затормозил и обернулся. Я тоже уставилась на подругу. – Тетрадь по диалектам завтра не забудь! Иначе как к зачету готовиться прикажешь?

Петя показал большой палец и скрылся.

– Вот чего ты опять к нему прицепилась? – тут же накинулась я на Цареву. – Сама же сказала, что тебе все равно…

– Про Светку – все равно! – согласилась Ксеня. – А вот то, что они на пару нас с тобой за дурочек держат… Ничего не рассказывают…

– Не хотят и не рассказывают! – проворчала я. Как оказалось, я и сама честностью не отличаюсь. – Значит, есть у них на то причины!

– А ты Петькин адвокат, да? Меня бесит, что они свои встречи скрывают! Ведь раньше Светка всегда мне все выкладывала! А про Петьку я и не говорю! – не унималась Царева. Ох, чем бы занять ее мысли?

– Слушай, ты просто дурища непроходимая! – рассердилась я. Наверное, мы бы вдрызг разругались, если б не раздался звонок. Из аудиторий тут же повалил народ, коридор загудел от голосов.

Царева взяла с подоконника учебники и вздохнула:

– Ладно, ссориться еще из-за этих конспираторов… Пойдем!

Мы тоже неспешно двинулись по коридору. Лифт дожидались вместе с двумя девчонками в симпатичных летних сарафанах. Я некоторое время без стеснения пялилась на них, а затем мне в голову пришла одна идея… Заодно и Цареву отвлеку от ее «собаканасеннеческих» дум.

– Слушай, пойдем вечером за шмотками? – предложила я.

– За шмотками? – удивилась Ксеня. – Честно сказать, странно слышать подобное предложение от тебя, Горошкина…

– А что? – пожала я плечами, заходя в лифт. – Между прочим, я до сих пор не потратила деньги, которые мне бабуля на Восьмое марта присылала, прикинь.

– Ничего себе выдержка! Тебе бы в Книгу рекордов эту инфу скинуть…

– Теперь вот подумываю себе платье купить! – Пропустила я замечание подруги мимо ушей.

Ксеня с удивлением покосилась на меня.

– Ален, если сейчас этот лифт сорвется с троса и полетим вниз, то только по твоей милости…

Теперь на меня косо смотрели все, кто находился в кабине. Словно я какая-то террористка.

– А что такого? Хочу себе какое-нибудь платьишко прикупить, – невозмутимо произнесла я.

Ксеня театрально схватилась за сердце:

– Ты так не шути, Горошкина!

А я и не шучу. У меня из головы не выходили слова Димы о том, что мне очень идет женственность…

Мы вышли из лифта и направились к турникетам.

– Но ты ведь не носишь платья! – не унималась Царева.

– По твоей милости в последнее время очень даже ношу! – развела я руками.

– Во вкус, что ли, вошла? – засмеялась подруга. – Слушай, всего неделя прошла, как ты познакомилась с чудиком, а твой мир будто перевернулся вверх тормашками! Вот как повлиял на тебя мой эксперимент! А? Горжусь собой!

Я промолчала. Эксперимент повлиял или сам чудик?

– Значит, вечером за шмотками? – уточнила Ксеня.

– Угу!

– Светку позовем! – безмятежно произнесла подруга.

– Царева! – вскипела я. Кажется, даже пар из ушей пошел.

– Если, конечно, она свободна будет! Ну что ты злишься?.. Распыхтелась, как чайник! Мне тоже кое-что купить надо, а Светка в шмотье шарит…

Мы стояли на остановке и негромко переругивались, утонув в шуме проезжающих мимо машин.

* * *

К «Весне» Ксеня подошла без Елизаровой. Значит, у Светы «дела». Сознались бы уже во всем Царевой… Та бы быстрее от них отстала.

– Что, не пришла твоя фея Динь-Динь на помощь? – со злорадством поинтересовалась я.

– А она попозже придет! – невозмутимо ответила Царева. Вот же упертая! Ничем ее не проймешь… – Света пока что занята!

– Ну, ты же понимаешь, кем и чем она занята! Зачем ты им мешаешь? – не выдержала я.

– И ничего я не мешаю! – насупилась Царева. – Сказала бы она мне: Ксюша, отвали! Я бы и отвалила. Силком никого сюда не веду…

Я только рукой махнула обреченно. Да уж, отвлекла Ксеню, ничего не скажешь… Ситуация только усугубляется.

Вскоре мы так увлеклись процессом, что обо всем забыли. Признаться, обычно для меня все эти хождения по магазинам с мамой – скука смертная, а тут я подошла к делу с энтузиазмом. Так вдруг захотелось что-то в жизни поменять… И почему не начать с малого?

В одном из магазинов у меня глаза просто разбегались. Хотелось примерить и это платье, и это, и вот это тоже… С открытой спиной, и с юбкой с воланами, и белый сарафан с рюшами… Понятия не имею, что на меня так повлияло: Настин гардероб, Ксенин эксперимент или… комплименты от Димы.

– Помоги мне достать еще вон то платьице! – попросила я Ксеню.

– Тебе эску?

– Угу…

Набрав целый ворох вещей, я отправилась в примерочную. Ксеня в этом магазинчике ничего не взяла. Сначала ворчала, что ей ничего не нравится. А затем заявила, что пришла в «Весну» с единственной целью: посмотреть новые кроссовки. Тогда для чего ей эксперт в лице Елизаровой, спрашивается? Ответ, к сожалению, очевиден…

– Как что понравится, выходи, хвались! – сказала подруга, усаживаясь на небольшой диванчик в примерочной.

– О’кей! – бодрым голосом проговорила я, едва удерживая в руке вешалки с платьями. Другой рукой задернула за собой плотную занавеску и уставилась в зеркало. Перемены – это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но скажи мне кто еще неделю назад, что я потащусь вечером после занятий покупать себе платье, я бы просто покрутила пальцем у виска!

Потянулась за полосатым сарафаном. Почти такой же я видела у Насти в шкафу… То есть у нее, конечно, брендовый. Но и этот, из масс-маркета, очень даже миленький. Быстро надела его и покрутилась перед зеркалом. Привстала на носочки и улыбнулась. Я себе нравилась! Ого-го! Бывает же такое! И еще раз покрутилась…

– Ну ты даешь! – раздался голос Ксени.

– Что? – смутившись, пробормотала я, но потом поняла, что это она не мне… Потому что следом залепетала Светка:

– Ой, Ксю, я задержалась, да? Прости-и-и!

После стука каблучков – чмок-чмок! Глядя на себя в зеркало, я поморщилась. Неужели Царева и Елизарова целуются при встрече? У-у-у! Ксеня обычно высмеивала эту девчачью привычку. Нужно будет в следующий раз к ней с распростертыми объятиями подкатить. Ради шутки.

– Подобрали уже что-нибудь? – спросила Света.

– Горошкина платья мерит! – громким шепотом известила Ксеня.

– Да ладно! – зашипела в ответ Елизарова.

– Ага! Набрала всяких рюшек-хрюшек…

– Давно пора!

Я засмеялась и громко проговорила:

– Эй, дурынды! Я вообще-то все слышу!

– Примеряй, примеряй! – откликнулась Светка. – Мы тебе не мешаем… Ой, Ксю, я бы, наверное, вообще не успела к вам, если б сегодня Ярик к родителям не заехал…

– Буэ! – проговорила Царева. – Меня сейчас стошнит!

– Ой, да прекрати ты! – вздохнула Света. – Когда уже ваша вражда закончится…

– Нет у нас никакой вражды! – запротестовала Ксеня. – Просто он мне неприятен! Слизняк волосатый…

Хм! Что там, интересно, натворил брат Елизаровой? В этот момент я как раз запуталась в следующем платье. Странные лямки! Куда руки? Куда голову? Кажется, я застряла…

– Ну, и что? Братик тебя подвез? – поинтересовалась Ксеня.

– Ага! Вообще мы с ним редко видимся с тех пор, как он от родителей съехал… Так хорошо поболтали по дороге!

– О чем там с этой деревяшкой долговязой можно болтать…

– Ой! – пискнула я из раздевалки, окончательно запутавшись в лямках.

– Ален, с тобой все в порядке? – озабоченно крикнула Ксеня.

– Более чем! – пропыхтела я, извиваясь словно дождевой червяк. Наконец мне удалось разобраться в конструкции, и я натянула вещицу на себя. Ну и стоило ли так мучиться? Она совсем мне не идет… Висит, как тряпка. Все топорщится. Ужас!

– Зря ты так о Ярике! – вновь подала голос Света. – С ним можно много о чем болтать! Например, я ему рассказала о нашем эксперименте… Это же так интересно!

– В смы-ысле? – протянула Ксеня. Я насторожилась и прислушалась.

– Ну, сказала ему, что помогаю подруге Ксюши Царевой раскрутить бедненького чудика! – со смехом произнесла Елизарова. – Ха, а ведь ботанидзе действительно купился на этот прикол…

– Что? – перебив Светку, воскликнула Ксеня. – Погоди-погоди! Ты все рассказала Ярику?

Я тут же выглянула из-за плотной занавески:

– Но зачем?!

Света озадаченно молчала. Наверняка не ожидала такой бурной реакции от нас с Царевой.

– Ну что ты там стоишь? – всплеснула руками Ксеня. – Одна черешня торчит! Выходи, покрутись! Хвались, в общем!

– Да тут нечем особо хвалиться, – пробормотала я, выходя из кабинки.

– Ну, да… – скривилась Елизарова. – Ты права. Сарафан откровенно стремный!

– Отстой! – кивнула Ксеня. – Не сидит на тебе!

– Сама вижу! – буркнула я и обратилась к Свете: – По поводу твоего брата и нашего эксперимента! Зачем ты ему все рассказала?

Нет, меня особо не волновало мнение какого-то там Елизарова. Просто из уст блондинки эта история прозвучала так… отвратительно. Эти уничижительные слова «купился», «прикол», «бедненький», «ботанидзе»… Я почувствовала себя просто ужасно. А ведь так и есть: Дима купился. Наивная добрая душа… Он всерьез считает меня Грохольской, а я все время откладываю «на потом» правду. Боюсь сознаться, что начала с ним общение только из-за дурацкого эксперимента. Он может все не так понять… Вот вчера мы целый вечер гуляли по парку. Испробовали все самые экстремальные аттракционы. Летели вниз на сумасшедшей скорости, я визжала и крепко держала Диму за руку. А он, глядя на меня, хохотал во все горло. Было страшно. Очень страшно. Но открыть Димке правду оказалось еще страшнее.

Света и Ксеня переглянулись.

– Ну, рассказала и рассказала! Что такого-то? – беспечно пожала плечами Светка. – Ярик, между прочим, поржал.

Мне стало совсем не по себе. Низко, низко, низко… Мы поступаем низко и подло! Уже незнакомые люди смеются над этой ситуацией.

Света поднялась с диванчика и пошла посмотреть вещи, которые я для себя подобрала. Я же застыла как вкопанная. Царева озадаченно смотрела на меня. Конечно, для Светки это все развлечение, шутка, она не придает особого значения тому, что происходит. Но Ксеня-то знает, что я встречаюсь с Димой вовсе не «по приколу»…

– Вот это и правда милое платье! – донесся звонкий голос Елизаровой. – В полоску! Возьмешь?

Я оглянулась. Да, именно оно мне понравилось сразу. Остальные даже настроение пропало мерить.

– Думаю, да! – отозвалась я. – Сейчас только этот дурацкий сарафан сниму…

Когда я расплачивалась на кассе, Ксеня шепнула:

– Сегодня с Димой встречаешься?

– Вообще-то у него завтра зачет, – нахмурилась я. – Он дома готовится.

– Ты ему еще не сказала?

Мы вместе покосились на Свету, которая в это время вертелась у полок.

– Нет! Не могу! Не знаю, что со мной! – в панике проговорила я.

– Хочешь, я скажу? – предложила Царева. – Все-таки я всю эту кашу заварила…

– Вот еще! – рассердилась я. – Это совсем уж ерунда какая-то получится!

– Но почему ерунда-то? – не унималась Ксеня.

– Я тебе серьезно сказала: не лезь! – глядя в глаза подруге, прошипела я. – Все! Хватит! И так уже далеко зашло…

В этот момент у Елизаровой запиликал телефон. Она взяла трубку и, с кем-то разговаривая и улыбаясь, обернулась к нам. Мы встретились глазами. Света тут же стала серьезной и отошла подальше.

– Тебе не кажется, что вокруг слишком много лжи? – спросила я у Ксени. – Я от нее задыхаюсь, словно от духоты в общественном транспорте…

– Кажется, не кажется… – проворчала подруга. – Все будет чики-пуки, не вешать нос, гардемарин Горошкина!

Мы еще некоторое время побродили по магазинам и направились к выходу. На улице уже смеркалось. Внезапно Елизарова, которая шла последней, вскрикнула:

– Ты чего так пугаешь?!

Напугалась не только Светка, я тоже чуть пакет с драгоценным платьем не выронила. Мы с Ксеней обернулись. Рядом с Елизаровой стоял высокий длинноволосый парень. Я заметила, как моя подруга напряглась.

– Яр, ты еще не уехал, что ли? – спросила парня Света.

– В пиццерию зашел, приятелей встретил.

Наверное, он говорит о том модном заведении, до которого неделю назад я так и не дошла. По милости Царевой, Димы и… ну, в общем, потому что этот ужасный эксперимент начался.

– Кого-нибудь подвезти? – спросил парень, при этом он будто не замечал Ксеню, но почему-то пялился на меня. Захотелось даже прикрыться бумажным пакетом с платьем.

– Спасибо, я тут недалеко живу, – пробормотала я.

– Даже если б у меня отнялись ноги, – сердито начала Царева, – никогда бы не поехала с тобой!

– У тебя уже отнялся мозг, так что пожалей конечности! И я не тебе предлагал! – отрезал длинноволосый, не отрывая от меня взгляда. А затем широко улыбнулся: – Кстати, я брат Светы – Ярослав!

– Очень приятно, Алена! – ответила я. Ну что он так смотрит? Прямо пожирает глазами… А, ну конечно, Елизарова ведь рассказала ему о подруге Ксюши Царевой, которая издевается над бедным «ботанидзе». Теперь ему, разумеется, любопытно поглазеть на такую бездушную девицу, как я…

– Алена, значит, – как-то подозрительно усмехнулся Ярослав. Елизаровы, похоже, все немного со странностями. Одна выбалтывает чужие секреты, другой пялится…

– Ой, да кто к тебе в машину сядет! – поморщилась Ксеня. – Волосатое лох-несское чудовище!

– Поверь, есть желающие, – с вызовом ответил Ярослав. – Высокомерная лохматая грымза!

Вау-вау! Кажется, я от удивления даже рот раскрыла. Это что за баттл тут происходит? Что за шум? Эти ребята не очень приветливы друг с другом.

– Прекратите! – взорвалась Света. – Вы опять начинаете?

– Мы продолжаем! – с раздражением ответил парень.

– И никогда не закончим! – подхватила Царева. Что-то подруга не на шутку разошлась. Сама же первой начала наезжать на долговязого.

– Столько времени уже прошло, пора бы выбросить белый флаг! – проворчала Света.

– Не вижу в этом фрукте особых изменений, чтобы поменять свою точку зрения!

– Очки протри! – огрызнулся Ярослав.

Ого! Во дела! Они же прямо тут сейчас придушат друг друга. Учитывая, какая веселая песенка льется из динамиков, та еще картинка будет. Подходящий саундтрек к драке.

– Ксень, мне пора! – обратилась я к подруге.

– А? – отозвалась раскрасневшаяся от злости Царева. – Иди, Горошкина, мы еще с этой упырчатой шпалой недоговорили!

Я кивнула, помахала Елизаровым и пошла.

– Горошкина? – внезапно окликнул меня Ярослав.

– Что? – тут же обернулась я. Странно было услышать такое панибратство по отношению к себе от малознакомого парня.

– Фамилия забавная! – улыбнулся он, глядя мне в глаза.

– Ага, забавная! – пожав плечами, пробормотала я. – Всем пока!

На улице уже почти стемнело. Я вышла на широкий освещенный проспект, затем свернула во дворы. Конечно, время еще не позднее, на улице полно прохожих. Но мне почему-то стало не по себе. Казалось, что меня кто-то преследует. Я обернулась, но не заметила никого подозрительного. Оставалось пройти всего пару домов. Я прибавила шаг – ощущение слежки не пропадало, за спиной зловеще шуршали кусты. Предпочитая не оборачиваться, я быстро забежала в свой пустой двор. Когда меня нагнала чья-то тень, я пронзительно заверещала.

– Горошкина! Ты сумасшедшая! – раздался знакомый голос сзади. – Ты че так орешь?

Обернулась. Передо мной стоял озадаченный Петька.

– Петька, я тебя сейчас убью! – прорычала я, замахиваясь бумажным пакетом. – Ты чего, как маньяк, за мной крадешься?

– Крадешься? – возмутился парень. – Да я тебя еле догнал! Ты куда так чешешь-то? Что-то вкусное сегодня на ужин? Котлетки?

Я вновь замахнулась пакетом, и Петька его тут же перехватил.

– Что прикупила? – невозмутимо продолжил друг. Видимо, он сам не ожидал, что так меня напугает. Поэтому сейчас виновато отшучивался.

– Платье! – буркнула я. – В полосочку…

– Интригует! – кивнул Петька. – Присядем?

Мы подошли к скамейке. Петя присел, а я осталась стоять, задрав голову в вечернее чернильное небо.

В конце концов мне надоело молчать – слишком долго Петька с мыслями собирается…

– Дома меня действительно ждут котлетки! – поторопила я его.

– Куриные? – уточнил он.

– Я не шучу! – рассердилась я.

– Ладно-ладно, – вздохнул Петя. – В общем, Ален, я решил перевестись…

Чего? Куда? Я растерянно уставилась на друга. Затем присела рядом с ним на краешек скамейки.

– Филфак – это… Скажем так, не предел моих мечтаний! Я никогда особо не хотел там учиться. Сейчас сдам сессию и со следующего курса…

– Погоди! – помотала я головой. – Ты решил перевестись? Зачем?

– Ты знаешь, почему я туда поступил, – красноречиво посмотрев мне в глаза, ответил Петя. – Но я не могу всю жизнь следовать тенью за Ксюшей.

Перемены – это хорошо. Это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но у Петьки все произошло как-то тоже слишком быстро…

– Это решение назревало давно, – будто прочитав мои мысли, сказал он. – Просто в этом году не решился. У меня уже пару месяцев лежит список из деканата, какие предметы нужно будет сдать, чтобы перевестись… Осталось самое сложное…

– Подготовиться к экзаменам? – спросила я.

– Поговорить с Ксенией.

– О-о, это да-а! – протянула я.

Мы переглянулись. Интересно, это его Елизарова надоумила? И кажется, теперь я немного начала понимать Ксеню… Если Петя переведется, мы с ним будем гораздо реже встречаться. У него появятся новые друзья-одногруппники… Еще и новая девушка – Света. Даже не думала, что Петькина новость так меня расстроит. А как же наша не самая святая троица? Но думать только о себе, Горошкина, эгоистично!

– Я же еще… это. Со Светой встречаюсь! – выдавил из себя Петька.

– Ой, да ладно тебе! – шутливо отмахнулась я.

Петя прищурился:

– Вы, конечно же, с Ксенией все знаете.

– Пф-ф! – негромко рассмеялась я. – Да уж. Вы с Елизаровой те еще конспираторы!

Петька нервно взлохматил светлые волосы.

– С ней так легко, понимаешь? Она хорошая.

Хорошая. Только болтливая не по делу.

– С Ксеней постоянно нужно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.

– Угу, – пробормотала я. Ох! Как жизнь меняется всего за неделю.

– Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, – сказал Петька. – Мне эта девушка правда очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.

– Не смей! – нахмурилась я. – Ты ничем не хуже этих… шпал упырчатых!

– Шпал упырчатых? – удивился Петя.

Ярослав Елизаров – единственный представитель «золотой молодежи», который мне сейчас вспомнился.

– Ну да! – горячо отозвалась я. – Все эти мажоры скучные со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с мажором общаться не стала. А встречаться – тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!

– Ну, спасибо, – пробормотал Петька.

Я поднялась со скамейки:

– Но с Ксенией ты как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…

– Сердится? – удивился Петя. – Из-за чего? Я думал, что безразличен ей…

Я тяжело вздохнула. Как же тяжело с ребятами! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.

– Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И для меня тоже.

Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:

– Горошкина, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!

– Вот только у кого я теперь буду английский списывать? – пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.

– Ты ж моя меркантильная! – рассмеялся друг. – Думаешь, я куда-то пропаду?

– От тебя, пожалуй, отвяжешься! – смутившись, согласилась я. – Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…

Я подошла к двери подъезда.

– Как можно скорее расскажи все Ксене! – напутствовала я Петьку, нащупывая в кармане толстовки ключи.

– А сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? – спросил он, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он сверлит взглядом мой затылок.

– Как-то не до этого еще было, – виновато произнесла я, оборачиваясь.

– Ну, спокойной ночи, Горошкина! – усмехнулся Петя.

– Сладких снов, Петюнчик! – эхом отозвалась я.

Петька встал и не спеша побрел вдоль темной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальт длинную тень. Я вспомнила, как друг то и дело просыпал начало занятий и приходил ко второй паре. Как присылал смешные картинки, как забавно подкалывал, как сердился, когда мы с Царевой сочиняли стишки про него. Как на перемене приносил в аудиторию кофе из автомата и большой «Твикс» и как обязательно делил эти две палочки между мной и Ксеней. Как давал списать английский, как нес меня до дома, когда я стерла ноги. Как поддерживал, когда меня предал человек, которого я впервые полюбила.

Вскоре Петя свернул за угол, а я вошла в слабо освещенный подъезд. Меня охватило странное чувство, какое обычно бывает во второй половине августа: легкое и тяжелое одновременно. Когда лето подходит к концу, но в памяти остаются яркие теплые моменты. Впереди-то целая жизнь!

Я слишком все драматизирую. Никакой трагедии не произошло. Мы просто будем чуть реже видеться.

Лифт не работал, и я побежала на свой этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Повторяя про себя в такт шагам: «Петь-ка досто-ин счастья. Петь-ка дос-то-ин!»

Глава шестнадцатая

Дима

Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня складывались не самые лучшие отношения с преподавателем, и, если честно, я думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Аленой не встретился. Я пулей вылетел из аудитории, слишком громко хлопнув за собой дверью. Неспециально – просто так вышло. Наверняка преподавателю это не понравилось, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести.

Я вышел на улицу. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Вспомнил о Грохольской, и на лице расплылась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.

В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.

– Ну что? Сдал? – спросил друг.

– Конеш-ш-ш, – ответил я, улыбаясь.

– Сейчас какие планы?

Я задумался.

– Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Аленой перед завтрашним отъездом.

– А вы еще не виделись? – каким-то странным голосом спросил Ярослав.

– Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались.

– Но она тебе ничего такого не сказала?

– Ничего такого, – немного растерялся я. – Что-то случилось?

В трубке что-то зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, сказал:

– Нет, ничего. Так просто спросил! – И засопел в трубку.

– Братан, с тобой все в порядке? – рассмеялся я.

– Нет. Да. Все в порядке, – сбивчиво ответил Ярик. – Просто за рулем сейчас.

– А-а-а…

– Ну, ладно… Поздравляю с зачетом! Если успею, забегу к тебе, пока не уедешь.

– Давай! – усмехнулся я. Странный он сегодня какой-то.

Алена. Мне нестерпимо захотелось увидеть ее, и как можно скорее. Вчера перед сном мы переписывались. Но этого мало. Катастрофически мало!

Я как раз проходил мимо корпуса, где занимались филологи. Интересно, а Алена учится по субботам? Хотя дело близится к вечеру, у нее могла быть вторая смена. Я на мгновение притормозил. Можно зайти и посмотреть расписание. Правда, я не в курсе, в какой группе учится девушка. Но в деканате наверняка знают студентку Алену Грохольскую, и они подскажут, где ее можно найти…

Уже направляясь ко входу, я вдруг услышал знакомый звонкий смех. По залитой вечерним солнцем аллее шли несколько девчонок. Среди них была Алена. Когда я увидел ее профиль и белоснежную улыбку, от нежности сжалось сердце. В светлом полосатом платье и кедах Алена смотрелась так органично…

Странная штука – судьба. Наверняка мы не раз до этого пересекались возле какого-нибудь из корпусов, но в толпе студентов я не обратил внимания на девчонку с длинной челкой. А сейчас узнаю ее задорный смех из тысячи.

Я догнал компанию и с невозмутимым видом пошел рядом с Аленой, подстроившись под ее шаг. Грохольская не сразу меня заметила – она о чем-то увлеченно говорила. Увидев меня, девчонки примолкли и с интересом уставились. Тогда Алена тоже повернула голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, девушка смутилась.

– Привет! – быстро проговорила она.

– Привет! – улыбнулся я и положил Алене руку на плечо. – Вы беседуйте, дамы! Я не буду вам мешать!

Мы продолжали в ногу шагать по аллее. Я в окружении нескольких девчонок с филфака, которые по-прежнему внимательно меня осматривали, уже практически не слушая Алену.

Грохольская, которую мое близкое присутствие заметно смущало, сбивчиво начала:

– А образ… образ буржуа в произведениях Диккенса? Кто-нибудь готовил этот вопрос?

– У меня по Диккенсу только положительные и отрицательные герои в его романах, – басом откликнулась подруга Алены. – Если хотите, могу на почту скинуть! Или в общий чат…

Девчонки тут же закивали.

– Так… – неуверенно продолжила Грохольская. – А еще… женский образ в творчестве…

Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Алену в макушку.

– …в творчестве Стендаля! – пробормотала девушка.

Меня безумно умиляло, как Алена смущается. Опускает глаза, на щеках румянец…

После ее очередного вопроса о творчестве кого-то там я снова нагнулся и горячо шепнул ей в ухо:

– Знаешь, я соскучился.

Алена тут же вскинула на меня зеленые глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…»

Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались с Аленой и со мной. Краем глаза я заметил, что, отойдя от нас на некоторое расстояние, они принялись что-то горячо обсуждать. Вряд ли предметом их жаркого спора стали положительные герои в романе Диккенса.

– Теперь болтать начнут всякое, – поморщившись, проговорила Алена. Она оглянулась на своих приятельниц и показала им кулак. Девчонки рассмеялись.

– Всякое? – переспросил я.

– Ты сегодня отлично выглядишь! – заметила Алена.

Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый день носить рубашку, которую мы купили вместе с Аленой. Поэтому сейчас был в своей обычной одежде.

– Меняюсь потихонечку.

Алена, будто что-то обдумав, спросила:

– А как тебе мое платье?

Странный вопрос.

– Оно тебе очень идет!

Алену мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.

– Перемены – это хорошо! Всем во благо… – звонко проговорила она.

Теперь мы вдвоем побрели по аллее.

– Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? – спросил я.

– Вообще-то нет. Сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!

Я кивнул.

– А ты? – спросила Грохольская.

– Сдал зачет!

– Круто! Молоток, Димульчик! – похвалила меня Алена, к счастью, не спросив, по какому предмету был зачет. Ложь доставляет мне все больше неудобств. Если б не обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.

Мы миновали студенческий городок и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.

– Может, перейдем на другую сторону улицы? – не выдержал я.

– Что? – Девушка посмотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. – Нет, это не в моих правилах!

– Не в твоих правилах? – рассмеялся я. – Что это означает?

– Ну, ты посмотри на ту сторону! – кивнула Грохольская. – Там уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.

Я снова негромко рассмеялся.

– Интересная теория!

– А то! У меня много всяких теорий, – деловито отозвалась Алена. – Как-нибудь постепенно тебе обо всех расскажу…

Мысль о том, что мне еще предстоит столько всего узнать об этой необычной девушке, привела в восторг.

– Счастье – оно вокруг нас? В мелочах? – вдруг спросил я.

Алена удивленно на меня покосилась.

– Конечно, в мелочах! Знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливой? Весной, когда наконец можно впервые оставить балкон распахнутым настежь. На целую ночь! А вообще мне для счастья мало надо. Солнце за окном, хорошая книга и чай с молоком…

– А туфли от Джимми Чу? – улыбнулся я, вспомнив наше первое свидание. Казалось, что это было так давно, хотя прошла всего неделя. Неделю назад мы были чужими, а теперь, наконец, стали собой.

– Джимми Чу? – растерянно отозвалась Алена. Затем сердито проговорила: – К черту туфли от Джимми Чу. Кеды рулят! Это так круто, Дима, быть собой. И никого из себя не строить.

С этими словами она вскочила на высокий бордюр и далее шагала исключительно по нему. А я все так же крепко держал ее за руку.

Немного побродив по центральным улицам, мы остановились у небольшой палатки с уличной едой. Сто лет не ел ничего подобного…

– Здесь очень вкусные горячие вафли! – довольно проговорила Алена.

– Вафли? – переспросил я.

– Такие ароматные! Не пробовал?

Я отрицательно помотал головой.

– Ха! Да ты, салага, значит, и жизни не видел! И мороженое здесь вкусное…

Мы взяли приготовленные на гриле котлеты в хрустящих ломтиках хлеба, несколько вафель с разными начинками и горячий чай в картонных стаканчиках. У палатки стояли два столика под яркими симпатичными зонтиками. Мы с Аленой расположились там, глядя на украшенный огнями оживленный проспект. Запах уличной еды в майском густом воздухе смешался с вечерней прохладой.

Из кафе по соседству доносилась ритмичная музыка. Ели молча, оглядывая многочисленных прохожих, которые спешили куда-то в этот субботний вечер. Только мы неторопливо жевали, время от времени поглядывая друг на друга.

– А знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливым? – спросил я у Алены, которая потянулась за вафлей.

– Когда? – оживилась девушка.

– Вот в эту минуту чувствую.

Грохольская рассмеялась:

– О-о, Димчик, ты такой очаровашка! Прям пикапер!

– Знаю! – усмехнулся я. Хотя про счастье сказал совершенно искренне.

– Хочешь попробовать мою вафлю? – тут же предложила Алена. – С сахарной пудрой и растопленным шоколадом! Ох, вкуснотища!

– Давай! – согласился я.

Алена протянула мне вафлю, но я так и не успел ее попробовать, потому как откуда-то сбоку раздалось удивленное:

– Ди-им?

Я повернул голову. А Грохольская так и замерла с вафлей в руках.

Перед нами стояла Томочка. Черт возьми, она что, следит за мной? Девушка стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая нас. В особенности Грохольскую. Алена нахмурилась и отвернулась.

– Что ты тут делаешь? – брезгливо осмотрев яркие зонтики, воскликнула Тома.

– Ем, – вполне логично ответил я.

– Ну, спасибо, кэп! – фыркнула Тома и вновь покосилась на Алену. Грохольская взяла себя в руки и невозмутимо жевала, бросая любопытные взгляды на Томочку. – И как? Вкусно?

– Очень! Хочешь попробовать? – спросил я.

– Н-нет, спасибо!

Я отвернулся и уткнулся в пластиковую тарелку, давая понять, что разговор окончен. Думал, шатенка уйдет, но она решительно направилась к нашему столику и с вызовом произнесла:

– Дим, а ты нас не познакомишь?

Я закашлялся, и Томочка с неестественно дружелюбной улыбкой похлопала мне по спине. Затем с неприятным скрипом придвинула стул и села рядом.

– Это – Тома, – откашлявшись, сказал я.

– Его девушка! – добавила она, тряхнув волосами.

Алена перестала жевать и растерянно посмотрела на меня.

– Бывшая девушка, – раздраженно поправил я Тому.

– Меня зовут Алена, – пробормотала в ответ Грохольская.

– И мы с Аленой встречаемся, – вновь вклинился я. Было ужасно неудобно. Если сейчас Тома выставит меня перед Грохольской в дурном свете…

Шатенка фыркнула:

– Ну да! Если ты серьезно с кем-то встречаешься, то я космонавт и в космос лечу…

– Поздравляю! Ты уже летишь, – сказал я.

– Что? – скривилась Томочка. – Ты опять…

– А с вами, Тома, у Димы все было несерьезно? – с невинным видом задала вопрос Грохольская, откусив вафлю.

– Ну почему же! – с вызовом ответила Тома. – Очень даже серьезно! И я, если хочешь знать, первая Диму бросила.

– Ммм, вот как, – протянула Алена. – Хотите, Тома, чай?

Томочка растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Чай? – переспросила Тома.

– Угу! – Алена постучала ногтем по картонному стаканчику. – С облепихой и мятой… Очень вкусный!

– Нет, спасибо! – сквозь зубы процедила Томочка.

Мы молча продолжили есть, но Тома все не уходила. Демонстративно достала из сумочки смартфон и начала проверять социальные сети.

– А говорят, в космосе не храпят, – задумчиво проговорила Алена. – У вас, Тома, как с этим дела обстоят здесь, на Земле? Храп не мучает?

Томочка оторвалась от лицезрения смартфона.

– Что ты сказала? – прищурилась она. – Какой храп? При чем тут это?

– Вы ведь в космос собрались, Тома? Или уже там?

– Ты, типа, намекаешь, что у вас с Димой все серьезно? Нет, ничего меня не мучает…

Немного подумав, Тома продолжила:

– А если не веришь, у Димы спроси… Мы с ним много раз вместе ночевали, да, Дим? Но нам вообще-то не до сна было…

Я напрягся. Но Алену эта информация, похоже, не смутила, и она продолжила:

– Это хорошо, если не мучает. А то вот народный метод на будущее: два-три листа свежей капусты помельче покрошить и добавить ложку меда…

– Почему она несет какие-то глупости? – зло прищурившись, обратилась ко мне Тома.

– Почему глупости? – притворно оскорбилась Алена. – Моему дедуле очень даже помогло… Спит теперь, как младенец.

Я снова закашлялся. На сей раз, чтобы скрыть смех. Нужно было видеть невозмутимое лицо Алены и озадаченную Томочку рядом.

Тома поднялась и схватила со стола сумку.

– Что ж, спасибо, не тупая! Теперь я все поняла! – сердито проговорила она, убирая телефон.

– По поводу храпа? – спросил я.

– По поводу вас двоих! Ты выбрал себе в пару такую же чокнутую. Поздравляю! Эта, – Томочка кивнула в сторону Алены, – точно полезла бы с тобой под воду глазеть на больших морских черепах…

– Ты до сих пор не можешь простить мне намоченные волосы?

– Волосы? – возмутилась Тома. – Ты столкнул меня с лодки! А я только нанесла крем…

– Надеюсь, вы не из-за этого расстались? – решила уточнить Алена.

Томочка презрительно посмотрела на Грохольскую:

– Удачи тебе с ним! Он – невыносимый человек!

С этими словами Тома развернулась и, звонко стуча каблуками по асфальту, быстрым шагом направилась прочь. Вскоре она затерялась в толпе.

– Народный метод от храпа? – рассмеялся я. – Ты серьезно?

– Ее за наш стол никто не приглашал, – пожала плечами Алена.

Я с интересом посмотрел на Грохольскую. Несмотря на скромность, эта девушка точно может постоять за себя. Хотя мне показалось, что-то изменилось в ее взгляде.

– Бывшая, значит? – строго спросила Грохольская. – То-ма!

– Ты ревнуешь? – улыбнулся я.

– Она эффектная. – Алена пристально посмотрела мне в глаза. – Даже слишком… Настоящая топ-модель.

И тут я понял, к чему она ведет.

– Хочешь сказать, она слишком хороша для такого, как я?

Грохольская смутилась:

– Нет, что ты… Видел же себя в зеркало, да? Если и хороша, то только для тебя прежнего. Ой, что я несу?.. Я не то имела в виду! Не обижайся! Ты классный и интересный, и вполне можешь заинтересовать любую девушку…

Алена так быстро тараторила, что в какой-то момент я просто накрыл своей ладонью ее руку.

– Прогуляемся еще? Кое-что тебе покажу…

Алена закивала. Если честно, я хотел привести ее туда, куда и хотел повести во время нашего первого свидания. Думаю, девушка оценила бы мой душевный порыв. Но Грохольская предпочла просветить «чу» и сводить меня в «Черемуху».

– Я завтра вечером уезжаю до вторника, – сообщил я, сжимая ее руку. – В глухую деревню. Возможно, связь не будет ловить. Не теряй меня.

– Ммм, ну, хорошо… – негромко отозвалась Алена.

Я сжал ладонь девушки крепче.

– У бабушки юбилей, – улыбнулся я. – Приедут все родственники. Мама устроила незапланированный отгул. Такое нельзя пропустить!

– Конечно! – расслабленно засмеялась Алена.

– Но во вторник железно вернусь. С утра сложный зачет.

Грохольская кивнула.

– А у меня в понедельник зачет, будь он неладен…

– Диккенс или Стендаль? – улыбнулся я.

– Главное, чтоб не «Госпожа Бовари», – проворчала Грохольская. – Я так и не успела толком ее изучить с тобой…

– Со мной? – переспросил я. – Я-то тут при чем?

– Ничего ты не понимаешь! – рассмеялась Алена. – Втемяшился мне в голову, и как-то уже не до Флобера!

– Мне еще ни разу не признавались в симпатиях таким образом, – засмеялся я в ответ.

Тут же мне пришла в голову мысль, что бабушке очень понравилась бы моя девушка. Скорее всего когда-нибудь я их познакомлю. И маме искренняя Грохольская тоже пришлась бы по душе. Определенно. Странно, но до встречи с Аленой я ни разу не задумывался о подобном.

Мы вышли на улицу, где находился бар. Тот самый, где я впервые встретился глазами с Грохольской. Когда мы проходили мимо, оттуда доносилась глухая музыка. Не сговариваясь, мы переглянулись. Алена нахмурилась и стала какой-то колючей. Практически весь оставшийся путь она молчала.

– Все в порядке? – спросил я.

– Угу, – пробормотала Алена. – Куда ты меня ведешь?

– Видишь ту недостроенную высотку?

Ровно неделю назад я спрашивал о том же другую девушку. Тоже с каре и длинной челкой. Это была не Алена, но уже в ту минуту мне хотелось, чтобы на месте незнакомки оказалась именно Грохольская. И это озарение стало для меня настоящим открытием.

– Ты боишься высоты? – спросил я, заглянув Алене в глаза.

– Я ничегошеньки не боюсь, Дим! – ответила она.

Где-то вдалеке раздался пронзительный вой автомобильной сигнализации. Держась за руки, мы перешли на бег.

– Солнце еще не до конца зашло! – сказал я, оборачиваясь к Алене. – Должны успеть.

Я слышал, что эта высотка пользуется в городе большой популярностью у молодежи. Поэтому неудивительно, что, поднявшись наверх, мы обнаружили на крыше несколько компаний. В стороне парни и девушки о чем-то негромко переговаривались, кто-то бренчал на гитаре. Чуть поодаль, обнявшись, стояли парочки. Все эти люди пришли сюда полюбоваться красивым закатом. Солнце неторопливо закатывалось за горизонт, окрашивая небо в розовый цвет.

– Дух захватывает! – проговорила Алена, поправив темную прядь волос, которой играл вечерний ветер.

– Да! – Моему восторгу не было предела. – Подойдем ближе?

– Страшно…

Все же я подвел Алену к краю.

– Прыгаем? – спросил, рассмеявшись.

– Ты, правда, чокнутый…

– На раз-два-три?

– Димульчик, перестань! Эта Тома была права: ты просто невозможный человек!

Мы отошли от края и уселись на небольшой выступ. Любовались крышами многоэтажек, постепенно тонувшими в последних лучах. В окнах домов отражалось красное небо. Алена болтала ногами под общий смех, что доносился до нас со стороны шумной компании, и бренчание гитары.

– Кайф, – проговорил я, глядя на вечерний город.

– Да, – согласилась девушка. – На свете столько хороших вещей, которые мы обычно не замечаем. Думаем: ну, заходит каждый день солнце… И что с того? А на самом деле это такое волшебство! Сидеть здесь с тобой и смотреть на этот закат… – Алена помолчала, а потом произнесла: – И все-таки, знаешь, несмотря на эту просто сказочную атмосферу, меня весь вечер не покидает какое-то странное чувство…

– Странное чувство? О чем ты?

– Будто вот-вот произойдет что-то неизбежное. Принесет мне беду или счастье… Сложно в этом разобраться…

– Ты экстрасенс? – спросил я, разглядывая вдалеке шпиль высокой башни.

– Нет, я мастер говорить глупости, – проворчала Алена. – Но на самом деле почти всегда мои опасения сбываются. Может, мне правда пойти на битву экстрасенсов?

– Поборешься за хрустальную синюю руку! Или за что там они борются? – рассмеялся я.

Алена толкнула меня плечом.

– Перестань! – рассмеялась она в ответ. – А если серьезно, такое же чувство у меня было ровно год назад, в прошлом мае. Тогда все закончилось не очень хорошо. Но не бери в голову!

Некоторое время я внимательно рассматривал профиль Алены. Ветер трепал ее темные волосы. В рюкзаке у меня лежала легкая куртка. Я вытащил ее и накинул Грохольской на плечи.

– Замерзла?

Алена неопределенно пожала плечами, потом утвердительно кивнула.

– Погоди-ка! – сказал я и достал из кармана той же куртки маленькую шоколадку. Неровно разломал ее на две части и протянул Алене ту, что побольше.

– Не думай о всяких глупостях, – шепнул я Грохольской на ухо и поцеловал в висок. – Все хорошо.

Она посмотрела мне в глаза и слабо улыбнулась. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить изменения, которые произошли с ней сегодня. Вероятно, после того как я появился перед ней в своих обычных шмотках, после встречи с Томочкой и после того, как мы прошли тот самый бар… Она все поняла. Поняла, что я другой. Совсем не тот, за кого выдавал себя всю эту неделю. Она поняла. Но почему-то молчит.

Я обнял Алену. Девушка положила голову мне на плечо.

Грохольская сказала, что должно произойти что-то неизбежное. Так и есть. Спрятавшееся солнце вскоре заменил полупрозрачный бледный месяц. В темнеющем небе заплескались первые звезды.

Мы молчали. Невнятное гитарное бренчание сменилось неуверенно подобранными аккордами. Снова раздался громкий девчачий смех. Затем кто-то из парней хрипло запел:

– Для тебя все это чудо,

Для тебя все это мило.

На тебя глазеют люди,

На тебя летят витрины…

Его приятели тут же подхватили эту песню «Зверей».

Ветер продолжал трепать наши волосы. Я наклонился и поцеловал Алену в губы. И мир вокруг будто снова замедлился. Смех, разговоры, гитара… все стало глуше. Теперь я слышал только свое сердцебиение.

Глава семнадцатая

Алена

Такси неслось по пустой дороге. В окне мелькали слабо освещенные безлюдные улицы. В машине не работал кондиционер, поэтому в открытые окна без труда проникала ночная прохлада.

Конечно, я все время думала о своем чудике. Мне казалось, что год назад я по-настоящему любила… Но то, что чувствовала сейчас… Это несравнимо. И не подвластно никаким объяснениям. Там, на крыше, когда Дима начал меня целовать, во мне будто взорвалась целая галактика. И сейчас, глядя из открытого окна на мелькающие сонные дома, я улыбалась, как дура.

Омрачало только одно – Тома. Черт возьми, по сравнению со мной она – настоящая модель. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала. Загорелая, длинноногая… И она встречалась с Димой. С тем самым Димой-чудиком. В глубине души что-то снова противно заскребло, но я быстро отогнала это раздражающее чувство. Не хотелось думать о плохом, строить какие-то предположения… Все потом. Тем более что Дима представил меня как свою девушку. И вафли он ел со мной, а не с этой расфуфыренной Томой. Я снова заулыбалась и схватила себя прохладными ладонями за горящее лицо.

Посмотрела на небо, на котором светили маленькие белые звезды. В какой-то момент я не выдержала и высунула голову в открытое окно. Придерживая рукой развевающиеся волосы, стала пялиться вверх. Мне казалось, что звездочки вот-вот сорвутся крохотными осколками и начнут сыпаться на спящий город.

– Это опасно, – проговорил таксист, когда я приняла прежнее положение. Нахмурившись, он поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Сегодня столько звезд! Как осколки… – с восторгом начала я.

Мне казалось, что водитель разделит со мной эту радость. Но мужчина укоризненно покачал головой.

– Прикройте, пожалуйста, окно… – перебил он меня. А затем, прибавив громкость на магнитоле, выдал: – Слышали эту песенку у Артура Пирожкова? Такая прикольная, не могу!

Я тяжело вздохнула и начала сердито крутить ручку, чтобы поднять стекло.

– Эй-эй, девушка, осторожнее! Здесь все такое хрупкое, – проворчал таксист, вновь взглянув на меня в зеркало. Захотелось показать ему в ответ язык, но я сдержалась. А сердце мое не хрупкое? Оно едва не разбилось, когда таксист попытался сбить мой романтический настрой своим «прикольным Пирожковым». Но как бы не так! Я постаралась абстрагироваться от громкого «Юмора FM» и, откинувшись на спинку, продолжала внимательно разглядывать через окно звездное небо.

Дома меня встретила мама.

– Ты чего не спишь? – зашипела я, разуваясь в темноте. Написала ведь, что задержусь у Ксени и Петя меня обязательно проводит. Меньше знаешь – крепче спишь. Но это, видимо, не про мою маму.

– С тобой уснешь, гулена! – вздохнула она в глубине коридора.

– Мы там у Ксени… – Проходя мимо тумбы с маминым парфюмом, я нечаянно задела рукой флаконы. Раздалось громкое звяканье.

– Аленушка! – шепотом воскликнула мама.

– Расставят тут духи… – пробубнила я. – Как в магазине! На чем я остановилась?

– На том, что вы у Ксени…

– Ага! – А что дальше-то говорить? Хотелось поскорее проникнуть в свою комнату и прикрыть дверь.

– Ален?

Я остановилась и уставилась на мамин темный силуэт.

– Что? – громким шепотом отозвалась я.

– Ну, мальчик-то хоть достойный?

Черт, хорошо, что в коридоре темно. Кажется, я покраснела.

– Достойный, – ответила я. – Он очень-очень хороший, мам! В этот раз все будет по-другому…

– Спокойной ночи! – Кажется, мама улыбнулась.

В комнате было свежо. Оставив сумку с учебниками в кресле, я отправилась в ванную. Умывшись и переодевшись, все так же в темноте вернулась к себе и улеглась на кровать. Прохладная простыня и пуховое одеяло. Я ведь говорила Диме, что оставить в теплую майскую ночь окно распахнутым – настоящее счастье?

* * *

Все воскресенье я уделила подготовке к зачету. Обложилась со всех сторон книгами, конспектами, карточками с именами многочисленных персонажей… Когда у меня в голове начали путаться герои и сюжетные линии, зазвонил телефон.

– Да, Ксень? – вздохнула я. Подруге хорошо, у них с Петей автомат по предмету. А я, по мнению преподавателя, слишком часто отвлекаюсь на семинарах…

– Горошкина! Выручай! – прокричала в трубку Царева.

– Что случилось? – испугалась я.

– Настя возвращается!

– Когда? – всполошилась теперь и я. Ведь Ксеня говорила, что ее сестра уехала до середины июня…

– Завтра днем! Какие-то там у нее дела срочные образовались в городе! Деловая колбаса, е-мое! – проворчала подруга. – Короче, Ален, собирай все шмотки и тащись сюда, я уже у Насти! Порядок навожу…

– Бегу!

Я с радостью отложила в сторону надоевшие учебники. Вытащила из шкафа увесистый пакет с вещами, которые одалживала у Насти Царевой.

– Куда это ты? – обратился ко мне отец, заметив, как я собираю у зеркала волосы в короткий хвост.

– Ксене надо кое-что передать!

– Ну-ну! – усмехнулся папа.

Хм, это что за смешки такие?

– Бабочки несут навстречу приключениям? – решил уточнить родитель.

– Хватит с меня приключений. Надеюсь, теперь обойдусь без них.

Я шла по зеленому Настиному двору и вдруг увидела, как со стороны соседнего дома вышагивает Ярослав Елизаров. Ах ты, шпала упырчатая!.. Я искренне надеялась, что он меня не заметит. И вообще, что он тут забыл? Я прибавила шаг – авось удастся проскочить в подъезд незамеченной. Однако парень тоже зашагал быстрее. Причем мне навстречу. Черт! Ему что-то нужно от меня? Если передать «пару ласковых» Царевой, то здесь я пас, она – моя подруга. Пытаясь не встречаться с ним взглядом, я на всех парах летела к подъезду. Елизаров не отставал. Мы словно два состава на железнодорожных путях неминуемо приближались к столкновению. Бабах!

Мне все-таки удалось первой прийти к цели. Я уже взбежала по ступенькам, когда Елизаров крикнул:

– Грохольская!

Я тут же притормозила. Интересно, это Светка ему рассказала о моей «подпольной кличке»? Обернулась. Ярослав уже подошел и внимательно смотрел на меня.

– Верно я тебя назвал? – спросил он, улыбнувшись.

– Горошкина! – поправила я его. – Моя фамилия Горошкина.

– Вот как, – кивнул парень.

Елизаров не уходил и молча продолжал дырявить меня глазами. Было неуютно. Я без макияжа, в своих любимых кедах, старых джинсах и простой майке. Наверняка он привык к другим девчонкам. Почему-то вспомнив Тому, я чуть зубами от злости не скрипнула. Эта фифа не выходила у меня из головы.

В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась, и оттуда выбежал тот самый рыжий мальчишка, который в прошлый раз опаздывал в школу.

– Привет! – почему-то поздоровался он со мной. Видимо, я так часто бываю в этом доме в последнее время, что успела намозолить глаза всем жильцам.

– Привет, – растерянно пробормотала я.

– Кажется, тут живет Настя? – кивнул на дверь подъезда Ярослав.

– Тебе не кажется, – тут же отозвалась я.

– Света рассказывала, у вас тут что-то вроде штаб-квартиры по преображению… Для обольщения ботаника. Интересно. Я бы даже сказал – забавно.

Я промолчала. Взять бы да уйти. Кто он мне? Да никто. Но это было бы невежливо.

– Кто все это придумал? – спросил вдруг Елизаров. – Наверняка Царева? На нее похоже…

– Тебе-то какая разница? – не выдержала я.

Ярослав пожал плечами.

– Действительно, никакой… Просто удивился, что такое вообще можно придумать!

Я усмехнулась. Да уж. Тут он прав. Большей дурости и сочинить нельзя. Но что сделано, то сделано… Что ж теперь.

– И все-таки я склоняюсь к тому, что это идея Царевой, – продолжил Ярослав. – Ты сама кажешься доброй и неиспорченной…

– Про фамилию «Грохольская» ты тоже от Светы узнал? – перебила я, не выдержав нравоучительного тона.

– Нет, – покачал головой Елизаров. – От Димы.

– От Димы? – искренне удивилась я. – Что за ерунда?

Мимо нас медленно проехала машина. Из салона доносилась громкая музыка. Глухие басы били по ушам: бом-м-м, бом-м-м. Мы с Ярославом проводили машину сердитыми взглядами, а затем уставились друг на друга. Елизаров разговаривал с Димой? Но при каких обстоятельствах такое вообще могло произойти? Ничего не понимаю.

– Дима – мой лучший друг, – прояснил ситуацию Ярослав. При этом он внимательно следил за моей реакцией.

– Вот как, – пробормотала я, чувствуя, что краснею.

– Вижу, для тебя это открытие.

– И даже неприятное, – согласилась я и тут же быстро произнесла: – На самом деле все не так уж ужасно, как описала Света… Вернее, ничего веселого в этой истории, конечно, нет. То, что сначала задумывалось, как шутка…

Я подавленно замолчала. То, что сначала задумывалось, как шутка, переросло в нечто иное. И теперь мне совсем не до смеха.

– Да ладно, что ты так нервничаешь? – удивился Ярослав. – Я ж тебя ни в чем не обвиняю… Просто стало интересно, как это вам в голову пришло…

Если Ярослав уже успел преподнести эту историю Диме, да еще в таком же ключе, как рассказала Света, то… Все пропало. Я пропала! Дотянула, называется.

– Я не нервничаю! – сердито ответила я. – Просто должна тебе сказать… Дима очень хороший. Мне бы не хотелось его обижать.

Елизаров, усмехнувшись, засунул руки в карманы светлых летних брюк.

– Ладненько. Передавай горячий привет Царевой!

Я стояла, опустив голову. Теребила ручки большого бумажного пакета, в котором лежали Настины вещи. Скоро я распрощаюсь с ними навсегда. Как и с образом «мадам Грохольской».

Елизаров развернулся и неторопливо направился к выходу из двора. Осталось узнать последнее. И самое важное. Набравшись смелости, я крикнула дрогнувшим голосом:

– Ярослав?

Парень тут же обернулся.

– Ты уже… рассказал все Диме? – спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

– Это не мое дело, сами во всем разбирайтесь! Так будет честнее.

Затем парень достал из кармана ключи от машины и продолжил свой путь, а я зашла в подъезд. Поднимаясь на лифте, привычно пялилась на себя в зеркало. Скоро мы покинем нашу «штаб-квартиру». Эксперимент подошел к концу. Все вышло так, как изначально и планировала Царева. Я сумела заинтересовать первого встречного парня, и спустя несколько дней он признался мне в любви. Честно сказать, я не ожидала, что все так быстро получится. Неужели причина исключительно в уже надоевшем образе Грохольской? Вспомнился наш с Ксеней разговор на прошлой неделе в баре. Подумала об этом и горько усмехнулась. Тогда я била себя кулаком в грудь: да чтоб я строила из себя кого-то? С понравившимся человеком буду самой собой! И в итоге что?

Эксперимент подошел концу, и все-таки в воздухе витает та самая недосказанность. До этого мне казалось, что я умею хранить тайны, то теперь неприятное свербящее чувство тревоги не давало покоя. В голове возникали все новые вопросы. И самый главный из них – что может быть общего у моего милого чудика с этим напыщенным индюком, Ярославом Елизаровым?

* * *

Царева открыла мне дверь с забавным пучком на голове и в ядовито-розовых резиновых перчатках.

– Заходи-заходи! – поторопила она меня.

Я тут же протянула ей пакет с вещами.

– Туфли починить не успела! – виновато произнесла я.

– Ерунда! – поморщилась Ксеня. – У Насти столько обуви, вряд ли она сразу хватится! А если что, возьму вину на себя…

Она потащила пакет в спальню, продолжая весело тараторить:

– Вроде и не часто тусовались, а в квартире все-таки грязно. Но я уже почти везде прибралась…

Ксеня обернулась и увидела, что я стою с растерянным видом.

– Ален, что-то случилось? – озабоченно спросила Царева.

– Ксень, я в полной заднице…

– Ты о чем? К зачету не успела подготовиться?

Вместо ответа я обреченно махнула рукой. Ксеня продолжала внимательно разглядывать меня.

– Слушай, у тебя такой видок, будто ты привидение видела!

– Я встретила во дворе Ярослава Елизарова…

– О, ну понятно! – с облегчением рассмеялась она. – Тогда это нормальная реакция на волосатого чучундрика! Погоди, или он к тебе подкатывал?

Свой вопрос Ксеня выкрикнула уже из большой комнаты. Тогда я разулась и прошла вслед за Царевой.

– Ничего он не подкатывал! Он – это… Он друг Димы!

На улице уже начало смеркаться, поэтому Ксеня зажгла в комнате стильный торшер.

– Друг Димы? – воскликнула она.

– Ага, притом лучший! – вздохнула я. – А Елизаров как-то разгадал всю эту ерунду с нашим экспериментом…

– Ну, еще б! – хмыкнула Царева. – Странно, что ты удивляешься. Наверняка твой чудик своему дружку все уши прожужжал про Аленочку Грохольскую. А потом еще Светка про точно такого же персонажа поведала ему.

Я плюхнулась на диван и схватилась за голову.

– Слушай, странно, – начала я спустя некоторое время. – А тебе не кажется все это странным?

– Что именно?

– Ну, что Дима дружит с таким… как Елизаров. Какие у них могут быть общие интересы? Ярослав учится на программиста? Может, они одногруппники?

– Нет, Ярослав учится на юрфаке, – покачала головой Ксеня. – Но в том, что они дружат, нет ничего удивительного.

– Это еще почему? – насторожилась я.

Ксеня немного замялась, а затем проговорила:

– Наверное, по Ярославу так сразу и не скажешь, но вплоть до старших классов он не пользовался особой популярностью.

– Как это? – растерялась я.

– А вот так, – развела руками Царева. – Его, кстати, Света преобразила. По его же просьбе!

– Ну, она точно фея Динь-Динь, – проворчала я.

– Возможно! Но Яр был настоящим фриказоидом в нелепых шмотках… Боже, что он только на себя не напяливал! Как вспомню эти его безразмерные толстовки…

Ксеня захихикала. А я замерла на месте.

– Поэтому все объяснимо! – завершила она свою мысль.

– Все объяснимо? – эхом откликнулась я. Да, теперь-то уж точно.

– Наверняка твой чудик – друг из прошлой жизни Ярика-ботаника…

Я вскочила с дивана.

– Ноутбук с собой?

– Конечно! – Царева кивнула на барную стойку. – Вон же стоит… Я под фильмец уборку делала. Ты, кстати, не смотрела вторых «Черепашек-ниндзя»?

– Какие еще черепашки-ниндзя? – рассердилась я. – У тебя есть Елизаров в друзьях?

– Нужен он мне сто лет в обед, – проворчала Ксеня. – Скажи спасибо, что он не в черном списке.

– Спасибо! – буркнула я. – Значит, через Свету его найдем…

Мы с Ксеней наперегонки кинулись к барной стойке. У Светы Елизаровой на странице уже значилось, что она встречается с Петей.

– Еще вчера этого не было! – быстро проговорила Царева.

– Давай-давай, братца ее ищи!

– Ты хочешь чудика в друзьях найти? – догадалась Ксеня.

– Браво, Царева!

– А вы друг друга не добавили разве в сетях?

– Интересное кино! – нахмурилась я. – Как бы я его добавила, если на моей странице фамилия Горошкина? Я даже не заикалась об этом… И он, кстати, тоже!

У меня от волнения вспотели ладони.

– К тому же я не знаю его фамилии…

Мы быстро вышли на страницу Ярослава.

– Тысяча в друзьях! – воскликнула Царева. – Кто все эти сумасшедшие люди, что пожелали иметь дело с Елизаровым?

– Ищи, черт возьми, чудика! – прорычала я в ухо подруге. Та послушно закивала и защелкала по тачпаду.

Вылезло сразу несколько Дмитриев. Но тот, который нам нужен, был в списке самым первым.

– Вот! – Я ткнула пальцем.

– Дмитрий Белов? Так, два общих друга… Света, конечно. О, и девчонка из нашего двора, на международном учится… Хм, как и твой чудик, собственно… – растерянно пробормотала Ксеня.

Я молча рассматривала профиль Белова. На самой странице было мало фотографий и личной информации, зато в отмеченных… Фотки из клубов, вписок, поездок… В окружении многочисленных и очень эффектных девушек…

Я выругалась вслух. Ксеня осторожно покосилась на меня:

– Э-эм… это точно чудик?

– Черт возьми, так и знала! – Я закрыла глаза ладонями. – До последнего не хотела в это верить. Думала, они просто похожи…

– Горошкина, ты не объяснишь мне, в чем сыр-бор? – нахмурилась подруга.

– Помнишь, мы ходили в прошлую пятницу в бар? Наблюдать за цыпочками. Вот Дима там как раз с одной из таких у барной стойки и обжимался…

– Серьезно? – удивилась Ксеня. – Что-то такое припоминаю. Но я его видела только со спины…

– Да уж куда серьезней… Там и Елизаров твой ошивался. Ошибки быть не может. Что я, по-твоему, Диму на фотках не узнаю?

Я тяжело вздохнула.

– Тогда для чего ему весь этот маскарад с одеждой? – не унималась Царева.

– Кабы знать…

– Неужели эти гады тоже решили кого-нибудь развести?

– Видимо. Собирались кого-то разыграть, а тут я в лифте… Прям накинулась на него со своим номером телефона.

– Погоди! Давай порассуждаем! Но ведь для чего-то он перезвонил?

– Решил посмеяться над глупой богатой девочкой?

– Или ты ему правда понравилась!

– Не я, а Грохольская!

– Но ведь ты и Грохольская – один и тот же человек! – не унималась Царева.

Я обреченно покачала головой. Нет, мы разные. Взять эффектную Тому, да даже ту длинноволосую брюнетку в баре… Нет у меня с ними ничего общего.

– Хотя, если он на тебя запал, почему бы в таком случае ему сразу не раскрыть все карты? – продолжала рассуждать вслух Ксеня. – Нет, все-таки это похоже на какую-то глупую шутку с их стороны… Вот придурки!

– А мы с тобой лучше?

Царева зло прищурилась:

– Значит, мы квиты! Один – один! Плюнуть на них да растереть! Шутники нашлись…

Я сидела, уткнувшись взглядом в пол. Мне казалось, Дима испытывает искреннюю симпатию… Хотя такое уже было. Один человек на протяжении полугода клялся мне в безграничной любви, а в итоге… А тут всего неделя прошла. Неделя, за которую я успела узнать Диму, – ну, я так думала. На самом же деле я не знала о нем ничего.

Царева молчала, внимательно глядя на меня.

– Ален? – подавленно начала она. – Ну что? Все так далеко успело зайти?

Я молча разблокировала телефон и продемонстрировала подруге экран. На заставке – наше общее с Димой фото. То самое первое селфи. Красивый профиль Димы – не важно, что он в очках и с зализанными волосами. И довольное, пусть и смазавшееся, лицо «Грохольской».

Некоторое время мы просидели на кухне за барной стойкой. Болтали на отвлеченные темы, избегая разговоров о «чудике». Царева явно хотела отвлечь меня от грустных мыслей. Принялась вспоминать забавные случаи, которые происходили с нами раньше. Кажется, я даже смеялась. Только то и дело думала о том, что чувствую себя несчастной.

Когда на улице совсем стемнело, мы вышли на балкон. На полу все еще лежал большой плед. На мгновение у меня сжалось сердце. Теперь на пледе разлеглись мы с Ксеней, глядя на вечерний мерцающий город.

– Хорошо, что Настя приезжает, – негромко произнесла я. – Давно нужно было прекратить весь этот абсурд…

Царева молчала.

– Впредь всегда буду честной и самой собой, – продолжила я.

– Слушай, почему ты не можешь допустить мысли, что на самом деле ему нравишься? – не выдержала Ксеня. – Может, с самого начала это у них и задумывалось, как шутка…

– Ты не видела Тому! – сказала я.

– Тому? Какую Тому? – удивилась Царева.

– Нет, Ксенчик, – вздохнула я. – Такому парню, как Дима, точно подходит такая девушка, как Тома… или Грохольская. Ты ведь сама удивлялась: как это Света стала встречаться с Петей? – ведь у них совершенно разные интересы, статус, круг общения…

– Но ведь встречаются же! – перебила меня подруга.

А ведь Дима еще ни о чем не знает… Он так и считает меня «девушкой из высшего общества» Аленой Грохольской. Возможно, подходящей кандидатурой на роль дамы сердца. И когда он планировал все рассказать? Почему молчал? А ведь я его искренне жалела! Чудик то, чудик се… Бедный, бедный чудик!.. Представляю, как в мыслях Дима над этим усмехался. Я нахмурилась и перевернулась на спину. Царева последовала моему примеру. Теперь мы лежали, глядя в потолок.

– Петька, кстати, переводится, – проговорила я.

– Знаю, – вздохнула Ксеня. – Он мне уже во всем сознался…

Некоторое время мы молчали.

– Жаль, конечно, но это его выбор, – сказала Царева.

– Что у вас было с Елизаровым? – не выдержала я.

– У нас что-то было? – прикинулась дурочкой подруга.

– Ты была в него безответно влюблена?

– Что? – возмутилась Царева. – Вот еще! Это он, если хочешь знать, с детства за мной бегал…

– Чего-чего? – повернула я голову к Ксене.

– Клянусь! – оживилась подруга. – Так все и было! Не скажу, что он мне никогда не нравился… Ладно, признаюсь, он моя большая первая любовь. Просто я не проявляла к нему такого явного интереса. Старалась никак себя не выдавать… Знаешь, мы с Яриком никогда не были в центре внимания, и друзей особо в школе у нас не было… У меня вот разве что Петя. И в один прекрасный день Елизаров заявил, что мы, «синие чулки», должны держаться вместе!

Я с интересом слушала рассказ Царевой. Нет, я изгоем в классе никогда не была. Но и популярной меня, конечно, не назовешь. Так, вечный «середнячок».

– В общем, Елизаров был моим первым парнем, – открыла свой секрет Ксеня.

– Но почему вы расстались? И сейчас общаетесь, как кошка с собакой…

– Если честно, расстались из-за такой ерунды. Ничего страшного не произошло… Просто меня всегда напрягало желание Ярика стать популярным. Он все время тянулся к крутым ребятам, а они откровенно над ним ржали. И мне было за него обидно. Подростком Елизаров был очень нескладный… карикатура ходячая. Длинный, худой, в очках и брекетах… Это с годами он возмужал, окреп, стал посещать спортзал. Кожа с возрастом стала лучше, шмотки модные носит. Представляю, как кусают локти все эти дуры из школы, которые потешались над ним…

Ксеня со злорадством захихикала, а затем продолжила:

– Отлично помню его в самом начале изменений. Он пришел ко мне и похвастался, что его пригласил на какую-то закрытую вечеринку перец из параллельного класса. Ярик всегда стремился тусоваться с ними. Он предложил мне пойти с ним, но я отказалась. Потому что это тупость – дружить с людьми, которые практически все школьные годы над тобой насмехались. А потом случилось самое страшное…

– Дай угадаю? – подала я голос. – Ярослав предложил и тебе измениться?

– Ага!

– О-о-о, – протянула я, зная упертую гордячку Цареву.

– Этим он меня еще больше выбесил. Нет, ну сама подумай, я вдруг начала его не устраивать! Он хотел, чтобы я была под стать ему, новому! Это все влияние его дурацких дружков… Для Ярика всегда было важно, что о нем думают. Особенно в то время, когда нам было по шестнадцать-семнадцать лет. Тогда мы в первый раз крупно поругались. Я сказала, что таким мне Ярослав совсем не нравится. Что он поменялся не только внешне и может проваливать в свою «золотую» компашку, а у меня на примете есть новый парень…

– Петька?

– Угу. Ну, это я так, сгоряча ляпнула. А Елизаров, к моему разочарованию, обиделся и долго бегать за мной не стал. И превращаться в прежнего Ярика тоже не захотел. Уже потом я узнала, что он начал встречаться с другими девчонками. Знаешь ли, вошел во вкус, – горько усмехнулась Царева. – С теми самыми, которые раньше над ним только поржали бы. И пофиг ему, что я полюбила его таким, какой он есть… А я так и не нашла человека, который заинтересовал бы меня так же сильно, как и Елизаров.

– Но ведь можно было пойти на какие-то компромиссы? – осторожно начала я.

– Да, конечно, можно! Но мы были такими обиженными и злыми друг на друга. Я – из-за того, что Ярослав так быстро отказался от наших отношений. Яр дулся на меня, ведь я не поддержала его… В общем, вот так… Даже родители наши реже встречаться стали, потому что прежние добрые посиделки из-за нас превращались в скандалы. Вот так намолчимся, обиду в себе выносим, а, встретившись, нагавкаться друг на друга не можем…

– Ксень, а ты бы хотела наладить с ним хотя бы дружеские отношения? – спросила я.

– Наверное, – вздохнула подруга. – Да, хотела. Но мы оба слишком упрямые…

Она некоторое время молчала, а потом сдавленно произнесла:

– Вот скажи, Горошкина, почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…

– Дура, – согласилась я.

– Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, – проговорила Ксеня. Затем она забубнила, как по учебнику: – Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевым фактором привлекательности являются сигналы тела…

– Ксень? – поморщилась я.

– А?

– Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом. Хватит уже, наэкспериментировались.

– Конечно-конечно! – смутилась подруга. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: – Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?

– А знаешь, какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? – спросила я, глядя на разноцветные огоньки. – Ну, я про Грохольскую…

– Какой же?

– «Москва слезам не верит». Потому что, сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула.

– Горошкина, ну ты чего? – испугалась Царева. – Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?

Я замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.

– Просто понимаю, что все подошло к концу! – проговорила я. – И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.

– Хочешь чайку? – снова смутившись, предложила Ксеня. – Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!

Она вскочила и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Димой впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, стекавшие к вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.

Глава восемнадцатая

Дима

В город мы вернулись вечером в понедельник. Я первым вышел из машины и вдохнул свежий воздух. Тут же раздался растерянный голос мамы:

– Надо же, действительно добрались до дома за три с половиной часа…

– Я же говорил!

– Это потому, что ты был за рулем. Дмитрий Григорьевич, и куда вы все время так гоните?

– Трасса была пустая, – проговорил я, глядя на маму поверх автомобильной крыши, – а скоростной режим я не нарушал.

– Вряд ли ты так спешил готовиться к завтрашнему зачету…

В это время я как раз бросил взгляд в сторону соседнего дома.

– Слушай, я у ба готовился, – поморщился я. Особо делать за городом с родней было нечего. Еще и без телефона – сигнал не проходил. Волей-неволей пришлось засесть за учебники. Да, мама права, спешил в город я совсем не из-за зачета.

На протяжении этих двух дней все мои мысли занимала Алена. Просто какое-то наваждение. Закрывая глаза, я видел ее перед собой. В моих воспоминаниях девушка всегда смеялась, и мне казалось, что я слышу ее звонкий смех. Я вспоминал наше последнее свидание. Как Алена вышагивала по высокому бордюру, приговаривая: «Это так круто, Дима, быть собой! И никого из себя не строить…» Я твердо решил во что бы то ни стало во всем признаться Грохольской. Сегодня. Хватит валять дурака и обманывать девушку, которая мне безумно нравится. Всю дорогу, вцепившись руками в руль, я обдумывал, как лучше признаться во всем Алене. Не знаю, что там было у нее в прошлом, кто ее так обидел, но надеюсь, что моя ложь не заставит ее страдать. Потому что мои слова по поводу влюбленности – чистая правда. Отныне я хочу быть искренен с Аленой. Всегда. Она этого заслуживает, как никто другой… И в конце концов никого из себя не строить – действительно круто. И быть собой мне тоже всегда нравилось.

– Дим? – негромко позвала меня мама. – Ты о чем задумался? Мы идем домой?

– Сейчас, кое-что в машине посмотрю… Кажется, на поворотах что-то стучало.

Мама укоризненно покачала головой.

– Ну вот, а ты гонишь, как сумасшедший. Ужин разогреть?

– Спасибо, за эти дни наелся на всю жизнь вперед, – рассмеялся я. – И мы же заезжали по пути в МакАвто…

Когда родительница уже подходила к подъезду, я крикнул:

– Может, к Ярику еще сегодня заскочу… Не теряй!

– Ты словно кот, который гуляет сам по себе, – проворчала мама. – Ладно, я домой. Не знаю, как тебя, а меня дорога утомила.

Мама скрылась в подъезде, а я, поставив машину на сигнализацию, сразу же отправился к соседнему дому. Обогнув его, задрал голову и стал высчитывать шестнадцатый этаж. На большой лоджии в этот поздний час было темно. И почему-то от этого стало так тоскливо. Я продолжал заглядывать в окна. Внезапно у Алены зажегся свет. Губы растянулись в улыбке. Так соскучился… Алена даже не подозревает, насколько я сейчас близко от нее. Конечно, немного волнительно перед предстоящим разговором. Но Грохольская поймет. Черт возьми, мы же на одной волне! Мы родственные души! Должна понять!

Я решительно направился к подъезду, без труда вошел (дверь была открыта, а консьержка спала) и поднялся на шестнадцатый этаж. Сердце бешено стучало. То ли от волнения, то ли от того, что сейчас я вновь встречусь с Аленой. Обниму, поцелую ее… Нажал на кнопку звонка. И тут же раздался громкий пронзительный лай. Странно, откуда здесь взялась собака?..

Дверь какое-то время не открывали. Может, Алена не одна? Например, с родителями… И это их пес сейчас истерично тявкает за дверью.

Наконец один из замков щелкнул. А я-то уже собрался уходить, думая, что Алена не хочет меня знакомить со своими родственниками… Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая блондинка с маленькой собачкой под мышкой. Кажется, чихуахуа, хотя я толком не разбираюсь в собаках. Малявка звонко лаяла до тех пор, пока девушка не шикнула на нее.

– Вы курьер? – спросила она, внимательно оглядывая меня.

– Курьер? – переспросил я. Кто она такая? Может, сестра Алены? Хотя они совсем непохожи…

– Да, я жду вечером курьера, – кивнула девушка.

– Понятно…

Блондинка продолжала смотреть на меня, ожидая объяснений. Что за фигня? Кажется, я ошибся этажом… Покосился в сторону лифта. Нет, на стене красовалась цифра «16». И расположение квартир то же…

– А Грохольская… – начал я.

– Кто-кто? – нахмурилась девушка.

– Гм, Грохольская! – повторил я. – Разве она не здесь живет?

Девушка тут же застенчиво улыбнулась:

– Молодой человек, видимо, вы ошиблись! Корпусом, этажом, квартирой… Тут никогда не было и нет никакой… простите, как вы сказали?

– Грохольская, – в третий раз назвал я фамилию Алены.

Блондинка отрицательно помотала головой.

– Первый раз слышу! Здесь есть только я! И Финик! – Она кивнула на примолкшего песика. – Меня, кстати, Настей зовут!

Девушка улыбнулась.

– Очень приятно. Дима, – задумчиво отозвался я. – Кажется, действительно ошибся. Всего доброго! Простите за беспокойство!

Я развернулся и пошел к лифту, чувствуя спиной озадаченный взгляд блондинки. Почему-то она так и осталась стоять на месте, пока я не вошел в лифт. Перед тем как железные створки сомкнулись, я встретился с ней взглядом. Усмехнувшись, блондинка помахала мне рукой и закрыла за собой дверь. Я все-таки успел разглядеть золотую трехзначную цифру. Нет, это точно квартира Алены. Тогда что происходит?

В лифте сигнал не ловился. Я вышел на улицу и попробовал дозвониться до Грохольской, но услышал, что «абонент вне зоны доступа». Это шутка такая? Моя девушка решила меня разыграть? Успела сменить место жительства и номер телефона? Но почему? Что такого могло случиться за каких-то два дня? Почему Алена не берет трубку? И что, черт возьми, в квартире Грохольской делает эта блондинка Настя и ее чихуахуа? Столько вопросов и пока ни одного ответа…

Я еще несколько раз пытался дозвониться до Алены, но тщетно. Со злости пнул пустую урну. Раздался противный звяк, затем откуда-то издалека донесся лай уличных псов. Потом все, как по волшебству, стихло. Только машины продолжали шуршать на проспекте.

Ненавижу, когда случаются такие вещи, которым я не могу найти объяснения. Все это походит на какой-то развод… Очень несмешной развод.

Я набрал номер Ярика.

– Да, привет, – отозвался друг. – Ты уже вернулся?

– Ты где?

– В «Черемухе». Вообще не планировал, но отец просил подъехать, кое-что уладить с бухгалтерией…

– Уладил? – усмехнулся я.

– Ага. Потом решил ненадолго остаться! – Ярик замолчал. Фоном играла музыка, как обычно, слышался смех. – А ты че не в духе?

– Да есть тут причина…

– Подвалишь?

– Ну!

– Жду, мой котик! – рассмеялся Ярик. – Поплачься мне в жилетку…

Я вышел на проспект и без труда поймал машину. По пути отправил Алене пару сообщений, но они, кажется, так и не дошли. Во мне смешались сразу несколько чувств: и тревога, и раздражение… и страх. А если с ней что-то случилось?

В «Черемухе» Ярослав сидел за нашим дальним столиком в окружении нескольких знакомых парней и девчонок. У него был какой-то отрешенный вид, казалось, он не замечал ничего вокруг. И впервые за долгое время он не принимал участия в общем веселье. За эти два дня всех подменили, что ли?

Яр сидел в белой выглаженной рубашке и задумчиво пялился в столешницу, в то время как остальные рядом с ним что-то бурно обсуждали. Будто завтра никому не нужно было в университет на пары…

– Ты чего такой парадный? – улыбнулся я, кивнув на белую рубашку Ярика. – Для бухгалтерш принарядился?

– А? – не сразу отозвался Ярослав.

Я сел напротив и, наклонившись к нему, спросил:

– Дружище, с тобой все в порядке?

– Ну… да. А с тобой?

Я неопределенно пожал плечами.

– Нет. Со мной не все в порядке. Со мной происходит какая-то хрень…

– О чем ты?

– Алена пропала!

Ярослав, поморщившись от слишком звонкого смеха рядом, быстро спросил:

– В смысле – пропала?

Я рассказал другу все, что произошло со мной сорок минут назад. Как я решился открыть Алене правду, но в ее квартире меня встретила какая-то незнакомая блондинка с маленькой собачкой под мышкой.

– И эта девушка утверждает, что слышит о Грохольской впервые в жизни… – заключил я. – Что это, Яр? Розыгрыш такой?

– Как, ты сказал, зовут ее собаку?

– Финик! – обескураженно ответил я. – Блин, ты что, издеваешься? Какое это имеет значение?

– Я собираю все, что может пригодиться для следствия, – со смехом ответил Ярослав.

– Знаешь, по-моему, ты просто идиот! – доверительно сообщил я. – Серьезно, где мне ее теперь искать? Не удивлюсь, если она учится на такого же филолога, как я на программиста…

Хотя нет, вопросы про творчество Стендаля из воздуха не возьмутся. Вряд ли в этом глобальном розыгрыше замешан весь университет…

– А… телефон?

– Трубку не берет. – Я снова уткнулся в экран, набирая сообщение для Алены. Поднял глаза и тут же встретился со взглядом Елизарова. Он кивнул мне на выход.

– Ты что-то знаешь?

– Здесь слишком шумно. Пойдем на улицу.

Мы выбрались из-за стола и вышли. На улице я уселся на крыльцо и вытянул ноги. Я ничего не понимал. Еще голова с дороги гудела. Ярик молчал, с задумчивым видом пялясь на горящий фонарь. Серьезно, чего он вырядился – напялил эту белую рубашку, брюки со стрелками?

– Значит, она с тобой так и не поговорила… – вдруг сказал он.

– Ты это о чем? – насторожился я. Отлично, кажется, я последним узнаю все новости.

– Значит, все-таки испугалась… – Это было сказано не мне, а куда-то в пустоту.

– Твою мать, Елизаров, я так и знал, что ты с самого начала во всем этом замешан…

– Тихо-тихо! – примирительно поднял руки Ярик. Несколько секунд он будто что-то обдумывал. Затем вздохнул: – Ладно, раз дело приняло такой оборот… Я тебе сейчас все расскажу! Знаю я, где искать твою Грохольскую…

– И где же? – поинтересовался я, глядя на друга снизу вверх.

– Хотя и не Грохольская она вовсе.

– Чего-чего? – уставился я на Ярика. – Как это? А кто она?

– Ох, блин, – поморщился Елизаров, – долгая история… Хорошо, но ты здорово удивишься…

– Она шпионка? – усмехнулся я.

– Ага, агент 007 Горошкина!

– Ты объяснишь мне или нет, в чем дело? – начал злиться я.

Ярослав снова тяжело вздохнув, сел рядом со мной на ступени. Даже своих нарядных брюк не пожалел.

– Короче, Света тут мне такую историю любопытную поведала… Как оказалось, Ксюша Царева и ее подруга втянули мою сестрицу в некий эксперимент. Якобы обычная девчонка, которая до этого не могла похвастаться победами на личном фронте, переодевшись в этакую гламурную леди, сможет за короткий срок влюбить в себя первого же парня…

Я молча слушал Ярика. Он это серьезно?

– Как ты уже догадался, обычная девчонка – твоя Алена. А первый попавшийся парень – ты.

– Правда? – спросил я. – Ты меня, конечно, разводишь?

– Нет же! Прикольно, да, получилось? Как все совпало… – улыбнулся Ярослав.

– Ага… – отрешенно откликнулся я.

– Света переодела Алену в дорогие шмотки Ксюшиной сестры, накрасила… Квартира, кстати, в которой вы тусили, тоже принадлежит Насте Царевой. Ксюха дала какие-то там наставления Алене… Смысл был в том, чтобы парень клюнул в первые полторы минуты и попросил номер телефона. Ты чего молчишь? – забеспокоился Ярик. – Я хоть понятно объясняю?

– Понятно, – произнес я, вспомнив нашу первую встречу и странное поведение Алены. «Вообще-то у меня есть телефон». Эту фразу в ее исполнении я запомню на всю жизнь…

– Она не Грохольская? – спросил я.

– Не-а, она – Горошкина! – широко улыбнулся Елизаров.

– Ну, хотя бы с филфака?

– Ага! Ксюшкина одногруппница. Кстати, по-любому, это все Царева придумала… Доктор Курпатов в юбке…

Мы с Яриком молча пялились на темный асфальт. Пару раз с нахмуренным видом переглянулись и вновь уставились в одну точку. Первым не выдержал Ярик. Друг беззвучно затрясся от смеха.

– Прости… – прохрипел он в рукав белой рубашки. – Прости, но тебя так развели… как ребенка… Грохольская! Блин, не могу!

Я сперва молча улыбался, но затем тоже рассмеялся в голос. С каждой минутой мы ржали все громче. Люди, выходившие из «Черемухи», странно косились на нас.

– Ты… хотел… развести… – задыхался от смеха Ярик, – а… развели… тебя… Ты такой лошара, Белов!

Я вспомнил все Аленины фразочки и вопросы, казавшиеся странными на тот момент, нашу веселую поездку в лифте, ее нелюбовь к каблукам, потерявшийся в чужой квартире штопор, «Густава Петросяна»… И зашелся новым приступом хохота.

– Скажи мне, они сумасшедшие? – сквозь смех проговорил я.

– Такие же, как и мы! – продолжал веселиться Ярик. – Надо же, это ведь я тебе выбрал такую девчонку.

– Да уж, точно!

Успокоившись немного, я спросил:

– Слушай, а куда Аленка в итоге смылась-то?

– Испугалась? – предположил Ярослав.

– А чего пугаться? Забавно ведь получилось…

– Света говорила, эксперимент завершен. Настя вернулась из какой-то заграничной поездки домой, и к тому же, по Светкиным словам, там вдруг какая-то накладочка вышла с «объектом». С тобой то есть.

Я нахмурился:

– Погоди, какая накладка? Света не знает, что объект – это я?

– Свете я пока ничего не говорил, – покачал головой Ярослав. – Она расстроится, что растрепала мне все. Ну, в общем, кажется, эти экспериментаторши поняли, что ты не так прост…

– Блин! – выдохнул я. – Думается, Алена в нашу последнюю встречу все-таки просекла, кто я. Мы еще с Томой встретились…

– У-у-у, ну, понятно!

– Ярик, а что ж ты мне сразу все не рассказал? – удивился я.

– Если честно, думал вы сами друг другу честно сознаетесь. Оба ведь обманывали. Я даже с Аленой в твоем дворе пересекся, и мы вроде договорились, что вы поговорите начистоту. А видишь, как вышло. Горошкина твоя сбежала…

– Но почему?

– Бабье! – вынес вердикт Ярослав. – Сами придумали, сами обиделись… Вечно все драматизируют.

Друг покосился в мою сторону, а затем похлопал меня по плечу: – Да не переживай ты так, братан! Теперь мы знаем выход на Алену Горошкину, никуда она от тебя не денется…

– Ты такой позитивчик, – усмехнулся я. – Дай обниму.

Ярослав резко от меня отпрянул и произнес:

– Нет-нет, не надо меня трогать!

Затем друг поднялся со ступеней и потянулся.

– Кстати, – задумчиво проговорил я. – Добби, ты свободен! Спор-то я не выиграл…

Ярослав заинтересованно посмотрел на меня:

– Ты о чем?

– Ну, Алена ведь стала со мной общаться только потому, что у них был свой эксперимент…

Ярик покачал головой.

– Я бы так не сказал, брат. Когда я с ней разговаривал, мне показалось, что она искренне к тебе относится. Да и в «Черемухе» я за вами наблюдал. Вы так миленько держались за ручки!

Ярослав как-то печально рассмеялся. Из-за проигранного спора, что ли, расстроился?

– Димыч, ты правда ей понравился. Без денег, с дурацкой прической, в каких-то нелепых шмотках… Знаешь, это круто, когда все по-настоящему. Я, если честно, даже забыл, каково это…

Внезапно Ярик быстрым шагом пошел прочь от «Черемухи». Я вскочил с крыльца и поспешил за другом.

– Куда это ты? – догнал я его.

– Черти, вы что со мной творите все? – хриплым голосом проговорил он.

– Кто что творит? Прости, я после всего слабо соображаю…

– Ты со мной?

– Ну, с тобой. А куда мы? – Я шел в ногу с Елизаровым.

– Здесь недалеко… В центре.

Я предпочел больше не задавать вопросов. Никогда не видел друга таким серьезным и… очень-очень странным.

Мы свернули в большую арку. Наши черные тени скользили по обшарпанным молочным стенам.

Внезапно Ярик на ходу стал негромко проговаривать строчки из старой песни Дельфина:

– Это больше, чем мое сердце.

Это страшнее прыжка с крыши.

Это громче вопля бешеного…

– Ты с ума сошел? – покосился я на него. – Точно сегодня не пил?

– Погоди, я настраиваюсь! – серьезно отозвался Ярик, продолжая бубнить под нос.

Мы миновали еще пару мрачных темных арок. В какой-то момент от нечего делать я присоединился к Ярославу:

– Ты можешь с ней расцвести и засохнуть,

Она сожрет тебя, как цветок тля,

Но все равно лучше уж так сдохнуть,

Чем никого никогда не любя.

И чуть громче и бодрее, хором, ломаными голосами:

– Па-па-па-па… Па-па-па…

В какой-то момент Ярик даже подпрыгнул, пытаясь достать до верхушки одинокого мигающего фонаря.

А затем встал как вкопанный у одного из домов.

– Она живет на втором этаже. Окно ее спальни выходит во двор…

– Ты про кого? – не понял я и тут же попытался вспомнить имя его последней подружки.

Окно второго этажа было довольно-таки высоко. Рядом находилась железная пожарная лестница. Ярик подпрыгнул и ухватился за нее руками.

– Какого… ты делаешь? – спросил я, глядя, как он пытается подтянуться и закинуть ногу.

– Выполняю свои обязательства! – пропыхтел Елизаров. – Хочу пригласить Ксюшу Цареву на свидание.

Ого!

– Тебе помочь?

– Нет-нет, руки все помнят! – Ярик наконец забрался на лестницу. – Я с девятого класса так к Ксюшке лазил!

– Я думал, ты был влюблен в ее старшую сестру, – озадаченно проговорил я.

– Это я тебе так сказал, для конспирации! – Елизаров нерешительно поглядывал на меня сверху. – Но ведь теперь ты знаешь, каким я раньше был… На самом деле так и взбирался, цепляясь железными брекетами за лестницу.

Он нервно засмеялся. Было видно, что ему не по себе.

– Ты уверен, что тебе это надо? – все-таки спросил я.

Ярик перестал подниматься и проговорил:

– Понимаешь, я только об этом и думал… К тому же назад пути уже нет.

– Это еще почему?

Он не ответил и молча стал подниматься дальше. Добравшись до окна, в котором не было света, Ярик вытянул руку и осторожно побарабанил двумя пальцами по стеклу. Я стоял, задрав голову. Спустя некоторое время окно открылось, и из него выглянула растерянная Ксюша Царева. Ее я видел лишь однажды, в баре… По тому, как Ярик на нее реагировал, несложно было догадаться, что между этими двумя раньше было что-то серьезное.

– Елизаров? – ахнула Ксюша. – Что ты тут делаешь?

Девушка глянула вниз и, конечно, увидела меня.

– Это ты, чудик?

– Чудик? – переспросил я. – Да, наверное. Это я!

– А я – Ксюша!

– Очень приятно…

– Но что случилось? – запаниковала она.

– Да ничего не случилось, – смутился Ярослав. – Царева, ты можешь помолчать хоть минутку!

Ксюша хотела возмутиться, но тут Елизаров, держась одной рукой за железную перекладину, другой начал расстегивать белую рубашку.

– Чудо заморское, ты что делаешь? – вновь ахнула Царева. – Это что еще за стриптиз?

– Ш-ш! – шикнул на нее Ярослав. – В общем, сейчас тут заклеено, но там… там, в общем…

– Там, в общем, твой портрет! – договорил я снизу то, что не решился сообщить мой друг. – Елизаров, ты совсем псих? Еще меня сумасшедшим называл…

– Мой портрет? Что это означает? Вы оба психи! – Царева паниковала. Она снова выглянула на улицу и посмотрела на меня таким сердитым взглядом, будто это лично я сделал Елизарову татуировку. – Яр, да прекрати ты раздеваться! Залезай сюда! Все нормально расскажешь…

Девушка оглянулась в комнату, а затем протянула руки к Ярику и помогла ему забраться на подоконник. Судя по тому, как ловко они все это проделали, Ярик действительно не один раз пробирался в окно к Царевой. Вычищенные черные туфли мелькнули над моей головой.

– Пара-тройка недель на заживление, – услышал я сверху негромкий сбивчивый голос Ярика. – Но получилось очень похоже…

– Но зачем?..

– Понимаешь…

Ярик замолчал. Теперь в ночной тишине слышался только отдаленный лай собак. Елизаров с Царевой уже вдвоем выглянули из окна и уставились на меня.

– Ухожу-ухожу, – усмехнулся я. – Но ты, Яр, вообще, конечно, ненормальный!

Я развернулся и медленно побрел со двора.

– Димон? – раздалось за спиной. – Я обернулся. Ярик стоял в оконном проеме рядом с Ксюшей. – Я выполнил наш уговор. Может, ты хотя бы простишь мне мороженое?

– С чего бы это? – рассмеялся я. И уже в который раз напомнил, подняв указательный палец в воздух: – Елизаров! Кленовое! С грецким орехом!

– Иди уже! – поморщившись, махнул он рукой.

Из темной арки я вышел уже один. Шагал по улице, время от времени разглядывая свое отражение в витринах закрытых в этот час магазинов. Кто ж знал, что Ярик способен на такие отчаянные поступки? Видимо, в свое время «опыт общения с одной чокнутой» был не таким уж негативным, как до этого рассказывал друг. И как бы он ни старался прятать свои чувства… От судьбы ж не уйдешь.

Я пнул ногой небольшой камешек и ускорил шаг. Какая теплая безветренная ночь. Нужно поймать машину, доехать до дома и лечь спать. Завтра с утра сложный зачет. А потом я отыщу Алену. И все ей объясню. И мы начнем с чистого листа. Так много всего хочется о ней узнать. Какая она… настоящая? И наконец, не боясь ничего, рассказать о своей жизни. Все-таки никогда не поздно стать собой и счастливым.

Раньше мне казалось, что подобные эмоции могут доставить только байк и пустая ровная трасса. Но от близкого присутствия Алены дух захватывает не меньше, чем от высокой скорости. И сердце бьется чаще. Будто катаешься на самой безумной в мире карусели. Мне хотелось испытывать все эти эмоции снова. И снова. И снова. Всю оставшуюся жизнь.

Глава девятнадцатая

Алена

– Аленушка, там к тебе Ксения! – прокричала из коридора мама.

Я попыталась разлепить глаза. Зачем Царева притащилась в такую рань? Сегодня после обеда мы сдаем курсовые работы на проверку. А пока можно спать сколько влезет… Вставать не хотелось. Особенно если учесть, что я опять полночи не спала… Невеселые мысли забродили в голове, словно липкий ягодный компот…

Кажется, я снова провалилась в сон, когда мама выкрикнула:

– Аленушка, я на генеральной, буду поздно!

– Ммм… – промычала я, уткнувшись в подушку.

Дверь моей комнаты была приоткрыта, и я слышала, как мама тихо сказала:

– Уже вторую ночь нормально не спит… В четвертом часу пошла на кухню воды попить, а у нее свет в комнате горел… Скажи, ее опять какой-то обалдуй обидел?

– Эй! – выкрикнула я. – У меня есть уши!

– Проходи, Ксенечка! – со вздохом произнесла мама.

Я слышала, как подруга зашла ко мне в комнату. В коридоре щелкнул замок. Мама ушла на работу в театр. Я по-прежнему лежала, не отрывая лица от подушки. Царева молчала. Я думала, сейчас она без слов усядется в кресло, и мы так и будем вместе страдать в давящей тишине. Но Ксеня внезапно заверещала:

– Горошкина-а-а! А-а-а! Подъем!

И запрыгнула в мою кровать. Прямо на мои ноги!

– Ай, дурная голова, ты чего? – испугалась я.

– Сама ты дурная, сама ты дурная! – Напевая, Ксеня тормошила меня. – Самая моя, моя! Самая дурная ты-ы!

– Сейчас с кровати спихну, улетишь! – разозлилась я и натянула одеяло до самого подбородка.

– Бу-бу-бу! – захохотала Царева.

– Серьезно, что с тобой такое?

– Со мной? Со мной все хорошо! А вот что с тобой и твоим телефоном? Не дозвониться!

– Зарядка сломалась! – ответила я. – Новую надо купить…

– Новую, значит? Еще вчера днем ты была бодрячком, а потом я от тети Веры узнаю, что по ночам ты нюни распускаешь?

– Ничего я не распускаю! – запротестовала я. – Правда, все хорошо!

Ксеня склонилась к моему лицу и вдруг выдала:

– А Елизаров сделал татуировку с моим портретом!

– Что? Серьезно?.. – Сон как рукой сняло. Я тут же выбралась из-под одеяла. – Как? Зачем? Когда?

– Разве можно было придумать примирение оригинальней? – мечтательно проговорила Ксеня, проигнорировав мои вопросы.

– Ты будешь мне отвечать? – грозно произнесла я.

– А ведь как похоже получилось! – с придыханием продолжила Царева.

В нее тут же полетела большая пуховая подушка.

– Ладно-ладно, Горошкина, вижу ты правда не в духе! – отбиваясь, смеялась Ксеня. – Ой! Ай! Дурында, стой, очки слетели! Сейчас все тебе расскажу! Готова?

Я отложила подушку и закивала.

– Елизаров ночью пробрался ко мне в окно и…

– И-и-и?

– И извинился!

– Извинился? – удивилась я.

– Да! Представляешь?

– Но с чего бы? – спросила я.

– Сказал, что никак не может меня забыть… Как бы ни пытался! – Ксеня счастливо улыбнулась. – А в последнее время стал думать обо мне все чаще… И давно хотел со мной нормально поговорить, только не решался. Да и я сразу его воспринимала в штыки…

Хм, бывает же! Я слушала Ксеню, крепко обняв подушку.

– А ведь я после нашей с тобой беседы на балконе тоже только о Ярике и думала… Ты тогда спросила, хотела бы я с ним наладить отношения. Ален, но я и подумать не могла, что он первым сделает шаг к примирению! Что он решится!

– Погоди! – нахмурилась я. – Но ведь ты же говорила, что Ярослав сильно изменился не только внешне. И его новая версия тебе не нравится!

Царева звездочкой развалилась на моей кровати и, глядя в потолок, продолжила болтать:

– Мы проговорили с ним всю ночь… Как в школьные времена! Я ведь даже самой себе боялась признаться, как мне его не хватало! А по поводу изменений… То, что он первым пришел ко мне, уже о многом говорит…

Не припомню, чтобы раньше Царева о ком-то из парней отзывалась с таким восторгом…

– Ну и должны же мы в конце концов забыть старые обиды? Ведь взрослые люди! Ты как считаешь?

– Ну-у… да! Да, наверное, – неуверенно промямлила я.

– А что касается его окружения… Те придурки школьные остались в прошлом! Теперь его лучший друг – отличный парень!

Царева красноречиво посмотрела на меня. Мне от ее взгляда захотелось спрятаться под кровать.

– Ты про Диму?

– А про кого ж? Яр рассказал, в чем заключался их спор…

Объяснив, как все было на самом деле, Ксеня подползла ко мне и крепко обняла:

– Аленка, хватит страдать! Ну, пошутили вы… друг с другом. Пора поговорить! Ты долго от него скрываться будешь?

– Ничего я не скрываюсь, – пробурчала я, выбираясь из объятий подруги. – Говорю ж, зарядка сломалась…

Ксеня продолжила сверлить меня взглядом. Я не выдержала и натянула на голову одеяло.

– Эх, Горошкина! – донесся глухой голос Ксени. Под одеялом было темно и душно. – Почему ты такая трусиха?

Пыхтя от возмущения, я выбралась наружу.

– Ты не понимаешь! Он мне правда очень нравится… И как тут не бояться? А если он просто надо мной посмеется? Я ведь… Горошкина! Такая обычная и совсем не из его тусовки. Отличаюсь от всех этих девчонок…

– Так, может, в этом и есть твое преимущество перед всеми этими девчонками? Ты не задумывалась?

Я промолчала.

– В любом случае, пока ты с ним не поговоришь, так и будешь страдать от своих предположений. Позвони ему!

– Угу, может, сегодня… после универа, – неуверенно пробормотала я.

Царева поднялась с кровати и сдернула с меня одеяло.

– Вылезай, черепаха!

Я нехотя встала.

– А ты чего в такую рань-то вообще приперлась?

– Ну, во-первых, узнать, что у тебя с телефоном…

Затем Царева полезла в свой яркий рюкзачок и достала из него папку:

– И вот еще… во-вторых. Сдашь мой курсовик на проверку?

– Я думала, мы вместе в универ пойдем…

– Нет! Не могу! Лучше тебе одной!

Я удивленно посмотрела на нее.

– К тому же мы с Яром за город едем! На дачу! На пикник! – гордо заявила Ксеня. – Будем провожать последний день весны!

– Ну вы даете! Провожальщики!

Ксеня выскочила в коридор.

– А вообще, Горошкина, некогда мне с тобой! Еще вещи нужно собрать! – крикнула она мне. – Вечером будет прохладно!..

Я вышла вслед за ней и протянула серую толстовку.

– Что это? – удивилась подруга.

– Парню своему передашь, – хмыкнула я. – Кажется, это его…

Ксеня расправила толстовку, некоторое время разглядывала ее, а затем прижала к груди.

– Я эту вещь отлично помню! – негромко пробормотала она.

– Рюкзак свой не забудь! – трудно было сдержать улыбку.

Выйдя на лестничную площадку, Царева обернулась.

– Ярик теперь так классно целуется! – громко сообщила она.

– О боже! Царева! До встречи! – рассмеялась я, закрывая за подругой дверь.

– Поговори с Димой! И не забудь сдать мой курсач! Спасибо!

Я посмотрела в глазок. Царева, обняв серую толстовку, стояла у лифта. Надо же! Никогда не видела ее такой окрыленной! И тут же вспомнила Петьку, который с горящими глазами что-то рассказывал Свете на солнечной аллее. Как все-таки любовь меняет человека. Интересно, а я как смотрюсь с Димой со стороны? Эх, если бы не это наше вранье… Которое все только омрачает!

Хорошее настроение подруги передалось и мне. Я подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Чуть больше недели назад я считала свою внешность средней. Прическа мне казалась старомодной и очень скучной. А черты лица – невыразительными и обычными. Но… наряды для Грохольской вдруг сделали меня особенной. Вернее, мне казалось, что все дело в них. Я поправила волосы и во весь рот улыбнулась своему отражению. Нет, что и говорить, я все-таки обаятельная! И искренняя! А прическа… так, может, такая изюминка? Может, Ксеня права: это и есть мое преимущество перед другими девчонками, которые неровно дышат в сторону Димы?

Я потянулась за маминой шляпой и натянула ее на голову. Подмигнула самой себе. Да уж, хороша! И головные уборы мне идут! Правда, шляпа не особо сочетается с клетчатой пижамой…

Замок громко щелкнул, и на пороге появилась мама. Не ожидала, что она так скоро вернется! Я даже шляпу с головы не успела стянуть…

– Аленушка? – удивилась мама. – Ты чего?

– Оцениваю вот…

– Шляпу?

– Себя!

– И как? – рассмеялась мама, снимая туфли.

– Честно? Ммм… шесть из десяти!

Мама подошла ко мне и чмокнула в щеку.

– Так, пройдем-ка на кухню? Чаю попьем! Поболтаем!

– А у тебя разве нет генеральной сегодня?

Мама вздохнула:

– Помрежа прямо со сцены с аппендицитом увезли! Там такая суматоха… Перенесли все!

– А! Понятно!

Когда мы сели за стол друг напротив друга, мама спросила:

– Ну, теперь-то ты мне все расскажешь? Что за мальчик, из-за которого ты сначала пропадаешь целыми днями, а потом ночами не спишь? Зачем так рано приходила Ксюша? И куда в конце концов делся мой любимчик Петр?

– Ох, мама… – жалобно проговорила я, сделав глоток горячего чая с молоком. – Мы так долго с тобой не разговаривали… Тут всего за полторы недели столько всего случилось!

И я сбивчиво рассказала все маме. И про наш эксперимент, и про Димин розыгрыш. Про Петю и гламурную Свету Елизарову. Про Ксеню и ее первую большую любовь Ярослава… Не решилась только признаться, как мы с «чудиком» остались ночевать в большом торговом комплексе. Мама не разделяет мою любовь к спорам. Она точно не поймет…

– Значит, в твоей сказке принц и нищий оказался одним и тем же человеком? – улыбнулась мама.

– Угу, – буркнула я. – А я в итоге кем стала? Просто врушкой! Хотя сама всегда первая кричу, как важна искренность. Заигралась, в общем. Так понравилось мне выглядеть на десять из десяти, а не на шестерку…

– Ален? – прервала меня мама.

– А?

– Ты сейчас на себя наговариваешь… Но, глядя на тебя со стороны, мне кажется, ты за это короткое время действительно изменилась…

– Похорошела хоть?

– Ну а то! – засмеялась мама.

– Это все из-за платьев Насти! – решила я.

Мама, уткнувшись в чашку, покачала головой.

– Ты прямо светишься, дочь. И глаза блестят. Так в одежде ли дело?..

Смутившись, я поднялась из-за стола.

– Заболтались мы, мамулик! Мне еще курсовые нужно на кафедру занести… За себя и за Ксеню!

Когда я мыла чашки, мама подошла сзади и обняла меня.

– Ален? Только я все же не поняла… Можно влюбить человека за девяносто секунд?

Я, звякнув чашкой, вздохнула:

– Не знаю, мамочка, как влюбить… Но влюбиться вот так, – я щелкнула мокрыми пальцами, – точно можно!

* * *

Я шла по двору, когда внезапно сзади раздалось громкое рычание, заставившее меня подпрыгнуть на месте. Чуть папки с курсовиками из рук не выронила. Дорогу мне перегородил парень на спортивном черном мотоцикле. Пока он стягивал с головы шлем, сердце уже готово было выпрыгнуть из груди. Потому что несложно было догадаться, что это Дима… Я не видела его несколько дней. Дима! Дима! Дима! В кого ты, гад, такой красивый?

Странно, но я совсем перестала его воспринимать, как чудика… Вероятно, еще и потому, что слишком много времени провела на страницах Белова в социальных сетях. Да, теперь передо мной с растрепанными волосами и обаятельной улыбкой был тот самый «мажорчик», которого я видела у стойки. Только тогда он равнодушно скользнул по мне взглядом, а я… А мне… мне он даже снился. Зато вот в образе Грохольской он на меня клюнул. Именно такие девушки ему и нужны. Наверное. Ну почему все так сложно?

Смогу ли общаться с Димой, как прежде? Стою теперь и, как обычно, воды в рот набрала. С «чудиком» была такой смелой. А с настоящим Димой готова от смущения под землю провалиться.

Некоторое время мы так и простояли, пялясь друг на друга. Наконец Дима догадался поздороваться. Я бы точно не решилась…

– Привет! – произнес он.

– Ну, привет! – с вызовом ответила я. Все, как в нашу первую встречу… Я снова волнуюсь. И возможно, веду себя неадекватно. Горошкина, расслабься! Вы уже даже целовались не раз. И сейчас он не просто так перегородил тебе путь… Это твердил мне разум. Но сердце продолжало сомневаться и стучало где-то в горле.

– Чуть тебя не упустил! – улыбнулся Дима.

– Адрес у Ксени узнал?

– Конечно!

Царева разговаривала с Димой, а мне и словом не обмолвилась! Конспираторша! Я выдавила из себя:

– Как зачет?

– Сдал, – снова кротко ответил Дима. – А твой?

– Сдала вчера, – сдержанно кивнула я.

– Диккенс? Стендаль? – начал перечислять парень.

– Флобер! – ответила я. – То, чего я и опасалась… Со мной такое бывает, я же тебе говорила? Закон подлости!

– Закон Горошкиной? – решил уточнить Дима, заставив меня нахмуриться.

– Да, Горошкина – это я, – наконец произнесла я. – Про тебя мне тоже все известно!

– Прям-таки все? – усмехнулся он.

Я замолчала. Стояла, щурясь от солнца и глядя куда-то в сторону.

– Как видишь, обычно я хожу в кедах и в джинсах! И практически не крашусь. И не тусуюсь, особенно в тех местах, в которых привык тусоваться ты… – сбивчиво начала я, по-прежнему стараясь не встретиться взглядом с Димой. Нужно выговориться и не сбиться. – Кажется, у нас разные интересы. И круг общения. И на каблуках я ходить не умею!

– Я это заметил еще в первый вечер, – ответил Дима.

Он еще и издевается? Я сердито посмотрела на парня. Дима улыбался.

– Я недоговорила! – поморщившись, продолжила я. – Мы оба друг другу с самого начала лгали, причем очень даже виртуозно… И наше с тобой знакомство – оно такое…

Я подбирала подходящие слова: фальшивое, неправильное, глупое?..

– Оно такое классное! – подсказал Дима.

– Что? – растерялась я. – Классное?

– Будет, что внукам рассказать, – рассмеялся парень. – Нашим общим!

– Нашим общим? – снова откликнулась я.

– Ну да! Кстати, расскажи, в чем заключался ваш эксперимент?

– Это такая глупость, – вздохнула я. А затем устало начала твердить уже заученную фразу: – Доказано, что нашему мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться…

Дима выглядел озадаченным.

– Э-м, что такое? – растерянно произнесла я, глядя на парня. – У тебя есть какие-то вопросы?

– Ага! Целых четыре!

– Ну… – неуверенно протянула я. Если они связаны с дурацким экспериментом Ксени, то могу и не ответить. – Задавай свои четыре вопроса! Попробую…

Я напряженно уставилась на Диму.

– Первый вопрос: как тебе гренки в том баре? Думаю в следующий раз их заказать…

– Гренки? – удивилась я.

– Второй вопрос! – продолжил Дима. – Ты правда думаешь, что я тебя так и не узнал?

Узнал? Мне и в голову не приходило, что он меня запомнил! Это что же получается? Я – десять из десяти?

– Третий вопрос: Густав Петросян – кто это вообще? Действительно, твой бывший?

Вспомнив Петьку в шляпе с широкими полями, я расхохоталась.

– Нет, это просто мой друг… Петя. И он не мой бывший, а действующий бойфренд Светы Елизаровой…

– Вот как! – явно озадачился Дима, представив эту парочку.

– Ну, а четвертый вопрос? – поторопила я парня.

Тогда Дима протянул мне запасной шлем:

– Подбросить тебя до универа? С условием, что после ты уделишь мне все свое свободное время…

– Вообще-то я ни разу не каталась на мотоцикле! – проговорила я, принимая из его рук черный блестящий шлем.

– Уверен, что тебе понравится! Мне кажется, ты недооцениваешь наши общие интересы…

Я вспомнила, сколько глупых мальчишеских затей Димы с радостью поддержала. Да, наверное, он прав… Мы оба чудаковатые на всю голову.

Я уселась на сиденье и, пока Дима не завел мотор, проговорила:

– И все-таки, Дмитрий Белов! Сейчас я чувствую такое облегчение оттого, что все раскрылось… И эйфорию… Но что будет завтра?

– А завтра, Алена Горошкина, будет лето! – рассмеялся Дима. – Давай держись крепче!

Я обхватила руками талию парня и прильнула к его спине.

– Сейчас у тебя захватит дух от счастья! – пообещал мне Дима, заводя мотоцикл. – И кстати, – уже прокричал он, – по поводу вашего эксперимента… Он какой-то неправильный! Там, в баре, мне хватило всего пары секунд!

Дух захватило. От его слов, от сумасшедшей скорости и адреналина, от свалившихся на меня больших и искренних чувств.

Все теснее прижимаясь к Диме, я в который раз прислушалась к своему злорадному внутреннему голосу. Что же будет дальше? На удивление, впервые он меня успокоил: «Расслабься уже, Горошкина! Тебе ведь сказали: а дальше будет лето. И счастье».

Эпилог

В полдень в душный город на целый час ворвался ливень. Но когда после дневного сеанса из кинотеатра вышли немногочисленные зрители, дождь уже закончился. О нем напоминали только лужи на асфальте и грозовая прохлада в воздухе.

Под козырьком задержались три влюбленные парочки.

– С ума сойти! Какой дождина прошел! – с восторгом проговорила хрупкая брюнетка в светлом сарафане. – Мы все пропустили…

– Тем обиднее, потому что фильм – полное фуфло! – ворчливо добавил парень со светлыми вьющимися волосами.

– Ну, не знаю! – поправила очки на носу девушка в потертых джинсиках. – С точки зрения психологии все персонажи…

– Начина-ается…

– Царева!

– Угомонись!

– Ой, да ну вас! – отмахнулась она, а затем взяла за руку длинноволосого парня. – Мы домой! Еще чемоданы собирать, да, Яр?

– Даже не верится, что уже послезавтра улетаем! – захлопала в ладоши брюнетка и порывисто обняла своего друга, стоявшего рядом. – В прошлое лето так круто там отдохнули!

– Да, за дайвингом только туда! – согласился длинноволосый.

– Опять волосы мочить! – поморщилась блондинка. – Петь, пойдем уже на остановку?

– Давайте-давайте! Два ворчуна! – напутствовала их девушка в очках и оседлала своего приятеля.

– Ярик, ты где такой вредный рюкзак купил? – спросил светловолосый. – Это натуральная кожа?

– Вредный и старомодный! – хихикнула блондинка.

– Так, Елизарова! – возмущенно запыхтела девушка в очках. – Петро, тебе ль не знать, что в этом «рюкзаке» все натуральное! В отличие от твоей невесты…

– Царева! – Блондинка продемонстрировала кулак. – Схлопочешь!

– Вы опять спорите?

– Это никогда не закончится!

– Давайте уже скорее! – заорал длинноволосый. – Рюкзак тяжелый!

– Елизаров, блин!

– Да ладно, я поржал!

Брюнетка, не вмешиваясь, наблюдала за очередной пикировкой друзей. Внезапно кто-то осторожно дотронулся до ее руки.

– Бежим от них? – шепнул кареглазый парень.

– Ну, ладно, ребята… – негромко пролепетала брюнетка. – Мы, наверное, пойдем…

Но те, продолжая оживленно спорить, не услышали. Не попрощавшись, парочка убежала.

Несмотря на прошедшую грозу, остаток дня обещал быть жарким. Из-за туч выглянуло солнце. Перепрыгивая через лужи, парень и девушка направились в сторону оживленного проспекта. Время от времени они переглядывались, словно заговорщики, и улыбались. Вот уже больше года они вместе и, казалось, с каждым днем влюбляются друг в друга сильнее.

Как сказал один неизвестный: «Счастье – вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает». Кто-то ждет, когда сорвет в жизни джек-пот, а кому-то достаточно хорошей книги и распахнутого в теплую звездную ночь балкона. Или, вот как в эту самую минуту, достаточно коротких поцелуев под мокрой цветущей липой. Есть немало простых и действенных способов получить положенную на день порцию счастья. И каждый ищет свой.

Взявшись за руки, парень и девушка перебежали на солнечную сторону улицы.

Content

Ася Лавринович
Влюбить за 90 секунд

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Эпилог