Владимир Пекальчук

Скользящий сквозь ночь. Схватка с судьбой

Пролог

СХВАТКА НАЧИНАЕТСЯ

Однажды, когда в компании других кадетов она возвращалась с охоты, устроенной для рыцарей ордена Белой Розы королем Реннаром, один старый друид спросил ее:

— А ты не задумывалась, что чувствует загнанная лань?

Кира не задумывалась об этом тогда, но отчетливо поняла сейчас, за двадцать секунд превратившись из охотника в добычу. И теперь бежала, не чуя ног, не ощущая веса тяжелых доспехов, а сердце отчаянно билось, словно пыталось выскочить из груди. Подкованные сапоги гулко стучали по мраморному полу замка, а следом бесшумно мчалась сама смерть.

Первоначально идея, подкинутая заводилой их неразлучной четверки, старшим кадетом Нильсом Сеймурским, казалась гениальной — что может быть легче и безопасней, чем убить вампира, поселившегося в старом покинутом замке буквально в трех верстах от столицы? Прийти туда на рассвете, когда кровосос ложится в свой гроб, и вбить ему кол в сердце — проще некуда. Конечно, убить спящего всей честной компанией не совсем по-рыцарски, но когда это кодекс ордена распространялся на чудовищ?

Просчет оказался фатальным — вампир вовсе не лежал в своем гробу. Он ждал врагов в подвале, у саркофага, вооруженный длинным тонким клинком, и его молниеносная атака застала кадетов врасплох.

Весь бой занял секунд двадцать. Нильс погиб первым — вампир поразил его прямо в глаз. Беспечные юные рыцари даже не потрудились опустить забрала, заходя в логово чудовища.

Вторым пал Сигурд по прозвищу Северянин — верный и надежный товарищ. Тонкий клинок вспорол его кольчугу, как полотно, раскроив от правого плеча до левого бедра. Сигурд, который даже не успел поднять меч, чтобы парировать выпад, просто сложился пополам и осел, словно выпотрошенная кукла. Двое оставшихся попытались сражаться, но тщетно. Достать кровососа секирой и мечом оказалось невозможно — настолько быстро он уклонялся. Все атаки кадетов уходили в пустоту, вампир даже не утруждал себя отражением ударов.

Затем настал черед Роуля ан Крага. В момент его атаки вампир просто сделал быстрый шаг назад, так что Роуль промахнулся и потерял равновесие, а затем такой же быстрый шаг вперед. Шпага кровососа легко нашла просвет между пластинами панциря кадета и вошла в тело под немыслимым углом. И тогда она, Кира ан Кранмер, дочь прославленного Пейна ан Кранмера, побежала.

Ей, конечно, не удалось бы вырваться из подвала, но ее спас умирающий Сигурд. Из последних сил он схватил вампира за ногу и выиграл для нее всего пару жалких мгновений, но Кира их не упустила — прыгая через три-четыре ступеньки, она стрелой вылетела из погреба и бросилась прочь. А вампир беззвучно несся следом, постепенно сокращая расстояние.

План замка она не помнила, теперь нечего было и думать искать выход. Ее последней надеждой оставался церемониальный зал с высокими стрельчатыми окнами, из которых давно выпали цветные витражи. Солнце уже начало свой путь по небосводу, и дальний конец зала был залит спасительным светом.

Последний рывок — и она спасена, стоит, прижавшись спиной к стене, но от смертельного сумрака ее отделяет десять шагов света. А там, за гранью, стоит зловещая фигура бессмертного монстра.

— Ты заплатишь за это, чудовище! — Кира заплакала, зло, скупо, ее душил ужас пережитой страшной минуты, саднило колено, которое она и сама не заметила, как разбила, убегая из погреба, сердце обливалось кровью от смертельной тоски по погибшим друзьям и липкого, омерзительного чувства стыда. Она бросила Сигурда, еще живого, умирать там, опозорила гордое имя Кранмеров, показав врагу спину, и напрасно рассудок твердил, что ее товарищ был ранен смертельно, а у нее самой не было ни малейшего шанса против того, кто так быстро уложил троих крепких парней — лучших из кадетов. — Ты заплатишь за это, выродок, — повторила она, — дорого заплатишь! Я вернусь сюда еще до заката, и не одна. Ты никуда не денешься, ублюдок… никуда! За окном день!

— Заплачу за что? — полоснул воздух спокойный, слегка уставший, но со стальными нотками голос вампира. — За то, что не позволил себя убить в своем же доме компании спесивых и безмозглых юнцов? Может, это прозвучит жестоко, но собаке собачья смерть.

Кира с безмолвной ненавистью всматривалась в худое, бледное лицо вампира, избегая красных, как раскаленные угольки, глаз. А тот продолжал:

— Считаешь, что можно убить кого угодно и это сойдет вам с рук? Без суда и следствия? Просто ради потехи?

— Поговори еще, — прохрипела Кира, — ты исчадие ада, и ты не доживешь до следующей ночи!

Плечи вампира затряслись: он беззвучно смеялся.

— Ах да, конечно, ты же вернешься с толпой таких же «благородных» рыцарей, и вы всей толпой убьете меня? А что, если ты вообще не вернешься? Если вообще отсюда не выйдешь?

Кровосос был высокого роста, худощав, но широкоплеч, с правильными чертами лица, выдававшими в нем человека благородного происхождения. Он не казался очень сильным на первый взгляд, однако в его истинных возможностях Кира уже убедилась воочию. Настоящий демон во плоти.

— Я еще буду подкладывать ветки в костер, на котором сожгут твои проклятые останки, — пообещала девушка, — через пару минут свет достигнет этого окна, и я спокойно из него выпрыгну — тут всего второй этаж. И ты ничего не сможешь поделать, тварь. Не сможешь мне помешать. Не сможешь отсюда сбежать. Еще до захода солнца ты будешь гореть в аду.

— Вот как? Ну да, ты стоишь на освещенном солнцем месте, — холодно согласился вампир, — но скажи, ты часто видела, как вампиры сгорают в свете солнца?

— А вот выйди на освещенное место — увижу, мне даже не придется возвращаться сюда с подмогой.

Несколько секунд они испепеляли друг друга взглядами, и Кире вдруг стало страшно. Она сжала правую руку и ощутила в ней рукоять меча — что ж, хоть оружие не бросила, одним постыдным поступком меньше.

— Стало быть, не видела ты вампиров, — продолжал тем временем тот, — только слушала россказни старых дураков про то, что мы, эдакие кровожадные ходячие трупы, солнца боимся и чеснока. Верно? А что, если все, что ты о нас знаешь, — ложь? А что, если я не боюсь солнечного света?

И вампир перешагнул грань, разделявшую свет и тьму.

Кира почувствовала, как ледяное дыхание смерти сковало ее тело. Силы воли, чтобы поднять меч, уже не осталось — она могла только с ужасом смотреть, как вампир, не обращая внимания на прямые солнечные лучи, шаг за шагом приближался к ней. Снова вспомнился друид, говоривший о загнанной лани, которая уже неспособна бежать — только умоляюще смотреть на ловчих.

Но молниеносный взмах клинка прервал эту мысль.

Глава 1

КОРОЛЬ И ИЗГОЙ

Зерван откинул крышку саркофага, как только его внутренние часы дали ему знать, что день миновал. Похрустел шейными позвонками, достал из стоящей рядом корзинки почти пустой кувшин и допил то, что там оставалось — всего глотка полтора крови с примесями трав, которые не давали ей сворачиваться. Из подвешенной к потолку котомки достал сухарь и с хрустом откусил. Сухарь последний, надо было подумать насчет еды, тем более что дорога предстояла дальняя — конечно, проклятый орден этого так не оставит. Странно, конечно, что они не заявились днем. Ну что ж, им же лучше, однако убежище придется искать новое. С этой мыслью он сгрыз сухарь, а котомку повесил обратно под потолок. Чтоб крысы не достали. Собственно, в закрытом гробу Зерван спал тоже из-за крыс — не хотел, чтоб они по нему бегали. А спать наверху он не мог — днем там слишком светло, даже несмотря на кое-где сохранившиеся занавеси на окнах.

Вампир пошел в дальний угол к сваленным в кучу телам и осмотрел их, точнее, имущество, принадлежащее рыцарям при жизни. Содержимое кошельков, украшения, оружие — его законная добыча. На этот раз ему повезло — недорыцари оказались богатыми. Оно и понятно, бесились с жиру, вместо того чтобы прилежно осваивать премудрости ратного дела, как это обычно делают сыновья бедных дворян, которые могут рассчитывать только на себя.

Зерван тяжело вздохнул и пересыпал в свой кошелек собранные деньги. Кошелек потяжелел, но особого удовольствия вампир не испытал. Колец и прочей бижутерии он не нашел — носить их под латными перчатками глупо. А вот один из мечей ему приглянулся — клинок работы хорошего мастера, к тому же не помеченный никакими гербами или клеймом оружейника. Продать такой за полцены — дело нескольких минут, если знать, где и кому продавать. Вампир завернул меч в холщовое полотно и привязал к котомке.

Он не испытывал ни малейших угрызений совести — как бы то ни было, он защищался. Защищал свою никчемную жизнь, с самим фактом которой эти выродки не желали мириться. Или просто дешевой и безопасной славы захотелось. Такие подрастут, будут ездить на войну, как на праздник. Будут жечь, грабить, убивать… Интересно, сколько жизней он спас, помимо собственной, убив этих желторотых щенков? Какая, к черту, разница. Сколько спас, столько спас. Хотя не факт, что и эти люди заслуживают жизни. Они ведь тоже с радостью подняли бы своего благодетеля на вилы.

Интересно, верили ли эти сопляки, что совершают благое дело? Что творят правосудие? Какая разница. Вера не должна быть слепой. А правосудие без возможности даже сказать слово в свою защиту — это попросту убийство. И вампир выбросил их из головы.

Внезапно до его чуткого слуха донесся топот копыт: господа рыцари все же пожаловали. Вот только почему сразу после заката? Глупо, как ни посмотри, глупо, ведь ночь — его время. Потом раздался стук погромче: колотили в ворота. Занятно, в высшей мере занятно. Благородные рыцари стучатся в дверь того, кого собираются убить? Навряд ли.

Оказавшись на стене, окружавшей замок, он осторожно выглянул из-за зубца и увидел три десятка кавалеристов и толстого человечка без доспехов и оружия, который колотил в стальную окантовку дубовых ворот ногой.

— Э-ге-гей, есть кто в замке? Я герольд его величества Реннара Справедливого, привез грамоту, его величеством подписанную, вампиру, здесь обитающему! Э-ге-гей, меня слышит кто-нибудь?

— Я слышу, — холодно отозвался Зерван, — прекрасно слышу. И что ж за грамоту ты мне привез? Вызов на суд? Или смертный приговор? Действительно, разве достоин я суда? Да и вряд ли это приговор, нас обычно убивают без приговоров, верно?

— Ошибся ты, вампир, — спокойно возразил коротышка, — это грамота охранная. Тебе надлежит явиться на аудиенцию к королю, а грамота эта, стало быть, гарантирует, что тебе не будет причинено вреда. Мы получили приказ доставить тебя во дворец живого, или, скажем так, не умерщвленного окончательно и невредимого. Конь для тебя имеется.

— Надо же, — хмыкнул вампир, — я ожидал визита толпы благородных рыцарей ордена Белой Розы, а не охранной грамоты и конвоя. С чего честь такая? Хотя мне неинтересно. Грамоту отвези королю обратно, мне она ни к чему.

— Видимо, ты не до конца все понял, — заметил герольд, — рыцари хотели приехать, но король решил иначе, и вместо них приехал я. Намек понятен? Его величество приказал, а приказ есть приказ.

Зерван ухмыльнулся, хотя в темноте этого никто не заметил.

— Видишь ли, как-то так странно получилось, что я всего лишь чудовище-кровопийца. Таких, как я, предают смерти без суда и вины, просто за то, что мы такие, как есть. Если могут. Если не могут убить, в ужасе бегут прочь. А теперь взгляни на ситуацию моими глазами. Как ты думаешь, я поверил хоть одному твоему слову? Конечно же нет. А хоть бы и верил? Что с того? Кто он такой, твой король, чтобы я к нему являлся? Никто. Для тебя король, нет спору, но у меня нет короля. Для меня нет справедливости, нет правосудия, а раз так, то нет и короля. Так своему Реннару Справедливому и передай. Я ему не подданный, он мне не король. Вот и все.

— Послушай, вампир, ты выгоды своей не видишь?

У короля к тебе есть дело. Государственной важности, заметь. Так что приказ у меня четкий — доставить тебя во дворец.

Зерван улыбнулся одними губами, но улыбка получилась волчья.

— Ну что ж. Ты получил приказ, выполняй его. Тебе стоило наведаться по мою душу днем. Это поставило бы меня в крайне невыгодное положение. Но ночь — мое время. Схватить меня будет, скажем так, не очень просто.

Человечек внизу в сердцах сплюнул.

— Ты, видимо, дурак? Король гарантирует тебе полную безопасность! Слово короля — это слово короля!

— Ну конечно, — согласился вампир, пытаясь скрыть в голосе иронию, — вот только мне король Реннар Справедливый не давал никакого слова. Возможно, он говорил его тебе, а может, и не говорил. Ведь все, что у меня сейчас есть, — это твое слово. Но никак не королевское.

Герольд гневно засопел, потом спросил:

— Ты никак шутить изволишь?

— Совершенно верно, — охотно согласился Зерван, — я просто шучу. На самом деле меня не волнует, какое у короля может быть дело к вампиру. Давай проясним пару моментов. Во-первых, я не поверю тебе, что бы ты мне сейчас ни сказал. Во-вторых, даже если мы предположим, что я все-таки поверю, это еще не значит, что я хочу иметь дело с твоим королем. Впрочем… Знаешь, мне все же любопытно. Но головой ради этого любопытства я не рискну. Так что если я ошибаюсь и у Реннара действительно важное дело ко мне, то пусть завтра в полночь ждет меня у Ведьмина камня, что в двадцати милях отсюда на север. Пускай приедет один. Будет не один — меня не увидит. Замечу облаву или засаду — не поймаете. Не забудешь? — задал Зерван риторический вопрос.

— Ты, верно, совсем обнаглел? Или ты не в своем уме? — недоверчиво спросил коротышка.

Но ответа он не услышал. Вампир исчез бесшумно. Словно растворился в темноте, едва-едва разрываемой светом факелов кавалеристов.

* * *

Зерван беззвучно, словно тень, крался по лесу, на ходу дожевывая телячье жаркое с кровью. При этом он весь превратился в слух и внимание. И хотя все чувства были обострены до предела — лес казался пустым. Ни вздоха, ни удара сердца. Тишина. Только лесные мыши возились в траве, таская добытое добро в свои норки, да кричала где-то на дереве ночная птица.

Вампир бросил последний, маленький кусочек мяса в траву, туда, где слышался деловитый писк. Какой-то мышке сегодня крупно повезет.

Настроение было неважным. Что тут сказать… Только-только обретя новое убежище, за которое еще пришлось сразиться с предыдущим обитателем, он должен снова все бросить. И надо ж было этим юнцам возжаждать дешевой славы. Безмозглые придурки, прежде чем начинать охоту на вампиров, могли бы хоть поинтересоваться их возможностями и сущностью. Разговор со спесивой девчонкой в доспехах наглядно показал — юные рыцари понятия не имели о том, кого собирались прикончить. Да, что ни говори, а слухи и сказки, оказывается, тоже убивают.

Пройдя около версты, Зерван заметил светлое пятнышко вдалеке. Навстречу ему шел человек. Вампир надвинул капюшон на голову. Интересно, кто в такую позднюю ночь шляется по лесу, за которым уже давно закрепилась дурная слава?

Неизвестный путник приближался, и вскоре уже можно было различить рукоятки клинков у него за плечами. Вероятно, эльф — только они носят оружие так. Интересно, распознает он в Зерване вампира? Скорей всего, да, обычно люди по лесу ночью не шатаются.

— Эйинэ майэн аарн, — миролюбиво поздоровался вампир на эльфийском языке, когда между ним и эльфом еще оставалось двадцать шагов. Нередко эти слова помогали ему избегать ненужных ссор с повстречавшимися на его пути эльфами.

— И тебе того же, — спокойно ответил эльф.

От взгляда вампира не укрылось, что тот поправил одну из перевязей, готовясь к возможному бою, но к подобной реакции он уже привык.

Они разминулись, пройдя в пяти шагах друг от друга, бросив подозрительные взгляды — не замышляет ли другой чего.

Эльф был высок, широкоплеч, с необычным для лесных или лунных эльфов цветом лица и большим округлым шрамом на левой щеке. Черты его лица были изящны и тонки. Высший эльф, или, как они сами себя называли, солнечный. Общую картину дополнял плащ из темной плотной ткани и сапоги из мягкой кожи.

— Постой-ка, — окликнул Зерван эльфа, когда они уже разошлись на десяток шагов, — я что спросить хотел. А почему ты так мирно настроен? Ведь ты же понял, кто я.

— Ну и что с того? — откликнулся тот. — Мне какое дело до тебя? Разошлись и забыли.

— Неужели? Вы же нас на дух не переносите. Ты ведь высший эльф, не так ли? Уж кто-кто, а вы нас, вампиров, считаете разносчиками чумы и полагаете, что лишить нас жизни есть великое благо, не так ли?

— Ну и что? — добродушно пожал плечами солнечный эльф. — Я повторяю, мне нет дела до тебя. Своих забот хватает. А вот ты никак ссоры ищешь?

— Да что ты! Мне интересно просто. Высший эльф в Витарне ночью бродит по лесу, в котором живет всякая дрянь, вроде меня, да еще и с вытравленным клановым знаком. Да еще и высокомерия в голосе нету. К чему бы это?

— Ну что ты привязался? — вспылил тот. — Вы все, люди, непонятны и непредсказуемы. Стоит сказать вам вежливое слово — вы уже допытываетесь почему.

Вампир положил левую руку на ножны, готовясь достать клинок.

— Позволь, я выскажу предположение. В этом лесу по ночам не то что человека не встретишь — даже эльфы сюда не суются. Уже давно сюда если и забредает кто — так только тот, для кого обходной путь по дороге еще опасней здешних мест. Я говорю про эльфов из кланов, которые все еще в состоянии войны с людьми. Только их лазутчики и вестники здесь бывают кроме людского отребья.

— А если и так, что тогда? — ухмыльнулся эльф. — Тебе-то что до этого? Ты проклят и гоним всеми — в том числе и людьми. Не ищи себе неприятностей — иди дальше своим путем сквозь ночь.

— Не выйдет, — коротко ответил Зерван и обнажил оружие, — не судьба нам разойтись, видать.

Эльф ухмыльнулся еще шире — надменно и презрительно. Казалось, маска наигранного добродушия сползла с его лица, как старая кожа со змеи.

— Ну пусть так. Ты, мерзкий убогий человечек, сейчас получишь то, что следовало сделать со всеми вами, когда вы еще не умели ничего и не расплодились, как чума! Вы всему, что вы знаете и умеете, обязаны нам! И после всего, что мы сделали для вас, вы посмели ощерить свои гнусные клыкастые пасти на своих хозяев?! Умри же! Я сейчас прикончу тебя — я, Ангейро из клана Этиан! — И при последних его словах у вампира мучительно защемило в груди.

С этим криком эльф, выхватив свои сабли, стремительно атаковал Зервана. Вампир молча уклонился и произвел контратаку. Но эльф тоже оказался не лыком шит.

Не будь Зерван вампиром, ему было бы нелегко одолеть эльфа — высшие эльфы в большинстве своем самые рослые, сильные и ловкие из всех своих сородичей, и их физическое превосходство над людьми вполне очевидно. Но вот атаковав вампира, эльф явно переоценил свои возможности — ведь у его противника было все то, чего другим людям не хватало, и привыкший быть сильнее своих врагов солнечный внезапно оказался на их месте: теперь он на своей шкуре понял, каково это — драться против более сильного противника.

Клинки сверкнули в свете луны и скрестились. Противник Зервану попался непростой, но в отчаянной схватке быстро выяснилось, что мастерства эльфу все-таки не хватило для того, чтобы превозмочь грубую силу Зервана и одержать быструю победу, и потому время оказалось на стороне вампира.

Солнечный напористо атаковал, продемонстрировав способность одинаково хорошо фехтовать обеими руками, Зерван уклонялся, отпрыгивал, заставляя эльфа промахиваться, и просто затягивал бой. Наконец противник сбавил темп боя, и этого вампиру оказалось достаточно для одного прицельного удара.

Свирепым, размашистым свингом он сломал одну саблю эльфа, уклонился от ответного выпада, молнией скользнул в сторону и нанес прямой удар в незащищенное бедро врага. Эльф взвыл, упал на колено и попытался правой рукой всадить саблю в живот вампиру, но Зерван чуть сместился, захватил вытянутую руку и сломал ее, резко повернувшись вокруг своей оси. Завершая движение, он ткнул противника локтем в спину и швырнул на колени.

Эльф в бессильной ярости изрыгал проклятия, зажимая рану на ноге левой рукой. Правая висела как плеть. Вампир спокойно обошел поверженного врага, присел на корточки перед ним и тихо сказал:

— Ты прав. Вы действительно научили нас всему, что мы знаем. В том числе презрению, равнодушию и ненависти. Только что ты пожал то, что сеял весь твой род столетиями. Вы не считали нас равными — даже хуже, вы нас вровень с животными не ставили — и это несмотря на то что каждый день ели дары земли, возделываемой нами. Мы были вашими рабами, но не жаловались. Нас, убогих и примитивных, устраивало служить вам за еду, одежду и кров над головой. Но когда нас стало слишком много, вы не захотели выделить еще немного земли под наши резервации. Вам было на нас наплевать, даже если бы мы убивали и пожирали друг друга. Но тут вы нас недооценили. Мы решили, что раз уж нам не выжить без убийств — пускай мы будем убивать вас, а не друг друга. А вы даже во сне не могли предположить, что мы сумеем хоть как-то сплотиться и противостоять вам. Мы оказались немного лучше, чем вы о нас думали.

И что теперь? Теперь мы живем на территориях, которыми вы не желали поделиться. А вы уже знаете, что значит жить в резервациях. Но даже проиграв, вы отказались от мира и обрекли себя на смерть. Те из вас, кто еще сохранил рассудок, бегут в леса, ища приюта у лесных и лунных, которым хватило ума признать нас равными. Вас скоро совсем не останется — бессердечностью и презрением вы подписали своему роду приговор. Вот так-то, высший эльф. Хотя какой ты высший… Ты на коленях передо мною. Как и весь твой род — перед моим.

— Заткни свою поганую пасть, — рявкнул эльф, — и не тяни!

— А я и не тяну. Видишь ли, скоро сюда придут люди. Они найдут тебя по моей указке. И тогда на допросе у начальника городской стражи ты все расскажешь. Откуда и зачем ты шел. Впрочем… по причине, которую ты так и не узнаешь, я окажу тебе милосердие — это единственное, чему мы научились не от вас.

Вампир подобрал с земли саблю эльфа, вогнал почти по самую рукоять в землю и сломал ее. Затем швырнул обломок эльфу:

— Этим ты уже не сможешь убить никого из тех, кто скоро придет за тобой. Но вскрыть себе вены — легко. Сам я не убью тебя — просто потому, что я не твой раб и не собираюсь делать за тебя грязную работу.

Он повернулся и пошел прочь, ощущая спиной полный ненависти взгляд.

* * *

Вдалеке поблескивали огни и веяло магией, как раз там, где высился Ведьмин камень, колоссальный монолит из базальта, неизвестно как оказавшийся в лесу еще в незапамятные времена. Магия, конечно, не фонтан, но с ней придется считаться, наверняка искусный маг руку приложил.

Огни горели, образуя круг. Аура света была слегка мутновата — видимо, источником света служили лампы, висящие над землей на уровне пояса. В центре пульсировали вразнобой несколько магических аур, но четко различить их было пока нельзя — слишком далеко. И еще одна аура — человеческая.

Вампир медленно обогнул камень по большой дуге. Светлое пятнышко во тьме — конь. Привязан позади камня.

Понаблюдав еще некоторое время, он ничего опасного не обнаружил. Человек в кольце был один… но король ли это? Навряд ли. Скорее всего подстава. И видимо, не баран для убоя, постоять за себя сможет. Охотник за наградой? Обычный? Или специалист высокого класса, из тех, что ходят на оборотня или вампира один на один? Зерван не сомневался, что его ждет что-то вроде этого — он не верил в королевское важное дело. И тот коротышка явно подсадной. Какое у короля может быть дело к вампиру?

— Я знаю, что ты здесь, — негромко крикнул вдруг человек в кольце.

Зерван подобрался поближе, чтобы оглядеться как следует.

Кольцо состояло из ламп, подвешенных на столбиках, шагов эдак двадцать в поперечнике — прямо небольшая арена. В одном конце стояло походное кресло.

— Да, верно, я здесь, — согласился он наконец, не выходя из темноты, — а ты, стало быть, король?

— Стало быть, он самый, — кивнул человек внутри кольца.

Он был чуть выше среднего роста, худощав и довольно крепок. Одет хорошо, хотя не по-королевски. От него исходила мощная вибрация, которую вампир определил как магию. Впрочем, она имела источники — амулет на шее, обруч на голове и меч.

Эти предметы отлично прятали ауру самого человека, но не могли спрятать запах страха. Король, а это, видимо, он и был, боялся. Мощные магические артефакты вроде зачарованного меча тоже свидетельствовали о том, что это не ловушка — в ценах на дорогие магические предметы Зерван разбирался, и, судя по силе, исходящей от них, любой из трех предметов стоил слишком много даже для профессионального охотника на вампиров. А вот королю богатой торговой страны они вполне по карману.

— Ну что ж, Реннар Справедливый, король Витарна, видать, не робкого ты десятка… раз сам явился. Что у тебя за дело-то?

— Как-то не с руки мне с тобой говорить — ты меня видишь, а я тебя нет…

— Это легко исправить, — согласился вампир, входя в круг и садясь на землю, — давай выкладывай, с чем пришел. А то, по правде говоря, любопытство снедает. Я и пришел-то просто потому, что пообещал: никак не предполагал, что ты явишься.

Король спокойно опустился на стоявший на земле стул, положив меч себе на колени.

На вид ему можно было дать лет тридцать, но бородка его слегка старила.

— Мне не впервой совершать подобные походы, — ответил он, — хотя, если честно, за первый такой, кхм, поход отец, мир его праху, устроил мне основательную головомойку.

— И что? Не страшно тебе сейчас?

— Страшно, а ты как думал?

— Видать, дело по-настоящему важное, — ухмыльнулся вампир, — откуда тебе знать что я тебя не убью на месте? Немало злобы у меня в душе накопилось, знаешь ли…

— У вампиров душа есть? Не знал. А что ты девчонку отпустил, меня удивило. Почему, интересно?

— Устал убивать. Да и какой смысл? Все равно всех не перебью. А если и перебью, дальше-то что? И знаешь, убить легко, когда хотят убить тебя. А она просто ждала удара. Обреченно. Не защищалась. Не пыталась увернуться. Даже не съежилась, когда занес клинок. Сколько лет меня как зверя гоняют — а быть таким же безжалостным, как вы, так и не научился. Знаю, она этого не оценит. Не пощадит, если местами поменяемся. Но… что поделать. Таким, как она, я не буду.

— Ловкий у тебя перевертыш получается, вампир. Выходит, это мы чудовища, а ты один добрый и хороший? Ты на всю округу несколько лет страху нагонял. А скольких засосал насмерть?

— И ты туда же, король. Вот так сразу — нагонял и засосал? А если ты ошибаешься? А если не я? Если я эту трижды проклятую округу спас? От того, который до меня там несколько лет жил, по твоим словам? Но нет. Снова без суда и дознания ярлык мне на лоб — кровопийца и исчадие ада.

— Постой-ка, так, по-твоему, есть и второй вампир?

— Был. Пока я не переселился в здешние края четыре дня назад.

Король поскреб подбородок:

— Удивлен все же. Ты его убил, стало быть? Я-то думал, что вы, упыри, должны друг дружки держаться…

В темноте вспыхнули красные угольки глаз, но сразу погасли.

— Хватит языком болтать. Выкладывай, что надо.

— Ладно. Работа есть для тебя. Важная и очень трудная. Человеку не справиться никак. А тебе — раз плюнуть.

— Занятно, — прокомментировал Зерван, — я прикончил троих твоих рыцарей, а ты меня нанять собрался?

— Стоп, — поднял палец Реннар. — Первое — они не мои рыцари. Орден Белой Розы действует в нескольких странах, не я его создал, нахождением их оплота в моей стране я не слишком доволен. Второе — как бы там ни было, право защищаться я признаю за любым живым существом — в том числе и за тобой. И третье — я не считаю убийство вчетвером одного спящего рыцарским поступком. И хотя ты не спал и был в состоянии защититься — гнусности их поступка это не умаляет. Был бы ты бродягой нищим — я бы тебя на службу взял. Такие люди всегда в цене. То есть совесть меня абсолютно не грызет за попытку заключить с тобой сделку, если ты это имел в виду. Ты мне даже дал отличный козырь против ордена — будет чем их гонор унять при случае. И кстати, я прозвище Справедливый получил от народа, чем весьма горжусь. Впрочем, буду честен до конца — убей ты и девчонку, я бы за твою голову награду объявил. Но ты ее отпустил, и я понял, что у меня неплохие шансы с тобой поговорить словами, а не сталью. Ах да, мне любопытно: почему ты на солнце не сгорел?

Зерван посмотрел на короля усталым взглядом:

— А я что, обязан вспыхнуть и сгореть только потому, что такие сказки чернь рассказывает?

— Занятно… Стало быть, книжки врут?

— Кое в чем врут, а кое в чем нет. Но всей правды там нет. Давай вернемся к нашим баранам.

— Ну что ж… как я говорил, взять тебя на службу не могу. Официально. Но доброе дело ты сделать можешь — подсобишь и мне, и стране моей. И сам внакладе не останешься: Витарн — страна не бедная.

Зерван улыбнулся горько и насмешливо одновременно:

— Деньги? На что они мне? Купить жене драгоценности? Накидку из василиска? Детей в академию или школу магов отдать? Так нет у меня жены. И детей нет. И не будет. И, ты не поверишь, из-за тебя не будет. И из-за других, таких как ты. Я тебе вот что скажу, король. Я загнанный, затравленный людьми зверь, невиновный в том, что со мной случилось. Я был богат, знаменит, имел родовой замок… А потом я все потерял — титул, богатство… любовь. Мгновенно стал изгоем, чудовищем. Я едва спас свою жизнь и уже семьдесят лет влачу жалкое существование — настолько жалкое, что не боюсь ни рыцарей ордена Белой Розы, ни тебя, ни кого-либо другого. Как ты думаешь, какова должна быть жизнь, от которой я даже страх смерти потерял? Вот и скажи: что ты мне дашь? Что ты можешь мне дать такого, чтобы я согласился хоть пальцем шевельнуть ради людей, которые бы с радостью подняли меня на вилы или сожгли на костре?

— Я понимаю твою обиду на весь мир, но мир не виноват, что ты стал тем, кем стал. Наплевать на людей? Наплюй. А о себе подумай. Деньги в большом количестве могут сильно облегчить даже твою жизнь. Тем более что для тебя их получить совсем несложно.

— А мне безразлично, я не гонюсь за деньгами. Впрочем… раз ты не струсил прийти сюда один, я, похоже, должен тебя уважить и выслушать. Говори, что надо.

— Безмерно польщен, — слегка насмешливо ответил Реннар, — что ж, суть проблемы такова. Нужно спуститься в катакомбы, найти там одно чудовище, которое, впрочем, не ровня тебе, — настоящее чудовище, злое и безмозглое, — и принести мне его сердце. С чудовищем справился бы и я, да только мне до него не добраться. А сердце его нужно позарез — неважно каким способом и какой ценой.

— Что за чудище-то? И почему солдат не пошлешь за ним?

— Серый Жнец. Помесь насекомого и одним богам известно чего еще. Монстр давно минувших дней, создание Древних.

Знаю. Меня няня им в детстве пугала. Разве он до сих пор не издох?

— Согласно легендам орков, Жнец неподвластен времени. Если предания не врут — он ядовит, но медлителен. Для тебя — легкая добыча. А солдат не пошлю, ибо в тех катакомбах нежити полным-полно. Добровольцы ходили — никто не вернулся. Послать много солдат не могу — разнюхают те, кому не следует знать. Сердце-то я лично должен добыть.

— Зачем тебе его сердце?

Реннар вздохнул. И начал рассказывать.

Глава 2

ТЕНЬ ВО ТЬМЕ

Паладин-магистр ордена Белой Розы сэр Фалькерк хмуро взирал на четверых рыцарей, явившихся в канцелярию по его приказу.

— Итак, братья рыцари, полагаю, вы знаете, как король Реннар нас в дерьме искупал? При всем честном народе, чтоб его…

— Видано ли, чтобы за исчадие ада заступаться, — проворчал один, — причина тут другая. Вот только не знаю, отчего мы в немилость впали.

— Отчего, отчего… Денег ему жалко, вот истинная причина. Как бы там ни было, дело не в короле. Через несколько дней весть о том, как один вампир уделал орден, разнесется повсеместно. Не только мы, все филиалы ордена пострадают. Пострадает наша репутация — уменьшатся паши доходы. Какой монарх станет платить ордену, неспособному справиться с одним вампиром?

— Ну вообще-то это были всего лишь послушники, кадеты, — вставил другой рыцарь.

— И что дальше? Этого никто не учтет. Скажем сами — и все подумают, что мы оправдываемся, и будут правы. Господа, давайте смотреть правде в глаза. Нас крепко щелкнули по носу. Очень крепко. Не король, а вампир вывалял нас в грязи, да что там вывалял — утопил по шею, того и гляди захлебнемся. Ваши предложения в этой ситуации?

Рыцари переглянулись. Самый старый, Карах ан Дугал, заметил:

— А еще кадеты были весьма знатного рода. Это тоже очень чревато сами знаете чем.

— Да знаю я, — устало кивнул Фалькерк, — я все знаю. Повторяю, мы в очень дурном положении. И вопрос, как нам из него выбраться.

— Убить этого вампира. Что нам еще остается?

Сэр Фалькерк, заложив руки за спину, смотрел вдаль через окно в глубокой задумчивости. Потом сказал:

— Боюсь, этого будет недостаточно. Выход один — начать полномасштабную войну. Если до сего дня мы хорошо и надежно охраняли дороги, то теперь нам придется перейти в атаку. Прочесать каждый лес, каждую пещеру, найти и уничтожить нечисть по всей территории Витарна. Всех подряд — баньши, оборотней, гоблинов, вампиров… Не вижу другого выхода. И вас, господа рыцари, я пригласил, чтобы выслушать ваши мысли по этому поводу.

— Господин магистр, — подал голос молчавший до этого сэр Эйк, — я что хотел спросить. А как так вышло, что вампир шпагой разрубил кольчугу?

— Это не шпага, — авторитетно заявил ан Дугал, — судя по описанию Киры, это эльфийский клинок, который сами эльфы называют мандалой, или, по-нашему, «меч-молния».

— Я видел такие, — недоверчиво сказал сэр Эйк, — шпага как шпага. Только немного тяжелее. Ею не вспороть хорошую кольчугу.

— Ты у пижонов их видел, — с презрением ответил старый рыцарь, — они носятся с аэтаванн мандалой, это церемониальное оружие высших эльфов. Вычурная рукоять, узкое лезвие и все такое. Это так, игрушки. А у вампира аэвардэ мандала, и вот это как раз оружие настоящих бойцов. В длину как полуторный меч, по весу — ненамного легче. И никаких там завитушек — маленькая гарда и хорошая, ухватистая, длинная рукоять. Не забывайте, господа, эльфийская сталь в полтора раза тяжелее обычной. Это не шпага, а скорее настоящий двуручник, хоть с виду и не скажешь.

Я как-то встречал одного парня из Эренгарда, который дрался мандалой вместо клейморы. Я уверяю вас, он творил страшные вещи. Но управлялся только двумя руками. Мало кому из нас подойдут боевые клинки длинноухих — и тот факт, что вампир фехтовал одной рукой, говорит о том, что он очень сильный боец. А то, что мандала выглядит как шпага, стало причиной смерти очень многих неплохих людей…

— Почему? — полюбопытствовал паладин, сидящий у самой стены.

— Да потому, — хмыкнул ан Дугал, — что когда ты видишь противника со шпагой, брат рыцарь, то не относишься к нему всерьез. Что такое шпага против щита, меча и доспехов? А потом один взмах — и твоя кольчуга рассечена вместе с грудной клеткой. Отрубить руку или голову ею даже легче, чем полуторным мечом. Пробить нагрудник прямым выпадом — тоже несложно. Была бы сила. Так что если видите противника с боевой мандалой — сразу же представляйте себе, что у него клеймора. Тогда будете иметь правильное представление о степени опасности.

— Сэр Карах прав, — подтвердил сэр Фалькерк, — я вам честно скажу, с той четверкой кадетов, которую вампир одолел, любые двое из нас, здесь присутствующих, не справились бы, а ведь мы одни из лучших бойцов. Кровосос же победил играючи. За двадцать секунд, как сказала ан Кранмер. Я буду откровенен, господа, знай я наперед, что эти сумасброды надумали, я бы запретил к упырю даже на полет болта приближаться. Потому как честь его убить не стоит тех усилий и, вероятно, потерь, даже увенчайся их авантюра успехом. Но теперь выхода нет. Нас ждет война. Только основательно очистив весь Витарн, мы вернем себе репутацию и преумножим ее.

— Думаю, что соглашусь с вами, магистр. Я тоже не вижу другого выхода, — кивнул ан Дугал. — Затраты, конечно, будут жуткие, но что поделать. Придется отрабатывать то, что раньше досталось нам почти даром. Мне только одно непонятно: почему вампир вышел на свет и не сгорел?

— Скажем так, уважаемый Карах, вампиры не вспыхивают на солнце, как это в сказках бывает. Но оно смертельно для них. Даже если вампир находится в густой тени, он умирает очень быстро. Как этот сумел выйти под прямые лучи и не сдохнуть, не одному вам непонятно, — вздохнул магистр.

* * *

— Одним словом, я сам на себя взвалил непосильную задачу — присягнул в присутствии двух королей союзных государств, что в честь принцессы Лэйны найду и одолею тролля, обитавшего в горах неподалеку. Дело для пятнадцатилетнего паренька, как ты понимаешь, невыполнимое.

— Лэйна — дочь короля Зиборна? — уточнил вампир.

— Именно. Деваться мне было некуда — я не мог подвести своего отца. И поехал. Если коротко, тролля я нашел. И бой ему, естественно, проиграл. Спасло меня то, что он оказался не дурак — понял, что я принц. Убей он меня — отец отыскал бы его и прикончил. Вот он и предложил отрубить ему руку и вернуться с победой. Потеря руки для него — неудобство недели на две. Новая вырастет. А я вернулся с его рукой и сказал, что убить не смог, лишь руку отрубил, а сам тролль убежал.

— Ловко, — одобрил Зерван, — и правду сказал, и репутацию сохранил. А Лэйна знает, что ты не побеждал тролля? И что с самим троллем случилось?

— Естественно, — кивнул король, — от нее у меня тайн нет. А тролль, с тех пор как я королем стал, живет в моем охотничьем заповеднике, в той его части, куда запрещено даже егерю ногой ступать, и недостатка в еде не знает. Я добра не забываю.

— А почему ты на ней не женился до сих пор?

— Король Зиборн против. Политика проклятая. Он хотел выдать ее за наследника трона Эренгарда — королевства такого же сильного, как и Монтейн. Но Лэйна, конечно, была решительно против. Вот тогда Зиборн и объявил, что отдаст дочь за того, кто сможет добыть сердце Серого Жнеца. Вот зачем мне его сердце. Я наконец-то женюсь на моей возлюбленной. А союз с Монтейном мигом успокоит моих агрессивных соседей.

— Армия, кстати, неплохо успокаивает наглых, — заметил вампир.

Король ухмыльнулся:

— Если она есть, то да. Но Витарн уже три поколения королей, со времен моего деда, не вел никаких войн. К черту войну, торговать выгоднее. Но не все это понимают. А если я начну тратиться на сильную армию, Витарн перестанет быть богатым. Мне не нравится идея ободрать свой народ и дворян по многим причинам. И я, и мой отец всегда находили способы решать проблемы без оружия.

Вампир понимающе кивнул:

— Похвально. Но знаешь, что выходит? Славу победителя тролля ты получил, не победив его. Теперь жениться собрался, заполучив сердце Жнеца с моей помощью. А что, если об этом узнают? И самому тебе не противно почивать на лаврах, добытых чужими руками?

Король нахмурился:

— Я тебе за сердце пообещал много. Притащи мне живого Жнеца — награду получишь в десять раз больше. Я не трус, все же я пошел на тролля, хоть знал, что шансов мало. Это я потом понял, что он разумен и с ним можно договориться. Теперь я пошел на встречу с вампиром, ты сам даже удивился, верно? Так какие у тебя основания считать меня трусом? Будет живой Жнец — мне стократ лучше. Я принародно сражусь с ним на арене. И никаких сплетен, дескать, что я не сам сердце добыл. Просто не добраться мне до него в катакомбах, это за пределами сил человеческих. А вот тебе раз плюнуть. Там нежить. И ты нежить. Они тебя не тронут, и ты легко доберешься до Жнеца.

Вампир протянул королю руку:

— Умеешь пульс щупать? Пощупай-ка.

— Так ведь у тебя его нету, — удивился Реннар.

— А ты поищи, вдруг сыщешь.

Король приложил пальцы к запястью вампира. Несколько секунд было тихо, затем Реннар изумленно спросил:

— Это как же так? Ты не вампир?

— Вампир, — ответил Зерван, — самый настоящий. Выходит, не совсем твои знания про нас верны, а?

— Эх, сколько ж это книг завтра сгорит, — упавшим голосом проговорил король, — ты был моей последней надеждой. Я даже не знаю, что делать…

Зерван задумчиво посмотрел на звезды:

— Ну вообще-то я пока еще не отказался.

Реннар быстро взглянул на него:

— Стало быть, вопрос в цене?

— В цене. Но эту цену деньгами не измерить. Хотя деньги на расходы, конечно, понадобятся.

— Чего ты хочешь?

— Подумать нужно. Но предупреждаю сразу, дешево не отделаешься. Встретимся здесь же через три дня. И кстати, смени имя на Реннар Первый.

— Но я, увы, не первый. Реннаров в Витарне было больше десятка.

— Ты все-таки первый, — ухмыльнулся вампир, — первый, кто назвал меня упырем и остался после этого в живых.

* * *

— Говорю тебе, Зеру, — собеседник назвал вампира на эльфийский манер, — орден не оставит этого так. Ты напрасно отпустил девчонку. Теперь все знают, как ты расправился с четырьмя рыцарями. У них нет никакого выхода, кроме как смыть свой позор твоей кровью. И кровью сотен ни в чем не повинных лесных жителей. Ты-то способен за себя постоять, а они? Надо было убить ее…

— Убил бы — стал бы таким, как они, — хмуро ответил Зерван. — Не суди меня строго, Керко.

Полурослик только вздохнул. Вампир отлично знал, что полурослики водят дружбу со многими из тех лесных жителей, кого отправляют на костер при первой же возможности. Хотя сами они не страдают от дискриминации в человеческих городах, а в Витарне тем более в силу их редкого таланта к ремеслам.

— Что еще слышно, Керко?

Полурослик подозрительно огляделся по сторонам, хотя в трактире, где они сидели, не было никого, кроме них двоих и хозяина, которого жизнь научила в дела своих посетителей не лезть.

— В казармах Белой Розы много возни. Они выступают прямо завтра на рассвете. И говорят, что в Монтейн послано письмо с просьбой о подкреплении. Убить тебя поклялись по меньшей мере четверо рыцарей. Смешно, правда? Все не пойму, как они тебя делить будут.

— А зачем меня делить? Убьют вместе, вот и клятву сдержали. А что вчетвером на одного — кому какая разница? Плохи дела, — вздохнул Зерван, — у них тут восемьдесят человек, и они наверняка стянут почти всех из придорожных застав и патрулей. С таким размахом они обыщут ближние леса очень быстро.

— Ну, Зеру, птички еще утром понесли на хвостиках вести по окрестностям, — улыбнулся полурослик, — но очень многим придется бежать из обжитых мест неизвестно куда.

— Хорошо. Я думаю, что мне удастся решить проблему этих святош с розой на щите. Судьба сама дала мне козырного туза… Нужно только выиграть время. Ты приготовил мне то, что я заказывал?

— Конечно, все готово и ждет тебя уже неделю. Лежит сам знаешь у кого. Отправляемся?

— Да.

Вампир проглотил последний кусок мяса и положил на стол пару монет, а Керко допил свое пиво, и они покинули трактир.

На улицах побогаче уже зажигали фонари, поэтому приятели выбирали улочки поуже да потемнее, на всякий случай. Хотя низенький пузатый полурослик и высокий человек в новом дорожном плаще никакого подозрения не вызывали: в таком торговом центре, как Зордар, подобные компании — обычное дело.

Зордар, столица Витарна, — большой сорокатысячный город, львиная доля населения которого — купцы и ремесленники. Кроме того, через Зордар пролегает множество торговых путей, в городе останавливаются ежедневно десятки караванов. В теплую пору на базар прибывают крестьяне из соседних деревень и торговцы из провинций, люда становится еще больше, и отдельные районы столицы превращаются в бурлящий котел.

В одном Реннар Справедливый был абсолютно прав: торговать куда лучше и веселее, чем воевать.

Керко потянул вампира в переулок, и через несколько десятков шагов они уже стояли у знакомой двери. За ней, в полуподвальчике, проживал воистину уникальный метис — в его жилах текла кровь гномов и орков. Никто не знал, кто из его родителей кем был, даже сам он, но от орков метис унаследовал огромную силу, широкое лицо с квадратной челюстью и только им присущую незыблемую честность, а от гномов — жадность, расчетливость, цепкий ум и добродушный характер. Промышлял он «городским рейнджерством», как сам же называл свою деятельность, то есть был способен достать что угодно за соответствующие деньги.

— Здорово живешь, морда зеленая, — поприветствовал Зерван старого знакомого.

— И ты не голодай, кровососина, — пробасил метис.

Керко он поприветствовал кивком головы — они виделись по десять раз на дню, в силу специфики профессии.

— Тойран, все достал, что я просил?

— Все в точности. Прошу сюда.

Они вошли вовнутрь, Керко запер дверь на засов. Тойран подвел вампира к кровати и приподнял матрац. Под ним лежало несколько объемистых свертков, которые он достал и развернул на столе.

— Итак, прошу осмотреть и пересчитать. Вот лук, такой, как ты заказал. Я его только наполовину смог натянуть, тугой очень. Видимо, только для тебя и годится. Вот стрелы — пять дюжин ровно. Вот метательные ножи — дюжина.

Зерван молча взял лук со стола. Это был лук его собственной конструкции, разборный. В разобранном виде он умещался в котомке. В собранном же имел вполне нормальные для лука габариты, но выглядел не совсем обычно — там, куда стрелок кладет стрелу, была длинная металлическая трубка с продольным разрезом для тетивы. Благодаря этому лук мог стрелять очень короткими стрелами и даже арбалетными болтами, какие очень легко спрятать под плащом вместе с разобранным луком.

Вампир взял одну из стрел. Короткая, всего двенадцать дюймов в длину, с тяжелым узким наконечником, она вполне могла бы сойти за арбалетный болт.

— Ну-ка, стрельни вот в эту доску, — указал Тойран, — мне самому не терпится посмотреть как эта штука пуляет.

Зерван вложил стрелу в трубку, зажав ее средними фалангами среднего и указательного пальцев, оттянул тетиву, пристроил на нее стрелу, натянул лук еще сильнее — так что стрела на три четверти показалась из направляющей трубки — и отпустил.

Двенадцатидюймовое жало молнией метнулось к доске и звучно вошло глубоко в нее.

— Почти как из арбалета, — со знанием дела прокомментировал метис, — полагаю, это из-за тугости лука, а не из-за конструкции?

— Верно, — согласился вампир, — трубка нужна только для того, чтоб стрелять короткими стрелами, и в целом она только ухудшает характеристики. Если ее снять и использовать обычные стрелы или класть стрелу поверх трубки, ты бы еще не то увидал.

— Верю. Полагаю, ты понимаешь, что эти стрелы станут твоей меткой? Железным доказательством против тебя, если тебя с ними поймают? Таких больше ни у кого нет.

— Конечно. Но ты забыл, что если меня поймают, то потащат на костер вне зависимости, будут ли при мне эти стрелы или нет. Это, конечно, при условии, что не убьют на месте.

Тойран замялся:

— Да, я это упустил из виду. Извини.

— Не нужно извиняться за то, что ты видишь во мне человека, а не чудовище. Сколько я тебе еще должен?

— Нисколько. Денег хватило на все, включая мой интерес.

— Следы не приведут к тебе или мастеру?

Тойран ухмыльнулся:

— Эй, а я и обидеться могу. За кого ты меня принимаешь? Про лук и стрелы знаем только мы трое и гном, который все это изготовил.

— Я и не сомневался, — вампир обнажил в улыбке свои великолепные белые зубы, — но спросить был обязан. Давайте выпьем, что ли? Харч ты мне тоже достал, полагаю?

Метис самодовольно осклабился и поправил бакенбард:

— А то. Мне как-то не хочется, чтоб ты тут по городу начал за моими клиентами с голодухи гоняться.

Тойран шутил опасно и знал это, как знал и то, что был одним из немногих, кому подобные шутки позволялись. Зерван не обижался на него — таково уж было у метиса наивное гномо-орочье тщеславие.

Полукровка быстро выставил на стол несколько кувшинов. Для вампира была приготовлена внушительная фляга на ремне. Зерван открутил крышку и понюхал.

— Телячья?

— Телячья. Ну и там специи разные и еще какие-то настойки — не знаю, чего там ведьма старая добавляет для вкуса и чтоб не густела.

Зерван предпочитал кровь со специями вовсе не оттого, что любил изысканный вкус — какая, к дьяволу, изысканность у крови? Он страшно ненавидел пить кровь — это лишний раз напоминало, кто и что он есть, и вкус крови всегда вызывал отвращение… или почти всегда. Голодному вампиру кровь кажется сладчайшим нектаром, но до такого лучше не доводить: Зерван хорошо знал, как заканчивают подобные гурманы, собственно, одного такого несчастного он прикончил собственноручно всего несколько дней назад.

Вампир откупорил флягу и приложился к ней. Еще один глоток омерзительной на вкус, но живительной жидкости, еще одна прожитая ночь.

* * *

Сэр Фалькерк еще раз просмотрел списки отрядов и их командиров.

С учетом людей, которые завтра прибудут из более отдаленных застав, выходит шесть отрядов по два десятка рыцарей и кадетов. В каждом отряде будут ловчие, следопыты и егеря, нанятые из местных. И еще маги. Ну и собаки, конечно, куда ж без них. Каждый такой отряд способен справиться с любой тварью, которые водятся в здешних местах. Даже с той баньши, на которую давно жалуются жители у Большого восточного тракта.

Вампира в замке конечно же не застали. Видимо, он покинул его сразу после визита королевского герольда. Интересно, что должен был передать ему этот чертов герольд? И почему король запретил расправиться с вампиром тотчас же, как вернулась кадет Кранмер?

Сэр Фалькерк вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. Он сильно недолюбливал короля Витарна и раньше, но теперь просто ненавидел его. Старый рыцарь знал также, что король в последнее время все чаще подумывает, что защитить дороги и поселения от разбойников и нечисти можно более дешевыми способами. В том числе урезать финансирование Белой Розы и освободившиеся средства отдать ордену Витарнских Паладинов — сборищу местных изнеженных аристократов, толком ни на что не способных, плохо вооруженных и неумелых. Любой кадет Белой Розы одолел бы кого угодно из паладинов.

Мысли Фалькерка вернулись к погибшим кадетам. Вести их семьям уже посланы, и можно смело сбросить со счетов поступления от них. Вероятно также, что и другие кадеты знатного происхождения будут вынуждены покинуть ряды ордена — их родители навряд ли захотят видеть их погибшими. Великие боги, четверо закованных в броню кадетов побеждены одной тонкой шпагой!

Конечно, Фалькерк знал, что может сделать мастерски сработанный эльфийский клинок в умелых руках. И знал, насколько опасны и могущественны старые вампиры. Он не винил ни Киру, ни троих погибших в их бесславном поражении — им просто не повезло, бой был заведомо неравный, без шансов. Но как сказать это родителям погибших, королю и прочим недоброжелателям? Сэр Фалькерк отчетливо представил себе колкости, оскорбительные остроты и просто презрительные плевки… «Ах, четыре рыцаря проиграли бой одному ходячему трупу». Конечно же вопрос: «А нужны ли такие „защитники“?» — прозвучит моментально при дворах всех монархов, в чьих королевствах действует орден. И никакие доводы о могуществе ходячих трупов не помогут, только усугубят положение.

Спасти репутацию ордена сейчас может только победоносная война против нежити, чудовищ, а заодно и разбойников, но прежде всего против нечисти. Да, затраты будут огромными. Скорее всего понесем убытки. Годовые поступления из королевской казны не покроют расходов на такие военные действия. Но ничего. Орден достаточно богат и силен, на битву за честь средства и люди найдутся, даже если придется набирать новых кадетов.

Внезапно сэр Фалькерк насторожился — что-то было не так. Он не услышал ничего, но интуиция старого воина подсказывала ему — что-то должно произойти. Он принялся надевать доспехи.

Панцирь, поножи, наплечники, меч… И когда он вознамерился надеть шлем, по плацу прокатился истошный вопль:

— К оружию! На нас напали!

Поправляя щит, сэр Фалькерк выскочил из канцелярии. Из казарм выбегали рыцари и кадеты — большинство полураздетые, но все с оружием, щитами и в шлемах. Они строились в защитные круги, в середине которых находились те, кто из-за спешки был хуже одет, и арбалетчики. «Что ж, паники нет, выучка берет свое», — мимолетно подумал сэр Фалькерк.

— Бросать факелы! — звучно скомандовал кто-то из сержантов, и факелы полетели во все стороны, превращая темный плац в освещенную площадку, в то время как боевые порядки рыцарей скрывала темнота. Отличный маневр, атакующие будут лучше видны, когда бросятся в атаку от ворот через плац. Стоп, ворота!

Взглянув в ту сторону, паладин-магистр увидел тело часового, которому в лицо прямо под срез шлема попал арбалетный болт. И в тот же миг пробегавшего рядом кадета что-то ударило в нагрудник. Кадет захрипел, выронил меч и ничком повалился на вымощенный камнем плац. Но Фалькерк успел заметить торчащее из нагрудника оперение болта.

— Арбалеты! — прозвучала команда, и круги моментально распались. Рыцари выстроились в два ряда: первый ряд стоял на колене, второй в полный рост за ним. За стеной из щитов готовились к стрельбе арбалетчики.

Старый рыцарь огляделся по сторонам. Невидимый стрелок мог сидеть только на крыше одного из домов, подступающих вплотную к каменному забору вокруг казарм ордена. Но там было темно хоть глаз выколи, даже луна спряталась за тучи.

В этот момент прозвучал удар болта о сталь брони, еще один рыцарь ткнулся лицом в землю. Невидимый стрелок разил без промаха, и старый паладин вдруг подумал, что арбалет-то наверняка с лебедочным взводом. Такой арбалет, который пробил бы нагрудник высокого качества, крючком не натянуть. Но вот только стрельба идет куда с меньшими интервалами, чем нужно на взвод такого арбалета. Значит, арбалет все же крючком натягивается… да и меткость высока, если учесть, что стрельба идет по целям, не освещенным факелами. И он все понял.

— Вампир на крыше, — крикнул Фалькерк, — несите штурмовые лестницы!

* * *

Зерван положил стрелу в трубку, натянул лук, прицелился и отпустил тетиву. Человек, несущий передний конец штурмовой лестницы, упал ничком, лестница ткнулась в мостовую. Вся группа замешкалась. Но рядом кто-то уже приставил вторую лестницу.

Не повезло. Вампир надеялся, что ему удастся убить кого-нибудь из руководства и это смешает их планы, но… Просто не повезло. Либо господа паладины отсиживались в казармах, либо просто не надели в спешке свои знаки отличия. Проклятье.

Рядом в дымоход попал арбалетный болт — стрелок с плаца стрелял наугад, но промазал всего лишь чуть-чуть. Если бы вампир попытался опрокинуть лестницу, его бы увидели на краю крыши, несмотря на плохую освещенность. Он развернулся, разбежался и легко перемахнул на соседнюю крышу. Здесь присел, достал очередную стрелу и выстрелил в силуэт человека, который появился там, где Зерван сидел только что. Рыцарь взмахнул руками и полетел вниз.

А по улице уже громыхала сапогами стража.

Зерван подхватил лук и бросился прочь, прыгая с крыши на крышу. Оторвавшись от погони на полквартала, присел, разобрал лук, убрал его в сумку, туда же бросил оставшийся десяток стрел, спрятал все под накидку и мягко спрыгнул с крыши во двор. Затем спокойно вышел на улицу и двинулся прочь нетвердой походкой припозднившегося гуляки. Ему еще предстояло зайти к Тойрану, забрать ножи и оставшиеся стрелы и еще затемно выбраться из города: на рассвете он бы прошел через ворота беспрепятственно, не вызывая подозрений, но перспектива утренней прогулки от города до своего нового убежища как-то не вдохновляла.

* * *

— Стало быть, упырь снова утер вам нос? — ледяным голосом осведомился Реннар Справедливый.

Паладина-магистра передернуло, и он не преминул отпустить завуалированную колкость:

— Боюсь что да, ваше величество. Нападения в столице, среди вашей стражи, мы никак не ожидали. Вы ставите под сомнение эффективность нашей работы на дорогах, а между тем твари разгуливают прямо у вашего порога. Стало быть, королевская гвардия тоже зазря хлеб жует?

— Понимаю ваше замешательство, сэр рыцарь. Вы верите в совпадения?

— Простите, ваше величество?

Король Реннар посмотрел рыцарю в глаза:

— Пока вас в Витарне не было, не доходило до того, чтобы вампиры вот так заявлялись в гости. Совпадение? Я в это не верю. И кстати, хотите, я вас удивлю? Мои люди обыскали заброшенный замок на следующее утро после гибели ваших рыцарят, — Фалькерка снова передернуло, но он промолчал, — и знаете, что они там нашли? Помимо их трупов? Труп вампира. Совсем не того, которого описала эта… ан Кранмер. Другого. Он был убит тем же оружием, что и ваши кадеты, за несколько дней до их гибели. Позвольте вас спросить: а с кем же они тогда дрались, если вампир был уже мертв?

Этот вопрос показался старому рыцарю странным. Король темнил. Возможно, он сам уже знал ответ.

— И напоследок самый неприятный для вас вопрос. Как вы собираетесь защищать дороги моей страны, если не в состоянии защитить даже себя?

— Мы его убьем, ваше величество. Слово чести.

Король, не поднимаясь из своего любимого кресла напротив балкона, протянул руку к стоящему рядом столику и взял с блюдца виноградную гроздь.

— Вы уже потеряли одиннадцать человек, магистр. Согласно нашему договору вы получаете деньги за двести пятьдесят бойцов. Теперь вы собираетесь бросить на вашу охоту сто двадцать человек. Значит, дороги и караваны будут защищены аж ста девятнадцатью рыцарями? Которые конечно же не смогут нести службу бессменно, пока все ваши резервы гоняются по лесам неизвестно за кем?

— Ваше величество…

— Хватит, магистр! Не морочьте мне голову этой вашей святой войной! Я подчеркиваю, эту войну сюда принесли вы! Не было вас — не было и этой высосанной из пальца войны! А охотники за головами обходились мне куда дешевле вас! Ваша задача — разбойники, и будьте любезны заниматься ими! А с вампиром я сам разберусь. Без вас. Вам понятно?

— Да, ваше величество, — выдавил паладин-магистр ордена Белой Розы.

* * *

Зерван заметил меж деревьев знакомый силуэт и загасил костер, у которого сидел. Не все любят смотреть на огонь. Особенно те, для кого лес всегда был домом, а огонь — бедствием.

Несколько секунд спустя у входа в пещеру появилась стройная девушка.

— Мир твоей душе, Зерувиэль, — протяжно пропела она.

— Рад видеть тебя, Сейинхе. Как твои дела?

Сейинхе наклонила изящную головку с острыми ушками и обнажила в улыбке ровные зубки со слегка выдающимися клычками.

— Чудесно, — ответила баньши, — весть от Керко уже дошла до нас. Я имею в виду последнюю весть. Мы как раз спорили, уходить или сражаться. Но похоже, ты сразился за нас всех. Король наложил вето на поход этих вьйирнэ.

— Сейинхе, в твоих устах даже ругательство звучит как песня, но тебе все равно не к лицу. А про запрет я не знал. Думал ближе к утру навестить их. Но не стоит подставлять короля. Лучше я проведу эту ночь в твоей компании.

Баньши пристально посмотрела в глаза вампиру:

— А почему тебя так заботит король людей?

— Семя сомнения уже посеяно в его душе. Я надеюсь, что оно даст нужные всходы. Когда твоя очередь идти разбойничать?

— Мы не разбойничаем, — лукаво усмехнулась баньши, — мы дарим недостойным людишкам свои поцелуи. Моя очередь завтра.

Вампир потянулся к котомке и достал флягу:

— Думаю, не стоит. Вот тебе напиток. А поцелуй лучше подари мне, людишки обойдутся.

Сейинхе сделала несколько небольших глотков. Теперь недели три ей не нужно будет рисковать жизнью, добывая себе красный напиток. А к тому времени он принесет еще. Разумеется, вампир никогда не говорил ей, что это не человеческая кровь, и боялся, что она когда-нибудь узнает и их дружба на этом закончится, в лучшем случае. Эльфийка-вегетарианка не простит вампиру того, что он обманом поил ее кровью животных.

— Куда мы пойдем? Водопад на Нэйн-Мейиэне тебе по душе?

Ручей Грез… Эльфы умудряются давать обычным вещам такие названия, что даже лесной ручей с заурядным водопадиком, вытекающим со скалы в полтора человеческих роста, кажется сказочно прекрасным местом. Хотя, нет спору, место там и правда приятное и спокойное.

— Конечно. — Вампир галантно предложил баньши руку.

Глава 3

В ОСАДЕ

Еще не подойдя к кольцу, Зерван знал — король нервничает. А может быть, даже в ярости. Так оно и было.

— Твое? — Король протянул вампиру одну из его стрел.

Тот уселся в кругу ламп и привычным, давно отработанным заклинанием погасил несколько ближайших к нему, чтоб не светили в глаза.

— Боюсь, что да. Полагаю, мне следует объясниться?

— О да, пресвятые боги. Тебе надо сделать это. И заодно придумать причину, почему я пришел сам, а не приказал оцепить и прочесать весь этот чертов лес. Или поджечь его со всех сторон, для гарантии. Сразу предупреждаю — наш предполагаемый контракт тебя не оправдывает.

Зерван тяжело вздохнул и устроился поудобнее.

— Вообще-то именно это меня и оправдывает, иначе ты оцепил бы лес и поджег. Ну ладно. Полагаю, продолжателю династии, всегда славившейся своей образованностью, будет нетрудно и самому все понять, если я заполню пробелы в его знаниях.

— Тогда приступай меня просвещать, — холодно сказал Реннар.

— С твоего позволения. Полагаю, эти три дня времени ты не терял и кое-что о вампирах из своих ученых мужей вытянул. Итак начну с главного. Мы спасли очень много жизней твоих подданных, ни в чем не повинных людей. Про многих лесных обитателей, проживающих в лесу и совершенно безобидных, вопреки распространенному мнению, даже не говорю. Ты, наверно, спросишь, каким образом? Отвечу. Но сначала скажи, ты о баньши слыхал, которая неподалеку у дороги живет?

— О да, — кивнул король, — почти каждый день у кого-то кровушку пьет.

— Тогда позволь я расширю твои знания о баньши. Баньши — это вампир-эльф. Обычно женщина, ибо мужчины-эльфы к вампиризму почти невосприимчивы. Что интересно, эльфы все же могут стать вампирами, но сами передать вампиризм не способны ни человеку, ни эльфу, ни любому другому. Тем не менее баньши — это и есть по-эльфийски «вампир». Так вот, баньши должны пить кровь один раз в несколько недель — обычно пару глотков в три недели. Из того, что баньши нападает почти каждый день, вывод напрашивается сам. Подсказать?

— Так она не одна? — опешил Реннар.

— Их почти два десятка. И если учесть, что слухи о том, что баньши способна перебить отряд из нескольких солдат, почти не преувеличены — потери ордена при встрече с ними были бы куда больше, чем прошлой ночью. Первый наткнувшийся на них отряд скорее всего был бы вырезан до последнего ловчего. И даже если мы предположим, что ордену удалось бы перебить баньши с не очень большими потерями, через несколько дней все твое королевство кишело бы эльфийскими стрелками из северных лесов. И количество убитых исчислялось бы сотнями. Про убытки в торговле я молчу.

— Погоди-ка, — нахмурился король, — я связи не вижу…

— Между баньши и эльфами? Все просто. Эльфы не сжигают своих вампиров на кострах. И не отрекаются от них. За погибших баньши пришли бы мстить их родственники, и они убивали бы всех подряд, даже детей.

— Это уже переходит все границы! — возмутился Реннар. — Эльфийские вампиры на моей земле — и я еще не вправе с ними разобраться? А как же договор? Эльфы ведь держат слово!

— Верно. Держат. Но мстить за родственников — право каждого. И они считают, что ты не можешь убивать баньши. Видишь ли, я чуть ранее сказал, что вампиризм приходит к эльфам только от людей. И эльфы вполне обоснованно полагают, что именно люди должны расплачиваться за это своей кровью. С их точки зрения, ловя баньши, ты нарушаешь договор, а не они.

— Раньше такого не было. Все, что ты сказал, я слышу в первый раз!

Вампир тяжело вздохнул и плотнее запахнул плащ:

— Все когда-нибудь бывает в первый раз. По правде, баньши крайне редко собираются в таких количествах. Они были и раньше в твоем королевстве. И их ловили и убивали, хоть и очень редко. И эльфы приходили мстить, просто их было мало, и их действия считали проделками грабителей. Но на самом деле не все так, как ты думал. И хотя тебя называют Справедливым, не у всех понятие о справедливости совпадает с твоим. В том числе у меня. Ты ведь знаешь, что минимум четверо из ордена поклялись убить меня? Ты сам сказал, что признаешь мое право защищаться? А учитывая, что их в сто раз больше, мой упреждающий удар — вполне разумный ход. И хотя бойня в столице тебя задела, ничего нельзя поделать. Ты ведь впустил в страну этих рыцарей, верно? Расхлебывай теперь.

Король гневно засопел, потом спокойно сказал:

— Тебе, наверно, известно, что раньше вампиров в моем королевстве ловили достаточно много? Вашего брата теперь куда реже встретить можно, чем раньше. Намек понятен? Хоть ты мне и нужен позарез, но моему терпению есть предел.

Вампир ухмыльнулся и чуть насмешливо ответил:

— Знаю. А вот королей сколько ни убивай, на следующий день новый на троне сидит, прямо конца-краю вам, королям, нет. Вернись в замок, созови советников, летописи почитай за последние полсотни лет. И ты обнаружишь одну закономерность — очень часто в странах, где начинали усиленную охоту на вампиров и других якобы чудищ, король скоропостижно умирал насильственной смертью. Я не стану тебе намекать, а скажу прямо — мне уже доводилось убивать королей.

Реннар побледнел и промолчал. Зерван спокойно сказал:

— Так что там насчет Жнеца? Еще не передумал?

— Некуда мне деваться. Что хочешь взамен за сердце?

Вампир посмотрел королю в глаза:

— Почти ничего. Десять талантов драгоценными камнями. Я желаю получить их вперед. Мы больше не увидимся, когда добуду сердце, ты получишь весточку, где оно лежит. Я его засолю, чтоб не испортилось. Камешки оставишь здесь, под валуном, я заберу их завтра. Не забудь дать мне карту, как добраться до катакомб. Далеко туда?

— Это территория Монтейна. День пути от границы. Не будет ли бестактно спросить: какая гарантия, что ты пойдешь за сердцем, получив всю плату вперед?

Вампир помолчал, потом ответил:

— У человека, который потерял все, остается хотя бы честь. Обманув тебя, я потеряю последнее, что у меня еще осталось от прежней жизни. А веришь ли мне ты, мне как-то безразлично. Это не моя проблема.

— Что ж, десять талантов ставка небольшая в такой игре, — согласился король.

— И второе. Я хочу, чтобы ты выгнал орден Белой Розы из Витарна. Навсегда.

Реннар в задумчивости погладил бородку. Потом сказал:

— Через восемь дней истекает текущий договор. Нового не будет. Они покинут Витарн.

— Хорошо. Но проследи, чтоб они не шастали где не надо. Это может обернуться бедой.

— Догадываюсь.

— Тогда прощай, король. Если еще увидимся когда-нибудь, то скорее всего тогда у меня будет намерение тебя убить.

— Прощай, вампир. Последний вопрос к тебе: почему ты убил другого вампира в замке? Место не поделили?

Зерван вышел за круг погасших ламп, но обернулся:

— Он был кровососом. Упырем. Убийцей. Засасывал свои жертвы насмерть. Тебе будет интересно узнать, что твои же крестьяне заплатили мне за его смерть. Совсем немного, но я бы все равно это сделал. Задаром. Когда-то давно я был таким же рыцарем без страха, сомнения и упрека, как идиоты с белой розой на щите. Просто теперь я посмотрел на тех, кого ты считаешь чудовищами, с противоположной точки зрения и немного лучше узнал, кто заслуживает смерти, а кто нет.

* * *

Утренняя мгла еще не развеялась окончательно, но в вышине уже мерцали первые лучи солнца. Зерван ускорил шаг. Хотя солнечный свет для него не был смертелен, но его глаза плохо переносили яркое освещение. Все-таки его время — ночь, а не день.

Он дошел до развилки и задумался, стоит ли идти к лесу. Затемно все равно не доберется, потом будут болеть глаза, кожа покраснеет и вздуется пузырями… Черт возьми, не стоило засиживаться с Тойраном и Керко до самой последней минуты. Однако на следующую ночь вампира ждал долгий путь. Свидится ли он еще со старыми приятелями?

Если свернуть на запад, то он доберется до прежнего жилища — заброшенного замка — куда быстрее, а просыпающееся солнце будет светить в спину. Мгновение подумав, Зерван решительно зашагал к замку. Как бы там ни было, искать его второй раз в том же месте никто не будет.

Слегка ускорив шаг, вампир вскоре уже укрылся под сенью запущенной аллеи, ведущей к главному входу в замок. Миновав заржавевшие ворота обычным способом — ловко вскарабкавшись по стене, — он спрыгнул во двор, поднялся по ступенькам, прошелся, распугивая мышей, по пустынным залам замка. Спустившись в подвал, вампир почувствовал себя почти как дома. Стонущие и гремящие цепями призраки, якобы живущие здесь, при нем не появлялись и спать не мешали.

Зерван закрыл за собой прогнившую дверь и изнутри начертил пальцем руну. Теперь дверь не открыть снаружи, иначе как пробив тараном. Ну или другим противодействующим заклинанием.

Он отвинтил флягу и глотнул из нее. Она была еще на две трети полна — на несколько дней хватит. Как жаль, что вампиры-люди должны пить кровь раз в два-три дня, в то время как вампиры-эльфы — всего раз в несколько недель. Превосходство Старшего Народа сказывалось и здесь. Что позволило людям занять доминирующее положение в большей части мира — так это агрессивность. Ну и плодовитость, конечно. Впрочем, были и такие места, где человек был просто гостем, живущим с разрешения хозяев. Далеко на востоке и юго-востоке простирались бескрайние орочьи степи, титанические горы населялись гномами, всяким большим лесом правили эльфы и лунные эльфы, а из-под земли совершали дерзкие и разрушительные набеги их темнокожие родственнички. Что еще таилось в недрах, мало кто знал, еще меньше было таких, кто оттуда вернулся. А далеко-далеко на севере были места, населенные другими расами, где редко можно встретить человека.

Вампир отбросил рассуждения о расовой неполноценности отдельных народов и приподнял крышку саркофага. И насторожился. Что-то было не так. Мгновение подумав, он понял, что именно: подстилка исчезла. Раньше здесь лежал его старый рваный плащ, но, покидая свое убежище после визита герольда, Зерван не забрал его, решив купить новый в городе.

Кому мог понадобиться старый рваный плащ? Кто его взял? Однозначно, не крестьяне — они так боялись этого места, что не подходили к замку близко, не говоря уж чтоб войти и что-то забрать. Да и сам замок был разграблен давным-давно. Нечего тут крестьянам делать.

Люди короля? Возможно. Но зачем? Орден? Тоже возможно. Но опять-таки зачем? В душе вампира медленно нарастало беспокойство. Но гораздо сильнее его клонило в сон. Ему было нестерпимо тяжело бодрствовать днем.

Зерван на секунду задумался. Затем закрыл саркофаг, начертил на крышке руну. А сам отошел в дальний и самый темный угол погреба, спрятался за разбитыми бочками и ящиками, завернулся в свой новый плащ и уснул, предварительно нарисовав вокруг себя круг и прошептав несколько заклинаний. От крыс и пауков.

* * *

Он проснулся оттого, что услышал осторожные шаги. Вампир моментально подобрался и выглянул из своего укрытия. Никого. Но за дверью в погреб кто-то стоял. И пытался открыть ее. Несколько секунд спустя он ушел. И наступила тишина.

Зерван бесшумно прокрался к двери и прислушался. Тихие шаги наверху. Кто-то сопит. Возятся с тяжелыми предметами. Кто-то негромко отдает распоряжения. И еще какой-то звук. Странный, еле различимый.

Таран. Они готовят таран. Остатки сна улетучились мгновенно. Прислушавшись к внутренним часам, он определил — до заката еще часа три. Нужно продержаться, выиграть время, а затем найти способ вырваться из подвала. Но те, снаружи, наверняка, предусмотрели это. Так что ждать можно чего угодно, от сетей до масла, разлитого на полу.

Движение на полу привлекло внимание вампира. Он опустил глаза и пару секунд всматривался в странное темное пятно. И понял, что масла наверху не будет. Его заливают к нему в погреб под дверь. Он тихо выругался. И вдруг услышал тихий, вкрадчивый смех. И голос узнал сразу.

— Помнишь, я обещала, что ты будешь гореть в аду? — тихо спросила Кира ан Кранмер. — Так вот, ты будешь гореть еще до того, как попадешь туда. Жалеешь, что не добил меня тогда?

— Нет. Иначе с кем бы я сейчас так мило общался?

— Не боишься?

— Было бы кого. Заносчивых фанатиков? Вы жалки. Вы прикрываетесь борьбой против нечисти, чтобы зашибать звонкую монету. Многие так называемые чудища, которых вы убили, имели куда большее право на жизнь, чем вы.

— У тебя своя правда, а у нас своя, — ответила та. — Может, я бы в другой ситуации и попыталась с тобой поспорить, но теперь смысла нет. Я поклялась, что убью тебя.

— Это навряд ли, — ухмыльнулся вампир, — в лучшем случае меня убьет огонь — не ты.

— Неважно, это все схоластика, а я не сильна в философии. У тебя там как с береговой линией?

— Море наступает. Еще несколько приливов, и суши совсем не останется.

— Занятно. Жаль, что ты вампир. С твоей силой духа из тебя получился бы отличный рыцарь.

Зерван спокойно, даже равнодушно, ответил:

— Ты не поверишь, но я им был и остался. И кстати, ни разу за всю свою жизнь я не дрался на стороне, имеющей численное превосходство. И не убивал спящих.

— Я верю. Мне жаль, но я должна убить тебя. Это моя идея с маслом. Надеюсь, ты не станешь вырываться из подвала? Все равно мы закрыли дверь снаружи. А если выберешься, тут вокруг пики в три ряда. Четверых ты одолел, но восемь десятков не сможешь. Умри смиренно.

— Я постараюсь. Один вопрос: как вы узнали, что я снова здесь? Наугад?

— Нет. С помощью магии. Живодер лысый слупил с нас триста флоринов, но место сказал точно.

Зерван вздохнул:

— Так вот кто забрал мой старый плащ…

— Именно. Знаешь, я тоже хотела спросить: а почему ты меня отпустил?

— Сложно объяснить. Может, потому, что чудовище тут не я? И благородный рыцарь не ты?

— Масло уже все вылито. Если я после смерти попаду в преисподнюю, продолжим нашу дискуссию там. Прощай, вампир.

— Не люблю прощаться. Кстати, почему я не слышу в твоем голосе ненависти? В прошлый раз ты ею просто захлебывалась.

— Это все самоконтроль. На этот раз я держу себя в руках. Я много думала насчет того, что ты тогда сказал… много выводов сделала. Но это уже ничего не меняет для тебя.

Ну что ж. Хоть какую-то пользу принес, — хмыкнул вампир.

— Угу. Уж не обессудь — время зажигать огонь.

— Успехов, — пожелал Зерван и метнулся к саркофагу. Он быстро рассеял начерченную ранее руну, улегся на дно, закрыл крышку и начал шептать заклинания.

* * *

Кира ан Кранмер стояла у самой двери с мечом в руке и слушала, как гудит огонь. Масло пылало вот уже десять секунд… пятнадцать… двадцать. Внутри что-то пыхнуло — кислород кончился, огонь погас. Пора!

Тяжелое бревно выбило дверь, и внутрь хлынули вооруженные люди с факелами. Они закрывали рот и нос от дыма мокрыми тряпками.

Кира мучительно закашлялась, ей вторили остальные, но продолжали упрямо идти вперед, полуприсев, дым от сгоревшего масла остался у невысокого потолка, основные его массы вышли наружу. Оставив у двери заслон в два ряда, несколько рыцарей подошли к саркофагу, но он был пуст. Крышка сдвинута в сторону. Вампира внутри не было — это стало ясно с первого взгляда.

— Ищите труп, — крикнул Карах ан Дугал, — вдруг он может встать!

— Я… задыхаюсь… — прохрипел кто-то, потом другой зашатался и потерял сознание — кислорода внутри не хватало для дыхания, открытая дверь не спасала, воздух внутри был раскален, как в печи.

— Кто не может дышать, на выход, — прохрипел старый рыцарь, — остальным рассыпаться и искать! Он не мог не сгореть, найдите труп!

Из подвала наружу потянулись люди, надрывно кашляя, спотыкаясь, одни помогали идти другим, которые уже почти потеряли сознание.

Стоящие сбоку пикинеры слишком поздно заметили, что один из рыцарей оказался не рыцарем. Вампир швырнул вперед того, кем прикрывался, помогая ему идти, свалил нескольких воинов и ринулся в открывшийся проход. Играючи, он обошел двоих, пытавшихся ударить его топорами, толкнул еще кого-то и в великолепном прыжке перемахнул через группу пикинеров, до того как те успели поднять пики. Круг был разорван, вампир оказался свободен. Легкое движение руки — и в ней тонкое блестящее жало клинка.

— Чего смотрите? — спросил Зерван. — Вы же понимаете, я не могу оставить поле боя, не попрощавшись, иначе это будет бегство, а не отступление.

Заорав, два кадета безрассудно бросились вперед, размахивая мечами, но вампир стремительно сместился в сторону и нанес молниеносный удар. Один из кадетов сделал неуверенный шаг и упал, разбрызгивая алую кровь.

Второй ударил с разворота, вслепую, но не попал — противник поднырнул ему под руку, захватил локоть и бросил через себя, сбив с ног спешившего на помощь рыцаря. На вампира бросились еще несколько закованных в латы бойцов.

Зерван выбросил им навстречу левую руку с растопыренными пальцами и выкрикнул короткое слово. Невидимая тугая волна сбила нападавших с ног. Еще один кадет перепрыгнул через упавших, вращая клинком, но при приземлении потерял равновесие. Вампир смазанным силуэтом скользнул ему за спину и ударил сзади справа под руку. Эльфийский клинок легко нашел место, не прикрытое кирасой, а надетая под ней кольчуга не смогла его остановить. Кадет рухнул на пол, мертвый или тяжело раненный.

Зерван же перешел в наступление. Пытавшегося встать рыцаря он убил метким ударом в щель забрала, но тут же был вынужден отражать атаку еще нескольких воинов. Легкое отводящее движение — и тяжелый меч ударил не вампира, а другого рыцаря, отрубив ему руку выше локтя.

Кира выползла на коленях из подвала и успела мельком увидеть, как ненавистный вампир заклинанием сбил с ног нескольких рыцарей и точным ударом угодил в стык пластин панциря сэра Эйка. Тот неуклюже взмахнул рукой, выронил меч и упал. Рядом лежало более десяти членов ордена — и трудно было сказать, кто жив, кто мертв.

— Как? — простонала она. — Во имя всех богов, как?

— И как вы беретесь судить других, если не увидели вампира, лежащего в своем саркофаге? — презрительно ответил Зерван. — Глупые, фанатичные слепцы! Прощайте! И молитесь, чтобы больше не встретиться на моем пути!

С этими словами он вихрем пронесся по залу и выпрыгнул в окно. А вслед ему летел истерический хриплый крик Киры ан Кранмер:

— Нет, мы еще встретимся, будь ты проклят!

* * *

Реннар Справедливый в задумчивости сидел у окна. Час назад вернулись рыцари ордена, вопреки приказу отправившиеся на охоту за вампиром. Лишь три десятка из них ехали на своих конях, все остальные лежали в телегах, на которых раньше везли бочки с маслом для светильников. А в хвосте печальной процессии несколько оруженосцев гнали табун лошадей — оседланных, но без всадников.

— Сколько там у них потерь? — спросил король.

— Восемнадцать мертвых, около тридцати искалеченных и раненых, — доложил стоявший позади него офицер, который уже пообщался с командованием ордена, — сэр Фалькерк слег, говорят, от удара. От нашего филиала ордена осталось только название. Из руководства выжил только один старший паладин. Сэр Эйк Мирннский ранен, вероятно, не выкарабкается.

— А что ан Дугал?

— Умер, ваше величество. Двенадцать человек умерло в подвале — потеряли сознание, а им никто не помог, все внимание было приковано к вампиру.

— Стало быть, вампир убил шестерых?

— Так точно, — сверился с записями офицер, — и еще столько же ранил или искалечил. Сэр Эйк, повторюсь, вроде бы при смерти.

— Что еще?

— Многие из тех, кто выбрался из подвала, — больны. Сами видели, ваше величество, пять десятков тел на телегах — мертвые и раненые. Остальные полностью деморализованы, те что остались сегодня в городе — тоже. Боеспособны только те из ордена, кто еще не знает…

— Стало быть, в конечном итоге война против одного вампира обернулась в тридцать мертвых и еще больше больных и искалеченных? Включая почти всю верхушку?

— Примерно так и есть. Четверть личного состава выбыла из строя. Остальные по причине отсутствия боевого духа.

— Вот шельма, — покачал головой Реннар, — а как плакался, бедный и загнанный…

— Простите, ваше величество, не расслышал?

— Это я так, мысли вслух… — Король налил себе крепкого вина на донышко и залпом выпил.

— Распоряжения будут?

— Пойди к тому, кто у них теперь командующий. Скажи, как только раненые поправятся, пускай проваливают к чертям. И собери на завтрашнюю аудиенцию капитул Витарнских Паладинов. Надо свое рыцарство поднимать.

— Есть!

— Это все. Выполняй.

Когда дверь за офицером закрылась, король поймал себя на том, что теперь куда больше верит в успех авантюры с сердцем. Вампир оказался по-настоящему могущественным бойцом и изворотливым трюкачом.

— Ваше величество, — заглянул в дверь сенешаль, — по вашему повелению прибыли ученые господа из университета.

— Проси.

* * *

Той же ночью вампир простился с Сейинхе, так как не был уверен, увидит ли ее опять. Не то чтоб контракт казался слишком опасным — Зерван не боялся неупокоенных мертвецов. Однако уже давно сама жизнь его была опасна сама по себе. Долгие годы избегавший смертельных ловушек и побеждавший сильных врагов вампир знал — так не может быть вечно. Два или три десятка лет, обычно отпущенных вампирам судьбой, он перерасходовал уже эдак раза в три. Везение, мастерство, отвага и сила — очень важные факторы, но даже всех вместе недостаточно. «Все живое когда-нибудь умирает», — гласит простая философская истина. И бессмертные вампиры тому не исключение… какой каламбур…

— Зерувиэль, о чем ты сейчас думаешь?

— О судьбе. О пути. О цели.

— Куда-то отправляешься?

Сейинхе, Песнь Ночи… та, что стала ему подругой, лучиком света в беспросветной и горькой жизни вампира. Единственное, что заставляло его ночь за ночью отчаянно цепляться за жизнь, бороться и страдать, — это две женщины. Та, с которой он расстался семьдесят с лишним лет назад, и та, которая встретилась на его пути после. Первая, может быть, жива: сто с хвостиком — это даже не молодость для эльфов, скорее юность. Вторая возле него прямо сейчас. Но не будет ли это прощание последним, как в тот раз?

— Да, Сейинхе. Мне нужно отправляться в дорогу.

— Далеко?

— Далековато. И не уверен, что вернусь.

— Тогда прощай, Тень Забвения. Если больше не встретимся — помни меня.

— Последнее, что я забуду, — это ты, Песнь Ночи.

* * *

Зерван еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, но никого подкрадывающегося к нему не заметил. Ловушка или нет? Вампир, конечно, понимал, что ловушки не будет, но только запредельная осторожность помогла ему прожить столько, сколько вампиры обычно не живут. Парадоксально, но бессмертные нестареющие вампиры порой не перешагивают тридцатилетний рубеж, их жизнь в большинстве случаев прерывается колом, сталью или огнем. Лишь те, кого хранят высшие силы, или очень сильные, хитрые и умные живут дольше. Но таких помимо Зервана — раз-два и обчелся.

Он поежился, вспоминая то, что ему пришлось пережить в подвале. Лежать в саркофаге посреди бушующего пламени, шептать заклинания и молиться всем богам подряд, чтобы уловка сработала… И то ли высшие силы услышали, то ли трюк был исполнен идеально, но он удался.

Самое трудное — подгадать время удара тарана и именно в этот момент отодвинуть плиту саркофага, нельзя допустить, чтобы осаждающие услыхали скрежет, иначе все пропало. К счастью, топот ног тех, кто нес бревно, оказался достаточно громким, чтобы вампир сумел осуществить задуманное с точностью до долей секунды. Потом ему оставалось только лежать в открытом гробу и надеяться, что примитивный магический трюк получится. Взгляды ищущих глаз скользнули по нему, но он остался незамеченным.

Затем, когда задыхающиеся люди шарили по погребу в поисках его обугленного трупа, оказалось совсем нетрудно встать, подойти к задыхающемуся рыцарю и помочь ему дойти до ступеней наверх. В задымленном темном подвале никто ничего не заметил — даже наверху и то не сразу обнаружился этот маневр. Не ожидал никто такой дерзости.

Разумеется, последующая кровавая резня была уже явно неосторожным поступком, но всякое терпение имеет свой предел. Сумев справиться с невыразимым ужасом и отчаянием там, в погребе, Зерван исчерпал запасы своего самообладания, и его переживания выплеснулись в короткой вспышке бешенства и жестокости на тех, кто подверг его этому испытанию.

Пробирающийся по лесу вампир еще не знал об ужасных последствиях схватки в покинутом замке. Ни о смерти многих людей в подвале, ни о гибели двух командиров витарнского филиала ордена, ни о тяжелой болезни паладина-магистра. Он не мог даже подумать, что нанес ордену такое поражение, от которого тот не скоро оправится. Тем не менее одно Зерван знал точно: он нажил себе смертельных врагов, а его голову оценят в золоте, и очень недешево. С другой стороны, все, что знают о нем его враги, — это как он выглядит. И не более.

Размышляя о своем будущем, вампир добрался до Ведьмина камня и снова осмотрелся. Никого. Ни людей, ни магии. Лес был пустынней некуда — только птицы перекрикивались в кронах вековых деревьев.

В условленном месте его уже ждал маленький кожаный мешочек и скрученный лист пергамента.

Зерван высыпал на ладонь содержимое мешочка — три десятка очень неплохих рубинов, топазов и изумрудов. Все камни с хорошей огранкой — даже перекупщики дадут за них десять талантов, если не больше. Король не поскупился, не стал размениваться по мелочам.

Но вампира ждал еще один сюрприз — лист пергамента оказался письмом от Реннара.

«Пишу тебе это письмо, вампир, потому что кое-что изменилось. Я не имею в виду договор, изменилось кое-что для меня. Собственно, ты первый из так называемой нечисти, кого я увидел вблизи не умерщвленным. И само собой, первый, с кем мне удалось пообщаться. Я заставил старых маразматиков из университета и гильдии магов выложить все, что они знают и о вампирах, и о другой нечисти. И я учел то, что говорил мне ты — твои слова были бездоказательны, но я почему-то поверил. Сейчас я только начал постигать глубину различий между тем, что вы собой представляете на самом деле, и тем, что о вас говорят. Возможно, настало время по-другому посмотреть не только на тролля, который отдал мне свою руку. Первое, что я собрался сделать, — объясниться начистоту с соседствующими эльфами. Может быть, мне удастся сделать жизнь моей страны еще чуточку поспокойнее. И если мне это удастся — это будет не только моя заслуга, но и твоя.

Я не могу тебя судить. То, что ты такой, это не только твоя вина. Но если б я когда-нибудь стал на суде защищать вампира, я бы сказал много такого, чего до сегодняшнего дня сам не знал.

Что ж. Мне остается только ждать и надеяться, что ты справишься».

Внизу стояла подпись Реннара Справедливого.

Зерван медленно свернул письмо в трубочку, шепнул короткое слово — и пергамент вспыхнул, на миг осветив маленькую полянку у Ведьмина камня.

«Пускай твои намерения, король, не превратятся в пепел и не погаснут», — подумал вампир.

Глава 4

ГОРА ГРОМА

Зирааверд — огромный горный массив, протянувшийся далеко с востока на запад, вплоть до орочьих степей, а также частично с юга на север до самого Монтейнкипа, столицы Монтейна. Самая высокая гора, в которой располагался центр торговли, носила имя всего массива. Северный отрог с незапамятных времен назывался Латаэлль Зира-м-Ноор, или, в переводе с эльфийского на монтейнское наречие, Мертвые горы. К слову сказать, это было отнюдь не пустое название.

Внутри самой горы Зирааверд жили дварфы, получившие от Зиборна Второго концессию на разработку недр. Они были согласны работать за треть добычи, ибо богатство горной цепи Зирааверд было просто потрясающим.

Поговаривали, тоннели дварфов тянулись на многие сотни миль на север. Самые смелые рассказчики утверждали, что даже под столицей Монтейна есть эти подземные проходы, хотя им мало кто верил.

Тут и там на склонах виднелись входы в жилища шахтеров — целые подземные поселения. А с высоты птичьего полета в лесах можно было бы заметить огоньки костров. Но грелись у них вовсе не дровосеки. Богатство дварфов привлекало отовсюду грабителей и прочее отребье. Хитрый Зиборн был не дурак, на это он и рассчитывал: чем больше в одном месте соберется дряни, тем проще ее ловить. И потому королевские отряды, насчитывающие порой до нескольких сотен солдат, давно стали обычным явлением в окрестных местах. Общую картину дополняли цепочки купеческих караванов, двигающихся в разных направлениях. Внутри Зирааверд находился один из главнейших рынков драгоценных камней, металлов, а также изделий из стали и бронзы.

Почти в каждом поселении дварфов с ними соседствовали гномы. Не такие заядлые горняки, более слабые физически, гномы, однако, по праву слыли одними из лучших оружейников, а из-за большой конкуренции самое лучшее оружие их работы стоило здесь вчетверо дешевле, чем в любом ином месте.

И где-то здесь находились древние катакомбы, наполненные тайнами Древних — дочеловеческой расы, исчезнувшей, еще когда эльфы и другие Старшие Народы не выбрались из пеленок.

Зерван спустился по склону холма на дорогу. Прошлой ночью он пересек границу и двигался лесами, не желая попадаться на глаза патрулям, но у Горы Грома, как еще называли эльфы главный пик Зирааверд, было легко затеряться среди пестрого люда.

Впереди вампир увидел застрявшую повозку. Рядом стояли два стройных эльфа и эльфийка, судя по знакам на одежде — жрица или магесса.

Зерван подошел поближе. Звук его шагов не ускользнул от чуткого слуха эльфов, они повернулись к нему, и вампир понял свой просчет — это оказались не обычные лесные, а бледнолицые лунные эльфы, превосходно видящие как днем, так и ночью. Ни сумерки, ни капюшон не были им помехой — они узнали его моментально и схватились за оружие. Эльфийка чуть шевельнула пальцами — и этот жест был куда опасней пары мечей: по мнению эльфов, произносить заклинания вслух — моветон, настоящий маг, если он, конечно, не людишка, должен творить сильнейшие заклинания в тишине, только лишь волевым усилием и жестом.

— Эйинэ майэн аарн, — приподнял вампир правую руку в приветственном жесте, — мирной вам ночи, Старшие братья.

Мечи, наполовину вынутые, остались в ножнах. Вампир использовал особое приветствие: эльфы-вампиры приветствовали других эльфов пожеланием мирной ночи. Баньши страшно ненавидели вампиров-людей по причине того, что именно они были причиной их проклятия, и тот факт, что вампир-человек говорил на Старшем языке и при этом знал особое приветствие, удержал эльфов от нападения. Уж если человек-вампир поладил с баньши, это что-то да значит.

— И тебе мир, баэннши, дитя ночи. — Зерван улыбнулся в душе. Назвав его баньши, как если бы он был вампиром-эльфом, собеседник признал в нем равного. По крайней мере из вежливости.

Он подошел к повозке, уперся плечом и с незначительным усилием вытолкнул ее из рытвины.

Потом подошел к эльфам, все еще держащим руки на рукоятях клинков, и вежливо представился.

— Я не пью кровь Старших и Младших, — заверил он.

Эльфы покосились в сторону магессы, та благосклонно кивнула.

— Мир тебе, Младший брат, — сказала она, и Зерван поймал себя на мысли, что даже всеобщий язык звучит в устах эльфиек почти как песня.

Несколько минут спустя они уже шагали у повозки. Он беседовал с эльфом, ведшим коня, и магессой, ехавшей в повозке. Второй эльф шагал позади него, иногда кидая короткие реплики, умудряясь при этом вложить в них глубокий смысл. Вампир понимал, что этот эльф пропустил его вперед вежливым жестом только для того, чтобы идти сзади, но на такую меру предосторожности не обижался и не опасался удара в спину: дружба с баньши характеризовала его в глазах эльфов достаточно хорошо, чтобы он попал под действие их собственного кодекса чести, до которого люди, как худшие из Младших, обычно не дотягивали.

Эльфы, как вскоре выяснилось, прибыли, чтобы наладить поставки оружия. Далеко на западе, откуда они приехали, все чаще стали появляться темные эльфы. И хотя целью их набегов в основном становились люди и изредка обитавшие в тех краях гномы, среди людей появились расистские настроения по отношению и к другим эльфийским народам.

Двигаясь по опоясывающей холмы дороге, Зерван не мог не обратить внимание на большое количество костров в долине внизу. Изредка ветер доносил бряцанье оружия. Он спросил об этом эльфов.

— Это наемники, — ответил старший эльф таким тоном, словно говорил: «Это шакалы».

— Что им здесь надо? Куда смотрят люди Зиборна?

— Они тут как раз с разрешения Зиборна. Их нанял королевич из Кор-Гала, который претендует на руку принцессы Лэйны.

— Они собираются спуститься за сердцем Жнеца?

— Так и есть. Точнее, они должны расчистить дорогу принцу. С чудовищем принц сразится сам в присутствии свидетелей от Зиборна.

— Это что-то новое, — заметил вампир, — я всегда думал, что претендент должен быть один, без армии.

— Верно, — кивнул эльф, — но Кор-Гал большая и сильная человеческая страна, и Зиборну очень выгодно быть с ней в союзе. Кроме того, сам принц Тэй-Тинг Зиборну симпатичен. И эта симпатия выражена в виде пяти сотен воинов. Естественно, другие претенденты таких поблажек не имеют.

— Черт, — процедил вампир вполголоса.

— Нам это тоже не нравится, — согласилась эльфийка, — над головой сгущаются тучи, и будущее скрыто в тумане неопределенности.

— Постойте, а собственно, почему вам это не нравится? Конечно, принцессу выдадут замуж против ее воли, а честное состязание превратится в циничный, заранее отрепетированный спектакль, но эльфы обычно безразличны к пакостям, которые люди делают друг дружке. Или я что-то не понял?

— Мы не безразличны — мы смотрим на вас, и нам больно, что вы такие. Просто мы научились не показывать этого. И стараемся не замечать.

— И кстати, — подал голос замыкающий, — ведь мы не спросили тебя, баэннши, почему лично тебя огорчил вид этой армии, верно?

* * *

Зерван остановился на ночлег в трактире, принадлежавшем старому гному. Трактир находился внутри горы, в поселении дварфов, и, кроме вампира, там людей не было. Для дварфов, гномов и прочих родственных им народов все люди были на одно лицо. Ни те ни другие не были подвержены вампиризму и человеческими предрассудками не страдали. Здесь вампир чувствовал себя в безопасности, особенно после того, как намеренно упомянул о знакомстве с Тойраном — этого пройдоху тут хорошо знали, он нередко покупал здесь особенно изысканное и качественное оружие. В Зордаре появилась мода щеголять мечами и шпагами, стоившими целое состояние, и большинство этих мечей, усыпанных бриллиантами и выкованных лучшими гномами-оружейниками, прошло через руки зеленолицего полугнома. Скромно намекнув, что находится тут по поручению оного, вампир обеспечил себе поддержку и благосклонность местного низкорослого народа.

Стоя у зеркала в снятой им комнате, Зерван крепко приложился к своей фляге. Отвратительная, но таящая в себе могущественные силы жидкость наполнила тело вампира энергией жизни. Сосредоточившись, он увеличил частоту биения сердца, очистил разум от посторонних мыслей и взглянул себе в глаза. Из зеркала на него смотрел обычный человек чуть выше среднего роста, крепкий, темноволосый, со слегка худощавым лицом с правильными аристократическими чертами.

Зерван глотнул еще. Теперь даже человек не признал бы в нем вампира, если только не демонстрировать слегка увеличенные клыки. К сожалению, такая маскировка требовала большого количества крови, однако достать ее здесь, среди дварфов, не помешанных на вампирофобии, будет несложно. Мысленно вампир уже смирился с тем, что кровь может оказаться собачьей — дварфы до их мяса были большими охотниками.

Перво-наперво требовалось разведать обстановку. Разумеется, Зерван поменял камни на звонкое золото, еще находясь в Витарне: продавать их на крупнейшем прииске было бы просто глупо. Сейчас он располагал двенадцатью с небольшим талантами, этого достаточно, чтобы хорошо вооружить полсотни пехотинцев. А учитывая дешевизну оружия здесь — и того больше. Так что он мог без опаски выдавать себя за торговца, коих тут было множество.

Покинув трактир и пройдясь немного по подземному городку, который, по сути, являлся большой пещерой, а дома — пещерами поменьше, вампир оказался у входа, охраняемого несколькими вооруженными дварфами. Деловая жизнь кипела у Зирааверд даже по ночам, поэтому стража выпустила его, ни о чем не спросив.

Зерван оказался под звездами и глубоко вдохнул чистый холодный воздух. Темнота не могла скрыть от него очарование этого места, и вампир подумал, что в мире все-таки есть ради чего жить. Величие гор поражало и наполняло спокойствием. Он был так мал по сравнению с титаническими горными пиками, и его собственные проблемы и невзгоды тоже казались маленькими и ничего не значащими.

Постояв несколько минут, вампир стал спускаться в долину, туда, где находился рынок — большое куполообразное сооружение. Торговле внутри его не могли помешать ни ночь, ни плохая погода, ни даже конец света, как говаривали некоторые.

Немного потолкавшись там и полюбовавшись оружием, Зерван вдруг заметил, что какой-то седой дварф, сидящий за прилавком, пристально к нему присматривается. Мгновенно приняв решение, вампир решительно повернулся и зашагал к старому торговцу.

— Здравствуй, мастер, — поздоровался он, заметив на одежде дварфа соответствующие знаки — перед ним сидел оружейник высокого класса.

— И ты здрав будь, ночной странник, — двусмысленно ответил дварф, — желаешь себе прикупить надежный клинок?

— Примерно так, — согласился вампир.

— Проходи. — Дварф откинул занавеску, закрывавшую вход в подсобку.

Дремавший внутри молодой гном поднялся и молча вышел наружу, заняв место старика за прилавком. Старый мастер указал вампиру скамью, сам сел напротив.

— Сдается мне, не меч ты ищешь, — спокойно сказал он, глядя вампиру в глаза.

— Откуда такая мысль? — насторожился Зерван.

— У твоего пояса эльфья мандала, да не абы какого мастера работа, и ты знаешь об этом. Тому, у кого такой клинок, другой меч уже не нужен. Вот и интересно мне, что ж ты ищешь, ночной странник, выдающий себя за торговца.

Зерван задумался. Старый мастер и правда оказался мастером, да еще каким. Он узнал его меч, несмотря на то что тот был в ножнах. Рукоять тоже ничем не примечательна. Таких множество, но дварфа это не обмануло. И если он понял, что это за меч, то, вероятно, догадывался, кто его хозяин, хотя вампир искренне надеялся, что его имя уже кануло в прошлое.

— Я ищу вход в город Древних, — наконец сказал Зерван.

— Жнец? — коротко спросил дварф.

Вампир молча кивнул.

— Зачем тебе? Ты же не можешь претендовать на руку принцессы. И я знаю, что не деньги тебя толкают на это. Так почему?

Зерван тяжело вздохнул:

— Может, потому, что во мне еще жива вера. Может, потому, что я просто дурак.

Старый мастер посмотрел вампиру в глаза:

— Даже если ты тот, для кого был выкован этот клинок, я видел больше зим, чем ты. Много видел, много знаю. Задумайся. Жнец в древнем городе сидит вот уже целую вечность. Может, так и должно быть? Может, не стоит уничтожать то, что старше всего, что ты знал и видел?

— А если я дал слово?

Старый дварф улыбнулся незаметно, одними глазами.

— Если ты по праву носишь свой меч, то знаю, что ты не нарушишь слова. Но всегда есть и другое решение, которое устроит всех. Просто не все желают брать на себя труд — искать это решение.

— Почему Жнец заботит тебя, старик? Что в нем такого?

— Кто знает, кто знает… Запомни одно: сильней всего меняют мир те, которые об этом не подозревают.

Уходя, Зерван задал мучивший его вопрос:

— И все же как ты узнал меня?

Старый мастер покрутил ус:

— Князь Эйнхартайль Этиан, известный также как Князь-Кузнец, выковал боевую мандалу для человеческого рыцаря, который мог стать мужем его дочери, в знак уважения, хоть оба они были врагами. Однако у Эйнхартайля не все вышло гладко. Он был мастером своего дела, создателем лучших боевых клинков, но совершенно не умел, да и не хотел, изготавливать рукояти. Их для Князя-Кузнеца делал другой мастер. И вот тут вышла заминка — тот другой отказался сделать рукоять для человека. Тогда Эйнхартайль заказал ее кузнецу-гному. В итоге оружие получилось уникальным — с рукоятью, скопированной с эльфийских мечей, но сделанной гномом. Когда я увидел у твоего пояса боевую мандалу, то предположил, что знаю, кто передо мной. Ведь люди любят щеголять эльфийскими церемониальными клинками, зачастую не зная разницы между ними и боевыми мандалами. Ну а присмотревшись, увидел рукоять. Уж гномью-то работу я отличу от любой другой.

* * *

Разговор со старым мастером всколыхнул в душе вампира множество воспоминаний. Мысленно он вернулся более чем на семьдесят лет назад, в то время когда он был молод, безрассуден и наивен. Когда на короткий период остановилась война кланов солнечного народа с Эренгардом и появилась хрупкая надежда на мир. Тогда Зерван надеялся, что сможет быть вместе с той, которую и по сей день любил больше жизни, хоть ему уже не суждено увидеть ее вновь.

Но не сбылось. Пропасть между ними оказалась непреодолимой. Вековая вражда и странные обычаи высших эльфов, а затем проклятие вампиризма сыграли свою роль. Все было кончено, и трагическая история любви человека-рыцаря и эльфийской княжны стала еще одним печальным свидетельством жестокости этого мира.

Зерван тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и принялся всматриваться в толпу. Через некоторое время он отыскал того, кого нужно — маленький плешивый полурослик, сутулясь, стоял у столба, поддерживающего купол. Это был Чойга — торговец информацией, слухами, а заодно шпион и мелкий вор. Можно было только догадываться, что он тут делал, однако вот уже несколько лет Чойга промышлял на рынке Зирааверд, и даже не попался на краже. Видимо, нашел новый источник дохода.

— Здорово, Чойга, — тихо поприветствовал старого знакомого вампир.

— Здорово и тебе, — ответил тот, — давно не виделись. Что привело сюда?

Вампир поманил полурослика жестом:

— Шумно тут. Давай где-нибудь присядем выпить. Я угощаю.

Предложение пришлось Чойге по душе, и вскоре они сидели в самом темном углу кабака, который располагался за стенами рыночного купола. Чойга пил эль и закусывал вареной картошкой с собачьим салом, Зерван предпочел хлебцы с жареной колбасой — хозяин клялся, что она из свинины.

— Расскажи мне, что тут происходит в последнее время. Так, в общих чертах.

— Да ничего такого. Ну за исключением полутысячи оборванцев в ржавых жестянках. А так все как обычно — разбойники, стража да темные длинноухие по ночам шарятся. За версту от Зирааверд вполне безопасно, дальше уже смотри в оба.

— А темные что тут забыли?

— Да все то же. Тащат разные диковинные вещи, шкуры василисков, кристаллы разные из глубин. Видимо, что-то такое, чего сами дварфы добыть не могут. А взамен доспехи. Ну и иногда адамантит приносят, он же втрое дороже золота. Ведут себя смирно, если только за ними не увяжешься — не хотят выдавать, где вход в их подземную страну.

Зерван удивился:

— А что, никто не искал?

— Как не искать? Искали. И дварфы, и старый хрыч Зиборн. Только не нашли.

— Занятно. Ладно, мне еще вот что скажи — в подземелье Древних кто-нибудь ходил?

Чойга отхлебнул из кружки:

— А то. Постоянно туда ходили. Но если ты имел в виду так чтобы с толком — то нет. Кто неглубоко зашел и поворотил обратно со страху, ничего нового не видал. Кто глубже двинул, не вернулся. Но в последнее время никто не ходит. Выродки наемные у входа расположились и никого не пускают. И грамота от Зиборна у них на то имеется. Дескать, только им и можно вовнутрь. Но покамест они и сами не совались туда, ждут подкрепление. Им должны особые зачарованные стрелы привезти из какой-то далекой страны. Одну если в мертвяка засадить, враз падает и уже не подымается.

Вампир задумчиво жевал колбасу. Проглотив кусок, спросил:

— А что, в подземелье нет другого входа?

— Не знаю как насчет входа, — полурослик отхлебнул из кружки, — а вот выход есть доподлинно.

Зерван пару раз прокрутил фразу в голове, но все же ничего не понял.

— Это как? Входа нет, а выход есть? Как это понимать?

— А так и понимать, — отрезал Чойга, — у меня пиво и картошка закончились.

Когда хозяин принес добавку, полурослик проглотил одну картофелину и флегматично сказал:

— Тут понимаешь какое дело… Наемники стоят тут уже как недели две. А буквально за день до того, как они у входа стражу выставили, туда очередной смельчак сунулся. Ну и, в общем, с концами, как обычно. Про него и забыли. А вот три дня тому назад его нашли на равнине неподалеку. Он сошел с ума и был тяжело ранен — когтями или чем похожим. Бродил там кругами, покуда не подобрали его купцы и сюда не привезли. В общем, помер он как раз вчера. Почернел, как от ада, и помер. Жаль, малый был храбрый. Но вот когда его нашли, ты даже не представляешь себе, какой был в лагере наемников мордобой. Главарь их всем подряд, кто хоть раз на страже у ворот стоял, морду бил. За то, что не углядели.

— Да меня морды их как-то мало интересуют. Что ты про вход и выход говорил?

— А то. Там у самого входа десять человек стоит. Вот скажи — мог там раненый сумасшедший незаметно проскользнуть сквозь закрытые ворота? Не думаю. По всему видать, он нашел-таки выход. Вот только вернулись нынче вечером сорвиголовы, которые на поиски отправились, ни с чем. Конечно, полсотни человек за день мало что обыщут — гора, поди, сам видишь, немалая. Да вот только и раньше люди короткий путь внутрь искали. Нету второго входа. А выход, как видишь, есть.

Расплатившись с кабатчиком и попрощавшись с Чойгой, вампир вышел наружу. Прохладный ветер освежал лицо, из бесконечной дали мягко светили звезды. А гораздо ближе, за полверсты, горели костры наемников.

Зерван знал, что время играет против него. Ведь магические стрелы и завтра могут прибыть. И тогда весь этот сброд ринется внутрь, разграбляя все, что найдет. И уж конечно, сердце Жнеца получит Тэй-Тинг, а не Реннар Справедливый.

По обрывочным сведениям тех, кто вернулся из недр горы живым, самый удачливый отряд достиг пятнадцатой версты. До этого проклятые стражи тайн Древних попадались редко и их можно было обойти — ширина прохода составляла никак не меньше ста шагов. Но далее искатели наткнулись на гораздо большее число восставших мертвецов и вернулись, потеряв в стычке два десятка храбрецов — половину группы. Несколько позже отряд регулярной армии Зиборна, состоящий из двух сотен ветеранов, не боящихся ни богов, ни демонов, с тяжелыми потерями преодолел всего три версты. Обратно вернулось меньше пяти десятков. Нежити стало гораздо больше.

После этого у входа были построены тяжелые ворота и Зиборн отказался от идеи завоевать подземелье, предоставив это занятие всем желающим.

Зерван накинул капюшон и двинулся обратно в город дварфов. Горизонт начинал светиться красным светом, приближался рассвет.

* * *

Если бы стражники, стоящие у ворот в подземелье, на несколько минут прекратили сыпать скабрезными шуточками и гоготать, а вместо этого прильнули бы к окованным створкам, то, может быть, услышали бы шарканье бесчисленного количества ног. Но, конечно, они этого не сделали и потому все еще оставались в блаженном неведении — хотя Клепсидра Судьбы неумолимо роняла последние капли.

* * *

Зерван проснулся, как только солнце скрылось за горизонтом, но не очень спешил выбираться из мягкой постели: ему не так часто выпадало спать на перине. Да и постоялый двор в богатом городе дварфов — это вам не захудалая придорожная таверна в людском муравейнике. Тем более что вампир мог спокойно себя чувствовать лишь в третьесортных, где смотрели на деньги постояльца, не обращая внимания на его респектабельность, точнее, на отсутствие оной.

Однако время не ждало. Вампир должен был повидаться с одним старым дварфом, который слыл большим знатоком подземелий. Поднявшись, он оделся, отхлебнул из фляги и привел себя в человеческий вид. Затем собрал свой нехитрый скарб и покинул гостеприимное заведение. Для себя Зерван решил — он должен начать действовать уже сегодня. До восхода солнца необходимо быть в подземелье. А ночь вампир намеревался потратить, чтобы узнать как можно больше о месте, которое запросто могло стать его могилой.

Целью его прогулки был небольшой поселок, располагавшийся также внутри горы, где брали свое начало самые глубокие шахты дварфов. Именно здесь и обитал старый шахтер, которого искал вампир.

У входа стояли два закованных в доспехи стражника с характерными бородами шириной во весь нагрудник.

— Я бы хотел повидаться с мастером Баэлорном, — ответил вампир на вопрос, кто он такой и зачем пожаловал, — у меня важный разговор. Он меня знает, разумеется, и, думаю, будет мне рад.

Стражник неохотно открыл перед ним дверь в холл. Дварфы не слишком любили делиться секретами, а если точно, то вовсе не любили и обычно всех незнакомцев считали шпионами. Впрочем, далеко не всегда понапрасну.

В холле Зервану пришлось обождать, пока посыльный ходил за Баэлорном. Минут через десять тот появился, не особо довольный тем, что его подняли с постели.

Но, увидав старого знакомого, старый дварф расцвел, хлопнул гостя ручищей по плечу, затащил его в столовую, где обычно обедали шахтеры, и громогласно потребовал выпивки и снеди. Поскольку шахты работали сутки напролет, в три смены, то и столовая тоже всегда была готова накормить трудяг лома и кирки.

Выпив за встречу, Зерван и Баэлорн, по обычаю дварфов, разломали кусок хлеба и съели — мало кто из людей удостаивался подобной чести. Лет двадцать назад, совсем в другой стране, вампир стал свидетелем нападения толпы людей на одинокого дварфа и вмешался, выручив его и попутно изувечив нескольких смутьянов, чем сразу выдал свою сущность и подвергся очередной охоте. Спасенный оказался братом Баэлорна, с которым вампир тогда еще знаком не был.

Таким образом, вампир всегда был желанным гостем везде, где знали и уважали старого мастера, а список мест, где его знали, был отнюдь не коротким.

— Ну что, рассказывай, какая судьба тобой нынче играет, — пробасил дварф.

— Да все та же, — хмыкнул Зерван, — скитаюсь как перекати-поле в поисках места, которое мог бы назвать домом. Да только люди везде одни и те же.

— А ты у нас поселись. У нас здесь законы свои — Зиборн, окромя дани, тут других прав не имеет.

Это примерно то же самое, что спрятаться в клетке от льва, бегающего снаружи, — ухмыльнулся вампир. — Не по мне это. Свобода — одно из тех немногих благ, которые мне еще доступны.

Угу, в этом весь ты. Небось часто мандалой махать приходится? Ну ты всегда был из тех, кто любит льва за усы подергать.

— И не говори, — согласился Зерван. — Однако ж свобода даром никогда никому не доставалась. За право жить и умереть свободным надо платить. Но это так, печали мои печные, гори они в аду. Я тут ненадолго… В общем, времени у меня на полтора гроша. То есть считай что нет вовсе. Мне нужно сегодня к утру попасть в подземелье Древних.

— Э-э-э, — нахмурился Баэлорн, — я так погляжу, ты окромя свободы еще и смерть найти захотел?

Ну смерти я не ищу. Она и сама за мной по пятам ходит, искать не нужно. Надо мне дело одно доброе сделать. Принцесса Лэйна не должна выйти за Тэй-Тинга. Она любит другого человека.

— Хех, да ты никак в сваты подался? Все норовишь судьбы людские перекраивать? — добродушно полюбопытствовал дварф.

— А что тут плохого? Покорность судьбе — удел баранов на бойне. Или рабов. А у кого в жилах не водица течет, должен бороться. Ну да оставим философию, расскажи мне, что знаешь про подземелье. Говорят, одному человеку удалось другим путем оттуда выбраться.

Старый мастер глотнул эля и вытер усы:

— Да, я знаю. Вот только как он выбрался, того не ведаю. Мы несколько раз, прокладывая новый ход, попадали в катакомбы Древних. И каждый раз в спешке заваливали проход. Тут, понимаешь, чем глубже, тем порода богаче. Наши шахты самые богатые, а что под катакомбами, так даже представить трудно. Вот мы и стараемся, так чтоб поглубже, но и в катакомбы не попасть чтобы. Сам знаешь, что там водится.

— Да знаю я. Понимаешь, наемные псы перекрыли вход. А попасть туда мне надо. Обязательно надо. Если ты мне не поможешь — мне придется с боем пробиваться через ворота. В общем, моя идея такова. Нужно пробить дыру в шахте, чтоб я мог спуститься в катакомбы. После этого дыру легко забаррикадировать. Отряд вооруженных бойцов на всякий случай будет ждать в шахте моего возвращения в условленный срок. Вернусь — втащите меня обратно и завалите проход. Не вернусь — ну ничего не попишешь.

— Рискованно, — покачал головой дварф, — пробить туда проход значит поставить под угрозу все поселение.

— Никакого риска. Дыра ровно такая, чтоб я протиснулся вниз. Потом на дыру валун, и все дела. А для страховки отряд бойцов. Ну посуди, что такого может пролезть в эту дыру, чтобы отряд дварфов не сумел справиться?

— Эх, пройдоха ты все же, — вздохнул Баэлорн, — вот только где взять отряд такой? Кто согласится рисковать вместо нормальной работы в шахте?

Вампир положил на стол увесистый мешочек:

— Пять талантов. Я думаю, ты без труда найдешь желающих заработать — для этого даже киркой махать не надо. Только и делов-то — надеть доспехи да посидеть в шахте на своем заду. Можете даже бочонок эля прихватить туда.

Старый дварф тяжело вздохнул:

— Ну будь по-твоему. Все равно тебя не отговорить, упрямец.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся Зерван и опустошил кружку с элем.

* * *

Вампир молча шагал за старым мастером по одной из самых глубоких шахт Горы Грома. Позади топали тяжелыми сапогами три десятка закованных в броню дварфов — все они были воинами настолько же, насколько и горняками. Ростом чуть пониже человека, но куда коренастее и сильнее, среднестатистические дварфы, как правило, носят очень тяжелые доспехи, а отразить удар их боевой секиры или пудового молота — та еще задача. Все это вкупе с железными нервами и непоколебимой стойкостью давно снискало дварфам репутацию дорогих, но надежных наемников. Хотя на самом деле любой дварф охотнее орудовал киркой, чем оружием.

Наконец старый шахтер остановился и указал пальцем в пол:

— Долбите здесь!

Пара молодых дварфов поплевала в кулаки и принялись орудовать ломами. Через полчаса лом провалился вглубь — шахтер едва удержал его. Второй заглянул внутрь, бросил туда факел и, не увидев ничего опасного, продолжил пробивать лаз.

Зерван молча поправил оружие, сумку, бутыль с живительной кровью, заплечный ранец с луком и стрелами, ножи на поясе, пошевелил пальцами, вспоминая жесты и заклинания, которые могли бы ему пригодиться. Через минуту ему предстояло шагнуть в неизвестность.

В этот момент позади в шахте раздался топот. Секунду спустя из темноты показался молодой дварф с топором и щитом:

— Тревога! Двери катакомб проломлены! Оттуда поперла нежить!

— Что?!

— Как?!

Со всех сторон посыпались вопросы. Вампир из общего галдежа составил примерную картину происходящего — наемники, готовившиеся к вторжению, подверглись нападению, понесли потери и в спешке отступают под напирающей волной мертвецов.

— Быстрее долбите, — скомандовал он.

— Ты рехнулся?! — выпучил глаза Баэлорн.

— Нет. Раз зомби снаружи, значит, внутри их меньше. Это отличный шанс.

— Упрямый самоубийца, — сплюнул в сердцах дварф и повернулся к вестнику. — Возвращайся, поднимай всех из самых глубоких шахт, баррикадируйте ворота!

— Уже, — обиженно отозвался тот. — Это мы сразу сделали, чай, в голове у нас не пустая порода. Да только мертвякам наплевать на нас. Они организованно атакуют наемников. Как будто их кто-то направляет.

В этот момент лаз был готов. Дварфы привязали веревку к камню, Зерван схватился за нее, сделал шаг вперед. И растаял в темноте.

Глава 5

ПУТЬ В ПРОШЛОЕ

Спрыгнув вниз, вампир моментально произнес заклинание — и тотчас же у него над головой возникла светящаяся точка, озарив подземелье на двадцать шагов тусклым светом. Никого.

— Отлично. Ждите меня, как условились. Не вернусь через два дня — значит, уже не вернусь.

— Удачи тебе, — крикнул сверху старый мастер и скомандовал: — Заваливай!

Пока светящийся фантом мерцал, Зерван тихо стоял на месте, ожидая, пока глаза привыкнут к полной темноте, и слушал. Тихо, только откуда-то издалека доносились звуки битвы — у ворот мертвые сражались с живыми.

Минуту спустя светлячок погас. Теперь весь мир выглядел для вампира серым и черным. Лишь магия и тепло тела будут выделяться цветными пятнами. Люди, да и большинство представителей других рас, были неспособны видеть так, и Зерван в который раз подумал, что вампиризм — не только проклятие, но и дар.

Он достал из ножен мандалу и приподнял ее острием кверху. Затем сделал несколько медленных вдохов, постепенно убыстряя дыхание. В едином ритме с легкими заработало и сердце. Медленно, словно нехотя, Зерван сделал шаг, второй, третий… Постепенно скорость увеличивалась, и вот он уже мчится словно ветер, так же быстро и почти так же бесшумно. Тело пело, играло, энергия била ключом.

«Как же прекрасно иногда быть самим собой… как бы сильно меня за это ни ненавидели».

Вампир несся сквозь тьму, обходя колонны из базальта, поддерживающие своды Подземелья. Сам потолок виден не был — слишком высоко, достаточно, чтобы не возникало гнетущего чувства, обычно посещающего людей в катакомбах.

Вампир легко преодолел верст пять, когда на его пути появилось серое подвижное пятно. Зомби. Кажется, началось.

Мертвец шатнулся в сторону пробегающего мимо вампира, неуклюже попытавшись достать его ржавым клинком, но куда там! Тот играючи уклонился и продолжил свой путь.

Однако дальше стали появляться новые бессмертные стражи. Коридор был широким — полсотни шагов, есть где поиграть в догонялки. Некоторое время Зерван легко обходил их, однако зомби становилось все больше.

Вот один сделал опасный выпад, и вампир был вынужден пустить в ход оружие. Полусгнившая рука с зажатым мечом со стуком упала на пол, раздался звон стали о камень.

Зерван произнес заклинание и снова вызвал светящийся мираж. Светлый шарик, повинуясь воле хозяина, быстро полетел в сторону, отвлекая внимание мертвецов. Путь был вновь открыт — зомби шли на свет, так как он был ярче тусклой ауры вампира.

«Верст пятнадцать отмахал», — мысленно прикинул Зерван и в следующий момент заметил большую группу зомби, которые целенаправленно двигались вперед прямо посреди коридора, игнорируя светлячок. Драться было бы бессмысленно, и вампир припустил во всю прыть в обход. Вся толпа качнулась в его сторону, но недостаточно быстро, чтобы успеть перехватить.

Еще миг — и толпа зомби позади. Впереди, насколько хватало взгляда, — только колонны. Зерван на миг остановился, от быстрого бега в нем проснулась Жажда. Он отвинтил крышку фляги, сделал глоток, почувствовал прилив сил и с прежней энергией ринулся вперед. Преследующая его толпа растворилась в темноте.

* * *

Через час вампир решил передохнуть. Кровь восстанавливала его силы все же медленней, чем тело тратило их. Да и красный эликсир стоило бы поберечь — одни боги знают, сколько еще этих катакомб.

Впереди замаячила обломанная колонна. На высоте пяти метров когда-то появилась трещина, со временем возник и увеличился раскол. В итоге от колонны осталось метров пять, остальное лежало вокруг в виде россыпи камней. Зерван решил, что место просто отличное.

Он с разгону подпрыгнул, ухватился за край и вылез наверх. Излом был неровный, но вампир все равно умудрился удобно сесть. Закрыв глаза, он представил вокруг себя прохладу ночного ветерка и журчащий ручей. На миг все вокруг перестало существовать — остались только он, ручей и ветер.

Странное неприятное чувство вернуло медитирующего обратно. Зерван оглянулся, но никого не заметил. Магии он тоже не ощутил, вместе с тем чувство, что за ним наблюдают, не исчезло.

Вампир приготовился к неожиданностям, спрыгнул с колонны и мгновенно рванулся в сторону, на случай внезапного нападения. Ничего и никого, тишина. И все то же неприятное ощущение. Беззвучно ругнувшись, вампир снова глотнул крови, ускорил сердцебиение и рванулся вперед. Может быть, конец пути уже недалеко.

Всего через полверсты он наконец-то увидел то, за чем пришел — из тьмы на вампира надвигался Жнец.

— Ну вот и ты, — тихо сказал Зерван, — думаю, твое время истекло.

Жнец был куда омерзительней в жизни, чем на картинках. Огромное насекомое, помесь гусеницы и богомола. Там, где у гусеницы обычно находится голова, начиналось что-то похожее на грудь богомола. Естественно, к этой груди прилагались две пары устрашающих хватательных конечностей. Крохотная богомолья голова недобро взирала на вампира с трехметровой высоты. И весь этот ужас полз к вампиру, перебирая тонкими многочисленными ножками.

Зерван решил не затягивать схватку и атаковал первым, выкрикнув одно из самых опасных своих заклинаний. Огненные капли сорвались с кончиков его пальцев и полетели в сторону чудовища. Но Жнец не обратил внимания на ожоги и попытался достать противника ударом лап-когтей. Вампир стремительно метнулся в сторону и взмахнул мандалой. Кусок конечности твари упал на каменный пол.

Жнец в долгу не остался, из его жвал, более похожих на паучьи хелицеры, брызнула жидкость. Атака оказалась достаточно неожиданной — вампир изящно уклонился, но его плащ был основательно забрызган. Зерван отскочил в сторону и рывком сорвал его. И не напрасно — ткань начала дымиться и расползаться. Яд оказался еще и едким.

Вампир попытался обойти монстра в надежде укоротить ему ножки с правой стороны, но Жнец очень резво развернулся на месте и снова брызнул ядом. Зерван отпрыгнул и прочитал еще одно заклинание. И весьма успешно. Прямо перед Жнецом на полу возникла полусфера диаметром в десять шагов, которая, казалось, соткана из самой тьмы. Вампир ухмыльнулся и ринулся в эту тьму.

Для обычного зрения шар тьмы был непроницаем, но для глаз Зервана преградой не являлся. Он молнией скользнул вдоль гусеницеобразного тела, вспарывая скользкую кожу клинком. Из рассеченного бока хлынула зеленая жидкость, а монстр задергался, словно вошь на гребешке, и попытался развернуться, но вампир опередил его. Он вскочил на полутораметровое туловище Жнеца. Один удар острой мандалы — и маленькая голова чудовища укатилась в темноту.

Зерван отпрянул, чтобы не попасть под фонтан зеленой крови, бившей из шеи, и отбежал в сторону, ожидая, когда чудовище околеет. Каково же было его удивление, когда, обернувшись, он успел увидеть, как громадная туша превращается в пыль и рассыпается. Еще несколько секунд — и только прах остался от великана. Даже на клинке вампира вместо зеленой крови осталась только пыль.

Зерван в сердцах сплюнул. Он-то выложился по полной, а это всего лишь магический монстр. Фальшивка. Впрочем, плащ, а точнее, его остатки лежали на полу и всем своим видом свидетельствовали, что бой не был фальшивым — проиграй Зерван, от него тоже остались бы только ошметки.

Вампир в задумчивости смотрел на прах. Откуда взялся этот монстр? Магия? Но магии он не чувствовал. Либо это очень хорошая магия, либо что-то совсем иное. Ведь в самом деле, не может существо из плоти и крови моментально истлеть, даже несмотря на то что кровь зеленая.

Что ж. Сердца нет. Раз так, придется идти дальше. Но Зерван в общем-то и не рассчитывал, что все будет легко и просто. Это только в детских сказках рыцарь просто пришел к дракону «… и отрубил ему голову». В сказках все всегда коротко, ясно и просто. Оно и неудивительно. Стоит ли рассказывать детям о сотне солдат, поджаренных заживо в своих же доспехах? Навряд ли дитя после такой сказки быстро уснет.

«Реальность страшней самой страшной сказки», — подумал вампир и принялся ускорять сердцебиение. Бежать ему предстоит, по-видимому, изрядно.

Вампира также занимала одна мысль. Зачем Древние построили этот коридор? Прямой, широкий коридор высотой в два десятка человеческих ростов, с тремя рядами колонн, поддерживающих свод. Гладкий пол, словно поверхность зеркала. Гладкие стены. Как? Зачем?

Зерван не удержался и остановился у одной из колонн. Внимательно обследовав подножие, он пришел к удивительному выводу — колонна не имела ни единой щели, ни малейшего зазора. Она попросту росла из него. Была частью скалы. Идеально круглая, без следов инструмента.

Сделав это потрясающее открытие, вампир вдруг задумался. Какой должна быть магия, послужившая инструментом для создания всего этого? Просто потрясающе. И если псевдожнец — порождение того же разума, то он должен был оказаться просто несокрушимым. И хотя вампир и сам был воплощением опасности и смертоносности, относительная легкость схватки его все же удивляла.

Впрочем, это была не единственная нестыковка. Зомби. Какая сила заставила мертвые тела двигаться, искать врага и нападать на него? Магия? Зерван и сам был в магии не новичком. И хотя все его мистические силы и умения были так или иначе направлены на выживание, он если и не умел чего-то, то знал очень много. И прекрасно понимал одну простую вещь. Если требуется создать магическое заклинание, воздействующее на определенный предмет или явление, создатель должен быть знаком с объектом воздействия. Орочьи шаманы, умеющие коллективными усилиями вызывать дождь, создали свой магический ритуал сами. Но вызвать град были неспособны. Ибо никогда его не видели — града и не может быть в степях, где нет зимы и мороза. В то время как человеческие маги знали более десяти способов вызвать град.

И потому налицо был парадокс. Магия Древних, которые исчезли еще до возникновения человека — а некоторые считали, что даже до появления орков и эльфов, — отлично работала против него. К тому же вампир, обладающий «врожденной» способностью чувствовать и видеть магию, не обнаружил ровным счетом ничего, сражаясь с монстром. Никакого колдовства. А ведь магия, сохранившая силу на протяжении бесчисленных тысячелетий, должна быть невообразимо мощной.

Зерван задумчиво посмотрел в глубь тоннеля. А вдруг где-то там, в глубине древней горы, кроется ответ. Может быть, именно его и охраняют зомби и псевдожнец. И может быть, он, Зерван, разгадает эту тайну. Вампир вздохнул и помчался дальше, во тьму. Его вело уже не обязательство, взятое на себя из глупой сентиментальности, но нечто большее. Зачем нужна вечная жизнь, полная страданий, за которую к тому же приходится отчаянно бороться? Возможно, пара десятилетий отшельнической жизни стоит одного смертельно опасного приключения, а бесчисленные гонения и всеобщее презрение — одной-единственной невероятной тайны? Определенно да. Кровь бурлила от смеси адреналина с азартом. Зерван несся по древнему проходу, предвкушая опасность, схватку и разгадку одной из величайших тайн. Отличная смесь приправ для тяжелой, полной страданий жизни. Ради этого и правда стоит жить!

Следующий псевдожнец повстречался Зервану только через час. И конечно, вампир уже был готов. Он услышал шуршание гусеницеобразного тела по камню задолго до того, как увидел неясный силуэт громадной туши монстра. Быстро сняв котомку, Зерван извлек из нее лук и собрал его. Достал несколько стрел, положил одну в направляющую трубку и недобро усмехнулся. Он не даст этому чудовищу возможности оплевать себя кислотой.

Как только силуэт обрисовался четче, вампир натянул тетиву до самого уха, прицелился и выпустил стрелу. Свист и донесшийся издали чвакающий звук слились воедино. Громадная туша дернулась, но не остановилась. Вампир приладил вторую стрелу.

Второй выстрел был произведен точнее — в голову. Стрела прошла сквозь нее, почти не замедлившись, и умчалась в темноту. Жнец на мгновение замер, но снова начал наступать на стрелка. Впрочем, насекомые — не люди, при обезглавливании умирают не сразу, иногда только через две недели, да и то от голода.

Третья стрела вошла в нижнюю часть туловища. И этот выстрел оказался неожиданно успешным, возможно, стрела повредила нервный узел. Жнец начал корчиться и извиваться на месте, беспорядочно размахивая хватательными конечностями.

Вампир удовлетворенно хмыкнул, подхватил котомку и двинулся дальше, обойдя монстра у самой стены. Он не боялся схватки, просто существо вызывало у него омерзение. «Отступить от отвращения — не позор», — сказал один неглупый человек.

Уже отойдя на приличное расстояние, Зерван остановился, чтобы разобрать лук, и, случайно оглянувшись, увидел, как монстр замер и начал медленно осыпаться.

Спустя несколько секунд от него остался лишь прах.

* * *

— Ваше величество, — отрапортовал лидер наемников невысокому смуглому человеку в черных доспехах, — позвольте доложить!

— Докладывай, — хмуро сказал Тэй-Тинг, — если, конечно, тебе есть что сказать помимо того, что я и так вижу.

На почтительную лесть наемника принц Кор-Гала никак не отреагировал. Не потому, что привык к лести — просто он уже считал себя королем, и, стало быть, обращаться к нему со словами «ваше величество» положено уже не из почтительности, а согласно статусу.

Лагерь наемников был разгромлен. Волна нечисти смела все — и нехитрый частокол, и палатки. Большинство наемников погибли, другие в ужасе разбежались. Некоторые вернулись позже, придя в себя, но не все. Были и такие, которые предпочли больше не встречаться с нежитью и плевать, сколько платит заморский принц.

— Ваше величество, но их было слишком уж много. Несколько сотен. И все они наступали слаженно, словно ими кто-то руководил.

— Да, это и странно. Что мы имеем?

— Три с лишним сотни погибших, и многие дезертировали. У меня осталось семь десятков готовых к бою людей.

— Ну что ж. Раз так — скажи им, жалованье пяти сотен будете делить на семь десятков.

Говорить не пришлось. Выстроившиеся позади предводителя наемники отлично это услышали и оживленно загомонили. Боевой дух быстро возвращался к ним.

Вместе с Тэй-Тингом прибыла его гвардия — сорок отборных воинов, в совершенстве владеющих любым оружием и не знающих страха. Этими силами принц Кор-Гала собрался штурмовать катакомбы. Также большие надежды он возлагал на зачарованные стрелы, которыми были наполнены колчаны его гвардейцев. Если они не будут работать как надо, в Кор-Гале станет на десяток магов-шарлатанов меньше.

— Так, выступаем завтра на рассвете. Бойцы пусть отдохнут и выспятся. Мы не знаем, сколько верст придется пройти и когда в следующий раз выдастся отдохнуть.

Когда предводитель отряда отправился отдавать соответствующие распоряжения, Тэй-Тинг посмотрел невидящим взглядом сквозь гору. Где-то там находится его ключ к короне Монтейна, ну и к руке дочери старого короля. Хотя эта досадная неприятность принца не очень волновала. Бог с ней, с принцессой. Ничего не бывает идеального — за все надо платить. Женитьба на этой строптивице — небольшая цена за целое королевство. В конце концов, она будет нужна, только пока не родит наследника. А во время родов умирают даже королевы. Ну а наследник, маленький ублюдок, отправится за своей мамашей, а его место займет сын Тэй-Тинга. Только это будет его сын, рожденный той женщиной, которую он сам выберет.

Тэй-Тинг улыбнулся. Да, все будет именно так. Осталось только убить Жнеца. Но и для этой твари у него был сюрприз. Добыть сердце будет проще простого, и наблюдатели старого дурака Зиборна ничего не скажут.

Принц едва удержался от того, чтобы весело не засвистеть разухабистую мелодию.

* * *

Зерван остановился у стены. Глухо. Сплошной камень, чтоб ему. Он на несколько секунд задумался.

Определенно проход должен быть, потому что его не может не быть. Ведь берется же откуда-то нежить всяческих мастей? Не с потолка же падает. Потолок!

Вампир прошептал заклинание, и маленький огонек поднялся с его ладони и поплыл ввысь. Некоторое время он мерцал в вышине, перемещаясь от стены к стене, но тщетно. Острое зрение Зервана не обнаружило даже щели. Проклятье, ну не могут же толпы нечисти появляться просто из воздуха…

В этот момент на полу, потолке, колоннах и стене тускло засветились странные зеленоватые узоры и линии, затем раздался негромкий хлопок, и вампир понял, что могут. Нежить возникла из ничего прямо вокруг него.

Зерван просто остолбенел, но всего на миг. Ближайший иссохший мертвец с алебардой наперевес стоял всего в шаге от него. Вот сейчас вся эта толпа повернет головы, уставится на непрошеного гостя сотнями высохших глазных яблок — и вампиру придется на своей шкуре испытать, что чувствует расчленяемый человек. С тем неприятным отличием, что человек обычно умирает или как минимум теряет сознание от одного-двух хороших ударов, а вампиру с его живучестью такая поблажка не светила.

Однако пока Зерван лихорадочно раздумывал, попытаться ли прорваться, сбив стоящих за ним мертвецов с помощью «волны гнева», как он сам называл это заклинание, или отвлечь волшебным огоньком, вся толпа одновременно занесла ногу и сделала шаг. И второй. И третий. Мертвецы, не обратив на него внимания, уходили прочь, в сторону входа.

Вампир по человеческой привычке вытер ладони о штаны, хотя они у него уже давно не потели. Великие боги, какой должна быть сила некроманта, способного повелевать такими массами ходячих трупов? В том, что они подчиняются некой единой воле, он не сомневался. Как еще объяснить их слаженные, одинаковые движения?

Вглядываясь вслед уходящему полчищу, Зерван обратил внимание, что строй начал распадаться, постепенно превращаясь просто в толпу, хотя первоначально зомби стояли тесными группами по несколько десятков. Опустив глаза на затухающие линии на полу, он увидел то, что подтвердило его догадку, — круги, испещренные символами и рунами по окружности. И как раз на них-то и появились зомби.

Зерван удовлетворенно хмыкнул, загадка была разгадана. Магический портал — вот правильный ответ. Впрочем, его сильно смущала одна деталь. Когда активируется магия, способная переносить с места на место сотни мертвецов, магическая энергия должна бить ключом. Еще когда только засветились линии, вампир должен был ее почувствовать. Даже начинающие маги, будь то люди, эльфы любого вида или орки, отлично распознавали магию. У него благодаря темному дару это получалось в десятки раз лучше, и потому Зервану удавалось обходить самые смертоносные и хитрые магические ловушки.

Но сейчас вампир ничего не чувствовал. Совсем ничего.

Он опустился на корточки и принялся ощупывать пол. Там, где камень светился, обнаружились неглубокие канавки и впадинки. Дно этих углублений на ощупь отличалось, хотя это тоже был камень. Но немного другой.

Зерван выпрямился и отряхнул руки. Ситуация становилась безвыходной. Он знал, как в Подземелье появляются новые мертвецы, но не понимал природы портала, не говоря уж о том, как его заставить работать.

И была еще одна деталь, которая смущала его. А именно поведение мертвецов.

Откуда бы они ни появлялись и каковы бы ни были силы, заставлявшие их двигаться, искать врага и убивать, одно было бесспорно: организованное нападение мертвецов обеспечивалось неким магическим приспособлением, которое посылало в определенный момент времени сигнал к атаке. Но если зомби атаковали людей у выхода и пытались напасть на вампира посередине Подземелья, то здесь, у самого портала, они его просто проигнорировали. Они маршем двигались поближе к выходу и лишь там начинали вести себя агрессивно. А из этого вытекал простой вывод: в мертвецов при ритуале поднятия не закладывался список приказов на веки вечные. Ими управляли.

Что ж, выходит, что там, за стеной, кроме безмозглого монстра-жнеца и его таких же безмозглых копий-подделок, кроме толпы мертвецов, был еще кто-то разумный. Разумный достаточно для того, чтобы защищать катакомбы Древних от вторжения многие тысячи лет.

«Что ж, — подумалось вампиру, — ничто не длится вечно».

Он подошел к стене вплотную и сел спиной к ней, прошептал заклинание. Теперь, пока он не шевельнется, он не будет заметен случайному взгляду. «Пелена бдящего глаза» уже спасла его в погребе, когда он лежал в открытом саркофаге, может быть, так же хорошо она сработает и против высохших мертвых глаз. Если, конечно, у мертвецов зрение не магическое. Или если на них вообще подействует магия, рассчитанная на живых. К тому же они должны появиться спиной к нему, лицом к входу. Что дает дополнительные шансы остаться незамеченным.

Так или иначе, любая маскировка лучше, чем вообще никакой. Вампир медленно очистил свой разум от лишних мыслей и эмоций. Ему требовалось подумать. Хорошенько подумать. И отдохнуть.

* * *

— Проклятье, новая волна! — донеслось спереди.

Командир выкрикнул приказ, и наемники выстроились в шеренгу, закрывшись щитами. Второй ряд образовали гвардейцы Тэй-Тинга с луками на изготовку.

— Это уже вторая волна, — недовольно проворчал принц Кор-Гала, — им вообще настанет когда-нибудь конец?

— Не ведаю того, — хмуро ответил командир наемников, — но надеюсь, ваше величество, что стрел у вашей гвардии еще много.

Тэй-Тинг не ответил. Он молча смотрел на неясные силуэты впереди.

По команде полетели факелы, освещая мишени для стрелков. Гвардейцы натянули луки, прицелились и начали стрелять. Зачарованные стрелы понеслись вперед и вспыхнули неярким светом, попадая в неуклюже бредущих мертвецов.

«Не подвели маги», — отметил в который раз принц. Мертвецы, получая стрелу, озарялись вспышкой и валились на пол, как мешки с зерном. Первые ряды оказались сметены, но за ними из темноты выплывали все новые зомби.

И когда лучники потянулись за следующей стрелой, нежить выкинула самый неожиданный трюк — мертвые воины разом избавились от шатающейся походки и бросились вперед. И хоть бег был неуклюж, но это был бег.

Наемников это застало врасплох, да и гвардейцев тоже. Стрелять в малоподвижные цели и в бегущую орду оказалось вовсе не одно и то же. По меньшей мере половина наемников ринулась назад, вторая просто оцепенела. Сплоховали даже закаленные гвардейцы — поток стрел на миг иссяк.

Несмотря на медлительность бега, зомби сократили расстояние куда быстрей, чем от них этого ждали, и это едва не поставило крест на планах Тэй-Тинга. Часть наемников в панике убежала, остальным пришлось драться с нежитью, но у них это получалось неважно — паника и растерянность сделали свое дело. Многие воины сразу были убиты, и командир принял единственно верное решение.

— Назад, — заорал он, — назад бегом и перегруппироваться! Бегом, песьи души! — Последнее относилось к гвардейцам, чья вышколенность не давала им подчиняться чужому приказу без разрешения своего повелителя.

— Выполнять, проклятые! — крикнул принц, вовремя сориентировавшись. — Нужно увеличить дистанцию!

Однако остановить людей оказалось сложнее, чем заставить побежать, даже после того, как мертвецы остались далеко позади. Преодолеть панику и страх было трудно.

Так или иначе, пробежав с полверсты, наемников удалось остановить и заново построить. Многие оказались без щитов или оружия, потеряв мечи, они были вынуждены взяться за ножи.

— Да будь они прокляты, бегущие мертвецы, ей-же-ей, это невиданно, — прохрипел запыхавшийся лидер наемников. — Сейчас вся надежда на ваши стрелы. Моим псам драться в общем-то нечем.

Принц презрительно поморщился.

Когда зомби появились из темноты, их встретили стрелами. Многие попадали, и не только от стрел — прямо на глазах то у одного, то у другого просто подламывались ноги.

Первые ряды нападающих быстро пали.

Вот теперь, когда остальные подойдут, придется и нам поработать, — проворчал Тэй-Тинг, — стрелы можно использовать лишь один раз, и они уже заканчиваются.

Командир кивнул и прокричал приказ. Наемники двинулись вперед, добивая ползущих мертвецов и поднимая их оружие. Почувствовав в руках сталь, пусть и ржавую, они приободрились и были готовы начать отрабатывать жалованье.

Когда подоспели отставшие мертвецы, то их оказалось меньше, чем живых, да и наемники с гвардейцами пылали решимостью расквитаться за свой позор и унижение.

Во встречной атаке люди сумели разбить и без того неплотный строй нежити и наконец-то применили свои навыки, приобретенные во время тренировки в лагере. Пока один щитом и мечом отбивал выпады зомби, другой заходил сбоку и пытался отрубить руку или подсечь колени. Упавших просто рубили на куски. А когда гвардейцы сумели охватить фланг противника и зайти в тыл, исход боя был решен. Мертвецов быстро окружали, сбивали с ног и крошили на части. С незначительными потерями живые одолели мертвых.

— Ищите свое оружие, так вас и растак, — скомандовал командир, — с этими ржавыми хлеборезками много не навоюешь.

Но наемников больше не нужно было понукать — они наконец-то одержали свою первую победу. Настоящую, добытую своими руками и оружием, а не волшебными стрелами. Вкусив азарт боя и чуя запах щедрой платы за труды, они рвались поскорее добраться до Жнеца и разорвать его в клочья.

— Эй, а где эти графья, посланные Зиборном? — спросил вдруг командир.

— Тут один, — сказал кто-то из гвардейцев, — все время за моей спиной прятался, а когда бежали, улепетывал так, что и мне было не догнать, даром что живот до колен…

Дружный хохот почти сотни глоток сотряс своды Подземелья. Скоро выяснилось, что до смерти напуганный старый поверенный короля Зиборна один остался в живых — трое его спутников погибли во время отступления.

— Ну ты ж смотри, теперь постарайся не подохнуть, а то кто будет перед королем свидетельствовать, а? — ухмыльнулся принц, и наемники снова заржали. Поверенный не покраснел от стыда, он был бледнее смерти, и никакое унижение не могло его вогнать в краску. Сильнее мертвецов он боялся только вернуться к Зиборну, не выполнив приказ.

* * *

Вампир медитировал уже несколько часов, когда круги на полу вновь начали светиться. Решение пришло мгновенно. Он достал из-за пояса метательный нож и бросил в ближайший круг. И снова замер.

В следующий миг раздался уже знакомый хлопок, с пола поднялась пыль. В тот же миг в кругах появились зомби, но на этот раз их было намного меньше. «Резервы истощаются», — подумалось Зервану.

Когда неупокоенное воинство двинулось вперед, на выход, вампир покосился в круг. Так и есть! Нож исчез бесследно! Зерван ухмыльнулся. Теперь он знал, как попасть внутрь. Портал работал в двустороннем режиме. Зомби попали сюда, а нож, выходит, лежит в одном из кругов по ту сторону стены. Все, что нужно, — дождаться очередного открытия портала и встать в круг. Конечно, с ножом можно попрощаться, он будет перемещен вместе с нежитью и просто разминется со своим хозяином. Жаль, но тут уж ничего не поделать.

На всякий случай, чтобы не прозевать момент, Зерван просто сел в один из кругов и принялся ждать. Его терзало смутное беспокойство, что портал больше не заработает — вдруг незримому повелителю мертвых просто нечего больше противопоставить наемникам, которые — вампир точно это знал — сейчас продвигаются следом. Если так, го ему светит невеселая перспектива — бежать некуда. С другой стороны, всегда можно попытаться применить магию и скрыться, а заодно понаблюдать, что же предпримет заморский принц. Существовал шанс, пусть и очень маленький, что Тэй-Тинг пустился в эту авантюру вовсе не вслепую. Хотя откуда ему знать, как преодолеть стену, если, опять же теоретически, никто из смертных тут никогда не был?

Вампир вздохнул. Слишком много неизвестного и непонятного, чтобы строить хоть какие-то расчеты. Даром предвидения, равно как и любыми иными способами получения знаний, кроме своих чувств, он не обладал. Все, что можно предпринять в данной ситуации, — это ждать. И может быть, этот клубок распутается сам.

Где-то далеко слышались звуки боя — это наемники расправлялись с остатками мертвой армии. И если тот, кто находился за стеной, все еще собирался воевать, то ему было бы самое время подумать о новой порции войска.

И в тот момент, когда Зерван подумал об этом, окружающие его стены вспыхнули ослепительным белым светом. Он благополучно оказался на другой стороне портала, разминувшись с тем, что было перенесено по встречному маршруту. Вампир надеялся, что бы это ни было, уж оно-то задаст наемникам трепку. Потому что пока он отдыхал на колонне и медитировал у стены, его конкуренты серьезно сократили расстояние и уже наступали на пятки.

Хотя, рассудил он, если неизвестный предводитель мертвых не дурак, он не станет активировать портал, когда наемники доберутся до стены. Можно просто забыть про них — пускай себе попытаются проковырять толстый камень. Но уже в следующий миг настроение Зервана испортилось. Ведь если хранитель Подземелья так отчаянно защищается, значит, способ миновать стену все-таки есть и помимо портала. И если так, то время играет против вампира.

Зерван поднялся с пола и огляделся. Он находился в большой круглой комнате. Но ни на что виденное им ранее это помещение похоже не было. Идеально круглая, идеально пустая. Только стены, пол и потолок покрыты светящимися зелеными линиями и рунами. Зерван не удержался и провел пальцами по полу. Ровный. Идеально ровный. Ни следа инструмента, ни трещины, ни щели. Каким бы способом ни была создана комната — это за пределами человеческого понимания.

Выход был всего один, и, конечно, он просто не мог быть обычным. Длинный круглый проход, в поперечнике как раз по росту тех двух псевдожнецов.

Зерван мысленно помолился богине-покровительнице всех изгоев и странников Маэнэмме и двинулся в проход, в глубь древних тоннелей. Он был, вероятно, первым из людей, вошедшим сюда. И имел все шансы стать первым погибшим здесь.

Тоннель привел его в пещеру колоссальных размеров. Коридор превратился в желоб, идущий по вершине стены, разделившей эту пещеру надвое, а по обе стороны этой стены, далеко внизу, в специальных углублениях, заполненных прозрачной жидкостью, лежали десятки Жнецов.

Только осторожность удержала вампира от того, чтобы удивленно не присвистнуть. Действительно, зрелище было просто потрясающим. По всему полу пещеры по обе стороны разделяющей стены были сотни выемок. Большинство из них оказались пусты, но в некоторых из них лежали хозяева этих катакомб. И казалось, спали.

Зерван осторожно двинулся дальше, поглядывая вниз и размышляя. Реннар Справедливый говорил об одном Жнеце, но тут были десятки. И это только здесь. Вампир вполне резонно полагал, что желоб, уходя в конце пещеры в скалу, ведет к другим таким же пещерам. И Зерван поймал себя на мысли, что, даже если сердце Жнеца появится прямо перед ним, он все равно не уйдет отсюда, пока не разгадает все загадки давно исчезнувшей расы. О том, что в затылок дышат наемники Тэй-Тинга, вампир забыл. Что значат какие-то убогие, мелочные людишки, если здесь прямо перед ним лежали загадки, которым неизвестно сколько тысяч лет? Может, они ждали именно его?

Вампир глотнул из фляги, но жажды не унял. Его мучила не жажда крови, не жажда денег, славы, могущества… Жажда знаний, в простонародье именуемая любопытством, — вот что испытывал он. В древнем лабиринте вампир был счастлив, еще только предвкушая, что откроется его взору. Всего один час здесь стоил жизни, полной гонений и страданий.

В этот момент в одной из ванн всколыхнулась жидкость, и лежавший в ней Жнец медленно начал подниматься, словно пробуждаясь от долгого сна. Эйфория моментально развеялась, вампир тотчас же вспомнил, что находится один в компании нескольких десятков чудовищ. С одним он справится, но вот уже с двумя навряд ли.

Обнаружен ли он? Возможно. Но не факт. Должно быть, этот монстр поднимается для схватки с наемниками. Если так, то не стоит ему мешать. Также вампира занимала мысль: а как Жнец собирается попасть в комнату портала? Уж не по стене ли взобраться он собрался?

Жнец медленно, но все время убыстряя движение, подполз прямо к стене, коснулся ее усиками, и прямо перед ним вспыхнула вертикальная зеленая полоса. Не раздумывая, существо начало карабкаться по этой полосе прямо вверх — и это по вертикальной гладкой стене!

Зерван снова едва не присвистнул, но вовремя спохватился. Он уже миновал то место, где Жнец поднимется на гребень стены, и потому, если, конечно, он направится в комнату портала, вампиру не придется с ним встречаться. На всякий случай он украдкой отошел подальше от полосы и присел, наблюдая, что же будет.

Расчет оказался верным. Жнец проигнорировал незваного гостя и спокойно прошел в комнату портала. Зерван ухмыльнулся — кажется, наемникам предстоит повеселиться. Его это вполне устраивало. Бросив последний взгляд на спящих в своих ваннах Жнецов, вампир двинулся дальше в тоннель. Тьма, скрывающая неизведанные чудеса, манила его, словно песня сирены.

* * *

— Проклятье, драные псы, — надрывался командир, — не можете справиться с одним червяком-переростком?

Наемники оцепили монстра кольцом, но дальше этого дело не шло. Никто более не отваживался подойти к нему.

Лишь завидев чудовище, командиру и принцу удалось заставить своих людей пойти в атаку, и сейчас Жнец извивался на одном месте. Его ножки, да и само толстое мягкое туловище оказались сильно искромсанными. Но в нескольких шагах от него все еще вопила и корчилась, медленно растекаясь по полу, полужидкая масса, всего полминуты назад бывшая человеком. Сталь доспехов смешалась с плотью, руки, которыми несчастный пытался счистить с себя кислоту, отвалились, но это отвратительное месиво все еще жило и истошно вопило. Наполненный адской мукой крик полностью убил боевой дух и наемников, и гвардейцев. А Тэй-Тинг с разочарованием подумал, что его телохранители, оказывается, не такие уж и бесстрашные. Ну и плевать. Цель его путешествия была прямо перед ним.

— Расступитесь, — скомандовал принц и достал из-за пояса небольшой жезл. Как все-таки хорошо, что старый тупица Зиборн не додумался запретить использовать в поединке с Жнецом магию.

Тэй-Тинг усмехнулся, направил жезл в вопящее месиво и произнес резкое, отрывистое заклинание. Из металлического набалдашника сорвалась молния. Вопль мгновенно прекратился, в воздухе омерзительно запахло горелой плотью и желудочным соком монстра.

Жнец сделал вялую попытку доплюнуть до принца, но промазал. А тот снова произнес заклинание, активирующее посох, и миниатюрная молния впилась в грудь монстра. Он безмолвно задергался, принялся лихорадочно размахивать смертоносными передними лапами, но достать своего мучителя ему было не суждено. Второй удар молнии — и обугленная правая лапа упала на каменный пол. Жнец уже не пытался нанести ответный удар. Содрогаясь дымящимся телом, он ждал последнего удара. И конечно, ему не пришлось ждать долго. Жнец на мгновение замер, а затем медленно перевернулся и рухнул на бок.

— Иди-ка сюда, старикашка, — позвал принц поверенного, — скажи, я убил Жнеца самолично?

— Да, ваше величество, истинно так.

— Отлично. Король Зиборн ничего не говорил, что вырезать сердце я тоже должен сам?

— Н-н-нет, ваше величество, — заикаясь и кланяясь, ответил старик, — ничего подобного его величество не говорил…

— Слава богам, — хмыкнул Тэй-Тинг, — хоть руки пачкать не придется. А ну-ка, двадцать золотых тому, кто вырежет сердце и принесет его мне.

Несколько наемников с гиканьем бросились к телу Жнеца, и в этот момент обугленное существо преподнесло своим мучителям прощальный сюрприз. Один из гвардейцев, стоящих сбоку, предупреждающе закричал, увидев, как поворачивается голова и поднимаются хелицеры, но было уже поздно.

Двое ближайших наемников оказались облиты кислотой с головы до ног. Они страшно, нечеловеческими голосами закричали, когда кожа и плоть начали стекать с их костей красными ручьями. Жнец же, бросив последний взгляд на них, словно желая убедиться, что все-таки сумел уравнять счет, уронил голову и медленно начал рассыпаться в прах.

Жертвы кричали долго и истошно, но на них уже никто не обращал внимания. Гнев принца показался усталым и измученным людям еще страшнее. Даже гвардейцы молча радовались, что устав предписывал им всегда находиться позади своего господина, и старались не попадаться ему на глаза.

Тэй-Тинг, считавший, что дело уже сделано, долго бесновался. Мало кто из присутствовавших ранее слышал такие проклятия и богохульства. Принц метался и размахивал кулаками, проклиная все на свете, а под конец ухватил поверенного за бороду и заорал:

— Ну что, старый таракан, говорил ли Зиборн хоть что-нибудь насчет этого, а? Это что, обман? Надувательство? Старый хрыч нарочно послал меня на невыполнимое задание? Где мне сердце взять, если тварь просто рассыпалась?

В этот момент один из наемников, который ранее предусмотрительно отошел в темноту, подальше с глаз разъяренного принца, позвал:

— А взгляните на это, ваше величество!

Тэй-Тинг метнул в его сторону молнии из глаз, уже раздумывая, зарубить наглеца или сжечь, но тут второй наемник, подошедший посмотреть, что там нашел его товарищ, присвистнул:

— Вот так дела…

Бешенство принца на время уступило место любопытству, и он, отпустив бороду старика, тоже подошел посмотреть.

Здесь, на каменном полу, возвышалась точно такая же кучка праха, в которую только что превратился Жнец.

— Это что такое? Еще прах?

— Да, — кивнул командир, — такой же порошок. Выходит, в этом месте уже умер другой такой же червяк. Только раньше.

— Да уж я догадался, что раньше, — огрызнулся принц, — ну и что с того?

— А вы, ваше величество, Жнецов раньше видели?

Тэй-Тинг задумался, потом достал из сумки свиток пергамента и протянул командиру:

— Да, но только на этом вот рисунке.

Старый наемник задумчиво посмотрел на аляповатый, неаккуратный рисунок.

— Странный какой-то он на этом рисунке. Не такой. Как будто художник рисовал по памяти, основательно перед тем надравшись.

— Это орочий рисунок, невежа, — ответил принц, — орки всегда так рисуют.

— Все равно. Видно же, что на рисунке зверь совсем не такой, какого мы видели. Похожий, но другой.

Тэй-Тинг взял пергамент в руки и внимательно посмотрел на него. Действительно, убитый Жнец имел большое сходство с рисунком, но различия были слишком заметными, чтобы списать их на плохую память художника. Тем более что память у орков отличная, это принц знал. Получалось, что древний художник-орк нарисовал совсем не того, кого они убили.

— Ты хочешь сказать, что мы убили не того Жнеца? — спросил принц.

— Да оно так и выходит. Ведь издавна говорилось в сказаниях, что Жнец остался только один. А мы видим прах минимум двух.

Тэй-Тинг призадумался. В словах старого наемника был смысл. Все легенды, хоть орочьи, хоть эльфийские, всегда упоминали об одном последнем Жнеце. И если все-таки предположить, что Жнец действительно один и что он не двуполый, то получалось по всему, что убиты были не Жнецы, а кто-то другой. Мало ли кто здесь может жить, если есть нежить, отчего ж не водиться огромным насекомым?

— Как думаешь, давно умер тот, другой монстр?

Наемник поворошил прах кончиком меча.

— Да видать, несколько часов ранее.

— Ну что ж, поднимай людей. Пойдем дальше. Награду всем удваиваю… Только сердце мне добыть нужно, а уж тогда не поскуплюсь.

Гвардейцы одобрительно зашептались. Они знали своего господина — при всей его подлости и жестокости жадным он не был. И их оптимизм передался и наемникам.

Несколько часов спустя они наткнулись на третью кучу праха. И один из гвардейцев, поворошив прах кончиком лука, извлек на свет короткий арбалетный болт.

— Так-так, — прокомментировал находку принц, — значит, до нас тут кто-то побывал.

— Да, — согласился командир, — причем этот «кто-то» оказался в состоянии справиться с двумя чудовищами.

— Но как такое возможно? Вы же стояли у входа!

— Ваша правда, стояли. Но только пока нежить не полезла оттуда. Когда мертвецы оттеснили нас от ворот, туда хоть полк мог войти без нашего ведома. Если б, конечно, с нежитью договорился. А еще, ваше величество, вы слыхали про того парня, который за день до вашего приезда умер? Говорят, вошел внутрь за день до того, как мы у ворот лагерем стали, и обратно вышел, но не через ворота. Но как — не ведает никто, парняга тот свой секрет с собой в могилу забран.

— Понятно. Значит, опередить меня надумал кто-то. Небось какой-то прощелыга-смерд королем заделаться решил, — скрипнул зубами принц, — а ну-ка прибавим шагу!

— Слушаюсь, — ответил лидер наемников и, крикнув приказ, добавил негромко: — Вот только сдается мне, ваше величество, что прощелыгам и смердам эти твари не по зубам. Либо большой отряд против нас, либо…

— Либо что?

— Не знаю. И почему-то не очень хочу знать.

Глава 6

ПОКИНУТАЯ ОБИТЕЛЬ

Зерван потрясенно осматривал место, куда привел его коридор. Это был еще один длинный прямоугольный коридор, похожий на тот, который служил входом в гору, но по бокам у стен находились цилиндры в три человеческих роста, над вершинами которых медленно вращались огромные шары. Шары эти висели в воздухе, ничем не поддерживаемые, и источали яркий зеленый свет. Вампир всем телом чувствовал огромную мощь, исходящую от этих конструкций, но по-прежнему не понимал природу этой силы. Это была не магия. Или магия, но никому дотоле не ведомая.

Он осторожно двинулся вперед, держась середины. Может быть, в следующей комнате будет что-то более понятное.

Следующая комната оказалась точной копией предыдущей, за одним исключением — она была мертва. Колонны не светились, шары лежали тут и там. Чем бы эти приспособления ни были — они не работали. Их срок истек.

Зерван рискнул потрогать один из шаров. Камень. Необычный камень, конечно, но все же камень.

Не найдя больше ничего интересного, вампир пересек комнату, вышел в круглый коридор и оказался на перекрестке. Не мудрствуя лукаво, он двинулся налево, решив, что будет идти вдоль левой стены.

Тоннель через сорок шагов пошел вверх и вскоре привел вампира в огромный зал, наполненный грибами чудовищного размера.

— Ну и огород, всемогущие боги! — удивился Зерван.

Это и правда был огород — трехметровые грибы росли ровными рядами, словно деревья в саду рачительного хозяина.

Вампир вынул мандалу и легонько постучал клинком по стволу одного гриба. И тот внезапно стал оседать и рассыпаться в прах.

Он поежился. Весь этот грибной сад давно мертв. Как и многое другое здесь. Кое-что все еще сопротивлялось времени, как шары в первой «комнате шаров» или Жнецы в своих ваннах, однако весь этот подземный комплекс почти полностью повторил судьбу своих хозяев. Древних не стало в незапамятные времена, и их Подземелье все это время тоже медленно умирало. Все имеет свое начало и свой конец. Даже всемогущие Древние не избежали этого.

В конце мертвого сада вампира ждало еще одно удручающее зрелище. На небольшой площадке в углу рядами сидели крупные, размером с собаку, жуки с необычными клешнями. Сидели ровными рядами, словно воины, выстроившиеся в фалангу. Однако они тоже все были мертвы. Стоило вампиру прикоснуться к одному клинком — и жук превратился в прах.

Зерван призадумался. Ладно, кладбище слонов — это еще понятно. Кладбище жуков — тоже. Однако как же так вышло, что жуки уселись ровными рядами, перед тем как умереть? Он тряхнул головой и постарался поскорее пройти сад, ставший кладбищем.

Проплутав примерно час по темным тоннелям, Зерван попал в большой, но относительно невысокий зал. Здесь длинными рядами стояли похожие на столы каменные плиты, на которых в небольших выемках лежали странные кубики из чуть светящегося зеленоватого материала.

Вампир осторожно прикоснулся к одному из кубиков, и тот замерцал чуть ярче, отозвавшись на касание пальцев. Казалось, взять его в руку вполне безопасно.

Кубик был по размеру с детский кулачок и с маленьким квадратным отверстием на одной из сторон, весил всего ничего — словно сделанный из легкой древесины. Хотя материал, безусловно, древесиной не являлся, собственно, он вообще не был знаком вампиру.

Кубиков было много — тысячи. Зерван понял, что немного задержится в этом зале. Кубик — это не огромный шар. Это загадка помельче в прямом смысле слова. Ее можно подержать в руках, повертеть, рассмотреть… Вампир быстро обнаружил, что далеко не все кубики отзываются на прикосновение — большинство из них мертво, как и грибной сад. Однако те, которые мерцали тусклым зеленоватым светом, все еще могли дать ответы на некоторые вопросы. Поэтому вампир некоторое время проверял кубики, отыскивая работающие. В итоге он спрятал в сумку до лучших времен шесть кубиков, которые отличались друг от дружки. Наемники дышат в затылок, а эти кубики, вероятно, далеко не последняя загадка здесь. Потом он разберется с этими вещицами, а пока можно поискать что-то, что не удастся унести в сумке.

Бродя по темным тоннелям, Зерван задавался вопросом: а каковы они были, Древние? Никто не знал этого. Предания и легенды об этом молчали, словно ограбивший ростовщика бандит на допросе у начальника стражи. Впрочем, оно и неудивительно. Древние исчезли задолго до того, как люди научились не то что слагать легенды, а вообще говорить.

Зато касательно того, как они исчезли — тут уж люди дали волю фантазии. В преданиях упоминалось все — от гнева богов до чумы. Сам Зерван, еще будучи ребенком, немало наслушался рассказов его личного шута про Древних и всегда недоумевал.

— Ламар, а скажи мне, Древние были могущественные колдуны?

— Конечно, мой юный сир, говорят, им не было равных. Они были способны по своей воле творить моря и горы, вызывать дождь и засуху. Они были могущественны, как боги.

— Ламар, а почему, если они были могущественны, как боги, их победили? Ведь богов-то всего десятка два, а Древних было много. Это Древние должны были победить богов, разве нет?

— Ну, мой юный господин, я всего лишь старый глупый шут. Откуда мне знать? Я услыхал легенды и запомнил, но ведь не я же их сочинил?

— А кто их сочинил? — вопрошал маленький Зерван.

— Люди, — отвечал старый шут.

— А разве не ты говорил, что когда Древних не стало, то людей даже еще не было? И орков, ты говорил, тоже не было. Выходит, люди придумали Древних?

— А помнишь, мой господин, я рассказывал тебе про людей-ящеров? Их тоже не стало очень давно. Но после них остались руины от их сооружений и рисунки на скалах. И потому мы знаем, что люди-ящеры когда-то жили, хоть сами никогда их не видели.

— Конечно, помню! А Древние тоже рисовали на стенах?

— Нет. Не рисовали. Они оставили после себя только Подземелья, и потому раз они есть, то мы точно знаем, что их кто-то построил.

— Тогда откуда известно, что их построили Древние? А может, это ящеры? — допытывался мальчик.

Старый шут улыбался. Он знал — Зервана не унять. Он будет допытываться, пока не узнает все. А сам Ламар всего конечно же не знал.

— Понимаешь, мой юный господин, ящеры строили свои сооружения с помощью инструментов, как рабочие строят замок. Лом, молот, кирка — вот их орудия. И у ящеров были такие. А вот Подземелья построены как-то по-другому. Ящеры не умели так. Значит, их строили Древние.

— А как они выглядели?

— Понимаешь, мой мальчик, никто этого не знает. Мы называем людей-ящеров так, потому что мы знаем, какие они были. Соответственно внешнему виду их и назвали. А какими были Древние, мы не знаем — потому и называем Древними.

— А почему никто не ищет другие следы Древних? Вот ящеры много после себя оставили, и это нашли. А может, Древние тоже оставили после себя что-то кроме Подземелий?

— А потому, что люди глупы, жадны, мелочны, живут сегодняшним днем. Вот были Древние — и не стало их. Вот были люди-ящеры — и не стало их. И вот сейчас есть люди. И людей тоже когда-нибудь не станет.

— Почему?! — испугался Зерван.

— Потому, — вздохнул старый шут, — что те, которых уже нет, тоже думали, что они будут всегда. А потом случилась с ними беда, с которой они не смогли справиться.

— А что это за беда? — допытывался мальчик.

— А вот если бы мы знали, то она не была бы такой страшной. И тогда мы, может быть, не боялись бы ее.

— Вот я вырасту, обязательно узнаю все про Древних! — пообещал Зерван. — И узнаю все про их беду! И тогда люди будут знать, что делать, чтобы не умереть!

— Конечно, — согласился шут, — для того я и учу тебя всяким вещам, чтобы ты, когда вырастешь, спас мир.

После такого заверения Зерван обычно успокаивался и бежал играть солдатиками или убивать дракона. А старый шут садился на скамейку и задумывался. Сильней всего меняют мир те, которые не подозревают об этом. Зерван вырастет, станет графом, и служба королю будет волновать его сильнее, чем прошлое. Его цепкий ум будет захламлен кучей сиюминутных мелочных проблем — и все повторится, в точности как с его отцом, которого Ламар тоже нянчил с пеленок.

Однако Зерван, будучи таким же гениальным, догадливым и умным мальчиком, как и его отец в свое время, имел еще одну черту — неуемное любопытство.

Обычно после таких размышлений Ламар опускался на колени и молился: «Великие боги, вы же видите, куда катится мир! Люди становятся все хуже и хуже. Разве такими вы нас хотели видеть? Лишь немногих теперь волнует судьба мира, вашего творения. Зерван — один из таких. Он может изменить мир к лучшему — вы сами дали ему столько способностей! Так не отнимайте у него шанс сделать то, для чего он рожден! Не дайте ему погрязнуть в рутине жизни! Не дайте ему ожиреть, зажраться и облениться! Позвольте ему прожить жизнь богато и ярко, с пользой и славой, а не как мышь в подполье, не видя солнца!»

Старый шут так и не узнал, что двадцать лет спустя его просьба была выполнена. Зерван был избавлен от того, чего так боялся Ламар. Он получил жизнь, полную сильных эмоций, открытий, тайн, борьбы… а также страданий, кровопролития, смертей… Жизнь на грани.

Сам Зерван тоже так никогда и не узнал, чьим молитвам он был обязан этим сомнительным счастьем.

* * *

Стены тоннелей хранили молчание. Они никогда не выдадут тайну, как выглядели их строители. Люди никогда не узнают, каковы были Древние, если только сам Зерван не выяснит этого.

За следующим поворотом посреди прохода почти до самого потолка возвышался Жнец, однако с первого взгляда было ясно — он мертв. Каменный шар, диаметром один метр, просто раздавил гусеницеобразную часть туловища Жнеца, оставив только вертикальную его часть. Лапы Жнеца застыли в положении, как будто он пытался сбросить с себя этот груз.

Зерван аккуратно обошел останки. Он знал: стоит прикоснуться к ним — и останется только куча праха. Но у вампира было странное ощущение, что этот Жнец неспроста тут провел вечность. Казалось, он умер именно тут с какой-то очень важной целью…

Вампир посмотрел вверх — тоннель как тоннель. Откуда упал шар, совершенно непонятно. Как будто его сюда тоже принесли с какой-то целью и уронили на проползающего Жнеца…

Он сделал волевое усилие и признался себе, что мертвое подземелье древней расы угнетает его. Почти все, что вампир видел, — мертво. Давно мертво. Что-то еще отчаянно сопротивляется, не желая мириться с неизбежным концом. Что-то еще функционирует, кто-то еще живет в своей ванночке с прозрачной жидкостью. Катакомбы напоминают зомби, которых вампир встретил ранее: латные перчатки сжимают рукоятку оружия, ботинки шаркают по полу, делая шаг за шагом, скрипит нагрудник, но внутри движущегося доспеха мертвец. И оттого еще сильнее чувствуется присутствие смерти, тлена и забвения…

Зерван молниеносно оглянулся, ощутив спиной чей-то взгляд. Коридор был пуст. Ни шороха, ни звука, ни отблеска глаз.

Как бы там ни было, навряд ли ему суждено провести тут много времени. Наемные псы могут объявиться в любой момент.

Интересно, каковы результаты атаки мертвецов? С какими потерями наемники пробиваются внутрь? Сколько всего бойцов у заморского принца и каков их боевой дух? Ничего этого Зерван не знал и дорого бы дал, чтобы узнать. Потому что ему предстоит партия «втемную», и на кону будет стоять его жизнь.

Но это будет позже, а сейчас… вампир обернулся со скоростью мысли, но все равно не успел заметить невидимого соглядатая, если он, конечно, был.

«Проклятье, я начинаю сходить с ума. Здесь никого нет».

Хотя, если вдуматься, тут есть Жнецы. Тут есть нежить. И тут есть тот, кто ею управлял.

Что ни говори, страсть к тайнам и загадкам может быть пагубной. Не встретив никакой опасности, Зерван попросту потерял бдительность и даже позабыл о таинственном повелителе мертвецов. Который конечно же никуда не исчез лишь оттого, что о нем забыли.

Вампир осторожно выглянул из-за угла. Темный коридор и ничего больше. Он перевел дух и попытался собраться с мыслями.

Перво-наперво чего ожидать от таинственного хранителя? Знает ли он вообще, что в его владениях непрошеный гость? Может быть, и нет. Ведь факт проникновения внутрь остался незамеченным, иначе он был бы изрублен нежитью еще раньше. Внутри же Зерван вел себя очень тихо и скромно. Однако возможностей хранителя он не знал.

Но когда наемники проберутся внутрь, они точно не будут вести себя скрытно. Так что, возможно, бой еще не закончился.

Зерван отвинтил крышку и хлебнул из фляги. Ненавистный вкус крови вернул ему силы, однако желудок робко напомнил, что было бы неплохо подкрепиться. Что ж, еще один просчет. Вампир ожидал в конце тоннеля встретить Жнеца, а нашел целый лабиринт.

Он вздохнул и сосредоточился. Первоочередная задача — найти таинственного хранителя, а также выяснить, есть ли тут, в лабиринте, настоящий Жнец. В противном случае, может статься, они найдут вампира первыми.

Зерван по-прежнему ничего не мог обнаружить с помощью своих способностей — ни магии, ни живой души. И тем не менее ощущение того, что за ним наблюдают, становилось все сильнее.

Он прошагал по тоннелю до ближайшего поворота и свернул за угол, прошел еще немного и остановился, делая вид, что всматривается в темноту. Выждав несколько секунд, Зерван стремительно обернулся и краем глаза успел заметить движение и даже неясный свет, прячущийся за угол. Вампир метнулся туда со скоростью жалящей змеи и выглянул за угол. Ничего. Просто пустой коридор. До ближайшего ответвления шагов сто. Таинственный наблюдатель не смог бы спрятаться, не успел бы, даже будь он вдвое быстрее вампира.

«Либо у меня разыгралось воображение, либо тот, кто за мной наблюдает, — не человек».

Вывод был прост. Да и откуда тут взяться человеку?

Так или иначе, «оно» было слабо и уязвимо. Псевдожнецы атаковали открыто, зная свою силу. Таинственный наблюдатель прячется, не желая показаться на глаза. Что ж, на хитрость лучше всего ответить хитростью. Играть в прятки интереснее вдвоем.

Постоянно оглядываясь, вампир несколько раз сворачивал в боковые коридоры. Наконец он нашел то, что нужно, — огромный зал с непонятными громоздкими сооружениями, поднимающимися от пола к потолку. Между этими цилиндрическими громадинами было достаточно места, чтобы спрягать целый взвод. Сами же сооружения напоминали по форме колоссальные песочные часы, покрытые зеленоватыми полосками. По орбитам вокруг этих сооружений плыли такие же зеленоватые кубы и шары диаметром метра два.

Вампир пошевелил пальцами, вспоминая нужный жест. Если он хочет отделаться от невидимого наблюдателя, то должен действовать абсолютно бесшумно.

Зерван забежал за крайнюю колонну и подвигал пальцами. Заклинание сработало — пространство вокруг него наполнилось магической тьмой. Оставалось только надеяться, что наблюдатель неспособен видеть сквозь нее. Со стороны это выглядело как внушительная полусфера из темного клубящегося дыма. Выждав несколько секунд, чтобы наблюдатель сконцентрировал внимание на этом шаре, вампир сделал несколько шагов вперед, почти выйдя из области действия заклинания, и применил его еще раз. И снова выждал, на этот раз дольше. Его преследователь должен понять, что Зерван может создавать вокруг себя магическую тьму и намерен в ней прятаться.

Выждав еще немного, вампир сконцентрировал свою волю на отдаленном участке пола и снова сделал магический жест. Третья сфера из тьмы возникла в нескольких десятках шагов впереди.

Очень многое в этом трюке было построено на предположении, что психология наблюдателя сработает против него же. Приучив его к мысли о том, что мистическая тьма появляется только вокруг самого вампира, Зерван создал третий шар вдалеке от себя в надежде на то, что соглядатай решит, что вампир сумел выскользнуть из тьмы и пробраться дальше незаметно. Если все прошло по плану, — то сейчас наблюдатель ждет, когда же вампир выйдет из третьего шара или создаст четвертый.

Вместо этого Зерван бесшумно скользнул обратно к выходу и украдкой пробрался мимо колоссальных сооружений в тот тоннель, по которому вошел в зал.

Если ему повезет, таинственный соглядатай дождется, пока третий шар рассеется, и, не найдя там объекта наблюдения, двинется дальше, предположив, что Зерван пробирается по залу вперед, прячась между громадинами. В то время как на самом деле вампир двинулся в обратном направлении.

Бесшумно пробежав по тоннелю и свернув за угол, Зерван остановился. Кажется, он таки сбил преследователя со следа. Однако это не значит, что его не обнаружат еще раз. Нужно было срочно что-то предпринять.

В этот миг до чуткого слуха вампира долетел очень тихий шум. Он оглянулся, затем поднял взгляд и прямо над собой увидел черное круглое отверстие, уходящее в скалу. Шум доносился оттуда.

Зерван, недолго думая, достал из сапога кинжал, взял его в зубы, подпрыгнул, ухватился за край и, подтянувшись, залез внутрь.

* * *

Последнего встреченного монстра Тэй-Тинг сжег, не дав ему никакого шанса приблизиться. Наемники дождались, пока существо рассыплется в прах, и только тогда пошли дальше.

Однако, пройдя пару верст, они уперлись в глухую стену.

— Проклятье, — проворчал командир наемников, — вот это неожиданный фортель. Каменная стена. Тупик. Конец катакомб!

Принца это, впрочем, не обескуражило.

— В самом деле? Это не конец. Это только преграда.

Старый наемник, подсвечивая себе факелом, стал осматривать каменную поверхность.

— Это не преграда. Это стена. Цельный камень. Нигде ни шва, ни щели. Только вот эти зеленые канавки.

— Да, это выглядит как тупик, — согласился принц, — так и задумано, чтобы обманывать дураков.

— Да, конечно, как скажете, — не удержался от шпильки старый вояка. — Тогда, ваше величество, покажите старому дураку, как это препятствие обойти.

Принц ухмыльнулся:

— Если это действительно конец, тогда откуда тут взялась нежить?

— Откуда мне знать? Она тут с незапамятных времен. Мы прошли до конца и всю истребили. Что ж, титул завоевателя катакомб лучше, чем ничего.

— Да я в гробу видал твой титул, — разозлился Тэй-Тинг, — тебя что, в молодости по голове моргенштерном огрели и мозги отшибли? Соображай же, что кроме нежити тут еще и эти насекомые! Они не нежить. А раз так, они должны что-то жрать! Они должны как-то размножаться! Что они тут, по-твоему, жрали? Уж точно не мертвецов! Или, ты думаешь, они здесь появляются прямо из воздуха?!

Тэй-Тинга и его солдат ждало то же потрясение, что чуть ранее испытал в этом же месте Зерван. Здоровенная тварь появилась прямо в метре от принца. Четверо его телохранителей при этом бесследно исчезли. Наемники в ужасе бросились врассыпную.

Жнец взмахнул лапами, сметая находящихся прямо перед ним людей. Командир чудом избежал смерти, отскочив в сторону, и ему прямо в лицо брызнула кровь того воина, который не успел отпрыгнуть. А громадный монстр стремительно развернулся на месте, отыскивая глазами Тэй-Тинга и давя замешкавшихся телохранителей.

Кто-то из наемников принялся рубить бок твари, оставаясь при этом в недосягаемости для страшных лап. Жнец взревел и окатил своим желудочным соком ближайшего телохранителя, превратив его в вопящую растекающуюся жижу.

Принц наблюдал за бойней из-за колонны и пытался вырвать из-за пояса зацепившийся магический жезл. Промедление стоило жизни еще одному наемнику.

Но вот наконец жезл в руке. Хлесткое непонятное слово — и Жнец получил смертоносный удар молнии в грудь. После второго удара он задергался в конвульсиях, разбрызгивая кислоту во все стороны. Всего понадобилось пять молний, чтобы покончить с ним.

Эта быстротечная кровавая драма закончилась смертью Жнеца и одиннадцати людей, не считая четверых пропавших.

— Надеюсь, это был последний из них. Теперь ты видишь, что это не тупик? За стеной есть путь дальше. Я подозревал что-то подобное, потому захватил с собой кое-что для подрыва крепостных стен, — ухмыльнулся принц.

Его охрана достала из-за плеч пару ломов и принялась орудовать ими, пробивая в стене отверстие для закладки пороховой бомбы.

Принц отошел при этом в сторону, держа магический жезл наготове.

* * *

Зерван прополз по лазу несколько сотен шагов и внезапно понял, что неясный звук не что иное, как человеческая речь.

Опешив поначалу от изумления, он прислушался. Определенно это было незнакомое ему эльфийское наречие — большую часть слов он понимал, но знакомые слова часто перемежались с неизвестными ему. Невидимому эльфу вторил низкий, приятный басок, явно принадлежащий женщине-орку. И еще три других голоса, — из которых один женский.

— Нам стоило потратить больше времени на контроль орды, а не надеяться на авось, — фыркнул невидимый эльф, — а теперь мы остались и без войска, и без големов. И этот проходимец уже здесь.

— Он невероятно хорош, — с досадой ответил женский голос, — я его потеряла. Он ушел от кубика.

— Он ушел от тебя, — отозвалась оркесса, — просто провел тебя.

— Да, — призналась та, — он оказался еще и магом.

— Неважно, — прервал дискуссию еще один эльф, — маг он или нет, но он не сможет противостоять нам здесь. И нам надо найти его до того, как он узнает все.

— А дальше? — Язвительный голос первого эльфа. — Что с ним делать дальше? Я бы убила его не задумываясь, но…

— Ты бы нас всех убила, не задумываясь, — отрезала оркесса, — так что будь добра, помолчи, Тэйлиндра!

Не очень добрая эльфийка, которой принадлежал голос, презрительно фыркнула и умолкла.

— Мы можем просто засунуть его в ванную. И лет на триста про него забыть, — предложил еще один эльф, — думаю, Учитель будет не против.

Всякие непредвиденные вещи случаются всегда в самый неподходящий момент. Зерван, увлекшись подслушиванием, продолжал тихо ползти по лазу и не заметил отверстия снизу. Оно было заботливо закрыто деревянной решеткой, которая сломалась под весом вампира.

В следующий миг Зерван оказался на полу внизу, грохнувшись с трехметровой высоты.

Он очутился в относительно небольшой комнате, а люди находились всего лишь через стену от него. И конечно, они не замедлили явиться на шум.

Первыми появились оркесса с витиеватыми татуировками шаманки и огромный орк с устрашающим топором — вероятно, телохранитель. Следом — красивая черноволосая женщина в робе, явно знакомая с магией, и хрупкая, с миловидным кукольным личиком темная эльфийка. И это явно была еще не вся встречающая делегация.

— Какая досада, — ухмыльнулся Зерван, — я наивно полагал, что буду первооткрывателем, а тут, как оказывается, целая колония. Это ничего, что я не здороваюсь и не представляюсь? Я просто подумал, что после совершенно случайно услышанных планов относительно моей скромной персоны принятые в цивилизованном обществе правила этикета как бы неуместны.

Орк вопросительно взглянул на свою хозяйку, но та сделала предостерегающий жест.

— Ты уж не обессудь, — приняла правила игры темная, — но великая Ллолт свидетельница — тут и так нас собралось слишком уж много для…

— Помолчи наконец, — устало сказала магесса и обратилась к вампиру: — Ты тут очень не вовремя появился. Как насчет короткого разговора начистоту?

Зерван успел бегло осмотреть комнату. Одна дверь — прямо у него за спиной. У второй стоят орки, магесса и темная эльфийка, и он не сомневался, что она тоже владеет магией, как и большинство женщин-дроу.

Ему уже случалось иметь дело с магами, как врагами, так и друзьями, и потому он их не боялся, так как хорошо знал их слабые места. Зерван полагал, что успеет убить по меньшей мере одну из магесс, до того как те смогут принять меры. Правда, сильное беспокойство вызывал орк-телохранитель и неизвестное количество врагов в соседней комнате.

В этот момент в дверях показались два эльфа — те самые, которых он встретил на дороге.

— Ба, вот и знакомые лица, — улыбнулся Зерван, — вот только вы заблудились, Старшие братья. Оружие продают под Куполом, а не здесь. Или я чего-то не понимаю?

— И почему я знал, что мы с тобой встретимся? Я предчувствовал, что ты доставишь нам неприятности, — сказал старший эльф, спокойно посмотрев в глаза вампиру.

— Вот как? — почти искренне изумился Зерван. — Извини, я сломал решетку нечаянно. Такая мелочь стоит ссоры?

— Да что вы его слушаете? — сердито сказала дроу. — Он один! И плевать, что маг. Мы сильнее его. Мы втроем легко справимся с ним, а вы с этим зеленым громилой скрутите его. И Учитель будет нами доволен.

Орк исподлобья зыркнул в сторону темной, а эльф спокойно ответил:

— Это не будет просто. Он дитя ночи. И не самый заурядный.

Лица магессы и дроу вытянулись, и Зерван прочел в их глазах испуг. Оркесса осталась совершенно спокойной, а ее телохранитель проверил пальцем остроту топора.

— Что ж, карты открыты, — согласился вампир, — и, как я понимаю, договориться по-хорошему навряд ли получится. Потому не сочтите за труд — объясните хотя бы причину, по которой вы собираетесь меня убить.

— Я попытаюсь, — сказала магесса. — Дело в том, что мы намерены сохранить в тайне все, что тут происходит, по меньшей мере еще пару сотен лет. Возможно, ты уже понял, что наш Учитель не одобряет насилия и кровопролития, и мы рискнем разочаровать его только в крайнем случае. Поэтому будет лучше для всех, включая тебя, добровольно согласиться уснуть лет на двести — триста. Ты вампир, у тебя нет семьи и друзей, ты совершенно ничего не теряешь.

— У меня друзей гораздо больше, чем ты можешь предположить, — тихо сказал вампир, — и я ни перед кем не склонюсь. Я не принимаю это предложение. Как не приму ни одного другого подобного. Ваш ход.

— Жалкий человечишка, — фыркнула дроу, — да что ты о себе вообразил? Да я сама стерла бы тебя в порошок, не будь Учитель против!

— Заткнись ты наконец! — рявкнула сдержанная до этого шаманка. — Надоела уже твоя болтовня, варварка!

— Великие боги, царящая здесь атмосфера всеобщей любви и уважения просто поражает, — ухмыльнулся вампир.

— Сама бы помолчала, зеленорожая, — огрызнулась дроу, — не защищай тебя Учитель, ты давно бы отправилась к своему орочьему богу вместе со своим ручным монстром!

Магесса быстро переглянулась с шаманкой, шаманка обменялась взглядами со своим телохранителем, и тот хищно ухмыльнулся.

Все последующее произошло очень быстро. Магесса бочком скрылась за дверью, вытолкнув при этом эльфа, за ней последовала шаманка, а за ней телохранитель, и дверь за ним закрылась. Испепеляющая взглядом вампира дроу не заметила, как за спиной у нее осталась только голая стена. Ее компаньоны оставили ее один на один с Зерваном.

— Похоже, тебя тут не любят, — ехидно сказал он, — и решили сделать с тобой то, что ты постоянно грозилась сделать с ними. Они убьют тебя, не рассердив вашего Учителя. Моими руками.

Та моментально оглянулась и все поняла. Злобная ухмылка исказила ее красивое лицо.

— Ну что ж, так тому и быть! Умри, червь! — выкрикнула она, и на ее ладони образовался яркий алый шар.

Зерван увидел ауру магического шара и поразился мощи темной магессы. Десять шагов — расстояние, на котором он еще мог бы уклониться от броска с помощью своей сверхъестественной реакции, но сближаться было смертельно опасно.

Правая рука скользнула к поясу за метательным ножом, а левая сложилась в жест защитного заклинания. Вампир решил уклониться от атаки и произвести контратаку, не дав своей противнице времени на повторный бросок.

Как опытный дуэлянт, он смотрел в глаза дроу, надеясь уловить в них момент начала атаки. Тэйлиндра встретила взгляд вампира и глаз не отвела, только торжествующе улыбнулась. Она излучала невероятную мощь, и Зерван успел подумать, что с такими сильными магами ему сражаться не приходилось. Если дроу изогнет траекторию огненного шара — а при такой мощи ей это раз плюнуть, — он может не пережить прямого попадания.

Но внезапно что-то изменилось, и в глазах Тэйлиндры Зерван прочел растерянность и отчаяние. В следующий миг ее ослепительная аура потускнела. Панический бросок магического снаряда был неточным и обреченным на неудачу.

Вампир сконцентрировал взгляд на шее врага, пальцы обхватили гладкую рукоять метательного ножа, и в этот момент дроу применила то же самое заклинание, которое немного ранее помогло Зервану уйти от слежки.

Комната моментально стала непроницаемо темной, сделав точный бросок неосуществимым. Но вампир не стал применять противодействующее заклинание. Он не видел ауры Тэйлиндры — находчивая эльфийка прекратила использование магии, чтобы остаться незаметной в кромешной тьме. А значит, никакое защитное заклинание ее сейчас не защищает.

Зерван не нуждался в том, чтобы видеть свою цель. Он выбросил вперед левую руку, и «волна гнева» ударила в темноту. Послышался выдох и звук удара тела о стену. Темнота в комнате рассеялась в течение нескольких секунд.

Тэйлиндра лежала у дальней стены, словно сломанная кукла. Зерван достал из ножен мандалу, готовясь к новому нападению. Он прислушался — за дверью ожесточенно спорили.

В этот момент грудь неподвижно лежащей дроу поднялась и опустилась. Она была жива. Зерван попытался определить, насколько она еще опасна и не стоит ли ее добить, и тут дверь открылась, из нее показались двое лунных эльфов и орк-охранник. Следом вошли магесса, шаманка и лунная эльфийка, с которой Зерван познакомился по пути к Зирааверд.

— Вы уж извините, — ухмыльнулся вампир, — что я не избавил вас от этой темнокожей проблемы. Хотите, добейте сами. Это не в моих правилах.

— Что ж… Учитель оставил ее на произвол судьбы, как я и предполагала, — констатировала шаманка.

Лунная эльфийка склонилась над Тэйлиндрой. В ее взгляде читалась жалость и одновременно легкое презрение. Затем она повернулась к вампиру:

— Что ж, баэннши, ты оправдал мои ожидания. Благородная душа — редкость для твоего народа. Однако мы знаем, зачем ты здесь. Даже ценой наших жизней, если потребуется, мы будем защищать нашего Учителя. Если ты не откажешься от своих намерений, без смертей не обойдется.

— Вот даже как, — хмыкнул Зерван, — пока кого-нибудь о стену не шмякнешь, нормально поговорить не получится. Что ж, вторая попытка. Вы объясните мне, почему пытаетесь меня убить? И почему вы решили, что я хочу…

— Ты пришел сюда за сердцем Жнеца, верно? Мы намерены любой ценой защитить его. Вот это противоречие намерений и есть причина, по которой наша вторая встреча произошла при таких драматических обстоятельствах.

— Только не говорите мне, что вы поклоняетесь ему. Это чудовищное создание Древних — неудачный объект поклонения, как по мне…

— Глупец! — воскликнула черноволосая магесса. — Слепой глупец!

Ее следующие слова обрушились на вампира как гром среди ясного неба:

— Знай же, вампир, что Жнец не создание Древних. Он и есть Древний!

Глава 7

ТОТ, КТО ОСТАЛСЯ

Зерван недоверчиво смотрел на стоящих перед ним магов и их телохранителей. Жнецы — это Древние? Невероятно. С другой стороны, против этого утверждения выступают только сказки да легенды.

Тем не менее вампир попытался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя это оказалось непросто.

— Если это действительно так, то тут есть одна неувязка. Даже если я поверю вам на слово, то зачем защищать Жнеца? Разве мощь Древних не была равной силе богов? Я думаю, такое ничтожество, как я, не соперник Древнему. Не так ли?

— Боюсь, что тебе многого не понять, — ответила черноволосая. — Мощь для тебя — это способность побеждать в сражении. Но у слова «мощь» есть и другие значения. Древним была чужда война. Им было чуждо насилие. Это были великие и очень развитые существа — мы против них букашки. И теперь ты хочешь убить последнего из них?!

Вампир посмотрел магессе в глаза:

— Раз вы называете его Учителем, значит, он вас учит чему-то? Общается с вами? Если вы говорите правду, вам нет нужды опасаться меня. Я много лет, с самого детства, хотел узнать тайны, оставленные Древними. Узнать, какие они были. О чем мечтали. Почему исчезли. Теперь, выходит, я смогу поговорить с живым Древним? Я и мечтать о таком не мог.

— Нас всех привела сюда такая же мечта, — сказала шаманка.

Эльфийка посмотрела в глаза вампиру:

— А как насчет контракта, который ты заключил?

Зерван выдержал ее взгляд:

— Меня наняли убить безмозглое кровожадное чудовище, создание Древних. Это дословно. Если все, что вы сказали, правда, контракт невыполним, поскольку объект контракта не имеет места быть. Да, кстати. Если я не ошибаюсь, то принц Тэй-Тинг и его наемные псы уже должны быть у стены. Вы намереваетесь что-то предпринять по этому поводу?

— Мы думали об этом. Пока что стоящих идей у нас нет. Да и ты нас сильно отвлек.

— Что ж, ведите. А эту вы тут оставите? — Он кивнул в сторону Тэйлиндры.

— Нет, конечно. Мы не она.

Орк легко взвалил тело дроу на плечо и пристроился в хвост процессии.

Зерван шел позади черноволосой магессы, рядом с лунной эльфийкой. Ее телохранители шагали сзади, но вампир знал: в случае чего, он успеет убить их госпожу. И эльфы тоже это знали. Орки замыкали группу.

Пройдя пару комнат, они подошли к тоннелю, ведущему еще глубже. Там, на самом нижнем уровне катакомб, раскинулся еще один лабиринт, который, видимо, пострадал от времени не так сильно, как весь комплекс.

И там, в относительно небольшой комнате, находилась ванна, ставшая пристанищем последнего из Древних.

Дверь открылась, повинуясь легкому касанию магессы. Глаза вампира непроизвольно расширились — он увидел то, во что до самого последнего мига не верил.

В ванне, погруженное до половины, лежало существо, отдаленно похожее на псевдожнеца, но гораздо меньше в размерах, ростом с человека. Оно очень сильно напоминало богомола, но на его груди были сложены не лапы, а руки с многочисленными пальцами-отростками. Голова на тонкой шее оказалась в точности как у богомола, но вместо хищных жвал было что-то похожее на хоботок бабочки. И одного взгляда на Жнеца было достаточно, чтобы понять — он невероятно стар. Его тонкие ноги уже не могли поддерживать тело, неподвижно замершее в густой прозрачной жидкости.

«Здравствуй, человек».

Вампир остановился как вкопанный. Этот беззвучный шелест, такой странный, но такой понятный, звучал прямо в его голове.

Его спутники молча поклонились Жнецу и остановились возле вампира. Но Зервану было не до них.

— Ты… Древний? — спросил он, все еще не в силах поверить своим глазам.

«Да, вы называете нас так. Прежде всего, я хотел поблагодарить тебя за то, что не убил…»

Он не произнес имени. Был образ Тэйлиндры. Зерван даже удивился, образ, посланный Жнецом прямо ему в голову, был образом милой и улыбающейся девушки. Что не очень вязалось с тем, какой ее видел вампир.

В этот же момент орк молча кивнул и понес куда-то Тэйлиндру. Жнец явно был способен общаться с несколькими собеседниками сразу.

— У меня много вопросов к тебе, Древний. Я с детства хотел получить на них ответы, но и не надеялся, что смогу задать их живому Древнему… тебе.

«Я знаю. Ты шел сюда, потому что тебя звала детская мечта. Ты здесь. Спрашивай».

— Ну вообще-то я шел сюда не совсем поэтому… но это больше не имеет значения. Я… я хочу задать тебе неприятный вопрос. Прости меня, но я должен. Скажи, почему вас не стало? Что случилось с вами? Какая беда?

Магесса украдкой переглянулась с эльфийкой, и обе улыбнулись.

«С нами не случилось никакой беды. Мы ушли. Полагаю, ты обязательно спросишь, как и куда ушли. Начну по порядку. Мы пришли в этот мир из другого, спасаясь от катастрофы, против которой бессильны были что-либо предпринять. Это случилось очень давно, и этот мир был не таким, каким знаешь его ты… он был другим. В нем не было вас. Этот мир стал нашим новым домом. Мы, спасшиеся, возрождали наше былое величие, познавали новые тайны мироздания и разгадывали их.

Шли тысячелетия. Мы превзошли самих себя, и даже то, что заставило нас покинуть родину, стало для нас всего лишь неприятностью, которую мы уже были в состоянии решить».

— Другой мир? О каком мире ты говоришь? О мире демонов?

«Нет. О другом мире, похожем на этот. Миров много, и грани между ними тонки. Спасаясь от гибели, мы открыли способ преодолевать эти грани. И оказались здесь.

Прошло очень много лет. Сменилось много поколений нашего народа. Менялся мир. Одни существа исчезали, вымирали, уступая место более совершенным. Среди новых, прогрессивных видов были вы».

— Мы, люди? Эльфы? Орки? Или…

«Вы. Все вы — один народ. Один вид. Вы просто не понимаете этого и делите друг друга на своих и чужих. Это ошибочно, неправильно и противоестественно. У вас общий предок. Вы все разные. Кто-то плодовит, кто-то долгоживущ, кто-то очень силен, кто-то умен, кто-то выживает там, где не выжить другим. Эта ваша многогранность — залог процветания, и, когда вы объединитесь, наступит новый этап вашей истории. Когда вы поймете это, станете такими же могущественными, как мы. И даже сильнее.

Шло время, вы поднялись во весь рост и научились использовать орудия труда. Вы становились все сильнее, и мы в этом помогали вам. Мы изменили климат на более комфортный для вас и ограничили ареалы обитания опасных для вас хищников.

Но в какой-то момент мы поняли, что у нас что-то не получилось. Вы были жестоки и агрессивны. Мы пытались превратить вас в травоядных, чтобы уменьшить природную агрессивность, но потерпели неудачу. Нам стало ясно, что когда-нибудь вы решите, что мы в этом мире лишние. И когда-нибудь станете достаточно сильны, чтобы начать открытую войну. Война была неизбежна».

— Война? Но почему? Ведь ваша мощь была просто невероятной. Почему вы проиграли? Вы могли бы просто не дать нам стать сильнее…

«Мы не проиграли. Мы победили. Мощь — это не сила отдельно взятого воина или армии. Более глубокое понимание этого слова… Мощь — это способность расы живых разумных существ противостоять закону энтропии. Другими словами — это способность выживать и сохранять жизнеспособность своего вида. Наша мощь помогла бы нам уничтожить вас, как, вероятно, вы бы и поступили, окажись вы на нашем месте. Но для нас это было неприемлемо. Ты, вынужденный каждый день в смертельной схватке защищать свое право на существование, не поймешь. Наша победа над вами была бы нашим самым страшным поражением. Нашим концом. Мы больше не были бы такими, какие мы есть. Мы больше не были бы самими собой.

Поэтому мы победили, просто избежав войны. Мы ушли. Нашли для себя новый мир. Новый дом. А этот оставили вам».

Зерван некоторое время молчал, с трудом пытаясь осмыслить услышанное. Затем спросил:

— А ты? Почему ты остался?

«Я был одним из тех, кто остался присматривать за нашими машинами. Уходя, мы уничтожали все, что могло бы быть для вас опасным».

— Как родители, прячущие огниво, уходя из дому?

«Верно. Последними мы отключали устройства, помогающие управлять климатом. Но мы не знали, как поведет себя природа, вырвавшаяся из-под контроля. Поэтому я остался, чтобы следить за тем, чтобы вы не пострадали в результате нашего ухода. Я думал, что уйду позже. Но затем я вычислил, что наступят холода и вымрут многие виды животных и растений. Это могло бы поставить точку в вашей истории. Потому я задержался еще на три тысячи лет, чтобы воспрепятствовать этому, управляя погодой, сглаживая различные катаклизмы. А потом еще… и еще. И в какой-то момент я понял, что мой возврат в новый мир к моему народу будет рискованным. Миры разошлись, между гранями образовалась пропасть. И я решил, что мой народ выиграет больше, если я останусь тут навсегда. Я все еще верю, что вы не всегда будете такими. Когда-нибудь вы станете другими. Станете лучше. Станете как мы».

— Выходит, мы должны благодарить тебя? Ты принес большую жертву ради нашего блага, — прошептал вампир. — Столько тысячелетий в добровольном изгнании, в полном одиночестве…

«В какой-то мере да. Но для нас время течет по-другому. Год одиночества для меня — это как для тебя один час быть запертым в комнате. С другой стороны, я любознателен. Как и весь мой народ. Как и ты. Что между нами общего — так это любопытство не ради выгоды. Знание ради знания. Поиск разгадки ради самого процесса. Все остальные мои ученики ищут в моих знаниях орудия и средства для достижения своих целей. Для кого-то это мудрость и жизнь без ошибок, для кого-то всеобщее благоденствие, для кого-то — личное могущество и власть…»

— Ага, — криво усмехнулся Зерван, — я не умею слышать мысли, но понял, о ком ты. Я одного не понимаю: как такой добрый учитель, как ты, терпишь возле себя настолько злое и эгоистичное существо?

По комнате пронесся беззвучный шелест. Жнец смеялся.

«Она — мой самый важный эксперимент. Она была первой, кто нашел меня. Это было почти двадцать лет назад. И тогда… вот тогда она действительно была жестокой и злой. Сейчас ее не сравнить с ней прежней.

Сознание определяется бытием. В подземном мире темных эльфов царят жестокость и несправедливость. Власть и статус — все. Сострадание и милосердие — ничто. Матери приносят в жертву злой богине своих третьих сыновей. Гражданская война идет безостановочно. Мир, в котором брат никогда не повернется спиной к брату… чтобы не получить нож в спину. Вот в таком мире выросла Тэйлиндра, Я обладаю некоторыми возможностями влиять на психику и делаю это. Я пытаюсь изменить ее. Воспитать по-другому. Может быть, если ты проживешь еще долго ты встретишься с ней. И тогда я прошу тебя забыть то, что произошло здесь. Может быть, она будет совсем другой тогда».

Волк оказался легок на помине. Тэйлиндра, пошатываясь, почти вбежала в комнату и бросилась к Жнецу.

— Как ты мог?! Как ты мог так поступить со мной? — пронзительно закричала она, и Зерван с удивлением заметил, что дроу плачет. Хотя ходили слухи, что даже дети дроу не плачут. Правда или нет, но никто не мог похвастать, что видел плачущего темного эльфа. — Ты оставил меня! Свою любимую ученицу!

«Моя любимая ученица, ты забыла, что я запретил использование боевой магии в моем доме. Как и насилие вообще. Ты моя любимая ученица, но, когда ты говоришь и поступаешь так, моя душа плачет. Мне было бы одинаково больно увидеть тебя прежней и увидеть тебя мертвой».

— Ты не позволил мне сжечь его, а ему ты помешал меня ударить? — всхлипнула эльфийка. — Ведь ты же мог! Ты стал на сторону этого… этого чужака!

«Неверно. Я действительно помешал ему убить тебя, ведь магия маскировки тебе удалась, не правда ли? Печально, но этот чужак оказался таким, какой бы я хотел видеть тебя. Я не виню тебя. Но ты сделала неправильный выбор. И должна радоваться, что ошибка стоила тебе так мало».

Каждое слово-шелест Жнеца давило на Тэйлиндру, как камень: ее плечи поникли, словно на них лежала невыносимая тяжесть. Она исподлобья зыркнула на вампира и побрела, пошатываясь, прочь.

Зерван сделал пару шагов вперед и сел на каменный пол перед ванной Жнеца.

— Я даже не знаю, что спросить, столько всего в голове вертится.

— Я прошу прощения, Учитель, — вмешалась черноволосая, — но у нас определенные проблемы.

«Все в свое время, Селина. Ты же знаешь, я могу беседовать с каждым из вас и обдумывать много проблем одновременно. Враги пока что задержались у стены, пытаясь ее пробить. Они еще долго будут с ней возиться. У нас есть время».

Вампир повернулся к магессе:

— Один вопрос, Селина. Как вы сумели поднять такое огромное количество мертвецов? Это же просто невероятно!

Магесса вздохнула:

— С помощью силы, данной нам Учителем. Как он это делает, я плохо понимаю. Спроси у него. Он тебе лучше объяснит. Так или иначе, здесь, во владениях Учителя, наша магическая сила во много раз больше, чем обычно.

— Селина, может, тебе стоит снова взяться за кубик? У меня странное чувство, — сказала лунная, — а я пока пойду посмотрю, как там наша злюка…

В этот момент усики Жнеца зашевелились, эльфийка осеклась на полуслове, затем, поколебавшись, ответила:

— Хорошо, как скажешь. Я тоже так думаю, но осторожность… — Она что-то сказала своим телохранителям, и оба эльфа молча встали и пошли за ней, бросив напоследок недоверчивые взгляды на вампира.

Шаманка же подошла к шкафу у стены и достала пергамент и чернила. Зерван только теперь обратил внимание, что помещение напоминало комнату, в которой обычно маги учат своих учеников. Несколько письменных столов, шкафы, чернила.

— Я буду записывать ваш разговор, — пояснила оркесса в ответ на вопросительный взгляд вампира, — но имей в виду, я слежу за тобой.

— Пожалуйста, следи, — отозвался тот, мимоходом пройдясь одобрительным взглядом по фигуре шаманки.

Вообще-то женщины орков были не в его вкусе, однако эта оркесса ему нравилась. Крепко сложенная, как и все орки вообще, она ростом была с обычного человека, а может, и немного повыше, почти как сам Зерван. Да и лицо, и фигура тоже очень даже ничего… Ладно, женщины подождут.

— Скажи, Древний, ты маг?

«Нет. Магия — это исключительно ваш, человеческий талант».

— Как же вы тогда делали все то, о чем ты рассказывал?

«Я же говорил — с помощью машин. Все наши возможности заключаются в нашем развитом мозге. А также в механизмах и устройствах, некоторые из которых ты видел. Их принцип работы основан исключительно на законах природы. Научиться строить машины способен каждый человек и каждое разумное существо. А вот магия даже среди людей — талант редкий. Мы же такими способностями обделены полностью».

— А как тогда ты даешь своим ученикам магическую силу? — удивился вампир.

«Я не даю им магическую силу. Я даю им выносливость разума. Мозг — такой же инструмент влияния на окружающий мир, как и рука. Я могу передвинуть небольшой предмет с помощью своего мозга. Силой мысли. Но это не магия. Это врожденная способность. Передвигая предмет, я использую силу своего разума. Маг же передвинет его, используя внешнюю силу, нам неведомую. С помощью мозга и каких-то действий он только контролирует эту силу. Но человек устает. Таким образом, имея машину, способную моментально нейтрализовать усталость, я могу дать магу возможность управлять очень большим объемом энергии, которую вы называете магией. Когда Тэйлиндра пыталась тебя поджарить огненной магией, я отключил машину, питающую ее. И в результате она бросила в тебя шар, напитанный ее собственными силами, но не более того».

— В целом я вроде как понял. Мысль материальна и может влиять на материальный мир. Верно?

«Грубо, но верно. Именно так я, сидя в этой ванне уже несколько сотен лет, продолжаю управлять машинами».

Вампир устало потер виски. Такой невероятный объем знаний был крайне труден для восприятия и осмысливания. Но остановиться он не мог — обдумать все у него будет бездна времени. А вот задавать вопросы мудрейшему существу в мире и получать ответы — кто знает, как долго у него будет такая возможность…

— Почему ты отвечаешь на мои глупые вопросы? Хотя у твоих учеников наверняка есть более толковые.

«Потому что отвечать на вопросы — последнее мое развлечение. А отвечать на вопросы человека, лишенного прагматизма, — настоящее удовольствие. Тебе сложно это понять. Ты вырос в мире, в котором информация и знания — это товар. Для моего народа знание — это еще и подарок. Величайшее благословение. Даря знания тому, кто их не имеет, я умножаю знание в мире. Это прекрасно само по себе».

Зерван попытался собраться с мыслями под поскрипывание пера шаманки.

— Не совсем приятный вопрос. Ты против войны, против насилия. Но ты дал своим ученикам чудовищную мощь, с помощью которой они подняли огромную армию мертвецов. Некромантия сама по себе не очень хорошее явление. А сегодня погибли люди. Много людей.

Жнец пошевелил усиками:

«Я против насилия. Я даже против того, чтобы убить животное. Когда мы прибыли сюда, в этом мире правили огромные ящерицы, и многие из них были бы не против полакомиться нами. Поэтому мы создали големов, или, как ты сам их назвал, псевдожнецов. Они всего лишь механизмы. Да, они едят и растут. Но они только механизмы. Хоть и живые. С их помощью мы защищались от хищников. Очень быстро хищники поняли, что с ними не стоит связываться. И оставили нас в покое.

Так и магия, заставляющая двигаться мертвых. Это оборонительная мера. Представь себе, что на тебя напал грабитель. Ты достал шпагу и приставил ее к груди нападающего. А грабитель бросился на лезвие и убил себя. Это очень неприятно. Но ты в этом не виноват. Мне очень жаль, что те люди поступают так. Они хотят убить меня. Хотят вырезать мое сердце… хотя у меня вообще нет такого органа. И все равно мне их жаль.

Вообще говоря, у меня есть определенные средства защиты. Однако я не уверен, что они будут эффективны. Будь я здесь один — меня мало волнует моя жизнь. Но ученики… вы все живете в жестоком мире, и я не могу запретить вам защищаться. Хоть это мне и не нравится. Но тут как раз тот случай, когда я бессилен».

— Ладно. Давай я спрошу что-то менее грустное. Расскажи мне про людей-ящеров.

Жнец ответил моментально. Существу с таким развитым мозгом не была свойственна задумчивость.

«Я не так уж много о них знаю. Это раса, которая также пришла в этот мир извне. Они появились тогда, когда мы уже почти полностью переселились в наш новый мир. Поэтому мы, так сказать, разминулись. Я наблюдал за ними одно время, пока машины, которые были моими глазами за пределами этих подземелий, еще функционировали. Они пришли сюда, как и мы, без ничего. Тогда они были великой расой, но в отличии от нас бегство их не спасло.

Они очень быстро скатились до того уровня, на котором сейчас находитесь вы… ну или почти до такого. Это не стало для них концом — просто они начали все заново, с самого начала. Они построили достаточно сильную цивилизацию. Когда вы только учились делать орудия из металла, они уже умели строить летающие корабли…»

— Летающие корабли? — опешил Зерван.

«Именно. Машины, способные летать и возить людей и груз. Однако их величие длилось недолго. Мне неизвестно точно почему. Я могу только предполагать, что люди-ящеры, или рии-ти, как они себя называли, оказались плохо приспособлены к здешнему климату. Их популяция быстро уменьшалась. Последний раз я видел их три тысячи лет назад».

— Они вымерли уже?

«Я не знаю. Именно три тысячи лет назад вышла из строя моя последняя машина для внешнего визуального наблюдения».

— А скажи… Я, конечно, понимаю, что требую второго чуда подряд, но не могли и они как-то где-то выжить? Глупо, конечно, надеяться на это, но все же, а вдруг?

«Теоретически вполне могли. Последний раз я видел их на одном из островов в южном океане. Они были амфибиями и могли преодолевать значительные расстояния вплавь — больше, чем может проплыть человек. Там, в южном океане, для вас много неизведанных мест. Рии-ти вполне могут все еще жить в тех местах».

Жнец умолк. Зерван вопросительно посмотрел на него. Затем на оркессу. Шаманка в свою очередь тоже удивленно посмотрела на Жнеца.

— Учитель? С тобой все в порядке? — спросила она.

Ответ пришел только полминуты спустя:

«Да. Я не мог отвечать. Я считал. Основываясь на моих неточных знаниях о рии-ти, я допускаю вероятность того, что они не вымерли окончательно, примерно четыре из десяти. Вероятность того, что они сохранили хоть какую-то культуру, гораздо ниже. Я оцениваю ее в шесть из ста».

— Откуда ты знаешь? — удивился Зерван.

«Я не знаю. Я это высчитал, учитывая данные четырехтысячелетней давности: их численность, продолжительность жизни, плодовитость, уровень развития на то время, пригодность обитания островов южного океана, а также вероятные изменения географии этих островов и климата за последние три тысячи лет».

Вампир присвистнул:

— И все это ты высчитал менее чем за минуту? Потрясающе!

«Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, говоря, что вся наша сила — это наш мозг. Именно так я высчитал наступление глобального похолодания, которое должно было произойти около шести тысяч лет назад и уничтожить вас, и принял необходимые меры для его предотвращения. Именно так мы пришли к выводу о неизбежности столкновения с вами. Мы не обладаем никакими мистическими способностями, позволяющими узнать будущее, но зато мы способны высчитать развитие событий на много тысячелетий вперед».

— Я не утомил тебя, задавая столько вопросов?

«Нисколько. Ты сам устанешь спрашивать намного раньше».

— Если я устану, можно я отдохну и потом продолжу, кхм, беседу?

«Безусловно. Если бы я сказал „нет“, ты бы продолжал спрашивать, пока не упал бы. Мне нравятся вопросы, которые ты задаешь. Существует очень маленькая вероятность того, что услышанные тобой ответы сослужат куда большую службу, чем просто удовлетворение твоего любопытства. Я рад, что у меня появился еще один ученик».

— А мы? То, что ты говоришь нам, выходит, бесполезно? — обиделась шаманка.

«Неверно поставленный вопрос. Если я и говорю вам бесполезные вещи, то только потому, что вы спросили. Но на самом деле и это будет влиять на судьбу мира, но только в отдаленном будущем. И я не в силах высчитать, пойдут ли эти знания на пользу вам. А то, о чем спрашивает меня ученик Зерван, может вылиться в действия намного быстрее. К тому же он задает относительно безопасные вопросы. Я знаю, как он воспользуется приобретенными знаниями. При этом он может потерять свою жизнь, которую не ценит, но выиграть больше, чем поставит на кон».

— Это как? — спросил Зерван.

«Если ты уйдешь во внешний мир и когда-нибудь вернешься сюда, я сам с удовольствием послушаю, что и как ты открыл и нашел. А пока я неспособен это высчитать».

— А не ты ли говорил, что жизнь бесценна? — поинтересовалась оркесса.

«Я имел в виду прежде всего чужую жизнь. Нет оправдания тому, кто платит за что-либо чужими жизнями, как это любят делать многие люди. Но когда индивид приходит к пониманию необходимости рискнуть своей жизнью или вообще расстаться с нею ради блага других — таких называют героями. Их чтут за их самопожертвование. За то, что они смогли отдать свою бесценную жизнь в обмен на благополучие других».

— Знаешь, я вот поймал себя на мысли, что беседую с тобой так, как будто я часто с тобой говорил раньше. Как будто я давно тебя знаю. С самого детства. Интересно, правда? — улыбнулся Зерван.

«Это легко объяснимо. Я скопировал некоторые речевые обороты и слова твоего первого учителя Ламара для твоего удобства восприятия. Твой разум для меня открытая книга. Когда ты задаешь вопрос, я знаю не только его смысл, но и причины, побудившие тебя его задать, и даю гораздо более полный ответ, чем ты получил бы от собеседника-человека. И потому тебе просто и удобно общаться со мной».

— Что ж, тогда я продолжу, — улыбнулся вампир. У него была еще целая бездна вопросов, которые непременно нужно было задать.

* * *

Вампир проснулся оттого, что его аккуратно, но настойчиво теребили за рукав. Он встрепенулся и сел, и даже не сразу понял, где находится.

Зерван сидел на лежаке, устроенном в пустой ванне, в точно такой же комнате, в которой обитал Жнец. Пару раз моргнув, он вспомнил, как долгие часы, пролетевшие словно один миг, слушал рассказы Древнего о множестве интересовавших его вещей. Однако усталость взяла свое в конце концов. Селина отвела его в эту комнату, где он и уснул, как только его голова коснулась бархатной подушки.

Прямо возле него стоял старший из эльфов.

— Что случилось?

— Неприятности. Совет магов полагает, что час боя приближается, и интересуется, рассчитывать ли на тебя.

— Естественно! Что за глупые вопросы! А что за…

— Совет происходит в комнате Учителя.

Там уже собрались все, включая Тэйлиндру. Она хмуро зыркнула на вошедшего вампира и орка-телохранителя, невозмутимо точащего свою секиру.

— В чем дело? Наемники прорвались?

— Нет, — ответила Селина, — пока еще нет. Но четверо наемников каким-то образом оказались внутри обители. Я случайно увидела их кубиком.

— Кстати, а что такое этот кубик?

Селина молча достала из небольшой сумочки, в каких обычно носят всякие магические вещи, знакомый Зервану кубик — такой же, или очень похожий, как и те, которые лежали в котомке самого вампира.

— И что он делает?

— Это летающий глаз. Внутри этого кубика — другой, очень маленький. Смотри.

Магесса положила кубик на ладонь и накрыла сверху другой ладонью, затем повернула их вертикально, так что кубик оказался у нее напротив груди, и чуть раздвинула руки. Кубик не упал — он так и остался висеть между ладонями. Из крохотного отверстия появился другой, совсем крошечный и едва светящийся кубик, который принялся описывать круги вокруг Зервана. Взгляд Селины при этом был устремлен в пустоту, глаза изредка моргали.

— Вот сейчас я вижу так, как будто этот маленький кубик — мой глаз.

— Понятно. Вот, значит, от кого я по лабиринту бегал.

— Именно так. Я увидела с его помощью наемников.

— И где они сейчас?

Вместо Селины ответил Жнец:

«Предположительно в камерах инкубаторов. Я не могу точнее определить их мысли крайне сбивчивы и хаотичны. Они очень напуганы».

— Я могу их найти, — сказал вампир, — меня сейчас начинает мучить Жажда, в таком состоянии я быстро их учую. И что дальше с ними делать? Насилие, как я понимаю, не выход.

«Верно. Они представляют минимальную опасность».

— Их опасность в другом, — заметила Тэйлиндра, — вернувшись, они расскажут, что видели тут. Новые искатели приключений и сокровищ ринутся сюда, как мухи на падаль. Их нельзя выпускать живыми.

— Опять ты за свое! — в сердцах воскликнула эльфийка-магесса. — Ты ничему не учишься, верно?

— Нет, — хмуро ответила дроу, — тут ты неправа, Вийастан. Вот как раз сейчас я всем своим сердцем хочу найти выход из ситуации и вернуть себе расположение Учителя. Но проблема в том, что как раз тут другого выхода нет. Он, — она указала пальцем в сторону вампира, — по удачной случайности оказался таким же, как мы, хотя я все равно не уверена до конца, что он все не разболтает. Ладно, забудьте. Так вот. Я хочу только сказать, что те четверо ни за что не станут новыми учениками. Не потому, что нас тут и так слишком много, а потому, что они просто варвары. Их нельзя выпускать. Или отправить их спать в ванны, или… Молчу. Но вы все равно должны понять — третьего не дано.

— Я извиняюсь за приземленность мыслей, — вставил Зерван, — но должен заметить, что я голоден. Не будете ли вы так…

— А в чем проблема? — хихикнула Тэйлиндра, — вот найдешь наемников и поешь.

— Не получится. Я лично очень не люблю вампиров, пьющих кровь людей. Это то же самое, что каннибализм. Я, во всяком случае, не вижу разницы.

— Подумать только, — вздохнула дроу, — и я слышу это от упыря.

В следующий момент она оказалась поднятой со своего стула. Зерван ухватил ее за воротник робы, слегка сдавив при этом тонкую шею.

— Следи за языком, — прошипел вампир, не обращая внимания на вскочивших магесс и их охранников, — это единственное слово, которое я не научился безропотно сносить!

С этими словами он отпустил Тэйлиндру и сел. Остальные облегченно вздохнули.

— Ты определенно напрашиваешься на неприятности, — заметила Вийастан.

— Я же не нарочно, — обиженно ответила та, потирая шею, — я не хотела никого обидеть!

— Ладно, давайте успокоимся все, — предложила оркесса, — в конце концов, мы все союзники, независимо от того, хотим мы этого или нет.

— Извините за вспыльчивость, — сказал Зерван, — просто вампиров тоже можно задеть за живое.

— Забудем. Тайан сейчас принесет тебе поесть. Хлеб и фрукты устроят?

— Вполне, благодарю. Так что с наемниками делать будем? Убить нельзя. Предлагаю окружить и заставить сдаться. Демонстративный бросок огненного шара куда-нибудь в стену очень поможет. У вас еще остались зомби?

— Увы. Ни одного. Это были наши запасы десятилетней давности, когда неподалеку шла прямо-таки война с бандитскими шайками. А слуги Учителя практически неуправляемы.

«Они выполняют только определенные функции. Это слишком примитивные организмы. Более сложных уже нет».

— Селина, какие идеи?

Магесса замялась:

— Ну… Без прямого столкновения не обойтись. Со страху они могут делать непредсказуемые вещи.

В это время вернулся младший из эльфов и принес Зервану тарелку с хлебом и фруктами. Тот поблагодарил и набросился на еду.

— Вообще-то у нас тоже четыре бойца, — сказала Тэйлиндра. — Если мы заставим врагов смеяться, наши бойцы их легко обезоружат. Ну или, скажем, чихать. Рискованно, конечно, но…

— Но рисковать-то не ты будешь, — ухмыльнулся один из эльфов.

— У меня идея получше, — сказал Зерван, проглатывая кусок яблока, — если вы усилите мои магические способности, я смогу использовать «вуаль тьмы» достаточно долго и в темноте легко их всех обезврежу. Хотя без побоев, конечно, не обойдется.

— Хорошо, но вначале все же предложим им сдаться, — согласилась Вийастан.

— Тогда выдвигаемся, как только Селина найдет их своим кубиком.

Отыскать наемников оказалось нетрудно: они, боясь заблудиться, не отходили далеко от зала с порталом. Люди были сильно напуганы и подавлены, однако выучка взяла свое, заставив их взять в руки оружие и приготовиться к бою.

Прибыв на место, невольные союзники остановились за углом и пытались разглядеть в темноте противника. Оттуда донеслась отрывистая команда, и Вийастан очень вовремя спряталась за угол: мимо просвистела стрела.

— У них луки. Селина, ты что, не могла предупредить об этом?

Магесса выглядела обескураженной.

— Я как-то не подумала. Я вообще-то не военный человек.

— Очень здорово, — хмыкнул старший из эльфов, — у них есть луки, а у нас нет. А даже если б и были…

Вампир скорчил кислую мину:

— Это еще не самое худшее. Луками вооружены телохранители принца. Это не просто наемные псы.

— И что делать будем? Про охрану принца в самом Кор-Гале прямо басни ходят, — сказала Селина, — их голыми руками не возьмешь!

— Вообще-то у меня тоже есть лук, но он остался у меня в сумке, там. Да и толку с него, если убить нельзя.

— У тебя не было ничего, во что может поместиться пук, — почти хором сказали эльфы.

— Он разборный, я специально такой заказал. Что делать-то будем?

Вийастан крикнула, не высовываясь из-за угла:

— Эй, вы, сдавайтесь! Мы гарантируем вам жизнь, если сдадитесь!

Почти тотчас же последовал решительный ответ:

— Мы не сдадимся! Мы гвардия его величества принца Тэй-Тинга!

— На что вы надеетесь? Вы в меньшинстве! Вам не выбраться отсюда! Выхода нет!

— Мы не спешим. Мы подождем, пока сюда прибудет наш господин с остальными воинами. Вот тогда посмотрим, кто будет в меньшинстве!

— Вам не стоит надеяться на это, — мягко сказала эльфийка. — Вы видели чудовищ, лежащих в своих ваннах? Хотите, мы поднимем парочку и пришлем сюда? Вам тогда конец!

— Если бы вы могли, вы бы уже прислали их, — решительно отрезал гвардеец, сержант, судя по интонациям.

— Мы просто не хотим больше кровопролития, — продолжала Вийастан. — Мы можем расправиться с вами любым способом, но сегодня и так много людей погибло. Хотите присоединиться к ним?

Гвардейцы слегка заколебались, эльфийка определенно умела убеждать. Ее мягкий, успокаивающий голос, казалось, обладал гипнотическим воздействием.

— Думаю, обойдется без драки, — тихо сказал эльфам Зерван, — ваша госпожа изучала риторику?

— Наша госпожа — член Круга Девяти Светлейших Эмельнейма, — веско ответил старший. — Это чуть восточнее лесов, которые вы называете Северными.

— Оно сразу видно, — сказала темная эльфийка вампиру, — в Круге девяти целыми днями болтают — отсюда и отлично подвешенный язык. Не позволяй им запудрить себе мозги громкими титулами.

Эльфы позеленели от возмущения, а Зерван, чтобы сгладить ситуацию, наигранно весело спросил:

— Что это я вижу? Никак дружелюбие?

— Нет, — играя желваками, отрезал старший эльф, — ты видишь еще два ее недостатка. Болтливость и вредность.

Тэйлиндра показала эльфам язык и парировала:

— Ты просто не хочешь признать, что этот ваш Круг много болтает и обычно тогда, когда действия нужнее слов!

— Зато вы действуете всегда, когда можно было бы и поговорить. Вас бы меньше ненавидели, если б ваши действия не были постоянно связаны с оружием и чернокнижием!

— А я тут при чем? — возмутилась дроу. — Я вообще оружия в руках не держала… ну кроме кнута.

— Да-да, — закивали эльфы, — тебя стоило бы за одну эту гнуснейшую вещь выгнать отсюда взашей!

Зерван отлично знал, что такое боевой хлыст дроу. Длинная цепь со звеньями, покрытыми шипами, с чем-то вроде маленького моргенштерна на конце. Несмотря на то что смертоносность такого оружия была пониже, чем у шпаги или меча, оно оставляло чудовищные раны и позволяло своему хозяину моментально наносить удары в любом направлении на шесть — восемь шагов вокруг себя.

— Видел когда-то такую штуку издалека, — сказал Зерван, — интересно было бы поближе рассмотреть…

— Я бы тебе с удовольствием показала… в действии. Но не судьба — Учитель отобрал, — вздохнула Тэйлиндра.

Оба эльфа отвернулись, пряча злорадные ухмылки, а дроу сердито заметила:

— Что-то переговоры затянулись. Эти дряни слишком обнаглели, отнимая у нас такое ценное время.

У вампира что-то тихо екнуло в груди, предчувствуя непоправимое. А Тэйлиндра подошла к углу и пронзительно крикнула, перебив ласково увещевающий голос Вийастан:

— Вы, животные, грязные рабы, по-хорошему не понимаете? Да будь моя воля, я бы вас всех в порошок стерла, недоумки. Падайте на колени и молите о пощаде — вот наш удел, а вас тут еще упрашивать надо? Я бы вас всех в жертву Ллолт принесла, твари…

— Проклятье, — выдохнул сержант, — это ловушка! Это дроу! Гнусные сволочи, а мы едва не купились на ваши трюки!

— Вам нельзя верить, вы все людоеды, садисты и убийцы! — завопил другой гвардеец.

Из темноты донесся звук смачной затрещины и прогремел голос сержанта:

— Всем молчать! Не слушать и не отвечать! Удерживать позиции!

Все недобро уставились на Тэйлиндру, а та возмущенно заявила:

— Вот недоумок! Насчет людоедства это гнуснейшая ложь… Что это вы на меня так смотрите?..

Все хранили гробовое молчание, только неговорливый орк-охранник в сердцах сплюнул.

— Спасибо тебе, лапочка, — оскалилась в злобной ухмылке шаманка, — теперь драки не избежать.

— Давай привязать ее к рукоятке моя череполома, — пробасил орк, — и я ставить злая ведьма за угол, солдаты стрелять-стрелять, пока не кончатся палочки!

— Ах ты, зеленорожая дрянь! — возмутилась дроу. — Пользуешься тем, что у меня нет моего кнута?!

Орк презрительным фырканьем высказал все, что он думал про кнут дроу, и сокрушенно покачал головой.

— Давайте успокоимся все, — поднял руку Зерван, — нам только переругаться не хватало. На самом деле Тэйлиндра оказала нам просто великолепную услугу…

Все удивленно уставились на него, а вампир продолжал:

— Я потом объясню что и как. Я и сам это только что сообразил. Значит, так, у меня есть просто превосходный план. Но он потребует слаженности действий. Тэйлиндра, я тебе торжественно обещаю, что, если ты снова все испортишь, я собственноручно утоплю тебя в первой попавшейся ванне для големов. Поняла?

Дроу надменно хмыкнула, но промолчала.

— Теперь так. Кто из вас может напустить дыма? Все равно какого, лишь бы он не мешал мне видеть тепло.

— Я могу, — сказала оркесса, — мне требуется только факел или источник хоть какого-нибудь огня. Мы таким способом сигнализируем из стойбища в стойбище у нас в степях, даже если идет дождь. Дыма будет много.

— Превосходно. Осталось только факел достать. После чего было бы неплохо наслать на них какую-нибудь гадость, например кашель.

— Это к ней, — со страдальческой миной сказала Селина, кивнув в сторону Тэйлиндры, — это она у нас признанный мастер гадостей…

— Да что вы вообще понимаете в магии, — высокомерно заявила та.

— Не ругайтесь. Тэйлиндра, ты хоть это сможешь сделать, не испортив все?

— Конечно, это у нас даже дети умеют, — начала было дроу, но вампир прервал ее:

— Ты просто сделай это. Я тебя очень прошу. Хорошо?

— Да я, по-твоему, что, вообще бездарь?! — возмутилась Тэйлиндра.

Вампир добродушно улыбнулся:

— Нет, я этого не говорил. Я могу рассчитывать на твой магический талант?

— Конечно, — самоуверенно заявила дроу.

Зерван мысленно улыбнулся. Просьба, вежливость и скрытая лесть иногда имеют куда большую эффективность, чем любые иные средства убеждения. Вероятно, теперь гордость коварной дроу просто не позволит ей умышленно напакостить. Хотя… Никогда нельзя знать наперед, что на уме у этих темнокожих беловолосых эльфов.

— Еще мне надо знать, каким образом приводится в действие портал. Как его активировать?

— Отсюда — никак. Только по воле Учителя, — ответила шаманка.

— Отлично. А Учитель слышит наши мысли отсюда?

— Не уверена, что он хорошо расслышит. Слишком далеко даже для него.

— Хорошо. Итак, мой план. Селина возвращается обратно вместе с самым быстроногим из вас, — Зерван кивнул в сторону эльфов, — на такое расстояние, на котором Учитель сможет слышать ее мысли. После этого Селина посылает «глаз» на ту сторону стены и смотрит, на каком из кругов нет наемников. Скорее всего, они будут стоять подальше от стены, опасаясь нового псевдожнеца, но надо быть уверенными. Как только Селина узнает это, эльф быстро бежит к нам и говорит, какой из кругов свободен, а Селина возвращает свой «глаз» сюда и смотрит за боем. После этого мы зажигаем факел…

— Которого у нас пока нет, — вставила Вийастан.

— Что-нибудь придумаем. Так вот, шаманка заполняет дымом комнату, Тэйлиндра насылает кашель, я нападаю. Я буду стараться загнать наемников на свободный круг, и, как только я это сделаю, Селина скажет об этом Учителю, он приведет в действие портал — и вуаля! Враги снова по ту сторону стены.

— У плана всего один изъян, — заметила шаманка, — ты предлагаешь их выпустить, а мы не должны дать им выйти. Они расскажут, что тут люди. Это значит — сюда двинутся полчища короля.

— Вот теперь мы подходим к самой изюминке плана. Они не скажут, что тут люди. Они скажут, — вампир выдержал театральную паузу, — что тут дроу! И тогда король не двинет сюда армию. Он, наоборот, поскорее завалит вход в катакомбы навеки, за что спасибо Тэйлиндре.

— С какой стати ему заваливать вход? — удивилась оркесса.

Тэйлиндра захихикала, а Селина пояснила:

— Моара, ты просто плохо представляешь, как мы, люди, «любим» дроу.

— Вы нас не только «любите», вы нас еще и боитесь, — ехидно добавила темная эльфийка.

— Не без этого, — с неохотой согласилась магесса.

Зерван удовлетворенно хмыкнул:

— Ну вот мой план. Как вам? У вас ведь есть запасной выход?

Моара, Вийастан и Селина переглянулись.

— Да, план неплох. Последний момент — ты на дроу похож мало. Это может все испортить.

— Не волнуйтесь, — криво ухмыльнулся вампир, — когда люди видят меня в ярости, они обычно запоминают только мои глаза. К тому же там будет полно дыма и моя магия, если получится.

— Это наша магия, — вставила дроу. — «Вуаль тьмы» изобрели мы, дети Ллолт.

Однако на этот раз на высокомерное занудство Тэйлиндры никто не обратил внимания — было не до того.

— Осталось достать факел, — сказала шаманка, но старший эльф уже стянул свой нарядный кафтан и намотал на клинок меча.

— Вот вам факел. Сойдет?

Следующие десять минут прошли в томительном молчании. Селина с младшим эльфом ушли, и теперь осталось только дождаться возвращения вестника. Только дроу все было нипочем — она, достав маленькое зеркальце и щипчики, прихорашивалась, получше укладывая волосы, и Зерван подумал, что темные эльфы могли бы быть очень привлекательными и харизматичными, если бы не отпечаток злобы, коварства и жестокости, неизгладимо лежащий на их душах и отражающийся в их глазах.

Однако Зерван, в отличие от большинства людей, эльфов и представителей других народов, не испытывал к ним ненависти за это. Опасался, не доверял и никогда бы не повернулся спиной к ним на темной лесной тропинке, но не ненавидел. Он знал, что каждый отдельно взятый дроу просто не мог быть иным. Нельзя быть иным в таком мире, где младший брат может всадить кинжал в спину старшему просто для того, чтобы самому стать старшим. Где младенца, если ему выпало быть третьим мальчиком семейства, приносит в жертву злой богине его же мать.

Если верить жрецам различных религий, злым людям после смерти уготован ад или другие мучения, но дроу, по мнению Зервана, попадали в преисподнюю в момент своего рождения. И адский их характер — просто следствие этого.

Однажды, держа путь через лес, населенный эльфами, он набрел на их деревню и зашел в нее купить провианта. Каково же было удивление вампира, когда он встретил там юную девушку-дроу, которой несказанно повезло: эльфы нашли ее в лесу, когда она была младенцем, которого по неизвестной причине оставили на поверхности. Бросить малышку они не смогли, несмотря на то что сами страдали от набегов дроу не меньше других.

Девочка выросла среди эльфов, своей матерью называла эльфийку, которая удочерила ее, и абсолютно ничем не напоминала дроу, кроме внешности. Но едва заметная аура отчуждения все равно витала вокруг нее — нельзя полностью отбросить многовековую вражду. Даже мудрым эльфам это оказалось непросто.

И тем не менее это славное дитя имеет отличные шансы прожить среди удочеривших ее эльфов долгую счастливую жизнь, без ненависти, предательства, жестокости и коварства, да защитит ее Маэнэмма от всего этого.

Тут послышались шаги, и вскоре появился и эльф.

— Самый крайний круг у правой стены, — выпалил он. — Правая с нашей стороны.

— Ну пускай боги нам помогут, — сказал вампир. — Начинаем.

Старший эльф поднял свой импровизированный факел, и шаманка подожгла его с помощью магии, а затем начала тихо нашептывать слова заклинания. Горящий кафтан неожиданно густо зачадил, и дым устремился в зал порталов, словно под воздействием сильного сквозняка. Оттуда послышалось бряцанье оружием и сдавленные проклятия.

Зерван осторожно выглянул за угол. Пелена дыма густела на глазах. В этот момент из комнаты вылетела пара стрел — растерянные гвардейцы явно стреляли наобум.

Внезапно он почувствовал, как обостряются его чувства, как его наполняет бодрость. Он оглянулся и увидел Вийастан, налагающую на него заклинания безмолвными жестами.

— Итак, еще немного, и я начинаю.

— Эй, вампир, — услышал он сзади негромкий голос дроу, — ты ведь пошутил насчет того, чтобы утопить меня, верно?

Это прозвучало даже не как вопрос, а как полуутверждение-полуугроза.

— Я немного преувеличил, — примирительно сказал Зерван, — как бы я мог утопить такую прелесть?

«Проклятье, — подумал вампир про себя, — не хватало только, чтобы она вздумала сейчас сводить счеты».

В этот момент из зала, где засели гвардейцы, послышался надсадный кашель. Тэйлиндра и правда оказалась мастерицей пакостей.

Пульс стремительно подскочил, повинуясь воле вампира, адреналин закипел в жилах. Пора!

Вампир метнулся вперед и в сторону, привычно уклоняясь от возможных выстрелов, хотя это оказалось лишним: он был бесшумен как смерть, а дым скрывал его от взоров врагов. В несколько прыжков Зерван преодолел расстояние, отделявшее его от гвардейцев, скользнул в сторону и приготовился к атаке. Он превосходно их видел. Клубы дыма не могли скрыть тепло тел и пульсацию сердец от охотящегося вампира.

Рывок и удар! Зерван плечом сбил сразу двоих, атаковав сзади сбоку, перекатился через плечо, вскочил на ноги и снова ринулся вперед. Эти слабые, презренные людишки не могли противостоять тому, кого называли чудовищем и богомерзкой тварью.

Он вовсе не считал себя лучше других. Не считал, что вправе отнимать чужую жизнь, иначе как защищая свою. Не считал себя особенным. Зерван считал себя человеком, хотя люди видели в нем монстра. За долгие годы лишений, гонений и ненависти он не скатился на путь слепой кровавой мести всему миру. Однако невзгоды, несправедливости и гонения, которым подвергали его люди, не могли пройти бесследно. И иногда, когда приходилось кулаками доказывать свое право на жизнь, честь, достоинство, собственность, — иногда он впадал в бешенство. И выходки вроде пьяных шуточек в адрес странного незнакомца, тихо ужинающего в углу придорожной таверны, которые он обычно сносил с завидным стоицизмом, заканчивались для шутников выбитыми зубами, вывихнутыми конечностями и сломанными ребрами. Зерван ненавидел эту свою черту характера и пытался с ней бороться, хоть и понимал, что толку не будет.

Если человек родился в семье дворянина, если он был графом, верным слугой короля, почтенным и уважаемым человеком, отважным рыцарем без страха и упрека, то навряд ли он знал, что значит сносить оскорбления молча. Муки, которые претерпел Зерван, в одночасье превратившись из дворянина в изгоя, оказавшегося на самом дне, не могли не оставить глубоких шрамов в его душе.

И вот сейчас, круша закованных в чешуйчатые доспехи и прочные шлемы воинов голыми руками, вампир чувствовал, насколько гармоничен иногда бывает мир. Судьба дала ему возможность отплатить обидчикам сполна. Нет, Зерван не будет топить людей в крови и мстить каждому встречному. Он будет, как и раньше, молча сносить оскорбления и насмешки в вонючих придорожных кабаках. Но знание того, что он может проучить любого негодяя, когда чаша его терпения очередной раз переполнится, помогало жить.

Сержант гвардейцев пролетел несколько шагов от мощнейшего пинка в грудь, грохнулся оземь и выронил саблю. Вампир играючи уклонился от удара мучительно кашляющего гвардейца, скользнул ему за спину и, перехватив руку с оружием, бросил его через себя вслед за сержантом в сторону нужного портала.

В следующий момент он оказался перед двумя гвардейцами, которых он сбил с ног первой атакой, и был вынужден быстро разорвать дистанцию, уходя от двух мелькающих в дыму сабель. Враги кашляли и задыхались, дым не позволял им видеть ничего, кроме темного ускользающего силуэта противника, но они продолжали действовать грамотно и дисциплинированно, несмотря ни на что. И Зерван мимоходом отметил, что принц Тэй-Тинг тратит деньги вовсе не впустую. Столкнись вампир с этими же четырьмя бойцами в равных условиях, бой был бы куда опаснее для него. А их мастерство веерной защиты вслепую, когда гвардейцы буквально окружили себя паутиной стальной смерти, не попадая при этом друг по другу, вызывало у него восхищение.

Зерван, готовясь к новой атаке, быстро сместился в сторону так, чтобы гвардейцы находились между ним и порталом, и нанес удар «волной гнева», сбив обоих противников с ног и отбросив к зеленоватому кругу перехода. Падая, один из них задел своего товарища, который как раз начал подниматься с пола.

Вампир оглядел поле боя. Сержант лежал как раз посередке круга, остальные трое — недалеко от портала. Двое гвардейцев снова попытались встать.

Зерван рывком поднял одного из них на ноги и от души врезал в челюсть, не защищенную шлемом. После чего дотащил обмякшее тело до портала и бросил на сержанта. Затем нанес несильный удар коленом в голову второму, который уже успел приподняться и тянулся за саблей.

На этом бой закончился. Никто из гвардейцев уже не был боеспособен. Зерван свалил бесчувственные туши в круг портала и оглянулся в поисках таинственного глаза-кубика. В этот момент стены вспыхнули зеленью и гвардейцы исчезли.

Вампир удовлетворенно похрустел шейными позвонками и улыбнулся. Его трофеями стали четыре отличные сабли с удобными рукоятками и клинками превосходной работы, а также четыре лука и позолоченный шлем, слетевший с головы одного из гвардейцев заморского принца. И если луки много не стоили, а шлем продавать было рискованно, то сабли уйдут со свистом даже здесь, на крупнейшем оружейном рынке. Ибо дварфы не особые мастера по части сабель — они куют топоры и мечи. А экзотика всегда стоит немало.

Когда Зерван вышел из зала, неся под мышкой свои трофеи, его встретили как героя дня.

— Хорошая работа, — прокомментировала Вийастан, — жестко, но эффективно. Лучшего развития событий нельзя было и ожидать.

Орк молча показал поднятый кверху большой палец.

Тем временем старший эльф вертел в руках стрелу.

— Интересная вещь. Я не маг, но магию просто нельзя не учуять. Твое мнение, светлейшая? — Он протянул стрелу Вийастан.

Та, не дотрагиваясь до стрелы, ответила:

— Верно. Магия рассеивания. Это объясняет, почему стрелы оказались так эффективны против орд мертвецов. Честно говоря, я даже удивлена — такие искусные магические вещи у людей большая редкость.

— Это еще что, — сказала Селина, — принц расправился с големами с помощью артефакта колоссальной мощи. Я даже не представляю, где он его взял. В Кор-Гале магов держат в черном теле, все мало-мальски умелые чародеи оттуда сбежали, как из чумного барака. А в других королевствах есть гильдии магов. Вы, возможно, не знаете, но у магов есть определенное соглашение…

— … не изготовлять слишком мощные артефакты, — докончила оркесса. — Знаю. Я сама член Гильдии магов Моандора. Выходит…

— У вас завелся отступник, — сделал вывод вампир, — но не скажу, что меня это удивляет. Чем меньше магических штучек, тем выше цена на них. А чем выше цена… Ну я не буду рассказывать вам о том, что такое жадность.

— Ладно, проблема решена. Возвращаемся, — решительно сказала Селина.

— С этим я не совсем согласен. Проблема решена, но есть вторая. Я даже сквозь стену во время драки слышал, как с той стороны долбят камень. Давно, как мне кажется.

— Там камень толщиной в два твоих роста, а может и три, — попыталась успокоить его оркесса, — долбить можно вечно.

— Ты кое-что забыла, — криво улыбнулся вампир, — то, что надо долбить вечно, можно взорвать в одно мгновение. Послать людей наружу за пороховой бомбой — дело одного дня. При условии, что у них ее изначально не было с собой.

— Надо посоветоваться с Учителем, — сказала Тэйлиндра, — он что-нибудь придумает.

Остальные согласно закивали.

И когда они уже шли к обители Жнеца, до них донесся неясный гул.

— Что это? — насторожилась оркесса.

— Бомба, — ответил Зерван.

— Они взорвали стену! — ужаснулась Тэйлиндра.

— Нет. Пока нет. Если бы стена рухнула, мы бы еще не то услышали.

— Проклятье! Как же твой великолепный план? Они не спешат заваливать проход! — воскликнула Селина.

— Мой план тут ни при чем, — спокойно возразил вампир, — я говорил, что катакомбы завалит король… когда узнает. Но пока что он не знает. Что же касается принца, то он не отступит. Для него на карту поставлено слишком много — трон Монтейна. Нам в любом случае пришлось бы иметь с ним дело. Я с самого начала знал это. И вы знали. Только не хотели признаваться себе в этом. И я понятия не имею, как решить эту проблему вообще, не говоря уже о том, чтобы решить ее без крови.

Маги и их телохранители переглядывались в полной растерянности.

— И что нам делать? Если б не зачарованный жезл принца, мы могли бы просто натравить на них монстров Учителя.

— По правде говоря, я всегда успешно избегал боя в откровенно неравных условиях. Но в данном случае все-таки придется драться. Давайте, чародеи, изобретите что-нибудь!

— Давайте просто спросим Учителя, — сказала Вийастан, — он способен просчитывать наперед почти все, что угодно.

* * *

— Проклятая скала, — в бешенстве пнул стену ногой Тэй-Тинг, — она что, из адамантита? Мы израсходовали весь порох — и имеем трещину глубиной в четыре локтя? И это после того как стену полдня долбили ломами!

— Да, — кивнул старый наемник, — камень оказался прочнее, чем выглядит. Как по мне, то нам нужно просто еще пороха. Я уверен, что его можно купить здесь, на базаре. Рано или поздно стена не выдержит. Если вы пошлете своих людей прямо сейчас, то они успеют обернуться меньше чем за сутки.

Принц заскрежетал зубами. Еще сутки! Целые проклятые сутки у этой стены!

— Вы, недоумки, — рявкнул он на гвардейцев, побывавших на той стороне портала, — давайте рассказывайте, что там видели кроме того дроу, который уделал вас четверых в одиночку!

Остальные наемники уныло слушали раздраженные крики принца. Жнец и другие чудища — это еще куда ни шло, но дроу… Где один дроу, там и тысяча.

— Вы не откажетесь от вашей задумки? — спросил лидер наемников принца.

— Да ни за что! Вот что я придумал. Я сейчас пошлю людей за порохом. Ты пойдешь с ними и наймешь еще бойцов, да побольше! Хоть бы и две тысячи! Вот только я сомневаюсь насчет того, говорить ли им про дроу…

Старый наемник покрутил ус:

— Это не дроу, ваше величество.

Вот как? — приподнял бровь принц. — Ну-ка просвети меня.

Дроу бы не отпустили ваших солдат живыми. Дроу, вышедший против четверых вооруженных солдат с голыми руками? Это ерунда полная. Я воевал с дроу десять лет назад и немного знаю их повадки. Дроу не трусливы, нет.

Но они совершенно бесчестны и беспринципны. Будь их сто — они бы вышли против четверых всей сотней. Это не трусость. Это расчет. Этот дроу вышел в одиночку, одолел всех и проявил добросердечие… смешно.

— Тогда кто это был? Сержант слышал два женских голоса.

— Да кто бы ни был. Я просто нутром чую — тут явно нечисто дело. Это не дроу. Это люди или, возможно, эльфы, которые нашли сюда путь раньше нас. Думаю, что люди — ведь эльфы вроде бы некромантию не практикуют. Смотрите, ваше величество, все отлично становится на свои места. Тут поселились некроманты и наплодили нежити. Мы ее истребили, и теперь им нечем защищаться, и они пытаются уверить нас, что здесь дроу. Что есть просто хитрость.

— Ай да голова, — одобрительно хмыкнул принц, — это и правда все объясняет. Ну кроме монстров. Что ж, я отправляю людей за порохом.

— И едой, — добавил наемник, — у нас жрать нечего, а на пустой желудок не повоюешь.

— Ладно, и едой. Бери сколько надо людей, и живо — одна нога тут, другая там! Только не болтайтесь там, нельзя, чтобы стало всем известно что и как. Сердце должно быть моим!

Глава 8

ХОД ВАРВАРА

— Наши дела хуже, чем я думала, — сказала Селина, понаблюдав за противником с помощью кубика, — они не отступают. Они послали людей наружу, но я не знаю зачем. За подкреплением, возможно. Учитель, что нам делать?

Древний пошевелил усиками:

«Идите отдыхать. Стена пробита меньше чем на четверть. У нас есть время. Я пока просчитаю варианты. У них нет пороха. Они доберутся наружу не раньше чем через несколько часов и обратно будут идти еще дольше».

— Ну и как можно отдыхать, зная, что… — начала Тэйлиндра, но ее оборвала Моара:

— У тебя есть предложение лучше? Мы слушаем!

Дроу обиженно поджала губы.

«Не беспокойтесь, я дам вам знать, если что-либо произойдет».

Когда все ушли спать, Зерван вновь уселся напротив Древнего.

— Что-то мне подсказывает, что у тебя больше нет козырей в рукаве, — печально сказал он.

Ответ Жнеца был спокоен и бесстрастен:

«Верно. Мои ресурсы уже давно исчерпаны. Поэтому мне нужна помощь. Я дам тебе снотворное, и ты усыпишь всех остальных. Когда ученики уснут, ты должен будешь перетащить их во внутренний портал. Оттуда я смогу отправить их всех в другой комплекс. Он полностью разрушен, но портал там все еще способен принять их. Но мне потребуется твоя помощь, чтобы запустить портал на полную мощь, и потому ты не сможешь уйти вместе с ними. Вместо этого я дам тебе средство выбраться отсюда незамеченным».

— А ты? — спросил вампир, уже зная ответ.

«Я останусь здесь. Все когда-нибудь должны умереть. Я прожил дольше, чем ты в состоянии себе представить. И если откровенно, жизнь уже порядком утомила меня. Когда вас тут уже не будет, но до того, как враги ворвутся внутрь, я уничтожу комплекс».

— Чтобы не убить никого из них? — удивился вампир.

«Да. Я намерен уйти из жизни так, чтобы никто не пострадал. Тебе это покажется смешным и нелепым. Но это по той же причине, по которой мы ушли из этого мира, оставив его вам. Мы не желаем, выражаясь вашими терминами, марать руки кровью».

Зерван горько усмехнулся:

— Тогда зачем ты ждал этого столько времени? Ты знал, что уже не вернешься. Ты устал от жизни. Зачем ты столько терпел? И вот теперь, когда наконец нашлись те, кому ты нужен, кто верит в тебя, ты решаешь поставить точку в истории, которая только начинается?

«Что поделать. Я не намерен дать умереть своим ученикам, защищая меня. Они — моя гордость. Я потратил на них много сил и рад тому, что получилось в итоге… хотя, конечно, было бы неплохо продолжить работу…»

— О да, — хмыкнул Зерван, — особенно с темной. Над ней еще работать и работать.

«Ошибаешься. Главное сделано. Помнишь, когда она спросила тебя, пошутил ли ты, грозясь ее утопить? Истинной дроу такой вопрос не пришел бы в голову. Такое обещание они неспособны принять за шутку — только за настоящую угрозу.

Сознание определяется бытием. Дроу неведомо, что власть и могущество — не единственные ценности, а жестокость и насилие — не единственные способы достижения цели. Они конечный результат своего извращенного сообщества. Но Тэйлиндра уже знает, что есть альтернативный способ бытия. Теперь у нее два пути, и она все больше склоняется в пользу того пути, который я наметил для нее. Теперь ей нужно только время… и соответствующее общество».

— А как же дварфы и гномы? У них шахты и поселения над самыми катакомбами.

«Они не пострадают. Я просто затоплю комплекс».

— Ну что ж, — кивнул Зерван, — это твое решение. Но мне тоже потребуется кое-какая помощь в одном деле. Как ты знаешь, я шел сюда за сердцем Жнеца…

И вампир кратко изложил факты, связанные с печальной историей любви короля Реннара.

Жнец медленно пошевелил усиками:

«Данная проблема может быть решена в течение двух недель с небольшим».

— Каким образом?

«Ты видел моих „живых големов“. У нас, Жнецов, были органические слуги для различных задач. В частности, те, с которыми ты сражался, грузовые и оборонительные существа».

— Кажется, начинаю понимать… Останки такого существа, раздавленного шаром, я видел в коридоре. А я-то удивлялся, кто уронил на него шар.

«Никто. Он его нес. И умер на полпути. Время их службы ограничено.

Но вернемся к сути проблемы. Ты, вероятно, понимаешь, что все эти существа искусственны, созданы нами. Они, впрочем, могли размножаться самостоятельно, в целях экономии наших сил… но и могли быть созданы вручную из того, что мы назвали „Семенами жизни“. Это было венцом нашего творения на момент ухода. „Семя жизни“ — это, по сути, эмбрион, который может вырасти и сформироваться в любую форму в пределах заложенного в него диапазона развития. Этот диапазон достаточно широк — мы даже пытались копировать различных существ, живущих в этом мире. С его помощью можно получить существо практически любого вида и размера.

Так вот. У меня осталось еще одно семя. Я дам его тебе, ты отдашь его королю. Примерно через две недели, если не влиять на развитие семени, из него вырастет молодой Жнец. Он не будет опасным к тому времени, и король сможет победить его на арене. Твоя задача будет решена».

Зерван кивнул, пытаясь собраться с мыслями. Одна мысль упрямо вертелась у него в голове, но вампиру никак не удавалось схватить ее за хвост.

— Хорошо. А как я выберусь отсюда незаметно?

«Я дам тебе вещь, которая испускает холодный пар. Много холодного пара. Таким образом мы орошали наши плантации грибов. В клубах этого пара ты будешь незаметен. Ты положишь этот предмет в портал, и я отправлю его на ту сторону стены. После этого ты сам станешь в портал, и я отправлю тебя следом за ним. К тому времени там будет очень много пара, и наемники не увидят тебя. Ты быстро оторвешься от преследования, если оно будет».

— Отличный план, — одобрил Зерван, — я надеюсь, ты позволишь, пока есть время, задать тебе еще несколько вопросов?

«Конечно».

Зерван задал первый пришедший на ум вопрос, а у самого в голове метались другие мысли. Лишь бы только Жнец не подслушал их…

Вампир вовсе не считал план Древнего отличным. Он не намеревался помогать уничтожению такого бесценного сокровища, как Жнец. Не хотел лишать убогое, никчемное, но такое родное человечество знаний, которые ценнее любого золота. Не желал прощаться с надеждой узнать величайшие тайны. Не собирался позволить убить кладезь мудрости.

«Ты неправ, Древний. Вот именно тут ты неправ».

Зерван подумал это помимо своей воли и понадеялся, что Жнец, занятый своими мыслями, не услышит.

Как бы сильно ни был развит Древний, это не делает его непогрешимым. Умереть, не причиняя вреда варварам, желающим ему смерти, — его право. Но вот Зерван подобной точки зрения не разделял. Он был варваром по сравнению со Жнецом и понимал это. Понимал и собирался воспользоваться своим варварским мировоззрением как преимуществом.

Через час он зевнул.

— Наверное, мне стоит пойти отдохнуть. Да и тебя я утомил, должно быть.

«Не утомил. Однако мне тоже требуется время, чтобы осмыслить свою жизнь. Подвести итоги».

— Тогда спокойного отдыха, — пожелал Зерван Жнецу.

Покинув обитель Древнего, он быстро отыскал апартаменты Тэйлиндры и разбудил эльфийку.

Он ожидал бурной реакции на свое вторжение и потому зажал ей рот до того, как Тэйлиндра успела негодующе выругаться.

— Тихо! Не ори! Ты знаешь, что собрался сделать Учитель?

Та моментально перестала извиваться в его руках и выпалила, как только вампир убрал ладонь с ее губ:

— Что?!

— Он собирается отправить вас через портал в другое место и убить себя, уничтожив Подземелье.

— Вранье! Чтоб он — да покорился каким-то людишкам? Ха!

Потише. Мне нет смысла врать тебе. Учитель не собирается никому покоряться — он вообще не будет бороться. Не его натура. Непротивление злу… Я всегда считал этот принцип ущербным.

— Вот уж точно подмечено! Но что делать?

Вампир вздохнул:

— Не знаю пока. Мне понятно только одно: если мы хотим спасти Учителя, нам придется убить принца Тэй-Тинга.

— Да я бы с радостью, но как?

Зерван прошелся по комнате, в задумчивости поглаживая подбородок:

— В общем, слушай. План Жнеца заключается в том, чтобы я дал вам всем снотворное и перетащил в портальный зал, через который вы попадете в безопасное место, когда он приведет портал в действие. Потом Учитель передаст мне предмет, который позволит мне убежать от погони, и перенесет меня на ту сторону стены, а затем уничтожит катакомбы.

— Йоклол ему во сне увидеть! — в сердцах выругалась дроу. — Как он может так поступать с нами!

Вампир знал, что «йоклол» — слово из языка дроу, обозначающее чудовище — прислужницу богини Ллолт, существо с милым женским лицом и презлобнейшим характером. Самое ужасное в йоклол было то, что они действительно существовали.

Послушай, у меня план, конечно, есть, но я не знаю, как его реализовать. Оказавшись по ту сторону стены, я смогу прихлопнуть принца как муху, если только тот предмет действительно сработает. Я в дыму вижу, а его охрана — нет. Недостаток у плана один. Когда я окажусь по ту сторону, будет поздно. Кстати, Учитель говорил, что ему потребуется моя помощь, для того чтобы задействовать портал. Выходит, он управляется не только по его воле?

Нет, конечно, — хмыкнула Тэйлиндра, — Учитель мысленно приводит в действие все свои машины. Но их можно запустить и руками. Как, ты думаешь, я сюда попала? Нашла в своем родном подземелье старый портал и догадалась, как им воспользоваться.

Вампир остановился как вкопанный:

— Постой-ка. А портал через стену ты тоже сможешь запустить?

— Конечно! Тут в комплексе есть место, откуда можно управлять всем, если знать и понимать, что к чему.

Зерван ухмыльнулся. Вот оно, решение!

— Осталось только придумать, как вынудить Жнеца дать мне предмет, выпускающий пар, раньше. Есть идеи?

Дроу задумалась, потом сказала:

— Боюсь, что самим нам не справиться. Я сейчас разбужу Вийастан — она относится ко мне лучше всех. С ее помощью мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо бы. Ведь мне еще нужно получить у Жнеца «Семя жизни». Проклятье, все слишком сложно!

— Не говори. Нам ведь придется найти способ обмануть Учителя. Нехорошо, но другого выхода нет.

— Оно того стоит. Я бы никогда не поверил, что дроу может сожалеть о том, что надо обмануть кого-то. Похоже, Жнец научил тебя большему, чем ты сама догадываешься.

Дроу и человек-вампир молча посмотрели друг другу в глаза и увидели там то, что было в их жизни большой редкостью. Взаимопонимание.

* * *

Зерван вошел в обитель Жнеца несколько часов спустя.

— Я думаю, нам надо начинать. Еще не время, но тут есть один неучтенный фактор…

«Твоя Жажда. У тебя закончилась кровь. Я знаю и учел это. Остальные должны скоро проснуться. Подойди ко мне».

Прямо перед Жнецом на зеленоватой каменной плите лежало нечто, похожее на маленькую колбу.

«Это „Слезы вечности“. Этой жидкостью наполнены ванны големов. Ты должен, используя свое умение быть незаметным, капнуть по одной капле в рот или нос всем спящим. Этого будет достаточно, чтобы они уснули на день или больше».

— А если больше?

«Если заставить выпить все это — человек уснет на большой срок. Сто лет или около того. Это вещество вызывает очень сильное замедление всех жизненных процессов».

— Я понял, — кивнул вампир, — сейчас сделаю.

Когда он ушел, Жнец шевельнул усиками. Мощные машины, скрытые в недрах горы Зирааверд, начали пробуждаться к жизни после сна длиной в тысячи лет. Пробуждаться, чтобы умереть уже навсегда.

План Древнего был прост и элегантен. Он прекрасно знал расположение всех шахт и поселений дварфов, просчитал все возможные варианты. Он обрушит своды зала с порталами и затопит все остальные комплексы. Уровень воды в ближайшем озере сильно понизится, однако это не будет иметь никаких плохих последствий для несмышленого народа, ради которого он, старый, как само время, представитель сверхразвитой расы, оказался в пожизненном добровольном изгнании. Час пробил, и скоро его разум сольется в единое целое с разумом предков.

Огромная мощь машин, с помощью которых Жнец собирался осуществить задуманное, требовала неослабевающего контроля, и потому, когда спустя час, пролетевший как один миг, вернулся ученик Зерван с вестью о выполненном задании, Древний проверил исходящий от портала сигнал и убедился, что на нем находится семь тяжелых предметов.

Жнец задействовал маленький портал, перенесший на плиту прямо перед ним сморщенное «Семя жизни» — коричневый шар размером с человеческую голову и серебристый шар размером с кулак — ороситель.

— Как вырастить существо из семени? — спросил Зернан.

«Просто положить в воду, и оно прорастет. Новое существо кормить растительной пищей. Если не управлять его развитием — получится как раз похожее на тех големов создание. А теперь прощай, мой ученик. Жаль, что все так закончилось. Но это меньшее из зол».

Мысли Зервана остались для Жнеца неведомыми — он был слишком занят своими машинами.

— Прощай, Учитель. У меня будет достаточно времени, чтобы выбраться из Подземелья?

«Да. До того как я затоплю комплекс, пройдет еще не менее трех часов. Отправляйся к порталу и положи в него шар-ороситель. Я прослежу за тобой с помощью кубика. После того как я отправлю ороситель, я сам же его активирую и перенесу тебя на ту сторону, когда пара будет достаточно».

Зерван с трудом запихнул семя в котомку — оно едва поместилось там, среди прочих пожитков, хоть и было совсем легким. Бросив последний взгляд на Жнеца, он бегом направился к залу порталов.

Тем временем Древний, обнаружив излишки вырабатываемой энергии, направил часть ее на устройство коммуникации, чтобы посмотреть, как продвигается дело у людей, вознамерившихся его убить. Вскоре он убедился, что им еще долго предстоит работать. Когда они все же взорвут стену, то увидят обвалившиеся своды и струящуюся меж камней воду.

Некоторое время спустя с помощью кубика он увидел вампира, положившего ороситель в портал. Усилие воли — и устройство перенесено на другую сторону. Еще усилие — ороситель начинает работать. Несколько мгновений — и вопящие от испуга люди уже ничего не видят дальше двух шагов в густых клубах холодного пара. Они уже не в состоянии воспрепятствовать Зервану.

Жнец вновь активировал портал. Как и ожидалось, появление вампира осталось незамеченным.

Готово. Он сделал все, что должен был. Позаботился о своих учениках. Теперь им предстоит нести в мир знания, которые он дал им. Лишь бы достало мудрости использовать их правильно.

И уже когда Жнец собирался отложить наблюдательный кубик и провести оставшиеся ему часы, контролируя машины и размышляя о своих свершениях и обо всей своей жизни, краем сознания он заметил, что за стеной происходило что-то странное. Что-то, совсем не соответствующее его плану.

Кубик показал ужасную картину — люди вопили, размахивали оружием, калеча друг друга, и умирали. Среди всего этого хаоса Жнец не сразу сумел разглядеть вампира, бесшумно скользящего, словно демон смерти, между своими врагами.

И в это время до него донеслись звуковые колебания. Жнец сконцентрировал внимание на своем ближайшем окружении и обнаружил учеников, в полном составе стоящих возле его ванны. И впервые за тысячи лет испытал глубочайшее удивление.

Прости, Учитель, — сказала Селина, — но мы решили в этот раз ослушаться. Мы не позволим тебе убить себя или умрем вместе с тобой.

Жнец моментально остановил потоки энергии, питающие машины, которые копали проход к озеру: умереть в этот раз ему не суждено. Почему его ученики так поступили, он узнает немного позже, а пока всю энергию он перебросил на коммуникационное устройство. Его мучил только один вопрос: почему так поступил новый ученик?

* * *

Зерван не намеревался затягивать бой — слишком уж неравны силы. В клубящемся паре вампир отчетливо видел людей, но кто из них принц, определить не мог. Проклятье!

Он увернулся от удара топора наемника, одновременно нанося удар с другой стороны. Его противник выронил оружие и упал под ноги орущим и мечущимся людям. Толчок плечом — и вампир вырвался из самого эпицентра свалки. Принц! Где же он?

Принц! — завопил он. — Где ты? Хочешь сердце Жнеца? Оно у меня! Не желаешь ли купить?

Принц неожиданно легко поддался на провокацию:

— Хватайте его! Хватайте того, кто это кричал! Десять тысяч золотом тому, кто убьет крикуна!

Зерван метнулся в сторону, откуда слышался голос, и нос к носу столкнулся с толстым человечком, перепуганным насмерть. Поверенный Зиборна, встретившись взглядом с пылающими глазами вампира, охнул и упал в обморок — для него это было уже слишком.

Вампир перепрыгнул через его тело и прямым ударом ноги послал в полет подвернувшегося под руку наемника. Людишки, жалкие людишки, покусившиеся на того, кто в тысячу раз старше их всех и во столько же раз мудрее! Гнев вампира бил через край, и он молнией метался в толпе, разя во все стороны клинком, расшвыривая врагов кулаком и ногами. Зерван, конечно, вовсе не собирался истреблять всех, тем более что это было за пределами его возможностей. Принц — вот его цель. Не станет принца — некому будет командовать. И главное, некому будет платить. Наемники, потерявшие нанимателя, обычно превращаются в хаотичную толпу, и каждый пытается покинуть поле боя, наплевав на остальных. И правда, зачем рисковать шкурой, если все равно никто не заплатит?

В ситуации наметился переломный момент — туман начал рассеиваться, ороситель не мог испускать пар вечно, и сквозь вопли и суматоху начали пробиваться крики сержантов.

— Принц, сучий потрох, где ты? — выкрикнул Зерван. — Так что, откажешься от трона в мою пользу?!

Принц же в ответ выл, ругался и богохульствовал, словно сапожник, попавший по своему пальцу молотком:

— Идиоты! Недоумки! Бараны! Вы не можете убить всего одного ублюдка?! Тогда покажите мне его, и я убью его сам, клянусь Нергалом!

Тем временем вампир прошептал заклинание, и его окутали клубы тьмы. Наемники и гвардейцы, оказавшиеся в области действия заклинания, уже ничего не видя, размахивали оружием и попадали друг в друга. Они пытались оказаться за пределами клубящейся тьмы, хотя никто из них не представлял, куда для этого нужно бежать.

Паника вновь нарастала, а вампир наконец-то нашел свою цель.

Принц достал свой магический жезл и начал произносить заклинание. Зерван увидел яркую, пульсирующую ауру артефакта, но в следующий миг едва не ослеп от ярчайшей вспышки: принц ударил магией вслепую в самую гущу темной сферы, превратив при этом в обуглившиеся останки одного из своих телохранителей.

Секунду спустя прямо из магического облака словно чертик из табакерки выпрыгнул вампир. Он с легкостью перемахнул через двух гвардейцев, сбив их в прыжке ногами, и в его руке сверкнул клинок.

Тэй-Тинг выкрикнул заклинание, направив жезл на своего врага, и это было последнее, что он сделал в своей жизни. Жезл вспыхнул, но удар молнии был во много раз слабее, чем раньше: магическая энергия артефакта иссякла.

Зервану показалось, что его ударили в левое плечо кувалдой и одновременно проткнули раскаленным колом. Он пошатнулся, но не закричал, только сжал зубы и из последних сил рванулся вперед. Магическая молния все равно была невероятной мощи. Силы стремительно убывали, тело разрывала сильнейшая боль, и вампир даже не замечая, что его плащ на левом плече горит. Он умирал и уже ощущал затылком ледяное дыхание не раз обманутой им Смерти.

Последний рывок вперед, замах, колющий удар, в который вложены все оставшиеся силы, — и клинок эльфийской мандалы насквозь пробил адамантитовую кольчугу принца. Тэй-Тинг широко раскрытыми глазами смотрел на своего убийцу и его оскаленные клыки.

Из последних сил вампир дотянулся до горла принца и впился в него клыками. Он уже ничего не соображал, голова была пуста, без единой мысли. Он рухнул вперед, подмяв под себя еще вздрагивающее тело того, кто так сильно хотел быть королем, но не стал им.

В суматохе так никто и не заметил, что случилось с принцем. Гвардейцы, отчаянно сражающиеся с наемниками и друг с другом, начали оглядываться в поисках своего господина, только когда рассеялась магическая тьма и клубы пара.

Их внимание привлекло движение на полу — один из лежащих, пошатываясь, поднялся на ноги и повернулся к ним. Их взорам предстали пылающие глаза вампира и струйка крови, стекающая из уголка ухмыляющегося рта. За ним на полу доживал последние секунды проткнутый насквозь принц Тэй-Тинг.

— Ну что, шакалье, — ухмыльнулся еще шире вампир, — не уберегли своего господина? Великие боги, какая утрата. Его величество принц Кор-Гала…

Принц еще попытался булькать кровью, но вампир протянул руку к рукояти мандалы, торчащей из живота Тэй-Тинга, и резко провернул клинок в ране, выдергивая его. Тело принца в последний раз вздрогнуло и обмякло.

— … мертв, а сердце Жнеца у меня, — завершил свою реплику Зерван.

Двое гвардейцев заорали не своими голосами и бросились на вампира, размахивая саблями, но он выбросил вперед руку с растопыренными пальцами, и оба солдата отлетели назад, отброшенные мощнейшей невидимой волной.

Зерван молнией ринулся сквозь толпу врагов, но ему никто и не думал мешать. Парализованные страхом, полностью деморализованные наемники и гвардейцы только шарахнулись в стороны от него, даже не думая о том, чтобы как-то воспрепятствовать убийце своего господина и нанимателя.

Вампир стремительно несся по коридору. Двадцать верст он пробежит куда быстрее, чем вернутся те, кого послали за новой бомбой. Если поторопиться, он успеет к сроку. Баэлорн еще должен ждать.

Тут он услышал неясный шелест. Жнец, задействовав одну из своих машин, сумел мысленно нащупать разум вампира. Единственное, что было в этом шелесте, — вопрос. Немой вопрос.

— Полагаю, ты слышишь меня, Древний. — Зерван остановился и перевел дыхание. — Думаю, теперь уже у тебя появилась пара вопросов. Что ж, спрашивай.

«Почему? Ты нарушил план. Поступил не так, как мы договорились. Пролил кровь».

— Потому что я не такое высокоразвитое существо, как ты. Помнишь, когда я спросил, почему вы ушли, хотя были сильнее, ты ответил, что мне, привыкшему каждый день защищать свою жизнь в бою, этого не понять. Но и ты сам не учел одного: нам свойственно защищать не только свою собственную жизнь. Ты оценил свою жизнь ниже, чем жизни тех, кто шел убивать тебя. Это твое право. А я оценил твою жизнь иначе. Я не смог позволить худшим представителям нашего народа отнять твои знания и мудрость у всех остальных, кто в ней нуждается. Надеюсь, ты остановил процесс затопления?

«Да. Ты обманул меня, не отправив моих учеников в безопасное место. Я не могу убить их».

— Теперь тебе и не требуется убивать себя. Все и так будут считать тебя мертвым.

«Я знаю. Я все видел и слышал».

— Ты немного недооценил нас, Древний. Мы варвары, по некоторые из нас это понимают. И стараются стать лучше. Думаю, я и твои ученики уже доказали тебе это.

«Да. Я действительно очень просчитался, надеясь использовать тебя в качестве слепого орудия».

— Верно. Мы все, как ты сказал, хоть и разные, но корни у нас одни. И как бы мы сильно ни отличались, мы все-таки действительно способны объединяться, когда общая беда стучится в дверь. Рассматривай это как начало нашего совместного будущего. Когда-нибудь мы будем едины и могучи. И ты ускоришь приближение этого дня. И может быть, даже увидишь.

«Ты прав. Должен признать — я не ожидал, что научусь чему-либо от тебя. Я ошибся. Что ж, моя энергия заканчивается, запас, выработанный машинами, иссякает. Прощай, ученик. Возможно, ты когда-нибудь еще вернешься сюда».

— Прощай, Учитель. Или, точнее, до свидания. Потому что я вернусь.

Глава 9

ПСЫ ЗА СПИНОЙ

— Веревка дергается! — доложил молодой дварф.

— Так открывайте же проход, ленивцы толстозадые! — воскликнул Баэлорн.

Минуту спустя дварфы втянули внутрь обгоревшего и окровавленного вампира. Он выглядел неважно, но ухмылялся до ушей, не забывая, впрочем, прятать клыки по старой привычке.

— Ха, я выиграл! Хоть это пари выиграл! Вернулся-таки живой сумасброд, — констатировал старый дварф и заключил друга в медвежьи объятия.

— Конечно, вернулся, — ответил Зерван, — а ты думал уже на моих поминках погулять? Вот уж сто узлов тебе в бороду.

Оба расхохотались, и их веселье передалось и остальным дварфам.

— Ну все, заваливайте дыру ко всем проклятым, — скомандовал Баэлорн, — и айда погуляем. Я снова вижу друга живым — за это стоит выпить эля! Заодно горе залью…

— Какое горе? — насторожился Зерван.

— Да ерунда. Когда принц двинул в катакомбы, на него стали делать ставки — закончится его поход успехом или провалится, как все другие. Я поставил на то, что провалится, но буквально полчаса назад вернулась часть его людей — за провиантом и порохом. Принц добрался до тупика, истребив по дороге всю нежить. Так что я теперь продул кучу денег. Ставки за принца теперь принимают с крошечным коэффициентом, против него — с огромным. Но никто не ставит — всем и так понятно, что победа за принцем. А ты как, добыл сердце?

— Нет. Не добыл — его просто не существует.

Вся группа, галдя в предвкушении выпивки за счет старого мастера, двинулась в сторону поселения, бодро гремя оружием и доспехами. Зерван с Баэлорном оказались позади всех, и вампир тихо спросил:

— А против принца какие ставки?

— Высокие. Ставишь золотой — можешь выиграть десять. Если случится чудо и принц сгинет в том подземелье.

— Вот как? — ухмыльнулся вампир. — Тогда я могу попросить тебя о небольшом займе на несколько дней? Два таланта?

— Да безусловно, а зачем тебе? — спросил дварф.

— Поставлю против принца. И тебе советую.

Ноздри дварфа раздулись — он почуял наживу.

— Вот как? Ну да, ты же мне еще ничего не рассказал… Ты считаешь — принц потерпит фиаско?

— Принц уже ничего не потерпит. Тэй-Тинга больше нет, я сам прикончил его пару часов назад. Скоро тут будут его недобитые псы — поторопись со ставками.

Дварф остановился как вкопанный, не веря своим ушам. Затем его глаза загорелись.

— Вот это новость! Да я теперь богат! Ты иди в мой дом и располагайся, а я бегу! Я поставлю два таланта и за тебя! Все, побежал! Вернусь с деньгами, только дождусь, когда прибудут наемники!

И Баэлорн помчался со всех ног — выгребать все свои сбережения. В кои-то веки ему, невезучему азартному игроку, выпал большой куш. Вампир, глядя ему вслед, выдавил измученную улыбку, хотя на самом деле перспектива вскоре владеть двадцатью талантами его радовала мало.

Долгие годы Зерван избегал пить человеческую кровь, но в этот раз обстоятельства оказались сильнее. На грани гибели инстинкты хищника взяли верх над разумом. Ибо единственная альтернатива была — смерть. Мучимый Жаждой, тяжело раненный и обожженный вампир просто не выжил бы без крови. Будь у него еще хоть немного «Эликсира жизни», он смог бы избежать того, что случилось. Но он запасался жидкостью еще в Витарне, а его фляга наполняться сама по себе, увы, не могла.

Вампир попытался выкинуть неприятные мысли из готовы, хотя знал, что еще не раз к ним вернется. Но пропади пропадом печаль и тоска. Он победил, и цена оказалась не так уж и высока. Вот только нельзя теперь ни на миг забыть, что дарящее жизнь всему сущему солнце — его враг. Смертельный враг.

* * *

Зерван зевнул и повернулся на другой бок. Что ни говори, а дварфы знают толк в комфорте. Спать на мягкой перине — это не в лесу на земле, завернувшись в плащ, не на каменном полу пещеры и не в клоповнике захудалого постоялого двора. И хотя клопы и блохи даже близко не подползали к вампиру, он испытывал стойкое отвращение, к подобным ночлежкам. И, конечно, холостяцкое жилище Баэлорна показалось ему настоящим дворцом.

После своего возвращения Зерван вот уже третий день отсыпался в гостях у своего друга. Вкусная еда, хороший сон и обилие «Эликсира жизни» способствовали заживлению ран и восстановлению сил как нельзя лучше. Тем более что старый дварф неизвестно где добыл телячью кровь, зная, что собачью и свиную его друг-кровопийца крайне не любит.

Дверь в комнату открылась, и на пороге появился Баэлорн с большой деревянной кружкой эля.

— Как спалось, дружище?

— Отлично, как всегда. Даже видел цветные сны. Правда, это все время была рожа принца Тэй-Тинга, ну да боги с ним. В конце концов, он имеет полное право сниться мне, учитывая, что я с ним сделал.

— Да, между прочим, ты так и не рассказал, что с ним сделал, — напомнил дварф.

Вампир сладко зевнул, блеснув клыками, и сел в постели.

— Да ничего выдающегося. Просто проткнул, как жука. Этот заморский пижон носил эльфийскую кольчугу, хотя доспехи гномьей работы обошлись бы ему подешевле, да и кто знает, пробил бы я их или нет. Я к тому времени уже был наполовину прожарен его магической молнией — вполне мог бы и не пробить.

Баэлорн кивнул:

— Верно. Я, знаешь ли, когда вижу знатного рыцаря-человека, определяю, чего он стоит, на глаз сразу. Если носит эльфийские доспехи, значит, пижон столичный. Грамотные вояки носят броню, выкованную гномами. Или нами. Наши доспехи куда лучше, чем доспехи длинноухих.

Вампир потянулся к стоящему на столе кувшину с элем и отхлебнул из него.

— Это некорректное сравнение, — сказал он затем, — эльфы, дварфы и люди просто пользуются доспехами по-разному. Броня для эльфа — это страховка на случай, если он допустит оплошность и получит удар вскользь. А для человека это возможность оставаться в живых, обмениваясь полновесными ударами в гуще битвы. Людям недостает скорости и ловкости эльфов, потому вместо уклонения от ударов и парирования они предпочитают размен.

— Верно, — согласился дварф, — из-за этого солнечные эльфы проиграли людям Войну за господство. Превосходные дуэлянты, они оказались неподготовленными к такому явлению, как свалка в пекле битвы. Для размена ударами в гуще схватки эльфийские доспехи оказались недостаточно прочными.

Зерван покачал головой:

— Нет, не потому. Войну за господство высшие эльфы проиграли еще до того, как начали ее. Они просто не могли себе представить, что однажды мы, их примитивные слуги, покинем свои резервации и единой массой двинемся на поиски лучшей жизни и места под солнцем. Какими бы великолепными бойцами они ни были, их оказалось слишком мало. Хоть они и презирали нас почти за все, кое в чем мы оказались сильнее их. Мы были более организованными, чем это ожидалось от самых худших из Младших Народов. В итоге теперь они сами живут в малопригодных местах. Это, кстати, еще одна их ошибка. Они не сумели побороть гордыню и заносчивость. Не нашли в себе сил признать нас равными. Не захотели мира.

— Безумцы, — хмыкнул Баэлорн, — они все еще грезят, как вернут себе господствующее положение и загонят людей обратно в резервации. Это притом, что раскол среди ушастого народа сейчас серьезнее, чем когда-либо. Лесные и лунные эльфы еще тогда долго колебались, принимать ли им участие в войне, и в результате опоздали, а сейчас они вообще на ножах, можно сказать. Высшие не простят остальным того, что они пошли на мировую и признали вас равными… пусть даже только на словах. И никогда не попросят помощи у них.

Вампир грустно улыбнулся:

— Поживем — увидим. Мир меняется, знаешь ли. Еще пятьдесят лет назад эльфы относились ко мне точно так же, как и люди, а теперь поди ж ты, я отлично поладил даже с баньши, если ты понимаешь, о чем я. Старые времена не вернутся уже никогда, и мы можем только уповать на то, что новые принесут нам всем хоть немного больше счастья.

— Ах, если бы все это понимали, ты бы сейчас был не здесь. Ты бы носил красивое эльфийское имя, эльфийский титул и знать не знал бы никакого старого дварфа…

— Не трави душу, — скривился вампир, — я все еще не забыл. Увы. Мы, люди, не умеем забывать некоторые вещи, как долгоживущие эльфы или дварфы. Кое-что мы запоминаем на всю жизнь, и то, что моя оказалась длиннее чем следовало, ничего не меняет.

— Интересно, а помнит ли она тебя? — тихо спросил Баэлорн.

— Да. Хотя лучше бы забыла. Я буду помнить и страдать до последнего дня своей жизни и надеюсь, что ее чаша будет послаще моей. И, по правде говоря, я слышал, что клан Этиан понес потери. Я не знаю даже, жива ли она.

— Давай лучше сменим тему. Ты что собираешься делать с этой засохшей штуковиной?

— Ты про семя? Отдам королю Витарна, как и договаривались. Только не сразу. Я тут подумал, что не знаю, правду ли он мне сказал про принцессу Лэйну. Может быть, она вовсе не хочет за него замуж. Я знаю, ты скажешь, что я идиот, сующий свой нос куда не следует, но дело в том, что я люблю доводить дела до конца. И хочу быть уверенным, что со мной не сыграли втемную. Так что мой путь лежит в Монтейнкип, во дворец короля. Я сам спрошу принцессу, хочет ли она замуж за Реннара.

Дварф слегка покрутил ус:

— Видишь ли, я не хотел тебе говорить раньше чем следовало, но кто-то из наемников тебя узнал, сэр Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр по прозвищу Зерувиэль, он же Тень Забвения. Честно говоря, я и не думал, что ты такой высокородный.

— Вот проклятье, — взвыл вампир, — как такое может быть? Да меня последний раз называли полным именем, когда ныне живущие сосали грудь своих матерей! Мои портреты в родовом замке сожжены все до последнего давным-давно!

— Верно, — согласился дварф, — но дело в том, что среди наемников оказался один эльф. Солнечный эльф. Вот он-то тебя и узнал.

Вампир вскочил с постели, не в силах сдержать эмоции. Долгие годы скользивший во тьме инкогнито, он привык к безопасности, которую обеспечивала ему неизвестность. Его никто не знал в лицо. Он назывался своим собственным именем, не боясь, что кто-то свяжет давным-давно умершего графа и неизвестного странника с таким же именем. Не опасался, что кто-то отомстит его далекой родне за его проделки. Последняя услуга, которую оказал сюзерен Зервана своему бывшему вассалу, правой руке и другу детства, — объявил его казненным. И вот все это пошло прахом из-за одного эльфа со слишком хорошей памятью.

— Да уж, вот это я влип в передрягу, — вздохнул Зерван, — и что сейчас там происходит?

Он неопределенно махнул рукой, подразумевая мир на поверхности.

— Да ничего особенного. Никто не знает, что ты здесь. Тут никто тебя не выдаст, да и вообще, для нас вы, люди, все на одно лицо. Я вот, поди, в лицо могу узнать не более двух десятков людей, включая тебя. Тех, с кем часто имею дело, или друзей.

— А что с принцем? Точнее, что произошло в связи с его кончиной?

— Да вот тут и начинаются неприятности. Весть уже дошла до Зиборна и вернулась обратно. Он в диком бешенстве. Надежды на союз с Кор-Галом накрылись могильной плитой в буквальном смысле, более того, еще неизвестно, как отреагирует король Кор-Гала на известие, что его сын погиб. Герольды уже объявили награду за твою голову — столько золота, сколько она занимает места, твоя головушка. Так что при случае тебе ее отрубят вместе с шеей, как можно ближе к плечам. У одного герольда с собой был твой портрет — хорошо нарисованный, даже я по нему тебя узнал. Не иначе, по указкам эльфа писан. И скоро такие портреты будут висеть на каждом столбе в Монтейне. Не стоит тебе соваться в Монтейнкип, убирайся из королевства подальше.

Зерван сел за стол и забарабанил пальцами по столешнице. Дело обернулось очень худо. Теперь он желанная добыча для всех охотников за головами, стражников и старых врагов. И если раньше многие о нем ничего не знали, то сейчас у них есть его портрет и имя. Ну или будут в скором времени.

— Да, я вынужден признать, что вот чего-чего, а такой подножки от судьбы не ждал, — вздохнул вампир.

— Я говорил, что это была рискованная затея, — заметил Баэлорн. — Что ты теперь будешь делать?

— То же, что и собирался. Я не отказываюсь от своих слов и планов. Чем ближе к столице, тем меньше меня будут искать. А там… глядишь, нанесу визит и королю.

— Ты рехнулся?! — выпучил глаза дварф.

— Нет. Попрошу его отменить награду за мою голову, — ухмыльнулся вампир.

* * *

— Ваше величество, прибыл гонец из Монтейна! При нем письмо с печатью короля Зиборна Второго!

Реннар оторвал взгляд от отчета министра торговли и посмотрел на сенешаля:

— С чего бы это? Вот уж от кого не ждал посланий. Ну пускай войдет сюда — мне недосуг облачаться согласно этикету для приема в главном зале, и так дел по горло.

— Сию минуту, ваше величество, — ответил сенешаль и исчез.

Менее чем через минуту послышались шаги, и четверо гвардейцев короля ввели в палаты Реннара гонца.

Гонец, невысокий крепыш в кольчуге, сделал несколько шагов вперед, опустился на колено, склонив голову, и протянул королю свиток:

— Ваше величество Реннар Справедливый, извольте принять личное послание от его величества короля Монтейна Зиборна Второго.

Реннар взял из протянутой руки письмо и сел обратно к своему письменному столу. Посланник остался на том же месте в той же позе, и король понял — ему приказано без ответа не возвращаться. Он сломал печать и развернул свиток. Внутри оказалось два листа пергамента вместо одного. Кроме письма там был еще и мастерски выполненный портрет, взглянув на который Реннар почувствовал нехороший холодок между лопатками — с пергамента на него смотрел вампир. Тот самый вампир.

Король впился взглядом в строчки, написанные каллиграфическим почерком придворного писаря. В письме Зиборн просил любой ценой разыскать вампира, в частности, создать как можно большее число копий портрета и развесить по всему королевству. Кроме того, он соглашался оплатить все связанные с этим расходы. А за голову вампира предлагал ни много ни мало — отдать за него, Реннара, свою дочь. Принцессу Лэйну.

— Та-а-ак, — протянул король, обращаясь к гонцу, — письмо я прочел. И у меня есть вопросы, ответов на которые я не нашел здесь.

— Его величество Зиборн Второй решил, что доверить истинные причины этой просьбы пергаменту будет небезопасно. Я уполномочен дать вашему величеству устные ответы на все вопросы, которые ваше величество соблаговолит задать, — четко, по-военному, ответил гонец.

— Отлично. Итак, кто это?

— Это вампир, некогда бывший сэром Зерваном да Ксанкаром, бывшим графом Рэнфэйром, подданным короля Эренгарда Линдара Шестого, а также его ближайшим помощником, соратником и правой рукой. Этот человек стал вампиром и был предан казни семьдесят два года тому назад, согласно приказу самого короля Линдара Шестого.

— Вот оно как. Он что, восстал из мертвых?

— Предположительно, он вовсе и не был казнен. Вероятно, Линдар Шестой позволил ему скрыться и объявил казненным.

— Великолепно. А теперь главный вопрос — для чего требуется ловить этого… Зервана да Ксанкара?

— Зерван да Ксанкар убил принца Кор-Гала Тэй-Тинга, будущего жениха ее высочества принцессы Лэйны.

— Что?! — не поверил ушам король. — Тэй-Тинг убит?

— Истинно так, ваше величество. Тому есть более пяти десятков свидетелей.

Реннар прошелся по комнате.

— Прискорбно. Зиборн хочет отомстить? Но идти на такие затраты — не в его стиле, я слишком хорошо его знаю. Тэй-Тинг был всего лишь одним из двух десятков кор-гальских принцев, Зиборн может отдать свою дочь за другого кор-гальского принца, не так ли? Зиборну важен союз с Кор-Галом, а какой из принцев женится на принцессе — ему наверняка безразлично. Поэтому…

Принц выдержал паузу, пройдясь по комнате, и его следующие слова были резки, словно удар бича:

— Я повторю свой вопрос! Почему этот вампир так важен?!

Гонец вздрогнул:

— Я не вправе ответить на этот вопрос так, чтобы ответ был слышен другим.

— Моя стража ничего не услышит. Они слышат только по приказу. Можешь говорить.

— Мне не разрешено. Но если ваше величество даст мне лист и перо, я напишу ответ, дабы он стал известен только вашему величеству.

Реннар подозвал гонца к своему столу и пододвинул ему лист и чернильницу. Гвардейцы молча последовали за гонцом, оставаясь на шаг позади него. Окажись он убийцей — шанса добраться до короля ему все равно не дадут.

Гонец, закрывая телом пергамент, быстро написал несколько строчек, сложил лист вдвое и протянул королю:

— Ваше величество, соизвольте после прочтения сжечь. Это слова его величества Зиборна Второго, буква в букву.

Реннар посмотрел на текст, и его глаза медленно полезли на лоб.

«Вампир Зерван да Ксанкар располагает сердцем Жнеца. Попади это сердце в нежелательные руки, я буду вынужден отдать дочь неизвестно за кого. Поэтому я предпочитаю, чтобы именно Вы поймали вампира и завладели сердцем. И хотя это будет не по правилам испытания — я отдам Лэйну за Вас с куда большим удовольствием, чем за забытого богами королька какого-нибудь забытого королевства, состоящего из пяти свинопасов, один из которых и есть король. Поэтому поймайте его, чего бы это ни стоило!»

Реннар свернул пергамент в трубочку и бросил в камин.

— Что ж, понятно. Как давно погиб Тэй-Тинг?

— Три дня назад, ваше величество.

Реннар молча взял чистый лист, расписался на нем и поставил свою печать, затем свернул его и запечатал.

— Вот ответное письмо с моей росписью, дабы Зиборн не сомневался, что его письмо и слова дошли до меня. Мой ответ я, пожалуй, тоже не доверю пергаменту. Итак, запоминай. Я полностью понимаю сложившуюся ситуацию и предприму все необходимые шаги для ее скорейшего разрешения в Ваших и моих интересах. Сердце Жнеца я достану. Конец сообщения. Запомнил?

— Я полностью понимаю сложившуюся ситуацию и предприму все необходимые шаги для ее скорейшего разрешения в Ваших и моих интересах. Сердце Жнеца я достану, — повторил гонец.

— Все верно. Так, передать сенешалю, — обратился король к сержанту стражи, — посланника накормить, дать лучшего коня и медаль королевского гонца, дабы он мог менять коней в постоялых дворах без проволочек. Как только выспится — в путь. И еще, — сказал он гонцу, — пускай король Зиборн немедленно информирует меня, как только узнает что-либо важное о данном деле.

Когда все ушли, Реннар подошел к окну и задумчиво посмотрел на проплывающие в небе облака. Теперь, получив сердце от вампира, даже не понадобится придумывать сказку о том, как это сердце добывалось. Но это в случае, если вампир его принесет. А если нет? А если он обманул его, Реннара? В руках вампира поистине бесценное сокровище для любого принца, не имеющего надежды на трон на своей родине. Для них оно стоит ни много ни мало — корону. Они отдадут за это все.

Реннар тяжело вздохнул и дернул за веревку колокольчика.

— Отдай это придворным художникам, — король протянул вошедшему камердинеру портрет, — пускай бросят все и перерисовывают. Пускай рисуют день и ночь. Даже найми еще художников — лишь бы были способны перерисовать в точности. Мне требуется по меньшей мере три сотни этих портретов.

Затем король на миг задумался и сказал:

— Нет. Пять сотен.

* * *

Зерван поднялся на холм и оглянулся через плечо. Так и есть, десяток факелов далеко внизу. Они здорово отстали, но все равно скоро будут наверху. И каким быстрым и выносливым ни был вампир, долго ему с лошадьми не тягаться.

Он был уверен, что его узнали, когда он двинул на север, покинув поселение дварфов. План был крайне прост — добраться до Монтейнкипа окольным путем, через Мертвые горы. Заброшенные, безлюдные дороги да развалины нескольких деревень и маленькой крепости — вот и все, что есть в этих гиблых местах. Если здесь и появляются люди, обычно они имеют веские причины рисковать, выбирая этот опасный путь.

Зерван такую причину имел. И знал, что такая причина обязательно есть у тех всадников внизу — кусок золота размером с его голову.

Судя по всему, весть о том, что человек, похожий на вампира на портрете, двинулся на ночь глядя в путь через Мертвые горы, быстро облетела Зирааверд и все ее окрестности, затем кто-то предприимчивый собрал группу охочих до золота рубак — и вот они уже дышат Зервану в затылок.

И что ему нравилось меньше всего — так это то, что его преследователи знают, кого ловят. И коль уж они пошли на это не вслепую, то наверняка собрался люд не робкий и умелый. Может быть, среди них есть и маги. А остальные как пить дать профессиональные охотники за головами.

Зерван вздохнул. Бой с такими противниками вполне мог стать для него фатальным, особенно если учесть, что они верхом, а он — нет. Вампир сплюнул и огляделся по сторонам. Если он продолжит идти по дороге, его догонят в течение двух часов. Так что выход оставался только один.

Зерван свернул к обочине, перепрыгнул небольшой валун и принялся взбираться вверх по склону. Там, ближе к вершине, можно было повстречать кого угодно — начиная с не совсем покойных путников, погибших здесь, и заканчивая горгульями, оборотнями, кровососами, а то и чем похуже. Зерван знал, что в этих горах водились бхуты.

Вампир поежился при одном воспоминании о них. Уродливые краснокожие карлики-трупоеды, бхуты обладали непропорционально длинными руками с сильными когтистыми пальцами и кривыми кабаньими клыками. Но хуже всего была их мистическая аура, которая просто развеивала любую мистику. Вампиры, баньши, оборотни и другие создания, попадая в ауру бхута, быстро теряли силы и свои сверхъестественные способности, становясь легкой добычей для этих мелких уродцев, которые к тому же всегда держались группой.

Зерван уже имел опыт встречи с этими полуразумными существами. В тот раз он вышел победителем, хотя был близок к гибели как никогда раньше. И второй встречи очень не желал. Но выбора не было.

Вампир поднялся на гребень. На востоке чернела еще более высокая гряда, на западе далеко-далеко внизу находился лес, но до него было все равно что до неба — несколько глубоких ущелий изрезали склон, преграждая спуск. Оставался только один путь — вперед, на север.

Некоторое время Зерван двигался по гребню в трехстах шагах от дороги. Возможно, ему удастся просто затаиться и пропустить преследователей мимо. Или, если придется драться, стрелять из лука куда удобнее, видя своих врагов прямо перед собой как на ладони.

Еще через час факелы уже горели совсем недалеко позади, и до ушей вампира доносился собачий лай.

«Умно, очень умно», — отметил про себя Зерван, опустился на одно колено и начал доставать из котомки свой разборный лук. Уж от собак ему точно не уйти. Бой неизбежен.

Он соединил все три части лука, вставив боковины в пазы на рукоятке, и, уперев лук в землю, натянул тетиву. Затем соединил направляющую трубку с рукоятью и завернул крепежный винт. На все это у него ушло не больше минуты.

Странный звук привлек внимание вампира, и он огляделся по сторонам. Треск. Треск и шуршание. Тихий и очень знакомый звук. Силясь понять, что это, Зерван внимательно осмотрел небольшой утес впереди. И увидел, как каменный выступ почти на самой вершине шевельнулся. В свете луны была хорошо видна уродливая, с шишковидными наростами, голова и сложенные за спиной кожистые крылья. Каменный демон, он же горгулья, отлично прятавшийся на фоне скальных пород, на которые очень походил цветом шкуры, шевельнулся, устраиваясь поудобнее. Возможно, он провел на этой скале не один день, а может, даже пару недель, выжидая свою добычу с терпением, достойным камня.

Зерван ухмыльнулся. Если бы он не остановился, чтобы собрать лук, то прошел бы аккурат под скалой, на которой сидел в засаде этот представитель низших демонов, и должен был бы иметь с ним дело. Но теперь… План родился в голове вампира моментально. Пускай с горгульей разбираются его преследователи.

Приняв решение, вампир поднялся и бесшумно двинулся наверх по склону, все дальше и дальше от дороги. Он собирался обойти утес с противоположной стороны от той, где затаился демон, и вновь спуститься на дорогу.

Затея удалась — демон не заметил вампира и продолжал глазеть на дорогу. А сам Зерван расположился за валуном на тридцать шагов дальше. Отсюда он не был заметен, а сам отлично видел дорогу и приближающиеся факелы преследователей. Конечно, тут и они его смогут увидеть с дороги, но к тому времени им будет уже не до вампира.

В ожидании Зерван бросил взгляд по сторонам, пытаясь определить, нет ли тут кроме горгульи еще чего-нибудь или кого-нибудь злого или голодного, но другой опасности не обнаружил и приготовился к бою. Стрелы он положил возле себя, чтоб были под рукой.

Несколько минут спустя показались и охотники за головами. Одиннадцать человек — и все хорошо вооружены. Предводительствовал здоровяк с черной бородой, у которого на поводке бежали две здоровенные собаки — помесь волкодава с чем-то еще. В середине строя ехал человек в грязном сером балахоне и такой же широкополой шляпе. Маг, вполне очевидно. Ни первого, ни второго вампир не знал. А вот всадник, едущий по левую руку от предводителя, показался смутно знакомым.

Это была женщина лет двадцати восьми, с волосами, заплетенными в косу, и чуть прищуренными глазами. Очень даже ничего девица, можно ее, душой не кривя, назвать красивой, и даже тонкий шрам на левой стороне шеи ее не портил. Зерван видел ее впервые в жизни, но узнал по описанию — это была Черная Райла, широко известная тем, что предпочитала ловить тех преступников, за которых предлагалось увеличенное вознаграждение в случае доставки живьем. К слову сказать, обычно ей это удавалось. Прозвище Черная она получила, как ни странно, за цвет волос, хотя обычно подобные прозвища люди получали именно за дела.

Кавалькада ехала молча — только надрывались собаки, взявшие след. Райла наклонилась к здоровяку и что-то сказала. Тот кивнул и сделал знак магу. Маг выкрикнул заклинание, и яркий светлячок появился на его ладони и взмыл ввысь, освещая все вокруг.

Вот тут горгулья и решил, что пора. Он расправил крылья и бросился со скалы вниз, на дорогу. Недостаточно большие крылья не позволяли ему летать, они предназначались для того, чтобы пикировать на добычу. Двухметровая тварь свалилась на головы ничего не подозревавших охотников, сбив по меньшей мере трех всадников.

Люди и лошади смешались в кучу, надрывались собаки, кто-то вопил из-под копыт. Двое охотников лежали без движения под когтистыми лапами демона. Какой-то храбрец огрел горгулью, неуклюже поднимающегося на задние лапы, булавой, сломав при этом один кривой рог из трех. Тот взвыл и нанес ответный удар, сбросив всадника с лошади и разворотив ему при этом грудную клетку.

Маг, оправившись, выкрикивал заклинания одно за другим, но клубы огня, которыми он потчевал демона, последнему практически не вредили. Толстая прочная шкура могла выдержать и не такое.

Демон не привык к сопротивлению. Обычно он припечатывал зазевавшегося путника к земле, превращая его в мешок фарша и перемолотых костей, а попутчики жертвы с воплями бежали прочь, пока он тащил добычу к себе под скалу. Но в этот раз демон напал не на контрабандистов или другое отребье. Ему противостояла группа хорошо вооруженных и опытных бойцов.

Большинство всадников были вынуждены спешиться — обезумевшие лошади, чуя рядом существо из иного мира, сходили с ума, и нечего было даже думать о том, чтобы унять их. Только предводитель и еще один всадник сумели справиться со своими лошадьми и теперь пытались обойти демона с тыла. Еще один смельчак, закрываясь тяжелым щитом, пригнувшись, отражал сильные, но недостаточно быстрые удары когтистых лап, отвлекая внимание горгульи от остальных. При этом он выкрикивал ругательства и иногда умудрялся полоснуть саблей по протянутой к нему лапе.

Дело принимало нехороший для демона оборот. Несмотря на то что трое всадников уже погибли, а четвертый, попав под копыта коней, был ранен, эффект неожиданности закончился, и теперь на тварь сыпались удары со всех сторон.

Вампиру вовсе не жаль было демона-людоеда, но победа охотников в его планы тоже не входила. Он положил стрелу в трубку и натянул лук. Свист стрелы никто не расслышал.

Боец со щитом, готовясь отражать удар демона, вдруг замедлился и опустил щит. Горгулья не преминул этим воспользоваться и мощным ударом сбросил человека с дороги вниз по склону. Никто не заметил оперения стрелы, горчащей из бока их погибшего товарища, со стороны это выглядело, как будто охотник просто пропустил смертельный удар.

Райла, оказавшись за спиной демона, яростно рубанула мечом по его лапе. Клинок зазвенел, как будто ударившись о камень, но и горгулья взвыл от боли — черная кровь потекла на дорожную пыль. Охотница же ловко перекатилась, избежав ответного удара, и принялась кружить вокруг монстра, выжидая момента для нового нападения. Остальные бойцы с яростными криками бросились в атаку.

Зерван снова натянул тетиву, прицелился и выстрелил. Заклинание застряло в горле мага, словно стрела пригвоздила его к гортани. Маг взмахнул руками и опрокинулся навзничь.

Демон, взревев, бросился на стоящего перед ним человека и заключил его в смертельные объятия, откусив ему своими мощными челюстями половину черепа. Главарь с воплем опустил топор на спину демона, основательно надрубив крыло, а второй всадник взмахнул булавой, намереваясь раскроить монстру голову. Демон развернулся, отшвырнув от себя труп и наступив при этом на лежащего на земле раненого своей когтистой лапой, и свирепым ударом снес голову лошади предводителя. Бородач покатился по земле, тварь рванулась в его сторону, чтобы растерзать, но пошатнулась — подвела подрубленная нога. Райла, всадник и четвертый охотник воспользовались этим, обрушив на врага сзади лавину ударов. Демон взвыл, словно проклятая душа, и бросился на них, сумев зацепить когтями щит Райлы. Охотница в великолепном прыжке ушла от верной гибели, а тем временем вожак, попытавшись подняться с земли, внезапно выронил оружие и упал обратно: двенадцатидюймовое стальное жало вошло в его голову, застряв на выходе в шлеме.

Вампир сделал еще один выстрел во всадника и не попал, зато демон до него таки дотянулся, оторвав голову. Взвыв в бешенстве, Райла бросилась вперед, не помышляя о защите, и, налегая всем своим весом, вогнала меч в брюхо демона. Горгулья утробно захрипел и повалился на окровавленную дорогу, суча ногами. Охотница счастливо избежала когтей, отпрыгнув назад, споткнулась о тело мертвого мага, упала. И в этот самый момент на нее сверху рухнул ее последний соратник. В его грудь вонзилась стрела по самое оперение.

Райла опешила всего на мгновение, а затем приняла единственно верное решение и кувыркнулась через голову, уходя с дороги и утянув за собой и тело убитого.

Зерван осторожно приблизился к умирающему демону и всадил ему в голову стрелу. И на этом жизненный путь монстра завершился.

Больше на дороге не было живых. Собаки погибли сразу, Зерван даже и не заметил когда. Все остальные люди были мертвы, только вдалеке ржали перепуганные кони, бегущие обратно туда, откуда привезли своих седоков.

Вампир быстро собрал лук и спрятал в котомку, закинул ее за плечо и, достав мандалу, стал спускаться вниз по склону. Светлое пятно трупа он увидел сразу, но Райлы не было. Меч, который мертвец ранее сжимал в руке, тоже исчез. Чуть ниже чернела пропасть.

Зерван подошел к расщелине, остановился на безопасном расстоянии и пнул ногой камешек. Звук удара камня о дно он услышал только секунд через десять.

— Покойся с миром, Черная Райла, — негромко сказал он, — ты не всегда была разборчива в выборе чужих голов и свою тоже не уберегла. Покойся с миром, да простят боги твою душу.

Он повернулся и пошел вверх, к дороге. Судьба избавила его от необходимости делать сложный выбор: убить Райлу или подвергнуться опасности самому. Оставлять ее в живых было бы крайне небезопасно.

Как бы там ни было, участь Райлы решила Судьба. Или просто нелепая случайность. Спускаясь по склону без факела, она не заметила расщелину и сорвалась вниз. Что ж, обычный конец для тех, кто всю жизнь ходит по краю.

Зерван вернулся на дорогу и наскоро проверил карманы убитых. Горсть серебра и меди — пусть немного, но и то хорошо. В седельных сумках мертвых лошадей нашлось немало провианта, из которого вампир выбрал кусок кровяной колбасы, немного сыра, несколько вареных картофелин и хлеб. Сам он вышел налегке, только с фляжками крови и воды и несколькими сухарями, так что такое дополнение к рациону пришлось весьма кстати.

До рассвета оставалось еще несколько часов, нужно было спешить, чтобы вовремя добраться до разрушенного форта, где вампир собирался переждать день. Промедление грозило ему мучительной смертью, поэтому Зерван сложил провизию в котомку и уже было двинулся в путь, когда яростный вихрь налетел на него со звоном стали и ругательствами. Вампир молниеносно бросился в сторону, избежав удара мечом, и обернулся. Напротив него, готовясь ко второму броску, стояла Черная Райла.

С яростным криком она бросилась в атаку, рассчитывая прижать противника к отвесной скале на обочине. Вампир разгадал ее маневр, он подпрыгнул, в прыжке оттолкнулся ногами от отвесной каменной стены и, перемахнув через обескураженную охотницу за головами, приземлился позади нее в добрых пятнадцати шагах. В его руке блеснула сталь эльфийского клинка, отразив свет догорающих на земле факелов.

— Ловко, — одобрил Зерван, — ты висела над пропастью ниже края?

— Ты слишком поздно догадался об этом, кровосос, — злобно процедила Райла и очертя голову бросилась в атаку.

Зерван да Ксанкар никогда не слыл хорошим фехтовальщиком — по крайней мере, пока был обычным человеком. Он служил королю на поле битвы, и его оружием был устрашающих размеров полуторный меч. Таким бессмысленно фехтовать, сражаясь с закованным в латы противником, — все решает сила и скорость удара. Конечно, искусство владения полуторным клинком широко практиковалось среди рыцарей Эренгарда, и Зерван знал немало смертоносных приемов, однако это трудно было назвать фехтованием. Со шпагой же вампир занимался время от времени и никогда звезд с неба не хватал.

После того как он стал вампиром, его оружием стала эльфийская мандала — единственная вещь, оставшаяся у него от прежней жизни. Но даже тогда Зерван не стал великим мастером фехтования — кто станет учить вампира? Да и зачем? Ни один человек, ни один эльф не мог бы сравниться по силе и скорости с вампиром. В сотнях схваток Зерван больше опирался на эти свои качества, а не на технику.

И вот сейчас он впервые пожалел, что не уделял достаточно внимания тренировкам, когда у него еще была такая возможность. Райла, конечно, сильно уступала в скорости и еще больше в силе, — но она оказалась искусным бойцом-фехтовальщиком, а ее техника стигийской полузащиты была просто великолепна.

Райла держала клинок вертикально двумя руками возле груди, короткими движениями атакуя вампира, и все время пыталась сократить дистанцию. Длинный изящный эльфийский клинок оказался неудобен при таком плотном контакте, и Зерван постоянно пытался разорвать дистанцию. Но каждый раз, когда он стремительно отпрыгивал назад или в сторону, охотница стремительно бросалась вперед в тот момент, когда вампир восстанавливал равновесие и не был способен нанести встречный удар, и моментально уходила в защиту, стоило ее противнику изготовиться к бою. А затем все повторялось. Райла постоянно надвигалась вперед, вынуждая вампира либо отступать и пятиться, либо сражаться в тесном контакте длинным клинком. А очень быстрые боковые удары меча, который, покачиваясь, уверенно удерживался не по-женски сильными руками, не давали Зервану схватить Райлу свободной рукой.

Вампир сделал обманное движение, вынудив охотницу защищаться, и разорвал дистанцию быстрым прыжком назад. Почти мгновенно он выбросил вперед левую руку, рассчитывая сбить Райлу с ног заклинанием, но та внезапно отпустила левой рукой меч и сложила пальцы в защитный символ. Магический удар, которым Зерван отбрасывал и сбивал с ног закованных в латы рыцарей, только слегка оттолкнул охотницу на два шага назад.

— Хорошая техника, — ухмыльнулся Зерван, — и защита, впрочем, тоже. Давно мне не встречался такой сильный противник.

Сказав это, он снова внезапно применил «волну гнева», но Райла так же быстро защитилась. Все, что смог сделать вампир, — это заставить ее попятиться на два шага.

Они стояли в десяти шагах друг против друга, готовясь к повой схватке. Вампир использовал это время, пытаясь понять, как справиться с таким искусным соперником, охотница — чтобы восстановить дыхание.

— Ты устаешь, охотница за чужими головами? А я нет, — ухмыльнулся Зерван.

— К тому времени как я выбьюсь из сил, твоя голова, труп недобитый, будет лежать в моей сумке, — пообещала Райла и снова перешла в наступление.

Но на этот раз вампир применил другую тактику. Мощными свингами из стороны в сторону он удерживал охотницу на расстоянии, пытаясь сильным ударом выбить у нее из рук оружие. Райла тоже поняла это и потому теперь сама использовала тактику отхода, заставляя вампира промахиваться и терять равновесие. Тогда Зерван оставил попытки навязать Райле силовой сталь боя, поскольку риск, что она поймает его в контратаке, был слишком велик.

Происходящее бесило вампира. Ему противостоял обычный человек, к тому же женщина, — и он ничего не мог с этим поделать. Зерван снова разорвал дистанцию — и сразу же об этом пожалел.

Райла вопреки всем ожиданиям тоже рванулась, — но в другую сторону от вампира, увеличивая расстояние еще больше. До того как Зерван понял, что она делает, охотница оказалась возле одного из трупов и подняла с земли второй меч. А в следующий миг вампир с горечью обнаружил, что Райла владеет не только стигийской полузащитой, но и двойной веерной. А то, что она умела одинаково хорошо фехтовать обеими руками, Зерван знал и раньше по слухам.

И теперь он был вынужден финтить и отступать, используя всю свою силу и скорость, перед вихрем из двух смертоносных клинков.

Выждав удобный момент, вампир сделал еще один трюк. Он всегда гордился тем, как у него получается «вуаль тьмы» — без жеста и слова, с использованием только ментального компонента заклинания, так, как это делают эльфы дроу. И на этот раз Райла не смогла ничего предпринять, даже если умела противодействовать: магическая тьма окутала ее совершенно внезапно. Охотница прыгнула назад, перекатилась через плечо и вырвалась из клубящейся тьмы. Она остановилась в десяти шагах от места, окутанного темнотой, выжидая, когда вампиру надоест прятаться там или пока магия рассеется.

Не теряя времени напрасно, она произнесла несложное заклинание, вызвав тусклый и слабый призрачный светлячок. Это было тем более кстати, поскольку валявшиеся на земле факелы начали гаснуть. Магический свет и луна обеспечивали достаточное освещение, чтобы Райла могла хорошо видеть своего противника и окружающую местность.

— А давай мы прекратим это безумие и разойдемся живыми, — миролюбиво предложил вампир.

— Это после того, как ты убил всех, кроме меня? — расхохоталась Райла. — Оставь себе свои фокусы, вампир. Я не куплюсь на них.

— Я мог бы и раньше предложить, — хмыкнул Зерван, — но, когда вас было одиннадцать на меня одного, вы бы точно не послушали. Я повторяю свое предложение — давай разойдемся мирно. Навряд ли ты хочешь умереть. И я не хочу.

— Ты не хочешь? — издевательски расхохоталась Райла — Считай, что ты уже мертв! Я просто доведу дело до логического конца и отправлю тебя на покой. Вечный покой.

Вампир оскалился и стремительно атаковал, появившись из черного тумана как чертик из табакерки. В короткой схватке ему удалось выбить у охотницы из руки меч, но Райла просто взяла второй двумя руками и снова перешла в стигийскую полузащиту.

Зерван выкрикнул заклинание, обдав охотницу огненными брызгами, но та просто увернулась, не утруждая себя противодействием. Вампир тоже отпрыгнул назад и перебросил мандалу в левую руку, а правая скользнула под плащ за метательным ножом. Райла стояла в нескольких шагах от него — на таком расстоянии Зерван попадал в шею десять раз из десяти. Но Черная Райла обыграла его и тут.

Смертельный клинок был с невероятной ловкостью отбит мечом. Нож, сверкнув в последний раз в свете луны, со звоном улетел во тьму. Охотница за головами победно улыбнулась, а вампир, зарычав, снова ударил ее «волной гнева». Райла отразила атаку, и тогда он ударил еще раз. И еще раз. И еще. И еще. Он наносил удар за ударом, сжигая свои силы в сокрушительных магических атаках, вкладывая в каждую все свою ментальную мощь. Охотница пятилась, защищаясь, но и ее силы таяли.

Вот еще один магический удар. Райла, шатаясь, сделала шаг назад и споткнулась о труп мага. Еще миг — и она в растерянности лежит на земле, опираясь на правую руку, в которой раньше держала меч. Зерван бросился вперед, занося мандалу для решающего удара. Райла, защищая голову, выбросила навстречу стали голую, незащищенную ладонь, и старый психологический барьер в голове вампира некстати сработал. Он просто не привык, да что там не привык — ему вообще никогда не приходилось добивать поверженного обезоруженного врага, и в тот момент, когда обстоятельства требовали нанести последний удар, замедлил клинок. А в следующий миг понял, что Райла вовсе не намеревалась закрывать голову рукой.

Но это понимание пришло к Зервану только тогда, когда его в грудь ударил невидимый молот и воздух с шумом вышел из легких. Коварная Черная Райла тоже владела заклинанием «волны гнева».

Вампир грохнулся оземь, отлетев на добрых шесть шагов, а охотница бросилась на него, собираясь пригвоздить к дороге, словно жука. Она отлично видела, как вампир схватился за метательный нож и отвел руку для броска. Натренированный глаз с ходу определил, что нож будет брошен ей в грудь, и потому для Райлы не составило труда отбить этот удар. А в следующий момент она с удивлением обнаружила, что рука вампира, вместо того чтобы последовать по обычной траектории руки, бросающей нож, вдруг растопырила пальцы, нацеливаясь на Райлу.

За миг до того, как мир померк для нее, Черная Райла поняла, что сама попалась на свою же уловку.

* * *

— Ваше величество, ваш ничтожный слуга явился по вашему зову, — склонился в низком поклоне граф Диркхем.

Его величество Зиборн Второй смерил коротышку — начальника своей тайной службы — уничтожающим взглядом и процедил сквозь зубы:

— Ну и когда наконец я получу этого выродка? Вы потратили уйму времени впустую, и ничего?

— Ваше ве…

— Ну что ты заладил?! — взбеленился старый король. — Ты хоть понимаешь, что я не могу предложить принцам Кор-Гала повторно свататься к моей дочери? Потому что где-то по миру гуляет протухший труп с сердцем Жнеца! И неизвестно, у кого это сердце окажется в следующий миг! Что ты косишься на меня?! Я знаю, что ты думаешь, старая перечница! Что твой король старый дурак, по глупости объявивший нелепое состязание, которое привело к таким последствиям!

— Я не… — попытался возразить Диркхем, но вставить слово в гневную тираду Зиборна оказалось не так-то просто.

Король в гневе швырнул в главного шпиона страны скипетром, и граф предпочел не уклоняться, дабы не разгневать своего сюзерена еще больше. А Зиборн, закашлявшись, перевел дыхание и закончил мысль:

— Да, я знаю, что ты думаешь именно это! И что хуже всего — что это, тысяча проклятий, так и есть!

Диркхем мысленно вздохнул — гроза миновала. Он с поклоном подал королю скипетр:

— Я как раз пытался доложить, ваше величество, что выражение «где-то по миру гуляет» не совсем верно отражает положение вещей. Не имея возможности отыскать вампира и не зная конечной цели его маршрута, я попытался установить начало пути. И мне это удалось.

Король водрузил ноги на мягкую подушку, лежавшую у его кресла, и сложил руки на пухлом животе: Вот это уже что-то. Продолжайте, граф. Ваше величество уже знает о сокрушительном фиаско, которое потерпел орден Белой Розы в Витарне от рук некоего вампира. Я предположил, что это, судя, так сказать, по почерку, мощи и дерзости, тот же самый вампир, и послал своих людей в Витарн. Они связались с одним из моих информаторов, эльфом. И этот эльф узнал вампира по портрету. Он подтвердил, что его действительно зовут Зерувиэль — имя, некогда данное графу Рэнфэйру Зервану да Ксанкару княжной высших эльфов из клана Этиан, имя которой мне неизвестно. А теперь я перейду к самому интересному.

Упомянутый мною эльфийский информатор встречался с да Ксанкаром, а точнее, просто видел его в лагере баньши, который находится возле Зордара. Дальше мои люди уже работали сами, подослав в тот лагерь еще одного моего человека, или, если быть точным, эльфа. И он выведал, что да Ксанкар бывал в лагере баньши по причине близких отношений с одной из них…

— Постойте-ка. Вы упомянули Зордар… Может ли это значить…

— Что да Ксанкар нанят королем Витарна Реннаром? Вполне. Реннар Справедливый всегда страдал заумью, возможно, он нашел способ договориться даже с вампиром. Он умеет договариваться, надо это признать.

— Если это действительно так, то все не так уж и плохо. В крайнем случае придется отдать Лэйну за Реннара. Но, Диркхем, если я это сделаю, вам это будет стоить титула, земель и, может быть, даже головы! Из кожи вылезьте, но достаньте сердце! Даже если вам придется выхватить его из рук вампира в момент передачи Реннару!

Диркхем расплылся в улыбке. Он всегда так улыбался — доброй улыбкой, словно фокусник, доставая из уха ребенка конфету.

— Я полагаю, ваше величество, что мне не придется этого делать. Вампир сам принесет вам сердце.

— Как?! — опешил Зиборн.

— Совсем просто. Я ведь упомянул, что знаю, кто его пассия. Вот за этой баньши я уже послал людей. Они ее выкрадут и привезут сюда. И вампиру придется принести сердце вам. В обмен на свою подружку.

Зиборн расхохотался во весь голос — его истерический смех был слышен даже стражникам за толстой дубовой дверью.

— Диркхем, вы полный кретин?! Нет, вы не кретин — вы идиот! Ваш план просто бред сивой кобылы! Продай вампир сердце Реннару — у него подружек будет сотня! Он будет еще большим идиотом, чем вы, если сам принесет сюда сердце и сунет голову под топор! Он никогда так не поступит!

Однако на этот раз граф был совершенно невозмутим.

— Вот тут я не соглашусь с вами, мой повелитель. Вы бы на его месте не поступили так. И я бы не поступил. А он поступит. Вы думаете о нем как о вампире. Я думаю о нем как о Зерване да Ксанкаре. Я собрал о нем много сведений. Да Ксанкар — человек чести. Деньги и власть никогда не значили для него больше, чем дружба и долг. Он обязательно придет, даже наперед зная, что мы можем слова и не сдержать.

Король снова ответил на последнюю реплику раскатистым хохотом:

— Можем не сдержать слова? Рассмешили! Сама мысль давать слово исчадию ада и еще и сдержать его просто смехотворна! Назовите хоть одну причину сделать это!

Граф Диркхем в ответ на это рассудительно заметил:

— Вот как раз потому, что он исчадие ада.

* * *

Сознание возвращалось неохотно, его появление сопровождалось разноцветными кругами перед глазами и звоном в ушах. Райла, еще ничего не соображая, перевернулась на живот и попыталась подняться. Со второй попытки ей удалось встать на колени. В то же время она заметила возле себя темный силуэт и похолодела: вампир никуда не исчез и не ушел. Он спокойно сидел на корточках рядом и смотрел на нее своими неестественно красными глазами.

Женщина потянулась к шее и принялась ее ощупывать, содрогаясь от мысли, что ее пальцы вот-вот нащупают две характерные ранки. Ранок не было, но ей не стало легче. С бессильной ненавистью и страхом она смотрела на вампира, ожидая самого худшего.

— Ну чего уставился?! — с вызовом произнесла Райла, пытаясь спрятать страх за бравадой. Много раз за десять лет ей случалось быть на волосок от гибели, но никогда еще она не была совершенно беспомощна.

— Отлично. Дар речи вернулся к тебе, — спокойно сказал Зерван, — так что теперь ты можешь мне сказать, как вы вышли на мой след.

Райла лихорадочно зашарила рукой вокруг себя. Вампир только ухмыльнулся:

— Все оружие уже на дне пропасти, в том числе кинжал из твоего ботинка. Не будешь говорить — отправишься следом. Я повторяю…

— Иди в ад! — ответила охотница, лихорадочно выбросив вперед руку в попытке применить магию.

Вампир легко перехватил руку, сведя ее усилия на нет, и без замаха влепил Райле увесистую пощечину.

— У меня нет времени на продолжение забавы. С моей стороны было глупо не добить тебя, пока ты валялась тут тюком, но это не поздно исправить. Еще один трюк — и я просто сверну тебе шею. Поняла? А теперь отвечай! — В его голосе зазвучала сталь.

Райла еще нашла в себе мужество на кривую ухмылку:

— Обойдешься. Ты все равно убьешь меня — раньше или позже. Если не хуже.

Зерван ударил еще раз, да так, что голова охотницы мотнулась, словно сломанная.

— У меня нет времени убеждать тебя ни в чем. Просто скажи мне, что я хочу знать, так будет проще нам обоим. Учти, смерть не самое страшное. Я могу оставить тебя тут, сломать ногу и оставить. Что происходит с людьми в этих горах, ты и сама знаешь.

— А если я отвечу, это что-нибудь изменит? Ты все равно убьешь меня. Или засосешь до смерти. Я не хочу стать такой, как ты. — Райла из последних сил пыталась держать себя в руках. Умирать она тоже не хотела.

Зерван тяжело вздохнул:

— Ты можешь мне не поверить, но я не питаюсь человеческой кровью. Теперь ты скажешь мне?

— Через него, — сдалась Райла, указав на мертвого мага, — ему сообщил другой маг на расстоянии, что ты тут.

— А кто был тот другой маг?

— Откуда мне знать? Я же его не видела. Но откуда-то издалека. Мы узнали это через час после того, как ты покинул Зирааверд, и двинулись в погоню.

Вампир задумался. Некий таинственный маг неизвестным образом узнал о том, где находится он, Зерван, и сообщил это магу из шайки охотников. С таким же успехом он мог бы сообщить это и множеству других магов. И наверняка сделал это. Что ж, этого следовало ожидать. Кольцо сужается.

— Проваливай, — коротко бросил он охотнице и двинулся дальше по дороге.

Райла, не веря своей удаче, встала и попятилась. Она подождала, пока этот странный вампир не скрылся за поворотом, а затем бросилась вниз по дороге обратно. Совсем недалеко за скалой она слышала цоканье копыт и фырканье испуганной лошади.

Зерван стоял за поворотом дороги до тех пор, пока не услышал стук подков по камню — Черная Райла поймала лошадь и теперь во весь опор мчалась прочь из этого страшного места. Возможно, он и ошибся, отпустив ее, но так тому и быть.

Вампир поправил сумку и двинулся по дороге на север. Он спешил — до разрушенного форта путь предстоял неблизкий.

Глава 10

ВСТРЕЧА С СУДЬБОЙ

Старая крепость возвышалась на перевале уже лет пятьсот. Почти все это время она пустовала. Те, кто построили ее, были вынуждены покинуть это место очень быстро. Зловещая, необъяснимая мистическая сила, господствовавшая в окрестностях, обильно собирала жатву из жизней год за годом, пока наконец люди не поняли — здесь им не дано закрепиться. Да и смысла в этом уже не было. Крепость построили в Мертвых горах по причине того, что на восток от них начинались земли орков, однако люди всего за несколько лет поняли, почему орки никогда не приходили во владения людей через горы. Они тоже боялись здешних мест.

Зерван остановился за сотню шагов от полуразрушенных башен — до его тонкого слуха донесся шум, человеческая речь и ржание испуганной лошади. Люди здесь бывали редко. Этот путь предназначался для отверженных, преступников, контрабандистов — тех, кого опасности Мертвых гор пугали меньше другого.

Вампир тенью скользнул вдоль стены к распахнутым покосившимся воротам крепости.

Четверо оборванцев с типичной бандитской внешностью взяли в кольцо всадника в дорогих одеждах. Лошадь была под стать хозяину — чистокровная и в превосходной сбруе.

— Ух какая же ты колючая, крошка, — ехидно просипел один из головорезов, — ну неужели нельзя быть попокладистей?

Остальные ответили на эту реплику хохотом.

— Только попробуй подойти, презренный, и я тебе голову надвое раскрою, — гневно ответила девушка, взмахнув тяжелой саблей.

Зерван только вздохнул: сегодня ему определенно везет на драки и женщин с оружием. А вот сабелька явно не по руке. Тяжеловата.

Бандиты, сужая кольцо вокруг жертвы, не сразу заметили неясный силуэт у ворот. Вампир окликнул их:

— Развлекаетесь, уважаемые?

— А тебе что до этого? — смерил его взглядом один из бандитов. — Иди своей дорогой, пока цел!

Зерван издевательски расхохотался:

— Вот как? Я бы хотел на это посмотреть. Вы вчетвером к девушке подступиться не можете, как же вы думаете со мной-то сладить? — В его руке блеснула сталь.

Ближайший к нему грабитель бросился вперед, занося для удара увесистую дубину, но вампир, сделав отвлекающее движение мандалой, скользнул навстречу и в сторону, нанеся при этом быстрый удар основанием ладони левой руки снизу в нос противника. Носовой хрящ с хрустом сломался, войдя в мозг бандита, и тот, даже не успев вскрикнуть, рухнул навзничь, уставившись на луну невидящими глазами.

Вожак бандитов заорал и бросился на вампира, остальные двое последовали его примеру. Зерван встретил крикуна молниеносным ударом по голове, разрубив ему лицевые кости черепа и лобные доли мозга, шагнул вправо, отклонившись от падающего тела, и прямым выпадом поразил в сердце второго бандита. В тот же миг девушка подняла на дыбы лошадь, и та обрушила свои копыта на голову последнего грабителя, который имел неосторожность пробежать слишком близко.

Все было кончено за каких-нибудь десять секунд.

Зерван резко взмахнул клинком, стряхивая кровь, и убрал оружие в ножны.

— Вы в порядке, леди? — поинтересовался он.

— Благодаря вам, почтенный, — ответила незнакомка, — кого я должна благодарить за свое спасение?

— Меня зовут Зерван, к вашим услугам, — представился вампир.

Девушка внимательно на него посмотрела;

— А вы непохожи на простолюдина. Ни внешностью, ни манерами. Да и шпага — оружие дворян.

На вид ей было двадцать два — двадцать три года, невысокая, с черными волосами и весьма недурна собой. Богатство одежды и сбруи, впрочем, не гармонировали с добротной, но простецкой кавалерийской саблей, к тому же явно тяжелой для нее. Девушка из богатой семьи с явно краденым оружием. В чертовски гиблом месте. Все это давало понять — беглянка.

— Вы проницательны. Сэр Зерван да Ксанкар еще раз к вашим услугам. Только не спрашивайте, что я делаю здесь.

— Как угодно. Вы еще и рыцарь… впрочем, кто бы сомневался. Тем приятней встретить хоть одного приличного человека в таком месте. Вы, видимо, не из Монтейна — там определенно нет да Ксанкаров. Но это не главное — важнее, какой вы, а не кто вы. — Девушка пыталась успокоить встревоженную лошадь.

Вампир иронично хмыкнул:

— Думаю, сейчас я немного испорчу ваше впечатление о моей персоне.

С этими словами он склонился над трупами, выворачивая их карманы. Двадцать талантов, которые Зерван предусмотрительно обратил в драгоценные камни, он оставил на хранение Баэлорну, поэтому сейчас ему были нужны деньги.

— Не смотрите на меня так, леди, — криво ухмыльнулся вампир, — я всего лишь собираю трофеи. Увы, у меня нет ни сюзерена, ни поместья, ни состояния, поэтому приходится помогать страже ловить всякое отребье за счет этого же отребья. Не слишком достойное занятие для рыцаря, но я смирился. А вам я бы посоветовал поскорее выбираться отсюда, Мертвые горы — плохое место для конных прогулок. И лучше — в ту сторону, откуда вы приехали. Потому что в той стороне, откуда пришел я, на дороге валяется десяток трупов. И вероятно, на пиршество там уже собралось немало трупоедов.

— Что ж. Я вам не судья. Наоборот. Сэр да Ксанкар, я не могу обещать вам поместье, но то, что вам до конца жизни более не придется грабить грабителей, гарантирую. Для этого вам необходимо сопроводить меня отсюда в Витарн. Причем тайно, окольными путями. Я ведь не от скуки выбрала путь через эти зловещие места, как вы понимаете.

Зерван выпрямился и задумчиво посмотрел на незнакомку:

— Деньги для меня значат немного — лишь бы хватило на ужин. Но дело не в этом. Я бы с удовольствием сопроводил вас куда угодно, но сейчас мой путь лежит в Монтейнкип. Мне нужно закончить одно дело.

Девушка раздраженно тряхнула кудрями, выбивающимися из-под бархатного плаща. Она навряд ли привыкла слышать отказы.

— Вы можете закончить ваше дело позже. Или его закончат за вас нанятые вами люди. Вы, видимо, не узнали меня. Я Лэйна, дочь короля Монтейна. Если вы сопроводите меня в Витарн, вас ждет хорошая награда. Ваше дело не может подождать немного?

Дар речи вернулся к вампиру не сразу. Полминуты спустя он кивнул, соглашаясь:

— Да, вы правы, ваше высочество. Мне более совершенно нечего делать в Монтейнкипе. Могу я узнать, что заставило вас пробираться тайком по самым гиблым местам королевства?

Лэйна расхохоталась:

— Я сбежала, вот что. Какие бы там планы ни строил мой отец насчет моего замужества, я имею свои собственные! И уж этому убожеству из Кор-Гала в них места точно нету! Вот потому я и улизнула из летней резиденции в Каэрнкипском лесу. Проехала полдня лесом, вечером добралась до этих гор, сильно устала, и Мэв, — она ласково погладила кобылу по шее, — тоже. Но пришлось ехать всю ночь — спать в этих местах слишком страшно. Итак, сэр. Зерван да Ксанкар, я правильно понимаю, что вы согласились меня сопровождать?

— Верно, ваше высочество. А что касается Тэй-Тинга, разве вы не знаете новостей?

— Да какие там новости? В Каэрнкипский лес новости доходят с опозданием, а папины прихвостни заботятся о том, чтобы я не знала ничего такого, что могло бы меня впечатлить. Тьфу. Пара напыщенных индюков. Не пойму, чем руководствовался мой отец, выбирая мне таких телохранителей. А что насчет этого приблудного принца?

— Тэй-Тинг более не будет претендовать на вашу руку. Возможно, вам стоит вернуться обратно?

— Да ни за что! — гордо ответила принцесса. — Жребий брошен! А почему Тэй-Тинг отказался от…

Вампир ухмыльнулся:

— Он не отказался. Он погиб.

— Поделом, — одобрила Лэйна. — Я сразу его возненавидела. С первого взгляда. А ваша информация точна?

— Абсолютно. Я сам убил его.

Теперь дар речи временно пропал у принцессы.

— Что ж, — сказала она чуть погодя, — я по крайней мере надеюсь, это был честный бой?

Вампир рассмеялся:

— Не думаю. С ним было около семи десятков наемников и гвардейцев. А я был один.

— Надо же… — протянула Лэйна, — вы говорите на редкость невероятные вещи, сэр Зерван. Впрочем, я позже и сама узнаю, как было дело. Надеюсь, вы действительно так благородны, каким кажетесь. Но давайте отправимся в путь — за день хочется добраться до Зирааверд, а моя кобыла и без того устала.

— Вот это, к сожалению, невозможно, — ответил Зерван, — я смогу отправиться с вами в путь, только когда минует день. А сейчас я вынужден устроиться на отдых в этих руинах.

— Ну что ж. Вы, видимо, тоже устали. Только давайте устроимся во дворе — эти пустые черные проемы окон меня пугают. Мало ли что там внутри может быть. Вы же знаете, что рассказывают об этой крепости.

— Вы можете устроиться и во дворе, если трупы вас не пугают. А я должен прятаться внутри. Не пугайтесь, ваше высочество, — я вампир.

Кровь отхлынула от лица принцессы, и она потянулась к сабле, которую уже успела спрятать в ножны.

— Я примерно догадываюсь, что вам рассказывали про вампиров, — спокойно сказал Зерван, — так что если вы откажетесь от моей компании, я пойму. И настоятельно советую не продолжать путь к Зирааверд по этой дороге. Если вы наткнетесь на какую-нибудь тварь, пирующую на трупах, помочь вам будет некому.

С этими словами он повернулся и двинулся к казарме. За спиной он услышал удаляющийся цокот копыт — принцесса покинула крепость, предпочтя продолжить свой путь на полузагнанной кобыле в сторону Горы Грома.

«Что ж. Не так уже и существенно, что несчастная лошадь вот-вот рухнет… Это так похоже на принцесс», — подумалось вампиру.

* * *

Зиборн в невыразимом никакими словами бешенстве сорвал с головы стоящего рядом с троном гвардейца шлем и швырнул в барона ан Кварда, раскроив ему кожу на темени низко склоненной головы. Виконт ап Рауд, стоя рядом с ан Квардом на коленях, держался рукой за рассеченную метким броском скипетра щеку.

Король наконец сумел унять свои нечленораздельные вопли, но рыцарям, в ужасе склонившимся перед ним в ожидании самого худшего, оттого что они наконец поняли своего сюзерена, легче не стало.

— Идиоты! Недоумки! Сыть орков! Висельники проклятые!! Что значит «исчезла»?! Испарилась?! Улетела из своих покоев через окно?! Ушла по воде?! Отвечайте!

— Ваше величество, ваша дочь спустилась из окна по лозе, переодетая пажом, — пытаясь подавить предательскую дрожь в голосе, выдавил барон, — в ночь, когда в конюшне дежурил новый конюх, сослалась на то, что должна передать вам важную весть, забрала свою лошадь и ускакала на ней. Конюх не узнал ее по голосу и не сообразил, что этот якобы паж взял кобылу ее высочества.

— Идиот! — завизжал король. — Куда ускакала?!

— Не могу знать, ваше величество, — простонал в отчаянии ан Квард. Он уже чувствовал, как на его шее затягивается петля.

— Прошу прощения, ваше величество, — вклинился граф Диркхем. — Барон, а кто облачал кобылу принцессы в сбрую? Конюх?

— Нет, ваша светлость, она сама всегда надевала сбрую.

— Отлично. Ведь принцесса взяла именно свою сбрую?

— Истинно так.

— Превосходно, — потер руки главный шпион Монтейпа, — паж на кобыле в дорогой сбруе непременно обратит на себя внимание. Я немедленно разошлю своих людей, и они легко узнают, в каком направлении поехала принцесса Лэйна. И организуют погоню. Видите, ваше величество, как хорошо, что вы одобрили мое предложение о введении особых полномочий для моих подчиненных…

— Увы, — вздохнул виконт, — все хуже. Дорожное платье принцессы также исчезло. Вероятно, она переоделась, как только выехала за ворота замка. Теперь она в хорошей одежде на дорогой лошади, и надень принцесса свой берет — ее не отличить от богатого юноши, кои в королевстве не редкость.

Зиборн снова взвыл. Его единственная дочь сбежала неизвестно куда, неизвестно почему. Хотя почему — король догадывался и уже в сотый раз проклинал себя за то, что так бездумно произнес слова, которые теперь могут обернуться самым худшим образом. Лэйна оказалась вся в мать — такая же строптивая. Единственная черта, доставшаяся ей от отца — безрассудность, — только усугубляла положение.

Король вновь обратил гневный взор на нерадивых вассалов:

— Значит, так, безмозглые недоноски! Вон с моих глаз, и без моей дочери даже не думайте вернуться! Враз на дыбе очутитесь! Пшли вон, шелудивые!

— Полагаю, сии слова нашего короля отдают вас в мое полное распоряжение, — спокойно добавил граф Диркхем, — посему жду вас в моем кабинете. С вашего позволения, мой король, я немедленно удаляюсь, дабы начать поиски принцессы. Я лишь осмелюсь задать один вопрос. Кто еще, кроме Реннара из Витарна, мог бы прийтись вашей дочери по душе, сир? — С этими словами граф подал королю скипетр, который чуть раньше поднял с пола. Подал, вероятно, в сороковой раз за свою службу при дворе Зиборна Второго.

* * *

Чуткий сон Зервана прервал шум, донесшийся через окно со двора. Вампир встал со старого топчана в глубине казармы, сбросив с себя плащ и куртку, которыми накрывался, и обнажил мандалу. Он не мог пройти в соседнюю комнату, не говоря уже о том, чтобы выглянуть в окно — даже непрямой солнечный свет грозил ему крупными неприятностями. Но этого и не требовалось. Зерван и так превосходно знал, что именно являлось источником шума.

Быстро окинув взглядом помещение, вампир пришел к выводу, что ему потребуется побольше места. Он достал флягу с кровью и сделал большой глоток, потом открыл ветхую, полусгнившую дверь, ведущую в глубь комплекса, и шагнул в темноту, когда в соседней комнате уже слышались шаркающие шаги.

Зерван прошел шагов двадцать по темному коридору и оказался в небольшом зале — видимо, когда-то здесь обедали солдаты форта. Вот тут уже места было поболее. К тому же никакой мебели. Только факелы в держаках на стенах. Вампир поджег по очереди восемь из них с помощью магии. Странно, конечно, что новые факелы оказались в покинутой крепости, но времени на то, чтобы обдумать этот факт, уже не оставалось.

В дверях показался первый неясный силуэт. И, судя по звукам, за ним идут еще двое. Зерван с досадой ругнулся — что за невезение! Начиная со сражения в катакомбах, его преследовали сплошные неудачи. Тяжелая рана и ожог, вынужденная подпитка человеческой кровью, которая сделала солнце смертельным для него по меньшей мере на пару недель, затем происки неизвестного мага, погоня, бой, второй бой… Даже невероятная удача — встреча с принцессой, которая избавила его от необходимости идти в столицу Монтейна, чтобы повидаться с ней для приватной беседы, не смогла прервать череду неудач. И вот теперь очередная издевка судьбы. Трое из четырех. Казалось, некая высшая сила постоянно норовит испытать вампира на прочность. Словно насмехаясь в ответ на некогда сказанные им слова: «Лучшей судьбы заслуживает лишь тот, кто готов за нее бороться».

И он боролся — вот уже пошел восьмой десяток лет сплошной борьбы. И предстоявшая ему схватка с тремя восставшими мертвецами ничем особенным на этом фоне не выделялась.

Первым шел бандит с разбитой конскими копытами головой. Пошатывающаяся походка, секира в свисающей, как плеть, руке, склоненная набок голова — вполне типично для того, кому ходить уже не полагается в общем-то. Мертвец смотрел вампиру прямо в глаза, губы скривились в гримасе злобы, горло пыталось выдавить навеки застрявшее в нем слово. Рука с оружием слегка отошла назад.

Вампир ожидал этого удара и легко ушел от него. Быстрый ответный удар — и на голове зомби стало недоставать нижней челюсти. Мертвец этого, однако, не заметил.

Из-за спины мертвяка появился второй, с кровавым пятном на груди. Он замахнулся саблей. Медленно, чересчур медленно. Неуклюжий зомби не имел никакого шанса достать того, в кого и при жизни попасть не сумел.

Однако Зерван не питал никаких иллюзий — бой будет затяжным, изматывающим. Сила, возвращающая покойников к жизни, точнее, к ее кошмарной пародии, не имела ничего общего с магией некромантов. Мертвецы будут пытаться зажать своего врага в угол — это ведь не бездумные куклы мага. Их души остались в мертвых телах, и разум тоже. Они сделают все возможное, чтобы вампир присоединился к их компании.

Все трое развернулись в ряд по всей ширине комнаты и двинулись в атаку. Три шага — вот дистанция от стены к ближайшему зомби и между ними самими. Слишком мало, чтобы проскочить, не получив удара с двух сторон.

Зерван стремительно сместился в сторону, став лицом к лицу с бандитом, чей нос был вбит в глубь черепа. Как только двое остальных стали заходить с фланга, он выкрикнул заклинание, нанеся свирепый удар «волной гнева» и отшвырнув к стене сразу обоих. Безносый замахнулся дубиной, но промазал, моментально получив рубящий удар наискосок. Его левая рука упала на пол, а клинок мандалы разрубил еще пару ребер. Вампир резко выдернул его, увлекая по инерции и тело мертвого бандита. В следующую секунду покойник уже лежал на полу лицом вниз.

Вампир нанес сильный удар подкованным сапогом по шее мертвеца и сломал ее. Затем повернулся к двум другим, поднимающимся с пола, и рубанул ближайшего по спине, пытаясь перебить хребет, но только надрубил его — у противника под рубахой оказалась кольчуга.

Уйдя от атаки третьего, Зерван отпрыгнул назад и с досадой увидел, как безносый снова поднимался с пола. Его голова болталась на сломанной шее, но этого оказалось недостаточно, чтобы отправить негодяя на вечный покой.

Следующие несколько минут, казалось, длились, вечность. Не знающие устали, движимые неведомой зловещей силой мертвецы по меньшей мере десять раз гоняли вампира из одного конца зала в другой. Зерван отчаянно уклонялся, финтил и контратаковал, но не добился ощутимых результатов, ведь он был один и к тому же подустал за ночь. Бандит с разбитой головой потерял весь верх головы, включая левый глаз, заколотый хромал на обе ноги, а безносый, болтая головой, даже умудрился вскользь ударить вампира дубинкой. И все трое были полны решимости довести начатое до конца.

Ситуация усугублялась временем суток. Даже в помещении, куда не проникал ни единый луч солнца, вампир чувствовал его гнетущую ауру. Зервану и раньше было трудно бодрствовать в полдень, даже в безопасном укрытии, а теперь, вкусив человеческой крови, его чувствительность к солнцу возросла во много раз. День — не его время. Организм вампира даже не желал усваивать выпитую кровь и таящуюся в ней могучую энергию, и с каждой минутой боя Зерван уставал все больше. Его дыхание стало сбиваться. Вот уже второй раз за последние дни он был близок к смерти как никогда. Только теперь ему неоткуда было высосать хоть каплю человеческой крови. Покойники не подходили для этого — их мертвая, остывшая кровь сулила вампиру только муки, но никак не спасение.

Зерван хрипло зарычал и выкрикнул заклинание, обдав ближайшего мертвеца огненными брызгами. Тот неожиданно болезненно отреагировал на огонь — дернулся и рухнул на колени, содрогаясь в конвульсиях и панически пытаясь сбить пламя со вспыхнувшей куртки.

Вампир, опустошая до дна запас своей энергии, с яростным воплем отшвырнул двоих других заклинанием и опустился на одно колено, пытаясь восстановить дыхание и силы за эту короткую передышку. Если срочно не предпринять что-то, это будет последний его бой.

Он оглянулся в поисках выхода. Обратно в казармы? Там его моментально загонят в угол. Наружу? Смерть. Чуть более медленная, но куда более мучительная. В глубь комплекса? Рискованно, ведь Зерван не знал плана внутреннего устройства форта. Там может быть и второй зал, и тупик.

Зомби медленно поднимались на ноги, причем хуже всего это получалось у обожженного, и цепкий ум вампира сразу же отметил это. Враг боялся огня — что ж, лучше такой вариант, чем вообще никакого.

Зерван отпрыгнул к стене, снял с держака факел, порадовавшись его увесистости, и ринулся в атаку из последних сил. Выпад заколотого он легко отбил клинком и обрушил на его голову пылающий факел. Зомби в немом вопле открыл рот, из которого сразу же полилась черная кровь. Воодушевленный этим успехом, вампир нанес мертвецу мощный удар ногой в грудь, отбросив на несколько шагов, но снова был вынужден отражать атаку двух других.

Каждое движение требовало все большего усилия, ноги налились свинцом, воздух обжигал легкие огнем. Мандала, которая давно стала продолжением его руки, частью тела, вновь превратилась в тяжелую и непослушную холодную сталь. А враги все не унимались.

Еще один мощный пинок и безносый, взмахнув единственной рукой, отлетел назад, сбив при этом второго зомби, а Зерван оказался лицом к лицу с третьим противником, у которого не хватало нижней челюсти и верхней части головы.

Удар топора выбил оружие из руки вампира, но и зомби потерял равновесие. Зерван притянул к себе мертвеца правой рукой, а левой вогнал факел ему в голову ударом снизу. Пылающая головня с хрустом проломила нёбо мертвеца, прошла сквозь мозг и вышла из головы на месте отсутствующего куска черепа.

Мертвец застыл, его оружие со звоном упало на каменный пол. Мгновение постояв, он, словно бревно, рухнул навзничь, оставив факел, смердящий горелым мясом, в руке вампира. Какая бы сила ни приводила в движение бренное тело разбойника — воздействие огня оказалось сильнее. Наконец-то мертвое тело стало по-настоящему мертвым.

Зерван ухмыльнулся. Вот оно, уязвимое место врага. Он неспешно подобрал оружие и встретил ковылявшего к нему безносого. Эльфийская сталь отсекла занесенную руку, и мертвый бандит на миг замер, соображая, что ему делать без рук. Секунду спустя он ринулся вперед с широко раскрытым ртом, надеясь ухватить врага за горло, но вампир этого и ждал. Он точным ударом вогнал факел в глотку зомби, опрокидывая его на каменные плиты пола. Наступив на врага ногой, Зерван вбивал пылающий факел все глубже и глубже. Очень скоро огонь погас где-то в желудке мертвеца, но дело свое сделал. Против вампира остался только один противник — заколотый в сердце, который кое-как тащился к нему на подрубленных ногах, занося на него дубинку.

За спиной вампира, где-то в глубине темных залов, слышался топот нескольких пар ног, но это уже было не так и важно. Зерван выжат досуха — ни физических, ни духовных сил на новых врагов у него больше нет. Но этот бой он все-таки доведет до конца.

Собрав в кулак всю свою волю, вдохнув побольше воздуха в разрывающиеся от боли легкие, Зерван выбросил вперед руку в магическом жесте и прохрипел заклинание, мгновенно окатив зомби потоком пылающих капель. Тот отчаянно задергался в молчаливой и оттого вдвойне жуткой пародии, имитирующей движения горящего человека, а вампир медленно, с трудом переставляя ноги, подошел, шатаясь, на расстояние удара мандалой. За спиной все ближе стучали по полу сапоги. Что ж. Если это будет последний его бой, стоит завершить свой жизненный путь красиво, безукоризненным по исполнению ударом.

Сжав рукоять двумя руками, Зерван размахнулся и нанес мощнейший удар с разворота. Он даже не почувствовал, как клинок прошел сквозь шею мертвеца, — только увидел, как горящая голова отлетела в сторону. Обезглавленное тело на миг застыло, а затем рухнуло, продолжая распространять смрад горелой плоти.

Вампир ухмыльнулся: удар удался на славу, и неважно, что на него ушли все остатки сил. Он медленно, волоча ноги, стал поворачиваться на звук шагов, чтобы встретить неизвестного противника лицом к лицу.

В дальнюю дверь ворвались три воина с длинными мечами в руках, в эльфийских доспехах и шлемах, но остановились, миновав дверной проем. Вампир молча смотрел на них, возвышаясь над догорающими останками мертвецов, а пляшущее пламя факелов отбрасывало на стены гротескные тени.

— Не робейте, — тяжело дыша, Зерван сумел выдавить едкую ухмылку, — я едва на ногах держусь, это хороший момент для легкой победы троих над одним. Кстати, с вашей стороны было очень мило подождать, пока я управлюсь с…

— Я бы с тобой и в одиночку управился, — перебил его мечник, стоящий справа, — но уже слишком поздно, Зерувиэль.

Вампир осекся на полуслове. Он слышал этот голос в последний раз очень давно, но теперь узнал сразу. И все понял.

Мир потускнел и исчез. Эльфийские мечники просто растаяли во тьме. Ничто более не существовало для Зервана… кроме одного… Широко раскрытыми глазами, еще не веря в происходящее, он смотрел, как стоящий посередине воин снимает шлем-маску и черные, словно крыло ворона, волосы рассыпаются по причудливым завитушкам эльфийских наплечников, обрамляя прекрасное, слегка скуластое лицо с чуть раскосыми глазами цвета янтаря.

Сердце защемило, обливаясь кровью, как семьдесят два года назад, в час разлуки. И тихий, мелодичный голос донесся до него как будто сквозь вечность:

— Вот и встретились мы, Зерувиэль, любовь моя!

— Таэль… — беззвучно прошептал Зерван за миг до того, как его сознание погасло.

* * *

Сейинхе шевельнулась и застонала. Тонкая соломенная подстилка ничуть не смягчала жесткость холодных сырых камней камеры, ее избитое тело никак не могло устроиться хоть немного удобнее. Ей было холодно, мучительно больно и тоскливо. Страха баньши не испытывала — она уже знала, что умрет. И теперь только надеялась, что страдать осталось недолго.

Когда ее швырнули в крохотную камеру в самой глубине темницы, то даже не подумали снять кандалы и цепи. А если и подумали, то не рискнули. И конечно же никто не позаботился о том, чтобы накормить пленницу. Мутная похлебка, которую с радостью поглощали узники соседних камер, одним своим видом вызывала у Сейинхе тошноту, а вода, хоть и относительно чистая, не могла унять Жажду.

В последний раз баньши пила кровь куда больше недели назад, когда встречалась с Зерваном возле Ручья Грез. Этой порции хватило бы и на больший срок, но только если бы ее так не избили, когда схватили. И теперь измученный, обессиленный организм, исчерпав все запасы в попытке хоть немного залечить раны, страдал от голода и Жажды. Несколько раз в приступе алого безумия Сейинхе бросалась на прочную железную дверь, стоило кому-то из стражи пройти мимо ее камеры, но это не принесло ничего, кроме мучительной боли и новых ушибов. А теперь сил не оставалось даже на это.

Зерван… при воспоминании о нем уходили боль и отчаяние. Зерувиэль, милый Зерувиэль, самый странный, самый неожиданный и самый лучший из всех мужчин в ее жизни. Тот, кем она жила и дышала последние несколько лет. Тот, кто стал солнечным лучиком для баньши, которой больше не суждено увидеть солнце, иначе как в смертный час. Тот, из-за кого она и оказалась здесь.

Сейинхе не винила Зервана. Он не в ответе за подлость людишек, слишком убогих, чтобы тягаться с ее возлюбленным честно. Людишек баньши, впрочем, тоже не винила — что с них взять? Как были плохо говорящим скотом, так и остались. За редчайшими исключениями вроде Зервана. Хотя он, если вдуматься, уже давно не их племени.

И вместе с мыслями о вампире приходила еще одна самая страшная и мучительная мысль. Сейинхе боялась только одного: что Зерван все-таки придет. Либо поддавшись на провокацию Зиборна, либо пытаясь спасти ее силой. В одиночку он только погибнет понапрасну — людей слишком много даже для него.

А еще Сарвааль, ее брат, оставшийся в Эмельнеймском лесу. Он тоже наверняка будет мстить, убивая людишек на лесных дорогах. Зачем? Скольких бы он ни убил, это не вернет ему сестру. Только запятнает кровью руки и душу. Это при условии, что его самого не убьют.

Сейинхе уронила голову на подстилку, моля богов, чтобы они забрали ее как можно раньше.

Глава 11

ЧЕРНЫЙ КОРОЛЬ, БЕЛЫЙ ФЕРЗЬ

Вампир открыл глаза, пытаясь вспомнить, не приснились ли ему последние события, и ощутил, что его держат за руку. Он повернул голову.

Да, она была здесь, у его постели.

— Ты не сон, — прошептал Зерван, протянув руку и коснувшись щеки своей возлюбленной.

— Нет, любовь моя, это не сон. Мы встретились наяву. Судьба сжалилась над нами и позволила свидеться вновь. — Таэль склонилась над ним и нежно поцеловала.

Зерван тонул в ее глазах, в запахе ее волос, нежность и любовь захлестывали его. Больше не было долгих лет разлуки, мук, страданий. Все это больше не имело никакого значения. Они вновь были вместе, и им не было никакого дела до всего мира.

Вампир стянул через голову рубашку, мимоходом отметив, что это не его одежда, испачканная в пыли и крови за прошедшую ночь, и что сам он был чистым и благоухающим, но не стал ничего спрашивать. Все это может подождать. Час. Или два. Или вечность. Он сделал привычный жест, погасив свечи на столе, и притянул Таэль к себе.

Несколько часов спустя они лежали, обнявшись, и молчали. Зерван странно себя чувствовал — как будто и не было семидесяти лет разлуки. Он был абсолютно умиротворен и счастлив, лаская стройное, сильное тело своей возлюбленной. Но что-то было не так. Что-то неприятное занозой сидело в самом сердце. И, немного поразмыслив, Зерван понял, что именно. Страх. Страх, что судьба вовсе не сжалилась над ними, а просто готовится к очередной пытке.

— О чем ты думаешь? — нарушила молчание Таэль.

Вампир не ответил — вместо этого поцеловал эльфийку. Делиться своими страхами он не хотел. Но молчать вечно тоже было нельзя.

— Ты повзрослела, — сказал Зерван чуть погодя.

— Не без этого, — согласилась Таэль, — мне теперь сто восемнадцать. Девчонка, по нашим меркам. Только вот теперь мы раньше взрослеем…

В воздухе повисла неловкая пауза.

— А я постарел, — усмехнулся вампир, — мне сто четыре, и по нашим меркам я древний старик…

— Это несущественно. Я всегда говорила, что вы, люди, такие примитивные оттого, что мало живете. Ваши души навряд ли сильно отличаются от наших, но вы стареете и умираете, не выйдя из младенческого возраста. Но ты был одним из немногих, про кого нельзя так сказать. Тебе не повезло — ты должен был родиться эльфом. Что ж, каким бы ужасным явлением ни был вампиризм, он дал тебе то, чего так не хватало, — долголетие.

— А это ничего, что, когда мы расставались, я был человеком, а теперь стал вампиром?

— Для меня это ничего не значит. Если бы меня волновали такие мелочи, я бы вообще не смогла полюбить тебя, человека. Я люблю тебя, и мне неважно, кто ты.

Вампир покрепче прижал Таэль к себе.

— Что ж, — проворковала она, — расскажи, как ты жил все эти годы.

— Я жил все эти годы без тебя, — вздохнул Зерван. — Что тут еще добавить? Без проблеска надежды. Только одно было хорошо: война между эльфийскими кланами и людьми произойдет без меня, думал я. Хорошо, что ее вообще не было.

При этих словах эльфийка вздрогнула.

— В общем, так я и жил, — продолжал вампир, — одним днем, точнее, одной ночью. По колено в грязи и крови. Знаешь, это непередаваемый кошмар — кем я был и кем стал. Часто думал о прошлом и никогда — о будущем. У меня его просто нет.

— Тут мы похожи, — вздохнула Таэль, — не сказать, что у меня не было будущего… Просто ничего хорошего я от него уже не ждала. Я думала, что ты мертв. Я ведь тоже жила эти годы без тебя, но если ты знал, что я жива, то я была уверена, что тебя больше нет. Лишь несколько дней назад на нас свалилась, как гром с небес, весть о том, что ты объявился у Зирааверд.

И я тоже часто думала о прошлом. О том, как поступил ты и как поступили с тобой. Ты пожертвовал всем, даже мной, ради своего короля. А он тебя предал — тебя, своего самого верного соратника. Такой жуткий поступок для нас, эльфов, просто за пределами понимания…

— Ну так я немного исправлю твое общее мнение о людях, — ответил Зерван. — Как ты думаешь, почему я остался в живых? Моя смерть была просто трюком. Линдар на самом деле не казнил меня, а вывез тайно за пределы королевства. Так что ты была несправедлива к нему.

Эльфийка удивленно приподняла брови:

— Признаться, да. Такого поступка от человеческого короля я действительно не ожидала.

— И еще одна вещь, о которой я никогда не говорил тебе. Дело не в короле. И не в какой-то там присяге. Я рыцарь. Это было предопределено с рождения — тебе быть княжной Этиан, а мне — человеческим рыцарем. Это не только приставка «сэр» к имени. Это способ мышления. Образ жизни. Я вырос, мечтая, как буду сражаться со всякой нечистью, драконами и прочими чудищами, угнетающими народ. Однажды мне пришлось освобождать лесную дорогу, которую перекрыла мантикора, убившая лошадь и пирующая прямо посреди дороги. И множество людей застряло на этой дороге — либо бросай добро и беги прочь, либо прячься под телегу с зерном и надейся, что чудовище наестся и улетит само. И я как раз ехал в столицу поступать на службу королю. Я еще не был рыцарем, но помню, как на меня смотрели люди, когда я объявил, что убью монстра и спасу их. Я давно забыл все свои ощущения и переживания от схватки с мантикорой, но что я чувствовал, выходя на бой, не забуду никогда. Глаза людей, светящиеся надеждой, смотрели на меня, и это делало меня втрое сильнее. Такое нельзя забыть. Вот потому мы и расстались в тот недобрый час. Я понимал, что война неизбежна. И выбора у меня не было. Я не короля защищал. Не королевство. Это понятия бессмысленные без народа, живущего в этом королевстве и подчиняющегося королю. Я должен был защищать людей.

— Я знаю, — сказала Таэль, — я никогда не говорила тебе, что знаю все это. Это как раз одна из твоих черт, выделяющих тебя среди других людей. Впрочем, мы медленно, но уверенно идем к разговору о том, кто прав и кто виноват. Давай сменим тему?

— Да с удовольствием, — согласился Зерван, — теперь ты расскажи мне, как ты жила все это время.

— Не выйдет. Ибо стоит мне начать рассказывать, мы тотчас же вернемся к теме противостояния людей и эльфов. Ты, став вампиром, покинул Эренгард, и на этом война для тебя закончилась. Но для меня — нет, ведь я-то не подалась в странствия.

— Ты права. Меня до сих пор мучат тени прошлого, и глубоко в сердце засел страх, что все это, — он обвел рукой комнату, — ненадолго и нереально.

— Вполне возможно. От судьбы не уйдешь. Ты голоден, любовь моя?

Вампир кивнул:

— Да, есть немного.

— Тогда идем, для нас уже давно накрыт стол. Ты оправился от боя с мертвецами?

— Как только увидел тебя рядом, оправился сразу, — игриво ответил Зерван.

— Я заметила это, — хихикнула княжна, — я зажгу свечи, чтобы мы могли одеться.

В тот же миг свечи вновь загорелись — Таэль далее жеста не сделала, чтобы поджечь их. Впрочем, она всегда была сильной волшебницей, как и любая высокородная эльфийка из солнечного народа.

Вампир нашел возле кровати одежду — брюки, рубашку и мягкую обувь, — приготовленную для него кем-то из слуг, и быстро оделся.

Они вышли из спальни, оказавшись в большом зале с невысоким потолком.

— А где это мы? — спросил Зерван. — Уж не…

— В той самой крепости, в ее подземных казематах, — донесся сзади знакомый голос.

У двери стоял, опершись на косяк, старый знакомый Зервана — высший эльф по имени Силорн, один из приближенных Таэль и по совместительству ее телохранитель. Он был облачен в кольчугу, за его плечами виднелась рукоять мандалы, почти такой же, как и у Зервана. Силорн мрачно взирал на вампира, не скрывая недружелюбия.

— Похоже, ты не рад, что зомби не растерзали меня, — ухмыльнулся Зерван. — Хотя, помнится, когда мы расставались, ты сам мечтал меня прикончить на поле битвы. С тех пор что-нибудь изменилось? Ах, я же забыл, что я теперь вампир…

— Это не имеет никакого значения, — спокойно ответил эльф, — только к фляге не забывай вовремя прикладываться. Она вон там.

Вампир проследил за направлением взгляда Силорна и увидел свои вещи, сложенные возле стены. Затем снова повернулся к эльфу.

— Тогда в чем дело? Прежде ты меня хоть и недолюбливал, но не смотрел с такой злостью. Между нами остались недомолвки?

— Нет. При расставании мы все друг другу сказали, я бы счел честью встретиться с тобой на поле боя. Но вот самое большое зло моему народу ты сделал как раз после того, как исчез.

— Силорн! — возмущенно воскликнула Таэль. — Что ты несешь?!

— Ты прекрасно знаешь, что я несу, моя госпожа, — ответил эльф. — Мне был задан вопрос, и я ответил на него. Ты же не потребуешь от меня лгать или избегать ответа, как это делают люди?

— Похоже, без разговора начистоту не обойтись, — мрачно подытожил вампир. — Что ж, если сейчас ночь, мы можем пойти наружу подышать воздухом… Тебе достаточно бросить мне вызов.

— Вы с ума посходили? Я запрещаю! — воскликнула эльфийка.

— В этом просто нет смысла, — спокойно ответил Силорн вампиру. — Если бы я раньше знал, чем все закончится, я бы сделал все, что мог, чтобы убить тебя. Как угодно, хоть в спину кинжалом — свои честь и жизнь я бы положил на алтарь благополучия моего народа. Но тогда я не знал — я не провидец, А теперь… теперь уже просто поздно. Так что если желаешь разговора начистоту, мы можем просто выйти в другую комнату. И я расскажу тебе, причиной какой беды ты стал, пусть даже не желая того. И не смотри на меня так, госпожа, — повернулся эльф к княжне, — он все равно узнает это. Я просто избавлю тебя от необходимости говорить неприятные вещи самой.

— Любимая, я оставлю тебя… ненадолго. Я не люблю недомолвки и незаконченные дела, — хмуро сказал Зерван.

Та только махнула рукой:

— Незачем. Я и сама все тебе расскажу. Силорн, выйди за дверь зала и проследи, чтоб никто больше не вошел.

— Слушаюсь, — коротко ответил эльф и направился к выходу.

Таэль сделала приглашающий жест в сторону стола, на котором горели свечи и стояло немало вкусных блюд. Но в этот раз Зерван остался равнодушен к изыскам эльфийской кухни.

— Что ж, — сказал он, усевшись в кресло, — рассказывай. Мне не терпится узнать те преступления против твоего народа, которые я совершил, даже не подозревая об этом.

— Это не ты их совершил.

Глаза Таэль выражали невыразимые мучения — тоску, печаль, стыд. Несколько раз она пыталась заговорить. Это не сразу ей удалось. И неудивительно: то, что княжна все же нашла силы сказать, прозвучало неожиданно, дико и страшно.

— Это я их совершила. Я боялась. За тебя. Боялась, что ты погибнешь. И поэтому, именно поэтому война не состоялась тогда. Ты нашел в себе силы подавить свои чувства и встать по другую сторону разделившей нас бездны, повинуясь зову долга. А я… а я оказалась слабой. Я не смогла. Это я устроила так, чтобы война тогда не состоялась. И неважно как. Я знала, на что иду. Знала, что обрекаю свой народ еще на тридцать шесть лет страданий и жизни в бесплодных горах и темных пещерах, словно дроу. Без клана Этиан другие кланы не смогли начать то, что планировалось.

Вампир ошарашенно открыл рот, но Таэль сделала предупреждающий жест, не дав ему сказать ни слова.

— У меня был план. Блестящий план. Ждать новой возможности, чтобы вернуть себе Солнечную равнину, предстояло тридцать шесть лет. И за эти тридцать шесть лет ты бы постарел и не смог бы принимать участие в битвах.

У меня был тайный план, как сделать, чтобы к тому времени ты стал губернатором где-нибудь на орочьих границах — далеко от того места, где вспыхнет война. И тогда я бы не боялась встретить тебя на поле боя и увидеть твою смерть. И ради этого… Ты уже знаешь, что я сделала ради этого. Я никогда не прощу себе своей слабости. Своего преступного эгоизма. Ну а потом… Потом я узнала о твоей смерти. И поняла, что все было напрасно. Но было уже поздно. Момент для начала войны был упущен.

Вампир удрученно молчал. Он ожидал услышать что угодно, но не это. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Да уж, — нарушил молчание Зерван, — ты теперь здесь в изгнании?

— Нет, я по-прежнему княжна Этиан. То, что ты услышал, знаем только мы и Силорн. Он был единственный, кто догадался.

Вампир наколол на вилку кусок мяса, варенного в вине, и принялся задумчиво жевать. Таэль молча сидела, в который раз снова и снова переживая свое преступление.

— Я только одного не понял. Почему именно тридцать шесть лет? Ведь прошло семьдесят два…

— А тридцать шесть лет спустя все пошло прахом еще раз, но уже по не зависящим ни от кого причинам. И мой народ был обречен еще на тридцать шесть лет жалкого существования. Многие умерли. Многие, отчаявшись, спускались с гор на Солнечную равнину, чтобы найти смерть в бою и умереть на родной земле. Вот что я натворила. Этого бы не произошло, если бы я была такой же сильной, как ты.

Кусочки мозаики вертелись и плясали перед глазами Зервана, постепенно складываясь в картинку, весь ужас которой ему даже было трудно себе представить. Он, Зерван, был прав. Судьба вовсе не закончила играть с ними. Наоборот, она готовила для них самую страшную пытку.

— Тридцать шесть лет спустя после нашей разлуки наступил второй удобный момент, но он был упущен. И с тех пор прошло еще тридцать шесть лет, — медленно выговорил вампир, — только не говори мне, что удобные моменты для войны наступают каждые тридцать шесть лет и что вы вновь собираетесь развязать бойню…

— Так и есть, любовь моя, — печально произнесла княжна.

— Это безумие! — взорвался Зерван, в бессильной ярости сметя со стола несколько тарелок. — Это трижды проклятое безумие! Еще тогда, семьдесят два года назад, у вас просто не было шансов! О чем ты думала? Ну тебе это простительно, ты же девчонка, как сама сказала, но как и чем думали ваши старейшины? О чем думал Совет князей? Там же двадцать четыре седые эльфийские головы. Неужели ни в одну не пришла мысль о том, что вам нечего противопоставить людям?! Вы проиграли Войну за господство одиннадцать веков назад, пребывая на пике могущества, и с тех пор только слабели! Как воевать? Чем? Кем? Вас меньше раз в сто, чем людей! Вы не умеете сражаться стенка на стенку, для вас война — это множество дуэлей одновременно, а мы привычны драться единым строем.

Он в отчаянии воздел руки к небу, словно взывая к богам:

— Ну почему вы не поймете, что мир — ваше спасение, а война — ваш приговор? Почему нельзя закончить эту войну и жить в мире? Вы все еще неспособны принять то, что мы равны вам?

— Нет, мы уже поняли все это. Но скажи, любовь моя, каким ты видишь мир? Точнее, каким ты видишь его начало? Ты же не полагаешь всерьез, что мы приползем к вам на коленях и будем просить мира? Ты прав, конечно. Воевать нам нечем и некем. Но мы и не собирались вести обычную войну.

Зерван устало вздохнул:

— Сдаюсь. Логика эльфа не поддается человеческому разуму, даже такому старому, как мой.

— Ты просто не все знаешь. Если б знал, все бы понял. Как ты думаешь, почему именно тридцать шесть лет? Это период, когда планеты становятся в определенном порядке. Что, в свою очередь, позволяет запускать на полную силу один древний артефакт. Ты не задумывался, почему покойники в Мертвых горах возвращаются к жизни?

— Вот как? — насторожился Зерван. — И почему же?

— Все дело в этом артефакте. Это громоздкое сооружение построено в недрах этих гор неизвестно кем и неизвестно когда. Все, что оно делает, — это препятствует душе попасть в иной мир, куда обычно уходят души умерших. Здесь, в горах, скитается множество тех, кто после смерти не смог попасть по назначению, — в виде мертвецов или в виде призраков. Те, с кем ты сражался недавно, теперь стали призраками — ведь их оболочки ты разрушил окончательно.

Зерван только удивленно приподнял брови. То, что он слышал, было крайне удивительно, также крайне скверно пахло.

— Раз в тридцать шесть лет, — продолжала тем временем княжна, — это сооружение накапливает достаточно энергии, поступающей в наш мир свыше, чтобы под его воздействие попали не только Мертвые горы, но и все окрестные людские королевства. И чтобы это сделать, необходима сила пяти магов, один из которых будет контролировать магические потоки остальных четверых. Тогда мы сможем управлять артефактом и направлять силу в нужное место. На Эренгард и Монтейн. И очень скоро Солнечная равнина наполнится восставшими мертвецами, а люди будут вынуждены бежать. И тогда мы вернемся обратно на нашу землю.

— А мертвецы?

— Когда планеты сместятся, сила артефакта иссякнет, души вновь будут свободны и покинут свои мертвые оболочки. Нам останется только прийти и начать строить новую жизнь.

— Ага, как же, — фыркнул Зерван, — против вас ополчатся все соседние королевства, а также беженцы. Люди снова вернутся и утопят вас в крови. Этого ты добиваешься?

— Они не вернутся. Мы объясним людям, что к чему. Вздумай они снова прогнать нас с нашей земли — через тридцать шесть лет мы превратим в большой могильник все окружающие королевства.

— Я просто не верю своим ушам. Это чудовищно!

— Я знаю, — согласилась Таэль, — но ведь ты бывал в наших поселениях, когда мы еще надеялись быть вместе. То, что ты видел, не чудовищно? Дети, больные цингой, молодежь, умирающая от недугов в юном возрасте, — это как назвать?

— Вам давно следовало предложить мир Эренгарду и Монтейну! Ваше упрямство просто невероятно! — воскликнул Зерван.

— Мы и предложим. Как равные равным. Но именно предложим, а не будем выклянчивать для себя лоскуты земли и место под солнцем. Мы не упрямы — просто у нас осталась гордость. И кстати, любовь моя, это шанс. Шанс для нас с тобой.

— Каким образом? — устало спросил вампир. Ты, верно, забыла, что, кроме всего прочего, на наш брак наложил вето Совет князей. И это оказалось для тебя просто-таки непреодолимым препятствием! Хотя я бы без колебаний пожертвовал всем, что имел, оставил и замок, и имение, и титулы, лишь бы отправиться с тобой куда-нибудь далеко-далеко, где не было бы ни эльфов, ни людей, ни гордости, ни амбиций. Где не было бы войны и прочих бед. Где были бы только мы. Ты и я. Но ты не смогла…

— Да, любовь моя, это так. Но я не могла. Твой король назначил бы нового графа, да и дело с концом. Но я княжна Этиан. Я не могла отказаться от титула — иначе линия правителей Этиан оборвалась бы на мне. А это был бы конец клана. Ведь у нас многое не так, как у вас…

— Тебе следовало родить ребенка и отказаться от титула в его пользу, — заметил Зерван.

— Это было невозможно. Ребенок должен быть рожден только в браке с эльфом. А княжна Этиан не может выйти замуж дважды. Согласись я на брак, ты был бы навсегда потерян для меня.

Вампир устало потер виски:

— Да уж. Против нас весь мир. И я, признаться, не вижу тут никакого шанса…

— Но он есть, — лукаво улыбнулась эльфийка, — ведь тебя теперь не держит присяга. А у нас есть очень старый обычай. «Тот, кто в час бранный станет в ряды Народа Солнца для битвы с его врагами, навеки станет братом каждому сыну Солнца и каждой дочери Солнца», — нараспев продекламировала она.

— А теперь объясни попроще для неотесанного людишки, — попросил Зерван.

— Все просто. В предстоящей войне тебе достаточно один раз вступить в бой на нашей стороне, чтобы формально стать братом любому из эльфов. То есть самому стать эльфом. После этого Совет князей просто не сможет наложить вето на наш брак — ведь княжна вольна сама выбирать себе мужа из своего народа, к которому ты теперь будешь принадлежать.

— Ты хочешь, чтобы я выступил на стороне эльфов против людей? Против своего народа? — недоверчиво спросил вампир.

— Против твоего народа? Ты не человек больше. Ты вампир, которого любой из так называемого твоего народа с радостью предаст огню. Ты изгой. И народа у тебя больше нет. Твой народ, за который ты был готов пойти на смерть и любые муки, отрекся от тебя. Разве не так?

— Нет, не так, — возразил вампир, — я кем был, тем и остался. Самим собой. Зерваном да Ксанкаром. Но… времена меняются, не стоит ли тебе пересмотреть свои идеи? Я понимаю, отказаться от старых планов трудно, но… Когда-то я и представить не мог, что буду появляться в поселении баньши без опасения за свою жизнь. Когда-то я не мог и подумать, что короли будут ходить ко мне на аудиенцию. Да, любовь моя, я вполне в своем уме! Времена меняются. То, что было невозможно даже представить вчера, — сегодня уже обыденность. В частности, — тут Зерван помрачнел еще больше, — я и подумать не мог, что клинок, выкованный для меня твоим отцом, обагрится кровью твоего же народа…

— Что? — побледнела Таэль.

— Я встретил в лесу эльфа с вытравленной татуировкой клана. Словом, у нас не вышло разойтись мирно. — И вампир поведал княжне о роковой встрече в лесу на пути к Ведьмину камню.

— А я-то думала, что же случилось с Ангейро… Ну ты его не убил все же, а дуэли раньше случались и у нас, — сказала, успокаиваясь, Таэль. — Так или иначе, ты оставил ему выбор. И смерть он выбрал сам.

— Верно. Правда, ты забыла, что иначе ему было не избежать пыток.

— Неважно. То, что сделал ты, просто пустяк по сравнению с тем, что сделала я. У каждого из нас будет теперь тайный секрет. Это наш шанс. То, о чем мы так мечтали, теперь больше не сон.

— Знаешь, — произнес тихо вампир, — наверное, это не ты слабая. Это я слабый. Я не могу пожертвовать своим народом, как это сделала ты. Я не упрекаю тебя ни в чем. Не нам судить друг друга. Ты теперь каждый день вспоминаешь свой поступок, и я не знаю, как ты смогла с этим жить. Я бы не смог. Я не могу так. Я уже по самое горло сыт убийствами — только за сегодня я убил тринадцать человек, хоть и не всех своими руками. И так постоянно. Месяц за месяцем, год за годом. Семьдесят два года по колено в крови. Я устал. Это слишком для меня. А теперь ты предлагаешь мне еще одну войну. Я не могу. Ни принять в ней участие, ни допустить. Я знаю, судьба вновь свела нас, чтобы заставить страдать.

— Тогда, возможно, ты знаешь не все. Мы встретились не для того, чтоб вновь расстаться.

От этих слов по спине Зервана побежали мурашки. Он боялся спросить, но спросил.

— Тогда… для чего?

— Для того чтобы один из нас убил другого, — печально произнесла княжна, и тихие слова прозвучали в пустоте зала покинутого замка словно приговор.

* * *

Реннар был разбужен своим старым камердинером посреди ночи.

— Довиус, в чем дело? — сонным голосом спросил король, хотя знал, что верный слуга не разбудил бы его просто так.

— Мой король, прибыл гонец из Монтейна. У него дурные вести: принцесса Лэйна сбежала из летней королевской резиденции.

— Сбежала?! Куда?!

— Того никто не знает, я говорю вам лишь то, что на словах поведал гонец. Вот письмо, не извольте трудить глаза, мой король, я сам его вам прочту.

Довиус на глазах Реннара сломал печать и принялся читать при тусклом свете свечи:

«Мой венценосный собрат, в сей недобрый и смутный час я как никогда нуждаюсь в Вашей помощи. Моя дорогая нам обоим дочь сбежала из летнего дворца в неизвестном направлении, и вполне вероятно, что именно в Витарн. Не исключено, что она уже находится на территории Вашего королевства. Нужно ли говорить, что Лэйна может стать жертвой разбойников?..»

— Дай-ка сюда, — потребовал Реннар, — я должен видеть это сам.

И он впился глазами в строчки, выведенные ровным почерком королевского писаря, пока старый слуга суетился, зажигая новые свечи.

Несколько минут спустя король отложил письмо.

— Проклятье, все гораздо хуже, чем тут написано. Зиборн Второй просит, ты только вдумайся, просит! «Мой венценосный собрат!» Ха, да он самый заносчивый из всех королей, с кем я знаком лично, он бы никого не назвал собратом, так как это предполагает равенство.

— И что вы намерены предпринять, мой повелитель?

— Направить второй и третий гвардейские полки на границы с Монтейном. И паладинов Витарна тоже, и немедленно. Их задача распугать и разогнать все отребье, что там ошивается. Вот только не пойму, почему сбежала Лэйна? Ведь к тому времени Тэй-Тинг был мертв!

— Она пребывала в летней резиденции, и, вероятно, люди Зиборна ограничивали поступающую туда информацию, — подсказал камердинер.

— Как похоже на старого хрыча, — вздохнул Реннар, — а касательно вампира Зиборн больше ничего не сообщил?

— Зиборн — нет, мой король. Но буквально через час после того, как вы направились в опочивальню, прибежал какой-то маг с известием для вас. Он получил весть от другого, неизвестного ему мага, вместе с приказом немедленно сообщить вам. Но поскольку известие было малопонятным и на тот момент оно ничего не меняло, я не счел возможным вас тревожить…

— Какого демона, Довиус, выкладывай немедленно! — взвыл король.

— Слушаюсь. Вампир Зерван да Ксанкар был замечен в Мертвых горах со стороны Зирааверд, и по его следу отправился отряд охотников. Все воины угодили в ловушку, расставленную вампиром, и были перебиты, за исключением одного человека, Черной Райлы, которую Зерван да Ксанкар пощадил. Навстречу вампиру со стороны столицы тайно отправлен отряд рыцарей Белой Розы. Когда вампир будет убит и сердце Жнеца окажется в руках славных рыцарей сего ордена, оно может быть тайно передано в распоряжение короля Витарна. При условии, что король Витарна Реннар Справедливый заключит новый контракт с орденом Белой Розы сроком на сто лет. Конец сообщения. Это все, мой повелитель.

— Проклятье! И это ты мне не сообщил тотчас же?! Довиус! Ты еще моему отцу служил с его отроческого возраста, но то, что ты сейчас делаешь, непростительно! Как можно было медлить, когда…

— Я не медлил, — смиренно отозвался старый слуга, — я тотчас же отправил гонца в ближайшую цитадель ордена на территории Монтейна, дабы их архивариус наискорейшим образом прибыл в Витарн для заключения контракта. Для этого вам незачем было прерывать отдых.

Реннар немного помолчал. Довиус оказался на высоте, как всегда предвосхитив решение своего короля. Что ни говори, а могущество любого короля немало зависит от таких преданных, умных и расторопных слуг.

— Хм… тогда все превосходно, Довиус. Благодарю.

— Для меня великое счастье служить вам, — коротко ответил тот.

— Дай-ка мне халат. Надо поразмыслить. И распорядись подогреть мне грога.

Реннар уселся в кресло, стоящее напротив открытой балконной двери, задумчиво глядя в ночное небо.

По всему видно, что вампир таки нарушил договор и решил отнести голову Зиборну. Проклятье, этого вполне можно было ожидать от него. Да что там от него — от любого. Отдать заветную вещь тому, кто заплатит больше, — закон рынка, а уж в рынке и торговле король отлично разбирался.

Что ж, ситуация прояснилась, события близятся к развязке. И похоже, развязка будет самой что ни есть благоприятной, если только Лэйна найдется живой и невредимой. Конечно, орден наверняка потребует просто грабительского контракта, но это не столь уж важно. Возможно, позже Реннар найдет способ выгнать их повторно. Он и раньше не был ими доволен, а теперь, оказывается, двуличные ублюдки с розой на гербе попросту предали короля Зиборна, с которым также в свое время заключили контракт и которому присягнули на верность, за его спиной договорившись с ним, Реннаром, и все только ради расширения своего влияния. Ради денег и власти. Что тут скажешь — лживые твари, неверные своему слову, да и только. Как, впрочем, и мошенник-вампир.

Рядом с королем на столик бесшумно опустился поднос с бокалом горячего грога.

— Благодарю, Довиус. Еще вот что. Магу, который принес весть, заплатить пятьдесят флоринов. И он должен молчать. Если скажет кому-либо хоть слово, головой поплатится.

— Будет исполнено, мой король.

Прихлебывая горячий напиток, Реннар вдруг подумал, что он сам приказал объявить вампира в розыск еще до того, как узнал о его обмане.

Глава 12

ВСАДНИКИ В НОЧИ

— Ты сошла с ума, — тихо, уже не веря в свои слова, сказал вампир, — ты определенно сошла с ума. Еще двадцать секунд назад ты сказала, что это наш шанс быть вместе, а сейчас говоришь ужасные вещи таким тоном, как будто знала это давно.

— Я знала это, как только встретила тебя сегодня, — тихо ответила Таэль, — я говорила о надежде для нас так, как утопающий хватается за соломинку. Но я знаю тебя слишком хорошо. Ты не согласился с этим, и я это предвидела. Ты сделаешь все, чтобы остановить войну. Независимо от того, чего это будет стоить тебе и мне. Это еще одна твоя черта, за которую я люблю тебя.

— Бред. Бред! А ты тут при чем? Почему я должен убить тебя? С таким же успехом я могу убить любого из солнечного народа! Да если на то пошло, можно, например, расправиться с кем-нибудь из тех магов, которые будет управлять артефактом… Прости. Я говорю дикие, страшные вещи…

— Ты говоришь то, что думаешь. За это не нужно извиняться. Вот чего ты не знал, Зерувиэль, так это того, что один из этих магов — я. Именно я буду управлять потоками энергии. Войны не будет, если не будет меня. До остальных магов тебе никак не добраться, да и их можно заменить. А меня — нет. Единственный способ не допустить то, что мы задумали, — убить меня.

— Ты просто могла бы этого не говорить! — воскликнул вампир.

— Я очень многого тебе не говорила. В этот раз между нами все должно быть открыто. Никаких больше недомолвок. Считай, что это всего лишь еще одна небольшая жертва моей любви. Не скажи я тебе, все было бы еще хуже. Когда ты узнал бы, что за всем этим стояла я, ты простил бы мне десятки тысяч смертей?

— Ты не должна этого делать!

— Я не хочу. Но в том и беда, что я должна. Я не имела права откладывать это на семьдесят с лишним лет и подвергать свой народ мукам и лишениям. И в этот раз я сделаю то, что велит мне мой долг. Если, конечно, ты не остановишь меня, как велит тебе твой.

Зерван в немом отчаянии раздавил в руке серебряный кубок.

— И что же делать?! — чуть погодя воскликнул он. — Ты пытаешься объяснить мне, что мы должны вот прямо сейчас начать убивать друг друга с помощью магии и столовых ножей?!

— Нет. Наша история не должна так закончиться. У нас есть время. Месяц. Поблажка судьбы, — невесело усмехнулась Таэль, — перед финальной экзекуцией. Давай проживем это время так, как будто у нас впереди еще много-много счастливых лет. Здесь только я и ты. Ну и еще Силорн с несколькими моими слугами и телохранителями. На все то, что мы хотели сделать вместе, пережить вместе, — у нас один месяц. Так давай же будем сильными. Мы потратим этот месяц друг на друга. И закончим историю нашей любви поединком, в котором каждый будет сражаться за свой народ. Это должно было случиться. Это судьба, давай примем ее с честью.

На несколько бесконечно долгих минут повисла могильная тишина. Затем Таэль обыденным тоном спросила:

— Не желаешь отведать пирог из ягод, любовь моя?

— Все, что тебе будет угодно мне скормить, мое солнце, — ответил вампир с улыбкой, и для того, чтобы эти слова прозвучали беззаботно, а улыбка была естественной, ему понадобилось больше мужества и самообладания, чем много-много лет назад, когда он, безусый юнец, вышел на бой с мантикорой.

— Обращение «солнце мое» в устах вампира приобретает двусмысленное значение, ты не находишь?

— Возможно, но не в этот раз. Я вкладываю в эти слова тот же смысл, что и семьдесят с лишним лет назад, — вздохнул Зерван и потянулся за добавкой пирога. — Который час, милая? — спросил он чуть погодя.

— Скоро стемнеет. С момента, когда ты сразился с покойниками, прошло более десяти часов. Ты куда-то спешишь?

— Да, — вздохнул Зерван, — у меня есть одно незаконченное дело. Обязательство перед одним человеком. Закончу его и буду в твоем полном распоряжении… до самого конца.

Таэль кивнула:

— Я надеюсь, ты закончишь его быстро.

— Мне только в Зордар и обратно. Это быстро, несколько дней. Я буду спешить.

— А я буду ждать. Тебе нужна лошадь?

— Нет, — ухмыльнулся вампир, — лошади меня не очень любят.

Он подошел к столику, на котором лежали его вещи, и стал одеваться.

— Выходит, это правда, что король Витарна нанял тебя для того, чтобы добыть сердце Жнеца? — полюбопытствовала княжна.

— Именно так, — кивнул вампир, надевая куртку поверх бархатной рубашки.

— И сколько он тебе заплатил?

— Десять талантов.

Княжна фыркнула:

— Воистину королевская цена. И за эти гроши ты прикончил Жнеца, а потом и принца Кор-Гала, чем нажил смертельных врагов на всю оставшуюся жизнь? Впрочем, ты никогда не был корыстным…

— И это еще одна причина, по которой ты меня любишь, не так ли? А что до врагов, так Тэй-Тинг не первая венценосная особа, умершая от моей руки. Впрочем, какое мне дело до всего этого, если жить мне осталось месяц?

Таэль вопросительно подняла брови.

— Неважно. Чем бы все ни кончилось, сейчас это не имеет значения, — сказал вампир, — мне только одна мысль сейчас позволяет сохранять спокойствие. Как сказал один умный человек, когда тебя собрались вешать, попроси стакан воды. Никогда не знаешь, что случится, пока его принесут.

— Стакан воды — это оставшееся у нас время? — догадалась Таэль.

— Да. Не бывает безвыходных ситуаций, просто мы не всегда можем этот выход найти.

— Исключительно человеческая пословица. У нас немного другая. Нет нерешаемых проблем. Есть неприятные решения. Впрочем, все люди оптимисты, — заметила княжна, — они постоянно надеются на то, что произойдет чудо и проблемы решатся сами собой. По правде сказать, в этом я вам завидую. Всегда легче жить, надеясь на хорошее. Однако горечь разочарования от этого еще горше.

— Мы же договорились не говорить о плохом, — напомнил вампир.

— Да, конечно, любовь моя. Отправляйся в путь. И береги себя.

Эльфийка встала из-за стола, подошла к Зервану и поцеловала его.

— Возвращайся поскорее, хорошо? — На ее глазах заблестели слезы.

— Я буду спешить, — пообещал вампир, подумав про себя, что, если он не вернется, это избавит их обоих от большой проблемы.

Выйдя из зала, он увидел Силорна, подпирающего плечом косяк двери, ведущей в другое помещение. Эльф молча смотрел на вампира своими янтарными глазами.

Зерван прошел мимо, махнув на прощание рукой:

— Пока, Силорн. Может, еще свидимся, — Однако тот не ответил.

Зерван миновал еще одни двери, охраняемые двумя закованными в доспехи воинами, которые проводили его хмурыми взглядами, прошел зал, где вчера выдержал изнурительный бой с мертвецами, мимоходом отметив, что тела уже убрали. Затем вышел в казарму и, убедившись, что на дворе ночь, покинул замковый комплекс, оказавшись во дворе.

Подойдя к воротам, он услышал негромкий оклик:

— Зерван да Ксанкар.

Вампир обернулся. Позади него стоял Силорн, скрестив руки на груди на эльфийский манер.

— Все никак не можешь со мной расстаться? — ухмыльнулся Зерван.

Эльф не поддержал шутку.

— Я все слышал, — коротко сказал он, — там дверь толстая… но не для ушей эльфа.

— И дальше что? Попытаешься сделать то, что опоздал сделать семьдесят лет назад?

— Ты должен пообещать мне кое-что, Зерван да Ксанкар.

— Что именно?

— Что перед поединком с моей госпожой ты встретишься в поединке со мной. Я буду ждать тебя у входа, прямо здесь. Каждую ночь от заката до рассвета.

— Чего-то такого я и ожидал. Даю тебе слово, что так и будет, Силорн Вернаро Этиан, — ответил вампир.

— Тогда в добрый путь, — пожелал эльф и пошел обратно в замок.

* * *

Таэль устало откинулась на спинку кресла и вновь попыталась собраться с мыслями. Она уже не помнила, когда в последний раз была так же растеряна, как теперь. Семь с лишним десятилетий назад надежда умерла в княжне вместе со смертью любимого, и больше она ничего от жизни не ждала и ни на что не надеялась. Все, что оставалось у Таэль, — это долг перед своим народом, который она так эгоистично предала, С тех пор вся ее жизнь была подчинена только одной цели — искуплению. Но теперь…

Весть о том, что некто, опознанный как Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр, объявился не где-нибудь, а у самой Горы Грома, вначале была воспринята ею с недоверием. Однако тот факт, что неизвестно как воскресший граф убил принца Кор-Гала прямо в толпе его же охранников, придавал этой информации оттенок правдоподобности. Ибо Таэль не сомневалась, что если кто-то из людишек и способен на такое, то только ее Зерувиэль, который еще до своей мнимой смерти заслужил прозвище Тень Забвения за способность выступать один на один против неодолимых врагов, вроде мантикоры или бессмертного мага-лича, и выходить из схватки победителем, как бы безнадежна ни была ситуация. Люди считали молодого графа заговоренным, эльфы полагали, что его защищают боги, и только очень немногие, в том числе и сама Таэль, понимали, что эта удачливость есть не что иное, как склонность совершать наибезрассуднейшие поступки в тяжелых ситуациях, приправленная доблестью, отвагой и фактором неожиданности.

Впрочем в возвращение любимого с того света княжна тогда так и не поверила окончательно. Но всего несколько дней спустя Зерван собственной персоной пожаловал в тайную обитель Таэль.

Случайность? Княжна была уверена, что нет — за всем этим стоит чья-то злая воля, обычно называемая Судьбой. Просто еще одна пытка. Но теперь уже наверняка последняя — фигуры замерли на доске в ожидании. Шах и мат уже не за горами, кто кому его объявит?

— Что ты намерена предпринять, госпожа?

Силорн бесцеремонно прервал невеселые мысли княжны, опершись на стену у двери.

— Ничего. — Таэль спокойно налила себе вина и залпом выпила. — А что я могу поделать? Только принять то, чего не могу изменить.

— Зерван да Ксанкар может не вернуться вовремя. Тогда поединок просто не состоится. Конечно, ты будешь лишена его общества на протяжении этого месяца, однако взамен получишь долгие годы с ним вместе после.

Таэль вздохнула. Силорн был старым другом ее отца, а теперь ее телохранителем и ближайшим соратником. Он уже давно жил только лишь заботой о своей госпоже, полностью отрекшись от себя. Долг… вот то, что заставляет людей, эльфов, орков поступать во вред себе, но на благо другим.

Княжна уже привыкла к Силорну сильней, чем к своей тени, и знала: если она когда-нибудь обернется и не увидит его позади себя, это будет значить, что Силорна больше нет. Он надежный товарищ и непревзойденный боец, но как же мало понимает в жизни…

— Ты думаешь, все так просто? — ответила Таэль вслух, — Полагаешь, он мне простит? Нет. Я стану в его глазах убийцей его народа.

— Можно подумать, ты до сих пор никого из людей не убила, — ухмыльнулся Силорн.

— Он этого не знает. Одно дело убить на войне, но то, что мы собираемся сделать, просто ужасно. Даже с людьми так поступить — это все равно запредельное зло. Так о каких долгих годах ты говоришь? Не то что Зерван не простит меня, я сама себя не прощу. Как мне после этого жить?

— У нас есть другой выход? — задал риторический вопрос Силорн.

— Нет. Я знаю, что должна сделать это. И я сделаю. И тогда моя вина будет искуплена, даже не принимая во внимание, что для этого мне придется убить возлюбленного. И тогда… Тогда я смогу наконец уйти. Я тоже уже устала от жизни. Мы все столько лет безропотно плыли по течению, что теперь уже поздно начинать барахтаться. Это малодушно… и бесполезно.

— А ты не думала, что и после будешь нужна своему клану и всему солнечному народу?

Таэль меланхолично положила в рот дольку лимона.

— Все может быть. Это не от меня одной зависит. В любом случае… что бы ни решил Зерван, пускай это будет его решением. Простить меня, выйти на поединок или просто исчезнуть — пускай решает он, а не случай и не обстоятельства. Вот что… подготовь мою лабораторию и волшебные мелки.

— Круг для телепатического сеанса? — догадался Силорн.

— Да. Надо поговорить кое с кем.

* * *

Вампир тяжело вздохнул. У него не было ни малейшего желания идти куда-либо. Путь в столицу Витарна и обратно займет время, которого у него в обрез. Зерван понимал, что должен будет убить Таэль, чтобы остановить еще одну кровопролитную войну. Или оставить все как есть, плюнув на людишек. Заслуживают ли они спасения такой ценой? Навряд ли.

Вампир еще раз вздохнул и на время попытался забыть о своих невзгодах. Может быть, ему повезет и делать выбор из двух зол не придется. Например, если его убьет охотник за головами.

Несколько часов спустя он приблизился к тому месту, где прошлой ночью погиб отряд его преследователей. Еще не доходя до скального утеса, вампир понял, что за поворотом дороги кто-то есть. Сердитое ворчание, возня, шипение и чавканье доносились до его слуха. Затем звон стали о камень и пронзительный женский крик, в котором отчетливо звучали паника, страх и отвращение:

— Убирайтесь, твари! Прочь!

Выглянув из-за угла, вампир увидел ужасную картину: на том самом утесе, где раньше сидел горгулья, прижалась к скале принцесса Лэйна, а под скалой пировал над трупом ее лошади трехметровый огр. Второй огр такого же размера стоял под скалой, соображая, как лучше добраться до человеческой женщины. Лазать по скалам он не умел, а дотянуться было трудно, к тому же Лэйна отчаянно отбивалась саблей, оставляя на лапищах монстра отметины.

Девушка явно на пределе своих физических и моральных сил, того и гляди сорвется. Зерван тяжело вздохнул — снова бой, к тому же, как всегда, неравный. Одного огра как-то можно было бы одолеть, но двоих… Огромные, покрытые толстой серой шкурой и обладающие поистине чудовищной силой огры были способны одним ударом убить и человека, и даже лошадь. А толстая прослойка жира и очень прочные массивные кости делали людоеда очень трудным противником. Говаривали, череп великана невозможно было разбить даже самой тяжелой булавой.

Вдруг огр, лакомящийся лошадью принцессы, поднял голову и заметил выглядывающего из-за скалы вампира. Он утробно рыкнул, поднялся с корточек и ринулся вперед.

Зерван сразу понял, что использовать лук в этот раз не выйдет, выхватил метательный нож и замахнулся, метя в горло великану.

Крохотный мозг огра не мог вместить в себя понятие об ином метательном оружии, кроме камня, а уж камней, брошенных маленьким вкусным человечком, великан не опасался и поэтому даже не потрудился закрыться рукой. И тем неожиданней была для него пронзительная боль в шее.

Зерван метнул нож с предельно короткой дистанции, полностью исключив риск промахнуться, и мгновенно ушел в сторону с линии атаки, пропуская огромную тушу мимо себя. Сила инерции оказалась слишком велика, чтобы харкающий кровью огр успел изменить направление, и, прежде чем чудовище смогло остановиться и развернуться, второй нож, брошенный вдогонку, по самую рукоятку вошел в шею сзади, скользнув по позвонкам.

Вампир обескураженно оскалился: броском ножа, которым он убил бы на месте любого, не удалось перебить толстый и прочный хребет огра. В ярости Зерван принялся метать ножи один задругам, благо мишень была на редкость большой, а дистанция для такого искусного метателя, как вампир, — просто ерундовой.

Примерно полсотни лет назад Зерван совершенно случайно встретился с группой стражников, волочивших пойманного вора, и один из них узнал в нем вампира. В короткой схватке он расшвырял стражей правопорядка, вызвав переполох на ночной улице, и был вынужден спасаться бегством через канализационный тоннель. Новый знакомый, воришка, воспользовавшийся возможностью сбежать, оказался весьма полезен — он отлично знал лабиринты городской канализации и вывел своего спасителя из города. Затем вампир и вор были вынуждены покинуть негостеприимные края на шхуне контрабандистов. На протяжении двух недель плавания вор от нечего делать взялся обучать Зервана метанию ножей, и этот талант впоследствии не раз спас вампиру жизнь. Многолетняя практика со временем превратила его в непревзойденного метателя — благо для тренировок, в отличие от фехтования, партнер не нужен. Теперь очень немногие из смертных были способны отбить или уклониться от его стремительных бросков.

Третий бросок поразил огра, который как раз начал оборачиваться, в щеку, четвертый — снова в шею, пятый — в глаз. И хотя до крошечного мозга, прячущегося в глубине массивного черепа, клинок не достал, для людоеда этого оказалось достаточно. Булькая ртом и разбрызгивая фонтаны крови, он повалился ничком, все еще пытаясь вырвать из ран стальные жала.

Зерван быстро обернулся ко второму огру и метнул в него последний нож. Однако тот, наблюдая за смертью своего сотоварища, оказался способен сделать выводы, поэтому, еще когда вампир только заносил оружие для броска, закрыл голову ручищей, в которую и вонзилось широкое стальное жало.

Огр взревел, а вампир попытался достать еще один нож. Однако петелек для ножей на его поясе было только шесть, и все они уже были пусты, а возможности достать из котомки запасные не было. Зерван выхватил мандалу, готовясь отразить атаку взбешенного людоеда, однако серый гигант удивил его еще раз. В правой руке он держал камень, который, к счастью, по скудомыслию не догадался ранее бросить в принцессу, однако на бросок вампира ответил броском.

Зерван, при всей своей скорости, от камня уклониться не смог. Булыжник весом в несколько фунтов ударил его в правое плечо, развернув вокруг своей оси. Ни устоять на ногах, ни удержать оружие вампиру не удалось. Мандала полетела в сторону, жалобно звякнув о камень, и потерялась в темноте.

Вампир, лежа ничком на земле, почувствовал, как она содрогнулась, когда огр бросился в атаку. Он шевельнул пальцами левой руки, выкрикнул заклинание, окутав себя тьмой, и стремительно откатился в сторону. Великан пронесся в полушаге от него, едва не наступив огромной ногой на грудь.

Зерван вскочил и, выпрыгнув из темной полусферы словно чертик из табакерки, огляделся в поисках оружия. Иллюзий насчет кулачного боя с чудовищем он не имел.

В следующий миг его пробрала дрожь: тут и там валялись трупы погибших на этом же месте охотников за головами, но ни единого клинка, ни топора, ни булавы. Все оружие лежало на дне расщелины, куда вампир его собственноручно и побросал.

— Проклятье, — выругался он и нагнулся, пытаясь нащупать на земле хотя бы камень.

— Держите, сэр Зерван! — внезапно донеслось до него сверху, и рядом упала кавалерийская сабля принцессы.

Вампир схватил оружие левой рукой и обнажил клыки в оскале ярости. На короткий миг он встретился взглядом с маленькими свиными глазками огра и метнулся в сторону — великан уже бежал прямо на него, миновав сгусток тьмы на дороге. В тот миг, когда огромная туша пронеслась мимо, вампир рубанул саблей. Удар был недостаточно точный — Зерван не был мастак фехтовать левой, — но достаточно сильный, чтобы располосовать толстую шкуру людоеда. Огр взревел, развернулся и снова атаковал. Вампир, спасаясь от молотящих во все стороны ручищ, был вынужден снова прибегнуть к помощи «вуали тьмы». Прижавшись к скале, он вновь успешно уклонился от удара и попытался взять оружие в правую руку, но она висела плетью.

Людоед же, рыча и воя от боли и бешенства, продолжал упрямо наступать, несмотря ни на что. Он сменил тактику, оставив попытки сбить врага с ног своей тушей и раздавить, вместо этого начал размахивать кулаками с явным намерением вбить голову Зервана поглубже в плечи.

Вампир сместился на шаг в сторону, уклоняясь от свирепого удара, огр пошатнулся. Затем, собрав воедино всю свою волю и ярость, Зерван нанес сокрушительный магический удар «волной гнева». Сила, расшвыривающая закованных в латы рыцарей, только лишила людоеда равновесия, впрочем, от этого он ударился спиной о скалу. Это задержало огра лишь на секунду, после чего последовал еще один удар. На этот раз Зерван едва сумел увернуться, и только благодаря своей сверхъестественной скорости. Огр же, вновь потеряв равновесие, сделал несколько шагов вперед, оказавшись при этом недалеко от края дороги. За ним был достаточно крутой склон, а дальше чернела пропасть.

Вампир вспомнил, что огры особо чувствительны к огню, бросил саблю на землю и, выбросив вперед руку, применил самое опасное огненное заклинание, которое знал. Раскаленные капли впились в шкуру людоеда и щедро покрыли ее ожогами. Великан завопил, размахивая руками в попытке сбить с себя огонь, и сделал пару шагов назад.

Зерван воспользовался его ошибкой мгновенно, нанеся еще один удар «волной гнева». Огр потерял равновесие, сделал шаг назад, оступился и с ревом покатился по склону вниз. Но вот гневный рык сменился удаляющимся протяжным истошным воплем, а еще через пару секунд чуткий слух вампира уловил глухой звук удара огромной туши о дно пропасти. Горы отозвались эхом, словно скорбя о смерти людоеда.

Вампир, тяжело дыша, огляделся вокруг, но больше ничего опасного не заметил. Первый огр еще хрипел, захлебываясь кровью, но было ясно, что он доживает последние свои мгновения.

— Спускайтесь, ваше высочество, — негромко сказал Зерван, взглянув наверх, — если, конечно, желаете. Или можете подождать, пока я уйду.

Лэйна уже слезала, однако почти в самом низу подскользнулась, и вампир едва успел подхватить ее левой рукой. В следующий миг она уже рыдала навзрыд, уткнувшись лицом ему в грудь, принцессу колотила дрожь от пережитого ужаса и отчаяния. Зерван сообразил, что она простояла на узком уступчике, отбиваясь тяжелой саблей, несколько часов.

— Вам стоило послушаться моего предупреждения, — вздохнул вампир, — и не ехать в одиночку этой дорогой. Я же говорил, где трупы, там и трупоеды.

— Вы были правы, — всхлипывая, кивнула чуть погодя принцесса, — но вас я боялась больше, чем этого страшного места. А теперь Мэв поплатилась за мое малодушие. Я должна была сразу понять, что у вас нет ничего общего с… с худшими из вампиров.

— Увы. Сейчас я найду свой меч, и пойдем. Надо успеть добраться до Зирааверд до рассвета, хорошо хоть, что в основном придется спускаться.

Зерван отыскал мандалу и вернул ее в ножны, затем вытащил из туши огра свои ножи и вытер их о его же шкуру. Потом подвигал рукой. Постепенно он обретал способность контролировать ее.

Повернувшись, он внезапно встретился взглядом с предводителем охотников. Тот медленно поднимался с земли, не сводя взгляда со своего убийцы.

— Ты, должно быть, специально меня дожидался? — с досадой вздохнул вампир и добавил в слова ехидства. — Тебе моя стрела в голове не очень мешает, надеюсь?

Мертвец заскрежетал зубами. В этот момент на слова вампира обернулась принцесса, до того глядевшая вдаль, дабы не созерцать россыпь мертвых тел, и побледнела при виде встающего мертвеца.

Зерван сплюнул, схватил зомби левой рукой за воротник, стараясь не вдыхать сладковатый запах начинающего разлагаться тела, подтащил его к краю дороги и столкнул вниз. Теперь, когда огры были мертвы, он обрадовался тому, что все оружие выбросил в пропасть: без него покойники не представляли для него ни малейшей опасности.

Лидер охотников, стуча головой о камни, покатился вниз, а затем полетел вслед за огром.

— Все в порядке, — успокоил он Лэйну, — здесь это обычное явление.

— Я вижу, — ответила та, — давайте побыстрее пойдем. Я, признаться, упала бы и заснула прямо здесь, не будь тут так страшно.

Она, впрочем, не забыла поднять с земли саблю.

— Я ее сохраню, — сказала принцесса, — на память.

— Как оружие, которым ваше высочество едва не зарубили огра? — ухмыльнулся вампир.

— И как оружие, которое держал в руках благороднейший из вампиров, — с улыбкой ответила Лэйна.

Зерван галантно предложил принцессе руку, и она с видимым облегчением оперлась на нее. Им предстоял неблизкий путь.

Однако на этом полная событий ночь не закончилась. Менее чем через полчаса позади послышался приближающийся грохот конских копыт и звон оружия и доспехов.

— Только не хватало тут папиных картонных рыцарей, — в сердцах сказала принцесса, — давайте я буду идти с краю, может, они не заметят меня или не узнают в темноте.

— Это не рыцари вашего отца, — спокойно сказал вампир через несколько минут, когда всадники замаячили в темноте неясными тенями, — это орден Белой Розы. Мои смертельные враги.

Он бросил взгляд в сторону. Как назло, слева — отвесная скала, справа — обрыв.

— И что же они здесь забыли? — удивилась принцесса.

— Вероятнее всего, меня. Какой-то маг постоянно умудряется определять мое местоположение. Когда они догонят нас, станьте у скалы и не двигайтесь, дабы не пострадать в свалке. А я постараюсь спихнуть парочку в пропасть под занавес.

— Их не меньше десяти, а то и пятнадцать, не много ли для вас, сэр Зерван?

— Многовато. А что, просто стать и подождать, пока меня зарубят? Ну уж нет.

«Что ж, вот и не нужно делать тяжелый выбор», — промелькнуло в голове у вампира.

— Сохраняйте спокойствие, — предупредила внезапно принцесса, — и ничего не делайте без моего разрешения. Сейчас я им покажу. Давайте остановимся и подождем их.

— Человек впереди! — воскликнул кто-то, когда всадники приблизились на тридцать шагов. Их факелы хорошо освещали гербы на щитах — это действительно были рыцари Белой Розы.

— Это наверняка он, — крикнул другой.

— Эй ты, стоять, именем короля! — гаркнул рыцарь с эполетой паладина на плече и, разглядев рядом с вампиром женский силуэт, добавил: — А ты, женщина, в сторону!

Ответ, который услышали благородные рыцари, подействовал на них как ушат холодной воды.

— Ты кому это сказал, пес смердящий?! — воскликнула Лэйна, выходя на свет факелов.

— Это же… — в изумлении пробормотал кто-то из всадников.

— Да, это я и есть, — надменно заявила принцесса.

Паладин спешился и преклонил колено:

— Мои глубочайшие извинения, ваше высочество, мне и в голову не могло прийти, что я встречу вас тут. Я покорный ваш слуга Даймен из Эрнау…

— Не сомневаюсь, — презрительно отрезала та, — а теперь проваливайте с глаз долой!

— Ваше высочество, мы должны доставить вас во…

— Я разве разрешала тебе говорить? — надменно спросила Лэйна, и вампир поежился, просто представив себя на месте паладина. — Тебе было сказано убираться!

— Я покорно прошу прощения, — поклонился рыцарь, — но мы тут по приказу вашего отца. Мы должны доставить вас…

— Не лги мне, пес! Ты до сего момента не знал, что я здесь! Если бы мой отец знал, что я тут, он точно не вас послал бы!

— Вы видите меня насквозь, ваше высочество, — повинился тот. — Мы действительно не знали, даже надеяться не могли встретить вас тут. Король не затем нас послал. Мы должны найти тут… одного человека. Кто это с вами?

— Со мной мой верный рыцарь и защитник сэр Зерван да Ксанкар, — холодно ответила принцесса, — так что в вашем обществе я не нуждаюсь.

— Вот его-то мы и ищем, — зловеще произнес паладин. — Вам известно, что этот так называемый рыцарь — богомерзкая тварь, вампир? Отойдите в сторону, ваше…

— Молчать! Здесь я приказываю! Я прекрасно знаю. И это ничего не меняет. Он мой сопровождающий. Нападение на кортеж особы королевской крови помнишь, чем карается? Дыбой. И уж я добьюсь, чтобы ты, трусливый негодяй, на ней оказался.

Паладин заскрежетал зубами:

— Не выйдет! Я исполняю прямой приказ короля!

В этот момент в голове Зервана раздался щелчок. Калейдоскоп мыслей, хаотично вертящихся в его мозгу, замер, сложившись в абсолютно ясную и понятную картинку. Вампир шагнул в круг света факела. В этот момент он встретился взглядом со сверкавшими из-под забрала глазами одного из рыцарей и мгновенно его узнал. Или, точнее, ее. Зерван насмешливо помахал ей рукой, а затем повернулся к паладину и принцессе.

— Прошу прощения, ваше высочество и вы, благородный рыцарь, — он вложил в эту реплику столько сарказма, сколько смог, — но вы снова лжете, сэр. Вы не исполняете приказ короля. Потому что если бы король знал, что я тут, он послал бы не вас. То, что я несу с собой, он не доверил бы вам. Вы ведь знаете, что у меня есть?

— Знать не знаю! — потянулся к мечу рыцарь. — И мне нет дела…

— Ты знаешь. Если бы ты не знал, то спросил бы: «А что?» Но ты очень поспешно ответил, что тебе неинтересно. Наверно, для того, чтобы ее высочество не узнала, что именно я несу. А почему вы не хотите, чтобы принцесса узнала? Я скажу. Потому что вы вовсе не собираетесь принести эту вещь королю — вы вознамерились ее утаить. Я не будут строить догадки, кому вы собрались продать ее. Но твердо уверен, что, если Зиборн узнает, вы будете болтаться на виселице все до единого. Весь ваш никчемный орден.

Паладин задохнулся от гнева и бессильной ярости, и вампир понял, что угадал.

— Поэтому, сэр рыцарь, я предлагаю тебе сделку. — Зерван перешел на «ты», и его слова звучали все презрительней. — Ты со своей собачьей сворой уберешься отсюда, а я доставлю ее высочество до места. И ты никому не скажешь, что встретил здесь принцессу Лэйну. У Зирааверд ее высочество отправится куда сочтет нужным, а я останусь, и ты сможешь попытаться убить меня, — ухмыльнулся вампир. — А если ты не согласишься, я прямо сейчас скажу принцессе, что именно у меня есть. И тогда тебе обеспечена виселица.

Паладина трясло мелкой дрожью от ярости, а Зерван продолжал:

— Но если ты согласишься, я даю слово чести, что не скажу ей, что это. И мы сможем возобновить нашу беседу в другой раз с этого же места.

Взгляд вампира стал жестче стали, он приподнял верхнюю губу, обнажив клыки, и почти прорычал:

— Выбирай! Сейчас же!

Все так же трясясь от злобы, паладин молча поклонился принцессе и попятился к своему коню, не отваживаясь повернуться к вампиру спиной.

— Но мы должны… — робко попытался напомнить кто-то из младших рыцарей, но, встретившись взглядом с командиром, заткнулся.

— Мы еще свидимся, упырь! — прохрипел паладин и повернул коня в обратный путь. За ним уныло поплелись остальные.

— И я снова утру вам нос, как сделал это трижды в Зордаре и только что в четвертый, — презрительно расхохотался Зерван.

— Блестяще, я уж думала, он пеной изойдет, — прокомментировала Лэйна, когда последний рыцарь растаял во тьме. — Меня просто раздирает любопытство, что же именно у вас есть, что эти псы собрались утаить от моего отца, но спрашивать не стану, вы не скажете. Выходит, вы и есть тот, кто, как говорят, победил двести воинов в Зордаре, в одиночку сразив тридцать человек, после чего орден с позором был выдворен из Витарна?

— Я. Но молва преувеличивает. Их было восемьдесят всего, и я сразил около десятка. Остальные попросту умерли в ловушке, которую готовили мне.

— Понятно. В таком случае, не вижу причины сомневаться и удивляться тому, что вы сумели убить принца в толпе его вояк. Давайте продолжим путь, чтобы поскорее добраться до Зирааверд, я очень устала и умираю от голода.

Вампир пошарил в котомке и обнаружил там кусок сыра и колбасы, которые достались ему в качестве трофеев после боя с охотниками.

— Если не побрезгуете грубой пищей — вот сыр и колбаса.

— Благодарю! Я сейчас что угодно съем!

Так они и шли по ночной дороге через одно из самых гиблых мест мира — принцесса с колбасой и сыром в руках и вампир с «Семенем жизни» в котомке.

* * *

— Мой король, у меня дурная весть, — печально доложил Довиус.

— Что? Лэйна?..

— О нет-нет! О ней известий нет никаких. Речь об ордене Белой Розы. Четыре дня тому назад я отправил гонца, нынче он вернулся. Архивариус ордена отказался приехать для заключения контракта.

— Проклятье! Все потеряно! — Реннар в ярости швырнул хрустальный бокал в стену. — Гнусные ублюдки передумали! И теперь отдадут сердце неизвестно кому!

— Ну… это преждевременные выводы, мой повелитель. Я лишь минуту назад расспросил гонца, с его слов получается иная картина. Прикажете позвать?

— Довиус, ты как ребенок! Конечно, позвать!

— Сайвер, войди, — сказал старый камердинер, и в дверь королевского кабинета тотчас же вошел Сайвер, один из самых надежных гонцов короля. Он ожидал за дверью: Довиус знал, что Реннар захочет лично все выяснить.

Мой пове… — поклонился гонец.

— Гори в аду этикет, — прервал его король, — рассказывай же!

— Повинуюсь. Я получил аудиенцию у архивариуса и сообщил ему о вашем желании заключить контракт на сто лет, но он ответил, что орден не восполнил своих потерь и пока не готов вновь служить вам, мой король…

— Тысяча проклятий! Ублюдки решили расквитаться со мной, не иначе! Какая издевка!

— Э-э-э… ваше величество, мне не показалось, будто архивариус жаждал поиздеваться. Мне неизвестна подоплека происходящего, но он был очень растерян. Если бы ему хотелось отомстить вам за что-либо, его речь была бы надменной и высокомерной. Но он мямлил и запинался. И выглядел так, как будто находился не в своей тарелке.

Реннар потер переносицу и жестом отпустил гонца. Когда дверь за ним закрылась, король посмотрел на своего слугу:

— Ты хочешь сказать…

— У них не получилось, — подтвердил Довиус, — видимо, у них просто нет сердца.

— Значит, вампир снова оставил господ рыцарей в дураках?

— Либо просто у него не было при себе сердца, — предположил старый камердинер.

Реннар в задумчивости прошелся по комнате. Орден остался с носом, судьба и намерения вампира неизвестны, равно как и местонахождение сердца Жнеца. Ситуация медленно, но уверенно превращалась в тупиковую и неопределенную.

Кроме того, король тревожился все сильнее — по-прежнему ни слуху ни духу о Лэйне. За то время, что прошло с момента побега, она уже могла бы добраться до границ любого соседнего королевства. И хотя гвардейцы и витарнские паладины бодро докладывали о выполненных задачах и забившихся в самые глубокие норы разбойниках — это ничего не значило. То, что на дорогах и в лесах на границе с Монтейном уже два дня не видели никакого отребья, не имеет никакого значения, если принцесса отправилась не в Витарн или если просто не добралась до него. Хотя Реннар просто не представлял себе, куда может сбежать принцесса, если не к нему.

Он уселся в кресло и тяжело вздохнул:

— Довиус, распорядись принести мне грога.

Глава 13

ФАТАЛИСТ

Вампир сладко потянулся и открыл глаза, когда занавеска на двери расступилась, пропуская внутрь Баэлорна.

— Просыпайся, дружище, — пробасил дварф.

— Уже ночь? — удивился вампир.

— Нет, но к тебе тут пришел гость. Эльф со шрамом на щеке. Его пропустили за ворота, но не дальше. Он говорит, что у него для тебя есть весть и ты сам знаешь от кого.

Зерван насторожился:

— А как он узнал, что я тут? Он заодно с ищейками ордена?

— А вот это навряд ли, — хмыкнул старый мастер, — он сюда пробрался тайно, а недоумки из Белой Розы уже даже не прячутся — оцепили все подходы к нашим воротам. Они таки выследили тебя в этом кипящем котле.

Вампир встал и начал одеваться.

— Три дня. Думаю, этого достаточно. Принцесса уже в Зордаре или вблизи от него.

— Не сомневайся, — кивнул Баэлорн, — я ее отправил с караваном Карбага, а уж он медленных путешествий не признает.

— Спасибо, Баэлорн. Я и не сомневался, что ты все сделаешь отлично.

Дварф самодовольно покрутил ус, но вдруг погрустнел:

— А с рыцарями-то ты что делать будешь? Тебя надо по старой шахте вывести в соседнее селение, и оттуда ты тихо смоешься…

Зерван ухмыльнулся:

— Ни к чему. Я встречусь с ними сразу после разговора с эльфом. И еще раз усажу в лужу. В последний раз, потому что они мне уже надоели.

Баэлорн хмыкнул:

— Уж не собрался ли ты уничтожить весь орден, дружище?

Вампир ответил с полуухмылкой:

— Нет. Потому что я уже уничтожил его. Только господа благородные рыцари еще не знают этого.

Дварф приподнял брови, но ничего не сказал, только молча налил себе эля.

Зерван закончил одеваться, поправил на боку меч, затем отхлебнул из фляги, отметив, что «Эликсира жизни» в ней хватит максимум на день.

— Что ж, веди. Послушаем, чего эльф скажет.

Эльф был совершенно незнакомым. Обычный высший эльф с вытравленной татуировкой клана, одет как лунный. Таких становилось все больше. Солнечные эльфы, понимая всю безнадежность своего положения, искали приюта у дальних родственников — лесных и лунных. Те в свою очередь охотно принимали в свои общины некогда высокомерных и заносчивых, а теперь затравленных и обездоленных собратьев: добросердечные и незлопамятные, они давно простили высшим их былую гордыню. Сам Зерван полагал, что ассимиляция — гораздо лучше, чем вымирание, по сути, это был единственный выход для солнечных эльфов.

Они встретились в холле за воротами, дальше которого дварфы чужаков не пускали.

— Ты и есть Зерван да Ксанкар Зерувиэль? — прямо, без всяких околичностей и приветствия спросил эльф.

— Он самый, — кивнул вампир.

— Для тебя весть от той, чье имя недозволено произнести, но к которой ты обещал вернуться. Ты в беде — тебя разыскивают в Монтейне, Витарне и Немерии. За твою голову назначена награда, и твои портреты висят повсюду.

— И в Витарне?! — опешил Зерван.

— Та, что шлет тебе весть, знала, что это тебя удивит, и сказала: ты предан еще раз. Твою подругу Сейинхе заманили в западню и похитили люди короля Зиборна. Они оставили письмо, которое дожидается тебя в Зордарском лесу, — ее жизнь в обмен на сердце Жнеца. Но Зиборн не сдержит слова. Нет вообще гарантии, что она до сих пор жива.

— Как та, что послала тебя, узнала все это? — хмуро спросил вампир.

— Мне это неведомо. Я произнес дословно то, что мне было велено сказать Светлейшей Эмельнеймского леса. Полагаю, что эту весть Светлейшая получила с помощью магии. На этом я прощаюсь и удаляюсь.

Эльф кивнул на прощанье Зервану и Баэлорну и пошел к выходу.

— Ну вот, — сказал старый дварф, — теперь и твой наниматель продал тебя с потрохами.

— Но почему? — в недоумении воскликнул вампир. — Зачем ему разыскивать меня, если он ждал, что я сам принесу ему…

— Могу предположить, что с того момента, как ты прикончил принца и громогласно оповестил весь мир, что сердце Жнеца у тебя, прошло прилично времени — куда больше, чем нужно на возвращение в Зордар. Вот король Реннар и объявил тебя в розыск, решив, что ты обманул его.

— Сукин сын. Вероломный сукин сын! Если бы я решил его обмануть, то не вернулся бы в Витарн — какой смысл меня там разыскивать?

— Ну это ты у него спроси, — хмыкнул Баэлорн, — но я полагаю, тут не обошлось без Зиборна.

Зерван вздохнул. Что ж, нет худа без добра — договор можно считать расторгнутым. Сие обстоятельство развязывает вампиру руки. Осталось только понять, что это ему дает.

— Дружище, теперь просьба — пригласи сюда рыцарей. Настала пора с ними попрощаться.

— Надеюсь, ты не собираешься устроить драку прямо тут? — осторожно поинтересовался дварф.

Зерван улыбнулся:

— Конечно же нет. Я не устраиваю драк в чужом доме, будучи там гостем. Так что ты можешь гарантировать рыцарям полную неприкосновенность. Пускай они оставят оружие за порогом. Это исключит любую возможность некультурного поведения с их стороны.

Дварф ухмыльнулся в бороду:

— Да кто ж знает этих проходимцев… Эй, братец, — обратился он к одному из стражников, охраняющих внутреннюю дверь в поселение горняков, — сбегай-ка в караулку за подмогой. Шестерых парней будет достаточно. А я пойду приглашу гостей.

* * *

— Этот ублюдок собрался просидеть там до скончания времен, не иначе, — хмуро заметил сэр Вандейн, — мы ждем его уже третий день.

— Полагаю, сейчас не стоит надеяться, что он выйдет, — ответил паладин Даймен, — днем он точно не высунет свою рожу наружу.

— Тогда какого демона мы тут торчим? — с кислой миной вопросил Вандейн.

— Он может попытаться скрыться и днем, — напомнила Кира ан Кранмер. — Я сама видела, как этот гад вышел под прямые солнечные лучи. Он почему-то не вспыхивает на свету.

Еще кто-то из младших рыцарей заметил:

— Наверняка дварфы знают, кто он, но укрывают. Эх, заявиться бы в их паучье гнездо и разнести все именем короля…

— Выбрось дурь из головы, — посоветовал Даймен, — дварфы на Зиборна просто плевали. У них с ним деловое соглашение, не более. Они почитают своего короля, а не Зиборна. Пока эта мерзость у них, она для нас недосягаема.

— Стоило бы изрубить его тогда на дороге, не пришлось бы столько ждать. Не надо было магистру назначать старшим тебя, — вспылил Вандейн, — уж я бы точно не стал слушать заносчивый бред этой наглой девки!

— Уже за эти слова можно попасть на виселицу, — спокойно напомнила Кира. — Это дочь короля, как бы то ни было.

— И что бы ты сделал, молокосос, — насмешливо ответил Даймен, — даже если бы мы тотчас же изрубили в клочья этого упыря? Всего одно слово принцессы своему папочке — и все пропало. Стоит Зиборну узнать, что мы убили этого вампира, как он тотчас же поймет, что сердце Жнеца у нас. И тогда пришлось бы отдать его ему сразу же, иначе Зиборн додумался бы, что орден не собирался отдавать сердце. Как ни крути, а ультиматум вампира для нас был единственным вариантом. Мы поймаем его теперь, получим сердце, и никто не узнает, что это сделал именно орден.

— Ты вначале дождись, пока он выйдет, — отрезал Вандейн.

— Господа, хватит ссориться, — сказала Кира, — к нам идут.

По дороге в их направлении бодро вышагивал дварф.

— Будьте здравы, господа рыцари, — вежливо поприветствовал он, — вы, случаем, не некоего Зервана да Ксанкара дожидаетесь?

— Именно его, почтенный мастер, — кивнул Даймен, — и дождемся, даже если понадобится вечность.

— Это ни к чему, — спокойно ответил дварф, — я тут, дабы пригласить вас на встречу с ним, поскольку он пожелал с вами говорить. Будьте любезны оставить все ваше оружие снаружи.

— И сунуться к нему в пасть безоружными? — воскликнул один из младших рыцарей.

— Не к нему в пасть, а в мой дом, — холодно парировал старый мастер. — Вы будете соблюдать правила приличия в нашем поселении либо вообще не войдете внутрь. И можете ждать его здесь, на голых камнях, сколько вам будет угодно. Должен лишь добавить, что приглашение на беседу есть услуга вам со стороны да Ксанкара, жест доброй воли. Если бы он захотел, он покинул бы поселение, уйдя по шахтам незаметно для вас. А вы бы продолжали ждать его хоть целую вечность.

Даймен смерил дварфа гневным взглядом, но тот остался невозмутим.

— Хорошо. Я пойду на встречу с ним.

Он отстегнул от пояса меч. Его примеру последовали Вандейн, Кира и еще один рыцарь. Остальные остались ждать снаружи.

Они прошли сквозь внешние ворота и оказались в холле.

Вампир уже ждал их там, стоя посреди зала со сложенными за спиной руками и чуть склоненной набок головой.

— Приветствую вас, господа рыцари Белой Розы, — спокойно сказал Зерван, — на чем мы закончили наш последний разговор?

— На том, что у тебя есть нужная нам вещь, — ледяным голосом произнес Даймен.

— И все? В прошлый раз вы собирались убить меня всей толпой, — ухмыльнулся вампир.

— Увы, мы бы с радостью, кровосос, но нас поджимает время. Отдай то, что мы требуем, и проваливай, куда хочешь, будь ты проклят! В другой раз с тобой сочтемся!

— А ну-ка повежливей с моим гостем, — сказал Баэлорн, — иначе будете выдворены прочь пинками!

При этих словах несколько закованных в броню стражников, стоящих у стены, глухо засмеялись.

— Не сердись на них, друг мой, — насмешливо сказал Зерван, — они очень расстроены. Ведь я уже четырежды усадил их в лужу, и господа рыцари за грубостью пытаются скрыть страх. Они уже нутром своим волчьим чувствуют, что сейчас окажутся в дураках в пятый раз. В конце концов, именно это я и обещал им в прошлую встречу.

Вампир одарил рыцарей ослепительной улыбкой, и Кира содрогнулась от отвращения и ненависти.

— Итак, я перейду к делу. Вам, господа рыцари, стоит поскорее закрасить гербы на ваших щитах и покинуть Монтейн для спасения ваших жизней.

— Что он несет? — возмутился Вандейн.

— Позвольте прояснить ситуацию. Я, как человек чести, сдержал слово и не сказал принцессе Лэйне, что вам от меня нужно. — Вампир выдержал театральную паузу и с ухмылкой сказал: — Но я дал ей запечатанное письмо для короля Реннара, в котором среди прочего подробно описал все ваши потуги. Очень скоро Реннар прочтет это письмо, и будьте уверены, поскольку король Витарна желает получить согласие Зиборна на брак с его дочерью, то он обязательно сообщит своему предполагаемому тестю о вашем предательстве. Я думаю, вы понимаете, чем это для вас кончится.

В зале повисла мертвая тишина, а вампир продолжал:

— Орден Белой Розы доживает последние дни. Зиборн перевешает всех, до кого дотянется, и даже если ему это не удается, вам все равно конец. Когда ваш вероломный поступок станет известен на весь белый свет, вас изгонят отовсюду. Так что, господа рыцари, самое время сменить герб.

И знаете, я вас еще раз огорчу. У меня нет сердца Жнеца сейчас, не было во время нашей встречи в Мертвых горах и вообще никогда не было. Его не существует, если б вы не были такими идиотами, то давно сообразили бы — нельзя получить сердце Жнеца, поскольку все убитые монстры, как вам, вероятно, известно со слов наемников Тэй-Тинга, рассыпаются после смерти в прах. Мой выкрик тогда, в подземелье, был трюком, чтобы заставить Тэй-Тинга обнаружить себя. Я и подумать не мог, что на это попадутся Зиборн и вы все.

Он откашлялся и заключил:

— На этой печальной ноте я прощаюсь с вами… Кроме тебя, Даймен из Эрнау. Тебе я говорю — до свидания. Ты назвал меня упырем, и потому мы еще встретимся.

— Я буду ждать, — тихо ответил рыцарь, испепеляя вампира ненавидящим взглядом.

— Я тоже не прощаюсь с тобой, вампир, — добавила Кира ан Кранмер, — ты еще поплатишься за Нильса, Сигурда и Роуля.

— Как вам будет угодно, господа рыцари, — вежливо ответил Зерван, — но не сегодня.

— Благородные рыцари уходят, — возвестил Баэлорн. — Ребята, проводите их.

Они стояли в холле, наблюдая, как рыцари понуро покидали обитель дварфов.

— Получается, ты и правда уничтожил орден, — заметил дварф, — притом единолично. Ты не перестаешь удивлять меня, дружище. Такого коварного плана я сам бы не придумал.

— Когда против тебя ополчился весь мир, только очень сложный план может дать тебе шанс победить, а уничтожать многочисленных врагов проще, если столкнуть их лбами, — ответил ему вампир и добавил: — У меня есть просьба. Мне необходимо очень срочно отправить королю Витарна еще одно письмо. Когда я напишу, пошли его с самым быстрым курьером до границы, пускай передаст на заставе Витарна командиру первого попавшегося отряда с инструкцией доставить королю как можно быстрее. А гонцу за расторопность и поспешность дай полталанта из моих денег.

— Не беспокойся, все сделаю. Что ты намерен теперь предпринять?

— Ты не мог бы достать на остальные мои деньги эльфийского вина — чем старее, тем лучше?

— Ты про вино солнечных? — удивился дварф. — Но ведь оно стоит неимоверно дорого: одна бутылочка — это целое состояние! Ты правда хочешь потратить все свои деньги на это?!

— Да. Понимаешь, мое время на исходе. И я опасаюсь, что деньги мне больше не понадобятся. Не спрашивай ни о чем. Просто когда я говорил, что мне приходится бороться со всем миром, это не было преувеличением. Сейчас я напишу письмо и буду собираться в путь. Настала пора начать понемногу улучшать наш мир, убивая сволочей, которые делают его таким гадким.

— Кого ты на этот раз собрался убить? Зиборна? — приподнял бровь Баэлорн.

— Именно так, — твердо сказал Зерван, и в его красных глазах блеснула ненависть. — Похищать женщин, чтобы справиться с тем, против кого руки коротки, — не могу представить себе более подлого поступка. Если Сейинхе уже мертва, старый ублюдок ненадолго ее переживет.

— Каждый раз ты открываешь мне новые грани своего безрассудства, хотя, признаться, я на твоем месте поступил бы так же, — вздохнул старый дварф. — Впрочем, кое-что я рискну спросить… Что ты собирался нести Реннару Витарнскому, если сам сказал, что у тебя нет сердца Жнеца?

* * *

— Ваше величество, спешу вам доложить о прибытии ее высочества Лэйны Монтейнской, — сказал Довиус с бесстрастным выражением лица. — Она ожидает вас в зале для аудиенций.

Реннар застыл, и с пера капнули чернила на указ, который он готовился подписать.

— Убери оттуда всех посторонних, — распорядился король, как только смог заговорить, — я сейчас только облачусь соответственно…

— Будьте милостивы разрешить мне помочь вам, а посторонних я уже попросил удалиться и взял на себя смелость сообщить им, что сегодня вы не сможете их принять, а также передал ее высочество на попечение придворных фрейлин, — доложил старый камердинер.

Через несколько минут Реннар уже раскланивался со своей ненаглядной гостьей согласно протокольному этикету. Правда, в нарушение правил, принцессу сопровождали не ее фрейлины. Но если вдуматься, сам факт прибытия без согласия короля Монтейна уже был неслыханным нарушением любых протоколов и дворцового этикета.

Хотя в тот момент король жалел лишь о том, что все эти трижды проклятые правила запрещают прижать любимую к сердцу.

— Ко всем проклятым эту тягомотину, Реннар, — сказала Лэйна через пару минут такого общения. — Ты не находишь, что есть проблемы поважнее?

При этих словах глаза у фрейлин, сопровождавших ее, начали вылезать на лоб.

— Да, я согласен, мой свет, но давай все же соблюдем приличия.

— Приличия? Я удрала из родного дома, по дороге убила человека и сама едва не была убита грабителями, а позже чуть не стала обедом огров! Я добралась до Зордара с караваном торговцев в виде контрабанды. И теперь ты говоришь о протоколе?

— Да уж, мы все в очень необычном положении, — пригладил бородку Реннар, стараясь не смотреть на фрейлин, пребывавших в предшоковом состоянии.

— И ты в гораздо более необычном. Я бы даже сказала — неприличном. Потому что я очень желаю узнать, за что разыскивается вот этот человек.

В руке принцессы появился портрет вампира, вероятно сорванный с одного из столбов.

— Это… этот, кхм, человек обвиняется в убийстве принца Тэй-Тинга, и по просьбе твоего отца я его разыскиваю…

— Ты разыскиваешь того, кто оказал нам обоим такую услугу? — холодно поинтересовалась Лэйна.

Король тяжело вздохнул.

— Прошу всех покинуть зал, — объявил он, — мы должны переговорить с глазу на глаз. Включая стражу.

Когда фрейлины и стражники вышли, Реннар приблизился к Лэйне и негромко сказал:

— Это вампир, которого я нанял, чтобы он достал сердце Жнеца. Но он обманул меня, полагаю. Достал сердце, но не принес. А почему он тебя инте…

— Теперь понятно, что же у него такое было, — хмыкнула принцесса, — однако я очень сомневаюсь в том, что этот благороднейший человек мог поступить нечестно.

— Так ты с ним знакома? — опешил король.

— Слабо сказано. Он дважды спас меня с риском для себя — вначале от разбойников, потом от пары огров. Это он помог мне попасть в Зордар с караваном. И мне было крайне неприятно узнать, что ты готов оплатить его убийство. Кстати, у меня для тебя письмо от него. Читай вслух, будь любезен.

Реннар сломал печать, развернул пергамент и впился в него глазами.

— Проклятье, — выдохнул он минуту спустя, — у него с собой действительно есть сердце, и он назначает встречу в старом месте… Довиус! Довиус!!

— Явился по… — попытался доложить камердинер, но Реннар прервал его:

— Довиус, немедленно, слышишь, немедленно содрать все вот эти объявления по всему королевству, начиная с дорог, ведущих из Монтейна! Подними всех — гвардию и витарнских паладинов, всех, кого можно! Быстро!

— Сейчас же и незамедлительно, — ответил слуга и бросился выполнять распоряжение, пренебрегая положенным по этикету поклоном и не спросив разрешения приступать.

— Выходит, сэр Зерван да Ксанкар не нарушал слова. А ты нарушил, друг мой.

— Ну так вышло. Я правда подумал, что он… Тому было много косвенных подтверждений… В общем, могу только догадываться, что ты обо мне теперь думаешь.

Лэйна фыркнула:

— Тебе бы купцом родиться, а не принцем! Если для тебя косвенные подтверждения значат больше, чем слово рыцаря!

— Ну, во-первых, он был простым вампиром, который ничего не упоминал про свое происхождение, — солгал Реннар, — во-вторых…

— Ты разучился отличать людей благородного происхождения по виду и речи? Печально. Но гораздо хуже, друг мой, что ты своими руками все и погубил. Как ты думаешь, что он сделает, если все-таки увидит объявление о награде за его голову, тобой подписанное?

— Нетрудно догадаться, — вздохнул Реннар, — я действительно все испортил. Теперь уже окончательно. Что ты собираешься предпринять, свет моих очей?

— Принять ванну и отдохнуть. А ты немедленно должен отправить гонца в одно место. Я знаю, через кого можно передать весть сэру да Ксанкару. У него есть друг в Зирааверд, дварф. Тебе придется все ему объяснить. Ах да. Я еще имела смелость пообещать сему достойнейшему рыцарю огромную награду за мою доставку в Зордар. Это не говоря уже о спасении меня от пары трехметровых огров. И, как ты понимаешь, мой отец за это точно не заплатит.

— Да, я конечно же вознагражу его, как ты ему обещала. Только сейчас нужно немедленно написать письмо, нельзя терять ни минуты!

— Хорошо, хоть ты не спросил, сколько именно я ему пообещала, — игриво улыбнулась принцесса.

— Твое мнение о моей недостойной персоне улучшилось? — спросил, лукаво подмигнув, Реннар.

Однако на этом заботы короля не закончились. Буквально за несколько минут до начала вечерней трапезы при свечах прибыл гонец с границы и привез еще одно письмо. Реннар попытался утаить это, однако содержание исписанного на скорую руку листа бумаги оказалось подобно шилу в мешке.

— Что-нибудь еще случилось, мой дорогой? — настороженно спросила принцесса, принимая из рук пажа очищенный апельсин. — Ты неважно выглядишь.

Король вздрогнул и пролил на скатерть немного соуса. Казалось, его возлюбленная читала по лицу.

— Мне крайне неприятно говорить это… Видишь ли, свет моих глаз, прибыло еще одно письмо. Отправлено на пару дней позже того, как ты отбыла с караваном из Зирааверд. Но гонец оказался быстрым, и оно дошло уже сегодня. От Зервана да Ксанкара.

— Ну же, не томи! — воскликнула Лэйна.

— Если коротко, новостей две. Начну с хорошей. У тебя есть все шансы вскоре стать королевой Монтейна…

— Что-то с моим отцом?! — испугалась принцесса.

— Пока нет. Но вампир отправился в Монтейнкип, — мрачно сказал Реннар, — как ты уже догадываешься — по душу твоего отца.

Настала очередь принцессы опрокинуть бокал.

— Но… почему?!

— Вот письмо. Позволь, я зачитаю… «Приветствую тебя, король-купец. Пишет тебе преданный и проданный тобою сэр Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр. Впрочем, теперь ты и так знаешь мое имя и титул. Я не спрошу тебя, почему ты поступил так по отношению к тому, кто таскал для тебя каштаны из огня, — для меня это уже неважно.

Зато я спрошу тебя кое-что другое. Как узнал Зиборн про мою подругу баньши? Не с твоей ли помощью? Кто помог людям Зиборна похитить ее? Разумеется, я не жду ответа — навряд ли ты сможешь мне ответить. Это был риторический вопрос.

Сим сообщаю тебе — я отправляюсь в Монтейнкип. Если мне не удастся спасти мою подругу, я приложу все силы, чтобы добраться до Зиборна, даже если это будет стоить мне жизни. И если после этого я все же останусь в живых, следующим, к кому я отправлюсь в гости, будешь ты. Мне теперь уже совсем нечего терять… Кроме чести.

Наилучших пожеланий, поклонов и прочего не прилагаю.

Постскриптум: как ты понимаешь, наш договор расторгнут тобой и силы более не имеет. Но объект договора не достанется никому, так что можешь быть спокоен. Хотя я не уверен, что у тебя осталось достаточно времени порадоваться этому».

Реннар отложил письмо.

— Вот теперь ты знаешь все. Думаю, мое письмо его уже не застанет там, где ты говорила.

Лэйна молча вздохнула, и на минуту в зале воцарилось неловкое молчание. Даже слуги замерли, боясь шевельнуться.

— Что он написал про баньши? Ты к этому непричастен, я надеюсь? — спросила чуть погодя принцесса.

— Боги свидетели — нет! — возмутился Реннар. — Я сам узнал о том, что у этого вампира есть подруга, только из его письма!

— Вот только он не знает, что ты ни при чем. А даже если узнает, все равно, мне нужно спасти отца! Как же ужасно сложились обстоятельства!

— И не говори. Я немедленно пошлю гонца в Монтейнкип и предупрежу…

— Не смеши меня, — фыркнула принцесса, — предупреждение не поможет! Тэй-Тинг тоже знал, что вампир рядом, и был убит в толпе своих же телохранителей!

— И не только он, — хмуро добавил король. — Когда я встречался с вампиром, он упоминал, что ему уже приходилось убивать королей. Я не поверил ему тогда, но промолчал. Теперь уже верю.

— Мне нужно собираться в дорогу! Я отправляюсь сейчас же. Распорядись подготовить для меня самый быстрый экипаж и эскорт!

Реннар покачал головой:

— Бесполезно. Вампир уже в дороге. Ни одному экипажу не успеть. Но на самом деле я знаю, как спасти твоего отца. Это совсем просто. Достаточно убедить его отпустить подругу вампира.

— А ведь верно. Он написал: «Если мне не удастся спасти мою подругу, я приложу все силы, чтобы добраться до Зиборна». Но если с ней ничего не случится, то на рожон сэр Зерван не полезет.

— Вот именно. Любовь моя, ты должна написать письмо отцу и объяснить, в чем дело. Я тоже напишу ему письмо… Думаю, мы убедим его. А заодно нужно как-то решить наш с тобой вопрос. В том письме, которое ты привезла, была пара интересных фактов про орден Белой Розы. Твоему отцу будет очень интересно это узнать… Довиус! Письменные принадлежности сюда! Два набора! И готовь Сайвера в путь!

— Сейчас же и незамедлительно! — Старый камердинер тенью метнулся выполнять приказания своего короля.

* * *

Зерван медленно, шатающейся походкой шел по улицам Монтейнкипа, изображая, по обыкновению, подгулявшего бражника и в то же время тщательно запоминая дорогу. Ему случалось бывать в столице Монтейна, но в последний раз это было лет сорок назад, а теперь не только он подзабыл местность, но и сам город изменился.

Он уже успел пообщаться с городскими бродягами, потратил немного денег на выпивку и теперь знал, что Сейинхе жива и содержится в городской темнице — слухи расползлись по всему городу. Знал, что аккурат перед самыми сумерками страже в темнице подходит подмога — около сотни солдат. Видимо, Зиборн опасался, что вампир решит освободить свою подругу силой. Что ж, он был прав.

Впрочем, у Зервана в запасе был отличный козырь. В лесу за городом его ждали четверо эльфов, которых вампир встретил по воле благосклонной случайности. Они тоже держали путь в Монтейнкип. Зерван предположил, что это родственники Сейинхе, — и угадал. Это были брат, дядя и еще двое троюродных братьев его подруги.

Без ссоры, конечно, не обошлось, и сейчас у вампира на щеке виднелся след от ссадины. Эльфы, впрочем, тоже не скоро забудут потасовку.

— Можете отправляться хоть в преисподнюю, — в сердцах сплюнул тогда Зерван, — вы просто жалки. Убивать в спину ничего не подозревающих путников — это куда безопасней, чем попытаться спасти Сейинхе, не правда ли? Ты… да, ты. Ты похож на Сейинхе… точнее, будешь похож, когда синяки сойдут. Ты ее брат?

— Да, — прохрипел эльф, которого, как выяснилось чуть позже, звали Сарвааль.

— Скажи мне одно. Если я все-таки сделаю невозможное… как ты посмотришь в глаза сестре, когда она вернется домой?

— Что ты предлагаешь? — отозвался старший из эльфов, пытаясь встать. — Сунуть голову в ловушку вместо тебя?!

— Не вместо меня, а вместе со мной. Ты назвал меня случайной, позорной и крайне неудачной связью Сейинхе, не так ли? Я, ее позорная неудачная связь, сделаю все, что смогу, наплевав на свою жизнь. А ты собираешься втихаря побродить по лесу, пострелять из лука в спину безоружных людей и вернуться домой с гордо поднятой головой? Кто ты после этого, если не позорный и неудачный отпрыск своего рода? Тьфу.

Зерван повернулся и пошел прочь. Лишь отойдя на несколько сотен шагов, он услышал, что за ним кто-то бежит. Это был брат баньши.

— Постой, — выдохнул эльф, — я пойду с тобой.

Теперь все четверо сидели в укрытии, сделанном в неприметном овраге, и ждали возвращения вампира с разведки. Что ж, в самом городе они навряд ли будут ему полезны. В Монтейнкипе был целый квартал, населенный эльфами, но городские эльфы одеваются, как люди, и не носят луков. А без них родственнички Сейинхе будут вампиру только обузой. Хотя как знать. Все упирается в надежный и эффективный план. Пока что такого плана Зерван не имел. Собственно, он не имел вообще никакого плана — его еще только предстояло выработать.

Темница находилась в южном районе города, среди не слишком благополучных кварталов. Приземистое каменное здание, обнесенное высоким забором. Камеры, как было известно вампиру, располагались на четыре этажа в глубину, и там содержались по меньшей мере три сотни узников. Для более важных персон имелась дворцовая темница, однако баньши Зиборн поместил в городскую. Оно и понятно, побоялся, старый хрыч.

Вампир покачнулся, играя роль пьяного, добрел до каменной скамьи у публичного колодца и грузно опустился на нее. Из-под капюшона своего плаща он отлично видел ворота и пару стражников рядом. Превосходно — значит, все остальные находятся внутри, за стеной.

Зерван посидел еще немного, затем поднялся и двинулся прочь. Свернул за угол, прошел немного дворами и наконец нашел, что искал, дерево во дворе, по которому легко было выбраться на крышу. Миг — и вампир крадется вдоль гребня, припадая к черепице и почти сливаясь с нею.

Скоро он оказался в точке, откуда хорошо просматривался двор темницы. Там расположилось около полусотни солдат — да не стражников, а воинов расквартированного в столице регулярного полка. Еще два стражника на привычном месте — у входной двери. Само здание темницы — с узкими окошками, через которые разве что кошка пролезет. На первом этаже находились помещения кухни, комнаты начальника узилища да казармы. Еще полсотни солдат, видимо, были там. Днем темницу обычно охраняло два десятка стражников. Что ж, не так уж и много.

Постепенно в голове Зервана начал вырисовываться примерный план действий. Он уже прикинул, где переберется через стену. Затем два стражника у входной двери. Они не успеют и пикнуть. Потом дверь. Дальше начиналось сплошное белое пятно аж до того момента, когда вампир выйдет из этой двери, но уже вместе с Сейинхе. К этому времени эльфы должны подкатить к воротам узилища на крытой повозке, которую им предстоит где-то украсть, и прямо у ворот сымитировать поломку, пока не появится Зерван с баньши. Если все пройдет гладко, они уберутся оттуда за пару минут до того, как подоспеет подкрепление. После чего самым трудным будет выбраться из города.

Разумеется, все это придется проделать до конца дня. Осталось лишь проверить, как отреагирует его кожа на солнечный свет. И эта проверка может стоить ему жизни.

Вампир тяжело вздохнул. Завтра ему предстоит перебить десятка два людей. Но выбора у него нет. Зиборн объявил войну, а на войне убивать врагов — обычное дело.

«Проклятье, я говорил, что не могу допустить военных действий, а теперь сам рассуждаю, как будто нахожусь на войне. И втянут в нее по вине и желанию короля, чью землю собираюсь защитить от бойни. Будь оно все проклято!»

С этой невеселой мыслью вампир спустился с крыши и двинулся прочь привычной поступью припозднившегося гуляки. И, уже выйдя из города, он внезапно осознал, что это не Зиборн втянул его в войну. Вся его жизнь — сплошная борьба, начиная с того самого дня, как он был укушен незнакомой девушкой на заброшенной дороге в лесу.

* * *

— Ваше величество, я покор…

— Забери тебя Нергал! Диркхем! Ты вообще соображаешь, который час?! Да я тебя… — Зиборн пошарил рукой вокруг себя, ища, чем бы запустить в обнаглевшего графа, но обнаружил только хрупкое тело своей нынешней фаворитки, съежившейся подле него, дабы не попасться на глаза или под горячую руку своего августейшего любовника.

Это слегка уняло гнев короля — он-то и забыл спросонок, что сегодня спал не один. А вести себя так при женщине Зиборн находил неэлегантным.

— Выйди вон, поганец, я сейчас приду, — пробурчал он. Все-таки Диркхем навряд ли рискнул бы будить его без архиважной причины.

Король зажег свечу, отыскал свой халат и бросил украдкой взгляд в сторону пассии. Та усердно притворялась спящей. Разумно.

Через минуту король закрыл за собой дверь опочивальни. Двое гвардейцев вытянулись в струнку так, что даже стали выше ростом. Если граф разбудил короля напрасно, им влетит за компанию.

Диркхем еще раз поклонился и теперь уже без предисловий протянул Зиборну два свитка:

— Новость первая, мой король. Ваша дочь нашлась и находится, кхм, в гостях у Реннара Витарнского. Вторая — вот эти два письма от вашей дочери и от самого Реннара я получил только что от гонца короля Витарна с указанием, что это необходимо передать вам незамедлительно, ибо это вопрос жизни и смерти. Вашей жизни и смерти, — подчеркнул Диркхем. — Впрочем, гонцу не позволено было войти в предпокои вашей опочивальни, но он ждет прямо за дверью, ежели пожелаете расспросить самолично.

— Вот как… сукин сын Реннар, чтоб ему… Пахнет скандалом. Ну-ка…

Зиборн сломал печать с гербом Витарна и развернул пергамент. По мере того как он читал письмо, августейшее лицо наливалось кровью все больше и больше.

— Сволочи… твари… шкуры продажные! Повесить! Всех повесить! И немедленно!

— Э… кого повесить, мой повелитель? — опешил граф.

— Ты знаешь, что тут написал Реннар? Нет, ты только подумай, а? Вампир достал сердце Жнеца и должен был отнести Реннару. По дороге на него напали рыцари Белой Розы, дабы отнять сердце, и сами послали тайную весть Реннару. Они бы отдали ему сердце сами в обмен на столетний контракт… Продажные песьи души!

— И отняли? — осторожно спросил Диркхем.

— Ха! Нет! По крайней мере, Реннар сообщает, что сердца у него тоже нет, но его не будет ни у кого. Странно…

— Ваше величество, это подозрительно, — заметил главный шпион Монтейна. — Если вампир не принес сердце Реннару, откуда тот знает о попытке Белой Розы?

— Хм… ага. Вот. Реннар получил предложение от ордена через какого-то мага. В котором ему прямо предлагалось сердце. Но позже выяснилось, что сердца у них все-таки нет. Постой-ка. У кого оно тогда?

— Вопрос без ответа, мой король, хотя резонно предполагать, что у вампира. Может, вам стоит прочесть письмо вашей дочери?

Зиборн молча сломал вторую печать. Начав читать, он буквально расцвел и заулыбался. Лэйна сообщала, что в полном порядке и добром здравии. Но немного позже король посерел, а потом начал бледнеть.

— Диркхем… проклятый вампир идет сюда, чтобы убить меня!

— Дайте-ка мне почитать. — С этими словами граф бесцеремонно выхватил письмо из пальцев короля.

— Дорогой отец… хм… сэр Зерван да Ксанкар… направляется… убить… отомстить… Вот проклятье! Этого следовало ожидать…

— Что значит — следовало ожидать?! Ты ожидал, но мне не сказал?! — разъярился король.

— Нет, я говорил вам, мой повелитель, — тихо сказал граф, — когда вы спросили, какова причина сдержать слово, данное исчадию ада, я ответил, что именно суть сего существа и есть причина. Но, признаться, я не мог бы и представить, что сей, кхм, вампир выберет самый безумный и отчаянный вариант действия. Я недооценил его. Вместо того чтобы согласиться на обмен, он выбрал ответный удар.

— Читайте дальше, граф. — приказал король.

Диркхем пробежал глазами по тексту, на мгновение задумался и свернул письмо.

— Что ж. Как я понимаю, либо у вампира нет сердца, либо он решил его не отдавать. Я могу уверенно сказать, что он не собирается перепродать его.

— Откуда такой вывод? — удивился Зиборн.

— Все просто. Зерван да Ксанкар намеревается предпринять крайне рискованное действие и отдает себе отчет, что скорее всего погибнет. Стоит ли такой риск денег? Не думаю. Я ведь говорил вам — да Ксанкар не тот, кто поставит на кон жизнь своей женщины, да и свою шкуру, ради шанса выиграть много денег. Деньги ничто для него. Он ведь, по словам Реннара, все же полез в катакомбы, получив плату вперед. Мог бы просто исчезнуть, прикарманив камешки. Поэтому мой вывод: вампир не может отдать сердце или просто у него его нет. Я даже склоняюсь ко второму варианту — ведь, по словам наемников Тэй-Тинга, все монстры, убитые в катакомбах, рассыпались в прах. Вот это и есть причина, по которой сердце не получит никто и никогда. Его попросту не существует. И если так, то, может, вам стоит отпустить баньши? Вампир уже убил Тэй-Тинга. И по словам Реннара, якобы упоминал, что убивал королей и ранее. Согласно утверждению вашей дочери он спас ее дважды. Вампир разоблачил орден Белой Розы. Он оказал вам, мой король, немалую услугу, и не одну. Я конечно же всего лишь убогий граф, да и то вашей лишь милостью, но я бы дважды подумал, стоит ли мне иметь во врагах настолько опасного и отчаянного человека, как да Ксанкар.

— Ты думаешь, я испугался?! — оглянулся в поисках метательного снаряда Зиборн.

— Никак нет, мой повелитель. Вы нет. Ваш отец, скончавшийся от руки наемного убийцы, я уверен, тоже смотрел ему в лицо без страха в глазах. Но вы понимаете, что я хочу этим сказать?

— Молчать! — рявкнул Зиборн. — Ты хоть осознаешь, кем я буду в глазах Реннара, дочери и всех, кто знает о…

— Мудрым и справедливым монархом, — быстро сказал Диркхем.

— Ну уж нет! Я не позволю какому-то вампиру, исчадию ада, диктовать правила мне, Зиборну Второму! Диркхем, трус убогий, позаботьтесь об усилении моей стражи! А я иду спать! Но так и знайте — буду спать спокойно! Зарубите себе на носу, Диркхем! Я буду бояться исчадий ада, только когда вампиры начнут разгуливать днем, а реки потекут вспять!

С этими словами король выхватил из рук графа письма и скрылся в опочивальне, хлопнув дверью.

— Он ничего вам не диктует. Он просто собирается убить вас, мой король, — тихо сказал Диркхем вслед своему сюзерену.

Дверь внезапно распахнулась, и Зиборн появился на пороге вновь:

— Так, я едва не забыл! Писаря сюда и гонца готовить в путь! Мне требуется немедленно написать письмо проходимцу Реннару и этой своевольной девчонке! И распорядитесь арестовать весь этот распроклятый орден!

— Выполняю немедленно, — поклонился граф.

Глава 14

КОГДА РЕКИ ТЕКУТ ВСПЯТЬ

Солнце… Дарующий жизнь всему сущему огромный огненный шар всем своим весом навалился на плечи вампира, обжигая и буквально ввергая его в состояние шока. Слезы градом катились из глаз, стекая по щекам, тело налилось свинцом, ноги давно стали ватными, и уже подгибались колени.

Зерван плохо помнил, как сумел добраться до города, прошагав версту длиной в бесконечность, и даже как прошел мимо стражи у ворот, не вызвав подозрения. Сейчас ему хотелось лишь одного — забиться в самую глубокую щель и там дождаться ночи. Или просто упасть ничком на мостовую. Свет солнца, отраженный от камней и земли, от стен домов, слепил вампира и обжигал лицо — единственную часть тела, не прикрытую плотной одеждой.

С тех пор как Зерван вкусил человеческой крови, прошло слишком мало времени. Достаточно, чтобы солнце перестало быть для него смертельным, но не более того. И сейчас вампиру казалось, что он находится под непрекращающимся потоком расплавленной лавы. Весь мир вокруг него превратился в пылающий ад, а ноги ступали словно по ревущему пламени костра.

Зерван, хрипя, перевел дыхание и продолжал путь, переставляя ноги с огромным усилием воли.

Еще одну вечность спустя он добрался до знакомой ему лавочки и едва устоял перед соблазном рухнуть на нее. До цели оставалось менее сотни шагов и высокая стена.

Вампир выровнял осанку и уверенно зашагал мимо двух стражников в обход тюремной стены, хотя чего это ему стоило, нельзя описать словами. Все физические резервы уже были исчерпаны.

Солнце коснулось крыш и слегка покраснело. Длинные тени домов приносили кратковременное облегчение, и Зерван использовал эти моменты с жадностью человека, бредущего в пустыне и слизывающего последние капли влаги с горлышка опустевшего кувшина.

Вот и примеченное вчера место. Сломанная телега у самой стены поможет ему перелезть через нее, но вначале надо собраться с силами. Ночью Зерван играючи подпрыгнул бы и оказался на той стороне, но тот же трюк днем превращался в трудновыполнимую задачу. Уткнувшись головой в стену и пытаясь утихомирить разрывающееся от напряжения сердце, он подумал, что кто-то за это заплатит. Дорого заплатит.

Время… Не забывать о времени. Оно сейчас такой же враг, как и солнце. Его в обрез, и медлить больше нельзя.

Вампир огляделся слезящимися глазами — никого вокруг. Он взобрался на телегу, присел и, изо всех сил оттолкнувшись, прыгнул. Руки в кожаных перчатках взмыли ввысь, и вот пальцы уже зацепились за каменную кромку. Осталось только подтянуться, перевалиться через стену и грохнуться вниз, лишь немного смягчив падение руками.

Короткий миг Зерван лежал на грязных камнях плаца, думая, что если его кто-то заметил, то это конец. Но все было тихо. Стража находилась с противоположной стороны, у входной двери, и не видела его. И не услышала, к счастью.

Он быстро скользнул к стене. Тихо, крадущимися шагами, вампир прошел вдоль нее и завернул за угол. Еще минута — и он у следующего угла. Оттуда до стражников — полсотни шагов. Их нужно сделать тихо и быстро. Зерван приготовился к схватке, хоть и смутно представлял, как будет сражаться в таком состоянии. Он прикоснулся к щеке и содрал вздувшийся волдырь. Сукровица потекла по щеке, рана горела огнем.

Злость и ненависть иногда неплохие источники сил, если все остальные исчерпаны досуха. Зерван оскалился, выпрямился во весь рост и повернул за угол. Рывок!

Стражники заметили его слишком поздно. В одно мгновение вампир оказался на расстоянии удара, и первый стражник начат оседать, хрипя перебитой гортанью. Второй оказался моментально обезоружен, а вся его воля к сопротивлению иссякла, когда на шее сомкнулись стальные пальцы и он взглядом встретился с пылающими угольками глаз вампира.

— Говори, если хочешь жить! — прошипел Зерван. Он был ужасен в тот миг — бледнее смерти, с обнаженной кровоточащей раной на щеке, в волдырях, словно от ожогов, и пылающим взором. — Сколько солдат внутри?

— Шестнадцать и еще четверо людей тайной службы, — прохрипел солдат заплетающимся языком.

— Как открыть дверь?

— Только по паролю и отзыву. Не убивай меня! — Солдат был крайне напутан, от него запахло мочой.

— Пароль и отзыв?

— Корона и скипетр…

Вампир ухмыльнулся, обнажив клыки:

— Отлично. Ты откроешь мне дверь. Если я не попаду внутрь, умрешь.

* * *

Сейинхе мучительно закашлялась. Сырость вовсе не то, чего боятся дети ночи, но обессиленную баньши, избитую, голодную и измученную, она просто убивала, приближая и без того недалекий конец. Где-то кто-то вторил Сейинхе, надсадно кашляя и харкая кровью. Тюрьма Монтейнкипа могла бы по праву называться филиалом преисподней. Десятки людей, запертых здесь, гнили заживо под землей, не видя солнца. Многие ли увидят его еще когда-нибудь?

Эльфийка с трудом перевернулась на другой бок. Великие боги, когда вы уже прекратите такие муки? Она давно потеряла счет времени, хотя и понимала, что прошло не так уж и много дней.

Сейинхе знала, что умрет очень скоро, но с отчаянием думала о том, что ее смерть ничего не изменит. Если Зерван не будет знать о том, что баньши мертва, он все равно сунет голову в расставленную ему западню. И с этим ничего нельзя было поделать.

Наверху был день — Сейинхе ощущала его гнетущий свет даже здесь, под землей. Пожалуй, никогда раньше за все свое бытие вампиром ей не приходилось бодрствовать днем. Она, как и все ее сестры по несчастью, днем спала крепким сном где-нибудь в надежном укрытии. Но сейчас Сейинхе уже не могла спать — слишком сильны были ее страдания, а свойственная всем вампирам выносливость играла с нею злую шутку, не позволяя потерять сознание.

Глупые людишки верят, что вампир, запечатанный в своем склепе, не умирает от голода, а только лишается сил и нападет на любого, кто будет иметь неосторожность сунуться внутрь даже тысячу лет спустя. Если бы это было действительно так, то более жестокой пытки и не придумать. Что ж, Сейинхе утешало то, что ей самой осталось уже недолго страдать.

В этот момент до ее тонкого слуха донесся необычный, не характерный для тюремной рутины шум.

* * *

Зерван молниеносно проткнул находящегося перед ним противника, так же быстро выдернул клинок и сделал шаг в сторону. Стражник рухнул рядом с двумя другими. Еще два тела лежали снаружи, у двери, а здесь, внутри, оставалось семнадцать врагов.

— Эй, что там у вас за шум? — крикнул кто-то из комнаты чуть дальше по мрачному, низкому коридору.

Послышался скрип открывающейся двери. Вампир левой рукой поднял с пола короткий меч, выпавший из руки убитого стражника, и метнулся вперед. Он встретился взглядом с невысоким, немолодым солдатом со значком сержанта и, пробив кольчугу, всадил ему меч в живот быстрым движением без замаха, а затем, толкнув в сторону, ворвался в комнату.

Пятеро стражников вскочили ему навстречу, выхватывая оружие, но преимущество было на стороне нападающего. Зерван сделал выпад в самого правого, поразив его в область сердца. Тонкий клинок эльфийской мандалы безошибочно отыскал щель между пластинами нагрудника.

Одновременно с этим левая рука вампира метнулась вперед, казалось, что его ладонь раскрылась в приветствии. Короткое, хлесткое и уже ставшее таким привычным слово опрокинуло четверых здоровых солдат и шмякнуло их о стену.

Бой в комнате не занял и минуты. Никто из застигнутых врасплох стражников не сумел оказать вампиру должного сопротивления. Если кто и успел подняться на ноги, то только для того, чтобы упасть обратно на каменный пол. Однако шума было предостаточно.

«Еще одиннадцать». С этой мыслью Зерван вывалился в коридор. Ноги подкашивались. В глазах расходились темные круги, а сердце пыталось выскочить из груди. Здесь, внутри каменного каземата, солнца не было, однако день, еще не желая уступать права надвигающейся ночи, отчаянно давил на вампира, душил, старался поставить на колени и свалить. Зерван держался из последних сил. От напряжения начались спазмы мышц.

Однако вампир знал: остановиться — значит умереть. Остановиться — значит дать Сейинхе умереть. Допустить войну. Остановиться значит никогда больше не увидеть Таэль. Он зарычал и рванулся вперед. Только не останавливаться и не давать себе передышки! Подобно камню, несущемуся с крутой горы, вампир сметал все на своем пути, но остановка будет означать конец движения.

Следующая комната оказалась кухней, грязной и вонючей. Под стать ей был и повар, толстый, обрюзгший битюг с заячьей душонкой. Наверняка разжирел на харчах, которые недополучили заключенные…

Впрочем, повару повезло больше других — до смерти перепуганный, он не оказал сопротивления и получил всего лишь сокрушительный хук левой, моментально оказавшись при этом под столом.

«Десять».

Покинув кухню, Зерван оказался лицом к лицу с двумя вооруженными солдатами, один из которых явно был начальник. Закрываясь круглыми щитами, они наступали на него, пытаясь достать клинками. Узкий коридор не позволял вампиру маневрировать, впрочем, и солдаты не могли взять его в клещи.

Короткая схватка, звон мечей, сдавленные проклятия. Зерван отступал, парируя все удары, пока не улучил момент и не отвел в сторону одновременно два вражеских меча. Рывок и удар плечом в щит, кувырок по полу — и вот уже вампир один на один с начальником, а солдат, сбитый с ног, лежит на полу.

Начальник темницы, усатый пожилой человек с грубыми неприятными чертами лица, оказался твердым орешком, и вампиру, который буквально валился с ног, пришлось напрячь все свои силы, чтобы выйти победителем из этого поединка. Минуту спустя тюремщик, получив укол в живот, выронил оружие и осел на пол.

В тот же миг солдат вскочил с пола и бросился к выходу. У Зервана уже не оставалось сил преследовать его. Рука сама скользнула к поясу, нащупывая нож.

Стальное жало впилось солдату в спину, пробив кольчугу, но тот только пошатнулся и продолжил бег. Второй нож угодил в область поясницы, но несчастный, качаясь, сделал еще один шаг и уже протянул руку к спасительной двери. Вампир выругался, занес руку, тщательно целясь, и метнул третий нож. Этот бросок оказался точен — солдат на миг замер, когда лезвие угодило ему в основание черепа, и ударился о дверь, а затем сполз по ней на пол.

«Восемь».

Зерван ухватил за горло начальника и рывком поднял его.

— Где находится баньши? — спросил он.

— На… третьем… этаже, — пробулькал кровью раненый.

Вампир отпустил его, не глядя, как грузное тело падает на пол. Что ж. Четыре этажа вниз. На каждом по надзирателю и четверо охранников у камеры Сейинхе, все сходится.

Зерван повертел головой, отыскивая лестницу, ведущую в подземное узилище. Вот она, узкая спиральная лестница. И первый этаж, на который ведет запертая на засов толстенная дверь. Умно. Даже вырвись заключенные из клеток, эту дверь все равно не преодолеть.

Вампир быстро спустился еще на два пролета. Вот и третий этаж. Он на секунду остановился, устало привалившись к холодной каменной стене. Сырой воздух холодил горящие огнем легкие, принося облегчение. Здесь, под толщей земли и камня, гнетущее бремя дня чувствовалось куда слабее, и Зерван медленно, но уверенно восстанавливал силы и дыхание.

«Пора», — сказал он себе миг спустя. До захода солнца четверть часа — это значит, у Зервана всего минут пять на то, чтобы перебить охрану и выбраться наверх с Сейинхе.

Вампир отодвинул засов и потянул дверь на себя. Его взору открылся длинный проход, по обе стороны которого находились железные двери в камеры узников. А к нему уже повернуты пять голов сидящих за грязным столом: охранник и четверка агентов тайной службы взирали на непрошеного гостя, оторвавшись от игры в кости.

— Рановато для смены, — прохрюкал здоровенный толстяк-охранник.

— Это не смена, это вампир! — воскликнул кто-то из шпиков, выхватывая короткий меч, но было поздно.

Зерван одним движением проткнул толстяка насквозь, и тот начал заваливаться в угол с табурета, на котором сидел. Мандала прочно засела в нем, видимо попав в хребет, и вампир не стал ее вытаскивать — места все равно было критически мало для боя полноразмерными клинками. Вместо этого он бросился вперед, нанеся сокрушительный удар кулаком и опрокинув противника на пол. Сразу после этого Зерван перехватил руку с занесенным мечом и легко сломал ее о край стола. Шпик взвыл и осел на пол.

Двое оставшихся попросту потеряли голову от страха и бросились бежать в глубь каземата, но там был тупик. Одного вампир настиг в прыжке, сбил с ног и несколько раз с силой ударил головой о каменный пол, размозжив ему голову. Второго достало сверкающее жало метательного ножа.

За спиной попытался подняться шпик со сломанной рукой, но Зерван подошел к нему, схватил за горло и одним движением сломал шейные позвонки.

Бой был окончен, заняв в общей сложности меньше десяти секунд. Вампир вытащил из брюха охранника меч и снял с пояса ключи.

— Сейинхе! — позвал он. — Где ты? Отзовись!

Он быстро двинулся вдоль камер, обитатели которых в ужасе жались по дальним углам. Испуганный шепот «Вампир! Вампир!» уже катился от камеры к камере, многократно отражаясь от каменных стен.

— Зерван! Ты… Ты пришел за мной?! — Эти слова прозвучали больше как вопрос. Сейинхе не верила своим глазам — да, ее любимый был здесь.

Торопливое звяканье ключей, скрип проржавевших нетель — и вот уже баньши в объятиях вампира. Сердце Зервана сжалось от боли, когда он взглянул на опухшее, в синяках и кровоподтеках, некогда милое и изящное личико. А Сейинхе в ужасе прикоснулась пальцами к обожженному, покрытому волдырями лицу вампира.

— Ожоги?.. Наверху день? Ты пришел за мной… днем?! — шептала потрясенная эльфийка.

— Да… перед закатом охрана тюрьмы усиливается. Я не пробился бы сюда ночью. И нам надо выбираться отсюда — стража нагрянет очень скоро.

— Нам не выйти отсюда, — печально покачала головой Сейинхе, — точнее, мне не выйти. Ты как-то сумел перенести свет солнца, но я не смогу. Для нас, баньши, он смертелен. Зерван, ты напрасно рисковал, и я благодарна тебе за это. Никто не смог бы сделать большего. Но я хочу попросить тебя еще об одной милости. Закончи мои страдания.

— Не говори ерунды, — отмахнулся вампир, — я все продумал…

— Ты не можешь обмануть солнце. Не медли. Позволь мне умереть от твоей руки и поскорее выбирайся отсюда. Большего тебе не сделать…

— Сейинхе, слушай меня внимательно, — вампир ласково приподнял голову Сейинхе за подбородок и посмотрел ей в глаза, — ведь ты же всегда верила мне! Я об одном тебя прошу. Просто доверься мне. Ни о чем не думай. Ничего не бойся. Просто верь. И все будет хорошо. Ты голодна?

— Да. Очень. С тех пор, когда ты в последний раз принес мне угощение, я не пила крови… и очень страдаю от Жажды.

— Вот и превосходно, — сказал тот и снял с пояса флягу. — Пей! Но быстро! Я понесу тебя, времени почти не осталось.

Сейинхе сделала несколько больших, жадных глотков, и ее истощенное тело начало оживать. Что ж, теперь у нее хватит сил выбраться наверх, чтобы в последний раз увидеть солнце. В любом случае умереть от беспощадных солнечных лучей ей будет легче, чем тут, внизу. Баньши только надеялась, что Зерван не отпустит ее руку до самого конца.

Вампир поднял Сейинхе на руки и понес. Проходя мимо трупов, он заметил шевеление на полу — нокаутированный агент пытался подняться. Зерван занес ногу, чтобы перешагнуть через него, но взглянул на лицо подруги и с силой опустил каблук на шею шпика, ломая ему позвонки.

Выбравшись на первый этаж, вампир поставил баньши на ноги и снял свой плащ. Сейинхе покорно позволила укутать себя с головы до ног, хоть и знала, что это не поможет.

Зерван взвалил баньши на левое плечо, в правой руке держал основательно испачканную кровью мандалу. Ему предстоял самый последний, но далеко не самый простой этап — выбраться из тюрьмы при свете дня с Сейинхе на плече. Правда, теперь у него осталось лишь два врага — стражники у внешних ворот. А дальше… дальше его уже должны ждать эльфы. О том, что будет, если их там нет, вампир старался не думать.

Он открыл дверь, предварительно оттолкнув от нее труп стражника, из тела которого торчали рукоятки трех ножей, и шагнул в пылающую преисподнюю дня. Сейинхе у него на плече вздрогнула и затихла. Не останавливаться. Только не останавливаться.

С трудом передвигая мгновенно налившиеся свинцом ноги, вампир шел к воротам. Несколько десятков шагов он преодолел с огромным трудом, но был вознагражден за стойкость — в воротах была калитка, закрытая на маленький засов. Открывать массивные створки не придется.

Зерван открыл калитку, шагнул в нее и не глядя ударил мандалой направо, не оставляя охраннику шанса, затем сделал шаг влево и нанес еще один удар по дуге, полным взмахом. Второй охранник, тоже ничего не поняв, сполз по стене вниз.

— Сюда, быстрее! Стража уже на подходе! — негромко крикнул кто-то сбоку. Там стояла крытая повозка с парой неказистых с виду лошадей. К вампиру уже спешили два эльфа.

Уложить завернутую в плащ баньши на самое дно и набросать сверху несколько припасенных одеял было делом нескольких секунд. Эльфы запрыгнули в повозку, затащив внутрь Зервана, сидящий на козлах брат Сейинхе ударил поводьями. Лошадки бодро потащили экипаж по улице и свернули за угол за миг до того, как на противоположном конце улицы появился отряд солдат.

— Получилось, — прошептал кто-то. Зерван нащупал под одеялом руку баньши. Хрупкая худенькая ладошка едва заметно отозвалась на пожатие — Сейинхе была жива.

— Как там она? — спросил эльф.

— Поправится, — прохрипел вампир.

Они без проблем покинули город и направились по юго-западному тракту. Немного отъехав, свернули с дороги на едва заметную лесную тропу.

— Отсюда до ближайшего нашего поселения час пути, — сообщил старший, — остановимся там, переждем день и двинемся в Эмельнейм.

Солнце наконец окончательно уступило права ночи. Сейинхе ожила, выбираясь из-под одеял.

— Хоть бы она на нас не набросилась, — с опаской сказал кто-то.

— Не переживай, я ее накормил, — успокоил вампир.

— Фляга, где фляга? — чуть слышно прошептала баньши, оказавшись наверху, и жадно припала к ней, как только Зерван протянул ей сосуд с живительной жидкостью.

Минуту спустя она насытилась, выпив почти все. Вампиру осталась всего пара глотков, но он не был голоден. А их хватит, чтобы его организм смог быстро справиться с полученными ожогами.

Всеобщему ликованию не было предела. Сейинхе радовалась жизни, с которой давно уже попрощалась, и встрече с родственниками, которые в свою очередь уже не чаяли увидеть ее живой и относительно невредимой.

Впрочем, баньши очень быстро шла на поправку. Получив большую порцию крови, она быстро набиралась сил. Сейинхе буквально на глазах становилась самой собой.

Оставшуюся часть пути вампир провел, сидя на дне повозки и баюкая на руках свою подругу. Баньши дремала, удобно положив голову ему на грудь.

Внезапно баньши посмотрела на Зервана своими большими янтарными глазами:

— Зерувиэль, а скажи мне… Все-таки почему я не умерла?

— Это обязательно? — спросил вампир.

— А что такого? — насторожилась Сейинхе. — Это же просто вопрос. Разве нет?

Вампир тяжело вздохнул, и это не укрылось от взгляда эльфийки.

— Я объясню. Много лет назад я как-то повстречался с очень старым вампиром, и он мне многое рассказал про то, кто мы такие и что собой представляем. Заболевая вампиризмом, человек или эльф помимо многих невероятных способностей приобретает еще одну, крайне неприятную — сильнейшую аллергию на солнечный свет. Она сильна настолько, что даже кратковременное пребывание на солнце приводит к очень сильным ожогам и мучительной смерти. Но дело в том, что зависит это от того, чем ты питаешься. Может, такова суть проклятия или причина более прозаична, но вампиры, не пьющие человеческую кровь, страдают от аллергии несоизмеримо меньше. Я не раз ходил днем под открытым небом. Дело в том, что я уже очень давно не пил человеческую кровь — только кровь животных. И лишь недавно, находясь на грани гибели, пришлось испить крови одного поганца. Вот потому я сейчас пострадал от солнца больше, чем ты.

— Постой-ка… А я? — До баньши начал доходить смысл сказанного, но ее разум все еще отказывался принять такую чудовищную истину.

— А тебе я приносил ту же кровь, которую и сам пил. Ты не спрашивала, чья она, а я не говорил. Мой расчет как раз и строился на том, что в последний раз ты пила кровь во время нашей предпоследней встречи. А в тот раз ты опять же пила принесенную мной кровь. Таким образом ты уже два месяца не питалась кровью людей. И потому смогла пережить свет солнца и день.

Сейинхе рывком отстранилась от Зервана:

— Ты поил меня кровью животных? Как ты посмел?! — Ее глаза метали молнии.

Эльфы сохраняли мрачное молчание.

— Можно я хотя бы теперь промолчу? — устало спросил вампир.

Он давно опасался непредсказуемых последствий, если обман вскроется. Однако все равно был сильно удивлен. Взор баньши погас, и она вновь прильнула к Зервану, положив голову ему на грудь.

— Не обманывай меня больше, — тихо попросила она.

* * *

Вечером следующего дня Зерван простился с лесными эльфами, у которых они переждали день, с родственниками Сейинхе и с самой баньши. На душе было тяжело — вампир знал, что прощается навсегда: Клепсидра Судьбы неумолимо роняла каплю за каплей.

— Мы еще когда-нибудь встретимся? — спросила Сейинхе, предчувствуя ответ.

— Боюсь, что только в Послежизни. Я уже и так прилично зажился в этом мире.

— Я буду ждать этой встречи, — пообещала баньши, — прощай, Тень Забвения.

— Прощай, Песнь Ночи.

И теперь вампир медленно брел по пустынной лесной дороге. Тоска сжимала сердце, но на душе неожиданно стало легко — он свободен. Долги возвращены, обязательства выполнены. Теперь он свободен и волен сам распоряжаться своей жизнью… и смертью.

Память так некстати вернула его в прошлое, когда он любил и надеялся, не понимая, что тысячелетняя вражда не та пропасть, которую можно преодолеть. Теперь он любил так же сильно, как и семьдесят лет назад, но безнадежно. Сто с лишним лет — это слишком большой срок, чтобы сохранить юношеский оптимизм.

Анализируя события давно минувших дней, Зерван внезапно начал понимать, что от Судьбы не уйти. Все его попытки хоть как-то пригасить разгоравшееся пламя новой войны были заведомо обречены на неудачу. Его и Таэль ждала встреча на поле битвы, и если тогда он еще мог надеяться разминуться с ней, то сейчас понял, что у него не было такого шанса. Судьба решила, что один из них убьет другого. Встреча с незнакомой девушкой, передавшей молодому графу Зервану да Ксанкару дар и проклятие вампиризма, была спасением, счастливейшей случайностью. Но судьба отнюдь не тот охотник, который позволит добыче ускользнуть.

Только сейчас, на ночной дороге посреди леса, Зерван понял причину своей былой удачи. За долгие годы пути сквозь ночь он не раз ходил по лезвию, встречал опаснейших врагов и обходил смертоносные ловушки. Да, иногда приходилось спасаться бегством, бросая обжитое место. Да, иногда вампир оставался в живых только чудом. Но всегда, из любой передряги он выходил если не победителем, то как минимум живым. Почему? Теперь Зерван знал ответ.

Он вовсе не был зачарован или храним богами. Его оберегала Судьба, которую вампир однажды оставил с носом, но которая не отказалась от своих первоначальных планов. Какими бы извилистыми ни были его пути, они неизменно вели к заброшенной крепости в Мертвых горах, где Зерван должен будет сделать то, чего не сделал много лет назад. Он должен будет убить свою любовь.

Вампир внезапно расхохотался.

— Превосходно, — сказал он в никуда, — раз ты хранила меня столько лет только для финальной экзекуции, продолжай и дальше, и посмотрим, как это тебе удастся.

Тут сзади послышался конский топот — его нагонял самый младший эльф на повозке.

— Куда ты? — удивился Зерван.

— Как куда? В город, надо вернуть повозку. Мы не украли ее, а одолжили у старосты общины наших братьев в Монтейнкипе, — пояснил эльф, — так что до основного тракта я могу тебя подвезти.

— Отлично. Только не до тракта, давай уж прямиком в столицу, — сказал вампир.

Замухрышистые, но крепкие лошадки тащили по освещенной звездами дороге повозку, а Зерван лежал на одеяле, подложив руку под голову, и зловеще улыбался своим мыслям, вертя в другой руке необычный кубик из странного зеленоватого камня.

* * *

Реннар в задумчивости сидел у окна. Менее часа назад вернулись послы, отправленные к соседствующим эльфам для решения сложного вопроса о баньши. И хотя вести, принесенные ими, были обнадеживающими, молодой король вовсе не был на седьмом небе от счастья.

Он вовсе не желал смерти Зиборну, но, убей вампир его несговорчивого потенциального тестя, проблемы витарнского короля разрешились бы сами собой. Более того, Лэйна не только была бы полностью свободной в выборе жениха, но и сама стала бы королевой…

Реннар отчаянно гнал от себя эти мыслишки до сегодняшнего вечера, пока не явились послы Зиборна, дабы сопроводить строптивую наследницу трона Монтейна обратно на родину. Из-за этого между королем и принцессой возникло небольшое, но само по себе пугающее отчуждение.

— Любовь моя, но я же не могу удерживать тебя силой, верно? Это же скандал!

— Силой меня домой забрать собрались! А ты ведешь себя крайне трусливо! Кто здесь король? Ты или нет? — сверкнула глазами Лэйна.

Реннар тяжело вздохнул. Что ж, путь к личному счастью для короля трудней и тернистей, чем для кого-либо еще. Уже дважды ему приходилось совать голову в пасть смерти — один раз охотясь на тролля, второй раз — решившись на встречу с вампиром, который оказался самым непредсказуемым и неудержимым из всех когда-либо встреченных Реннаром живых существ.

Письмо принцессы осталось без ответа, потому молодой король не знал, согласился ли Зиборн отпустить подобру-поздорову подругу да Ксанкара. Если нет… Значит, над головой монтейнского монарха уже занесен тонкий, но Смертоносный клинок из эльфийской стали. И не исключено, что вскоре под этим клинком придется ходить и ему, Реннару. В том, что упрямый вампир не отступит, у короля сомнений не было. Он уже успел навести кое-какие справки в Эренгарде.

Дед вампира вначале был мелким рыцарем, но за храбрость и верность получил в награду титул графа и соответствующее имение — небольшой город Рэнфэйр и прилегающие земли.

Отец Зервана, Верган да Ксанкар, быстро подтвердил, что вполне достоин быть сыном графа Рэнфэйра, и завоевал репутацию слегка твердолобого, но абсолютно надежного вассала и соратника. А сам Зерван, едва выйдя из подросткового возраста, зарекомендовал себя превосходным бойцом и сорвиголовой, одолев мантикору и выиграв оборону стратегически важного моста в бою с орками. Он даже завоевал уважение солнечных эльфов. И прозвище Тень Забвения было ему дано неспроста. Ну а факт, что да Ксанкар прожил уже семьдесят два года с момента превращения, говорил сам за себя. Таких старых вампиров в мире раз-два и обчелся.

И сейчас в перечне врагов у этой незаурядной личности числилось два короля. Радовало лишь то, что сам Реннар в этом списке не первый.

«Семь бед — один ответ», — сказал себе молодой монарх. Похоже, настало время снова сжать зубы и проявить твердость. Он действительно король и достоин короны не только по праву рождения.

Реннар достал письменные принадлежности и начал писать ответ Зиборну. Его послы вернутся с пустыми руками, а Лэйна останется там, где пожелает.

И внезапно он осознал, что ему в общем-то неважно согласие Зиборна и мнение о нем соседних королей. Он, Реннар Справедливый, женится на Лэйне, даже вопреки всему миру.

Глава 15

ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ

Таэль вздрогнула от внезапного стука. Это маленький алый кристалл мерцал и подпрыгивал на столе. Кто-то жаждал поговорить с ней.

Княжна быстро вскочила с кресла, схватив с невысокого столика рядом магический мелок: круг был готов, но руны требовалось обновить.

Таэль встала в центр и присела, поворачиваясь по кругу и рисуя новые руны. Когда все было готово, она положила в середину кристалл и отошла на несколько шагов, развела руки и сосредоточилась, чертя в воздухе рунические символы легкими движениями пальцев.

От кристалла поднялось темное марево, и в нем отчетливо проступили черты эльфийки — Светлейшей из Эмельнейма.

— Приветствую тебя, Вийастан.

— Приветствую тебя, княжна. У меня для тебя тревожная весть.

Таэль прикусила губу. Возможно, лунные из Эмельнеймского леса что-то прознали про «Артефакт душ». Однако это опасение было напрасным.

— Кое-кто, знакомый нам обеим, вчера с боем вызволил свою подругу из темницы короля Зиборна. И опять отправился в Монтейнкип.

— Зерван? Вийастан, ты тоже с ним знакома?!

— Да, знакома, чему, между прочим, рада. Что большая редкость при знакомстве с человеком.

— Ну не совсем человеком, скажем так, — уточнила Таэль.

Вийастан насмешливо приподняла уголок рта:

— Как раз он человек. Был им и остался, что, впрочем, нехарактерно для вампиров-людей.

— Похоже, ты неплохо его знаешь, — осторожно заметила княжна.

— Верно. Не суть важно, когда и как мы познакомились, не о том речь. Вчера вечером при свете солнца Зерван ворвался в темницу и пострадал, вызволяя подругу. От солнечного света. Люди Зиборна обошлись с баньши очень грубо, и я полагаю, что Зерван собирается отомстить. Это может для него плохо закончиться, учитывая, что он в неважном состоянии.

Таэль некоторое время осмысливала услышанное. Ее также мучила ревность к той, другой. Княжна не имела претензий по поводу того, что у Зервана была другая женщина, как-никак они не виделись семьдесят с лишним лет. Но напасть на тюрьму в одиночку и днем… Поступок в равной степени героический и очень опасный. И в нем весь Зерувиэль. Таэль испытывала даже не ревность, а зависть. Она бы предпочла, чтобы подобный подвиг был совершен ради нее.

— И что ты предлагаешь, Светлейшая?

— Только ты можешь спасти его. Пошли своих братьев, пусть найдут Зервана до заката. Отговори его от мести. И от смерти. Прощаясь, он сказал, что уже зажился на этом свете. Мне неизвестно почему, но кажется, что твой возлюбленный собрался умереть.

— Я… я благодарю тебя за эту весть. Прости, но мне надо срочно кое-что предпринять…

Вийастан кивнула, и марево рассеялось.

Таэль в растерянности стояла посреди комнаты, пытаясь собраться с мыслями. Зерван, которого она отлично знала, чья душа была для нее открытой книгой, совершал непредсказуемые поступки один за другим. Когда Таэль сообщила ему через Светлейшую Эмельнеймского леса о предательстве Реннара Витарнского и похищении баньши людьми Зиборна, она ожидала, что возлюбленный попытается выкупить подругу. Но вместо этого он предпринял невероятно сложный и дерзкий штурм. И теперь, когда договор с Реннаром нарушен, а баньши спасена, Таэль ожидала, что Зерван вернется к ней, чтобы провести оставшееся время вместе.

Княжна бросила быстрый взгляд на дальнюю полку, где среди магических компонентов стояла неприметная серая баночка с вытяжкой из крови бхута.

Она была уверена, что долгие тренировки под руководством Силорна сделали ее как минимум равным вампиру бойцом на мечах, но честно драться с Зерваном на самом деле не входило в планы Таэль. Был один моментик, о котором княжна все-таки умолчала в откровенном разговоре с Зерваном: она не собиралась ставить на кон судьбу своего народа. С помощью бхутовой вытяжки Таэль намеревалась просто и безопасно выиграть рискованный поединок против вампира, после чего осуществить задуманный старейшинами солнечного народа план. А тогда уже будь что будет. Если ей повезет, то убивать возлюбленного не придется. Если не повезет… Таэль была готова к смерти — и своей и Зервана. В обоих случаях они все равно найдут друг друга на узких перекрестках мироздания в Послежизни… что бы ни имели в виду жрецы под этим словом. Но в первом случае обречены еще и все высшие эльфы. Во втором пострадают люди… но только пострадают, а не вымрут.

Зерван был лучшим из людей, он был достоин быть братом любому из эльфов, но все-таки уступал им кое в чем. Вампир еще должен был решать — убить любимую женщину или позволить умереть тысячам своих соплеменников. Это все-таки так характерно для людей, даже самых лучших — быть эгоистами. Но для эльфийской княжны все было очевидно и однозначно. Во второй раз предательская слабость не одолеет ее.

Таэль тяжело вздохнула. На самом деле то, что она задумала, было не таким уж и ужасным. В любом случае им никогда не быть вместе в этой жизни. Но вот после нее… Княжна не знала, что скажет Зервану, встретившись с ним по ту сторону смерти, насчет вероломного убийства, но была уверена — он простит. Но все равно Таэль никогда не чувствовала себя так гадко и никогда так себя не презирала.

И вот теперь вампир просто избавил ее от необходимости совершать пресквернейший поступок. Конечно, умереть самому, дабы не делать сложный выбор, тоже не очень достойно. Но эту маленькую трусость Таэль ему уже простила. Чувство омерзения к самой себе более не мучило ее. Осталась только глубокая, безысходная тоска и гнев на этот несправедливый, жестокий мир. В этой жизни княжна больше никогда не увидит добрую печальную улыбку того, кого так отчаянно и безнадежно любила, даже считая его мертвым. Не почувствует ласкового прикосновения. Судьба на одну короткую ночь вернула княжне возлюбленного, чтобы отнять уже навсегда… Хотя на самом деле не так уж и надолго.

Что ж, ей осталось только одно — стойко дождаться того часа, когда можно будет наконец-то умереть.

Таэль почувствовала спиной взгляд и обернулась. У двери стоял Силорн, по своему обыкновению подпирая стену.

— Кажется, моя госпожа, сэр Зерван да Ксанкар принял решение, идеально нас устраивающее…

Она молча швырнула в него чернильницей, расплескав ее содержимое, и черный маслянистый след протянулся от письменного стола до двери, словно кровавый след смертельно раненного существа.

* * *

Королевский дворец в Монтейне мог бы по праву называться самым роскошным жилищем на очень много верст вокруг. Из соседних королевств только Эренгард мог бы тягаться с Монтейном по части роскоши.

Громадина из белого мрамора была хорошо видна издали, а сверкающая в лучах садящегося солнца красная черепица крыши могла по яркости соперничать с самим солнцем.

Внутреннее убранство обители Зиборна было еще более впечатляющим — длинные ряды доспехов у стен вперемешку с живыми стражниками в позолоченных кирасах, дорогие ковры на стенах, мраморный пол, золотые светильники, слуги в роскошных ливреях. Поговаривали, будто одна ливрея пажа каким-то образом, видимо, вместе с послами деда Зиборна, попала в одно небольшое королевство далеко на севере еще лет пятьдесят назад, и до сих пор царствующий монарх той страны надевает ее по большим торжествам…

Люди, собравшиеся в тронном зале, были разодеты. Знать в нарядах похуже обычно теснилась в задних рядах, дабы не оскорблять взор короля недостаточно роскошным видом.

Впрочем, самого Зиборна это не радовало. Восседавший на троне король, несмотря на все старания кривлявшегося у его ног шута, был мрачнее тучи, хотя знал об этом только он сам. Сегодня был день аудиенций — монарх принимал всех своих подданных, обычно с жалобами и просьбами. Мрачный облик мог бы испугать просителей, а это было нежелательно, и потому старый король сохранял невозмутимость с выдержкой и стойкостью шестерых гвардейцев, стоявших на тронной лестнице.

Зиборн твердо усвоил простую истину, которую сказал его дед его отцу: вассал верен королю, если видит своего повелителя и хотя бы иногда может воззвать к нему с просьбой о помощи или справедливости. Да и королевская награда самым преданным должна вручаться монаршей рукой — иначе какая ж она королевская? А недоступный для простых смертных вассалов король рискует утратить их преданность куда больше, чем тот, кто хоть иногда внемлет подданным лично.

И потому раз в месяц, в назначенный день, Зиборн Второй принимал всех жаждущих аудиенции дворян — независимо от их значимости или важности просьбы. И обычно он старался выглядеть величественно и милостиво — хмурый взгляд вредил популярности короля.

Монарх Монтейна остался верен себе и сегодня, хотя причин для скверного настроения было куда больше, чем обычно. Только вчера среди бела дня заложница-баньши была с боем освобождена из темницы, а о вампире-освободителе уже начали ходить слухи, басни и шутки. Каждый шут в придорожной таверне почитал своим долгом сострить на тему распоясавшегося кровопийцы и поймавшего шиш короля.

Гораздо хуже было то, что теперь сердцу Жнеца можно помахать ручкой. Хорошо, если окаянный Реннар из Витарна не ошибся и вампир действительно не продаст никому сердце. Однако Зиборн никак не мог придумать ни одного хоть капельку разумного обоснования, почему неупокоенное отродье не продаст вожделенную вещь кому-то из по меньшей мере трех десятков младших принцев полутора десятка ближайших стран. А согласится купить любой из них. Более того, король искренне полагал, что Зерван да Ксанкар будет последним дураком, если откажется несказанно разбогатеть таким способом. Конечно, верный Диркхем всячески успокаивал повелителя своими побасенками о том, какой же этот вампир честный и благородный, а Зиборн уже давно убедился в недюжинной интуиции и проницательности своего главного шпиона. Однако даже честнейший и благороднейший человек, имея возможность честно разбогатеть, продав один кусок мяса, обязательно воспользуется этим шансом. И каждый раз, когда король говорил это, Диркхему крыть было нечем. Даже хитрый и чертовски умный граф не мог придумать причину, мешающую да Ксанкару продать сердце. Конечно же он всегда напоминал, что его, видимо, не существует как такового, но что, если это не так?

Еще одной причиной дурного настроения был печальный факт: стража темницы вместе с четырьмя людьми Диркхема ничего не смогла противопоставить вампиру и почти все погибли. И ладно бы дело было ночью… Так ведь днем! При свете солнца, хоть и садящегося!

Конечно, о возможностях двадцати- и тридцатилетних вампиров Зиборн знал. О том, что с возрастом они становятся все сильнее, тоже знал, как и о том, что до полусотни доживают единицы из них. А Зервану да Ксанкару с момента превращения уже семьдесят с чем-то.

Король не так давно имел очень обстоятельную беседу с опытнейшими охотниками за головами, с профессионалами высочайшего класса, которые в одиночку охотятся на оборотней, баньши, вампиров, горгулий и прочую нечисть за соответствующее вознаграждение. Все они — а их было шестеро — в один голос утверждали, что вампиры старше пятидесяти лет очень опасные противники, и наперебой рассказывали об их способностях и физических возможностях. Двое уверяли, что уже убивали таких тем или иным способом. Но никто не смог толком объяснить, как вампир сумел выжить под прямым солнечным светом. И если раньше рассказ отпущенной вампиром на все четыре стороны Киры ан Кранмер, достигший царственных ушей через массу посредников, воспринимался как байка-оправдание, то теперь Зиборн имел прямое доказательство правдивости этой информации. А еще этот Реннар… Королек Витарна упоминал, что вампир якобы говорил, будто убивал уже королей… Судьба Тэй-Тинга молчаливо свидетельствовала об истине этих слов.

Король прогнал от себя запоздалый страх. Как бы там ни было, вампир заполучил подружку обратно. Клубок распутан, пускай и не в пользу Зиборна. Осталось как-то утрясти вопрос с сердцем.

Монарх милостиво подал знак первому просителю, и в его уши полилась какая-то чушь насчет засухи и спорного озера на стыке двух имений, иногда перебиваемая остротами шута. Что ж, много у короля невеселых дум, но их надо отложить на потом. Один вечер в месяц он должен потратить на своих вассалов, какими бы убогими и мелочными они ни были.

Слушая вполуха жалобщика, Зиборн пробежался взглядом по толпе просящих — их оказалось не так уж и много, всего-то сорок с небольшим. Остальные собравшиеся явились не на саму аудиенцию — все знали ярость короля по поводу особо никчемных воззваний, — а просто засвидетельствовать почтение монарху да пообщаться друг с другом. Этот день был для многих дворян днем, когда можно было всего за один час переговорить с другими гостями со всех уголков королевства и решить множество вопросов, для которых в другое время потребовалось бы посылать гонцов с письмами в двух- и трехдневные путешествия много раз. И еще было немало желающих испить винца на пирушке, которая всегда следовала за аудиенций. Винцо пусть так себе, зато дармовое. Впрочем, все относительно. Выпивку, которую король считал плохонькой, большинство дворян и рыцарей находило отличной, да и могло отведать только на пире в королевском дворце.

Взгляд Зиборна привлек один из просителей — высокий, плечистый человек в старых, но добротных рыцарских доспехах и в шлеме с опущенным забралом. Такие не были редкостью. Либо нищие бродячие рыцари, не имеющие денег на шелка и явившиеся проситься на службу, либо желавшие скрыть свое лицо от окружающих. Наметанный глаз сразу уловил легкость движений и даже некую непринужденность, с которой этот человек двигался. А ведь доспехи весят немало.

И Зиборн уже решил, что, если этот рыцарь явился поступать на службу, его просьба будет удовлетворена. Если с рожей у него будет все в порядке и репутация не подпорченная, то можно даже в один из гвардейских полков определить: король ценил сильных бойцов.

У левого подлокотника возник Диркхем и тихо шепнул на ухо королю:

— Уже арестовано сорок два высоких чина ордена Белой Розы. Вестей от более отдаленных фортов пока нет, но, думаю, мои парни и там справятся не хуже при содействии местных гарнизонов.

Зиборн удовлетворенно кивнул. Вешать всех он в общем-то и не собирался. Пожалуй, конфискация всего имущества ордена на территории Монтейна — хорошая компенсация за попытку предательства. Верховный паладин Монтейнского Оплота конечно же заслужил петлю и получит ее. А остальные королю особо и не нужны были. Орден как таковой уже больше не существовал, хотя еще не все его члены об этом знали. Но гонцы уже везли в соседние королевства вести.

— Граф, уточните в канцелярии примерную стоимость собственности ордена Белой Розы. И сразу ко мне с докладом.

— Уже, мой повелитель. Не считая недвижимого имущества, такого, как оплоты, замки и заставы, можно рассчитывать на увеличение казны на сто или сто двадцать тысяч талантов. Ну и земель хватит для того, чтобы вы могли одарить баронскими титулами по меньшей мере десяток достойных.

Старый король одобрительно кивнул графу и жестом отпустил его, а сам снова сосредоточился на просителе, выбросив орден из головы — с ним покончено. И вовремя. Человек как раз закончил свою речь и в ожидании склонился у ступенек перед троном.

— Мы примем решение по вашему ходатайству в скором времени, — ответил Зиборн стандартной формулировкой и жестом показал, что проситель может освобождать первую ступеньку тронной лестницы для следующего в очереди. Он на самом деле даже не пытался вникать в суть — для того сбоку от трона сидели два писца. Записанная просьба будет рассмотрена королевским стряпчим, а сам король, вероятно, всего лишь подпишет резолюцию, им составленную.

В стрельчатые окна проникали последние лучи заходящего солнца, в зал беззвучно вошли слуги и принялись зажигать светильники у стен.

В толпе возникла небольшая заминка — следующий в очереди просящий не мог покинуть своего места и преклонить колени перед тронной лестницей, поскольку путь ему преградила рука в массивной боевой рукавице.

— Я покорнейше прошу простить меня, милорд, — раздался спокойный и ровный голос из-под забрала рыцаря, — но закат близок, а я непременно должен воззвать к его величеству при свете дня.

С этими словами он вышел из толпы и двинулся к первой ступеньке.

— Да ты никак темноты боишься? — захихикал шут, но его острота никого не рассмешила. Остальные просители недовольно проводили наглеца злыми взглядами, но устраивать склоку из-за такой мелочи, как очередность, в присутствии монарха было глупо и рискованно — король мог и разгневаться.

Зиборн внимательно смотрел на рыцаря, пока тот подходил к подножию трона. Щита при нем не было, а на боку висел длинный тонкий клинок в ножнах, хотя король ожидал, что это будет меч. Рыцарь со шпагой? Необычная картина.

А тот приблизился к первой ступеньке и преклонил колено. Короля отделяли от просителя десять широких мраморных ступеней.

— Ваше величество, я проделал сюда неблизкий путь, дабы воззвать к вам.

— И по какому поводу желаешь воззвать? — поинтересовался Зиборн. — Ты здесь. Мы слушаем.

— Я здесь в поисках справедливости. У меня есть враг. Меня не было бы здесь, если б его козни не шли вразрез с таким понятием, как «честь». Но враг мой оказался неспособен бороться честно и поступил так, как не позволено поступать человеку благородной крови. И потому я тут.

— Вот как… — протянул король, — что ж, тогда назови себя, сэр рыцарь, и своего врага. Да и забрало подними…

Дело приобретало интересный поворот, но он и ожидать не мог, насколько этот поворот будет крут.

— Мое имя Зерван да Ксанкар, ваше величество, а мой враг… — У Зиборна перехватило дыхание от ужасной, но запоздалой догадки, он не успел окликнуть стражей, застывших по краям тронной лестницы, и потому последние слова рыцаря прозвучали в полной тишине: — А мой враг — это вы.

Секундным замешательством охраны вампир воспользовался как нельзя лучше. Он и колено преклонял не из уважения, а чтобы обеспечить себе хорошую позицию для старта.

Рывок, взмах бронированного кулака и удар слились в глазах зрителей в одно смазанное движение. Лязг металла — и первый стражник справа, сверкнув подкованными подошвами сапог, полетел на писарей. Левого вампир просто обошел, уклонившись от удара алебарды, и с ходу, поднырнув под второе сверкающее в алых лучах солнца лезвие, сбил стражника справа, затем метнулся влево и схватил другого гвардейца. Рослый детина был поднят в воздух легко, словно пушинка.

Двое последних стражников загородили короля и попытались отогнать Зервана алебардами, но тщетно. Вампир с размаху швырнул поднятого над головой гвардейца в них и рванулся следом, уходя от атаки солдата.

В одно мгновение он оказался у самого трона. На то, чтобы сбросить вниз сбитых с ног стражей, ушла одна секунда. Гвардейцы оказались у подножия трона вместе с парой дворян, спешивших на помощь своему королю.

А в следующий миг полумертвый от испуга Зиборн уже трепыхался в тисках стальной хватки.

— Замрите! — прогремел на весь тронный зал Зерван, — один шаг — и я оторву вашему королю голову!

Зал застыл, боясь перевести дыхание, а вампир, удерживая короля левой рукой за горло, правой поднял забрало и впился глазами, в которых горели недобрые красные огоньки, в глаза своему врагу.

— Ну что, король? Ты хотел, чтобы я пришел, не так ли? Вот он я. Что ж ты не радуешься? Ах да, — лицо Зервана исказила волчья ухмылка, — сердце Жнеца, ради которого ты похитил мою женщину, я не принес. Оно не нужно тебе больше. Желаешь что-нибудь сказать напоследок? — Он слегка ослабил хватку на шее Зиборна.

— Пощади! — прохрипел король. — Я дам тебе все, что ты пожелаешь!

— Вот как? — издевательски расхохотался вампир. — Понимаешь, я даже не представляю, что бы такого пожелать. Золото? Драгоценности? Все это ничто для меня. Знаешь, почему я пришел за тобой? Потому что я обречен. Мне нечего терять. Я потерял все, что мог, и мне предстоит потерять еще больше, несмотря на то что у меня и так уже ничего не осталось. Я говорю загадками, не так ли? Я загнан в угол, из которого смерть — самый легкий выход.

— Я тут ни при чем, — прохрипел король, — я только не хотел выдавать свою дочь неизвестно за кого…

— Верно, ты хотел выдать ее за заморского ублюдка вопреки ее воле и понадеялся, что принцесса не нарушит слово, данное тобой. Ах, какой просчет.

— Я виноват перед твоей… женщиной, — надсадно прохрипел Зиборн, — я оплачу все ее и твои неудобства и лишения, тебе не станет легче, если ты убьешь меня!

Зал замер. Раскрыв рты, молчали дворяне. Неподвижно лежали гвардейцы, боясь нечаянно звякнуть доспехами. Слуги стояли у стен со свечами в руках, не замечая, как воск течет по пальцам. Все взгляды были прикованы к высокой фигуре в доспехах и цепляющемуся за схватившую его стальную руку королю.

— Мне станет легче только в Послежизни, — отрезал Зерван и продолжил: — Особенно если ты попадешь туда раньше меня. Ты ублюдок, ничем не заслуживающий не то что корону, а даже жизнь, совершающий подлейшие вещи ради своих жалких, сиюминутных интересов. Таких, как ты, множество. А дотянуться я смог только до тебя. Вот и вся причина.

В этот момент в зал ворвались Диркхем и две дюжины гвардейцев, некоторые из них были вооружены арбалетами.

— Эй ты! Стоять! — завопил граф.

— А то что? — насмешливо ухмыльнулся вампир. — Стой где стоишь. Рыпнешься — твой король проживет еще меньше, чем ему осталось… Хотя ему, по правде говоря, и осталось-то всего ничего.

Диркхем оценил обстановку. Да, его ужасное опасение сбылось. Вампир действительно явился, чтобы собственноручно прикончить короля. В его же тронном зале, при свете угасающего солнца. И охрана оказалась бессильной.

Развитие событий приближалось к черте, когда уже ничего нельзя исправить или вернуть, и если сейчас же не предпринять что-то… Граф тяжело вздохнул и сделал шаг вперед:

— Послушай, Зерван…

— Для тебя, коротышка, сэр да Ксанкар, — холодно прервал его вампир.

— Как вам будет угодно, сэр да Ксанкар, — моментально подстроился под тон собеседника Диркхем, — я должен вам сказать, что я граф Диркхем. Это я придумал выкрасть вашу… э-э… женщину. И я же осуществил этот… план.

— Главный шпион Монтейна, ставленник этого старого хрыча, поднятый из грязи в князи? — полувопросительно-полунасмешливо ухмыльнулся Зерван.

— Он самый, — кивнул граф, украдкой бросив взгляд на арбалетчиков.

— Ты, должно быть, умный человек, не так ли? — Еще одна кривая, обнажающая клык ухмылка. — Ты же понимаешь, что я не куплюсь на такую убогую приманку, как твоя никчемная персона.

— Но я же не мог не попытаться, верно? Послушайте, сэр да Ксанкар, всегда можно договориться добром. Хотите отомстить? От этого никому легче не станет. Позвольте, я угадаю… Дело же не в мести? Я слышал, что вы говорили о безысходности. Пытаетесь уйти из жизни красиво? Убийство старого беспомощного человека — это не то, что будут воспевать в балладах. Из любой ситуации есть выход, всегда можно договориться…

— Не проведешь, — отрезал Зерван, — любой договор имеет силу, только пока я держу этого ублюдка за горло!

Зиборн молча полустоял на носках, полувисел на руке вампира, задыхаясь, но боясь издать хоть звук.

— Всегда можно придумать механизм сделки, исключающий возможность обмана — было бы желание ее заключить. Послушай, — граф незаметно для себя перешел снова на «ты», — я узнал о тебе кое-что. Я не знаю, что для тебя ценно помимо чести, но Реннар нанял тебя за гроши. Десять талантов камешками. Смешная цена за трон Монтейна. Я не думаю, что ты польстился на деньги. Значит, на что-то еще. На что?

— Реннар выгнал орден из Витарна по моему требованию. Теперь я спрошу. Солжешь — сверну шею вначале ему, потом тебе. Как ты узнал про Сейинхе? — Пылающий взгляд вампира встретился с карими глазами Диркхема.

— Искал тебя, а нашел ее. Расправа над Тэй-Тингом слишком уж была похожа на расправу над орденом в заброшенном замке. Я искал тебя в окрестностях Зордара — или место, откуда ты начал свой поход и куда ты вернешься по завершении своего контракта. По портрету, написанному со слов наемника-эльфа, тебя узнал другой эльф. Дальше было несложно.

— Какой маг, как и почему отслеживает мои передвижения?

— Ни малейшего понятия не имею. Я узнал о маге только позавчера из письма Реннара. Большинство высокопоставленных членов ордена уже арестованы — возможно, допрос бы прояснил этот момент. Да это уже и неважно. Я верно понимаю, что сердца не существует? Жнецы рассыпались в прах, не так ли?

— Так и есть, — кивнул Зерван.

— Тогда это устраняет все противоречия интересов. С тобой не стоило связываться в любом случае, но уже поздновато. Ты выиграл. Ты можешь ставить любые условия, и я уверен, что у тебя есть и более важные дела, чем разменяться на убийство ста…

— Заткнись, — коротко сказал вампир.

На минуту воцарилась тишина. Долгую, словно вечность, минуту вампир смотрел в окно, провожая взглядом уходящее на заслуженный отдых солнце, и о чем-то думал. Только тихо хрипел Зиборн Второй. Диркхему показалось, что эта минута вообще никогда не закончится. Впервые он был так бессилен как раз в тот момент, когда от него зависело так много — жизнь короля и благоденствие его самого. Не станет Зиборна — граф вернется туда, где его нашел король. В грязь.

Наконец вампир повернул голову в сторону коротышки:

— Выставь стражу из зала.

— Всем немедленно покинуть зал! — начал отдавать распоряжения тот, но Зерван прервал его:

— Я сказал — стражу. А дворянство Монтейна пускай останется.

Стража, пятясь, покидала зал. Молчали дворяне и застывшие как истуканы у стен слуги.

— Иди сюда, — поманил пальцем вампир.

Диркхем нехотя повиновался, медленно поднимаясь к вершине тронной лестницы. Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки от короля и да Ксанкара, последний молниеносно выбросил правую руку, угодив графу прямо в лицо стальной перчаткой. Диркхем покатился обратно вниз, разбрызгивая кровь из сломанного носа.

— Знаешь, король, — сказал вампир, глядя в наполненные ужасом глаза Зиборна, — я все-таки не убью тебя. Мне просто жаль твою дочь, она очень неплохая молодая леди. Не хочу ее сильно огорчать. Но и простить тебе того, что ты сделал, не могу. Так что я преподам тебе урок, который запомнишь не только ты до конца своих дней. Многие короли будут помнить это еще немало лет…

С этими словами он нанес удар правой королю под дых. Отвел руку и ударил еще раз. И еще. И еще. В лицо, в печень, под дых. В лицо, в печень, в желудок. Зиборн перестал издавать звуки уже после второго удара, но вампир все бил и бил, превращая монаршее лицо в отбивную котлету.

У подножия трона рыдал от боли, отчаяния и бессилия Диркхем, в немом ужасе молчал цвет монтейнского дворянства, самые разумные удерживали самых горячих, зная, что королю просто свернут шею в тот же момент, как кто-то попытается подняться к трону. А вампир размеренно наносил удар за ударом.

Экзекуция продолжалась минуты две, но наконец избиение закончилось. Король, потеряв сознание, грузно осел, поддерживаемый только рукой вампира.

— Вот и все на этот раз, — сказал Зерван, — когда король очнется, передайте ему, что я не прощаюсь.

Он разжал руку и позволил Зиборну упасть рядом с его троном, а затем стрелой рванулся к окну, за которым гасли последние лучи, и выпрыгнул через него, разбив цветной витраж.

— Поймайте его! Убейте его! — пробулькал кровью Диркхем, привстал на коленях и завопил: — Лекаря королю, лекаря!

* * *

Вампир кубарем скатился с крыши третьего этажа на куда более широко раскинувшуюся крышу второго, безумно хохоча. Он упивался вседозволенностью, безнаказанностью и неуязвимостью.

Залог победы — понимание слабостей врага, ибо если непобедимость заключена в тебе самом, то возможность победы, как правило, в противнике. Зерван да Ксанкар усвоил это очень давно и теперь одержал величайшую победу в своей жизни, обыграв самого непобедимого врага — Судьбу — на ее же поле. Та злая и непобедимая воля, приговорившая его неизвестно за что к необходимости выбирать между своей любовью и своим народом, воля, вершащая судьбы людей, эльфов, дварфов, орков, сегодня была побеждена.

Если противник несоизмеримо сильнее — его можно победить, использовав против него его же силу. Что вампир с успехом и сделал, отплатив Судьбе ее же монетой. Он не стал выбирать из двух зол. Пускай теперь выбирает эта злая стерва!

Зерван, все так же хохоча, пробежал по пологому скату крыши, рискуя сорваться прямо под ноги бегущей внизу страже. Впереди — край крыши, а за ней на расстоянии двадцати шагов — острые зубцы ограды.

В другой раз он бы дважды подумал, прыгать или нет, даже если бы за ним гналась свора львов. Такое расстояние было велико даже для него. Но сейчас Зерван прыгнул, не задумываясь и не волнуясь ни о чем. Он сделал свой ход. Теперь пускай ходит Она.

План был предельно прост. Уж если Судьба так долго и упорно хранила его ради давным-давно запланированной экзекуции, пускай и дальше хранит сколько влезет. А он, Зерван да Ксанкар, будет творить, что ему захочется. И пускай Она сама теперь выбирает — терпеть его выходки и продолжать упорно беречь свою непокорную жертву или же просто дать вампиру умереть, тем самым оставшись в дураках.

Зерван знал, что абсолютно все, с кем он был знаком, сочли бы его безумцем. И в общем-то был с этим даже согласен. Но другого выхода, кроме вот так дерзко подергать за хвост саму Судьбу, у него не оставалось.

Он приземлился аккурат за оградой, его плащ был разодран острыми зубцами, но сам вампир был невредим. Незримый палач не желал отпускать свою жертву.

Конечно, можно было бы на время выкрасть Таэль — пока планеты вновь не минуют критический рубеж. Но это значило подписать приговор остаткам некогда великого народа высших эльфов. Даже сохрани он княжну в живых, она бы ему не простила. Не смогла бы жить дальше. Как ни крути, как ни поступи, в любом случае умрут десятки тысяч, а ему не быть с любимой. И до последнего дня жить с осознанием совершенной ошибки. А раз так… Вампир твердо решил — он не будет делать выбор из двух равных зол. Не будет решать задачу, у которой всего два решения — и оба ошибочные.

Он рванул через парк, разбитый перед дворцом, распугивая прохожих и весело приветствуя взмахом руки сбегающуюся стражу. Куда им угнаться за вампиром в сгущающихся сумерках!

Теперь, приняв решение, Зервану требовался более детальный план действий. Пункт первый выполнен: Зиборн получил по заслугам, Сейинхе отомщена. А вот что предпринять дальше?

Вампир до самого конца не верил, что вырвется из дворца живым, но ему это удалось. Стремительно пересек парк, скрывшись на узких улочках. Теперь надо добраться до городских ворот, южных или западных, прорваться с боем — и поминай как звали. И пусть Зиборн продолжает расклеивать его портреты. Но что дальше?

Реннар не виноват и не имеет отношения к подлому похищению баньши… стало быть, его можно вычеркивать из программы развлечений. А других пунктов в том списке нет. Прятаться в лесу, скрываться? Это поражение. Ведь планеты стремительно приближаются к роковому рубежу. Выбирать Зерван не будет. Это решено. Но и не выбирать он тоже не может. Не может остаться в стороне, когда вот-вот начнется бойня.

— Эй, дурачье! Я тут! — весело крикнул вампир страже, безуспешно искавшей его.

Он будет веселиться, развлекаться, сеять панику и хаос на улицах Монтейнкипа и не остановится до тех пор, пока сама Судьба не остановит его. Пока ей не надоест и она наконец не признает, что проиграла. Пока наконец не лишит вампира своей роковой защиты.

Мандала была вложена в ножны. Она не нужна более, ни к чему убивать стражников. Боги свидетели, он убил слишком многих за последние дни. Хватит с него. Как и Учитель-Древний, Зерван решил уйти красиво. Не замарав рук кровью. Кровь из носов Диркхема и Зиборна не в счет.

А стража оказалась тут как тут, хлынув волной с трех сторон сразу. Вампир изящно ушел от выпада алебардой и встретил несущегося на него стражника кулаком. Разворот по инерции, удар ногой, уход с линии атаки и стремительная контратака. Еще раз уход в сторону и удар «волной гнева». Гремя доспехами, первый ряд стражников отлетел назад, свалив вторую волну.

Окруженный со всех сторон, Зерван метался, словно молния, вклиниваясь в ряды пехотинцев, сбивая их с ног плечом, ногами, расшвыривая магией и безумно хохоча. Взятый в кольцо пик и алебард, он оставался недосягаем для смертных и совершенно неуязвим. Раз или два острие царапнуло его доспех — не более того.

И стража дрогнула. Человекоподобный вихрь, крушащий все на своем пути, вселил страх в их сердца. Пехотинцы бросали пики и разбегались кто куда.

— Бегите же, — кричал им вслед вампир, — и приведите с собой еще стражу! С вами скучновато, сыть гоблинов!

В улочку влетел отряд из трех кавалеристов с копьями наперевес, но первого же из них Зерван выбил из седла, просто ухватив нацеленное в него копье и направив его в землю. Рыцарь, словно прыгун с шестом, на полном скаку перелетел через голову коня и с диким грохотом упал наземь. До того как двое других успели что-то предпринять, вампир с разбегу подпрыгнул на добрых четыре метра к ближайшей стене дома и по водостоку взобрался на крышу.

— Ну что, господа рыцари его величества короля Зиборна Битого? Так и будете там внизу топтаться? Давайте же сделайте хоть что-то! Вы же понимаете, что, если явитесь к королю без моей головы, свои собственные вам не сносить. Давайте, зовите арбалетчиков, подмогу, оцепляйте квартал. А лучше снимайте железяки и забирайтесь сюда! Это весело — бегать по крышам!

В ответ ему неслась отборнейшая ругань и угрозы. Зерван расстегнул ремни, удерживавшие две половинки кирасы вместе, и снял броню, а затем бросил вниз. Судя по звонкому звуку, он попал в одного из рыцарей. Грохот от свалившегося с коня человека в тяжеленных доспехах был еще громче.

Вампир перемахнул на соседнюю крышу. И на следующую. Ему впервые за долгие годы было по-настоящему весело. Скользящая сквозь ночи семидесяти долгих лет безымянная тень вышла из мрака на свет пред очи всего мира и, не таясь больше, сверкнула яркими огоньками глаз… И вновь обрела свое имя.

Час спустя Зерван остановился, отстегнул от пояса флягу и выпил последние несколько глотков крови. Он находился в купеческом квартале, стоя на крыше и обозревая кипящий город. По улицам бегали пешие воины и гарцевала кавалерия, командиры хрипло выкрикивали приказы и проклятия. Три тысячи солдат и рыцарей искали вампира, поднявшего руку на короля, но безуспешно. Время от времени Зерван появлялся из ниоткуда, расшвыривал отряд зазевавшихся стражников и легко уходил от преследования по крышам. В него выпустили не меньше сотни арбалетных болтов — все напрасно. Вампир был неуязвим.

Впрочем, он уже задумывался о том, чтобы закончить свое развлечение, спуститься с крыш на землю и дать решительный и безнадежный бой всему разыскивающему его войску. Кто сильнее? Та сила, что хранила его столько лет и все еще продолжает хранить, или три тысячи воинов?

Было и еще что-то. Странная, неуловимая мысль, которая посетила Зервана в тронном зале. Целую минуту он в полной тишине пытался ухватить эту мысль за хвост… Не вышло. Но осталось ощущение, похожее на то, когда смотришь на руки опытного фокусника. Легкое движение — и в искусных пальцах исчезает конфета. Неуловимый пасс — и эта конфета вытаскивается из уха маленького зрителя. Много раз шут Ламар проделывал этот фокус, и по прошествии многих лет Зерван догадался, что конфета между исчезновением и появлением из его уха находилась в рукаве у старого фокусника. Не потому, что это было как-то заметно, а потому, что больше в общем-то ей негде было быть. Но понять это тогда, в детстве, будущий граф, вампир и убийца королей не сумел. А теперь… Теперь же Зерван испытывал странное чувство. Как будто сама судьба показывает ему фокус. Но в чем этот фокус заключается и какова техника, понять не мог. И это внезапно стало для него навязчивой идеей фикс: понять и разгадать этот последний в его жизни странный фокус.

Вампир изменил свое решение. До рокового часа еще есть немного времени. Испытать судьбу на стойкость и сразиться против целой армии он еще успеет. И если сейчас, прямо сейчас, выбраться из города, то до рассвета Зерван успеет добраться до поселения эльфов, где осталась Сейинхе. Затем… может быть…

«Да, определенно, если тебя собрались вешать, попроси стакан воды. Кто знает, что случится, пока его принесут». Сии мудрые слова вампир и принял как план действий. Выбраться из города, а дальше… Дальше будет видно. Может быть, переждать день-два и снова навестить Зиборна? Память услужливо напомнила о перенесенных эльфийкой муках, и Зерван ощутил острое желание избить короля еще раз.

Чуть больше получаса спустя вампир с боем прорвался через западные ворота, заставив пару пленных стражей поднять для него ворота, и, не таясь, вышел на мост, перекинутый через стремительную Вартугу, несущую свои воды мимо Мертвых гор в сторону Зирааверд. Мост был длинный — пятьсот шагов, не меньше, и дальний берег реки терялся во мгле.

Дойдя до середины, Зерван услышал за спиной топот множества ног, но шага не ускорил. Плевать на погоню. Если он уже лишен покровительства своего незримого палача, так тому и быть. Да и на мосту драться куда выгодней — мост неширокий, аккурат двум телегам разминуться. «Волной гнева» можно будет сбросить в воду немало врагов…

Однако в этот момент впереди показались светлые силуэты. Около ста с лишним человек перекрыли мост. Вампир еще не видел их обычным зрением, но тепло их тел нельзя было не заметить.

Зерван немного ускорил шаг. Подойдя на полсотни шагов, он наконец хорошо разглядел неожиданную помеху. Рыцари пешим строем в несколько рядов, отстоящих далеко друг от друга, блокировали проход. Свет факелов, которые они держали в руках, освещал свежевыкрашенные щиты без гербов.

Двое рыцарей стояли впереди строя, и вампир догадался, кто это, еще до того, как узнал их.

Топот преследователей позади стих. Зерван оглянулся — стражники перекрыли ему путь к отступлению и остановились. Вампир сделал еще несколько шагов вперед и окликнул рыцарей:

— Недобитые останки ордена Белой Розы, я полагаю?

— Ты прав, — откликнулся тот, что был повыше, — ты даже не представляешь себе, как я благодарен богам, что ты тут, вампир. Мы принесем королю твою голову и вернем себе его милость.

— Сэр Даймен из Эрнау, не так ли? А кто это рядом с тобой? Уж не…

— Кира ан Кранмер, — мрачно ответила молодая женщина. — Вот мы и встретились. Как я тебе и обещала.

Зерван хмыкнул: не судьба, значит, уйти без крови, как он собирался.

— Ну что ж. Это даже хорошо, что вы тут. У меня с тобой незаконченное дело, сэр Даймен. Я не простил тебе того, как ты меня назвал.

— На этот раз мы все-таки закончим то, что начали в Витарне…

— Ты хотел сказать — попытаетесь совершить ту подлость, которую задумали ваши покойные кадеты, те, что заварили всю эту кашу?

— И закончим, — сказала Кира. — Даже если я умру сейчас, это и твой последний миг.

Зерван ехидно засмеялся:

— Меня просто так и подмывает прыгнуть сейчас с моста — и поминай как звали. Опять в дураках останетесь.

— Ты не можешь прыгнуть с моста, — злорадно сказал Даймен, — внизу бегущая вода. Ты не можешь в нее прыгнуть.

Ответом ему был гомерический хохот.

— Может, — мрачно сказала Кира, — если смог выйти на солнце, отчего в воду не прыгнуть?

Затем она крикнула вампиру:

— Ты только не трусь, ладно? Я с тобой сражусь один на один, только не убегай. — Она сделала шаг вперед, вынимая меч.

— Да ладно, я же пошутил. Я с превеликим удовольствием сражусь со всеми вами… с одним условием. Даймен… Один из нас не доживет до утра, так что будь честен, как на исповеди. Скажи мне кое-что, хорошо?

— Спрашивай.

— Как вы узнали, что я пройду именно тут, по мосту? Это то, чего я не мог никак понять. Как вы постоянно узнаете, где я?

— Нам сообщает о твоих перемещениях маг. Не всегда, а временами. О том, что ты наведаешься в замок короля, мы, к сожалению, не знали.

— Да я знаю, что маг. Вопрос в том, кто он?

— А его имя я обещал хранить в тайне.

— Даймен, вопрос стоит ребром, — ухмыльнулся вампир, — ты говоришь мне имя, или я прыгаю в реку, а ты остаешься с носом.

— Проклятый ублюдок, — заскрежетал зубами рыцарь, — ты заставляешь меня выбирать между моей честью и самим существованием моего ордена!

— Да брось. Ты ничем не рискуешь. Просто когда мы скрестим клинки, ты шепнешь мне имя на ухо. Никто ничего не узнает.

— Будь по-твоему, — мрачно согласился рыцарь, извлекая меч.

В руке вампира блеснула эльфийская сталь.

Даймен и Кира молча бросились в атаку. Остальные рыцари остались на своих местах, видимо, по приказу Даймена.

Все трое сошлись в бешеной схватке посреди моста. Тонкому клинку мандалы и скорости вампира противостояли два меча, два щита и два пылающих ненавистью сердца. Звон мечей, шарканье ног, сдавленные проклятия рыцарей — все смешалось. Блеск красных глаз и насмешливая улыбка, отражения луны на сверкающих доспехах, мерцающие молнии клинков… В смертельной карусели ничего не разобрать со стороны.

Тяжелый меч Даймена не мог соперничать в скорости с эльфийской сталью, как и более легкий меч Киры. Однако в паре рыцари оказались опасным тандемом, заставляя вампира уйти в глухую оборону. Зерван применил свой излюбленный прием — отход в сторону и удар магической волной. Но на этот раз рыцари только слегка пошатнулись.

— Угадай, кровосос, что начертано на наших щитах под слоем краски? — злорадно хихикнула Кира.

— Неужели магические защитные руны?

— Именно, — пропыхтел Даймен и сделал выпад.

Вампир легко ушел от него в сторону, противоположную той, с которой находилась Кира, и оказался слева от Даймена. Мандала звякнула, упав на камень моста. Двумя руками схватившись за края щита, Зерван навалился на него плечом, вложив в толчок всю свою недюжинную силу.

Сэр Даймен сбил с ног напарницу, споткнулся о нее же и рухнул на перила моста, которые не выдержали веса рыцаря в полном облачении и с треском сломались.

С протяжным криком Даймен полетел с моста вниз.

— Вот и все, — спокойно сказал Зерван, поднимая с земли свой клинок, — я сдержал свое слово, данное в поселении дварфов.

— А сейчас я сдержу свое, монстр! — С этим криком Кира невероятно резво вскочила на ноги и ринулась в атаку очертя голову.

Строй рыцарей пришел в движение — видя бесславную смерть командира в водах Вартуги, остатки ордена пошли в атаку. Вампир же сдерживал отчаянно атакующую девушку — до тех пор, пока не улучил момент для точного прямого удара. Кираса не смогла устоять против остроты мандалы, и Кира получила укол немного пониже правой груди, аккурат между двух ребер.

— Не судьба тебе сдержать свое слово, — мрачно сказал Зерван, глядя сквозь забрало в широко открытые глаза, и выдернул клинок.

Кира ан Кранмер выронила меч, опустилась на колени и молча завалилась на спину.

Вампир взмахнул мандалой, стряхивая кровь, затем поднял меч девушки и пару раз махнул для пробы. Давно он не дрался двумя клинками, но время пришло, придется тряхнуть стариной.

Зерван с ухмылкой загнанного зверя наблюдал, как стремительно приближаются к нему, размахивая мечами, рыцари. Когда они оказались почти рядом, он рванулся вперед, в безумную атаку, и встретил наступающего врага стальным вихрем. Как в старые добрые времена, подумалось ему, никакой магии, только сила, скорость, доблесть и мастерство. Наверняка недобитый орден выскреб все, что оставалось в закромах, и потратил на магические щиты. Ему, сильному, но неумелому магу, не пробить чары, наложенные искусными чародеями Монтейна.

И он кружился в танце смерти, отправляя рыцарей на залитые кровью камни моста или сбрасывая в реку, кружился, потеряв чувство времени и пространства. Меч Киры был выбит из его руки, и вампир крепко двумя руками сжимал мандалу, словно любимую женщину. И танец продолжался.

Разум Зервана да Ксанкара помутился, вернув его в далекое прошлое. Он больше не видел ни рыцарей, ни бегущих со стороны города арбалетчиков. Вокруг него кружился в танце цвет эльфийской знати. Это был тот самый бал, после которого Князь-Кузнец Эйнхартайль Этиан подарил предполагаемому мужу своей дочери великолепную, искусно сработанную боевую мандалу. Тот самый бал, на котором он виделся со своей возлюбленной в последний раз, будучи еще человеком.

И сейчас в руках вампира был не щедро обагренный кровью клинок, выкованный покойным князем, а его дочь. Бережно прижимая к себе стройное, сильное тело, он кружился в танце и шептал ей на ухо, что хотел бы танцевать так до самой смерти, тонул в янтарных глазах Таэль и не замечал, что из его груди торчит наконечник попавшего ему в спину болта. Музыканты играли нежную, стремительную мелодию на странных инструментах, но Зервану не было никакого дела, что эти инструменты похожи на арбалеты. Он танцевал, ощущая, как земля уходит из-под ног, счастье переполняло душу, сердце пело, зажатое между двумя древками.

Щелчка двух десятков арбалетов вампир не услышал — он взлетел, буквально взмыл ввысь, уносясь в черное ночное небо.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала Таэль, — и буду любить тебя вечно. Даже смерть не разлучит нас — она не властна над нашей любовью…

— Я люблю тебя, — успел прошептать Зерван за миг до того, как темные воды Вартуги сомкнулись над ним.

Эпилог

ТЕНЬ В НОЧИ

Реннар и Лэйна молча стояли на балконе, держась за руки. Все было решено. Менее часа назад прибыл гонец и привез ответ Зиборна. Король Монтейна благословлял брак своей дочери, Лэйны Монтейнской, и Реннара Справедливого, короля Витарна. Под письмом стояла приписка — по невозможности короля приложить печать лично подписано писарем Кертелем и печать приложена им же.

Весть о гибели вампира гонец доставил устно.

В воздухе висело неловкое молчание.

— Ты рад, что его… нет? — нарушила молчание будущая королева Витарна.

Они оба упрямо обходили эту тему, ни разу не заговорив о вампире, но теперь Реннар сразу понял, о ком речь.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты подумала, что я… одобряю его поступок… Но… — король замялся, — но он был благородным и отважным человеком, как бы там ни было. И все закончилось именно так, как я и хотел, когда нанимал его. Я, конечно, желаю скорейшего выздо…

— Мы уже полно это обсудили, — ответила Лэйна. — Мой отец, посмотрим правде в глаза, поступил нехорошо, и все закончилось для него не так плохо, как могло бы. А ведь…

— Что?

— А ведь не погибни Зерван да Ксанкар, ты должен был бы объявить его в розыск и назначить награду за его голову. Ты не думал об этом, любовь моя?

— Нет, не о чем тут думать. Я уже сделал бесчестный поступок не так давно. О чем я действительно жалею — что не могу объясниться и принести свои извинения за это. Некому уже. Мое первое за всю жизнь бесчестье да Ксанкар забрал с собой в могилу на дне Вартуги. А другого больше никогда не будет. Оставим эту тему.

— И лучше уже навсегда. Мир его праху. Кстати, я узнала, что утром ты подписал указ, запрещающий охотиться на баньши. Это не все поймут, несмотря на то что теперь устранено последнее разногласие с соседствующими эльфами…

— Но ты-то поймешь, любовь моя?

Принцесса молча кивнула.

* * *

Силорн прислушался к крику ночной птицы. Он уже привык к ней. Ночь за ночью она тоскливо кричит, нарушая тишину, царящую у заброшенного форта в Мертвых горах. Ночь за ночью он, Силорн Вернаро Этиан, стоит на страже согласно данному им слову. В одиночестве. Только он и та птица. Но сегодняшняя ночь последняя.

Все это было уже ни к чему — некого ждать у полуразрушенных ворот. Но и там, внутри, где царили печаль и горе, верному телохранителю делать было нечего. Слуги и остальные охранники еще два дня назад покинули форт, собрав все пожитки и оставив свою госпожу один на один с ее личным горем. А его — один на один с долгом.

Силорн поудобнее устроился на камне. Скоро рассвет. До прибытия кортежа, который доставит княжну Таэль Этиан к «Артефакту душ», оставалось каких-нибудь два часа. Два часа, которые его госпожа может быть сама собой и горевать, не скрывая эмоций. Два часа, которые он, Силорн, стойко отстоит на страже. Как до этого отстоял две сотни часов. А еще до этого — сто семнадцать долгих лет.

Неделю назад пришла страшная весть. Зерван да Ксанкар погиб в неравном бою на мосту через Вартугу, пытаясь выбраться из города. Пятьдесят шесть рыцарей из уже расформированного ордена Белой Розы нашли свою смерть на том мосту… или в реке под ним. Как утверждали очевидцы, вампир дрался словно демон и наверняка убил бы всех, если б из города не подоспели стражники-арбалетчики. Свидетелей было предостаточно — почти сотня стражников и гвардейцев короля и Кира ан Кранмер, та самая, которую да Ксанкар пощадил в Витарне. Раненная в легкое, она осталась в сознании и все видела своими глазами. Конечно, у страха глаза велики, сражаться в одиночку против полутора сотен врагов и забрать с собой на тот свет треть из них — это за пределами сил даже очень старых вампиров. Но Силорн, впрочем, не удивился. Одно дело старые вампиры. И совсем другое — Зерван да Ксанкар.

Никто из уцелевших рыцарей ордена, кроме раненой ан Кранмер, не остался на месте схватки: им нечего было уже делать в Монтейне. Как и где-либо еще. Ордена более не существовало. Зиборн распорядился повесить восьмерых самых высокопоставленных членов ордена, остальные были отпущены на все четыре стороны.

Силорн вздохнул. Вот и все. Зервана да Ксанкара больше нет. И его госпожи скоро не станет. Когда она выполнит долг перед своим народом, то отправится искать своего возлюбленного по ту сторону смерти. Старый телохранитель искренне хотел, чтобы они там встретились поскорее.

А он… А он будет уже никому не нужен. Даже если в Послежизни и нужны телохранители, там у Таэль будет надежный спутник до скончания времен.

Нужен ли будет старый мастер-мечник кому-нибудь, если план увенчается успехом? Нет. А если ничего не выйдет, тогда Силорн найдет смерть вместе с остатками своего народа в последней безнадежной битве.

Чем бы все это ни кончилось, эльф желал, чтобы конец наступил побыстрее. Он устал, очень устал. Ему всего триста… Молод для народа, живущего по семь сотен лет. Но Силорн чувствовал себя стариком. Седым, измученным стариком. Столько лет лишений и страданий…

Мысленно он вернулся к тому, с кого все и началось.

Зерван да Ксанкар, граф Рэнфэйр. Не встреться он тогда с Таэль, все было бы иначе. Семьдесят два года назад план был бы осуществлен, и сейчас высшие эльфы процветали бы пускай на клочке, но своей собственной, пригодной к жизни земли.

Силорн не винил вампира ни в чем. Зерван просто стал причиной, не желая этого и даже не зная ничего. И, как ни крути, старый телохранитель признавал — для Таэль более достойной пары нет и не было. Ни среди людей, ни среди эльфов. Зервана да Ксанкара нельзя было не уважать. Он заслужил уважение всех, даже самых заклятых врагов. Даже его, Силорна, уважение.

А уж события последнего времени и вовсе выходили за пределы понимания эльфа. Возможности семидесятилетних вампиров он знал, но то, что наделал Зерувиэль, очень трудно было объяснить. Сначала в одиночку разгромил орден Белой Розы в Витарне, и неважно, что господа рыцари попали в свою же ловушку… Людишки, что с них взять. Но тем не менее…

А затем пошло-поехало. В короткие сроки, в одиночку, вампир сделал то, что никто другой не смог бы сделать за всю жизнь. Убил принца Кор-Гала в толпе его же охранников, перебил отборный отряд охотников за головами, единолично погубил целый орден… Влиятельный орден, владеющий землями, замками и богатствами в нескольких странах, состоящий из тысяч рыцарей, сошелся в борьбе с одним вампиром и потерпел сокрушительное и весьма позорное поражение.

Средь бела дня вырвать свою подругу из темницы короля… Из темницы, откуда уже двести лет как никто не убегал и не выбирался иным способом, чем вперед ногами или по факту высочайшей амнистии.

Силорн вздохнул. Определенно об этом вампире будут слагать легенды. Но не за это. Не-э-эт. А за самую последнюю его выходку. За избиение короля. Зиборн теперь Второй только официально. До самой смерти за глаза он будет именоваться Зиборном Битым. Битым в своем тронном зале. При свете дня при всем честном народе. И что хуже всего — все дворянство Монтейна слышало, как их король вымаливал себе жизнь.

Что ж. Как бы то ни было, Зерван да Ксанкар вписал свое имя на страницы истории. Кровью. На века. Число тех, кто за последнее время принял смерть от руки вампира или при его активном участии, перевалило далеко за сотню. А молва уже множит это число. Среди прочего, всего за неделю с момента смерти Зервана в его жертвы записали аж шесть особ королевской крови. Еще годик-другой, и туда запишут всех королей, погибших от руки убийцы, за последние пару-тройку сотен лет. И никто и не вспомнит, что Зерван прожил всего сто четыре года.

И все это будет иметь далеко идущие последствия. Крушение могучего ордена, обострение отношений Монтейна и Кор-Гала… Король Витарна женится на дочери Зиборна, хоть король Монтейна отчаянно этого не желал. Только деваться уже некуда. Репутация подмочена хуже не придумать, соседние короли уже отвернулись от Зиборна. Даже такие никчемные союзники, как Реннар, теперь на вес золота.

Определенно Зерван сумел перекроить даже политическую карту. У Зиборна нет других наследников, а значит, Реннар объединит под своей короной и Витарн и Монтейн. Богатство и сила Монтейна в сочетании с развитой торговлей Витарна и превосходной репутацией Реннара как человека слова и отличного торговца образуют в итоге великолепную империю.

Что ж, можно только порадоваться, что отхватить кусочек от территории Монтейна сейчас будет куда проще. Лишенный поддержки многих дворян, Зиборн не сможет сильно сопротивляться.

Птица снова закричала… но не так, как обычно. Чуткое ухо эльфа сразу уловило разницу, и Силорн понял — кто-то идет по дороге. Вероятно, со стороны Зирааверд по направлению к Монтейнкипу.

«Интересно, кого тут носит, — подумалось ему. — Для эскорта княжны рановато». Эльф тенью скользнул внутрь, за ворота, и притаился у полуобвалившейся стены.

Шаги приближались. Становилось ясно — путник собирается войти в ворота. Силорн приготовился к схватке с неизвестным противником. Хотя если это человек, то проблем не будет. Больше тут бродить некому. Разве что неупокоенные мертвецы… но их мастер-мечник опасался еще меньше.

Темная фигура появилась в проеме ворот и шагнула внутрь. Эльф, затаившись в самой густой тени, молча наблюдал, как незваный гость сделал несколько шагов по плацу и остановился.

Негромкий голос заставил Силорна окаменеть на мгновение.

— Силорн, вражина, где ты? Я знаю, что ты тут… должен быть тут.

— Я тут, — тихо отозвался эльф и сказал: — Неужели ты аж с того света вернулся?

— А я там и не был, — как-то странно засмеялся вампир.

Он повернулся на голос эльфа, и луна осветила его лицо. Да, это был Зерван да Ксанкар.

— Но ведь столько людей видело, как ты погиб… — начал было Силорн, но вампир его прервал:

— Это не совсем так. Видеть, как утыканный болтами вампир падает в реку с моста, — это не совсем то же самое, что видеть его смерть.

Он снова странно засмеялся, поднес ко рту бутылку и отпил.

— Неважно… ты все-таки здесь, Зерван да Ксанкар. И я здесь, как мы и договаривались. Ты, полагаю, принял решение? — мрачно спросил Силорн.

— Нет, — ухмыльнулся вампир, — не принял.

— Тогда самое время принять. До прибытия сопровождающих для Светлейшей осталось не более двух часов.

Ухмылка на лице вампира стала еще шире. Это была очень странная и блуждающая ухмылка.

— А я не хочу, — ответил Зерван.

Он сделал пару шагов в сторону рухнувшей стенной башенки и уселся на один из огромных каменных кирпичей. Затем снова приложился к бутылке, крякнул и добавил:

— Понимаешь… мне уже все равно. Хочешь глотнуть?

И внезапно Силорн все понял. В бутылке была не кровь. Отсюда и странный смех, и ухмылка, и мутноватый, блуждающий взгляд. Вампир был пьян.

— Ты… пьян? Разве на вампиров действует…

— Вино? Хе-хе… да. Действует. Если выпить много.

Несмотря ни на что, Зерван вполне уверенно держался на ногах, а его речь была внятной и осмысленной — вампиры все же устойчивы к алкоголю. Но тем не менее что-то в его поведении изменилось.

— Значит, ты передумал драться? — уточнил Силорн.

— Нет. Не передумал. И не решил. Силорн, вражина ты мой заклятый, я же сказал… мне все равно. Понимаешь. Все равно. Истина в вине. Я понял это только сейчас, когда шел сюда. Я купил себе вина. Старого эльфийского. На все деньги. Зачем мне деньги, думал я. Хоть побалуюсь вином, которого не пил с тех самых пор, как стал вампиром… Думал, может, так мне будет проще… — Он не договорил, но эльф понял, что именно имел в виду вампир. Что именно ему будет проще сделать. — А оказалось… оказалось, что это и есть мое решение. Понимаешь, мне сейчас, именно сейчас, наплевать. Почти на все. Война, потоп, мор, конец света… Меня это сейчас не волнует. И стимула делать то, чего я не хотел делать, у меня больше нет. Вот и все. — Он допил вино и швырнул бутылку куда-то в сторону.

Силорн молча смотрел, как Зерван снимает котомку и достает из нее еще одну маленькую глиняную бутылочку со сложным узором. Такого вина больше не делают. Только солнечный народ владеет секретом его производства, но виноградников у эльфов уже нет. И потому солнечного вина осталось в мире совсем немного. Сам Силорн пил его всего один раз в жизни. Среди людей каждая маленькая бутылочка стоит баснословных денег. И все это вино — выдержки в несколько сотен лет. А сейчас у вампира в котомке еще как минимум четыре такие бутылочки.

Силорн подавил в себе желание схватить котомку и треснуть Зервана ею по голове. Ничего. Скоро солнечный народ вернет себе часть своих былых владений. И вновь будет изготовлять и пить сладкое, терпкое, душистое вино.

— Что ж. Твое решение — твое право. Что ты намерен делать дальше?

Вампир откупорил бутылку и сделал большой глоток.

— Сидеть тут до рассвета. Пить вино. Что мне еще делать? Внутрь ты меня не пропустишь…

— Разумеется, нет, — холодно согласился эльф. — Я, видишь ли, тебе не верю.

— Да мне все равно, веришь ты или нет, — ухмыльнулся Зерван. — Я могу пройти туда и без твоего согласия. Только, — внезапно погрустнел он, — как я появлюсь перед Таэль в таком виде?

— Думаю, ей было бы все равно, — сказал Силорн, — она считает тебя мертвым. Ты бессердечный мерзавец, Зерван да Ксанкар, ты мог бы хоть как-то дать знать…

— Как? — пожал плечами вампир. — Я очнулся только на берегу у Зирааверд, куда меня вынесла река, и вытащил из себя восемь болтов. Потом меня нашли два гнома. Они-то и приволокли меня к одному моему другу-дварфу. И я все это время был в крайне плохом состоянии. Ты когда-нибудь поймешь, если в тебя воткнут парочку стрел, каково это. Ну да теперь уж что говорить. Силорн, сделай одолжение. Сам сходи и скажи ей, что я жив.

— Не могу, — ответил эльф, — это может быть ловушкой. Я же сказал, что все равно не верю тебе. Давай будем откровенны — в бою у нас были бы равные шансы, но ты, может, и не хочешь рисковать. А сейчас, когда ты не до конца оправился от ран, у тебя и вовсе нет шансов. И возможно, ты ждешь, что Светлейшая покинет форт, бросится к тебе… А ты исподтишка кинжалом…

— Ты действительно редкий мерзавец, — скривился вампир. — Так не говори, что я тут, и Таэль никуда не побежит.

— Она спросит, откуда я знаю. Что я отвечу?

Вампир отстегнул от пояса мандалу в ножнах и протянул ее Силорну:

— Теперь тебе спокойней?

— Немного, — согласился тот.

— Теперь ты скажешь ей?

— Нет.

— Ты сукин сын.

— Я исполняю свой долг.

Зерван удрученно покачал головой и приложился к бутылочке.

— Ну и кто из нас бессердечный мерзавец? Ладно, по крайней мере я увижусь с ней, когда она выйдет из форта.

— Только учти, близко к тебе ее все равно не подпустят.

— Оно и к лучшему, — вздохнул вампир, — она хоть не заметит, что я пьян.

Эльф кивнул:

— Не заметит. Если ты не собрался выпить все вино, что у тебя осталось.

Зерван молча сделал еще глоток. Затем протянул котомку Силорну:

— Передай это ей тогда, договорились?

— Как только дело будет сделано, передам непременно. Так что если внутри яд, Таэль умрет уже после того как…

— Ты кретин, — с чувством сказал вампир. — Плохо же ты знаешь ту, которую охраняешь уже лет восемьдесят. Таэль бы не стала употреблять алкоголь перед таким ответственным делом.

— Восемьдесят? — хмыкнул эльф и уселся на камень напротив собеседника. — Я охраняю ее почти с самого рождения. Сто семнадцать лет и четыре месяца. И… да. Тут ты меня обставил. Не спорю, ты знаешь ее лучше, несмотря ни на что.

Некоторое время они сидели в полной тишине. Потом ночная птица снова закричала, как обычно.

— Что будет после того, как артефакт будет использован? — спросил вампир, — Если все удастся, Совет князей наконец отпустит Таэль?

— Я не знаю, — пожал плечами эльф. — Ты же понимаешь, что княжна должна оставить после себя наследника — до тех пор она не может покинуть свой клан. Да и кроме того, в последнее время, еще до того как ты якобы погиб, она слишком много думала о смерти. Я надеюсь лишь, что ты дашь ей сил жить дальше…

— Я тоже думал кое о чем. О вашем странном обычае называть братьями временных соратников… Это и есть решение. Верно?

— Верно. Но когда Таэль предложила тебе это, ты отказался, — напомнил Силорн.

— Ну… пока я валялся мешком проса в гостях у дварфа, у меня было время подумать. К тому же еще я встретился после этого кое с кем, очень мудрым… И потому пересмотрел свою точку зрения.

— Таэль будет счастлива узнать это, — сухо кивнул старый телохранитель. — Я ей обязательно расскажу о твоем решении по дороге.

Вампир дотянулся до котомки и достал еще одну бутылку.

— Давай выпьем, что ли? — Он протянул бесценный сосуд эльфу.

Силорн с подозрением покосился на вампира — похоже, да Ксанкар играл честно. Но подозрительность взяла верх над жаждой. Человеку, даже лучшему, не перехитрить старого мечника.

— Можно… но там многовато для меня, я же на страже… — С этими словами Силорн взял из руки вампира уже початую бутылку, из которой пил сам Зерван, и хитро улыбнулся.

— Старый хитрый лис, — покачал головой тот и откупорил ту бутылку, которую предлагал эльфу. — Твое здоровье, вражина.

Оба отпили немного. Силорн блаженно зажмурился… Воистину нектар. Ничего. Скоро такой божественный напиток будет доступен всем эльфам.

— Значит, теперь мы не враги с тобой, — подытожил Зерван, — так что ты можешь сказать мне одну вещь. Как ты отслеживал мои перемещения, Силорн?

Старый мечник поперхнулся.

— О чем ты?!

— О чем, о чем… Неизвестный маг вначале сообщил шайке охотников, что я двинулся в Мертвые горы. Затем там же меня на обратном пути догнали рыцари ордена.

Под занавес, они ждали меня на мосту. Сэр Даймен, перед тем как умереть, сказал мне, что орден получал известия от того, кто назвался Вернаром. Это ведь ты, Силорн Вернаро Этиан, не так ли? Никто не мог знать, что я вышел из Зирааверд. Позже рыцари догнали меня вскоре после того, как я покинул этот форт. Ты знал, что я тут, все ясно. Но дальше мост. Этого ты тоже не мог знать… обычным способом.

— Раскусил ты меня, — мрачно сказал эльф. — Я знал, что никчемный рыцарь не сдержит слово… Да, это я сообщал твоим врагам, где ты. А отслеживал твои перемещения другой маг, неважно, кто он, ты не знаешь его. Я знал, что твое появление не сулит ничего хорошего. И потому старался погубить тебя, как мог. Помнишь, что я сказал при прошлой встрече? Я не пожалею ни жизни, ни чести, если так будет нужно. Итак, теперь ты знаешь. Что дальше?

— Да ничего, — пожал плечами Зерван, — мне просто интересно, как ты это делал. Особенно самый первый раз. Ведь тогда мы еще не встретились и ты не мог отслеживать меня с помощью магии, потому что на мне не было никакой метки.

Глаза эльфа блеснули.

— Хочешь, чтобы сегодняшняя ночь была ночью откровений? Отлично. Я скажу тебе. Ты никогда не думал, почему Князь-Кузнец сделал меч для человечишки? Хотя его за это порицали все… Князь-Кузнец, мир его праху, кстати, тоже тебя очень сильно не любил. Ты перечеркнул все его планы на замужество его дочери и объединение клана Этиан с кланом Веспайр под единым управлением.

— Вот как… Я не знал этого. Так почему же?

— Только потому, что его очень просила Таэль. А потом она просила тебя никогда не расставаться с мандалой. Теперь ты понял?

— Она… — поразила вампира внезапная догадка.

— Да. Таэль желала всегда знать, где ты находишься. Так ей было спокойней в преддверии войны. Она сама пометила клинок магическим символом, который сохранил силу на протяжении семи десятилетий. И вот по нему-то я и выследил тебя, как только ты объявился у Зирааверд.

— Понятно, — кивнул Зерван и отхлебнул из бутылки.

— И что скажешь по этому поводу?

— Ничего. Я уже давно все решил. А то, что я узнал от тебя, всего лишь удовлетворяет мое любопытство. Но есть еще более важный вопрос. Как Диркхем узнал про мою подругу? Ты помог?

— Нет, конечно! — возмутился эльф. — За кого ты меня принимаешь?

— За лживого и коварного сукина сына, Силорн. Как тебе после этого верить?

— Я уже сказал тебе достаточно для того, чтобы моя госпожа приговорила меня к самоубийству, — мрачно ответил эльф, — смысл мне отпираться теперь? Я не имею отношения к…

— А, забудь, — махнул рукой вампир, — твои слова совпадают с тем, что говорил сам Диркхем. Я тебя не выдам, ты еще будешь нужен своей госпоже…

Силорна вдруг поразила догадка:

— Постой-ка. Ты сказал, что давно все решил. А чуть раньше ты сказал, что ничего не решил…

— Угу, ты меня тоже раскусил, — согласился Зерван и посмотрел ясными глазами в глаза эльфа, — я, видишь ли, не очень хорошо научился лгать.

Он встал, глядя на Силорна. Блуждающая ухмылка пропала с его лица, глаза больше не бегали. И тогда старый мастер с ужасом понял, что дал себя провести. Он попытался подняться, но ноги совершенно не слушались. Рука только и смогла что дотянуться до рукояти оружия, но вытащить из ножен уже не хватило сил.

— Мерзавец… ты… — выдавил заплетающимся языком Силорн.

— Верно, — кивнул вампир, — я передумал драться с тобой. Вино было только в той бутылке, которую я надпил, а ты допил. В остальных вода. Ты взял именно ту бутылку, которую я тебе и предназначил, Силорн. Я слишком хорошо тебя знаю, старый лис. И, отвечая на твой немой вопрос, да, та дрянь, которую я добавил в вино, не действует на вампиров.

Эльф понял, что это конец. Все сто семнадцать лет полного самоотречения были потрачены впустую, ибо он не уберег свою госпожу. Предупреждающий крик застрял в горле, суставы, казалось, застыли.

— Чтобы между нами не осталось ничего недосказанного, — вампир наклонился к Силорну, — это тебе за твои происки.

Эльф видел несущийся к нему кулак, но не мог ни уклониться, ни заслонить челюсть рукой. Мир взорвался фонтаном разноцветных огней и погас.

* * *

— Таэль, ты тут, любовь моя? — раздался негромкий голос.

Княжна, сидевшая в кресле, в котором проводила почти все время, глядя в никуда, с тех пор как узнала о гибели возлюбленного, обернулась и застыла. На пороге стоял Зерван. Похудевший, бледный, уставший, но живой.

— Здравствуй, Таэль. Я пришел, как и обещал. Жаль, не получилось быстрее. Не смог по-другому.

Княжна молчала, не веря своим глазам, не в силах сказать хоть слово. Вампир устало прислонился к стене у двери и тоже умолк. В полной тишине глядя в глаза друг другу, они не нуждались ни в каких словах.

Первой нарушила молчание Таэль:

— Но ты все-таки пришел. Я знала, что тебя никому не остановить.

Глядя на внезапно воскресшего любимого, она сделала несколько шагов вперед, сокращая расстояние не только к Зервану, но и к своей сабле, лежащей на столе.

— А я этого не знал… до последнего времени.

— Я рада, что ты жив. Несмотря ни на что, я рада. Но ты, наверное, знаешь, что скоро прибудет мой кортеж. — Княжна вопросительно взглянула на вампира. — Так что ты решил?

Разумеется, Таэль отлично знала, что он решил, и потому ответ ее удивил.

— Я не буду драться с тобой. Как видишь, я оставил мандалу у Силорна. Он бы не пропустил меня с оружием, — устало улыбнулся Зерван.

Таэль глубоко вздохнула — и в следующий миг оказалась в крепких объятиях любимого человека.

Время остановилось для них. Княжна плакала, вампир молча гладил ее волосы. Им было что сказать друг другу… но не сейчас.

Так прошло несколько минут — в обоюдном молчании. Для одного они пролетели как один миг. Для другой тянулись словно вечность. Но вот наконец настал момент, когда молчание было нарушено.

— Что будет дальше? — негромко спросила Таэль.

Ее голова лежала на широкой груди вампира, и, по правде говоря, княжну не очень заботило, что будет дальше. Что будет, то будет. Просто молчание становилось несколько неловким, и она не могла понять почему.

— Все будет хорошо, — заверил ее Зерван.

— Ты сам веришь в это? — тихо спросила Таэль.

— Я это знаю.

— Ты стал провидцем? — усмехнулась эльфийка.

Вампир помолчал, прежде чем ответить.

— Нет, конечно. Мне это сказал один… ну даже не провидец, а скорее дальнозоркий… советчик, назовем его так.

Княжна немного отстранилась от него:

— Похоже, ты знаешь что-то, чего я не знаю.

А про себя она подумала, что Силорн, верящий людям еще меньше, чем подземным дроу, пропустил Зервана, которого к тому же очень недолюбливал, только лишь забрав оружие. Так непохоже на него.

— Да, я знаю кое-что, чего ты не знаешь, — согласился вампир.

— Как ты уговорил Силорна пропустить тебя?

— Никак. Я ему просто припомнил одну обиду и расквитался за нее. Кулаком в челюсть. После чего он оказался не в состоянии воспрепятствовать мне…

В этот момент Таэль обнаружила, что правая рука Зервана больше не обнимает ее талию. Княжна даже не увидела, а скорее почувствовала, как вампир тайком потянулся к карману, и все поняла.

Она была отчасти готова к этому. «Зерван тоже решил не рисковать своим народом в честном бою», — запоздало поняла Таэль, пытаясь вынуть кинжал, отравленный вытяжкой из крови бхута, припрятанный в рукаве.

И в этот момент левая рука вампира сомкнулась на ее шее стальной хваткой.

* * *

Силорн в очередной раз собрал волю в кулак, выбросил вперед руку и подтянул тело. Ног он просто не чувствовал. Дышать было очень тяжело: мешал зажатый в зубах кинжал. Сердце было готово лопнуть от напряжения, но Силорн упрямо полз вперед. Пускай лопнет, Нергал с ним, этим сердцем. Только немного позже.

Он не слышал звуков боя. И понимал, что им неоткуда взяться: вероломный вампир изначально и не собирался драться и рисковать своей шкурой. Или народом… какая разница?

Самое главное — не думать о том, что Светлейшая уже может быть мертва. Ползти, ломая ногти, вперед, не останавливаться, не забивая голову лишними мыслями.

Силорн уже оправился от удара в челюсть, но вот проклятая отрава действовала. Руки и туловище уже слушались, но ноги — нет. Так что если он и успеет, все, что он может сделать, — это один бросок кинжала.

Мастер-мечник преодолел почти весь путь, кляня себя. Так глупо и бездарно попасться в западню, расставленную хитрым сукиным сыном. Променять жизнь своей госпожи на глоток отравленной дряни…

Вот и дверь в покои княжны. Внутри тихо, словно в могиле. Силорн рванулся, насколько это может сделать полупарализованный калека, дополз до двери, уперся в нее головой, вынув изо рта кинжал и изготовившись к броску.

Еще одно титаническое усилие — и неплотно прикрытая дверь распахнулась перед ним.

Таэль лежала на кровати, укрытая одеялом. На бледном лице застыла безмятежность. Вампир сидел рядом в кресле, печально глядя на свою возлюбленную.

Кинжал не был брошен. Силорн выронил его, ткнулся лбом в холодный каменный пол и заплакал. Вот и все. Конец. Конец всего.

* * *

Зерван некоторое время молчал, но вид плачущего старого недруга вгонял его в еще большую тоску. Вампир подошел к эльфу, ухватил за шиворот, подтащил к свободному креслу и усадил в него.

— Не хнычь, — мрачно сказал он. — Ты в самом деле подумал, что я убил ее? Кретин…

Силорн, услышав это, рухнул с кресла и пополз к кровати. Вампир бесцеремонно схватил его и вернул на место.

— Ты не услышишь ни стука сердца, ни вздоха… Смотри сюда.

Со столика, на котором лежали различные женские побрякушки, косметика и украшения, он взял зеркальце и поднес к бледным губам княжны. Минуту спустя внимательно осмотрел гладкую поверхность и протянул Силорну:

— Испарину видишь?

Эльф с удивлением и ненавистью взглянул на вампира:

— Но… как?!

Зерван сел в кресло, пнув пустой продолговатый флакон, валявшийся на полу.

— Сие называется «Слезы вечности». Это не магическое снадобье, так что никаким вашим эльфийским колдовством Таэль не разбудить. Она не хотела это пить… пришлось заставить. Боюсь, я немного перестарался с дозой… Половину я пролил, но остальное она выпила. Ближайшие лет пятьдесят пролетят для Таэль, как один миг. Как один сладкий сон. А когда она проснется, мир станет другим…

Силорн горько усмехнулся:

— Ты убогий, никчемный человечишка. Просто слабак, как и все вы. Не хватило мужества довести начатое до конца? Мир через пятьдесят лет будет миром без солнечного народа. Ты веришь в то, что Таэль будет твоей после этого? Оставшись последней из высших эльфов? Ты не смог убить ее сейчас только для того, чтобы она сама убила себя, когда проснется. Ты ничего не добился — просто подписал смертный приговор всем нам и ей. Вот и все…

Вампир выслушал эту тираду с невозмутимостью.

— Знаешь, почему ваши дела так плохи, Силорн? Вы слишком покорны судьбе. Будучи поставлены перед дилеммой, выбираете меньшее из зол… Вы говорите — нет нерешаемых проблем, есть неприятные решения. Мы, люди, говорим иначе. Любая проблема имеет свое решение, независимо от того, знаем мы о нем или нет. Поскольку подписать приговор десяткам тысяч людей меня не устраивало так же, как уничтожить всех вас, включая Таэль, то я стал искать иное решение. Конечно, это было непросто. Долгое время я пребывал в отчаянии, не видя, что обстоятельства складываются благоприятно. Последним штрихом оказалось наказание Зиборна, предпринятое от безысходности. Последняя деталь, ставшая на свое место, заставила работать весь сложный механизм. Слишком сложный план, чтоб вот так взять и придумать его. Но когда ты вынужден бороться против всего мира, только очень сложный план дает шанс на успех. Я понял все только после того, как оказался в реке. Не помню что и как… Но когда Вартуга вынесла меня на берег возле Зирааверд, то первой мыслью, с которой я открыл глаза, было понимание того, что я наконец нашел способ спасти и Таэль, и людей, и вас. Только потому я и смог вытащить из себя стрелы, встать и сделать шаг.

Силорн скептически хмыкнул:

— Ты слишком самоуверен, Зерван да Ксанкар. Как и все люди. Нельзя вот так просто взять и придумать, как преодолеть множество преград, которые не смогли преодолеть за тысячу лет.

— Ты про войну наших народов и вашу глупую гордыню? Да, это непреодолимые препятствия… Но я их просто обошел. Так что если ты ненадолго заткнешься, вражина, я тебе объясню что и как.

Эльф презрительно фыркнул, но промолчал.

— Спасибо, — насмешливо поблагодарил вампир и сказал: — Как ты знаешь, проблема упирается в землю, пригодную для жизни, и упорное нежелание землю попросить. Вам и не придется. Вы получите часть земель, которые называете Солнечной равниной, от Зиборна. А я получу Таэль.

— Каким образом?

— Вы сделаете ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Итак, мой план выглядит полностью так…

Зерван протянул руку, взял со столика графин с вином и крепко глотнул, затем продолжил:

— Я давно обдумывал способ, как избежать войны, не убивая Таэль. «Слезы вечности» для этого подошли.

Он устроился в кресле поудобней и взял княжну за руку:

— И вот, придя в себя на берегу Вартуги, я понял, как заставить Зиборна поделиться землями, а совет — играть по моим правилам. Теперь, когда Таэль спит, управлять этой вашей штуковиной некому. Планы совета идут прахом, потому они будут вынуждены согласиться на мое предложение — ведь у них нет запасного варианта, не так ли? Итак… Совет князей вступает с Зиборном в секретные переговоры и сообщает ему, что я жив. А также предлагает способ вернуть ему репутацию и уважение. И даже прославиться. Суть сделки в том, что Зиборн получит от вас мою копию, которую собственноручно убьет на арене…

— О какой копии речь? — удивился Силорн.

— Не суть важно. Это будет существо, внешне похожее на вампира и на меня лично, которое после смерти рассыплется в прах. А поскольку все знают, что я не боюсь солнца, то никто не усомнится в том, что Зиборн убил именно меня. Меня уже считают сильнейшим из вампиров за всю историю. Значит, Зиборн смоет с себя позор и завоюет репутацию победителя сильнейшего вампира в мире. Для него сейчас это очень много значит.

Взамен он отдаст вам земли, которыми владел орден Белой Розы. Там есть несколько человеческих поселений, но это и к лучшему: настала пора учиться совместному существованию в этом мире. Разумеется, вам придется формально присягнуть старому хрычу… Но хозяином положения будет именно Совет князей.

— И что помешает ему нарушить слово? Ведь переговоры тайные…

— Во-первых, вы расскажете ему об артефакте. Без особых подробностей. Угроза нашествия на его королевство неупокоенных мертвецов — это первый козырь. О том, что артефактом некому управлять, Зиборну знать ни к чему. Второй козырь — это тот факт, что он убьет подделку. Раскрыть это — значит опозорить его еще больше. И третий козырь — это я. Если он обманет вас, я еще раз приду к нему в гости. И тогда уже убью его.

Силорн помолчал, обдумывая, потом спросил:

— А что это за существо такое, на тебя похожее? Где ты его взял?

— Там, где и «Слезы вечности». У меня оказалась вещь, своего рода яйцо, из которого может появиться существо любого размера и вида. Моя копия уже появилась и растет.

— А как ты пробрался во дворец короля?

Вампир сунул руку в карман и извлек маленький зеленоватый кубик:

— Вот с его помощью. Это как бы летающий глаз. Магический или что-то навроде этого. С ним я просто обошел все патрули.

Эльф покачал головой в сомнении:

— Я не уверен, что из этого выйдет что-то стоящее… Слишком ненадежно.

— Напротив. Кое-кто очень умный и мудрый, с кем я советовался, дал мне пару ценных идей и оценил шанс на успех всего плана как девятнадцать из двадцати.

— И кто же это?..

— Может быть, узнаешь об этом когда-нибудь. Но скорей всего, что нет. Просто учти — и копию, и «Слезы вечности», и этот кубик я получил от него. Не сомневайся, это весьма могущественный и мудрый советник.

Зерван еще раз глотнул из графина и изрек:

— Как бы там ни было, у Совета князей нет выбора. Точнее, он есть. Принять мое предложение или умереть.

Старый телохранитель надолго задумался. Вампир молча сидел, держа спящую беспробудным сном Таэль за руку.

— А как ты собрался решать свою проблему? — хмуро поинтересовался эльф. — Ты должен понять: вековечные традиции — это еще одна преграда, которую тебе не одолеть. Таэль не может выйти замуж не за эльфа… Не может выйти замуж дважды. А ты человек. В конечном итоге если весь твой план сработает, то я признаю, что ты очень мудро и безболезненно решил вопрос войны и мира. Но для вас с Таэль это ничего не меняет. Долг перед своим народом и кланом превыше всего для нее.

Зерван ухмыльнулся своей привычной волчьей ухмылкой… но она получилась какой-то мирной и совершенно беззлобной.

— Скажи мне, Силорн. Отсюда далеко до того места, где сейчас находится совет?

— Два дня пути… Учитывая, что будем везти спящую княжну, то и три.

— Совет князей в преддверии войны в сборе, я так понимаю?

— Точно.

Зерван улыбнулся еще шире:

— Ну так вот, вражина. Самое позднее к вечеру третьего дня я буду эльфом.

Глаза старого мечника медленно поползли на лоб.

— Это каким же образом?

— «Тот, кто в час бранный станет в ряды Народа Солнца для битвы с его врагами, навеки станет братом каждому сыну Солнца и каждой дочери Солнца», — нараспев, как когда-то Таэль, продекламировал вампир и добавил: — Как видишь, возможность стать эльфом для того, кто не родился им, есть.

— Этот обычай такой, — медленно выговорил Силорн. — Если войны не будет, как ты станешь в наши ряды? Да и обычай очень уж старый, и никогда его не использовали.

— А мне плевать. Вдумайся, Силорн. Вы назвали бы братом того, кто один раз сражался бы с вами в безнадежной войне за место под солнцем. А я даю вам это место без войны. Бесплатно. Я не заслуживаю быть братом эльфам?

— Ты? Брат эльфам? — возмутился тот. — Тебе напомнить, что ты вампир, воплощение зла и разносчик чумы? Тебя убьют еще до того, как ты предстанешь пред очи князей. И даже не будь ты вампиром, это не по…

— Не по обычаю? — расхохотался вампир. — Да что ты заладил одно и то же? Пойми, время не стоит на месте. Когда-то все эльфы страшно ненавидели вампиров. Теперь у меня есть подруга-баньши и друзья-эльфы, в том числе дроу. Мир меняется, и мы меняемся. Мы все меняемся — люди, эльфы, орки… Это залог нашего выживания. Когда-то этот мир принадлежал огромным ящерам, но они оказались неспособны изменяться в гармонии с окружающим миром. Теперь их нет. И точно так же и вы должны будете либо измениться вместе с миром, либо исчезнуть.

И вот так же, как совет сделает предложение Зиборну, так и я сделаю предложение совету. Они не смогут отказаться. Право называться эльфом в обмен на будущее, которого у вас пока нет, но которое я вам дам. Одна нарушенная традиция, цена которой — жизнь твоего народа. А не захотят идти против древних традиций, придумают новую. Для меня лично.

Понимаешь, у совета нет иного выхода. Я ключевая фигура всего плана. Я последняя и самая главная гарантия того, что Зиборн выполнит условия сделки. И я не настаиваю на обнародовании решения. Все это будет сделано втихаря. Если совет захочет, он все устроит так, что комар носу не подточит. Я получу статус солнечного эльфа втайне от всех остальных. Мой с Таэль ребенок, наследник титула князя Этиан, не будет знать, кто его отец. И никто не узнает… кроме князей, конечно. А Таэль станет свободна после стольких лет. Мы покинем эти края навсегда. И наконец будем вместе.

— Тебя могут просто убить, когда все закончится, — мрачно сказал Силорн.

— Нет, — покачал головой Зерван, — земля ваша, пока я жив. Зиборн не простит вам обмана. Артефакт можно найти и захватить, тех, кто знает, что он убьет подделку, можно заставить замолчать навсегда. Я — вот то, чего Зиборн боится. А когда его не станет, начнется еще более приятный этап жизни твоего… или нет, теперь уже нашего народа. Как только вы получите землю от Зиборна, найдется еще один король, который даст вам немного пространства для жизни.

Эльф ничего не спросил, только вопросительно посмотрел на собеседника.

— Я говорю про Реннара Справедливого, короля Витарна.

— А он-то с какой стати?

— Я с ним сам разберусь, — улыбнулся вампир, — за ним, скажем так, один должок. Полагаю, ты знаешь, о чем я. А когда Зиборн умрет, вы получите еще больше земли. Потому что Монтейном будет править Реннар Витарнский и его супруга Лэйна Монтейнская. А уж с Лэйной я договорюсь.

Как видишь, враг мой и брат мой, я придумал гораздо лучший план, чем ваша отчаянная затея с новой войной. Хотя не скрою: на нашу с тобой долю еще немало выпадет невзгод и страданий. Ты будешь еще полсотни лет стоять на страже покоя своей госпожи. Я буду в бегах, как дичь, неспособная нанести удар в ответ. Зиборн, зная, что я жив, будет тайно травить меня, как сможет, а я не смогу убить его, ибо это часть сделки.

Зерван тоскливо посмотрел на Таэль и вздохнул.

— А ты все это время будешь спать, любовь моя. Спать и видеть сны. И когда ты проснешься, все будет иначе.

Мастер-мечник тяжело вздохнул:

— Да, определенно судьба — злая штука…

Вампир едва заметно улыбнулся:

— Что ты знаешь о Судьбе, Силорн? Я был ею приговорен убить Таэль еще семьдесят два года назад, я знаю это. Но тогда случайность позволила мне избежать такой участи. И она, Судьба, хранила меня долго и бережно, чтобы все же заставить сделать то, чего ей хотелось. Но я не сдался и продолжал борьбу. И понял одну вещь. Судьба — как женщина. А женщины предпочитают сильных мужчин, готовых бороться за их благосклонность. Я оказался сильнее в этот раз — проблема решена. Будет ли и дальше она хранить меня? Кто знает… Но одно я скажу: благосклонность Судьбы заслуживает лишь тот, кто готов за нее сражаться.

Эльф с трудом встал с кресла — зелье отпустило его.

— Кортеж скоро должен прибыть. Я пойду встречу их. И предупрежу заодно, что мы теперь не туда отправимся, куда собирались…

Он вышел, но вдруг заглянул обратно:

— Знай же, Зерван да Ксанкар, как бы ни был хорош твой план, тебя все равно будут ненавидеть все. И эльфы, и люди. А последние будут еще и охотиться за тобой с особым рвением. Тебе нелегко будет найти в мире место, где тебя примут с радостью…

Вампир молча посмотрел ему вслед. В чем-то Силорн прав. Для него и раньше места не было, а теперь… Ему предстоит как-то прожить целых полсотни лет, если не больше, в одиночестве неся ношу, которую он сам взвалил на себя для того, чтобы изменить мир ради женщины, которую так беззаветно любил семьдесят лет и которую будет любить до самой смерти. Что ж, он, Зерван да Ксанкар, выдержит это испытание до конца. И это не будет так уж и трудно, поскольку теперь у него есть надежда. Ночь темнее всего перед рассветом.

К тому же старый мастер мечей кое в чем ошибался. Вампир вспомнил об Эмельнеймском лесе, где осталась та, которая обещала ждать следующей встречи даже в Послежизни, и подумал, что как минимум одно место, где всегда будут ему рады, он знает.

Content

Владимир Пекальчук
Скользящий сквозь ночь. Схватка с судьбой

Пролог СХВАТКА НАЧИНАЕТСЯ

Глава 1 КОРОЛЬ И ИЗГОЙ

Глава 2 ТЕНЬ ВО ТЬМЕ

Глава 3 В ОСАДЕ

Глава 4 ГОРА ГРОМА

Глава 5 ПУТЬ В ПРОШЛОЕ

Глава 6 ПОКИНУТАЯ ОБИТЕЛЬ

Глава 7 ТОТ, КТО ОСТАЛСЯ

Глава 8 ХОД ВАРВАРА

Глава 9 ПСЫ ЗА СПИНОЙ

Глава 10 ВСТРЕЧА С СУДЬБОЙ

Глава 11 ЧЕРНЫЙ КОРОЛЬ, БЕЛЫЙ ФЕРЗЬ

Глава 12 ВСАДНИКИ В НОЧИ

Глава 13 ФАТАЛИСТ

Глава 14 КОГДА РЕКИ ТЕКУТ ВСПЯТЬ

Глава 15 ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ

Эпилог ТЕНЬ В НОЧИ