Корр Катрин

Спаси меня

ПРОЛОГ

Девчонка дерзко взмахнула рукой, и несколько круглых браслетов послушно скатились почти до локтя. Их драгоценные камни нагло сверкали в лучах яркого майского солнца, и парень, что так внимательно следил за их самоуверенной хозяйкой, жадно облизал губы. Он задумчиво почесал квадратный подбородок, поросший твердыми колючими волосками, и продолжал смотреть в бинокль, следя за каждым движением расфуфыренной студентки.

На крыльце одного из престижных университетов города собралась кучка парней, хвастливо рассказывающих друг другу о своих дорогих тачках, припаркованных у самой дороги. Двое из них демонстративно вертели в руках ключи от «БМВ» и «Мерседеса», жуя жвачку так лениво и развязно, что, казалось, их протяжное чавканье слышалось даже здесь, за несколько метров. За таких пареньков через несколько лет выходили замуж такие же хвастливые и напыщенные девицы, необдуманно тратящие невероятные денежные суммы на какие-нибудь сумочки от Диор и прочее дизайнерское тряпье. А потом у них рождались такие же избалованные дети, становившиеся точными копиями своих родителей. Какой-то замкнутый и убогий круговорот.

– Было что-нибудь интересное, пока я торчал в этой проклятой очереди? – спросил крепкий мужчина, завалившись на пассажирское сиденье серого и невзрачного микроавтобуса. Он поспешно поставил на грязную панель два пластмассовых стакана с кофе и разложил на коленях шелестящую бумагу с горячим гамбургером. Жадно откусив огромный кусок, он кивнул в сторону девчонки, за которой велось наблюдение: – Куколка сегодня при параде, да?

– Угу, – только и произнес его напарник, внимательно глядя в бинокль.

– Иной раз мне хочется отодрать эту самовлюбленную козочку прямо в ее новеньком «Мерседесе»! Вечно вырядится как потаскуха и у меня шлагбаум в штанах поднимается.

Мужчина засмеялся и лист салата, измазанный кетчупом, упал на его светло-серую футболку.

– Тебя всегда тянет к богатеньким пустышкам. – Опустив бинокль на колени, напарник взял свой стакан с кофе и сделал внушительный глоток. – На сегодня все. Сворачиваемся.

Мужчина закашлялся, вытирая салфеткой красное пятно:

– Утро ведь только началось! У нее еще весь день впереди.

– Твоя пустышка едет в маникюрный салон, потом в ювелирный магазин, чтобы забрать подарок для того «Кена» на синем «Ягуаре». А после, она отправится домой. Ничего нового, все как обычно. Может, вечером свалит в бар со своими подружками, но нам от нее больше ничего не нужно. Мы уже многое знаем.

– Как скажешь! – сказал напарник, пожимая плечами. Он засунул в рот последние остатки гамбургера и вытер жирные руки о свою же футболку. Заметив на себе неодобрительный взгляд, мужчина фыркнул: – Все равно грязная!

Алекс завел машину, и невзрачная колымага не спеша двинулась по широкой дороге, незаметно влившись в огромный поток машин.

– Сегодня пятница, надо оттянуться.

– Завтра работа, будь в форме, – хмуро сказал Алекс, проведя ладонью по выбритому затылку.

В действительности он очень опасался подобных «оттяжек» друга, да еще и накануне крупного дела, над которым они работали больше четырех месяцев. Но виду, конечно же, не показывал.

– Я уже все выучил вдоль и поперек. Могу продемонстрировать с закрытыми глазами.

– Надо быть в форме, – повторил Алекс, кинув на него короткий, но нетерпеливый взгляд.

– Не дрейфь, Ал, все пройдет без сучка и задоринки.

– Типун тебе.

Корж издал свое фирменное «хм-м-м», которое в его интерпретации можно было считать за искренний смех. Гладко выбритое лицо растянулось в самодовольной улыбке, а прозрачно-серые глаза с презрением оглядели блестящий темно-красный «БМВ», остановившийся рядом с их микроавтобусом.

– Я все думаю, – начал говорит он, задумчиво разглядывая изящный профиль блондинки за рулем немецкого седана,  – а, если этот Мойсов не расколется?

– Он все расскажет и покажет, – сказал Алекс сквозь зубы, внимательно наблюдая за пешеходами.

– А если нет? – уперто повторил Корж, повернув к нему голову.

– Тогда отрежешь ему несколько пальцев. Мы уже проходили это. Как только в поле зрения появляется твой секатор, языки тут же развязываются.

– Если и это не напугает его? Ведь этот Мойсов та еще крыса. У него это на роже написано.

Алекс нахмурился, представив подобную ситуацию. В его семилетней практике такие случаи бывали редко, но если вдруг заложники пытались строить из себя героев, приходилось принимать иные меры, чтобы выбить информацию.

– Тогда я буду метать нож.

– Или припугнем любимой дочуркой, – хмыкнул Корж, проведя по засохшим губам ладонью, все еще пахнущей гамбургером из Макдональдса. Отпив кофе, он с улыбкой добавил:– Уж я то с удовольствием это сделаю.

– Завтра его жена будет в центре событий, а не твоя пустышка. Она уедет к своему «Кену» на вечеринку и останется там до самого утра. Если вдруг вернется – будем смотреть по ситуации.

– Молоденькая женушка, конечно, тоже ничего, но дочурка Мойсова меня прям с ума сводит!

Выдавив слабую улыбку, Алекс размял мускулистую шею. Завтрашний день детально прокручивался в его голове на протяжении нескольких месяцев, ведь успешный результат четко продуманного плана, безоговорочно вручит ему путевку в жизнь. В ту жизнь, о которой он мечтал с семнадцати лет, как только впервые познакомился с миром профессиональных грабителей. Именно профессиональных. Словно фокусники, они могли появиться там, где их совсем не ждали, и исчезнуть в мгновение ока, прихватив с собой пачки с деньгами, и не оставляя после себя никаких следов. Он научился этому искусному мастерству, впитывал информацию как губка и выкладывался по полной, на заданиях, которыми снабжал свою группу его же дедушка Роберт. Вспомнив о нем, Алекс усмехнулся про себя, представив реакцию старика, узнавшего о намерении внука навсегда завязать с преступной деятельностью.

После завтрашнего дня он, Алекс, станет сам по себе и навсегда уедет из этого города, полного высокомерных выскочек и богатеньких пузатых папиков, исполняющих прихоти своих любовниц, силиконовых жен и развратных дочек. Кто-то считает, что родиться в семье таких людей, с полными карманами денег – настоящая удача, но только не Алекс. Жить в золотом замке и быть заносчивым ублюдком, вообразившим неведомую власть над другими, слишком мерзко для человека, познавшего все тяготы обыкновенной жизни, лишенной огромных финансов и лоска богатеев. Из таких и вышел Алекс.

Он никогда не винил своего отца, отказавшегося принимать участие в планируемых грабежах. По словам дедушки, он делал все, чтобы не видеть, не слышать и не знать ничего, что касалось деталей работы, ибо владелец информации так или иначе становился косвенным соучастником. Алекс сразу смекнул, что неудавшаяся попытка деда превратить своего сына в профессионального грабителя, словно феникс, переродилась в новое стремление, направленное на него же самого. Роберт увидел в глазах внука искренний интерес, который напрочь отсутствовал у собственного сына, твердо решившего прожить спокойную жизнь обыкновенного смертного и довольствоваться тем, что подарит судьба.

Для Алекса дедушка Роберт был настоящим гением, великим мастером, с искусством которого мог познакомиться далеко не каждый. О его реальных делах знали только самые близкие, для других же он был ничем не примечающимся владельцем небольшого охотничьего магазина.

Благодаря ему, Алекс научился быть незаметным, словно пантера в ночи. Он мог взломать любые замки, выбить из людей коды сейфов, хранящих в себе кучу денег и драгоценностей, быть беспристрастным к мольбам заложников и твердо держать марку бесчувственного преступника. Собственно, ему и не приходилось особо стараться, ведь Роберт постоянно твердил одно и тоже, вбивая в голову внука свое отношение к богачам:

– Эти сосунки, купающиеся в золоте и высирающие огромные куски бриллиантов, готовы говорить что угодно, лишь бы на их силиконовых задницах не осталось царапинки, внук. Дави на них до самого конца, пока они не поймут, что их жалкие жизни висят на волоске. Каждый день они унижают простых смертных – сантехников, уборщиц, даже собственных парикмахеров! Им невдомек, что значит целыми днями горбатиться на «большого дядю», выслушивать оскорбления и получать за это копейки, которыми с трудом можно прокормить семью. Мы брали, берем и будем брать свое. Так устроена жизнь.

Высокомерные, хвастливые идиоты, чьи жизни давно были расписаны на годы вперед, мерились тачками, элитным жильем в разных странах мира и дипломами дорогостоящих образовательных учреждений. Алекс ненавидел эту часть общества и, собираясь на очередную работу, становился перед зеркалом и долго смотрел в собственные глаза цвета темной листвы, повторяя про себя слова дедушки: «Так устроена жизнь». Врываясь в чужие роскошные дома, полные антикварных вещей и дорогостоящих украшений, Алекс с пренебрежением смотрел на плачущих женщин, умоляющих отпустить их и не причинять им никого вреда, и внутренне торжествовал, когда их богатеи-папики чуть ли не ссали от страха потерять все свое нажитое имущество. Он всегда потешался над теми, кто хранил свои деньги в собственных домах, считая эти напичканные камерами и системами безопасности коробки безупречными хранилищами.

К двадцати двум Алекс уже так профессионально владел тонкостями электроники и хакерским искусством, что ощущал себя могущественнее самых известных фокусников мира, и вскоре чувство собственной непревзойденности и чрезмерной уверенности погубило его, ведь одновременно с этим, внутри него разрасталась темная пустота. Он часто задумывался над собственной значимостью в этом мире, и не находя ответов, «уходил в космос», тратив все свои «сбережения» на наркотики. Когда все стало слишком серьезно, Роберт насильно поместил внука в частную клинику, заплатив немалые деньги за лечение.

И вскоре, после скоропостижной смерти деда, что-то внутри Алекса сломалось. Он понимал, единственное, чем он мог заниматься в этой жизни – следить за людьми, изучать их распорядок дня, а после врываться в их дома и грабить. Сам факт того, что он тратил свою жизнь на изучение чужих раздражал его настолько, что всякий раз наблюдая в бинокль за членами семьи, в чьи дома он намеревался ворваться, ему хотелось выколоть себе глаза. Самодовольные «Барби» и «Кены», которых Алекс выслеживал, словно нарочно вертели перед ним ключами от дорогих машин, которых у него самого никогда не было, драгоценностями, сверкающими в лучах яркого солнца и высокомерными улыбками, заставляя считать себя убожеством, недостойным такой жизни, как у них. Иной раз он ловил на себе эти надменные взгляды в барах, куда приходили его «жертвы», а он, будучи в повседневной одежде, а не в «рабочей», стоял рядом с ними плечом к плечу и слушал, как выскочки обсуждали своих знакомых, язвили и сплетничали. Никому и в голову не приходило, что рядом с ними находился человек, что вскоре ворвется в их благоустроенную обитель и заберет свое.

И теперь в свои двадцать семь лет он твердо решил бросить все то, чему его обучил родной дедушка. Алекс мечтал убраться из города, отправиться в Европу и начать новую жизнь, в которой он добьется успеха в чем-нибудь ином. Он хотел ездить в комфортном автомобиле, жить на берегу океана и вести спокойную жизнь обыкновенного человека. Возможно, даже немного диковатую, но в ней обязательно должен присутствовать роскошный автомобиль, ведь он, как-никак мужчина. И для осуществления своей мечты ему осталось совсем немного. Нужно лишь ограбить еще один дом пузатого бизнесмена, в котором хранится около ста миллионов рублей наличными. Это самый большой куш, который ему предстояло украсть за все годы своей особой «работы».

Алекс стиснул челюсти и, в который раз, прокрутил в голове завтрашний день. Никто и ничто не помешает ему, он готов на все лишь бы никогда больше не видеть этот город.

И как будто читая мысли напарника, Корж сказал:

– До сих пор поверить не могу, что после завтрашней ночи, ты свалишь отсюда. С кучей бабла просто сядешь в автобус и уедешь.

– Его еще нужно найти в том чертовом доме.

Корж протяжно хмыкнул и бросил на Алекса самоуверенный взгляд:

– Мойсову придется рассказать, где он хранит свои миллионы. В противном случае я отрежу ему все пальцы и трахну его дочурку, ну, и быть может, молодую женушку. – Мужчина злостно усмехнулся и почесал за ухом, там, где девять лет назад сделал татуировку в виде мелкого знака «крести», потому как считал, что именно эта масть в игральных картах приносит ему удачу. – А самое смешное, что этот крендель живет на самом отшибе, куда даже какой-нибудь заблудившийся хрен не в состоянии добраться. Настоящая удача.

Алекс злостно усмехнулся, сворачивая на забитую машинами дорогу и через пару секунд негромко выругался, проклиная образовавшуюся пробку.

– Отстроил себе хоромы в лесу, напичкал каждый куст камерами и считает, что все под контролем, – продолжал бубнить Корж, доставая пачку сигарет из бардачка, набитого бумажками. Он закурил и выпустил клуб белого дыма в раскрытое окно. – Хотя, с другой стороны, пока есть в мире такие дебилы как Мойсов, у нас будет работенка.

Взглянув на друга, Алекс невольно ощутил себя виноватым. Десять лет они были связаны этой «работой», вместе учились у Роберта искусству грабежа, жили под его крышей и поддерживали друг друга во всем. И теперь, спустя столько времени, Алекс готов был оставить эту жизнь, даже больше – он безумно хотел распрощаться с ней раз и навсегда. Роберту бы это не понравилось.

– Планируешь продолжать? – спросил Алекс тяжелым голосом, стараясь не выдать досаду.

– Все может быть, – улыбнулся напарник, затянувшись сигаретой. – А вообще, надеюсь расширить дело Роба. Хочу открыть огромный магазин для охотников и рыбаков, чтобы все нормальные мужики в городе знали только одно место, где можно купить оружие, удочку и камуфляжный костюм.

– Это хорошая мысль. У тебя получится.

– Думаешь? Я ведь буду скучать по этому жесткому адреналину, что испытываешь всякий раз, когда врываешься в золотые замки. Неужели тебе не станет скучно?

– Я хочу эту скуку, – признался Алекс ровным голосом. – Хочу спокойствие.

– Если бы ты сказанул такое лет пять назад, я бы со смеху помер, честное слово! Помнишь как мы отрывались после удачного «заплыва»? Бог мой, сколько спиртного, сколько девочек и счастья!

«И наркоты», – с отвращением подумал Алекс, стиснув челюсти.

– Не хочешь убраться отсюда?

– Нет, брат, я не такой отчаянный, как ты. Может и правда расширю дело нашего старика, куда-то ведь столько капусты надо деть, а? – засмеялся он. – Но, ты же знаешь, я быстро перегораю. Наверное, единственное, к чему у меня будет пожизненная тяга, так это к адреналину во время «заплыва» и богатеньким девочкам, – хмыкнул Корж и снова потер за ухом свою татуировку. Алекс давно заметил эту привычку, и понял, что напарник делает это либо, когда сильно обеспокоен, либо когда непременно жаждет чего-то. – В любом случае, я буду счастлив, поверь мне.

И Алекс верил. Но он не был до конца уверен в способности друга держать все под контролем. Его внезапная импульсивность часто брала верх над здравым смыслом, что чаще всего сказывалось весьма негативно как на «работе» так и за ее пределами.

Их группа состояла из четырех человек, но в действительности, никто из них не мог так четко продумать весь план работы, как Алекс, включая непредвиденные ситуации. По натуре своей он был слишком наблюдательным, мог долго молчать во время оживленной беседы и со стороны казался слишком отстраненным от всеобщей суеты. На самом же деле он просто много думал. Если в поле его зрения появлялся объект, так или иначе привлекший к себе внимание, Алекс невольно погружался в его изучение. Это не на шутку выводило его из себя, ведь заинтересоваться клочком смятой этикетки от бутилированной воды мог только идиот, которому нечем было заняться.

«Почему ее оторвали? Тот, кто сделал это явно нервничал и пытался хоть как-то отвлечься». И пошло поехало…

Алекс снова выругался и нетерпеливо пересек двойную сплошную, уезжая в обратном направлении.

– Поехали сегодня в бар вечером? Там по-любому будет много таких же папенькиных шлюшек, которым скучно сидеть дома.

– У нас работа завтра.

– Ал, ну, давай! Никто напиваться не будет, зуб даю! Просто отдохнем с парнями, выпьем по кружке пива и уедем. А ты сможешь еще раз провести наблюдение за объектом.

– Меня уже тошнит от этих идиотских фразочек, – злостно кинул Алекс. – И наблюдать больше не за чем. Я знаю все об этой семейке, вдоль и поперек. Даже какими прокладками пользуется твоя пустышка и ее молодая мачеха.

– Тогда просто выпьем пива, брат! Успокойся ты.

Но Алекс был взбешен уже тем, что даже обыкновенный отдых ассоциировался не с простым трепом языком за выпивкой, а со «слежкой за объектом». Он знал, что в любом месте, куда бы его не привела судьба, а он всегда будет вести наблюдение. За кассиршей, потирающей нос, за барменом, недоливающим несколько капель спиртного и за всеми, кто громко кашлянет, чихнет или закурит. Все чаще ему хотелось лишиться памяти, чтобы забыть об этой осточертевшей осторожности, внимании к деталям и собственных умозаключениях, которые, казалось, самостоятельно формировались в голове, стоило ему только несколько минут понаблюдать за кем-либо.

– Ладно, поедем в бар, – сказал он тяжелым голосом. – А завтра, пока твоя пустышка будет на вечеринке, мы грабанем ее папашу, и я навсегда уеду отсюда .

ГЛАВА 1

2011 год

Небольшая кожаная сумка с минимальным количеством вещей лежала на пороге квартиры и одиноко ждала своего часа. Через несколько минут рядом с ней появился огромный стальной чемодан. Новенький и блестящий он буквально излучал изысканность, которой совершенно не обладала его слегка затертая соседка, развалившаяся на кафельном полу.

– Рита заедет за тобой с минуты на минуту, так что, советую сесть и ждать звонка. Не забудь выключить везде свет и проверить окна, они должны быть закрыты. Сегодня-завтра обещают дожди.

– Конечно, – сдержанно ответила девушка, накручивая на макушке объемную шишку. Она неотрывно глядела на свою мать, что так любила отдавать приказы по любому поводу и, в который раз, с облегчением подумала, что в ближайшие два месяца ее снова не будет дома.

– Не злись. Нужно всегда помнить о мерах безопасности.

– Я с четырнадцати лет живу одна по несколько месяцев подряд, мам. И пока за эти четыре года у нас ни разу не случилась какая-нибудь бытовая катастрофа, о которой ты постоянно думаешь. – Сделав паузу, она тихо добавила: – И я не злюсь.

Женщина заправила за ухо длинную прядь светлых волос ассиметричной модной стрижки и с нетерпением взглянула на дочь:

– Будь умницей и не каркай, ладно? Я пашу как проклятая, чтобы ты ни в чем себе не отказывала, переживаю за тебя, а ты только и делаешь, что постоянно пререкаешься со мной.

Мысленно, Белла закатила глаза, ведь снова началась заезженная песня, в которой она – плохая дочь, готовая идти против воли матери, а та, в свою очередь, истинный пример мудрого родителя, делающего все для счастья собственного ребенка. По правде же, Белла знала, что мамины долгосрочные командировки по разным странам мира, были ни чем иным как любимым сердцу хобби, за которое платили хорошие деньги, и конечно же, идеальной, как считала сама Оксана, отговоркой на любой случай.

«Меня не будет на твоем выпускном, снимаем ролик в Амстердаме».

«Я не приеду на Пасху, отправляюсь в Пекин».

«Жаль, что на твое пятнадцатилетие я буду в Мексике. Не скучай!»

– И, кстати, декан университета с радостью примет тебя на факультет журналистики даже без предварительного собеседования, – сообщила Оксана, скорее с упреком, нежели с радостью. Хмыкнув, она взглянула на часы: – Абитуриенты будут трястись от страха, переживать, а ты просто сядешь на кухне пить чай. Могла бы и «спасибо» сказать.

– Я этого не просила. И ты прекрасно знаешь, что я выбрала другую профессию.

– Никакой другой профессии нет и быть не может, – заявила Оксана, выставив перед собой указательный палец. – И хватит уже говорить об этом.

Белла громко втянула носом воздух и с трудом проглотила комок раздражения. Последняя тема, которая вносила раздор в маленькую семью, состоящую из этих двух совершенно непохожих друг на друга женщин – образование Беллы.

– Только представь, уже с первого курса ты сможешь практиковаться на телевидении, Алла Горич с удовольствием возьмет тебя под свою опеку и…

Девушка нетерпеливо тряхнула головой и, развернувшись на пятках, сделала несколько шагов в сторону гостиной, заставив мать замолчать. Даже эти несколько шагов, что отделяли ее от уверенной в себе женщины, казались ей настоящим спасением. По крайней мере, она могла набрать в легкие воздух и погасить в себе бурю недовольств и обид, что накопилось в ее душе предостаточно за эти несколько лет.

– В чем дело? – спросила Оксана и принялась завязывать лакированные бежевые туфли на плоской подошве. Она бросила на дочь равнодушный взгляд, полный пустоты и непонимания, одаривая им всякий раз, когда та делала что-то не так.

– Я замолчала, а ты все продолжаешь говорить об этом. Ничего не изменится, мам. И точка.

– Это мы еще посмотрим, – как бы невзначай добавила Оксана со злой усмешкой.

От злости Белла прикусила щеку. Ну, почему ее матери было так важно оставить последнее слово за собой? Почему бы не пожелать дочери удачи на экзаменах и сказать, что все будет хорошо. Господи, можно ведь даже просто притвориться, что переживаешь!

– Тебя такси ждет, собирайся скорее. – Белла скрестила руки на груди, опустив взгляд на свою сумку. Обыкновенный жест помогал ей «спрятаться» от давления матери, которая словно огромный молоток старалась вбить в свою дочь как можно больше острых гвоздей со своими хотениями.

– Ничего страшного, подождет. Я ему за это деньги плачу. – Завязав шнурки, Оксана выпрямилась и накинула на плечи джинсовую куртку, стараясь не замечать недовольство дочери, нервно сгрызающей внутреннюю стороны щеки. Иной раз ей вообще казалось, что Белла не ее родная дочь, ведь их взгляды на жизнь и интересы совершенно не совпадали. – Ладно, вроде бы все. Отдохни у Риты хорошенько, идет?

– Идет, – тихо ответила Белла, едва заметно кивнув. – А ты будь осторожна.

– Как и всегда, – пожала плечами Оксана и повесила лакированную сумочку через плечо. Ухватившись за ручку стального чемодана, она бросила взгляд на затертую сумку Беллы и недовольно поморщилась: – Сколько ей лет? Ради всего святого, купи себе что-нибудь новое. Не хватало, чтобы Света с Ритой засмеяли тебя!

Белла опустила голову и терпеливо ждала, когда ее мать покинет квартиру. Она уже не могла припомнить, когда в последний раз они обнимались на прощание и разговаривали друг с другом по телефону прямо перед самым вылетом самолета. Белла точно знала, что такие моменты случались, но они были слишком давно. Их заслоняли собой извечные пререкания на самые разные темы. Они ругались, когда Оксана предлагала прочесть определенные книги, к которым Белла не питала особого интереса. Ну, как предлагала, слабо завуалировано приказывала. Причиной скандала могло стать даже средство для мытья посуды, которое совершенно не устраивало Оксану, ибо там отсутствовали какие-то компоненты, предотвращающие раздражение кожи. Белла закипала от злости, ведь ее мать ненавидела мыть посуду и всегда составляла грязные тарелки в посудомойку. Но в особенности, женщину выводили из себя сказочные мечты дочери относительно своего будущего, а та в свою очередь считала мать энергетическим вампиром, который безжалостно высасывал из нее силы. И даже длительная разлука не могла смягчить их непростые отношения.

– Я позвоню, как прилечу! – добавила Оксана уже возле лифта. – Пока!

Белла лишь помахала рукой и, закрыв входную дверь, с облегчением выдохнула. Хорошо, что во время сдачи оставшихся итоговых экзаменов матери не будет дома, и подготовка к ним пройдет в спокойной обстановке. Никакой ругани, никакого давления, никаких слов о журналистике.

Слабо улыбнувшись предстоящей спокойной жизни, Белла все же проверила, закрыты ли окна и везде ли выключен свет. Она могла бы провести эти выходные со своей одноклассницей Катей, прогуляться по городскому парку и посетить новую кафешку под открытым небом, но вместо этого вынуждена уехать к дяде и общаться с его недалекой дочерью с колоссальным самомнением. Да уж, оно было размером с Луну. Белла всегда чувствовала себя не в своей тарелке, находясь рядом с Ритой, которая то и дело хвасталась перед ней какими-нибудь побрякушками, что покупал ей отец. С самого детства она была избалованным ребенком, полагающим, что весь мир вертится вокруг нее, а став студенткой финансового факультета, Рита и вовсе вознесла себя до небес. Белла со смехом полагала, что больше всего ее двоюродной сестре нравились слова «финансы» и «траты» и иной раз представляла, как Рита сидела на лекции, жевала жвачку, свысока разглядывая всех вокруг, и как только преподаватель произносил эти слова, в ее карих глазах начинали сверкать зеленые значки со светящимся долларом. В детстве эта девчонка обожала играть в Барби и никогда не подпускала Беллу к своим куклам, хотя сама без проса хватала ее игрушки. Такие моменты, наверное, навсегда остаются в памяти, только зачем – непонятно.

Вспомнив, как Рита отломала руку ее любимой кукле с длинными белоснежными волосами, Белла нахмурилась и обреченно взглянула в окно на пасмурную улицу.

Зачем вообще ее мать приняла приглашение от дяди погостить на выходных в его огромном доме? Конечно, Белла отказывала ему раз пятнадцать в прошлом году, ссылаясь на завал в учебе и начавшуюся подготовку к экзаменам, но почему нельзя было сделать этого и в шестнадцатый раз?

Когда зазвонил мобильный телефон, Белла поежилась, увидев на экране фотографию улыбающейся Риты, которую она скачала из социальных сетей. Задержав взгляд на щербинке между зубами, Белла нехотя нажала на кнопку ответа:

– Привет, – сказала она обреченным голосом.

– Эй, систер, ну, где ты?

Типичный нахально-развязный тон и чавканье розовой жвачки послышались в трубке.

Да, жвачки Риты всегда были розовыми.

– Выхожу.

– Давай-давай, я жду.

Отключив вызов, Белла еще раз обошла комнаты, и удостоверившись, что все выключено, а окна закрыты, она подняла свою любимую дорожную сумку и вышла из квартиры.

На улице было тепло, несмотря на ветер и темнеющее небо. В такую погоду всегда хорошо читалось, а запах дождя успокаивал мысли. Белый «Мерседес» стоял у самого подъезда и нетерпеливо ждал гостью с пошарпанной сумкой.

К удивлению Беллы, Рита вышла из машины, поцеловала сестру в щеки и помогла засунуть сумку в багажник.

– Надеюсь, у тебя там есть что-нибудь коротенькое? – пролепетала она, захлопнув крышку. На ее остром лице огромные круглые очки с черными стеклами смотрелись слишком громоздко, а короткая белая юбка-трапеция то и дело подлетала от ветра, ни сколько не смущая свою хозяйку. – Сегодня идем на вечеринку!

– Что? Нет, – скованно улыбнулась Белла, садясь в машину. Она пристегнула ремень безопасности, ведь пасмурная погода и черные очки у водителя – не самое безопасное сочетание. – Я думала мы проведем выходные у вас дома.

– Так и есть, но это же скукотища смертная! К тому же, на прошлой неделе тебе исполнилось восемнадцать, а мы так и не отметили это событие! – захихикала Рита, откинув прямую медовую челку, которая так и норовила попасть в глаза.

– Мама была занята, а я готовилась к экзаменам.

– Оксана всегда занята, я ее уже сто лет не видела! Ну, разве, что в телевизоре, где она постоянно что-то говорит и говорит в свой микрофон, – засмеялась девушка, резко выехав на дорогу. – Кстати, как твои экзамены?

– Отлично. Осталось еще два по профильным предметам.

– Пойдешь по стопам мамочки, да? – как будто с насмешкой спросила Рита, внимательно оглядев свое лицо в зеркале заднего вида. – Кстати, как тебе моя помада? Классика Диор.

Белла натянуто улыбнулась:

– Хорошая. Тебе очень идет красный.

– Спасибо, моя хорошая! Ты красишь волосы, да?

Белла машинально стянула резинку с высокого пучка, провела пальцами по длинным светлым волосам, упавшим на плечи, и отрицательно покачала головой.

– Странно. Такой холодный и ровный оттенок, как будто тонируешься, – с подозрением сказала Рита, и на несколько секунд задержала взгляд на пассажирке. – У тебя такая светлая кожа, да еще и волосы практически белые… Молодец, что хотя бы решилась реснички подкрасить и скулы. Иначе бы вообще прозрачная была, как привидение!

«Хотя бы»?

Белла с силой прикусила щеку, которая уже побаливала не на шутку, и напряженно уставилась в окно. Увидев на пешеходном переходе двух девушек, она искренне позавидовала им, ведь те выглядели такими беззаботными.

– Я так удивилась, когда папа позвонил мне пару часов назад и попросил заехать за тобой, – снова залепетала Рита, заезжая на мост, – тебя Оксана заставила провести у нас выходные?

– Нет, мне самой захотелось немного сменить обстановку, – врала Белла.

Неужели Рита не слышит в ее голосе явную фальшь?

– У меня вообще-то на сегодня другие планы были, ну, да ладно! Выходные будут насыщенными. Мы с подружками собираемся на вечеринку к одному парню и тебе придется идти с нами. Суббота как-никак, надо веселиться! Ненавижу эту дорогу! – обиженно протянула Рита, выезжая на трассу. – Дождаться не могу, когда же у меня будет своя квартира в городе, чтобы я не моталась туда-сюда как проклятая.

– У вас ведь есть квартира, кажется.

Рита недовольно выдохнула:

– Она для папиных гостей по бизнесу, которые изредка приезжают к нам в город. Он там такой ремонт сделал, просто с ума сойти можно, а мне не разрешает даже переночевать в ней, когда приходится поздно возвращаться домой. Если бы ты только знала, как я хочу жить отдельно! Тебе-то повезло.

– Я живу с мамой.

– Но ее практически никогда не бывает дома! – укоризненно подметила Рита. – Приезжает на две-три недели, а потом улетает за тридевять земель на несколько месяцев!

Белла опустила голову:

– Тоже верно.

– Нет, я люблю папу и Свету, но все-таки, мне уже двадцать лет будет через три месяца, а я как пятнадцатилетняя девчонка живу с родаками.

– Некоторые живут с родителями до окончания университета.

– Ага, какие-нибудь придурки, которые еще ездят на этих маршрутках и автобусах. Будь моя воля, я бы съехала от них еще в четырнадцать!

– Я пользуюсь общественным транспортом, – не выдержала Белла и устремила недовольный взгляд на выскочку из детства. – Я тоже дура по-твоему?

Рита подняла очки на голову и наигранно округлила глаза:

– Нет, конечно! Ну, ты ведь поняла о чем я! – засмеялась она, хлопнув Беллу по руке. – Короче говоря, меня раздражает каждый день мотаться в город, только лишь потому, что папочке нравится жить на отшибе. И ладно бы в каком-нибудь благоустроенном райончике с элитными домами, где хотя бы соседи есть, но нет! Мы живем практически в лесу, ты ведь помнишь!

Всю дорогу Белла старалась молчать и только делала вид, что внимательно слушала Риту, которая никак не прекращала трезвонить. Пытаясь отвлечься на разглядывание позеленевшей листвы деревьев и пасмурном почти фиолетовом небе, она представляла свою жизнь через два месяца, когда вся эта суматоха с поступлением в университет и скандалами с матерью, наконец, прекратится. Очень скоро она вручит ей справку, что является студенткой института психологии, и проблема, что вбивает клин между ними – улетучится. В конце концов, ей придется смириться с выбором Беллы.

Если бы только отец смог приехать к ней и поддержать в столь сложный и переломный период в ее жизни, она бы не чувствовала себя так одиноко и беспомощно. Выясняя отношения с матерью, она изо всех сил старалась скрыть от нее эти чувства, ведь почувствуй Оксана эту внутреннюю слабость – количество забиваемых в нее гвоздей в миг бы увеличилось. Так уж она была устроена.

Оксана не поддерживала выбор дочери, и по мнению Беллы, никогда даже не пыталась понять ее интересы и увлечения. Все, что интересовало мать – журналистика и телевидение, в котором она работала уже больше десяти лет. Оксана стремилась создать из дочери свой собственный прототип – уверенную и целеустремленную женщину, а самое главное – современную. Она не хотела, чтобы ее умница-дочка сидела дома и варила борщи, ожидая мужа-работягу с работы. Нет, в ее грезах Белла блистала на экране, уверенным и четким голосом оповещала страну о важных событиях, произошедших в мире, и так же как и она занималась съемками документальных фильмов, за работу над которыми ее удостаивали престижными наградами. Никакого мужа и детей, только карьера.

Иной раз Белла видела сожаление в глазах матери, что в свое время та увлеклась начинающим фотографом Станиславом, приехавшим в огромный город из какой-то глубинки, где в те времена еще знать не знали, что такое фотограф-натуралист. В действительности, уверенная в себе Оксана была сражена наповал мужской скромностью и обаянием молодого двадцатилетнего парня, который уже тогда делал невероятные снимки бездомных животных и небольшими шажками обретал популярность. В двадцать лет Оксана забеременела и обучение в университете пришлось затормозить, зато у молодого отца Беллы карьера шла только в гору. Это не могло не выводить из себя некогда целеустремленную девушку, мечтавшую работать на телевидении еще с пеленок. И, когда Станислав уехал в Европу вместе с группой фотографов, Оксана в буквальном смысле возненавидела его. И вовсе не из-за того, что он не смог присутствовать при родах и не имел возможности помогать ей на первых порах с ребенком, а исключительно из-за успеха, которого постепенно добивался. Ей было стыдно перед родителями и подругами, что какой-то паренек из глубинки смог построить успешную карьеру, в то время как она из обеспеченной семьи и связями не смогла даже университет закончить вовремя. И когда Белле исполнилось два года, Оксана продолжила обучение и вскоре получила долгожданный диплом. До тринадцати лет Беллу воспитывали бабушка с дедушкой, а их целеустремленная дочь, кирпич за кирпичиком, строила карьеру.

Станислав обосновался в столице и по мере возможности прилетал к Белле с целой сумкой подарков. Она любила его всем сердцем и этой любви никак не могла понять Оксана, как и того, что дочь не питала интереса к ее ремеслу. Она пришла в настоящее бешенство, когда на шестнадцатилетие Белла попросила в качестве подарка профессиональный фотоаппарат. Вместо этого, Оксана подарила дочери ноутбук, чтобы та училась писать информационные тексты. И, когда отец Беллы все же привез ей большой фотоаппарат «Сони» с выдвигающимся объективом, Оксана чуть было не лопнула от гнева.

– О чем задумалась? Небось, о парне? – проворковала Рита, вернув Беллу на землю. – Какой он у тебя?

– …Что? Нет, я просто вспомнила кое-что. – Расскажи она Рите о том, как мать чуть ли не всю посуду перебила от бешенства, когда увидела тот фотоаппарат, племянница бы посчитала свою тетю ненормальной и уж, конечно же, растрезвонила бы об этом своей семье. – Скоро приедем?

– А ты не помнишь? – усмехнулась девушка, снова взглянув на себя в зеркало заднего вида. – Сейчас уже поворот будет. А ты не увиливай от темы, хитрюга!

Белла скрестила руки на груди и с непониманием взглянула на нее.

– Кто же он?

– У меня никого нет, да и с чего ты взяла это?

– Знаешь, когда мы виделись с тобой в последний раз, ты была похожа на привидение, ну серьезно! – засмеялась она, и от этого развязного смеха Белла мысленно сделала «Фу». – Я уже тогда хотела предложить тебе попробовать косметику. Парни, знаешь ли, не заглядываются на невзрачных. А сейчас гляди, и реснички подкрасила, и скулы. Ну, так для кого стараешься?

– Ни для кого, Рит.

– Если это правда, то должно быть тебе очень скучно живется. Считай, постоянно одна, мать вечно где-то носит по миру, а ты все учишься и учишься. Нужна ведь эмоциональная разрядка!

– А у тебя есть парень? – спросила Белла, изобразив искренний интерес. Но только изобразив.

Красные губы Риты растянулись в довольной улыбке, открывая взору широкую щербинку между зубами, из-за чего ее не прекращаемая напыщенность и развязность как будто вываливалась наружу. Кого-то щербинка украшала, но в случае с Ритой – лишь подчеркивала ее вредность и избалованность.

– Ну, он не то, чтобы мой парень, мы просто общаемся. Хотя, конечно, он мне нравится. Кстати, сегодня мы с тобой едем на его день рождения! Я уже говорила, да? – хихикнула она. – Купила ему брелок из белого золота и тремя бриллиантами. Классно да?

– Наверное… Погоди, что значит, «мы»? Ты с подружками, да? – напряженно уточнила Белла, уже заранее зная ответ.

– И ты тоже, сестричка! – захихикала Рита и резко свернула направо.

Белла едва успела ухватиться за боковую ручку, чтобы не навалиться на Риту. Теперь они ехали по узкой не асфальтированной дороге, оставляя позади себя клубы пыли. По обе стороны расстилались зеленые цветущие деревья, высокие кусты с травой и разноцветными мелкими цветами.

– Ненавижу эту дорогу, – снова сказала Рита, не притормаживая даже на кочках. – Если бы у моих друзей не было тачек, ко мне бы никто и никогда не приезжал в гости!

Белла крепко держалась за верхнюю ручку, ужасаясь вождению Риты и ее абсолютному безразличию к состоянию машины, которая то и дело скакала по пыльной и неровной дороге.

– Ночью здесь, наверное, страшно, – прокряхтела она, заметив, что на дороге нет ни одного уличного фонаря.

– Говорят, здесь бродит маньяк, которого все никак не удается поймать, но я в это не верю.

Белла округлила глаза и уставилась на Риту.

– Да, шучу я! – засмеялась та, сворачивая налево. – Такая наивная, я не могу!

За окном становилось темнее и несколько капель начинающегося дождя упали на лобовое стекло. Впереди сверкнула молния, да такая яркая, что Белла невольно дернулась и кинула настороженный взгляд в сторону леса. Через несколько секунд раздался тяжелый раскат грома, сотрясая все вокруг, и в отличие от Беллы, с беспокойством оглядывающую местность, Рита растянулась в довольной улыбке.

– Обожаю такую погоду, – протянула она, сворачивая направо. – Есть в ней что-то таинственное, да?

– Мы когда-нибудь приедем уже? Как будто кругами ездим.

– Это все папочка постарался! Кошмар, правда? Отстроил такой домище на краю долбаного Света, а дорогу нормальную сделать не мог!

– Наверное, это очень дорого, – предположила Белла, прислушиваясь к каплям, уже с силой барабанившим по крыше.

– Шутишь? У папы полно денег! – заявила Рита с гордо поднятой головой и вновь свернула налево. – Он стареет, наверное. Ему нравится эта чертова уединенность! – воскликнула она, наехав на огромную кочку. Машина подскочила, и девушки синхронно вскрикнули. – Опять я на нее налетела!

Белла не стала говорить, что с такой манерой вождения недалеко и без машины остаться, и вместо этого напряженно произнесла:

– Дорога ужасная.

– Не то слово! Как думаешь, резонно в таком случае попросить у папы внедорожник, а? – подмигнула Рита, вытянув кончик языка к верхней губе. – Он-то уж эти кочки точно глотать будет! Мне кажется, что мой «Мерсик» совсем скоро развалится на части!

Белла выдавила улыбку и решила оставить этот вопрос без ответа. В конце концов, разве она сможет повлиять на избалованную девчонку, сказав ей, что следовало бы умерить свой пыл и вести себя более сдержанно?

За очередным поворотом появился высокий забор из темного кирпича метра три в высоту. Центральные ворота в конце дороги начали разъезжаться еще до того, как автомобиль Риты подъехал к ним, и просторный вид внутреннего двора постепенно открывался взору Беллы.

Впереди виднелся круглый фонтан, выплескивающий тонкие струи воды, рядом с ним на светло-серой каменной дорожке стояли два внедорожника, принадлежащих дяде Вале и его молодой жене Светлане, а уже позади всего этого располагался двухэтажный белый дом в стиле модерн с огромными квадратными окнами и прямой крышей.

Когда Рита остановила машину позади темного внедорожника, из центральных широкий дверей вышла высокая молодая женщина с распущенными длинными волосами богатого черного цвета и, растянувшись в довольной улыбке, помахала рукой.

– Это Света? – удивилась Белла, махнув ей в ответ. – Она изменилась, вроде…

– Угу, согласись, такие пышные губки идут ей больше? И носик стал уже.

Темноволосая женщина в легком кремовом сарафане подошла к машине и открыла пассажирскую дверцу.

– Белла! – улыбнулась она. – Как давно я тебя не видела!

Они обнялись.

– Ты так похорошела! – заметила Белла, остановив свой взгляд на маленькой родинке над верхней губой. Кажется, раньше ее не было там. – Вау!

– Спасибо за комплимент, милая! Какие же у тебя красивые волосы!

– Она определенно красит их, да? – крикнула ей Рита, открывая багажник.

Лицо Беллы порозовело от внимательного взгляда Светы, и улыбнувшись, она поспешила за своей сумкой.

– Где папа?

– В кабинете, общается по видеосвязи с одним европейцем. Боже, как же я рада, что ты приехала к нам!

– А тут не было дождя? – Белла огляделась, заметив, что земля здесь совершенно сухая.

– Ага. А у вас вся машина грязная.

– Сейчас и сюда дождь доберется! – кинула Рита, заходя в дом. – Так, что, прячьтесь! Боже! Как же я голодна!

– Ну, ладно, пойдем я покажу тебе комнату для гостей, – сказала Света, приобняв Беллу за плечи. – Ты ведь давно у нас не была, правда?

* * *

У отца Риты были глубокие залысины, а имеющиеся короткие волосы на затылке светились серебром. Сколько Белла себя помнила, он всегда носил очки с прямоугольными узкими стеклами, и со временем менялась только оправа. Сейчас она была стального цвета с квадратными вставками из черных камней. За ужином мужчина снял их, аккуратно положив на стол рядом со своей тарелкой.

Он не спеша ел лазанью, которую приготовила Света, и изредка принимал участие в женском разговоре, касающегося недавно открывшегося торгового центра и лучших стилистов города. Белла хоть и понятия не имела кто такие Денис Орнольц и Клара Стужа, о которых все говорила Рита, тем не менее уверенно кивала и делала «угу» всякий раз, когда от нее нужен был какой-то ответ.

– Он сочетает несочетаемое, ведь правда? – говорила Света, восторгаясь этим Денисом.

– Угу.

– Клара лучшая в своем деле! – поддакивала Рита.

– Угу.

И только, когда речь зашла об образовании Беллы, Валентин Мойсов активно подключился к разговору.

– Решила связать свою жизнь с психологией значит, – задумчиво произнес он, не спеша потирая острый подбородок. – Оксана останется с носом. А что потом?

Белла скованно улыбнулась:

– Выучусь, наберусь опыта во время практики и буду… – На долю секунды она замялась, вспомнив, как впервые Оксана отреагировала на ее планы. Вдруг и дядя начнет злостно язвить, как и его сестра? – Буду помогать людям, нуждающимся в психологической помощи, – просто объяснила она.

– Как в кино? – вставила Рита, вертя в руках квадратный стакан с соком. – Ты будешь сидеть с листочком и рисовать каракули, а какие-нибудь слюнтяи будут плакаться, лежа на диване?

– Многие люди нуждаются в психологической поддержке, и это не значит, что они слюнтяи, – ответила Белла как можно спокойнее. На самом же деле ей хотелось вскочить со стула и выплеснуть вишневый сок прямо в лицо бестолковой и бесчувственной родственнице, которая только могла вертеть носом и ставить себя выше других. – Это хорошее занятие и оно приносит пользу.

– А на этом разве можно заработать деньги? – спросил хозяин дома, демонстративно расставив руки на столе. – В Европе, Америке – да, но у нас… Боюсь, что ты не разбогатеешь на беспомощных людях.

Беспомощные люди.

Белла с трудом проглотила комок обиды и просто пожала плечами, ведь доказывать что-то семейству, зацикленному на деньгах и авторитете – пустая трата нервов, сил и времени. Не удивительно, что Мойсов родной брат ее мамы, они действительно, как будто слеплены из одного теста. Оба чересчур самоуверенные, напыщенные сухари, искренне верящие, что только они знают, как и что нужно делать, чтобы получить желаемый результат.

К счастью, или сожалению, Белла не была такой. Она любила читать, погружаться в художественный мир героев различных эпох и несколько дней подряд жить чужими жизнями. Ей нравилось гулять по городу, есть сахарные булочки в одной городской столовой, куда в обеденное время приходили подкрепиться обыкновенные работяги, и куда бы ее мать даже на порог не ступила, заявив, что вокруг одна сплошная антисанитария. В ее сумке всегда был мешочек с кошачьим кормом, ведь по пути мог попасться бездомный кот, нуждающийся в еде. В тайне от Оксаны Белла всю зиму работала волонтером, помогая бедным животным найти кров и заботливых хозяев. В ее квартире три недели жил пес по кличке Джо, которому пришлось ампутировать заднюю лапу. Она радовалась как ребенок, когда его забрали новые хозяева, и плакала одновременно, ведь за несколько недель она слишком привязалась к черно-рыжему псу с голубыми глазами, но понимала, что Оксана ни за что не разрешит оставить его. И Белла твердо решила вернуться в эту организацию, как только сдаст экзамены и поступит в университет.

Иной раз самой себе она казалась настоящей инопланетянкой, оказавшейся на земле по чьей-то неведомой ошибке. Быть может, будь у нее хотя бы такое же упрямство и вредность, как у матери, она и не чувствовала бы себя так безнадежно одиноко. Тогда бы они с Оксаной, возможно, и понимали друг друга.

Когда зазвонил сотовый Риты, ее болтовня и скрипучий смех прервали унылые мысли Беллы, а Валентин и Света принялись обсуждать грядущую постройку небольшого домика для двух горничных, которыми они планировали обзавестись, и удлиненного гаража для квадроцикла, гидроцикла и вездехода. Молодая хозяйка дома была катастрофически недовольна, что задний двор похож на мусоросборник, ведь большая его часть была заставлена мешками и различными строительными материалами.

– Белл, вставай и пошли собираться скорее! – скомандовала Рита, поднявшись на ноги. Она чмокнула в щеку своего отца и снова бросила взгляд в сторону двоюродной сестры. – Вставай!

– Вы на вечеринку к Максиму? – поинтересовалась Света. – Надеюсь, подарок, что ты купила, ему понравится.

Белла сложила столовые приборы на тарелке и подняла глаза на Риту, ожидая ответа.

– Еще как понравится! Девчонки пишут, что собираемся раньше, а нам еще до города добираться черт знает сколько! Ненавижу эту глушь!

– Рита, – вроде бы укоризненно, но уж слишком безразлично сказал ее отец, вскинув светлую бровь. Его апатичный тон ничуть не удивил Беллу, ведь Рита в их семье могла позволить себе высказываться резко и весьма необдуманно. – Успокойся.

Белла поблагодарила хозяев дома за вкусный ужин, который ей, к сожалению, так и не довелось доесть, и нехотя двинулась за сестрой на второй этаж.

– Что у тебя есть из шмоток? – бросила та через плечо.

Белла плелась за ней по коридору словно несчастный подчиненный на службе у какого-нибудь обозленного на весь мир чиновника.

– Джинсы и футболка.

Рита резко остановилась перед дверью гостевой спальни, куда заселили Беллу, и бросила на сестру привередливый взгляд.

– Шутишь, наверное? Это же вечеринка! Нужно надеть что-нибудь коротенькое.

– Я там никого не знаю, да и в джинсах мне будет куда комфортнее, чем в короткой юбке.

Рита только фыркнула и пихнула дверь в комнату. Пока она направлялась к шкафу, Белла несколько раз сделала глубокий вдох, пытаясь обуздать разрастающуюся злость и не наорать на эту выскочку.

Зачем только ее мать приняла это приглашение? Она ведь знала, что у Беллы были свои планы на эти выходные и точно в миллион раз занимательнее и полезнее, чем пустая трата времени в доме надменного семейства. Хотя, может это все ее рук дело? Хотела, чтобы ее брат постарался промыть своей племяннице мозги насчет образования? Вполне возможно.

– Рит, я не горю желанием куда-то ехать, к тому же в такую погоду, – обреченно сказала она, бросив взгляд в окно, за которым лил сильный дождь. – Поезжай со своими друзьями, развлекись, а я лягу спать.

– Ты что, монашка? Какая-нибудь трехсотлетняя бабуленция? – спросила родственница, вскинув бровь точно так же, как и ее отец. – Если честно, я бы с удовольствием сделала все так, как хочешь ты, но мой папочка будет недоволен, что я оставлю тебя. Так что, наденешь что-нибудь из моего. Пошли!

Она схватила Беллу за руку и потащила за собой в свою спальню. Ее комната оказалась в несколько раз больше, чем та, куда заселили Беллу, но в ней было слишком много зеркал. Куда не глянь, а всюду Белла видела свое изумленное лицо.

– Жаль, что ты слишком худая и большинство моих вещей просто будут висеть на тебе, как на вешалке, – хмыкнула Рита, из собственной гардеробной, забитой разноцветными шмотками.

– Это ты слишком толстая, а не я худая, – не сдержавшись, буркнула Белла себе под нос.

– А? Ты что-то сказала? – протянула Рита, выйдя из гардеробной с несколькими нарядами.

Белла только улыбнулась и бросила мимолетный взгляд на сверкающую одежду.

– Ему лет пять, но по размеру, думаю, тебе будет как раз, – сказала Рита, протянув сестре короткое платье с расклешенной юбкой, полностью покрытое золотыми мелкими пайетками.

Белла вытаращила глаза и сразу же запротестовала:

– Ни за что! Я не хочу быть разряженной сорокой! Прости, Рит, но лучше я пойду в своем.

– Одевайся, Белл! Нам надо ехать уже! А на плечи накинешь вот эту джинсовку, – приказала Рита, бросив сестре укороченную темно-синюю курточку. – Ой, обувь же еще!

Когда она снова скрылась в гардеробной, Белла с опаской взглянула в темное окно, за которым бушевала весенняя гроза, и в сотый раз ощутила себя глубоко одинокой и совершенно неуместной. Так случалось, когда мать брала ее с собой на какие-нибудь торжественные мероприятия и представляла каждому из гостей в дорогих костюмах и платьях. Люди улыбались ей, говорили, как рады познакомиться с дочерью Оксаны Стоцкой, которая явно собиралась пойти по стопам знаменитой мамы. Все были убеждены в этом, словно в мире, где жила Белла, ничего другого, кроме телевидения и журналистики, не могло существовать.

– Как тебе? – улыбнулась Рита, протянув ей бежевые босоножки на высоком каблуке и вставкой из разноцветных камней. – Идеально подойдет к платью!

– Рит, мне будет неловко в такой одежде, к тому же среди незнакомых людей.

– Ну, меня то ты знаешь, – подмигнула сестра, – так что, не парься. Надевай все, а я пока поправлю макияж и тоже переоденусь.

Через несколько минут Белла вернулась в спальню сестры, одетая в ее дорогую одежду. В удивлении Риты проскользнула детская обида, словно ее собственные наряды сидели на Белле лучше, чем на ней.

– Ну… Миленько. – Это было единственное, что она смогла из себя выдавить.

На первом этаже в просторном холле с огромным аквариумом в центре, девушек встретила Света, с бокалом красного вина в руках. Она окинула Беллу восторженным взглядом и игриво подмигнула ей:

– Секси!

Меньше всего на свете Белле хотелось выглядеть именно так, как сказала Света, ведь по своей натуре девушка была слишком застенчивой для своих лет и своего времени.

Пока другие пытались замаскировать собственные недостатки под слоями тонального крема, а светлой коже придать бронзовый отлив под лампами солярия, Беллу же природа наделила воистину королевской красотой, не требующей никаких вмешательств. В свои восемнадцать она пока еще не понимала этого, но те, у кого были глаза без мутной пелены зависти, восхищались ее распахнутым взглядом, светлой фарфоровой кожей, светящейся здоровьем и полными губами оттенка нежной розы. Таким как Рита, высокомерным девицам, ее внешность казалась посредственной и скучной, ведь острое личико, лишенное тонны макияжа и косметологических вмешательств, попросту не могло быть привлекательным в современном мире.

– А вы поедете куда-нибудь? – спросила Рита, сняв ключи от машины с крючка над большим сенсорным экраном системы безопасности.

– С ума сошла, в такую-то погоду! – хихикнула Света, чуть пошатнувшись от вина. – Собираюсь поплавать в бассейне и лечь спать. Я поставлю дом под охрану, и прошу тебя, не забудь включить систему, когда закроешь за собой входную дверь. – Она сделала еще глоток вина и повернулась к Белле: – На прошлой неделе твоя сестра вернулась поздно ночью вместе с подружкой и забыла ввести код блокировки, так вой сирены был таким сумасшедшим, что я едва не оглохла и чуть было не попала в больницу от сердечного приступа! Прошу тебя, напомни ей ввести три пятерки три семерки, ладно?

– Хорошо, – улыбнулась Белла.

К машине пришлось бежать, что есть сил, ведь проливной дождь и прохладный вечерний ветер в миг остужали теплые молодые тела. Когда девушки занырнули в салон автомобиля, обе стучали зубами от холода.

– Не стоило так одеваться, Рит, – выстукивала Белла, обнимая себя руками. – Может все-таки переоденемся во что-нибудь теплое? У меня пальцы на ногах заледенели.

– Красота требует жертв, крошка! Сейчас согреемся.

– Мне нельзя болеть, у меня экзамены на носу.

Безразлично фыркнув, Рита включила радио, и салон охватила зажигательная песня Кэти Перри Last Friday Night, которая очень нравилась Белле. Она даже заулыбалась, глядя на танцующую сестру, пытающуюся согреться, и на долю секунды подумала, что возможно, все было не так уж и плохо, как казалось на первый взгляд.

Однако, всю дорогу к дому именинника Максима, ее беспокойство, относительно наряда и этого вечера, постепенно усиливалось. Она все старалась натянуть низ платья до самых колен, но ткань из-за пайеток была словно дубовая и никак не желала растягиваться.

Что бы сказала Оксана, увидев свою дочь в таком вызывающем наряде?

И, вспомнив о матери, Белла тут же полезла в маленькую черную коробочку, которую никак нельзя было назвать сумкой. В ней с трудом поместился бальзам для губ и зеркальце.

– Я оставила сотовый в доме, – с досадой протянула Белла.

– Ну и ладно, подумаешь! – отмахнулась Рита. – Выходные ведь.

– Мама может позвонить.

– Она ведь знает, что ты у нас, зачем ей звонить тебе? К тому же, на вечеринке будет нереально весело и, поверь мне, уж точно не до телефона!

Рита припарковалась у одного из высоких жилых домов из темно-коричневого кирпича, находящегося на закрытой территории. Здесь был какой-то собственный мирок для весьма обеспеченных людей с огромной детской площадкой и дорожкой для бега, собственным фитнес-клубом и салоном красоты.

Дождь продолжал барабанить по крыше автомобиля, и Белла с грустью поинтересовалась:

– Наверное, до подъезда идти долго, да?

– Он с обратной стороны дома, и если бы у меня был пульт от шлагбаума, то мы смогли бы подъехать прямо ко входу. Придется бежать.

На счет «три» обе выскочили из машины и побежали к дому, прикрывая головы джинсовыми куртками, за несколько секунд промокшими насквозь. Белла сгорала от стыда, когда они проходили мимо консьержки, осуждающе оглядевшей их с головы до ног, и зайдя в просторный лифт, она напряженно вздохнула:

– Я чувствую себя девочкой по вызову, Рит. Ужасно все. Не понимаю, как вообще согласилась нацепить на себя эти вещи.

– Ну, безусловно, на мне-то они сидят куда лучше, просто ты же не захватила с собой ничего для вечеринки.

Как же хотелось стукнуть ее по голове этой черной коробочкой на тонкой серебристой цепочке, в которую не поместился бы даже сотовый. Наверное, поэтому Белла и забыла свой гаджет, потому что подсознание уже знало, что его некуда будет деть.

– Приехали!

Когда двери лифта разъехались, послышались глухие звуки музыки. Оставалось только посочувствовать соседям, вынужденным терпеть не прекращаемое грохотанье.

– Наконец-то, приехала! – прокричала кудрявая высокая девушка с огромными золотыми серьгами-кольцами в ушах. Они с Ритой чмокнули друг друга в бронзовые щеки, не касаясь при этом губами, и несколько секунд пошептались. – Я – Женя, но все зовут меня Джином. Потому что я обожаю джин-тоник! – после этих слов подвыпившая девчонка закатилась смехом и, схватив Беллу за низ платья, потащила за собой в квартиру.

Словно испуганный маленький зверек, загнанный в логово хищников, Белла заглядывала в огромные комнаты с танцующими парнями и девушками, с тревогой пробегала глазами по многочисленным бутылкам элитного алкоголя и с трудом гасила в себе желание сорваться с места и бежать, куда глаза глядят. Было во всем этом дорогостоящем хаосе что-то грязное и отталкивающее, а в особенности запах сигарет, которым провоняло жилище.

Женя, а точнее – Джина, отпустила ткань юбки и, пританцовывая, подошла к стойке длинного домашнего бара. Она забрала два стакана с прозрачной жидкостью и кусочком плавающего лайма.

– Держи!

Белла неуверенно запротестовала и почувствовала, как замерзшие с улицы руки, увлажнились.

– Давай, это мой джин-тоник! – улыбалась девушка, буквально тыча стаканом в лицо.

Взяв его, Белла натянула улыбку и сделала вид, что отпила содержимое. Делать ей больше нечего было, как пить неизвестно что.

– Вот и молодец! А теперь веселись, ладно? О, Рита уже с Максом. Танцуй, крошка!

С этими словами Джина двинулась в кучку импровизированной танцплощадки, оставив растерянную Беллу в одиночестве. Переминаясь с ноги на ногу, она с силой сжимала прохладный стакан с выпивкой, пытаясь отыскать сестру. Так и не заметив прямых медовых волос и короткого ярко-красного платья, Белла решила найти спокойное место в этой огромной квартире и тихонько переждать. Быть может ей удастся спрятаться от назойливых взглядов подвыпивших парней, с интересом разглядывающих ее оголенные ноги.

И как только Белла двинулась в сторону коридора, один из парней схватился за ее кисть и ловко притянул к себе, а жидкость в стакане расплескалась по полу и руке.

– А у нас новенькая! – протянул он ей на ухо, прижимая к себе. – Как тебя зовут, крошка?

Белла с силой оттолкнула блондина и окинула его ненавистным взглядом, скрывая испуг и недоумение. Она ничего не ответила, а просто сорвалась с места, как будто изголодавшийся волк готов был сию секунду кинуться на нее. Выбежав в прихожую, где толпились вновь прибывшие гости, Белла с опаской оглядела невероятных размеров кухню. Там громко смеялись подвыпившие девушки и несколько парней, вальяжно развалившись на стульях. Один из них не стесняясь поглаживал попу одной из красоток.

Чувствуя непреодолимую тревогу, Белла вновь заглянула в гостиную, где продолжались танцы и громкие поздравления, адресованные имениннику, и увидев рядом с темноволосым накаченным парнем Риту, глядящую на него влюбленными глазами, Белла тут же двинулась к ней.

Пока именинник обнимался с друзьями, дарившими ему огромные коробки в подарочной блестящей бумаге, Белла схватила Риту за руку и подтянула к себе:

– Я хочу домой, отвези меня, пожалуйста.

– Ты шутишь? Мы же только что приехали! – ответила сестра, скинув свою руку так резко, словно Белла испачкала ее.

– Мне не по себе здесь, Рит, пожалуйста, поехали домой!

– Господи, да расслабься же ты, дурочка! Когда еще сможешь побывать на такой отпадной вечеринке? Иди потанцуй и выпей свой коктейль!

– Мне не нравится здесь и я хочу домой! – запротестовала она, с силой поставив стакан на журнальный столик с липкими потеками.

– Господи, ну заладила же! Возьми такси и езжай к себе тогда, а завтра утром я заеду за тобой! – рявкнула Рита и бросила обожаемый взгляд на именинника.

– Знаешь, Рит, я бы с удовольствием это сделала, если бы была одета в свои вещи, а не в эту проституцкую одежду! Мой телефон и ключи от квартиры остались в твоем доме! – зло выкрикнула Белла, заметив на себе взгляд того блондина, что позволил себе распускать руки. – Поэтому будь так добра, отвези меня обратно. Я тебя сразу предупреждала, что ехать сюда не хочу, но ты сама потащила меня.

Несколько секунд Рита буравила сестру недовольным взглядом, а потом, вытащила из своей сумочки сотовый и сунула Белле несколько бумажных купюр.

– Я закажу тебе такси, поедешь сама.

– Ты шутишь?

– Макс, я сейчас вернусь! – крикнула Рита, изобразив приветливую улыбку. Она с раздражением схватила Беллу за руку и потащила ее за собой к выходу.

У лифта Рита вызвала такси и объяснила диспетчеру, куда нужно ехать. Сунув Белле странный маленький ключ, она нервно заявила:

– Не вздумай заявиться домой через центральные ворота, поняла? Этим ключом откроешь решетку в заборе, со стороны леса. Папа сделал ее для каких-то своих целей, но меня она ни раз выручала.

– То есть я, что, должна пробираться в дом через какую-то решетку, Рит? Ты с ума сошла?!

– Я не хочу расстраивать папу и лишиться очередного подарка только из-за того, что тебе вдумалось припереться домой раньше времени. Он очень расстроится, узнав, что я не смогла развлечь тебя, ясно?

Белла отказывалась верить в происходящее и только беспрерывно хлопала ресницами, ошарашенно глядя на возмущенную сестру.

– Там темно, но ты отыщешь ее, я уверена.

– Рит, пожалуйста, отвези ты меня… Это же бред какой-то…

– Белл, я планировала остаться здесь с ночевкой, понимаешь? Макс мне очень нравится и я ему тоже, поэтому… Ну, не будь дурой, ладно? Ты же все понимаешь! – усмехнулась она.

– И ты собиралась отправить меня на такси с самого начала, да? Зная, что остаешься здесь с ночевкой?

Рита нетерпеливо выдохнула и на пару секунд закрыла глаза, как будто вся эта ситуация поганила ей жизнь.

– Я думала, ты познакомишься с кем-нибудь и поедешь по городу кататься, или на крайний случай, поспишь в коридоре или где-нибудь еще.

– Ушам своим не верю!

Белла больше не могла смотреть на нее и слушать этот высокомерный тон. Сейчас больше всего на свете она злилась на собственную мать, которая прекрасна знала, какой вредной и избалованной была Рита, и тем не менее решила подкинуть ей Беллу на выходные, словно игрушку, которую можно было таскать за собой и выбрасывать, когда та становилась неугодной.

С силой сжимая в руке маленький ключ, Белла прикусила щеку и поморщилась от боли. От этой пагубной привычки она сможет избавиться только когда перестанет общаться с самовлюбленными родственниками и родной матерью, которая только и делала, что ставила свои интересы на первое место.

– Белл, – окликнула Рита смягчившимся тоном, – пожалуйста, не звони в центральные ворота. Ты решетку эту найдешь без труда, держись левой стороны забора и почти в самом его конце увидишь черную стальную дверцу. Пролезешь в нее и попадешь на нашу территорию.

– А как я попаду в дом, Рит? – раздражительно бросила Белла через плечо. – Как привидение пройду сквозь стену?

– В задней части дома, возле гаража, есть панель, она с виду как стена, но на самом деле это дверь. В ней нет ручки, она работает от нажатия.

– Боже, куда я попала! – чуть ли не плача воскликнула Белла, а Рита тут же подскочила к ней и аккуратно взялась за ее плечи.

– Это папа придумал, я понятия не имею зачем. В общем, присмотрись и увидишь на стене семь темных камней, надави на любой, прям сильно надави и дверь откроется. Сигнализация не сработает, не переживай. Как только зайдешь в дом, с левой стороны будет полка, в нее вмонтирована кнопка. Нажмешь ее и дверь закроется, поняла?

– Рит, а не проще сказать папе, что у меня просто разболелась голова, и я решила вернуться домой, чем заниматься…этим?

– Белл, я не хочу, чтобы он огорчался! Прошу тебя! Я не хочу его расстраивать и не хочу Макса оставлять, потому что здесь полно девчонок, которые липнут к нему. Ну, в общем, пожалуйста, помоги мне. Ты попадешь в кладовку на кухне, а оттуда тихонько доберешься до второго этажа по узкой лестнице на кухне. Ею никто не пользуется! Закроешься у себя и ляжешь спать.

Двери лифта открылись, и Белла неуверенно зашла в кабину.

– Пожалуйста, сделай все, как я сказала, Белл. Я буду благодарна тебе до конца моих дней!

* * *

Водителем такси оказался пожилой мужчина в больших круглых очках с толстенными стеклами. В отличие от Риты, он аккуратно объезжал все кочки, опасаясь за свой скрипучий и грязный «Рено», и совершенно не обращал внимания на свою пассажирку в коротком блестящем платье, которая то и дело взволнованно вздыхала на заднем сиденье. Он лишь изредка интересовался, правильно ли они едут.

Завидев высокий забор, освещаемый светом мутных фар, Белла попросила мужчину остановиться.

– Здесь? – удивился он, с сомнением оглядывая местность через лобовое стекло. – Я отвезу вас к самым воротам.

– Нет, не нужно. Я хочу прогуляться. – Белла достала деньги, которые дала ей Рита, и протянула водителю. – Спасибо.

– Но здесь же грязь кругом, как вы пойдете? – не унимался водитель.

Белла решила не отвечать на вполне резонный вопрос и, вежливо попрощавшись, вышла из машины. Высокие тонкие шпильки тут же провалились под мокрый песок, а в лицо нагло ударил пронизывающий ветер. Хорошо, что хотя бы дождь прекратился. Взглянув вперед, куда попадал свет желтых фар, девушка невольно поежилась, заметив как верхушки деревьев колышутся в черном небе, создавая зловещие шорохи.

Нервно выдохнув, Белла пошла в сторону высоких ворот. Несколько раз ее замерзшие ноги проваливались в ямы, налитые дождевой водой, и когда автомобиль, наконец, развернулся и направился прочь, вся местность погрузилась в невероятный мрак. Холодный ветер злобно завывал, словно был недоволен приближением лета, а шорохи листвы как будто посмеивались над глупостью молодой девушки, нелепо передвигающей ногами. Привыкнув к темноте, Белла осторожно двинулась вперед, постепенно приближаясь к забору. И, когда, в очередной раз ее нога провалилась в глубокую лужу, она со злостью отстегнула ремешки промокших босоножек и, чертыхаясь, нетерпеливо стянула их. Стуча зубами от холода, Белла твердо решила зайти в центральные ворота, ведь унижаться ради Риты и лезть как какая-нибудь воришка в решетку, находящуюся черт знает где, она не желала. Будь у ее сестры хоть капля совести и здравого смысла, она бы просто-напросто оставила Беллу дома, а не тащила за собой, зная, что та будет только мешать. Нет, Рита была законченной эгоисткой, позволившей себе жалобно умолять ее не заходить в центральные ворота лишь потому, что боялась остаться без очередной дорогой побрякушки от папы. Ну, что ж, хотя бы честно призналась в своих корыстных целях.

Думая обо всем этом, Белла злилась и недоумевала, каким образом она – умная и здравомыслящая молодая девушка, согласилась нацепить на себя эту блестящую тряпку и дать помыкать собой! Да, еще и кому – двоюродной сестре, с пеленок считавшей себя королевой. И хотя Оксана была уверена, что ее племянница стала такой «колючей» после смерти матери, когда девочке только-только исполнилось пять лет, Белла не сомневалась, что эгоизм был получен Ритой еще при зачатии.

Пройдя всю длину забора и злясь на собственные мысли, Белла свернула за угол, но тут же остановилась. Около закрытых ворот стоял автомобиль, похожий на микроавтобус. В его салоне горел тусклый желтый свет, слабо освещая сидевшего внутри водителя.

Клацнув от холода зубами, Белла тихонько вернулась за угол и обреченно обняла себя замерзшими руками. Должно быть к Мойсовым приехали гости, и водитель, как верный пес, ждал своих хозяев.

Что подумают о ней, увидев ее грязные ноги, и как она объяснит отсутствие Риты? Еще пару секунд назад она уверенно шла к воротам, намереваясь честно рассказать дяде, как с ней поступила его любимая дочь, но теперь, когда в доме не только ее родственники, но и очередные богатенькие вороны в павлиньих перьях – Белла засомневалась в своем решении. Сегодня ей хватило и того, что над ее будущей профессией потешались родная мать с дядей, а двоюродная сестра, лишенная по всей видимости серого вещества, то и дело старалась показать, насколько она во многом превосходит Беллу.

Со злостью и отчаянием выбросив босоножки в кусты, девушка двинулась обратно к самому началу забора. Теперь она шла куда быстрее, ведь все тело содрогалось от холода. Дойдя до угла, Белла с опаской взглянула в темнеющую гущу листвы, заслоняющую собой кирпичную стену и, дернувшись, снова развернулась в обратном направлении, совершенно не понимая, что же ей делать дальше.

Нет, она не могла лезть сквозь кусты и деревья на поиски какой-то там решетки, ведь она нормальный и трезвомыслящий человек. Она все объяснит Свете и дяде, примет горячий душ и как маленькая проказница, будет с упоением подслушивать, суровые речи дядюшки, огорченного поведением своей безмозглой дочурки.

И подумав об этом, Белла сделала резкий выпад вперед, но мысли о матери тут же завладели разумом, и она вновь замерла на месте, сотрясаясь от холода.

Оксана ни за что не поддержит дочь, в красках объясняющей свою правду. Она, как и всегда, скажет, что Белла живет фантастическими мечтами, не имеющими ничего общего с реальной жизнью, вновь напомнит, что на дворе двадцать первый век и молодые девушки обязаны заводить полезные знакомства, веселиться и идти в ногу со временем, а не торчать в четырех стенах с очередной книжкой в руках. И снова заработает тошнотворная карусель, о будущем образовании, о карьере и планах, которым должна следовать Белла. И, конечно же, мать осудит ее поступок, ведь оставить Риту одну, проявившую к сестре, внимание и заботу – верх неуважения.

«Как ты могла заявиться в дом в таком виде? Да как тебе в голову взбрело бросить Риту и уехать? Белла, иной раз мне кажется, что ты живешь в другом мире! Все девушки, как девушки! Знакомятся, веселятся и при этом могут совмещать отдых с учебой. А ты же вечно сидишь в книжках, занимаешься какой-то бессмысленной ерундой, не уделяешь внимания моде и красоте, и постоянно ставишь меня в глупое положение перед людьми!»

Представив как мать вываливает на нее очередное недовольство, подобное тягучей жиже, Белла проглотила комок обиды, полностью уверенная, что именно так все и будет.

Она никогда не стремилась целенаправленно выводить Оксану из себя ведь ее осуждения не просто огорчали, а оставляли глубокие рубцы на сердце. И сейчас меньше всего на свете ей хотелось снова выслушивать пламенные речи матери о том, какая же она неблагодарная дочь. Но Белла не считала себя такой. Она была воспитанной, искренне любила и уважала своих родителей, но если всякий раз слышать эту фразу от родной матери, так или иначе уверенность в этом постепенно будет ослабевать.

Тяжело вздохнув, Белла ступила на влажную хлюпающую землю, чувствуя как грязь пролазит между пальцами. Ветер смахнул одинокую слезу обиды с ее лица и, как будто, удовлетворившись этим, улетел прочь, погрузив все вокруг в пугающую тишину. Левой ладонью Белла вела по забору, а правую держала перед собой, чтобы не наткнуться на острые ветки деревьев и елок, прятавшихся в ночной тьме. Несколько раз ее нога наступала на острые мелкие камни, причиняя боль холодной ступне, но она упорно двигалась вперед.

Пройдя слишком много и не нащупав никакой решетки, Белла не на шутку запаниковала, а когда левая ладонь просто провалилась в пустоту, говоря о том, что забор уже закончился, она и вовсе упала духом. Развернувшись в обратную сторону и вновь прикоснувшись к прохладному кирпичу, Белла попыталась вспомнить слова Риты.

«Держись левой стороны забора и почти в самом его конце увидишь черную стальную дверцу. Пролезешь в нее и попадешь на нашу территорию».

Стуча зубами, Белла принялась ощупывать стену, не веря в происходящее. Кто бы видел ее сейчас – точно покрутил бы пальцем у виска и вызвал скорую помощь. Но как только ее ладони уперлись во что-то холодное, она едва не закричала от радости.

Решетчатая дверца оказалась в самом низу забора. Белла встала перед ней на колени и без труда нащупала замочную скважину. Улыбаясь, словно только что отыскала древний клад, она достала из сумочки ключ, который дала ей Рита, и дрожащими от холода руками, принялась просовывать его в замочную скважину. Звуки щелчков как будто согревали ладони, а мысль, что совсем скоро она окажется в теплом доме, заставила торжествующе улыбнуться.

Белла поспешно распахнула скрипучую дверцу и словно Алиса из страны чудес, нырнула в волшебную страну. Только реальность была слишком далека от сказки. Пока она пролазила под густыми и твердыми кустами невероятно беспощадного растения, лицо руки и ноги исцарапались в кровь, а колени утопали в мокрой земле. Когда тусклый далекий свет уличного освещения стал бить в сторону лесочка, Белла с трудом поднялась на ноги, резко скинув с лица прилипшую прядь волос. Несколько секунд она пыталась отдышаться, и когда, наконец, почувствовала внутреннее спокойствие, осторожно двинулась в сторону задней части дома. Она шла лесом, боясь, что кто-нибудь мог заметить ее, глядя в окно. Дойдя до сброшенных стройматериалов, мешков и досок, Белла вышла из тени деревьев и елей, с детской радостью наступив на прохладную каменистую дорожку. Чувствуя себя маленьким проказником, она добежала до гаража, внимательно осматривая стену дома. Увидев те самые семь темных камней, она торжествующе улыбнулась, словно настоящий искатель сокровищ, наконец, нашедший древнее золото, и быстрым шагом подошла к скрытой невидимой двери. Все, что происходило сейчас казалось невероятным приключением, которое могло разве что присниться.

Прежде, чем нажать на любой из камней, Белла потерла ноги о каменную дорожку, отряхивая куски грязи. Она еще не решила, как пройти в дом, не оставив ни единого своего следа, в прямом смысле этого слова. Но главное – нужно было хотя бы просто попасть туда, а уж с грязными ногами она как-нибудь разберется.

Выдохнув, она со всей силы нажала на выпуклый камень, и узкая дверца с глухим щелчком резко оттопырилась.

– Невероятно, – простучала Белла зубами и аккуратно раскрыла выдвигающуюся панель. Воистину приключения Индианы Джонса!

Зайдя в длинную кладовку, она тут же растерла грязные руки и принялась нащупывать кнопку на одной единственной полке, рядом с дверцей. Почувствовав небольшую выпуклость, Белла снова улыбнулась и надавила на нее. Панель как будто всосалась в стену и в миг стала невидимой глазу.

Белла сама не понимала, чего на самом деле ей хотелось сейчас – смеяться или плакать. Она радовалась как ребенок, до конца прошедший какую-нибудь компьютерную игру, и вместе с тем глубоко разочаровывалась в самой себе. Не будь ее мать критиканом, отказывающимся понимать свою дочь, она бы ни за что не пошла в лес и не стала бы пробираться в дом таким грязным способом. Оглядев свои испачканные ноги и руки, расцарапанные в кровь, Белла с досадой усмехнулась. Кто бы мог подумать, что субботняя ночь будет такой насыщенной. Когда она вернется в город, то обязательно поведает своей подруге Кате эту невероятную историю, а та, как обычно, станет охать и ахать, хлопая большущими зелеными глазами.

Сделав шаг в сторону двери, Белла едва не закричала от страха. Мелкий светильник у самого пола резко включился в автоматическом режиме, бросая узкую полоску света на ее ноги. Увидев, насколько они грязные, она ужаснулась. Боже, наверное, еще никогда она не выглядела такой замухрышкой. Оглядев высокие полупустые стеллажи с закатками, Белла надеялась найти бутылки с водой, чтобы хоть немного смыть эту грязь. Постепенно, она пробиралась вперед, но ничего, кроме мешков с мукой, сахаром и картошкой не было. Свет постепенно зажигался, тщательно следя за движениями гостьи и медленно затухал, когда она уже подходила к самым дверям.

Снова переминаясь с ноги на ногу, Белла растерла ладони и чуть-чуть приоткрыла одну из двух дверей с широкими решетчатыми вставками. Сквозь них был виден широкий кухонный островок с подставкой из сверкающих ножей и корзина фруктов, а за ним – широкая квадратная арка, за которой доносились глухие шуршанья и разговоры.

Решив, что хозяева и их гости отдыхают в гостиной, Белла прикусила посиневшую от холода губу и тихонько раскрыла дверь. Едва она успела сделать шаг, как из глубины дома послышался выстрел.

Белла замерла на месте, чувствуя как к горлу поднимается тошнота, а в голову ударяют тысячи разрядов адреналина. Теперь ее губы сотрясались не от холода, а от жуткого страха, сковавшего все ее тело.

И снова раздался выстрел, послышался звон разбившегося стекла, а следом и какая-то возня. Белла пыталась заставить себя рвануть на второй этаж в комнату для гостей и вызвать подмогу, ведь творилось что-то ужасное. Но ноги словно приросли к полу.

– Хочешь, чтобы я прострелил твою чертову башку, а? Хочешь?!

Яростный мужской крик, словно острое лезвие, раздался из глубины дома, окончательно уничтожив в Белле оставшуюся уверенность. Она едва могла дышать, воздух стал плотным и тяжелым, а темнота вокруг сгустилась так резко, что превратилась в непроглядную тьму.

Медленно Белла сделала шаг назад, придерживая дверцу, чтобы та не издала ни единого звука. Замерев на месте, она держала дрожащие руки перед собой, позабыв о холоде и горящих царапинах на коже. Ее зубы громко клацали, ведь парализовавший тело страх, не желал подчиняться здравому смыслу. Где-то далеко в глубине сознания тонкий голосок приказывал ей взять себя в руки и бежать наверх. Она может вызвать полицию, спрятаться в комнате и ждать помощи. Никто не знает, что она здесь и в этом ее преимущество. Но как только, казалось бы, внутри появилась слабая надежда на спасение, над головой послышался грузный топот.

Слишком поздно бежать.

Застыв как ледяная статуя, Белла закрыла глаза и дрожащими губами прочитала молитву.

ГЛАВА 2

В тот вечер громко играла музыка: то хип-хоп с тяжелыми басами, то попса, под которую разодетые студентки извивались словно коварные змейки. Звуковые удары молотили внутренности, как будто пытались раскачать крепкое мужское тело у барной стойки и заставить его хозяина выйти на танцплощадку.

Но все было безрезультатно.

Четырнадцатого февраля в танцевальном баре, куда Алекса буквально потащил за собой Палый, яблоку негде было упасть. В день всех влюбленных, наверное, запрещено оставаться в одиночестве и высокий парень в одеянии священника вместе с девчонкой в костюме ангела ходили по залу и «женили» всех кого не лень. И хотя пару раз эти двое останавливали на Алексе заинтересованные и театрально-жалостливые взгляды, мол «давай мы найдем тебе девчонку, чтобы не сидел в одинокого», тот заметно хмурился, ясно давая понять, чтобы они держались от него подальше. Подобное веселье было не для него, как и дурацкий праздник. Он просто сидел у бара и пил вторую кружку пива с чесночными гренками. Палый к тому моменту уже накатил пять стопок текилы и ушел веселиться с короткостриженой блондинкой в кожаных штанах и красной почти прозрачной майке.

Возможно, не будь Алекс в тот вечер так озабочен будущим охотничьего магазина своего деда, который находился на грани разорения, он бы смог познакомиться с какой-нибудь студенткой, наврать с три короба о своей жизни, немного послушать ее для приличия и завершить это знакомство быстрым перепихом. И тогда, спустя три с половиной месяца, все сложилось бы иначе…

Он действительно хотел, чтобы магазин Роберта процветал, но его совершенно не интересовала эта сфера деятельности, более того несколько раз Алекс элементарно забывал вовремя перечислять зарплату четырем сотрудникам и вести налоговый учет. Наверное, если бы не Корж, который изредка интересовался делами и на какое-то время брал часть организационной работы в свои руки – магазин бы уже давно закрылся.

Чувствуя вину перед дедом, который доверил ему свой единственный легальный бизнес, Алекс обхватил голову руками и уставился в тарелку с тремя оставшимися гренками, почувствовав справа от себя источник терпкого травянистого запаха. Он потер нос и бросил мимолетный взгляд на соседку с медовыми волосами и прямой челкой. Девица пришла вместе с двумя подружками, они заказали какие-то коктейли и все пытались перекричать громкую музыку.

Алексу нужна была новая жизнь, абсолютно противоположная. Нет, он не мечтал превратиться в какого-нибудь офисного клерка и сидеть перед компьютером целый день, выполняя указания начальства. К тому же, ни на какую серьезную работу его бы не взяли, ведь диплома об окончании высшего учебного заведения у Алекса не было. В зеленой папке с документами имелись сертификаты платных курсов по информатике и программированию, этичному хакингу и радиоэлектронике, которые Алекс прошел ради своей особой «работы». У него был богатый опыт проникновения в чужие компьютеры и скачивания базы данных, взлома и полного контроля систем безопасности домов, но таким в резюме не похвастаешься. Он и сам не до конца понимал, чем именно хотел заняться, но определенно это должно было быть связано с электроникой.

«Господи, она та еще курица! Представляете, стоило папе купить мне «Мерсик», как вдруг этой дебилке тоже приспичило обзавестись именно таким же! Ни собственного мнения, ни фантазии, вообще ничего!»

Он не мог всю жизнь заниматься налетами и грабить богатых людей. Ему уже стукнуло двадцать семь лет, а за плечами только слежки, прослушки, запугивания и вечное внутреннее беспокойство, из-за чего невозможно вдохнуть полной грудью. Он не боялся ошибиться на «работе», потому что был достаточно умен и внимателен. Его взгляд не бегал из стороны в сторону, когда мимо проходили полицейские. Эта тревога касалась его будущего. Что с ним будет через десять лет? Снова подсядет на наркоту, когда вопросы о собственной значимости в этом мире, станут разъедать его изнутри?

Алекс верил, что у каждого человека есть свое предназначение, но вот в чем заключалось именно его?

«Хорошо, что сегодня я ночую у тебя! Хоть напиться можно и не садиться за руль. Надеюсь на двадцать лет папа удосужится подарить мне квартиру! Я уже заколебалась каждый день ездить из города в город, из города в город!»

Деньги. Все вертелось вокруг этих бумажек. Дети умирали от болезней, только потому что родителям было не по карману дорогостоящее лечение, пьяные ублюдки, сбившие пешеходов, откупались от тюрьмы, пожилые люди, всю жизнь проработавшие на одного «дядю», не могли отправиться в путешествие и своими глазами увидеть мир, потому что большая часть мизерной пенсии уходила на оплату счетов. Справедливый мир. Очень справедливый.

«Шутишь? Конечно, папа может позволить себе такой подарок! Я же не виллу в Италии прошу, а? Хотя, и ее он бы мог мне подарить!»

Алекс мысленно выругался, слушая бесконечный треп и писклявый смех справа от себя. Если бы он умел «отключаться» от внешнего мира, его жизнь наверняка стала бы проще.

Нервно оглядевшись, он снова заметил на себе заинтересованный взгляд девчонки в костюме ангела, и тут же отвернулся.

В тот момент он захотел исчезнуть. И вовсе не из бара, куда по-прежнему валил народ, а подвыпившие весельчаки ненароком толкали его в спину. Он хотел уехать из города. Если уж начинать новую жизнь, так почему бы не сделать этого в другом месте? Чтобы, как говориться, все было с чистого листа.

Алекс глубоко вздохнул. Он бы с радостью так и поступил, но для отъезда нужны были деньги. Опять деньги. Все упиралось в разноцветные бумажки, которых у него не было.

«Да брось! Я буду настаивать на двухуровневой, это ведь моя мечта! Хочу смотреть сверху на танцующую толпу, когда будет проходить какая-нибудь вечеринка! Поскорее бы уже жить подальше от предков!»

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!» – мысленно орал Алекс, жадно допивая оставшееся пиво.

Как он вообще мог различать слова при такой грохочущей музыке? Что это? Linkin Park? Интересно, а этот чертов навык можно включить в резюме?

«Я тебя умоляю, папа не обанкротится на этом! Ну, подумаешь потратит на свою любимую дочь миллионов так сорок из своей ма-а-аленькой стомиллионной заначки. Но ведь я у него единственная и любимая! К тому же, куда ему девать столько денег? Дома в сейфе уже места нет! Серьезно вам говорю! Он ведь не доверяет банкам! У него есть один знакомый банкир, так папа болтает с ним о всяком, ну, по-приятельски, но когда речь заходит о банковских штуках… Говорит, «слушай, закрой рот и не говори мне про свои ячейки, фонды и безопасное хранение, иначе поругаемся», да-да! Мой папа странный до ужаса, но я его безумно люблю!»

И вот тогда Алекс замер, как будто рядом с ним ползла ядовитая, но чертовски обворожительная змея. Он больше не пил пиво, не думал о магазине деда, не бросал взгляд в сторону друга, веселящегося на танцплощадке. Он слушал.

Снова слушал и наблюдал.

* * *

Вспомнив тот февральский вечер в баре, Алекс сжал челюсти. Впервые почти за десять лет своей особой «работы», он предчувствовал что-то паршивое в этом, казалось бы, тщательно спланированном и таком типичном грабеже. Все шло согласно плану. К тому моменту, как они подъехали к дому и дистанционно отключили систему безопасности, дочурки Мойсова там уже не было, а ее папаша вместе со своей подвыпившей женушкой только-только начали развлекаться в гостиной перед сном. Жаль, что у них этого так и не получилось, ведь, наверняка, после сегодняшней ночи, им еще долго будет не до постельных утех.

Как и всегда группа Алекса без лишнего шума проникла в дом через центральные двери. Все датчики, реагирующие на звук и вибрации так же были отключены, поэтому ни один из этих мелких плоских устройств не отреагировал на появление посторонних, беззвучно передвигающихся по первому этажу дома. И несмотря на такое плавное стечение вполне ожидаемых обстоятельств, что-то в сегодняшнем «заплыве» было не так, словно Алекс не замечал огромной красной кляксы на белом полотне. Его раздражала маска, которую выбрал Корж, из-за нее лицо то и дело хотелось почесать и сполоснуть холодной водой. Но, стоило признать, внешний вид их банды, как и всегда, был слишком устрашающим, что даже у Мойсова от испуга чуть глаза не выпали из орбит. Его женушка и вовсе начала беспрерывно и истерично орать, словно старалась предупредить об опасности всех белок в лесу. Она заткнулась только когда Корж схватил ее за волосы и приставил к виску пистолет, который Мойсов держал в своем кабинете.

Теперь супруги сидели на полу в разных углах огромной гостиной с белоснежными сверкающими панелями на стенах и огромными картинами в темных широких рамах. Их дом был похож на настоящую галерею в современном исполнении, и Алекс не сомневался, что все эти изображения стоили целое состояние. Но ведь каким же нужно было быть идиотом, чтобы собрать все свои деньги в одном месте, да еще и находящимся на самом отшибе! Никакой охраны в виде хмурых качков с оружием за спиной, или пары тройки доберманов, готовых сожрать любого, кто ступит на их территорию. Даже какой-нибудь пожилой горничной у них не было! Вместо этого Мойсов доверил безопасность своего дома гашеной электронной системе и восемнадцати камерам, установленным по всему периметру. Все это Алекс отключил без особого труда. Корж прав, когда существуют такие придурки как Мойсов, у них будет работенка. Но уж слишком здесь оказалось все просто.

– Повернись спиной и соедини руки, – приказал Алекс напуганной женушке.

Та забилась в угол, словно несчастная зверушка, низ ее шелкового кремового халата оголял гладкие загорелые ноги, а под глазами размазалась тушь, делая ее похожей на унылую панду. Она всхлипывала и все спрашивала у мужа, что здесь происходит, а тот с непроницаемым выражением и разбитым носом наблюдал за преступниками. Почему именно этот вопрос женщины задавали чаще всего, когда группа Алекса проникала в их дома? Неужели сами не видели, что творилось вокруг?

И не смотря на рыдания своей напуганной женушки, взгляд Мойсова был спокоен, но внимателен, словно все, что происходило в доме нисколько его не коробило, а скорее занимало. Но это было далеко не так. Алекс знал, что хозяин семейства лишь демонстрирует сдержанность. Доказательство тому – едва заметное подергивание левого уголка губ и большой палец на правой руке, что он с силой вдавливал в глянцевый пол. Ко всему прочему его грудная клетка заметно поднималась, так что будь он по-настоящему спокоен, то дышал бы животом. Корж никогда не принимал во внимание такие детали, по его мнению, заложники всегда должны были выглядеть до смерти напуганными, поэтому сейчас, глядя на фальшивую сдержанность Мойсова, он едва удержался, чтобы еще раз не врезать по его самоуверенной роже.

– Повернись спиной и соедини руки! – повторил Алекс громче, злясь на неповиновение.

На этот раз женщина подчинилась. Громко всхлипнув, она повернулась к нему спиной и сцепила ладони. Алекс ловко смотал их между собой серебристым скотчем, потом развернул ее и толкнул к стене.

– Теперь ноги.

Пока он сматывал ее лодыжки, Корж торжествующе сел на корточки перед Мойсовым, и несколько раз демонстративно склонял голову то на один бок, то на другой.

Молча хозяин дома наблюдал за движением жуткой бело-серой маски с изображением черепа. Огромные черные дыры в зоне глаз и сведенные к центру брови делали ее еще более зловещей. Кости выпирали на скулах, а огромные челюсти с ровными рядами острых зубов, казалось, вот-вот раскроются и ухватят свою жертву за горло. На всех троих грабителях была одинаковая одежда – черная кофта с глубоким капюшоном, такого же цвета

штаны с множеством карманов, перчатки заправленные под манжеты и черные спортивные ботинки на светлой подошве.

– Тебе не страшно? – спросил Корж.

Мойсов и бровью не повел, продолжая глядеть в темные дыры, где по всей видимости, прятались глаза преступника.

Корж жаждал увидеть страх во взгляде мужчины, ведь чувство власти над жизнью другого, приносило ему чрезвычайное наслаждение. Ему нравилось демонстрировать свою силу над человеком, чья судьба была в его руках, и не почувствовав со стороны Мойсова ни капли тревоги, он яростно выхватил пистолет, закрепленный на ремне за спиной, и приставил к его виску.

– Хочешь сдохнуть, герой?

Мойсов молча наблюдал.

Корж резко вытянул руку в сторону коридора и выстрелил. Потом так же молниеносно поднял пистолет практически над головой и выстрелил в огромный стеклянный светильник, разлетевшийся на мелкие осколки.

– Хочешь, чтобы я прострелил твою чертову башку, а? Хочешь?! – кричал он, с силой схватив Мойсова за горло.

Наконец, мужчина часто задышал и отрицательно покачал головой, бегая темными глазами из стороны в сторону. Удовлетворенный результатом, Корж отпустил его и поднялся на ноги.

Третий грабитель запер все двери и поднялся на второй этаж.

– Продолжительность и исход этой ночи будет полностью зависеть от тебя, – говорил Алекс стальным голосом, грубо усадив Мойсова к стене. Он начал сматывать ему руки, заметив, что кожа на них стала мертвенно-бледной. – Не надейся добраться до пистолета в гардеробной, или до своей красной биты, которую ты привез из Штатов – ничего этого уже нет, как и твоего второго пистолета, который ты прятал в кабинете. Думаю, это ты уже понял. – На этих словах Корж хмыкнул и еще раз демонстративно повертел в руках оружие. – Телефонная линия отключена, на сотовую связь стоит глушилка, а система безопасности твоего дома работает в режиме дубликата. Для центра твой дом охраняем и не нуждается в помощи, но самом деле все системы отключены. Все камеры уничтожены. Ты все понял?

Бросив недовольный и вместе с тем встревоженный взгляд, Мойсов поджал губы и сквозь зубы сказал:

– Пошли вы.

Алекс резко оборвал скотч и перешел к ногам.

– Ладно, так уж и быть, разрешу тебе один разок послать нас куда подальше. Но скажешь такое еще раз – твоя любимая женушка останется без пальца. Мы поняли друг друга, да? Итак, я честно рассказал тебе обо всем, не хочу, чтобы ты попусту надеялся на чью-либо помощь, ведь она не появится, пока ты не поделишься с нами своими секретами. Никто не пострадает, если ты будешь с нами откровенен. А теперь ответь, ты все понял из того, что я тебе сказал?

Мужчина поджал губы и, закрыв глаза, коротко кивнул.

– Отлично. Перейдем сразу к делу, чтобы не задерживать ни вас, ни нас. Где твои деньги?

Мойсов часто заморгал и посмотрел на жену.

– У меня ничего нет, кроме того, что вы видите. В спальне полно украшений, часы, кольца. В кабинете есть золотая…

– Нет-нет, – нарочито спокойным голосом перебил Алекс. – Я спросил «где твои деньги?», а не «что у тебя есть?». Ладно, спрошу по-другому, где ты прячешь свои деньги?

– Все в банке, – выпалил Мойсов, не сдержав нервный смешок, как будто его спросили какую-то глупость.

– Это не так. Где деньги?

– В банке!

Алекс выпрямился, возвышаясь над ним как огромный шкаф, и не спеша повернул голову к напарнику, вальяжно облокотившемуся на темный камин. Не будь маски, Корж бы увидел, как пылает лицо Алекса от гнева и раздражения. С другой стороны, Алекс понимал Мойсова, пробующего зацепиться за любую ниточку, чтобы спасти свои миллионы. Только он зря надеялся, что им неизвестно об их существовании.

Корж демонстративно вертел в руках свой любимый секатор с черными лакированными ручками и, повернув голову в сторону всхлипывающей жены, с усмешкой спросил:

– Не подскажешь, как нам разговорить твоего муженька?

Женщина с трудом перевела глаза на мужа, который смотрел только на Алекса перед собой, и неподдельное недоумение в миг отразилось на ее мокром и покрасневшем лице.

– Чего вы хотите? – спросила она дрожащим голосом. – В спальне стоит шкатулка с украшениями, забирайте ее и оставьте нас.

– Побрякушки нам не нужны, – ответил Корж, не спеша направляясь к ней. – Может, лучше расскажешь нам, где ваши деньжата лежат?

– Все в банке, как и у всех, – прошептала она, с ужасом глядя на секатор в его руках. – В моем кошельке есть наличные, но большая часть на карте. Я могу снять все деньги и…

Алекс громко и недовольно выдохнул, заставив Мойсова напрячься, а его женушку резко замолчать.

– Считаешь, мы пришли сюда ради твоих несчастных двенадцати тысяч в кошельке? – спросил Алекс, доставая из кармана длинный плоский нож с заостренным клинком.

Опасный блеск стали самоуверенно сверкнул под точечными светильниками, заставив женщину издать короткий, но звонкий всхлип.

– Что… Что вы собираетесь делать? – шепотом спросила она, не сводя глаз с блестящего ножа в руках Алекса, который он не спеша вертел перед своим лицом, делая вид, что рассматривает каждый его изгиб.

– А ты не догадываешься? – усмехнулся Корж.

– Где твои деньги? – спросил Алекс, повернув голову к Мойсову. Его не интересовала эта хнычущая баба со своей золотой карточкой, как и ее украшения. Все, что ему было нужно и за чем он пришел сегодня – миллионы, которые спрятал в своем доме ее слишком молчаливый муженек. – Где они?

– Господи, Валя скажи, что все деньги в банке! – выкрикнула женушка. – Что ты молчишь?!

– Видишь, даже твоя жена куда разговорчивее, – усмехнулся Алекс, присев на корточки перед Мойсовым. – Наверное, поэтому ты не говорил ей о своей ма-а-аленькой заначке.

На лице Мойсова отразилось глубокое удивление, заставив Алекса победно улыбнуться.

– О чем вы?

– О твоей ма-а-аленькой заначке, – ответил Алекс. – Догадываешься, откуда мне известно о ней?

Мужчина опустил взгляд, и бледное лицо на глазах становилось красным от гнева.

– О, вижу ты понял, о чем я толкую, – усмехнулся Алекс, еще раз вспомнив тот февральский вечер.

– Я же говорю вам, все наши деньги хранятся в банке! – со злостью выкрикнул Мойсов. На его алом лице отчетливо читалось отчаяние и ярость.

– Знаешь, что я умею делать этим ножом? – спокойно спросил его Алекс. Положив сверкающую сталь на обе ладони и дав Мойсову несколько секунд на «знакомство», он резко поднялся на ноги и подошел к дальней противоположной стене. – Хочешь покажу?

– Что вы… Что вы будете делать? – вскрикнула женщина, без устали хлопая большими заплаканными глазами. – Что же это… Валя, прошу тебя, расскажи им все… Я не понимаю… Чего они хотят?

Алекс не слушал ее, внимательно глядя перед собой. Мойсов настороженно сидел на полу с вытянутыми ногами, под носом засохла кровь, а очки криво съехали на переносицу.

– Где деньги? – повторил Алекс, выставив правую ногу вперед. Он крепко взялся за стальную плоскую рукоятку и наблюдал за мужчиной перед собой.

– В банке! – огрызнулся тот, что даже брызнул слюной. – Все в банке!

В мгновение ока нож в руках Алекса со свистом метнулся вперед и с глухим стуком вонзился в белоснежную стену, рядом с ухом Мойсова. Мужчина дернулся, вытаращив глаза. Его жена завизжала как резаный поросенок, и ревела так, словно это в нее только что вонзился нож, причиняя жуткую боль.

Мойсов чувствовал холодную сталь, прикасающуюся к уху, и с опаской глядел на Алекса. Тот не спеша приближался к нему, давая время все хорошенько обдумать. Если он дорожит собственной жизнью, то поймет, что в следующий раз при «неправильном ответе» этот нож попадет в него самого.

Молча, вытащив его из стены, Алекс снова развернулся и направился к исходной позиции.

– Пожалуйста, отпустите нас, прошу! Забирайте все, что видите, только не надо…

– Заклей ей рот! – твердо приказал Алекс, не глядя в сторону рыдающей женщины.

Пока Корж разворачивал скотч, Алекс снова выставил ногу вперед и крепко ухватился за рукоятку.

– Где деньги?

Мойсов заерзал и стремительно взглянул на жену. Ее рот закрывала широкая серебристая полоска, а из покрасневших глаз ручьями лились слезы. Нахмурившись, мужчина медленно повернул голову к Алексу, и горделиво вскинул подбородок:

– В банке! Глухой ты уб…

Он не смог закончить фразу, ведь острый клинок молниеносно вонзился в его плечо, заставив взвыть от жгучей боли.

Несколько секунд Алекс наблюдал за ним, склонив голову набок. Теперь он надеялся, что почувствовав боль и серьезную опасность своего положения, Мойсов все-таки сдастся и без лишних уговоров покажет свой сейф с деньгами. Но буквально через минуту мужчина, с торчащим ножом в плече, снова нахмурил широкие брови и выстрелил яростным взглядом в Алекса, словно сумел преодолеть боль от острого лезвия.

– В геройстве нет ничего хорошего, – спокойно сказал Алекс, подходя к нему. – Оно губит людей. Поверь, я не хочу делать больно ни тебе, ни твоей жене. Но если ты будешь продолжать молчать, я продолжу метать нож.

– Вас найдут! – со злостью бросил Мойсов. – Посадят за решетку.

Алекс сел на корточки и взялся за рукоять. И не обращая внимания на его слова, снова спросил:

– Где деньги?

– В банке! Я же сказал, они в банке! Ты глухой что ли?!

Пошевелив ножом, торчащим в плече мужчины, Алекс снова повторил вопрос.

– Хватит! – орал Мойсов, взвывая от боли. – Хватит!

– Я прекращу это, когда ты ответишь мне. И перестань лгать, ты не доверяешь банкам. Где деньги?

– Ублюдок! Уб… Хорошо! Хорошо! Хватит…

Не спеша убрав руку, Алекс настороженно наблюдал за содрогающимся хозяином дома. Тот пытался отдышаться, но при каждом вдохе кривился от боли. Кровь из раны запачкала его рубашку, пот стекал по бледному лицу, а женушка громко выла с заклеенным ртом.

– Пожалуйста, дайте воды… – просил он, закрыв глаза.

– Выпьешь, когда мы уйдем. А уйдем мы, когда ты ответишь на мой вопрос.

– Прошу… Я все скажу… Я знаю, чего вы хотите, знаю… Я все понял…

– Конечно ты знаешь, – усмехнулся Алекс. – Вот и говори.

– Пожалуйста! – взвыл мужчина, с трудом удерживая голову, которая то и дело перекатывалась с одного бока на другой. – Пожалуйста… Глоток воды… Я все скажу вам… Скажу.

Видя, как тот с трудом спасает себя от обморока, Алекс все же поднялся, повинуясь странному и усилившемуся предчувствию. Кто бы мог подумать, что Мойсов окажется таким мягкотелым и не сможет пережить один несчастный ножевой удар, да и то не поразивший ни единого жизненно важного органа.

Ругаясь про себя, Алекс направился на кухню, оставив этих двоих напарнику. Он никогда не шел на поводу у заложников и уж тем более не подносил им воды. Терзаемый тревожным предчувствием, он сделал это больше от того, что нуждался в минутной передышке.

Лицо под маской чесалось, кожа, словно, не дышала под плотной тканью. Взглянув на часы с большим циферблатом, он заверил себя, что оставшихся двух часов вполне хватит, чтобы выяснить, где спрятаны миллионы, а потом забросить наличные в сумки и скрыться во тьме. Они не задержатся в этом доме дольше установленных трех часов, но он бы хотел свалить отсюда намного раньше.

Чем быстрее он покинет это место с полной сумкой денег, тем еще ближе станет к своей мечте. Каждую ночь, закрывая глаза, Алекс представлял, каким окажется вид из окна автобуса, который довезет его до ближайшего города. Он будет смотреть на позеленевшие бескрайние поля, раскинувшиеся вдоль дороги, ранним утром небо окрасится в тусклый бледно-голубой цвет и воздух охватит ненавязчивый запах сирени. А чуть позже он сядет в самолет и, когда шасси оторвутся от земли, Алекс мысленно попрощается с прошлым. Позади останутся бесконечные дни, что он проводил в машине, следя за каждым шагом «объекта», изнурительные часы с прослушивающим устройством в руках и такая пустая и дырявая собственная жизнь. Эти фантазии усиливали его веру в собственные силы. Ему удастся сделать все, что было задумано, и пускай, ради этого ему нужно будет тысячу раз метнуть нож в тело Мойсова, чтобы выбить из того информацию. Он изменит свою жизнь. Обязательно.

Схватив прозрачный высокий стакан, Алекс подошел к раковине и включил воду. Наблюдая за прозрачной широкой струей, он снова ощутил странное чувство, заставляющее невидимые иголки впиваться в затылок. Отключив подачу воды, он невольно развернулся и внимательно осмотрел просторную кухню.

Навесные шкафы, широкий стальной холодильник, до отвалу набитый продуктами. Кондиционер, за выступом – узкая лестница, ведущая на второй этаж. Вот здесь, в скрытом ящике над раковиной, женушка хранила упаковку презервативов, на тот случай, если Мойсову приспичит заняться сексом на кухонном столе. Об этом она поведала своим подружкам, когда сидела с ними в одном пафосном ресторанчике, а Алекс находился в нескольких метрах и прослушивал женскую болтовню.

Хрустальные бокалы свисали над широким островком, на нем стояла подставка с ножами и ваза с фруктами, которые ел только Мойсов. В противоположной стене располагалась кладовка со всякими закрутками.

– Эй, ты уснул?

Алекс обернулся:

– Палый там?

– Думаешь, я бы оставил их одних? – усмехнулся Корж. – У меня вся морда горит и чешется! Послушай, Палый сказал, что в одной из спален стоит небольшая дорожная сумка. На тумбочке лежит телефон, он защищен паролем. Из вещей в шкафу – женские джинсы, футболка и белье. Наверняка, очередная подружка их дочурки.

– Если так, то они уехали вместе, – хмуро сказал Алекс. – Значит, и вернутся вдвоем. Надо поскорее покончить со всем. Герой ничего тебе не сказал?

– Этот урод так и хочет, чтобы я раскромсал его рожу! – прыснул Корж,

подойдя к подставке с ножами. Он облокотился на высокую столешницу и пощупал зеленые яблоки. – Хватит сопли пускать, давай уже переходить к активным действиям! Помнишь, как лет пять назад такой же хрен лишился пальца, так он начал рассказывать столько всего, что остановить невозможно было!

– Через три часа начнет светать, мы должны уйти по темноте.

Корж недовольно выдохнул и просунул руку под маску:

– У меня аллергия на эту хрень!

– Он геройствует, боится за денежки. Еще пара дырок в теле и он сдастся. Но я думаю, этого не понадобится.

– Да он подохнет! Была бы тут его дочурка, которую я так хочу обкатать, этот урод в миг бы раскололся! Может мне трахнуть его истеричку женушку прямо перед ним, а? – зловеще усмехнулся Корж и снова просунул руку под маску. Грубо выругавшись, он стянул с себя маскарадный атрибут и протер лицо руками в черных перчатках. – Дьявольщина какая-то! Такое чувство, что меня атаковал рой муравьев!

Нарушать правила – плохая примета, и Алекс верил в такие вещи.

– Надень маску, – сквозь зубы проговорил он, впиваясь глазами в напарника.

– У меня вся морда чешется из-за нее! Мойсовы все равно сидят в другой комнате!

Алекс недовольно сжимал челюсти, ведь внутри него все сгорало от необъяснимой тревоги. Брезгливо взглянув на стакан с водой в своей руке, он с силой зашвырнул его в холодильник, и осколки разлетелись по всей кухне.

– Я сказал, надень маску! – грубо приказал он. – Сейчас же!

«Правило №1. Тело должно быть полностью изолировано от внешней среды. Ни сантиметра открытой кожи».

– Да пожалуйста! – огрызнулся Корж, натягивая ее обратно. – Надоело слюни этому уроду подтирать, возьми себя в руки! Еще и за водой поперся! Что с тобой?!

Нарочито задев Алекса твердым плечом, Корж вылетел из кухни, оставив после себя ощутимую телом тяжесть. Несколько секунд Алекс смотрел куда-то перед собой, все еще поглощенный внезапно загустевшим воздухом и колющими ощущениями в затылке. Что-то не давало ему покоя, и уж точно не нарушенное правило напарником. Все началось гораздо раньше.

Услышав тяжелые удары и женское мычание, Алекс обернулся к выходу, как вдруг, вместе с кашлем Мойсова послышался звонкий, но вместе с тем надорванный звук. Где-то из глубины, но определенно рядом.

Алекс насторожился, медленно оглядев помещение напряженным взглядом.

Все тот же стальной холодильник, шкафы, ваза с фруктами на столешнице, ножи. Нет, он не мог спятить. Он слышал звук, который не мог принадлежать никому из четы Мойсовых, находящихся в гостиной.

Может домашний зверек?

Нет, у них не было зверей, кроме этой расфуфыренной обезьянки – их дочурки. Тогда, откуда этот звук?

Остановив взгляд на двух дверцах с широкими решетками, ведущими в кладовку, Алекс, неожиданно для себя, занервничал. И вовсе не от того, что в этой маленькой комнатке мог кто-то оказаться, а лишь от того, что он, возможно, позволил себе совершить ошибку. Принцип его работы – видеть наперед, знать все, что может произойти. Собирая информацию о людях, кого они собирались обчистить, Алекс погружался в чужие жизни, изучал распорядки дня, вкусы, любимые места отдыха и прочие детали. Чтобы совершить «чистое» ограбление и не оставить после себя ни единой зацепки для следователей, Алекс должен был знать все об этих людях. Так его учил Роберт.

Но внезапное понимание того, что он мог в чем-то проколоться – заставило его внутренне сжаться до размера перепелиного яйца.

– Прием! Дочка вернулась. Она у меня.

Алекс не сразу сообразил, что скрежет и мужской голос доносится из рации в заднем кармане его «рабочих» штанов. Это был Скунс, который как обычно оставался за воротами и ждал. Достав небольшой аппарат с короткой антенной, Алекс медленно поднес его к губам:

– Она одна? – прорычал он, почему-то уже догадываясь, каков будет ответ.

– Так точно.

– Тащи в дом, – прошипел он, сгорая от злости на самого себя.

Сжимая в руках рацию, Алекс двинулся вперед. Словно хищник, он грациозно и бесшумно крался к жертве, прятавшейся за двумя дверцами. Приближаясь к ним, он все больше ощущал электрические импульсы в теле и тяжесть воздуха, давившего на плечи.

Подойдя вплотную к дверям, Алекс не обращал внимания на жар в лице и страстное желание почесать кожу под маской. Это не имело никакого значения. Он лишь глядел перед собой на широкие решетки, и с каждой секундой его тяжелое дыхание становилось все громче.

И вновь раздался звук.

От нахлынувшего гнева зрачки Алекса увеличились. Теперь он не сомневался, что за дверями был человек, которого они упустили.

Он упустил.

Крепко ухватившись за ручки, он тихо выдохнул и раскрыл двери. Тонкие полоски света бросали лучи на пол, испачканный темной землей. Это были следы аккуратных ступней и просто какая-то мазня. В самом конце кладовки света не было, но отчетливо виднелось что-то блестящее. Медленно двинувшись вперед, Алекс не сводил глаз с незваного гостя. С каждым шагом, он все яснее видел перед собой девушку в золотом сверкающем наряде, низ короткой юбки она крепко держала грязной рукой, натягивая ее на испачканное колено. Другая рука прижималась к глазам, а голова была повернута в бок, словно к ее носу подносили что-то с жутким запахом и она отчаянно пыталась не дышать поганым воздухом.

Окинув девицу нетерпеливым взглядом, Алекс громко выдохнул и со злостью спросил:

– Кто ты такая?

Незнакомка дернулась, словно его голос был острее бритвы, и сильнее сжала ткань своего платья. Алекс не мог увидеть ее лица, но все равно был уверен, что прежде не видел эту девицу. Он знал всех подружек дочери Мойсова, но эту видел впервые в жизни.

– Кто ты такая? – злостно повторил он, но девушка только тряслась не то от страха, не то от холода. Не выдержав, Алекс схватил ее за запястье руки, которой она закрывала глаза, и с силой выкрутил. От боли девица раскрыла рот, но не закричала. – Кто ты?

– Я…племянница…дяди Вали… – шептала она, жмурясь. – Племянница дяди Вали…мне очень больно…пожалуйста отпустите…

Алекс не мог поверить собственным ушам, ведь ни о какой племяннице речи не заходило за последние три с половиной месяца, которые он посвятил изучению жизни семьи Мойсовых. Он вообще думал, что у них не было родственников. Одни только «друзья» на «Ягуарах» и «Порше».

– Как ты попала сюда?!

– Отпустите…пожалуйста…

– Отвечай, как ты сюда попала?!

Девица разрыдалась. Отпустив ткань юбки, дрожащей рукой она указала на стену за собой.

– Что?! – свирепел Алекс. – Что?!

– Там дверь… Прошу, пожалуйста…

Алекс отпустил ее руку и уставился на стену перед собой. Ни ручки, ни замка. Просто стена.

Разозлившись на свою неосмотрительность, он схватил девицу за светлые длинные волосы и заставил подняться на ноги.

– Какая дверь?! Где дверь?!

С закрытыми глазами, девчонка протянула руку за спину и постучала указательным пальцем по стене.

– Открой ее!

– Я пыталась, но… изнутри она не открывается…только снаружи… Там камни и…

Алекс был сыт по горло этой чепухой. Крепче схватив ее за волосы, он потащил девицу за собой в гостиную, где за несколько минут народу значительно прибавилось.

– Это еще кто? – удивился Палый, замотав скотчем руки вернувшейся дочурки Мойсова. – Где ты ее взял?

Не ответив на вопросы напарника, Алекс остановил девицу напротив избитого хозяина дома и резко спросил:

– Ты ее знаешь?! Отвечай!

Мойсов сидел без очков с опухшим глазом и окровавленным лицом. Алексу было все равно, каким образом Корж выпытывал у того информацию, главное было добыть ее. И все же, даже в таком состоянии Мойсов продолжал как будто свысока смотреть на Алекса.

– Отвечу и вы уберетесь из моего дома?

Корж издал нервный смешок, почесывая голову, а Алекса же переполнял дикий гнев.

– Я буду метать в тебя ножи, пока ты, ублюдок, не перестанешь геройствовать. Кто она такая?!

– Это моя сестра! – выкрикнула девчонка возле своей заметно успокоившейся мачехи. – Двоюродная сестра! Папа, чего им надо? Отдай им то, что они хотят и хватит! – плакала пустышка. – Что здесь происходит?!

Ну, вот, снова этот вопрос.

– Я так понимаю, информацией ты не поделился, – заметил Алекс, глядя на Мойсова. – По-хорошему будем, или по-плохому?

Не услышав ничего в ответ, Алекс с силой отшвырнул девицу из кладовки к стене, нагнулся к Мойсову и резко вытащил из его плеча свой нож. Пронзительный мужской крик ударился в стены, заставив женщин Мойсова завизжать.

– Куда попасть на этот раз? В глаз? В ухо? Или в твои яйца?!

– А может, лучше в дочурку? – предположил Корж, усмехаясь.

– Пап, это ведь шутка, да? Пап! Я не хочу! Я не хочу!

– Забирайте все, что видите и уходите! – сквозь зубы прошипел Мойсов, взглянув на Алекса. – Я не буду звонить в полицию в течение часа, обещаю. Этого времени вам хватит, чтобы скрыться, только перестаньте творить весь этот ужас!

– Где деньги? Спрашиваю последний раз, потом уже ты станешь умолять меня выслушать тебя, – нетерпеливо говорил Алекс, сжимая в руках окровавленный нож. – Я ведь могу увлечься так, что не стану слушать.

– Пап! Умоляю, скажи им, что они хотят знать! – ревела девчонка.

Но Мойсов молчал, закрыв глаза, словно не хотел видеть того, что собирался творить Алекс.

– Прости, но, твой папочка выбрал другой вариант, – усмехнулся Корж, кивнув Алексу. – Видимо, деньги для него дороже, чем собственная шкура.

– Как и твоя, – со злой усмешкой добавил Палый.

Алекс стремительно шел к противоположной стене. Переполненный гневом, он бросил на часы быстрый взгляд и крепче сжал в руках нож.

– Сейчас твоему папочке будет очень больно, – шептал Корж в лицо заплаканной дочурке, – а потом и тебе.

– Пап! – рыдала та. – Пожалуйста… Пап!

– Знаешь, где спрятаны деньги? – спросил ее Корж.

– В сейфе! Все в сейфе! – ответила девчонка. Бросив на отца разъяренный взгляд, она выкрикнула:– Боже! Да скажи же ты им все, пока нас не убили!

– Закрой свой рот! Закрой свой рот, идиотка! – в бешенстве закричал Мойсов. – Клянусь Богом, если мы выживем сегодня, я отправлю тебя на другой конец света!

Алекс повернул к ней голову и ухмыльнулся:

– Видишь, как ты разозлила папочку.

У дочурки Мойсова едва не упала челюсть.

– Почему ты… Почему ты так говоришь со мной? – всхлипнула она. – Нас хотят убить, а ты…

– Я сказал тебе заткнуться! Так что заткнись!

На несколько секунд в помещении стало очень тихо, каждый в этой комнате думал о своем.

Алекс выставил правую ногу вперед, и перед тем как приготовиться к броску, бросил взгляд в сторону белокурой девчонки из кладовки. Она сидела на полу, прижимаясь спиной к стене. Ее глаза были по-прежнему закрыты, и только сейчас Алекс заметил, что грязные руки и ноги не перемотаны скотчем. Она просто сидела, дрожа от страха и отворачивая голову ото всех так старательно, что казалось, будто совершенно не чувствовала себя частью этой поганой семейки. Словно, ей снился жуткий сон, и она отчаянно пыталась очнуться.

– Где деньги? – повторил он, все еще глядя на девицу.

– Урод! – выкрикнула дочка Мойсова, и Алекс тут же развернулся к ней. – Конченый урод!

Прицелившись, он с легкостью метнул нож, который с силой вонзился в бедро девчонке.

– Что вы делаете?! – в истерике заорал Мойсов, стараясь перекричать визг своей дочери. – Хватит! Хватит! Не трогайте ее!

Алекс повернул к нему голову:

– Твоя чокнутая дочурка только что назвала меня уродом, думаешь, мне это понравилось? Ты ведь согласен, что у нее язык без костей, так что, скажи мне «спасибо», может после этой ночи она перестанет слишком много болтать, а?

– Ты заплатишь за это! – орала девчонка. – Папа! Папа, мне так… Мне так больно! Пожа… Пожалуйста…

– У меня всего один нож, пойми. Каждый раз, когда ты будешь молчать, я буду метать его в любого из вас четверых. А потом – медленно доставать его из вашей плоти. Только подумай, как сейчас будет больно твоей доченьке.

Кивнув напарнику, Алекс снова взглянул на сотрясающуюся девицу у стены. Она продолжала жмуриться, стараясь не видеть и не слышать ничего, что здесь происходило. И когда дочка Мойсова стала орать еще громче, от того, что Корж медленно вытягивал из ее бедра нож, девчонка из кладовки задрожала так сильно, что едва могла прикрывать уши руками.

Алекс стоял как завороженный, впервые почувствовав необъятную тяжесть в груди. Заложники всегда плакали, рыдали и сотрясались от страха, и никто не заставлял его проявить к ним хоть каплю сочувствия. Конечно, он не был в восторге от того, что делал с ними, но ведь иначе невозможно было разговорить их. Иной раз они верещали как серены, приходилось заклеивать рты скотчем, лишь бы не слышать жуткие вопли. Но сейчас, он был крайне обескуражен поведением девушки, на чью семью совершилось нападение. Она единственная сидела здесь не связанная по рукам и ногам, и единственная молчала, хотя и была до смерти напугана.

Ее не должно было быть здесь. Не из-за того, что сам факт ее существования прошел мимо Алекса, а просто потому что ее не должно было быть здесь. Он чувствовал это.

Тогда, как же она оказалась в доме Мойсовых, а главное, в какой момент времени появилась? И как он мог не узнать о ней за эти месяцы?

Корж протянул ему окровавленный нож, и на секунду замешкавшись, Алекс взял его в руки.

– Скажи им! Господи, скажи им! – выла от боли дочурка, прижимая к ране связанные руки. – Пожалуйста, папа. Я умру… Я сейчас умру…

Секунды, пока на лице Мойсова играли нервы и эмоции, казались вечностью. Его дочь билась в истерике, молодая женушка беспрерывно мычала и продолжала реветь, и только племянница, закрыв уши руками, вжималась в стенку, не открывая глаз.

– Заходим на третий круг, – спокойно сказал Алекс.

Выставив ногу вперед, он приподнял руку, целясь в Мойсова, как вдруг тот закрыл глаза и едва заметно кивнул.

– Отпустите мою семью и я скажу вам, где деньги. Не надо больше никого калечить.

Алекс опустил руку:

– Никто не хотел причинить вам боль. Ты сам довел до этого. Нам нужны только твои деньги и больше ничего.

– Получите свое и грохните нас одного за другим.

– Заберем деньги и уйдем. Проснешься утром и решишь, что это был всего лишь сон.

– Проснусь с дырой в плече, побитой мордой и раненой дочерью? – усмехнулся Мойсов, с горечью взглянув на Алекса. – Хороший сон.

– Я тебя предупреждал. Все зависит только от тебя. Ну, так, где деньги?

Несколько секунд Мойсов молчал, как будто решая, можно доверять преступникам или нет. Он глядел на жену и заплаканную дочь, зажимающую руками рану, а затем, подняв вымученные глаза на Алекса, тихо ответил:

– Под ковром.

Алекс обернулся к широкому угловому дивану в центре гостиной и взглянул на пушистый белоснежный ковер неровной формы.

– Здесь?

Мойсов нехотя кивнул.

Хихикнув, Корж подлетел к указанному месту и сдвинул ковер.

– Здесь ничего нет!

Алекс нетерпеливо взглянул на Мойсова.

– На паркете есть темные вкрапления, поставь туда ногу и прыгни три раза.

– Какого черта?! – взорвался Корж.

– Это шутка? – спросил Алекс, сжимая в руках нож.

– Разве я могу шутить сейчас? – с горечью улыбнулся Мойсов и отвернул голову. – Поставь ногу и прыгни три раза.

Алекс кивнул напарнику, чтобы тот делал так, как было сказано. Корж не был в восторге от этой глупой идеи, но все же выполнил указания. После третьего прыжка под полом раздался щелчок, и две половицы приподнялись.

– Охринеть, – произнес Палый. – Ты это придумал?

– Встань с ней, – приказал ему Алекс, указав на девицу из кладовки. Сам же, он подошел к потайному сейфу и внимательно оглядел две торчащие половицы.

Приподняв одну, Алекс увидел электронный замок на вмонтированном в пол сейфе. Повернув голову к Мойсову, он спросил:

– Какой код?

Мужчина поджал губы и взглянул на рыдающую дочь. С отцовским огорчением он несколько секунд глядел на нее, а та только выла, как раненный зверь.

– Три единицы, три пятерки, три семерки, – ответил он, бессильно опустив голову. – А теперь смотри, доченька, как ты отблагодарила меня за все, что я делал для тебя.

Замок щелкнул. Потянув вверх дверцу, Алекс тихо выдохнул.

– Охринеть, – шепнул Корж, глядя на прямоугольное глубокое днище, полностью покрытое толстыми пачками пятитысячных купюр. Это был настоящий денежный бункер.

Алекс улыбался и был рад, что маска скрывает его счастливую физиономию. Вот она – его путевка в новую жизнь. Поднявшись на ноги, он махнул Палому. Тот, не издав ни единого звука, подошел к нему.

– Собирайте в сумки, а я кое-что проверю, – шепнул он напарникам.

– Довольна? – со злостью бросил Мойсов. – Я горбатился, зарабатывая эти деньги, а что сделала ты?!

– Пап, я не понимаю…

Алекс спокойно подошел к ней и присел на корточки:

– Спасибо тебе за наводку. Знаешь, а вообще удивительно, что с таким длинным языком, как у тебя, вас еще никто не обчистил. Впредь, не болтай направо и налево какой у тебя богатый папа.

Мойсов метнул колючий взгляд в сторону дочери, глядевшей на Алекса изумленными глазами.

Алекс усмехнулся и направился к девице у дальней стены.

– Я не виновата, папа! Это не я…

Остановившись перед блондинкой в золотом платье, Алекс наклонил к ней голову. Как будто почуяв опасность, женское тело стало вновь непрерывно дрожать.

– Вставай.

К удивлению Алекса, девчонка без колебаний повиновалась, но все так же стояла перед ним с повернутой в бок головой и закрытыми глазами.

– Иди на кухню.

Он шел за ней по пятам и следил за каждым ее движением, словно ястреб. Несколько раз она хваталась тонкой бледной рукой за стены, как будто боялась оступиться и упасть, а зайдя на кухню и вовсе крепко ухватилась за края столешницы, стоя к Алексу спиной.

– Я буду задавать вопросы, а ты – отвечать, поняла?

–…Да – прохрипела она, склонив голову.

Алекс обошел ее и остановился напротив. Он обратил внимание на грязные руки, засохшую землю под ногтями и алый след, который он оставил на тонком запястье.

– Как тебя зовут?

– Б…Белла.

Имя показалось ему прекрасным.

– Белла, – обратился он, низким голосом, – подними голову и посмотри на меня.

Теперь блондинка замешкалась. Длинные вымазанные пряди волос падали на ее лицо, и когда она все же медленно подняла голову, Алекс заметил какими красивыми были ее полные губы, побледневшие от страха. И хотя на щеках вырисовывались тонкие темные полоски от потекшей туши, она совершенно не была похожа на своих воющих родственниц-панд. Было в ее внешности что-то мягкое и по-настоящему женственное, вот только Алекс никак не мог понять, что именно в ней так манило его взгляд. И лишь, когда она медленно открыла глаза, постепенно привыкая к свету, он вдруг ощутил колючее покалывание в собственной груди.

Видел ли он когда-нибудь такие же кристально-чистые голубые глаза, подобные глубоким водам сверкающих озер?

Девушка испуганно глядела на него, боясь шелохнуться, а Алекс, прятавший свое изумленное лицо под маской, не мог оторвать глаз от такой совершенной красоты. До этой минуты он не знал, что значит тонуть в чьих-то глазах, а теперь, нырнув в эти чистейшие воды, он никак не мог оттолкнуться от глубокого дна, чтобы вдохнуть свежий воздух.

– Как ты попала сюда? – спросил он хриплым голосом. Во рту пересохло.

– В кладовке есть дверь… Вы не верите мне, но… Она есть там.

Возможно, она говорила правду, ведь додуматься спрятать сейф под ровным полом мог только человек с богатой фантазией. А у Мойсова она, по-видимому, была еще та!

«Прыгни три раза».

– Почему ты не вошла в центральные двери?

– Рита попросила… – прошептала она, опустив голову.

Алекс не возражал, ведь не видя ее завораживающие глаза, он мог хотя бы немного соображать. Она и так достаточно напугана.

– Зачем?

Едва заметно девушка покачала головой, закусила щеку и поморщилась:

– Чтобы…мой дядя не узнал…что она отправила меня сюда на такси, а сама…осталась на вечеринке. Она не хотела расстраивать его.

– Как ты пролезла через забор?

– Там есть решетка, Рита дала ключ от нее.

– Поэтому ты такая грязная?

Девушка робко кивнула.

Алекс скрипнул зубами, в сотый раз удостоверившись в полнейшем отсутствии мозгов у дочери Мойсова.

– Почему ты сделала так, как она тебе сказала?

В его голосе явно слышалось недовольство. Алексу не следовало задавать этот вопрос, ведь он не имел никакого значения как для него, так и для дела. Это были ее личные проблемы.

Несколько секунд девушка молчала. Она напряглась, вдавливая пальцы в столешницу, и Алекс видел, как быстро белеют запачканные ногти.

– Это неважно, – вдруг прошептала она, нахмурив бровки.

Даже она, находясь в стрессовой ситуации, понимала, что это было НЕВАЖНО.

– Ты что-нибудь видела, пока находилась в кладовке? – спросил он, твердым голосом.

Девушка тут же отрицательно покачала головой.

– Повторяю, ты что-нибудь видела, пока находилась в кладовке?

– Нет, – ответила она, заметно дернувшись. – Ничего.

«Видела», – с горечью заключил Алекс. Врать у нее совсем не получалось. Грудная клетка слишком часто двигалась, а воздух она уже вдыхала ртом.

– Назови мне свой адрес, Белла.

Голубые глаза в ужасе распахнулись и устремились на него.

– З…зачем?

– Назови мне свой адрес, Белла, – с расстановкой повторил Алекс.

Всхлипнув, девушка прошептала:

– Улица Бока…дом – пятнадцать.

– Квартира?

– Со… сорок три. – Ее голос сорвался, дыхание стало неровным, а по бледной щеке потекла слеза.

Алекс не сомневался, что адрес она назвала настоящий. Очень легко читались на ее лице правда и ложь.

– Послушай, Белла, если ты сказала мне неправду и вдруг захочешь поделиться с полицией своими случайными наблюдениями – я приду к тебе. Адрес мне известен. Пока ты будешь спать, я привяжу тебя к кровати и буду делать все, что захочет мое больное воображение, а оно у меня – по-настоящему извращенное, а напоследок, я перережу тебе горлышко. Я никогда не шучу, запомни это. – Сделав паузу, Алекс вновь спросил: – Ты все поняла из того, что я сказал?

Корж снял маску, могла ли она увидеть его лицо? Если так, то смогла бы она описать его внешность? Слышала ли она их разговор?

– Ответь мне, – прорычал Алекс.

Она закивала:

– Да… Поняла…

Он кивнул:

– Если замечу в твоих действиях что-то подозрительное – я знаю, где ты живешь. Я всегда буду рядом. Помни об этом.

ГЛАВА 3

2017 год

Каждый, кто заходил в просторный холл известной во всем городе фотостудии «Блэкбери», с раздражением высказывал свое мнение о погоде. Как же тут промолчишь. Явное неодобрение было вполне оправдано, ведь на календаре – середина апреля, теплое солнце согревало землю последние три недели, а сегодня случился самый настоящий облом. Да, это действительно можно было назвать именно так, ведь многие уже упаковали куртки и пальто в специальные чехлы, надеясь не возвращаться к этой одежде по крайней мере до октября.

Липкий снег на обуви в миг превращался в лужи воды, оставляя на белоснежной плитке мокрые следы, а из раздевалки то и дело доносились неодобрительные возгласы парикмахера. Крупная женщина в обтягивающих черных лосинах и белой футболке с изображением Джонни Деппа, – голливудский актер и понятия не имел, что расстояние между его глаз было катастрофически огромным из-за внушительных женских прелестей! – она была крайне недовольна влажными шевелюрами моделей.

«Могли бы и постараться спрятать волосы от снега! Съемки как-никак. Теперь столько времени потеряем!»

Гриша, хозяин фотостудии, нервно поглядывал в большое окно, с досадой поджимая узкие губы, и все не мог оторвать глаз от своего заляпанного грязью седана, которого помыл только вчера.

– Что за невезуха? Стоит натереть машину до блеска, как тут же вылезает всякое дерь… гадость, – пробубнил он, почесав острый подбородок. – Разве нельзя было предупредить о такой мерзопакостной погоде? С ума сойти, вчера в футболке ходил, а сегодня пришлось шапку надевать! У нас никогда такого не было.

– Ага! Значит это ты виноват! Не помыл бы машину и снега бы не было, – поддела Белла, вставляя зарядившуюся батарею в свой фотоаппарат. —Кстати, да! Не припомню, чтобы у нас такие хлопья сыпались в апреле. Хотя, знаешь, в других регионах снег идет даже летом! Некоторые люди вообще не знают, что такое лето, загар, трава, теплый дождик и…

– Все, я понял! – перебил Гриша, закатив глаза. – Опять бубню как старикашка.

– И это сказала не я, а твоя жена! – подмигнула Белла, сворачивая зарядное устройство.

Гриша только фыркнул, сложив руки на груди, но когда из раздевалки снова послышалось недовольство парикмахера, он вновь с раздражением взглянул на своего штатного фотографа:

– Когда уже все это закончится? Где ее вообще нашли? – шепнул он.

– Мое дело только фотографировать, а не интересоваться, почему твой любимый журнал сменил тихую скромную Олесю, на крепкую женщину с явно тяжелым характером. Кажется, пару раз она сказала слово «гнездо», не слышал? Очень надеюсь, что модели не будут позировать мне с кислой физиономией после этого. Иначе виноватой останусь я.

– Неудачное начало дня. Еще и уборщица придет только через полтора часа, – снова пробубнил он, оглядев мокрый пол. – Ладно, пойду за шваброй. Не хватало, чтобы еще кто-нибудь шею свернул. Бог мой! Эта погода все испортила! Абсолютно все!

Протяжно выдохнув, мужчина направился к узкой кладовке, где хранились две швабры, ведро и моющие средства, а Белла тихонько хихикнула, с улыбкой наблюдая за хмурым начальником, который, скрипя зубами, собирался заняться уборкой помещения, напоминая ей пухленькую и недовольную фею из мультика. Ему бы еще крылышки приделать, такое чудо бы получилось!

– Гриш, я бы помогла тебе, но сейчас уже съемка начнется, – протянула она, едва сдерживая смех. Глядя на его узкие коричневые брюки в крупную бирюзовую клетку и мятную рубашку с отливом, Белла все-таки издала короткий смешок, ведь своеобразный гардероб тридцатилетнего мужчины, изо всех сил старающегося избавиться от круглого, как земной шар пузика, зрительно укорачивал его и без того невысокий рост. Его жена Соня была одной из тех женщин, что делали внушительные заказы на дизайнерскую одежду, которую привозили из Европы и Америки. И большинство вещей Гриши были как раз оттуда. Соня собственноручно занималась имиджем своего мужа, который чаще всего походил на доброго пухляша Винни-Пуха. Кстати, именно так Гришу ласково называли за глаза его сотрудники. – Обязательно надень перчатки!

– Спасибо, Белл, – рявкнул он из кладовки. – Ты помощник от Бога.

Девушка растянулась в веселой улыбке и достала сотовый из заднего кармана джинсов. Прочитав два полученных сообщения от подруги, активно занимающейся поиском работы последние полтора месяца, Белла с радостью узнала, что у Кати наконец-то появился шанс получить отличное место секретаря в одной очень серьезной организации.

«Желаю удачи на сегодняшнем собеседовании! Обязательно позвони, как все закончится! Держу кулачки!» – написала Белла в ответ и с трудом засунула большой телефон в задний карман джинсов.

Прислушавшись к кряхтеньям начальника, она улыбнулась и направилась в просторную студию, предварительно натянув на ноги домашние серые угги, в которых ей всегда было комфортно работать. За несколько минут изолированное и душное помещение наполнилось высокими и стройными моделями, одетыми в шикарные вечерние платья известного местного дизайнера. Главный редактор модного журнала вместе со своей помощницей пили кофе за столиком в самом углу студии и пристально наблюдали за рабочим процессом. Чуть позже к ним присоединился Гриша, уже долгое время сотрудничавший с известным изданием, и управляющая бутика, предоставившего дорогостоящие вещи для съемки. Изредка они громко подбадривали чересчур серьезных девушек, никак не желавших менять выражения своих лиц.

– Интересно, они из-за погоды такие хмурые, или из-за той нервной парикмахерши? – прошептал Гриша, встав рядом с Беллой. Хлопнув в ладоши, он громко воскликнул: – Красавица, улыбайся! Лето скоро! Солнце! Посмотри, какая красота на тебе!

– Этот тканевый фон – ужасный, – тихо проговорила Белла, щелкая кнопкой на фотоаппарате. – Где ты его взял? Он же бликует.

– Заказчики выбирают, а не мы. У них и модели не шибко работящие.

Белла кивнула девушке, дав понять, что ее работа закончена.

– Слушай, тут один бизнес-журнал сделал заявку на фотосессию, не хочешь взять ее себе?

– С кем и как работать?

– Нужны студийные снимки, во время проведения интервью и, собственно, за работой. Ну, как чувак сидит за своим огромным столом из дорогущей породы дерева и умело изображает занятой вид.

– Почему мне предлагаешь? Ты ведь сам занимаешься подобной тематикой. Да и Миша с радостью бы согласился.

– Просили именно тебя.

Белла с подозрением взглянула на него и кивнула следующей на очереди модели в ярко-синем платье чуть ниже колена.

– Я так понял всем процессом руководит пиарщица этого бизнесмена! Представитель издания сказал, что ей очень понравились твои работы в других журналах и твое видение! – объяснил Гриша с какой-то отцовской гордостью. – Я не могу отказаться от прибыльного заказа, к тому же, так приятно, когда моему фотографу делают комплименты. Кстати, когда ты познакомишь меня со своим парнем? – спросил он как бы невзначай.

– Какое там «видение»? – усмехнулась она. – Бизнесмены все одинаковые, как и их столы, кресла, кабинеты, часы на руках и даже выражения лиц. Я просто нажимаю спусковую кнопку и все. А по поводу парня – прекращай, серьезно, – твердо ответила она, сосредоточившись на работе.

– Умница! Улыбайся! – воскликнул Гриша, обращаясь к модели. Понизив голос, он снова обратился к Белле: – И не надо «ля-ля», столы у всех разные, как и часы на руках. Ну что, возьмешься?

– Ты ведь уже решил, что этим заказом буду заниматься я. Зачем тогда спрашиваешь?

– Я бы мог отдать его своей сестре на тот случай, если бы ты сказала твердое «нет». Ты ведь у нас не особая любительница работать с такими героями. И да, кстати, пока не забыл! У моей жены есть очень хороший друг, они вместе учились в университете. Увидев твою фотографию, он был просто поражен! В самое сердце.

Убрав фотоаппарат от лица, Белла с изумлением оглядела начальника.

– Я не вру! Он даже попросил «Валосердин»! А это что-то да значит.

– Передай Соне, что я очень благодарна ей за помощь, которую, кстати, не просила. Но, пожалуйста, хватит сватать меня со всеми вашими друзьями, ладно?

– Брось! Ты ни разу не решилась сходить на свидание, а претендентов было уйма! Слышишь, Белл? Уйма! Между прочим, этот чувак нереально успешный бизнесмен, в свои-то тридцать лет! Занимается консалтингом, ездит на новенькой «БМВ» пятой серии. Бог мой! Что творит эта малышка, ты просто не представляешь!

Гриша громко присвистнул и модель, позирующая Белле, вытаращила на него глаза.

– Ты отвлекаешь меня от работы, – буркнула она, заметив растерянность девушки. – И девочек тоже.

– Короче, его зовут Герман и моя жена настоятельно просила вкратце поведать тебе о нем. А я, на правах твоего любимого и самого доброго начальника на свете, прошу, познакомься с ним!

– С ума сойти!

– Между прочим он является одним из спонсоров «Майского Аукциона», куда приглашают исключительно успешных и деловых людей. Теперь понимаешь, каков размах его…

– А! Так вот оно, что! – перебила она. – Сразу бы сказал, что вам с Соней просто нужны билеты на этот закрытый праздник для богатеньких! Ты ведь уже как четвертый год хочешь попасть туда.

– Эй! Думаешь я настолько меркантилен? – обиженно воскликнул Гриша. Бросив мимолетный взгляд на позирующую модель, он сложил руки на груди и снова обратился к Белле: – К тому же, Герман уже любезно предоставил нам билеты на этот аукцион.

– Тогда, чего же ты пристал ко мне? – сосредоточенно спросила Белла, разглядывая получившиеся фотографии на экране фотоаппарата.

– Потому что Соня просила… Хотя, нет. Она меня умоляла об этом! Знаешь, вот даже сейчас, она уехала к родителям на неделю, и каждый день, клянусь тебе, каждый день, когда мы говорим по Скайпу, она спрашивает, сообщил ли я тебе о Германе? Ей совершенно неважно, как я себя чувствую, есть ли еда в холодильнике и не голоден ли я! Главное, чтобы ты узнала о существовании этого Германа!

– Передай ей, что я узнала о нем, а теперь, мой любимый и самый добрый начальник на свете, могу ли я поработать в тишине?

Поджав губы, Гриша слабо кивнул и с недовольной физиономией покинул студию. Белла улыбнулась ему вслед, мысленно поблагодарив его и Соню за заботу, которую они проявляли к ней с самого начала их знакомства. Многое в ее жизни пошло не по плану и мечты, которым так и не суждено было сбыться, теперь навсегда превратились в мелкие песчинки, потерявшиеся во Вселенной. Лишившись своих надежд и целей, Белла приобрела добрых друзей в лице Гриши и Сони, долгожданное спокойствие теперь уже в собственном доме и, конечно же, вредного, но самого любимого кота. Большего для счастья и не нужно.

К обеду в студию заглянул Миша, второй штатный фотограф, с широкой улыбкой на узком вытянутом лице. Он подмигнул Белле, как делал всегда.

– Привет, Белл! Как прошла съемка?

– Привет! Терпимо, – улыбнулась она, решив не вдаваться в подробности. – У тебя что-то будет?

– Ага, через полтора часа портретники для социальной рекламы. Собираешься домой?

Сложив свой фотоаппарат в специальную сумку, Белла окинула взглядом студию и кивнула.

– Не хочешь выпить кофе? Наш Винни только что сварил свежий и срочно уехал в редакцию какого-то бизнес-журнала. Один я не выпью все.

Достав из кармана сотовый, Белла тихонько вздохнула, не увидев ни одного пропущенного звонка от подруги. Она очень надеялась, что собеседование прошло успешно, ведь Кате позарез нужна была работа.

– Что-то не так?

– У Кати сегодня собеседование, жду от нее звонка.

– Это та, что сменила четыре места работы за последние…

– Пять месяцев, да, – кивнула Белла, сев на диван. Она стянула свои угги, обула коричневые ботинки на низкой подошве, и аккуратно поставила свою сменную обувь на нижнюю полку шкафа-купе. – Чего стоишь, неси кофе!

Худощавый Миша метнулся на кухню и через пару минут вернулся в холл с двумя кружками ароматного крепкого напитка.

– Как твой кот? Не писает больше в пальму?

– Я стала брызгать в землю освежитель воздуха, и теперь он ходит исключительно в свой лоток! – с гордостью ответила Белла. – Знаешь, сколько я специальных вонючек перепробовала, чтобы приучить его? А все оказалось так просто.

– А пальма-то жива? – засмеялся Миша, не сводя с нее глаз.

– Как ни странно, но да! И мне кажется, что она стала намного пушистее что ли. Снег прекратился?

Парень уже ничего не слышал, поскольку как обычно не мог оторвать глаз от самой привлекательной девушки, которую когда-либо видел. Он частенько наблюдал за Беллой, когда та работала, или просто отвлекалась на какие-то мелочи, не замечая на себе его увлеченный взгляд. И сейчас, повернувшись к окну, она в очередной раз дала ему шанс украдкой оглядеть себя. Пару месяцев назад он решил пригласить ее на свидание, под предлогом дружеской вечерней посиделки в одной молодежной кафешке, где каждую пятницу собирались любители зарубежного кино. Но стоило ему взглянуть в ее большие глаза цвета летнего безоблачного неба, как тут же во рту становилось сухо словно в бескрайней пустыне, а мысли превращались в хлюпающее желе, приготовленное по самому неудачному рецепту.

– Наш Винни по-любому испачкал машину, – усмехнулась она, глядя на светлую улицу с мокрыми дорогами и образовавшейся грязью. – Завтра опять будет бухтеть, как старичок.

– О, нет! Я не вынесу этого! Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!

Оба засмеялись и сделали по глотку кофе. Наступило неловкое молчание, но только Миша ощущал от этого некоторую напряженность. Белла же пыталась вспомнить, сколько упаковок влажного корма осталось в холодильнике, и не нужно ли будет забежать в зоомагазин по пути домой.

Сотовый в ее руках неожиданно завибрировал, и она тут же провела пальцем по сенсорному экрану, не сразу сообразив, что скрытый номер никак не мог принадлежать ее подруге.

– Да?

– Белла Станиславовна? – раздался мужской голос в трубке.

– Да, это я, – неуверенно ответила она, остановив на Мише взволнованный взгляд. – Кто это?

– Здравствуйте, Белла. Меня зовут Дмитрий Сополев, следователь… Вы помните меня?

«Так, давайте повторим еще раз. Начните с того момента, как уже оказались в доме».

Воздух прекратил поступать в легкие. Белла закрыла глаза, сжимая в руке телефон и отчаянно пытаясь понять, наяву ли она слышит голос человека, что семь лет назад бесконечными часами вел с ней беседы, стараясь вытащить из нее все детали той жуткой ночи, в корне изменившей ее жизнь.

– Белл? Что с тобой? – спросил Миша, поставив свою кружку на высокую стойку. – В чем дело?

– Прошу прощения за столь неожиданный звонок. Не могли бы вы заехать к нам в отдел, Белла? – спросил следователь, не дождавшись ответа. – Появились кое-какие материалы, и вы можете нам помочь, я уверен.

Больно закусив щеку, она зажмурилась и взволнованно провела рукой по длинным распущенным волосам, похожим на мягкий шелк. Еж на ее месте точно свернулся бы и выпустил твердые иголки.

– Буду очень признателен, если вы подъедете сегодня, скажем, с четырех до шести. Я буду ждать вас. Адрес тот же, только у нас ремонт сделали, мой кабинет теперь находится в другом крыле здания. До встречи, Белла.

В голосе следователя отчетливо слышалось требование, слабо замаскированное под вежливое предложение зайти в любое удобное время. Этот тон был знаком ей, ведь точно так же делала ее мать, когда они жили вместе.

Дав четкие указания, мужчина закончил разговор, заставив Беллу испуганно таращиться куда-то в пустоту и совершенно не слышать взволнованный голос Миши, который уже опустился перед ней на колени.

– Кто это был? Что-то случилось?

Наконец, услышав и увидев его, Белла тряхнула головой и прочистила горло:

– Так, один знакомый. – Взглянув на часы, она неуверенно поднялась и подошла к шкафу с верхней одеждой. – Миш, прости, у меня появились кое-какие дела. Выпьем кофе как-нибудь в другой раз, ладно?

Парень тоже поднялся и задумчиво засунул руки в карманы рваных джинсов:

– Хорошо. Скажи мне, с тобой точно все в порядке? Просто, ты, кажется, очень испугалась. Или я ошибаюсь?

Набросив на себя бесформенное серое пальто, Белла натянуто улыбнулась:

– Нет, все в порядке. До завтра, Миш.

– Пока, – печально ответил парень, с тоской глядя вслед удаляющейся девушке.

* * *

Белла вышла на обшарпанной автобусной остановке, находящейся в самой угрюмой и старой части города. Казалось, что даже небо здесь было слишком низким и темным, а в воздухе витал неприятный запах сгнившего мусора. И хотя снег давно прекратился, кое-где местами по-прежнему виднелась черно-серая каша, от одного взгляда на которую, Белла съеживалась и ускоряла шаг. Она шла по грязной дороге, с темными лужами и обдуваемая прохладным апрельским ветром. Приближаясь к вытянутому зданию следственного отдела, она все отчетливее ощущала в себе поедающий душу страх и мнимую боль в теле, что и семь лет назад. Руки предательски содрогались, а зубы так и норовили прикусить давно зажившую щеку. Первое время приходилось полоскать рот отваром ромашки, пару раз в день накладывать специальную заживляющую мазь и брызгать перед сном успокаивающим спреем, чтобы уменьшить боль. Вспомнив об этом, Белла с трудом набрала в легкие воздух. Нет, больше такого не повторится.

На крыльце стояли люди в форме, некоторые общались друг с другом, другие разговаривали по телефону. Проходя мимо них, она невольно ощутила себя преступницей, ведь ее память до сих пор хранила единственную деталь с той жуткой ночи, которая явно смогла бы помочь следствию в поимке грабителей, имей она смелость сообщить им о ней. Но она молчала. Ей так приказали и она послушно держала язык за зубами, хотя и понимала, что это было чертовски неправильно.

«Я всегда буду рядом. Помни об этом».

Она несколько месяцев жила с этими словами, как будто в ушах находился микро-наушник, из которого словно эхом доносился хриплый голос, напоминавший об угрозе. Кем мог оказаться этот человек среди толпы – она не знала и иной раз, чувствуя себя полной дурой, представляла, что он мог превратиться в привидение, бесшумно парить за ее спиной и наблюдать за ней во время сна.

Стараясь взять себя в руки и погасить внутреннее волнение, сравнимое с дрожью вулкана, она вошла в приемную и уверенным голосом спросила у дежурного, как ей попасть к следователю Сополеву.

– Второй этаж, двадцать первый кабинет.

Поблагодарив его, Белла прошла через широкую железную решетку, невольно вспомнив ту ночь, когда ей пришлось возвращаться в дом своего дяди через низкую решетчатую дверцу в высоких воротах. Она помнила холод и стук собственных зубов, как и то, каким сильным и необъятным был ужас, когда тот, что пообещал всегда быть рядом, вошел в кладовку. В тот момент Белла хотела лишь одного, чтобы сердце, так сильно колотившееся в груди, словно жаждущее вырваться из тела, навсегда остановилось. Быстро и безболезненно.

На втором этаже царила странная и зловещая тишина, а в конце узкого коридора, словно в фильме ужасов, со скрипом мерцала квадратная лампа. Набрав в легкие плотный воздух, Белла двинулась вперед и нерешительно остановилась напротив двадцать первого кабинета. За белой дверью, еще пахнущей краской, послышались мужские голоса.

Перед глазами тут же появилась Оксана, требующая от дочери правды. Наслушавшись бредней своего брата, полагающего, что Белла была как-то связана с грабителями, она словно вихрь ворвалась в спальню дочери и похлеще киношного «плохого копа», готового выбить все зубы подозреваемому, выпытывала у нее детали.

«Ты знаешь тех людей? Почему же ты не попробовала вызвать полицию? Зачем ты поперлась домой и бросила Риту? Ты вообще соображала головой, когда лазила в грязи? Белла, скажи мне правду, ты знакома с теми отбросами? Что они тебе говорили? Да что же ты как воды в рот набрала?! Скажи мне хоть что-нибудь?!»

Постояв на месте пару минут, Белла убедила себя, что чем раньше она поговорит со следователем, тем быстрее вернется в свой спокойный и размеренный мир, в котором не было матери и подлых родственников, наверняка, до сих пор считавших ее виноватой.

«Ты могла спрятаться наверху, вызвать полицию! Дура! Идиотка!»

«Ты видела их машину? Марка? Номер? Цвет? Ты что, пьяная была, раз ни черта не помнишь?»

«Я вам говорю, что она их знает! Ее даже не связали, на ней и царапинки нет! А один вообще повел ее на кухню, и они долго там торчали! Папа, я тебе говорю, что она тут замешана!»

Прочистив горло, Белла слабо постучала.

Через несколько секунд дверь открыл высокий молодой человек в белой рубашке с закатанными рукавами и кофейным пятном на воротнике. Он окинул ее удивленным взглядом и поздоровался.

– Здравствуйте, – сказала она в ответ.

– Вы к кому?

Парень с интересом разглядывал ее лицо, задержав взгляд на губах, и не будь Белла настолько взволнованна, то непременно бы покраснела.

– Белла? – послышался другой голос за его спиной.

Переведя взгляд на седоволосого мужчину в очках, девушка кивнула в знак приветствия.

– Я рад, что вы пришли. Продолжим позже, – сказал он мужчине в дверях, и тот, пропустив гостью в кабинет, нехотя вышел. – Вы ничуть не изменились, Белла. Разве, что стали еще привлекательнее.

Выдавив улыбку, она с оглядкой опустилась на стул, который он предложил ей, и с силой вцепилась пальцами в свою мешковатую кожаную сумку.

Мужчина сел напротив, сложив руки на столе. Внимательные глаза за узкими очками в черной оправе, не спеша прошлись по фарфоровому лицу, оглядели длинные прямые пряди белоснежных волос и на несколько секунд задержались на побелевших пальцах, впивающихся в серую кожу сумки. Заметив его взгляд, Белла нервно сомкнула ладони в замок и уверенно спросила:

– Так, зачем же вы хотели видеть меня?

– Нужна ваша помощь, – тут же ответил он, сразу переходя к делу. – На прошлых выходных ограбили дом одного влиятельного человека в нашем городе, и мы предполагаем, что это ограбление совершили те же люди, которые ворвались в дом вашего дяди семь лет назад. Повторюсь, это всего лишь предположение.

«Не кусай ее. Не кусай ее!» – твердила себе Белла, стиснув зубы.

– Что от меня нужно? Меня ведь там не было, – с горечью усмехнулась она.

– И слава Богу. Особняк сожгли, привязав избитых хозяев к дереву. Они сидели и смотрели, как горит их дом, пока не приехали пожарные, которых вызвали жители соседнего поселка. У хозяина дома стояла скрытая камера прямо на центральных воротах. Он поставил ее за несколько дней до случившегося, чтобы проконтролировать, во сколько его дочь возвращается домой после вечеринок. Я хочу, чтобы вы, Белла, взглянули на запись. Не беспокойтесь, ничего страшного в ней нет. Только то, как преступники подошли к дому и как выбежали с небольшой сумкой. Все вместе занимает не больше двадцати секунд.

Не дожидаясь от нее ответа, он взял в руки беспроводную мышку, кликнул несколько раз и развернул к Белле плоский монитор.

На экране мелькал тусклый свет, слабо освещая широкую въездную дорожку из светлого камня. Через пару секунд к воротам подошли двое в черной одежде и в одинаковых масках с изображением черепа. Один из них поднял голову, как будто четко смотрел в камеру, потом быстро прошел за напарником в открытые ворота, исчезнув из объектива. Изображение блеснуло, и на экране вновь появились грабители, уже выбегавшие за ворота. Один держал небольшую сумку, а другой, снова остановившись на несколько секунд, просунул руку под маску и побежал вслед за напарником.

– Что скажете, Белла? – спросил следователь, оценивающе глядя на побледневшую девушку. – Что-то показалось вам знакомым? Маска? Может быть, жесты? Походка?

Белла закрыла глаза, стараясь не разреветься от увиденного. Короткая съемка грабителей, ворвавшихся в дом неизвестных ей людей, вновь пробудила воспоминания, где она чувствовала себя беспомощной мухой, прилипшей тонкими лапками к липкой ленте-ловушке. Она вспомнила, как отчаянно нажимала на кнопку в полке, молясь, чтобы скрытая дверь отворилась, но та никак не желала подчиняться. Как страх оказаться замеченной был настолько велик, что ноги отказывались держать на себе ее хрупкое тело, а руки неестественно содрогались, ударяясь о холодный пол. И ей бы хотелось забыть ту ночь, просто взять и навсегда стереть ее из памяти и по-другому воспринимать определенные вещи, но у нее, к сожалению, не было такой способности.

– Белла?

Прочистив горло, она тихо ответила:

– Маски были другими.

– Уверены?

– Эти не такие жуткие.

Мужчина задумался и едва заметно кивнул.

– Что-то еще заметили? Может, походка?

– Семь лет прошло, я не помню… Я ведь пытаюсь забыть все это, так что…

– Знаете, Белла, – перебил мужчина, смягчив голос, – еще с того первого дня, когда мы с вами только познакомились, я был уверен, что именно вы можете помочь нам найти этих людей. Не ваш избитый дядя, не двоюродная сестра с ножевым ранением, или тетя, которой так же как и вам, чудом удалось избежать…травм. Единственным человеком, кто был слишком зажат и напуган – были вы.

– Я находилась в состоянии шока, разве могла вести себя как-то иначе?

– Не спорю, так оно и было. И, как я вижу, осталось по сей день, верно?

Невольно содрогнувшись, Белла отвела взгляд:

– Я понимаю, что вы часто сталкиваетесь с преступностью и относитесь к этому слишком просто, но я так не умею. Все это… Наводит на меня ужас.

– Знаете как ваша кузина, спустя годы, смотрит на вот этих людей? – спросил следователь, кивнув в сторону монитора. – Безразлично. Спокойно. Как на мусор. Даже бровью не повела. Просто сидела и жевала жвачку.

«Наверняка, розовую», – подумала Белла, вспомнив, как Рита набросилась на нее прямо в кабинете следователя, оставив царапину на щеке. Она, наверное, и боли в бедре не чувствовала, когда пыталась выдрать ей волосы на глазах у всех.

– Вы видитесь с дядей?

– Нет. После того, нет.

Мужчина слабо кивнул.

– А с кузиной?

Белла отрицательно покачала головой, сдерживая раздражение.

Мужчина долго молчал, поджимая губы и неспешно стучал указательным пальцем по поверхности стола. Наконец, сложив руки на груди, он внимательно посмотрел на девушку перед собой:

– Белла, вы боитесь чего-то?

Зря она пришла сюда так быстро, совершенно не подготовившись к разговору. Нужно было хотя бы пару дней посидеть на успокоительных, чтобы потом не дергаться здесь, выдавая свое волнение.

Почесав нос, она обняла себя руками и глубоко вздохнула:

– Я чувствую дискомфорт, разговаривая с вами. Я как будто заново переживаю все то, что оставила далеко в прошлом.

– А оно вас не оставляет, да?

– Вы позвали меня сюда только для того, чтобы снова поговорить обо всем этом? – спросила она, бросив на мужчину негодующий взгляд. – Мне было восемнадцать лет. Только-только исполнилось… Я не виновата, что Рита такая толстокожая в отличие от меня, и может с легкостью относиться ко всем этим…вещам. А я, к собственному сожалению, не обладаю такими способностями и даже комара убить не могу, потому что…неважно.

Горькая усмешка коснулась ее полных губ, заставив мужчину задумчиво и виновато опустить взгляд. Выдохнув, он стянул очки, положил их на стол и с надеждой взглянул на нее:

– Ваш дядя говорил, что в ту ночь, один из преступников пару раз как будто чесал лицо. Или поправлял что-то… Сейчас он уже не помнит такие детали. На видео, покидая дом, один из преступников сделал нечто подобное.

«Надень маску».

«У меня вся морда чешется из-за нее! Мойсовы все равно сидят в другой комнате!»

– Что вы скажете по этому поводу, Белла? Помните, как кто-нибудь из преступников делал нечто подобное? – спросил следователь, перемотав запись как раз на тот момент, когда грабитель повернулся в сторону дома и просунул руку под маску. – Может, вы припоминаете что-то?

Белла с трудом сглотнула, глядя на экран. Внутренняя сторона щеки горела от сильных укусов. Похоже, уже пора было запасаться ромашкой.

– Маски другие, – тихо ответила она, взглянув на мужчину. – А больше я ничего не помню. Извините, но я ничем не смогу вам помочь.

* * *

Перед съемками Белла встретилась с подругой в недавно открывшейся кофейне «По чашечке» возле центрального городского парка. Катя специально выбрала это место, ведь оттуда было рукой подать до огромного бизнес-квартала с большим количеством стеклянных высоток, где с сегодняшнего дня она приступала к своей новой работе в качестве секретаря.

Зал кофейни оказался небольшим, но очень уютным. Яркий солнечный свет проникал в большие витражные окна, освещал темный кафельный пол с блестящей золотой крошкой, открывая вид на проезжающие наполированные до блеска машины.

– Ты просто представить себе не можешь, как там красиво! Хотя, нет, знаешь, так и просится какое-нибудь ругательное слово, но в хорошем смысле, – говорила Катя, как обычно, ярко жестикулируя.

На ней была белая блузка с круглым декольте, деликатно скрывающим пышную грудь, строгая юбка-карандаш темно-серого оттенка и черные матовые лодочки. Строгий внешний вид подруги приятно удивил Беллу, и она с досадой оглядела себя. В своих модных рваных на коленях джинсах, облегающей черной футболке и бесформенной светло-серой накидке крупной вязки она была похожа на первокурсницу, но никак не на двадцатичетырехлетнюю девушку. Ей нравилось, что ее работа не подразумевала жесткий дресс-код, но сейчас, сидя рядом с такой женственной подругой, Белла чувствовала себя неловко.

– Весь офис – что-то невероятное, а зарплата… – Катя демонстративно округлила глаза и открыла рот. – Короче, уже после получения первого аванса, я смогу снять для себя квартиру и съехать, наконец, с того дурдома, где я сейчас живу. И еще, я в шоке от того, что нет испытательного срока.

– Действительно, здорово! А дома все так плохо, да? – сочувственно спросила Белла.

– Две старенькие бабульки, которые живут под одной крышей и всячески пытаются взять пульт управления всей нашей семьей в свои руки, готовы поубивать друг друга, я серьезно. Ты же знаешь, у меня мама очень терпеливая и не может, стукнув по столу кулаком, сказать своей свекрови, чтобы та умерила свой пыл и перестала истерично кричать всякий раз, когда что-то идет не по ее плану. И поэтому, роль рефери всегда достается мне. Я должна накричать сначала на одну свою бабулю, чтобы та хоть чуть-чуть спустилась с небес на землю, а потом на вторую, чтобы та прекратила пререкаться в ответ. Даже сегодня, они чуть не подрались, пытаясь помочь мне с прической. Одна пыталась втюхать мне свои серебристые шпильки прошлого века, которые в моих темных волосах явно бы сверкали стариной, а вторая предлагала сделать «девичий хвостик», связав волосы атласной голубой лентой, представляешь? Древность какая-то!

– Ну… Миленько. А, что папа?

Катя усмехнулась и закатила глаза:

– В квартире наступает тишина и покой, только когда он возвращается с работы. Никто ни с кем не ругается, но это всего лишь показуха. Стоит ему выйти за дверь, как тут же начинается! То ваза стоит не там, где должна, то книги мои не в алфавитном порядке расставлены, то еще какая-нибудь хрень… Короче, получу аванс и первым же делом съеду. Мама только «за». Говорит, может, тогда я мужа себе найду!

– Я много раз предлагала тебе переехать ко мне.

– У меня не было работы, как бы я платила за жилье? К тому же у тебя студия и второй комнаты нет.

– Во всяком случае у меня тишина и покой, – улыбнулась Белла, – круглыми сутками.

– Теперь моя жизнь изменится, помяни мое слово! – подмигнула Катя, отхлебнув немного горячего кофе с воздушной белой пенкой. – Буду делать, что захочу, читать там, где мне удобно, спокойно есть чипсы и пить колу! Никто не будет твердить мне на ухо, что это вредно. И возможно, наконец, обзаведусь парнем! А как твои дела? А то я все о себе, да о себе, как обычно.

Пожав плечами, Белла проверила время на своих часах:

– Нормально, вроде бы.

– Все так скучно?

– Ну, у меня прежняя работа, мой кот, кажется, толстеет, а фисташковое мороженое я больше не ем, потому что на прошлой неделе отравилась им. Мне было очень плохо.

– Твоему коту я советую не есть после шести и активно заниматься спортом. Бери его с собой в зал на беговую дорожку. А фисташковое мороженое – полная дрянь, я тебе сто раз это говорила. – Катя сделала недовольную гримасу и провела пальцем по экрану сотового телефона. Взглянув на время, она с предвкушением улыбнулась: – У меня еще сорок минут свободных, а потом на работку!

– Ты такая забавная, – хихикнула Белла.

– Знаешь, как там все строго? Компании принадлежат пять последних этажей в высотке «Скай», а это огромная территория! Просто… Нереально огромная! Ты была там когда-нибудь?

– Нет. А какая сфера деятельности?

– Электроника, кажется, что-то с системами безопасности, я не поняла точно. Со мной проводила беседу на вид очень суровая женщина, она пиар-менеджер директора компании. Для нее было важно, чтобы я хорошо выглядела, имела опыт работы и… Пришлась по вкусу руководителю.

– Это как?

– Ну, пообщавшись со мной, она провела меня в кабинет директора. Сказала, что он должен «одобрить». Это выглядело, как если бы я была девственницей и меня привели к олигарху, выбирающему себе «нетронутый цветочек» для собственных утех.

– Боже мой, Катя! Ну и фантазия! – выпалила Белла, заливаясь краской.

– А что? Оно ведь так и было! – развела она руками, едва не задев проходящего мимо официанта. – Я просто зашла в огромный кабинет с полностью стеклянной стеной, встала в центре комнаты, в метрах десяти от стола, за которым сидел не менее суровый мужик, и едва я успела поздороваться с ним, как он просто кивнул своей пиарщице, и та, потянув меня за руку, вывела из кабинета. Я даже моргнуть не успела!

– Звучит пугающе, – насторожилась Белла, оглядев подругу. – Зарплата, говоришь, высокая? Еще и испытательного срока нет… А тебе удалось познакомиться с кем-нибудь из персонала, помимо этой женщины?

– Еще нет. Но, пожалуйста, перестань запугивать меня, ладно? Ты постоянно ищешь какой-то подвох во всем.

– Вовсе нет, я просто предусмотрительна. Ты позвони мне сегодня после работы! Только обязательно, не забудь.

– Хорошо, мамочка, позвоню и отчитаюсь. Ты не переживай, я в обиду себя не дам! – кивнула Катя, выпивая свой кофе. – У тебя есть работа сегодня?

– Да, на выезде, – скривилась Белла. – После обеда в одном ресторане будет интервью с каким-то бизнесменом, так что, даже не знаю, на сколько все это затянется. Я не любительница работать в таких условиях. Знать не знаешь, когда закончатся съемки.

– Но тебе платят за это, так что, не ной.

– Я вовсе не ною, просто какое-то настроение не особо рабочее.

Закусив щеку, Белла поморщилась и тихонько вздохнула, вспомнив разговор со следователем, который случился на прошлой неделе. После встречи с ним она все-таки зашла в аптеку и купила мазь, ромашку и спрей.

– Ты что, кусаешь щеку? – спросила подруга, как ястреб глядя на Беллу. – Опять?!

– На прошлой неделе я встречалась со следователем, – тихо ответила Белла, кусая теперь и губы. Если бы последние семь лет она только и делала, что прокручивала в памяти ту ночь, наверняка бы давно уже съела себя в прямом смысле этого слова.

Катя замерла, а расслабленное лицо заметно напряглось:

– Ты мне не говорила… Чего ему надо было от тебя после стольких лет?

– Чей-то дом ограбили и преступники попали в камеру. Думал, что я узнаю в них тех людей.

– Бог мой, семь лет прошло, разве они не закрыли дело? У них ведь ничего не было на этих… Ай, ладно, черт с ними.

Подруги смотрели друг другу в глаза и у каждой в голове крутились совершенно разные мысли по этому поводу. Белла мучилась от того, что ни с кем не могла поделиться своей тайной, которая все эти годы держала ее во власти страха, а Катя искренне переживала за нее, ведь пережитый ужас навсегда оставил отпечаток в душе любимой подруги. И хотя внешне Белла держалась молодцом, демонстрируя фальшивую открытость, внутренне, она покрылась крепкой скорлупой, и с каждым годом ее стенки все сильнее уплотнялись, пряча за собой ту веселую и беззаботную Беллу, какой она была до ограбления.

Но не выдержав долгой и мучительной паузы, Катя все же спросила:

– И что? Он получил, что хотел?

– Я только знаю, что теперь на них были другие маски. Больше ничего, – пожала она плечами, допив свой кофе. Помолчав пару секунд, она резко дернулась и часто заморгала: – И вообще, меня это не касается! Понятия не имею, какого лешего надо было вызывать меня! – выпалила она, оглядевшись. – Ладно, думаю, пора закругляться. Мне еще весь арсенал забирать из студии, потом ехать с помощником в ресторан и расставлять освещение. Много работы.

Катя задумчиво кивнула и позвала официанта. Когда у Беллы случались резкие эмоциональные скачки, она знала, что лучше не засыпать ее вопросами, а просто отвлечь. Даже пусть это будет какая-нибудь глупость.

– Я тут купила восковые полоски для ног и знаешь что?

Белла расслабила плечи и слабо улыбнулась.

– Боюсь представить.

– Их стащила моя бабушка Оля! В упаковке было двадцать пластин и она все истратила на свои ноги, на которых два-три седых волосика, Белл! Вот еще одна причина, по которой я жажду жить отдельно!

– Неужели ей было не больно? Она же… Она же старенькая…

Катя фыркнула и закатила глаза:

– Кому? Ей? Я тебя умоляю! После этого она заявила, что эффект настолько впечатляющий, что нужно бы прикупить такие полоски для интимной области! Ты представляешь?! Зачем… Зачем ей ТАМ наводить красоту?

Теперь Белла прикрывала рот рукой, чтобы не засмеяться слишком громко. Истории Кати о непримиримых бабушках чаще всего вызывали в ней дикий смех, нежели сочувствие к подруге. По крайне мере, Катя редко когда скучала в собственном доме, в отличие от нее.

– Нет, я заплачу! – запротестовала она, когда Белла первой вложила бумажную купюру в кожаную книжку.

– Когда получишь зарплату, тогда и заплатишь.

– Ладно, тогда отмечать это грандиозное событие мы будем в каком-нибудь баре, идет?

Разобравшись со счетом, они вышли на теплую улицу, и Белла в который раз удивилась столь переменчивой погоде.

– С ума сойти, на прошлой неделе снег шел, а сейчас солнце печет! Мне уже жарко в этом плаще! Говорят, это конец Света!

– Ага, как же. Ладно, Катюш, удачи тебе на новом месте, и если вдруг твой начальник будет распускать руки…

– Сто-о-оп! – перебила Катя, поцеловав ее в щеку. – Позвоню после работы. Хорошего дня, дорогая!

Белла любила пешие прогулки и сейчас, направляясь в фотостудию, она внутренне ликовала, ведь дорога туда занимала не меньше сорока минут. Иногда ее мысли нуждались в короткой передышке, чтобы заново с новыми силами войти в суматошный ритм.

Горячие лучи солнца бросали блики на витрины магазинов, причиняя боль глазам. Поискав в сумке очки, Белла с досадой вздохнула, вспомнив, что все-таки оставила их дома на полке в прихожей. Она шла через зеленеющий парк, с множеством покрашенных лавочек и тропинок, ведущих к детским аттракционам. Стараясь идти под тенями деревьев, укрывающих землю от палящего солнца, Белла невольно ускорила шаг, ведь теплое утро предвещало невероятно жаркий день.

Через пару часов погода разыгралась во всю, и даже местные синоптики высказывали крайнее удивление столь резким ее переменам.

– Может это какой-нибудь конец Света? – предположил Гриша, когда по телевизору закончился выпуск новостей. – Слушай, а если бы нам сообщили, что совсем скоро так и будет, что бы ты сделала?

Белла пожала плечами:

– Не знаю, мой мозг сегодня отказывается работать.

Мужчина облокотился на высокую стойку, отчего его круглые плечи приподнялись и как будто поглотили голову.

– Наверное, ты бы съела продукты с высоким содержанием жира. Ведь ты следишь за фигурой и, наверняка, питаешься одной травой!

– Вообще-то, я ем все и просто пару раз в неделю встаю на беговую дорожку.

Мужчина хмыкнул:

– Ладно. Тогда, ты бы познакомилась с парнем и пошла с ним на свидание, ведь совсем скоро все человечество погибнет, а ты так и не надела одно из своих дорогущих платьев!

Белла расхохоталась. В который раз она поразилась богатому воображению своего пухляша-начальника, отчаянно пытающегося сосватать ее с кем-нибудь из своих друзей.

– Прекрати, пожалуйста, – продолжала смеяться она, опустив руки на колени, – с чего ты взял, что у меня есть дорогущие платья, которые я никогда не надевала?

Мужчина пожал плечами, сохраняя фальшивую серьезность:

– У моей жены есть, и я совершенно не понимаю этого. Весь шкаф забит, а большую часть я никогда не видел на ней.

– К сожалению, не могу этим похвастаться. Думаю, Соня ждет подходящий случай. Кстати, аукцион на следующей неделе, уверена, что туда она ух как нарядится! Вы ведь идете, да?

– Ага. Будем смотреть, как свидание с первыми красавицами города покупают толстопузые мужики с платиновыми карточками.

– Это ведь жуть какая-то, – поежилась Белла, представив, как несколько миллионеров, страдающих избыточным весом, бросают голодные и жадные взгляды на молоденьких девушек в вечерних платьях и облизывают свои толстые бардовые губы. – Фу-у-у.

– О чем это ты сейчас думала? – с хитрецой улыбнулся Гриша. – Хотя, молчи! Я уже знаю, что ты все не правильно себе вообразила!

– Ну, не знаю, какой девушке понравится стоять перед толпой богатеньких извращенцев, покупающих их…внимание. Чего они там покупают, кстати?

Гриша не выдержал и громко засмеялся:

– Ужин, Белл. Они покупают ужин с красавицами, а вовсе не ночь, как ты думаешь.

– Ты как будто знаешь!

– Собранные деньги идут в фонд помощи больным детям, – объяснил он, наблюдая за покрасневшим лицом Беллы, – и почему сразу извращенцы? Откуда такое представление о современных и обеспеченных мужчинах?

– Наверное из книжек. Все сейчас только об этом и пишут, – хмыкнула она, набирая из кулера холодную воду. Повернувшись к Грише, она сконфуженно приподняла бровь: – Что?

Он улыбался, наблюдая за ней:

– Ничего. Теперь я знаю, что ты читаешь.

– Моя подруга любит подобные романы, а я предпочитаю истории о нормальных и простых людях.

– Ага.

Белла недовольно цокнула.

– Да понял я, понял! Ну, так, что насчет свидания перед концом Света?

– Ты не умеешь говорить себе «стоп», да?

– Белл, пожалуйста! Сходи с ним на свидание, на одно долбаное свидание! Ну, что тебе стоит? – ныл Гриша.

– С кем? – засмеялась она, наблюдая за плюшевым Винни, находящимся в отчаянии. – Ты просто неисправим! Разве в твоем окружении больше нет одиноких девушек?

– Я просто пытаюсь угодить любимой жене… Матерь Божья! Ты только что призналась, что являешься одинокой девушкой! Гром мне в задницу!

– Замолчи, пожалуйста! – хохотала Белла, случайно вылив на себя немного воды из пластикового стакана. – У меня есть кот.

– Вискас ему в миску! И что с того? У тебя должен быть парень!

– Кто сказал? Соня?

– И не только. Ну, когда ты в последний раз встречалась с парнем? Что, припомнить не можешь?

– Это было три года назад, – уверенно ответила Белла.

– А! Тот репер, который постоянно ходил в растянутых футболках и штанах с мотней до пяток?

– Творческим людям нравится носить свободную одежду.

– И почему расстались?

Белла недовольно скрестила руки на груди:

– Что за допрос? Расстались и расстались!

Не тянуло к нему, вот и все.

– И после него – тишина?

– До него я встречалась с одноклассником.

Гриша закатил глаза и прыснул от смеха:

– И сколько тебе было?

– Девятнадцать! Между прочим встречались мы год с лишним!

– Почему расстались?

– Он часто был в разъездах, постоянно на сборах, ну и…

– Спортсмен?

– Футболист. Просто как-то не срослось. Гриш, нам было по девятнадцать лет! Я тут, а он колесит по городам, пользуется популярностью среди девушек.

– Хочешь сказать, ты даже и слезинки не проронила? – ухмыльнулся мужчина.

– Почему же, ведра три набралось, – засмеялась Белла, смяв пустой пластиковый стакан. – Мне казалось, я нашла любовь всей своей жизни и было очень обидно отпускать ее. Боялась, что больше никогда и никого не найду, но потом все эти мысли улетучились.

– Конечно, появился же репер.

Белла толкнула Гришу в плечо:

– Спустя два года, да и то ничего серьезного между нами не было.

– Конечно, разве может быть что-то серьезное с человеком, который запинается при ходьбе за собственную мотню?

– Чего надо-то?

– Чтобы ты сходила на свидание с настоящим мужчиной, – подмигнул Гриша. – Соня уверена, что вы подходите друг другу. Он тебе понравится.

– Ты всегда делаешь все, что скажет твоя неугомонная жена?

– Конечно! И я не подкаблучник, если ты это имеешь в виду. Она ведь моя беременная жена.

–…Что? Я не ослышалась? У вас будет ребенок?

– Так точно! Нам уже два с половиной месяца, – гордо объявил он.

– Это же так здорово! О, господи! Поздравляю! – обрадовалась Белла, крепко обняв очень мягкое мужское тело, похожее на взбитую подушку. – Счастье-то какое!

– Я чуть сознание не потерял от радости! Представляешь, я буду папкой!

– Ты будешь хорошим отцом, я уверена! Соня давно не заглядывала к нам, она хорошо себя чувствует?

– Да, все прекрасно, тьфу-тьфу-тьфу. Она приедет, обязательно. Очень тебя хотела увидеть.

– Чтобы сосватать, да?

Гриша виновато улыбнулся:

– Нет, конечно! Соскучилась, говорит, по Белл, кофейку бы с ней выпить, да посплетничать! Скоро пригласим тебя в гости, когда ремонт закончится. Все должно получится очень круто!

– Я в этом не сомневаюсь! Соня показывала мне фотографии с дизайном.

– Сходишь на свидание? – выпалил Гриша, едва она закончила говорить. Его брови домиком не могли не вызвать улыбку. – Одно свидание. Просто для галочки. Соня уверена, что вы понравитесь друг другу, а если ты в этом сомневаешься – докажи ей обратное! Больше она не будет приставать!

– Винни! – протянула Белла, поздно поняв, что ляпнул совершенно не то. – Боже.

– Чего?

– Хорошо, говорю, да… Я согласна, – выпалила она, чувствуя горячий отпечаток стыда на лице. – Схожу. С этим… Как его?

– Германом, – ответил Гриша, довольный победой. – Ура, я добился этого!

– Да, Соня похвалит тебя, это точно, – печально улыбнулась она, забросив смятый пластмассовый стаканчик в мусорное ведро.

ГЛАВА 4

Ресторан, где должно было пройти интервью, располагался в вытянутом двухэтажном доме с облицовкой из холодного серого камня и оказался одним из самых дорогих и старинных в городе. Белла никогда не бывала здесь, но частенько проходила мимо впечатляющего круглого крыльца с золотыми перилами, бордовым навесом и огромной вывеской над широкими дверями из темно-коричневого дерева. Вместе с помощником они приехали за сорок минут до начала работы, чтобы выставить свет и заранее определить лучшие ракурсы для съемки.

Администратором оказалась низенькая и очень милая девушка с копной густых каштановых волос, закрепленных в низком пучке, и привлекательной родинкой над верхней губой. Она провела Беллу и ее помощника в малый зал с темно-зеленым ковролином в белую крапинку и предложила выпить чай или кофе, на что оба согласно кивнули. Оценив болотного оттенка обои с винтажным узором и множество черно-белых фотографий старого города, Белла предположила, что тоскливыми вечерами сюда приходили одинокие люди и, окруженные антикварной роскошью, не спеша выпивали крепкие напитки, сожалея о несбывшихся мечтах. Здесь действительно как будто пахло одиночеством.

Оглянувшись, она представила поникших мужчин в строгих костюмах и элегантных женщин, поглощенных тоской. Они садились на эти широкие стулья с резными спинками из темного дерева и смотрели в плачущие окна, следя за узкими дождевыми дорожками, уныло стекающими по стеклу.

Было во всей этой старинной красоте что-то тяжелое и глубоко печальное, хранившее в себе мужские и женские слезы, горькие разочарования и простые человеческие страхи. Невозможно было представить среди такой ощущаемой безнадежности чьи-то улыбки и звонкий смех.

Задумавшись, Белла невольно подумала о матери. Оксана редко выходила на связь, даже, когда приезжала в город на два-три дня. А если и предлагала встретиться в каком-нибудь ресторане, то непременно начинала разговор о своей работе, на которую Белла наплевала с высокой колокольни, и натянутым, как струна голосом интересовалась, не надоело ли ей фотографировать. Казалось, она вроде бы и смирилась с выбором дочери, но тем не менее, никогда не упускала возможности лишний раз задеть ее, словно какая-нибудь сказанная ею колкость доставляла ощутимое удовольствие. Именно в такие моменты Белла захлебывалась отчаянием, ведь ясно понимала, что мать никогда не изменится и не встанет на ее сторону. Давно нужно было свыкнуться с этой мыслью, какой бы тяжелой и горестной она ни была. Но всякий раз, когда она видела мать – красивую, целеустремленную и полную сил, прозрачная и легкая словно дымка надежда, зарождалась в ее груди.

– Ваш кофе и чай, – сказал высокий официант в белоснежной рубашке и черном длинном фартуке. Он остановился в дверях, не зная, куда поставить напитки.

– Это место для журналиста и гостя, – объяснила ему администратор, указав на круглый столик из темного дерева у широкого окна. – Для фотографа столик в углу. Если вдруг нужно будет отодвинуть мебель – зовите, хорошо? Не стесняйтесь, мы все сделаем.

Белла с улыбкой поблагодарила ее.

– Коль, подключай осветитель и расставляй зонты, а я пока присмотрюсь, – сказала она своему помощнику в красной кепке.

Парень кивнул и принялся за работу. Достав из сумки фотоаппарат, Белла сделала несколько пробных снимков, чтобы посмотреть как смотрится вся эта винтажная обстановка в объективе ее камеры, и когда помощник подключил импульсный осветитель и расставил зонты, Белла направила встроенную вспышку на камере в потолок, вновь сделав пробные кадры, чтобы увидеть на фото, как ведет себя свет.

– Отлично, – кивнула она, довольная быстро проделанной работой. – Пойдем пить чай, подправим все, когда начнется интервью.

Через пятнадцать минут в ресторан приехала высокая девушка с черными прямыми волосами и в облегающем сером платье, подчеркивающим пышные формы, что спереди, что сзади. Это и была журналистка из авторитетного бизнес-журнала. Она сразу же заказала для себя капучино, сдержанно поздоровалась с Беллой, проигнорировав Колю, и села за столик, который отвели для ее работы сотрудники ресторана.

– Какая напыщенная девица, – прошептал Коля, оценивая журналистку. Вместе с Беллой они сидели за столиком в противоположном углу и с нетерпением ждали начало работы. – Такое чувство, что она пришла сюда не интервью брать, а закадрить мужика.

Белла хоть и была согласна с его мнением, но тем не менее, тактично промолчала.

– Как думаешь, во сколько закончим?

– Сложно сказать, – пожала она плечами, – в зависимости от того, сколько она будет с ним разговаривать. По работе, разумеется.

Парень хмыкнул и провел рукой по козырьку:

– Пойду в окно посмотрю, кажется, тучи находят.

Когда он отошел, остановившись практически за спиной у журналистки, подготавливающейся к интервью, или делающей вид таковой, Белла подставила фотоаппарат к лицу и посмотрела на девушку сквозь объектив.

Чрезмерная современность и уверенность в собственной привлекательности отнюдь не гармонировала со старинным изыском заведения. От девушки как будто отскакивали стены, фотографии в деревянных рамах и даже небольшая стеклянная ваза с желтыми тюльпанами никак не желала сочетаться с ее боевой внешностью. Она пришла сюда явно покорять, а не работать.

– Белл? – негромко позвал ее Коля. – Иди сюда!

Она поднялась, негодующе глядя на журналистку, так же уставившуюся в окно, как и ее помощник.

– Что такое?

– Смотри на тачку! – восторженно, но тихо сказал Коля, вытаращив глаза.

Белла поправила кремовую полупрозрачную тюль и посмотрела на улицу. У самого входа в ресторан стоял темный спортивный автомобиль с невероятным космическим дизайном, подобный тем, что показывают в фантастических фильмах. Агрессивная внешность завораживала, манила взгляд, и даже совершенно не интересующийся автомобильной промышленностью человек, не смог бы оторвать глаз от этого сверхъестественного творения немецкого автопрома.

– Я впервые вижу ее вживую! – шептал Коля, буквально истекая слюной. – Это «БМВ i8», гляди, двери должны кверху подниматься!

К удивлению Беллы обе дверцы плавно поднялись, как и сказал Коля.

– Она разгоняется до сотни за четыре секунды! – продолжал он, фотографируя машину на свой телефон. – Вот бы прокатиться на ней.

Белла улыбнулась ему, совершенно не понимая мужского интереса к автомобилям и прочей технике. Она задержала на своем помощнике веселый взгляд, полагая, что все мужчины в глубине души навсегда остаются мальчишками, и вновь перевела глаза на заметно потемневшую улицу.

Резкий порыв ветра как будто нарочно ударил невидимым кулаком в мужчину, что с трудом вылез из спортивной машины. Спасая глаза от вздымающейся пыли, он прикрыл лицо рукой, а второй без особых усилий опустил автомобильную дверцу. Белла бросила профессионально оценивающий взгляд на его строгий внешний вид, который успел попасть в зону ее видимости и, когда мужчина скрылся за выступом крыльца, она перевела глаза на высокую женщину в сером плаще с круглым вырезом и изящными черными лодочками.

– Он приехал! – Журналистка подскочила и заметно покраснела. Проведя ладонями по бедрам, она расправила тонкую ткань платья и резко повернулась к Белле и ее помощнику: – Все готово? Не хочу, чтобы нас что-то отвлекало от беседы. Ни шум, ни разговоры.

Коля не стесняясь кинул короткий смешок в ее сторону, подошел к столу и допил свой черный чай.

– Вы нас и не заметите, – ответила ей Белла без единой эмоции. Она подошла к Коле и демонстративно закатила глаза, получив в ответ одобрительную улыбку. – Подай мне сумку, я протру дисплей.

Дверь в зал открылась, впустив в помещение сладковатый аромат женских духов вперемешку с постепенно раскрывающимися нотками кедра и благоухающего цитруса. Едва Белла успела обернуться к гостям, как сотовый в ее кармане завибрировал. Она шустро достала свой гаджет и посмотрела на экран.

Это была Соня, жена Винни. То есть – Гриши.

– Привет, Сонечка!

– Привет, Белл! Рада слышать тебя! – говорила девушка звонким, как колокольчик голосом. – Я тебя не отвлекаю?

– Ну, есть немного, работа вот-вот начнется, – ответила она спешно, бросив взгляд на Колю, показывающего на пальцах, что у нее есть одна свободная минута. – Что-то серьезное?

– Я быстро! Скажи, ты в эту пятницу свободна?

– Сложно сказать, расписания рядом нет…

– Вечером, – уточнила Соня, смеясь.

– А. Ну, да. Вроде, да, а что?

– В семь приезжай в бар «Гринвич», идет?

– «Гринвич»? Это где?

Коля, услышав о чем речь, поднял к верху два больших пальца, намекнув, что это очень крутое место.

– А, ладно, тут есть один человек, он расскажет мне. И, кстати, поздравляю!

– Спасибо, дорогая! Об этом мы еще поговорим с тобой! Ну, ладно. Мне бежать нужно! Увидимся в пятницу в семь! Не забудь, умоляю!

Белла не успела ответить, потому что Соня уже завершила разговор. Тихонько цокнув, она положила сотовый на столик и сняла с себя серую накидку, потому что в помещении вдруг стало ощутимо душно.

Она не любила отвлекаться во время работы, и сейчас, взглянув на помощника, поправляющего один из зонтов, Белла нервно поджала губы и взяла в руки свой фотоаппарат.

– Здравствуйте, – сдержанно поздоровалась с ней та самая высокая брюнетка, что приехала на космической тачке. – Вы наш фотограф, верно?

– Да, я, – тут же ответила Белла, а потом неловко улыбнулась и все же поздоровалась.

– Меня зовут Алла, и я хочу, чтобы во время работы вы показывали мне все снимки.

Женщина была холодна и сдержана. Она оценивающе оглядела Беллу, отчего та едва не подавилась собственной слюной, и приподняв узкую бровь, дала понять, что ее слова вовсе не просьба, а самый настоящий приказ.

В который раз Белла убедилась, что выездная работа совершенно не для нее. В стенах любимой студии она чувствовала себя куда смелее и комфортнее, нежели в месте, которое выбирали напыщенные заказчики.

Крепче сжимая фотоаппарат, она двинулась к столику, за которым уже сидел объект ее работы и журналистка, без конца щебечущая, что она очень рада, наконец, познакомиться со своим собеседником. Коля подстраивал отражатель света, суровая на вид женщина, присела за столик в центре зала и как коршун наблюдала за происходящим, а Белла, перешагнув провода и аккуратно обойдя зонты, остановилась в пяти шагах от главного виновника всей этой суматохи.

По-настоящему мужественный профиль как будто роднился с болотными стенами и винтажным декором зала, и Белла с профессиональным восторгом принялась беспрерывно щелкать кнопкой. Задумчивый взгляд, следящий за диктофоном журналистки, бросал тяжелую тень сквозь черный плоский предмет, и ее можно было лишь ощутить, но никак не увидеть воочию. Белла и сама не поняла, как так получилось, что молниеносное желание запечатлеть глубокую мужскую тоску, взяло шефство над ее должностными обязанностями. С легкостью поддавшись сиюминутному порыву, она все нажимала и нажимала спусковую кнопку, пытаясь словить чувство гнетущего бремени, что таилось во взгляде мужчины. Ей казалось, что вот-вот и оно просто исчезнет. И когда мужчина, наконец, повернул к ней голову, наморщив лоб вовсе не от удивления, а скорее от легкого раздражения, Белла так и замерла с фотоаппаратом у лица. Сквозь туннель объектива она видела его оценивающий взгляд, предостерегающий от неведомой опасности, и тут же мнимая тоска, казавшаяся такой реальной, испарилась как дым.

– Начнем, пожалуй, да? Вы готовы, Алекс? – проворковала журналистка, бросив на Беллу раздражительный взгляд.

Мужчина молча кивнул, но продолжал смотреть на Беллу. Она никак не решалась убрать фотоаппарат от лица и хотя бы кивнуть в знак приветствия. И пока в ней боролись элементарная вежливость и внезапный ступор, высокая брюнетка, что приехала вместе с мужчиной, торопливо подошла к нему и деликатно поправила белый воротник рубашки.

– Будь добр, хотя бы попытайся улыбнуться, ладно? – шепотом сказала она, но Белла расслышала каждое слово.

Задержав на нем напряженный взгляд, она вернулась на свое место. Недовольно прочистив горло, журналистка принялась задавать вопросы каким-то глубоким кошачьим голосом, как будто темы, касающиеся современного бизнеса таили в себе скрытый подтекст интимного характера. Не отвлекись мужчина на ее болтовню, Белла бы так и продолжала стоять на месте, собственноручно пригвоздив себя к полу, и безнадежно пялиться на него сквозь объектив. Она и сама толком не знала, что именно в хмуром, как туча, незнакомце так манило ее, и от чего становилось не по себе всякий раз, когда он бросал на нее мимолетный взгляд.

Наконец, взяв себя в руки, Белла приступила к работе. Она то и дело меняла ракурсы съемки, стараясь полностью углубиться в рабочий процесс, а Коле приходилось следовать за ней и подстраивать отражатель, бросая насмехающийся взгляд в сторону журналистки. При любом удобном случае девушка выпячивала пышную грудь, обтянутую тонкой тканью серого платья, но ни разу за прошедшие полчаса, Белла не уличила ее собеседника даже в молниеносном взгляде на женские прелести. Словно бесчувственный и лишенный эмоций человек, он отвечал на вопросы ровным голосом, изредка бросал взгляд в окно, и вел себя заметно отстраненно. Вроде бы он и был там, но мыслями находился в совершенно другом месте. Пару раз он задумчиво проводил ладонью по подбородку с короткой темной щетиной, и почему-то именно этот жест наводил на мысль о его нежелании находиться здесь, среди воркующей журналистки, бегающего туда-сюда фотографа и своей помощницы, то и дело поправляющей воротник белой рубашки.

Интересно, а он платил ей за это?

– Покажите, что у вас получается, – сказала хмурая женщина, остановившись возле Беллы спустя сорок минут.

Пролистав около тридцати последних снимков, она, кажется, осталась довольна, потому как удостоила Беллу продолжительным кивком.

– У вас еще много вопросов? – спросил мужчина фальшиво-терпеливым голосом.

– Нет, минут десять, я думаю займет, – ответила журналистка, томно улыбаясь. – Хотите передохнуть?

Он кивнул и, ни сказав ни слова, вышел из зала.

– У нас перерыв! – сказала она громко и, чуть ли не подпрыгивая, выбежала вслед за ним.

– Боже, ну и прилипла, – протянул Коля, бросив на Беллу веселый взгляд. – Еще никогда я так не уставал от женской трескотни.

– Как и я. Пить хочется, да и перекусить не мешало бы. А нам еще собирать все это и везти обратно в студию.

– Да уж. Пойду закажу нам воды. Тебе со льдом?

– Было бы неплохо!

Устало выдохнув, Белла подошла к окну и с досадой взглянула на черные тучи, покрывшие некогда голубое безоблачное небо. Женщина за спиной громко говорила по телефону, объясняя кому-то, что к завтрашнему дню нужно прошить пятнадцать экземпляров с последними заказами электронного оборудования. Белла поморщилась, представив себя в должности какого-нибудь секретаря, безоговорочно выполняющего все приказы такой же строгой начальницы, и с уверенностью решила, что она бы ни за что не справилась с подобной работой. Суматохе и беготне, Белла предпочитала тишину и размеренность, не только в жизни, но и в работе.

Часто она с тоской вспоминала свои семнадцать лет, когда жила мечтами и могла долгими часами представлять свое идеальное будущее.

– Вы устали?

Плотный низкий голос принадлежал вовсе не Коле. Белла повернула голову, и ее спокойное дыхание тут же прервалось, ведь к ней обратился герой сегодняшнего интервью. Он смотрел на нее, как друг на друга глядят незнакомые люди, волей судьбы оказавшиеся в одном автобусе, или в очереди на кассе в каком-нибудь магазине. Это всего лишь краткосрочное внимание, которое уделяет один человек другому, заведомо зная, что спустя несколько минут их пути навсегда разойдутся.

– Это все из-за погоды. Хмуро и уныло как-то, – робко ответила Белла, заставив себя слабо улыбнуться. Она снова взглянула в окно, и не для того, чтобы лишний раз ужаснуться тяжелым свинцовым тучам, а только потому что глядя на мужчину, словно насквозь пропитанного затаенной опасностью, к горлу поднимался горький комок.

А высокая брюнетка, так старательно заботившаяся о его внешности, тем временем снова подлетела к нему и протянула руку к вороту белой рубашки.

– Хватит, – сказал он спокойным голосом и поднял на нее нетерпеливый взгляд.

– Держи, твоя вода!

Поблагодарив вовремя вернувшегося Колю, Белла взяла стакан в руки. Пытаясь понять, что такого прячется за непослушным воротом белой рубашки, она не спеша пила холодную воду и украдкой наблюдала за теми двумя.

– Алекс, это не самая хорошая идея, – прошептала женщина, когда мужчина принялся стягивать с себя темный пиджак. – Нужно быть серьезнее, – добавила она с нотками отчаяния.

Только сейчас Белла обратила внимание на имя, которое произнесла женщина. Интересно, это сокращение от Алексея или Александра?

В зал влетела журналистка, уже с накрашенными губами и припудренным лицом.

– Алекс, вы готовы?

Мужчина снова молча кивнул, садясь на свое место. И когда ворот рубашки вновь непослушно съехал вниз, Белла заметила что-то черное, похожее на часть бесконечного лабиринта.

Татуировка?

Журналистка снова задавала вопросы, а Белла выполняла свою работу. Хотя по большей части эти пятнадцать минут, она все пыталась разглядеть кусочек спрятанной татуировки под разными углами, нежели сделать еще сотню однотипных фотографий.

– Как думаешь, он позвонит ей? – спросил Коля, складывая зонты в специальные чехлы, когда все закончилось. Он смотрел в сторону журналистки и ее собеседника, каждый раз тихонько хмыкая, когда та в сотый раз говорила, что получила невероятное удовольствие от беседы. Попугай, знающий одно-два слова, и то казался бы умнее рядом с ней. – Готов поспорить, что он выбросит ее визитку прямо на выходе из ресторана.

– Мне кажется, что он с трудом терпел наше присутствие, – тихо сказала Белла, снимая объектив. – Разве, что скрип зубов был не слышен.

Коля засмеялся и согласно кивнул.

– Я пошел отнесу в машину все и буду ждать тебя, – предупредил он, нагрузив себя большими черными сумками.

Когда он вышел, с трудом проходя в дверях, Белла сложила свой фотоаппарат в сумку, включила звук на телефоне и засунула его в задний карман джинсов.

– Возьмите, это моя визитка, – обратилась к ней брюнетка, подкравшись со спины. Белла даже дернулась от неожиданности. – Прежде, чем отправлять готовые фотографии в издание, пришлите их мне. Я выберу самые лучшие и именно их вы и отдадите в печать.

Так и хотелось сказать: «Так точно! Будет сделано!» Но Белла только сдержанно выдохнула и коротко кивнула, взяв черную матовую картонку.

Когда женщина вышла, она закинула сумку с фотоаппаратом и объективами на одно плечо, а на другое повесила свою кожаную сумку с личными вещами и направилась к дверям. Бросив беглый взгляд на журналистку и объект ее явного восхищения, Белла усмехнулась про себя. Оба, – спасибо Господи! – не замечали ее, и, казалось, беседовали о чем-то весьма занимательном. Но как только она взялась за ручку двери, мужчина, даже не взглянув на нее, громко окликнул, перебивая без остановки щебечущую журналистку:

– Белла, задержитесь.

Она так и осталась стоять на месте, как будто не могла ослушаться чужого приказа. Удивившись, что он знает ее имя, да еще и каким-то чудным образом заметил ее почти удавшийся уход, Белла с опаской взглянула на него, и напряженно вздохнула.

– Извините, я опаздываю, – сдержанно сказал он журналистке и в два шага оказался рядом с Беллой, с изумлением наблюдавшей за его своеобразным поведением. – Мы встречаемся с вами в пятницу, верно?

Чувствуя себя сухой хлебной крошкой, валявшейся на полу, Белла глядела на него снизу вверх и неопределенно пожала плечами.

– Не в курсе?

– Вообще-то, у меня уже назначена встреча с подругой, – ответила она, нервно заправив прядь волос за ухо.

Бегло, но оценивающе оглядев ее, мужчина чуть заметно нахмурился и добавил:

– Я о фотосессии, Белла.

Пожалуй, только что она самостоятельно забралась в духовку и повернула регулятор температуры на двести градусов.

«А сегодня у нас на ужин копченая Белла под острым соусом чили!» – подумала она, закусив губу. От стыда лицо не просто пылало, оно, казалось, уже покрылось жуткими волдырями.

– Приезжайте в наш офис к двум, а не к двенадцати, как было оговорено. Надеюсь, проблем не возникнет?

– Нет, – тихо ответила Белла, поправив сумку с фотоаппаратом. – Как вам будет удобно.

«Двести градусов? Нет, давай-ка лучше двести сорок, чтобы покрыть копченую Беллу хрустящей корочкой!»

Изучающий взгляд остановился на ее плече, и в синевато-зеленых глазах мелькнула опасная тень.

– Тяжело?

– Нет, – брякнула она.

– Устали?

– Нет.

– Давайте помогу, – решительно сказал он, протянув руку к сумке с фотоаппаратом.

– Нет! Не трогайте! – выпалила она, ужасаясь собственной резкости. Его рука так и зависла в воздухе. – Все хорошо. Не нужно. До свидания.

В ответ мужчина только кивнул и открыл дверь для сгорающей от стыда девушке. Словно ужаленная, она вылетела в холл, и сказав беглое «спасибо» администратору, выскочила на мокрую улицу, жадно вдыхая свежий запах дождя.

* * *

– Ты просто убежала?

– Представь себе, как школьница какая-то, – с досадой усмехнулась Белла, придерживая телефон плечом. Она все пыталась найти ключ от почтового ящика в своей бездонной сумке. – Не знаю, что случилось. То есть, я подумала, что этот тип зовет меня на свидание, и ляпнула такую ерунду… Мне до сих пор стыдно. Попросила Гришу найти мне замену на пятницу. Это все он виноват, полня талдычил о свиданиях! Я выглядела как полная идиотка.

– Не вздумай отдать свою работу кому-то другому, слышишь? Я чувствую движение.

– Какое «движение»?

– Тьфу ты! Я же говорила тебе про способность своих сосков видеть будущее!

– О, Боже…

– Что?! Ты мне не веришь, а я на полном серьезе говорю тебе! Когда должно случиться что-то очень важное, они в буквальном смысле начинают двигаться. Сначала съеживаются, а потом расслабляются. Съеживаются и расслабляются. И таким образом возникает то самое движение. Сейчас они говорят мне, что ты не должна отказываться от этого заказа, он сулит перемены.

– Ты не поняла меня, Кать, совершенно, – безнадежно протянула Белла, нащупав ключ. – У тебя постоянно мысли не в ту сторону уходят.

– Ты уже запала на него? – хихикнула подруга.

– Вот, очередное тому доказательство.

Белла сдержанно вздохнула, жалея, что вообще поделилась с ней своими переживаниями. Она повела себя необдуманно, наорав на заказчика, который, по словам Гриши, самостоятельно выбирал услуги фотостудии, а не представители издания, как это происходило обычно. И вовсе неважно, сам ли этот Алекс делал выбор, или же его суровая помощница, но факт оставался фактом – он был заказчиком, который платил за работу, а Белла по собственной глупости наорала на него, оставив в полнейшем негодовании. Что он подумал о ней? Наверняка решил, что она та еще пришибленная дура.

«Эта глупышка вообразила, что я пригласил ее на свидание! Бедняжка. Еще и нервы не в порядке», – представила она его мысли. Должно быть, посмеивается над ней. Веселится. Хотя, уж очень сложно представить, как этот привлекательный кусок хмурости и серьезности может улыбаться.

– А какой он, расскажи?

Достав счета и одно заказное письмо, Белла закрыла почтовый ящик и бросила ключ в сумку.

– Отстраненный.

– Это как?

– Слишком задумчивый и невероятно терпеливый, – усмехнулась она, присев на широкий подоконник.

– Наверное, умный!

Белла протяжно выдохнула:

– Я ведь просто хотела пожаловаться на себя, а ты уже такую кашу развела. Очень надеюсь, что Гриша найдет кого-нибудь на пятницу, иначе мне придется прикинуться больной, чтобы больше не встречаться с этим… Человеком.

– Наверное, ты хотела сказать «красавчиком»? Извини, просто решила поднять тебе настроение. Мой босс, кстати, самый настоящий замороженный кусок мяса, который не сможет разделать ни один топорище. Серьезно тебе говорю! Я ему бодрое «здравствуйте», а он мне только короткий кивок в ответ. Я ему «сделать вам кофе?», а он смотрит в какие-то бумажки и просто качает головой! Ничего не понимаю, у нас вообще никакого контакта нет. И как мне работать с ним на следующей неделе, если он даже не смотрит на меня?

– А что особенного на следующей неделе?

– Уедет его пиарщица, которая пылинки с него сдувает и бегает по пятам. Мне придется сопровождать его на всех встречах и мероприятиях!

– Попахивает служебным романом, не находишь? – засмеялась Белла.

– Ну, уж нет! Этот громила не в моем вкусе. Хотя и есть в нем та самая загадочность, что так завораживает меня в героях книжных романов, тем не менее – это не мое.

– Точно! Ты же любишь читать про богатеньких красавчиков-извращенцев, вот тебе и на! Мечты сбываются! К тому же, общее дело сближает людей, а вы будете проводить вместе несколько часов подряд.

– Белл, я тебя умоляю! Мне всегда нравились парни с гладкими лицами и пышными шевелюрами, а у этого щетина, которая через дней пять превратится в бороду, да и волосы так коротко подстрижены, что в момент экстаза за них даже не ухватишься! Хотя, признаю, попка у него что надо, но уж слишком он большой для меня – такой маленькой нежной крошки, хо-хо-хо!

Теперь Белла хохотала во всю, притихнув лишь, когда в подъезд зашли жильцы дома и остановились у лифта.

– Хорошо, что работа не скучная, правда?

– Ты права! И невзирая на угрюмого тихоню-босса, который явно скрывает под одеждой нехилую татушку, могу смело сказать, что это лучшее место из всех, где мне…

– Что ты сказала? – перебила ее Белла, уставившись на грязный пол. – У него есть татуировка? Где?

– Не знала, что рисунки на теле так тебя заводят, – засмеялась Катя. – А если бы знала, то давно бы уже нашла тебе парня полностью покрытого…

– Ка-а-ать!

В трубке раздался нетерпеливый вздох.

– Под рубашкой справой стороны.

– А зовут его Александр… Или Алексей?

– Алекс Рудольфович вообще-то…

Белла закашлялась, с трудом веря в происходящее:

– Значит, его действительно зовут – Алекс?

– Так ты на него наорала сегодня? Бог мой, как же тесен мир! А он действительно умеет разговаривать? – смеялась Катя. – Просто мне он и слова не сказал за весь день! А ты видела его пиарщицу?

– Суровая женщина и требовательная, – кивнула Белла.

– Не то слово! Ну, надо же, а! Ты видела моего босса, да еще и разговаривала с ним! Научи меня, как его разговорить? – захихикала подруга. – Кстати, а как он тебе?

– Я уже говорила.

– Слушай, ну, я-то думала, что ты имеешь в виду кого-то другого, а не моего молчаливого босса!

Белла хмыкнула:

– Твои соски не умеют предсказывать будущее.

– Ну, уж нет, дорогая. Вот как раз именно сейчас они напрягаются. Ну-ка, скажи что-нибудь об Алексе. Давай!

– Прекращай! – протянула Белла, закатив глаза.

– Белл, ну же! Хоть что-нибудь!

Устало опустив голову, Белла взглянула на свои бежевые слипоны с засохшими серыми каплями и все-таки буркнула:

– Мне жутко стыдно от того, что я накричала на него, и сейчас он наверняка считает меня сумасшедшей, хотя на самом деле это далеко не так. Просто… – закусив нижнюю губу, она нахмурилась и загнула углы заказного письма. – Просто в нем есть что-то опасное. Господи, какая глупость!

Закрыв глаза, словно только что поведала подруге какую-то постыдную тайну, она прислушалась к тишине в трубке, и не услышав ничего в ответ, по-детски нахмурилась.

– Кать? Ты здесь?

– Секунду, – шепотом ответила подруга.

Белла замерла, совершенно не понимая, что происходит. В подъезд снова зашли жильцы и остановились у лифта.

– Кать? – переспросила она через десять секунд. – Что такое?

– У-у-ух! Я тебе скажу, это было сильно! – протянула та уже звонким голосом. – Ты бы видела, что творилось с моими сосками, когда ты говорила об Алексе!

На сей раз Белла не сдержалась и шепотом ругнулась, заставив подругу загоготать.

– В следующий раз я продемонстрирую тебе это! Сама увидишь!

– Ладно, дурында, я пошла домой. Передавай своим «привет» от меня.

Попрощавшись, Белла небрежно засунула сотовый в карман джинсов и направилась к лестнице, игнорируя услуги лифта.

Квартира-студия, которую она снимала, была небольшой, но очень уютной. Ей одной с пушистым котом места вполне хватало. Встретив хозяйку громким мурлыканьем, Каспер побежал к кухонной зоне, то и дело оглядываясь. Накормив беднягу, весь день мечтающего о полной миске ароматного влажного корма, Белла переоделась в домашний серый костюм и включила телевизор. Есть не хотелось, но увидев в холодильнике полный пакет виноградного сока, она тут же ощутила жажду. С полным стаканом в руке, она села за свой рабочий стол перед окном и вставила карту памяти из своего фотоаппарата в ноутбук. Обработать сегодняшние фотографии нужно уже к завтрашнему дню, поэтому на отдых, который так требовался ее телу и разуму, не было времени. Тихонько мечтая о теплой расслабляющей ванне, Белла кликнула на первое попавшееся изображение и неожиданно для себя, как будто выпала из реальности на несколько минут.

Погруженный в неведомые думы, Алекс смотрел на смятую салфетку в своей руке, и как будто не существовал в том времени и пространстве, в каком и было сделано фото. Казалось, он излучал непоколебимую безмятежность, но в то же время его напряженный взгляд говорил об обратном. Вспомнив слова Кати о его слишком коротких волосах, Белла нахмурилась, и невольно прикоснулась кончиком пальца к экрану, там, где густая щетина, постепенно переходила к вискам, выделяя линии угловатой челюсти. Она провела пальцем по высокому лбу с тремя глубокими линиями, остановилась у заметной вздутой венке чуть ближе к глазу и не спеша обвела взглядом решительный профиль мужчины, чья внешность одновременно таила в себе что-то дикое и несомненно чувственное.

Белла часто задумывалась над жизнями тех, кого запечатлела ее камера. Она представляла их хобби, поведение в кругу семьи и даже то, как их лица менялись, когда они испытывали страх, счастье или печаль. Проблем с воображением никогда не возникало, однако теперь, глядя на такого таинственного героя, она как будто ударилась лбом о кирпичную стену.

Какой он, когда счастлив?

Бах.

Бывает ли ему страшно?

Бах.

Быть может, он когда-нибудь испытывал боль? Например, зубную, чтобы его лицо слегка перекосилось, а губы плотно сжимались?

Бах! Бах! Бах!

Ругаясь на себя, Белла недовольно скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Она почувствовала себя ребенком, у которого не получается нарисовать элементарный цветочек на бумаге и похвастаться перед взрослыми своим творчеством. Нехотя бросив взгляд на экран телевизора, Белла ужаснулась кадрам, где стая волков преследовала раненного лося.

Кто вообще включил канал о дикой природе?

«Охотясь на крупную жертву, многие волки рискуют получить серьезные травмы и даже погибнуть. Но существуют регионы, где лось – единственная пища для них суровой зимой».

Она отвела глаза в сторону, заметив Каспера, сидящего у ее ног. Он довольно облизывался, а на длинных белых усах висел маленький кусочек корма.

– Грязнуля ты, Каспер, – улыбнувшись, сказала она и взяла кота на руки. – Как провел день? Наверное, смотрел в окно на птичек, да? Или опять таскал мои носки из корзины, а? Слава Богу, что ты хоть их таскаешь, а не белье!

«Волки созданы для охоты самой природой и инстинкт убивания включается именно в это время. А в действительности, они мирные и спокойные животные».

– Ну, конечно, так мы и поверили, да? – говорила Белла, тиская в руках своего плюшевого кота. – Прям милейшие создания!

«С течением времени в стае происходят изменения. Претенденты на роль вожака остаются и ждут своего часа, а другие же, повзрослев, покидают ее, чтобы скитаться в одиночку. Теперь они начинают жить сами по себе. Они тоже могут создать свою стаю, конечно, если им повезет встретиться с одинокой волчицей».

На экране появился крупный самец, одиноко бродивший в густом позеленевшем лесу. Обходя деревья и острые выступы, он замедлил шаг и, оглядевшись, спокойно лег на живот, вытянув голову вперед. Желтые глаза смотрели куда-то вдаль, как будто сквозь камеру. Рядом с ним появился еще один волк, чуть меньше по комплекции. Он лег рядом, так же вытянув голову, и слабые лучи уходящего солнца, словно на какой-нибудь картине, отражались на их черных и мокрых носах.

«Со своей половинкой у волка возникает сильная эмоциональная связь, они моногамны и создают пару на всю свою жизнь».

Невольно улыбнувшись, Белла опустила взгляд на экран ноутбука.

Кажется, кирпичная стена стала рушиться, ведь задумчивый взгляд таинственного мужчины вполне мог принадлежать волку-одиночке.

ГЛАВА 5

Письмо, что пришло на электронную почту от пиарщицы Алекса, Гриша читал в третий раз, только теперь намного громче, чтобы Белла, наконец, поняла, как заказчик доволен ее работой.

– Что? Еще разок? Ладно. «Мы рады, что обратились именно к вам, а фотограф – настоящий профессионал», – четко и с расстановкой повторил он, бросив на Беллу назойливый взгляд. – А сейчас, что не так?

– Да все так, – брякнула она, сложив руки на груди.

– Тогда чего ведешь себя как ребенок? Бери фотоаппарат и отправляйся работать!

Мужчина состроил недовольную гримасу и ответил на телефонный звонок. Белла села на диван, подперев подбородок рукой. Она долго смотрела на прозрачную вазу с конфетами, пытаясь придумать очередной повод, чтобы не ехать на съемку, но ничего толкового в голову не приходило. Эти два дня Катя уверяла ее, что Алекс слишком загружен работой и ни о чем кроме подписания договоров и встреч с клиентами думать не мог.

Но откуда ей было знать наверняка? Она же не могла забраться к нему в голову и тайком читать его мыслишки. Хотя, с другой стороны, какое ему вообще было дело до Беллы, наверняка он даже и не понял, что она восприняла его вопрос, как приглашение на свидание.

Нет-нет, точно не понял. А то, что она как обезумевшая наорала на него – тьфу, типичный предменструальный синдром. Ведь все мужчины знают, что это такое?

«Успокаивай себя, успокаивай!» – насмехался внутренний голос.

И не орала она на него вовсе… Так, чуть-чуть прикрикнула и все.

– Не забыла про вечер?

– А? – Белла тут же подняла глаза на Гришу.

– Вы с Соней сегодня встречаетесь в «Гринвиче», – недовольно пояснил он. – Забыла уже? Где ты витаешь?

Белла протяжно вздохнула.

– Да что это с тобой, нытик?

– Я вовсе не нытик, просто не хочу ехать на эту съемку! Прошу тебя… Хочешь, я целую неделю буду приносить тебе из кондитерской те слойки с малиновым джемом? Ты ведь без ума от них, я знаю!

– Аккуратнее со словами, дорогуша! Я уже семь дней не ем мучное, так что не трави мне душу. – Тяжело вздохнув, Гриша с подозрением покосился на нее: – А в чем, собственно, дело? Неужели этот брутальный красавец тебя очаровал?

Выпустив на волю недовольный стон, Белла подскочила с дивана и расставила руки в боки. Помимо того, что последние пару дней Катя пыталась доказать полную амнезию Алекса насчет того случая в ресторане, она еще то и дело подкалывала ее, точно так же как и Гриша сейчас.

– Значит, ты мне не поможешь, да?

– Он что, маньяк?

Белла озадачено взглянула на него.

– Кидал в твою сторону какие-то грязные словечки?

–…Что? Нет!

– Ущипнул за попу?

– Ты издеваешься? – с раздражением рявкнула она.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, Белл! Мой тебе совет, выпей успокоительные капельки, раз так нервничаешь перед встречей с клиентом, и ГОУ! ГОУ!ГОУ РАБОТАТЬ!

Как бы сильно Гриша не сердился и не старался изобразить свое недовольство, у него все равно не получалось произвести впечатление строгого начальника. У него было слишком доброе лицо с россыпью мелких веснушек на носу, которые исчезали каждую осень, словно впадали в спячку. Да и вообще, он ведь был похож на добряка Винни-Пуха, а этим все сказано.

– Ладно, – выдохнула Белла. – Пошла собираться, тиран.

Но тут Гриша щелкнул пальцами, как будто разгадал какую-то загадку:

– Погоди-погоди! Я понял. Как же мне раньше это в голову не приходило! Все дело в твоем грядущем юбилее, да?

– Точно! – буркнула она. – Ты прям в самую точку попал.

– Да брось, всего-то двадцать пять! Это самый чудесный возраст! —улыбнулся он, наблюдая, как Белла поспешно набрасывала на себя джинсовую куртку и хмуро глядела в окно. – Не забудь, вы с Соней встречаетесь в семь. И, кстати, она будет в платье и на высоченных каблуках. В них она на три головы выше меня!

Белла тяжело вздохнула и закинула на плечо свою сумку:

– Ты серьезно? Надо при параде быть? – Гриша кивнул. – Я бы заругалась сейчас, да сил нет. Что за праздник-то?

– Ты хоть раз была в «Гринвиче»? Туда в джинсах и футболке не ходят! Там, знаешь ли, торжественный дресс-код.

«Очередная отличная новость!» – подумала Белла, недовольно поджав губы.

Махнув на прощание своему боссу, она выбежала на хмурую улицу и шустро забралась на пассажирское сиденье пошарпанной серой Тойоты, за рулем которой уже как полчаса сидел ее помощник Коля.

– Ух ты! И года не прошло! Наверное, моя сестра уже и замуж выскочила, – недовольно буркнул он, выезжая на проезжую часть.

Белла слабо улыбнулась. Всю дорогу она напряженно крутила на пальце тонкую прядку волос, пытаясь успокоить себя тем, что через пару часов, а может и меньше, она вернется домой и накормит голодающего Каспера. Потискает его пушистую мордашку и включит себе какой-нибудь добрый фильм, а на его фоне будет читать очередной любовный роман. Или детектив. Или ужас от Стивена Кинга. Неважно. Главное, чтобы эта съемка поскорее осталась в прошлом.

Почему сердце в груди билось так сильно, словно она ехала не на работу вовсе, а на встречу с каким-то неведомым злом? Алекс вовсе не зло, просто Белла по-прежнему чувствовала себя неловко. Так неловко, что, казалось, закипали все внутренности. Щеки так и пылали, словно ее преследовал огонь.

В стеклянной бизнес-высотке в сорок этажей располагались офисы нескольких серьезных компаний, поэтому охрана в холле была соответствующей. Сканирующие ленты, магнитные арки и несколько охранников, следящих за порядком.

Мало того, что нервы у Беллы были натянуты как струны, так еще и двое в черной одежде и с чересчур серьезными физиономиями косились на ее внешний вид.

– Почему вы такие мокрые? – спросил один, не стесняясь разглядывая насквозь промокшую Беллу. Коля тоже промок, но его почему-то как будто не замечали.

– Потому что ваша подземная парковка не работает и нам пришлось идти со всем своим оборудованием через всю площадку! И да, скажу по секрету, на улице ЛИВЕНЬ! – громко ответила она, обнимая себя руками. Несколько людей в строгих костюмах повернули к ним головы и оценивающе оглядели прилипшие к ее ногам светлые джинсы. Воздух в огромном помещении был слишком прохладным, поэтому Белла уже чувствовала, как постепенно начинала замерзать. – Разве наш внешний вид опасен?

Коля громко вздохнул, проведя по лицу влажными ладонями:

– Нас ждут, сороковой этаж, офис компании «Сэйф Хаус».

Второй охранник хмуро оглядел сумки с реквизитом, как будто там могло оказаться какое-нибудь биологическое оружие и напрочь проигнорировал взглядом Колю.

– Ставьте все на ленту.

Белла бросила на него разъяренный взгляд и, сотрясаясь от холода, непроизвольно фыркнула себе что-то под нос. Коля лениво опустил сумки на движущуюся ленту и с раздражением взглянул на высокого мужчину:

– А можно как-нибудь быстрее покончить с этим, девушка замерзла, у вас здесь что, кондиционеры работают?

– Мы должны позвонить на сороковой этаж, потому что в журнале нет пометки о вашем визите, – нарочито спокойно ответил тот, что сидел в крутящемся кресле перед монитором. Он лениво взглянул на черную книжку, как будто и не старался вовсе найти в ней запись и уставился на экран.

Белла мысленно чертыхнулась. В противоположной стороне работал электронный турникет, пропускающий сотрудников здания по специальным пропускам. Она ловила на себе заинтересованные взгляды прохожих и, сжав кулаки, разозлилась, что так и не удосужилась придумать вескую причину, чтобы не приезжать сюда.

Офисные клерки в строгих костюмах один за другим проходили мимо, словно тут работал какой-то конвейер по их производству, как вдруг среди бело-серой толпы Белла заметила знакомую походку от бедра и каштановые волосы в низком пучке. Не задумываясь, она рванула с места и подбежала к турникету.

– Катюш! – выкрикнула она, навалившись на железное устройство.

Подруга оглянулась и выпучила глаза. Стуча каблуками, она шустро подошла к Белле и прикоснулась к насквозь промокшему рукаву джинсовой куртки.

– Боже, что с тобой? Как ты…

– Спасай, Катюш, – стучала она зубами, при этом изо всех сил стараясь улыбаться. – Мы приехали сюда на съемку, а те громилы, что считают себя Сталлоне и Шварценеггером, не пропускают нас, потому что в журнале нет записи и…

– Как это так? – перебила Катя, нахмурив брови. – Ну-ка, пошли!

Она двинулась в сторону охраны, и Белла последовала ее примеру. Их разделяли золотые колонны и стеклянная высокая перегородка, но это не мешало ей чувствовать поддержку со стороны подруги. До чего же Катя была боевая!

– Что здесь происходит, почему вы не пропускаете наших гостей? – спросила она, нетерпеливо оглядывая Рембо и Терминатора. – Я лично вчера оповестила вас о них, в чем дело?

– Мы должны были проверить их сумки, – начал один, – а в журнале пока не можем найти запись.

– Дайте его мне! – скомандовала Катя и выхватила черную книжку. – Вы, что, шутите, вот же запись, в самом верху! Белл, пошли! Откройте им турникет. У моего босса каждая секунда расписана, а вы здесь задерживаете его фотографа!

Молча, но явно обозленно, охранник нажал на кнопку, и турникет стал прокручиваться. Когда троица уже поднималась в просторном лифте, Белла, все так же стуча зубами, похлопала в ладоши:

– Браво! Ты просто размочила их!

– Вообще-то, вряд ли я имела право трогать их журнал, но они, кажется, не возражали, – засмеялась Катя, оглядев все сумки. – Бог мой, сколько всего.

– Ах, да, Коля, это Катя, моя подруга и по совместительству секретарь нашего…героя, – процедила Белла. – Нам повезло, что ты была внизу.

Оба кивнули друг другу и слабо улыбнулись.

– Я сейчас уеду в банк, поэтому мой кабинет будет в вашем распоряжении, – демонстративно гордо сообщила Катя. – Сними эту куртку, ты же как ледышка! Алекс приедет в офис через полчаса и, кстати, его суровой пиарщицы рядом не будет, –  подмигнула она Белле, на что та с раздражением закатила глаза. – Сходи в туалет и высуши одежду.

Двери лифта открылись и стальной холл с белыми стенами и черным глянцевым полом предстал взору промокших гостей.

Первой вышла Катя, она сразу же подошла к белой глянцевой стойке администратора, за которой стояла высокая блондинка с прилизанными волосами, собранными на макушке, и в невероятно белоснежном модном костюме. Должно быть, он требовал ежедневного ухода, чтобы изо дня в день оставаться чистым.

Приветливо улыбаясь, девушка поздоровалась с гостями и провела Колю в кабинет Алекса, чтобы он оставил там сумки.

– Так, а ты иди до конца коридора, там туалеты. Сушилки мощные, без труда высушишься! Давай, беги скорее! Не хватало заболеть. Я вернусь часа через полтора, будете еще здесь?

– Надеюсь, что нет, – слабо усмехнулась Белла и поцеловала подругу в щеку. – Спасибо тебе.

Потирая руки, она двинулась вдоль по светлому коридору со стеклянными стенами, за которыми работали десятки людей. Они печатали, бегали друг к другу с папками, а один парень в узких синих брюках случайно вывалил гору бумаг на пол, и белые листы разлетелись по всему офису.

Зайдя в дамскую комнату, Белла огляделась и с ужасом уставилась на свое отражение в длинном зеркале над раковинами.

Мокрые волосы висели словно жидкие сосульки, светлые джинсы покрылись неравномерно темными пятнами от влаги, а джинсовая крутка, промокшая насквозь, прилипала к телу. Радовало, что хотя бы тушь не потекла, иначе бы вообще можно было просто запереться здесь и долго проклинать этот чудовищный день. А ведь Белла предчувствовала нечто подобное еще с утра, когда в телефоне загорелось напоминание:

«Пожалуйста, сделай так, чтобы Винни нашел мне замену на сегодня!»

Оглядев несколько огромных сушилок, Белла потерла ладони и стянула с себя джинсовку. Она взглянула на часы. Убедившись, что времени на сушку достаточно, принялась снимать с себя одежду. В тот момент, когда она уже стянула белую футболку, в туалет зашла женщина с огромной ракушкой на голове и, бросив на нее сочувствующий взгляд, закрылась в одной из шести кабинок.

Белла повесила джинсовку на одну сушилку, а футболку на другую. Через каждые десять секунд ей приходилось шевелить внутри каждой руками, чтобы они автоматически начинали работать. Футболка высохла быстро, а вот джинсовая куртка требовала больше времени.

Единственное, что Белле так и не удалось вернуть в первозданный вид – джинсы, потому что стоять в одном белье в туалете серьезной компании ей не больно то и хотелось. Взлохмаченные волосы она собрала в высокий хвост, подправила румяна на лице и прежде чем выйти, раз двадцать оглядела себя.

Администратор в белом костюме провела ее в кабинет своего босса и, оказавшись внутри, Белла невольно ахнула, заставив блондинку улыбнуться.

Гриша, мечтающий о столе из дорогой породы дерева и большом кабинете с плазмой на всю стену, явно бы подавился слюной, увидь он своими глазами рабочее место Алекса.

Вся дальняя стена была полностью из стекла и, наверняка, в солнечный день все помещение озарялось ярким и теплым светом. Но даже сейчас, когда небо обложили тяжелые темные тучи, вид на город был прекрасным. Мрачным, хмурым, но завораживающим.

Темный пол был настолько блестящим и наполированным, что Белла видела в нем свое ошарашенное отражение.

– Не хило, да? – радостно воскликнул Коля, появившись из-за широкого выступа, обрамленного в глянцевые стальные панели. – Это самый шикарный кабинет, в котором я когда-либо бывал! Гляди, здесь даже свой кинотеатр!

Белла заглянула за выступ и снова ахнула, удивляясь размерам помещения и его содержимому. Хотя, на кабинет это место вряд ли смахивало, скорее – берлога. Только очень современная берлога. С таким укомплектованным рабочим местом и не нужен был дом.

– Я в шоке!

– Я тоже, – тихонько ответила Белла, с открытым ртом разглядывая блестящий потолок и современный дизайн, сочетающий строгую сдержанность и роскошь. Взглянув на чистый глянцевый стол тотально-черного цвета, Белла прочистила горло: – Гриша бы в обморок упал.

– Почему?

Она резко обернулась на густой мужской голос за спиной и едва не свалилась, запнувшись о собственную ногу. Ей с трудом удалось устоять на ногах.

– Здравствуйте, Белла, – поздоровался Алекс и повернулся к Коле.

– Да… Здравствуйте. Мы тут уже…

– Здравствуйте! – перебил ее Коля, протянув ему руку.

Обменявшись рукопожатиями, мужчины направились к столу, где уже стояли зонты и освещение, оставив Беллу на месте, замершую, как каменная статуя.

– Начнем отсюда, да, Белл? – крикнул Коля, кивнув на стол.

– Угу, – кротко ответила она, бросив неловкий взгляд на высокого Алекса в темно-сером матовом костюме. Он стоял к ним спиной и снимал с себя пиджак. Повесив его на спинку кресла, он принялся закатывать рукава белой рубашки, придавая своему виду эффектную неряшливость.

Белла прошла к креслам, где Коля оставил ее сумку с фотоаппаратом. Проверив батарейку, она подошла чуть ближе к рабочему столу и сделала несколько пробных снимков.

– Если у вас есть какая-то бумажная работа, можете спокойно ее выполнять, – посоветовал Коля, настраивая отражатель. – Не обращайте на нас внимания.

Мужчина промолчал и сел за свой стол, положив перед собой сотовый и iPad. Кажется, он решил последовать совету Коли и углубился в чтение какого-то документа в электронном виде.

Что до Беллы, то она неотрывно глядела на мужские крепкие руки, одна из которых была полностью покрыта татуировкой. По крайней мере все предплечье уж точно. Словно рукав какой-нибудь обтягивающей водолазки, сплошные узоры самых разных форм обволакивали кожу, заставляя Беллу с изумлением разглядывать рисунки через большой объектив.

Наконец, найдя в себе силы приступить к работе, она тихонько выдохнула и подошла поближе к столу. К ее ужасу снимки получались одинаковыми, ведь босс Кати совершенно не менял сосредоточенного выражения лица и позу, то ли специально, то ли потому что действительно забыл о существовании двух надоедливых гостей. Хотя, несомненно, про себя Белла тихонько ликовала, ведь судя по занятости Алекса он и впрямь забыл о том, что случилось в ресторане.

– Извините, – тихонько произнесла она, пытаясь обратить на себя внимание. Мужчина продолжал читать, и тогда чуть громче она повторила: – Извините?

То, как он резко метнул на нее синевато-зеленые глаза, заставило ее поперхнуться собственной слюной. Прочистив горло, она пояснила:

– Не могли бы вы сменить позу? Скажем, немного расслабиться? Или… Просто снимки получаются однотипными.

И снова промолчав, мужчина сложил обе руки на столе и снова опустил глаза на планшет. Он, конечно, мало что изменил, но все же…

Белла заметила еще одну татуировку на левой руке в виде двух широких браслетов.

«Интересно, а что скрывается под его рубашкой?» – подумала она, щелкая фотоаппаратом.

– Белл, у меня тачка орет! – шепнул Коля, показывая на вибрирующий брелок. – Я отключаю сигнализацию, а она все равно срабатывает.

– Здесь кругом работает эвакуатор, – ровным голосом сообщил Алекс, сосредоточенный на чтении. Он даже глаз не поднял, говоря это.

Коля тихо выругался и тут же извинился перед Беллой.

– Беги, проверь, я справлюсь, – шепнула она, слабо улыбаясь.

– Я мигом, Белл.

Коля опустил отражатель, установив его на полу, схватил свою куртку и выбежал из кабинета.

С его уходом все пространство погрузилось в невообразимо колючую тишину. Даже тихий вздох, который невольно издала Белла, прозвучал так громко, что она невольно скривилась. Взглянув на мужчину, сосредоточенного на чтении, она неловко переступила с ноги на ногу и закусила щеку. Кажется, он ничего не услышал.

И пока она думала, как именно попросить его вновь сменить положение, он резко перевел на нее глаза, заставив точно прирасти ноги к полу.

Была в его взгляде настолько неведомая глубина подобная океанской бездне, что Белла невольно ощутила тяжесть в груди, как будто только что с ней поделились частичкой вечной тоски. Казалось, что над его головой парило темное густое облако, готовое разразиться страшным громом, и когда за окном внезапно раздался настоящий грохот, Белла чудом не выронила фотоаппарат из рук. Ее лицо залилось краской смущения, а губы самопроизвольно растянулись в неловкой улыбке.

– Боитесь грома, Белла? – вдруг спросил Алекс ровным голосом, опустив глаза на экран планшета.

– Вообще-то нет. Просто, неожиданно так бабахнуло…

А от вашего взгляда колени подгибаются.

– Извините… Алекс, не могли бы вы встать у окна? Нам нужно сделать больше разноплановых фотографий, чтобы потом было из чего выбрать.

С удивлением вытаращив глаза, Белла наблюдала за мужчиной. Он молча поднялся с кресла, при этом не отрывая глаз от планшета, взял в руки свой сотовый и послушно подошел к окну.

«Господи, какой послушный!» – подумала она, следуя за ним.

Снимки получались великолепными. Темные тяжелые тучи за окном, нависшие над городом, раскаты грома, которые, к сожалению, не возможно передать камерой, и задумчивый герой – сложный, закрытый и непроницаемый. Мрачная погода и хмурый Алекс идеально сочетались дуг с другом.

Убрав от лица фотоаппарат, Белла быстро просматривала получившиеся кадры.

– Почему вы улыбаетесь, Белла? Все настолько плохо?

Она взглянула на него, стараясь не выдать радость в глазах.

– Как раз наоборот, все очень хорошо. Темные тучи, молния сверкает и вы… Идеальное сочетание.

Алекс приподнял бровь.

– То есть, нет, я не имела в виду, что вы такой же хмурый как эти тучи, – запиналась она, чувствуя прилив кипятка к лицу, – просто ваши глаза сочетаются с серостью этого дня и… – резко выдохнув, Белла натянула улыбку: – Давайте лучше вернемся к столу.

Ей не мешало бы держать язык за зубами в присутствии Алекса.

– Здесь закончили?

– Да, думаю достаточно.

Мужчина задумчиво кивнул.

– Почему у вас мокрые джинсы? – спросил он, опустив глаза на ее ноги.

– О, это… Мы под дождь попали, потому что парковка не работает. Нам пришлось идти через всю площадь, а ливень был и… Мы промокли, в общем.

Алекс понимающе кивнул:

– Не замерзли?

Белла поджала губы и отвела взгляд в сторону, чтобы не засмеяться. Ее веселила его хмурая физиономия и заботливый тон в густом голосе, словно он не хотел говорить с ней, но, почему-то, никак не мог промолчать. Она вспомнила себя в пятнадцать лет, когда обиделась на Оксану за то, что та пропускала ее день рождения. И как бы ей не хотелось разговаривать с ней, Белла не могла не узнать, как у нее дела, все ли хорошо и вылечила ли она ангину.

Отрицательно покачав головой, Белла все же улыбнулась. Алекс наклонил голову и не спеша засунул руки в карманы темных брюк.

– Кажется, вы смеетесь надо мной?

Белла округлила глаза:

– Нет, что вы! Я просто любуюсь видом из окна.

– Нравится?

– Еще бы! Разве кому-то может не понравится? – улыбнулась она, задержав свой взгляд на его руке с таинственной татуировкой.

– Белла, вы сейчас говорите о виде за окном, или о чем-то другом? – спросил он, заметив ее взгляд.

Она тут же метнула на него глаза, покраснев до оттенка переспелого томата, и нервно усмехнулась.

– Ладно, я думаю, достаточно, – выпалила она, направляясь к креслам. – Обработаю снимки сегодня-завтра и сразу же отправлю вам.

– Значит, все? Вы же хотели, чтобы я снова сел за стол.

– Уже и так много. Хватит. Больше мы вас не побеспокоим, – ответила она, не оборачиваясь.

Чувствуя себя полной дурой, за то, что так явно таращилась на его руку, она наспех принялась укладывать фотоаппарат в сумку, но тот как назло не желал ровно умещаться в ней.

– Может помочь?

Она дернулась, когда Алекс стоял уже за спиной, бесшумно подкравшись к ней, словно хищник.

– Нет, спасибо, – выдавила она улыбку. – Вы так тихо передвигаетесь…

«Спорим, если еще раз он предложит помощь, ты тут же закатишься в истерике?» – хохотал внутренний голос.

– Надеюсь, на этот раз вы кричать не будете, – добавил он, со скрытой усмешкой.

Белла резко повернулась к нему и поставила руки в боки:

– Слушайте, я прошу прощения за тот случай… Я не знаю, что на меня нашло и, поверьте, мне очень и очень стыдно. В тот день я чувствовала себя не очень хорошо и… П-почему вы на меня так смотрите?

Мужчина и бровью не повел, продолжая неотрывно глядеть на нее.

– Знаете, так смотрят маньяки на свою жертву, – произнесла она, не в силах отвести глаз от сосредоточенного мужского лица.

– Вы встречались с маньяком? – ровным голосом спросил Алекс.

– Н-нет, но видела фильмы.

Неожиданно его губы тронула слабая улыбка, и Белла даже приоткрыла рот от удивления.

– Забавная вы, Белла, – добавил он и не спеша направился к своему рабочему месту.

Она продолжала стоять, неотрывно разглядывая крепкую мужскую фигуру, и невзначай представила, как выглядит его тело без этой строгой одежды. Должно быть, невероятно рельефное с крепкими мышцами. Если бы он был актером, то наверняка бы сыграл роль вождя какого-нибудь дикого племени. В его внешности таилось что-то безумное и выдержанное, суровое и покладистое. Вот он спокойно сидел за своим огромным натертым до блеска столом, продолжал читать что-то на планшете, а тем временем руки в татуировках так и кричали о его неукротимости. Сосредоточенный взгляд, казалось, только со стороны был невозмутим, а на самом же деле таил в себе необъяснимую угрозу. Или тайну… Все в нем было противоречиво, но так же притягательно, как электрическая ловушка для ночных комаров.

Еще несколько секунд Белла зачарованно смотрела на него, как глядят фанаты на фотографии своих кумиров, как вдруг светлая дверь распахнулась, и в кабинет залетел Коля, снова насквозь промокший.

– Машину забрал чертов эвакуатор! – объяснил он, нервно потерев лоб.

– Вот беда…

– Не то слово! – рявкнул Коля, сдерживая ругательства. – Еще долго?

– Нет, мы уже закончили. Что будем делать со всем этим? – спросила Белла, указав на зонты и отражатели. – Такси вызывать будем?

– Отнесите эти вещи в кабинет секретаря, а когда вам будет удобно заберете их, – сказал Алекс, продолжая читать.

Коля пожал плечами, бросив на Беллу вопросительный взгляд.

– Давай так, – шепнула она.

Коля начал укладывать зонты в чехлы. Белла намеревалась помочь ему, но он твердо сказал, чтобы она ехала домой. Поблагодарив его, девушка захватила свою сумку, фотоаппарат и джинсовую куртку.

– До свидания, – сказала она, обратившись к Алексу.

Он перевел на нее глаза и ответил тоже самое.

Администратора в белом костюме на месте не оказалось. Белла нажала на кнопку лифта и стала терпеливо ждать, просматривая в телефоне ленту новостей. Вот и наступил тот самый момент, когда эта съемка осталась в прошлом. Растянувшись в широкой улыбке, она с облегчением выдохнула. Но отчего-то тут же ощутила странную тоску.

– Куда направляетесь?

– Господи! – Белла тут же подскочила и от испуга схватилась за стену. – Кто вас этому научил?

– Чему?

– Так бесшумно подкрадываться к людям! У меня ведь сердце остановиться может.

Алекс виновато опустил взгляд:

– Извините, Белла, я вовсе не хотел напугать вас.

– Что-то мало верится в это, – ответила она, переводя дух. – Уезжаете?

– Да. А вы?

Белла усмехнулась:

– Само собой.

– Вас подвезти?

– Нет, спасибо. Я люблю пешком ходить.

– Даже в ливень?

– Ну… Придется вызвать такси.

Мужчина с подозрением взглянул на нее:

– Не доверяете мне?

– Я вас совершенно не знаю, – ответила Белла, бросив на него мимолетный взгляд. – Вдруг вы маньяк, скрывающийся под маской законопослушного гражданина? В документальных фильмах часто именно о таком и говорят. – Поправляя ремешок сумки на плече, она и не заметила как резко помрачнело лицо Алекса. И продолжая игнорировать его взглядом, с улыбкой добавила: – К тому же, мне не нравится ваша машина.

– Странно, считаете меня маньяком, а сами чуть не согласились пойти со мной на свидание при первой нашей встрече. А что с машиной не так?

Белла пожала плечами, уже видя со стороны, как ее лицо наливается яркой краской отчаяния. Найдя в себе силы взглянуть на серьезное лицо Алекса, она с трудом набрала носом воздух и как можно безразличнее ответила:

– Уж больно она космическая. – Прочистив горло, Белла с мнимой уверенностью расправила плечи и добавила: – И с вами-то я бы ни за что не согласилась встретиться, если что.

Замолчи.

Грубиянка.

Видимо, за эти несколько секунд успело произойти что-то странное, и Белла явно не заметила этой перемены, пока пыталась заставить себя заткнуться. То, что она сказала, прозвучало слишком грубо и некрасиво.

Алекс так внимательно глядел на нее, что в этом взгляде можно было прочесть и раздражение, и сожаление одновременно. Но Белла была слишком занята своими мыслями, чтобы заметить это.

– И все? – спросил он, не отрывая своих глаз от ее лица.

Ежик внутри Беллы молниеносно свернулся и от страха затаил дыхание. А еще, ему было очень стыдно.

– Извините, я не то хотела сказать…

А что именно?

Она отвернулась, делая вид, что смотрит в офис за стеклянной стеной. Нервно закусив щеку, девушка закрыла глаза, чувствуя себя ужаснее некуда. Неужели нельзя было найти других слов, чтобы попытаться оправдать свою глупость в тот день? Да, ошибочно решила, что он предложил ей встретиться, но разве надо было так резко дать ему понять, что она ни за что не захочет сходить с ним на свидание? Да еще и сделать такой грубый акцент на «с вами-то».

С вами-то!

– Зря вы так, Белла, – спокойно сказал Алекс, заставив ее снова взглянуть на него. – Я ведь всю жизнь мечтал о такой машине.

Горечь, что слышалась в его низком голосе, щемящей болью отозвалась в сердце Беллы. Для нее машина была всего лишь грудой железа, но для Алекса, по-видимому, чем-то намного более ценным. А еще, его явно задели ее слова насчет встречи, которую она же и вообразила себе.

Двери лифта раскрылись, но в кабину зашла только Белла:

– Вы не едете?

Алекс отрицательно покачал головой и так пронзительно взглянул на нее, что Белла невольно задержала дыхание.

– До свидания, Белла.

* * *

Каспер требовал добавки, мяукая так громко и протяжно, что у Беллы едва хватило терпения дорисовать стрелки на глазах и при этом не трясти от злости рукой.

– Погоди же ты! – медленно говорила она, проводя тушью по ресницам. – Минутку.

Кот зевнул и недовольно уставился на хозяйку, собирающуюся на встречу. Расчесав прямые волосы, переброшенные на левую сторону, Белла вскрыла новый пакетик с влажным кошачьим кормом и высыпала больше половины в миску.

– Если тебе будет плохо, то я здесь не при чем, понял? – грозно заявила она, глядя как питомец бросается на еду.

Ей совершенно не хотелось наряжаться, но делать было нечего, ведь Соня предложила встретиться в фешенебельном баре, куда действительно пускали только в нарядной одежде.

«Что за чушь?!» – мысленно ругалась Белла по этому поводу.

Безусловно, ей нравились вечерние платья, каблуки и макияж, как и любой другой девушке, но сейчас, когда на улице мерзко, дождливо и ветрено, ей вовсе не хотелось наряжаться. Она даже позвонила Соне, чтобы предложить другое место для встречи, но та наотрез отказалась, мол платье уже надела и туфли обула.

Из нарядного в шкафу было два сарафана и несколько платьев, на одном из которых все еще висела бирка. Четыре года назад его привезла Оксана из Нью-Йорка, когда работала в Штатах и теперь, кажется, настало время его выгулять.

В нем не было ничего особенного, обыкновенная классика: черная ткань, облегающая фигуру, длина чуть ниже колен и неглубокое декольте в форме майки.

Наевшись, Каспер бросил на привлекательную хозяйку безразличный взгляд и пошел спать на свою лежанку.

– Спасибо за комплимент, любимый, – съязвила она, разглядывая себя в зеркале.

На телефон пришло сообщение, оповещавшее о прибытии такси. Нанеся на губы прозрачный блеск, Белла обула бежевые матовые лодочки и набросила на плечи кремовый свободный кардиган. Прихватив с собой замшевую коктейльную сумочку, она вышла из квартиры.

Пробок в городе не было, и дорога до бара заняла не больше десяти минут. Дождь прекратился, но прохладный ветер никак не желал оставлять жителей города в покое.

Несколько молодых людей, курящих у входа в двухэтажное здание, с интересом оглядели Беллу, покинувшую такси. Один из них открыл перед ней дверь заведения, гордо улыбаясь, как будто совершил настоящий подвиг достойный поцелуя. Девушка только кивнула ему в знак благодарности.

В сверкающем холле с золотистыми стенами и зеркальными вставками звучала музыка, доносившаяся из зала. Толкнув стеклянную дверь, Белла внимательно огляделась, в надежде увидеть Соню и ее копну вьющихся волос медового цвета, но никого похожего вблизи, по крайней мере, не наблюдалось.

– Добрый вечер! Наверное, вас уже ждут?

– Добрый, да. Подруга, – ответила Белла улыбающейся девушке за узкой сверкающей стойкой. – Я позвоню ей сейчас, уточню.

– А! Должно быть столик на имя Сони, верно? Он просто один остался не занятым, – усмехнулась она.

– Точно! Это наш.

– Тогда пройдемте. Вы отлично выглядите! – кивнула девушка, оглядев ее.

– Оу, спасибо.

Все столики действительно были заняты, даже места у вытянутого бара. Сев за свой, Белла достала сотовый из сумочки и набрала номер Сони. Гудки шли, но никто не отвечал, и решив, что та просто не слышит звонок, она протяжно вздохнула и попросила у официанта стакан виноградного сока.

Время шло, а Соня так и не появлялась. Белла снова набрала ее номер, и когда автоматический голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети, она не на шутку заволновалась. Белла тут же набрала номер Гриши, чтобы узнать, выехала ли Соня из дома, а если так, то почему же ее до сих пор не было, как вдруг у столика остановился высокий мужчина с коротким русыми волосами и приятной ямочкой на подбородке. Он улыбнулся, с недоумением глядя на Беллу, и с деланным подозрением спросил:

– Кажется, ты не Соня.

– Да и ты тоже не особо на нее смахиваешь, – ответила она, сдерживая улыбку.

Оба с интересом глядели друг на друга несколько секунд, после чего незнакомец громко цокнул и широко улыбнулся:

– Молодец, она, да? Соня наша.

Белла неловко кивнула, не имея представления, что же ей делать дальше.

– Не пропадать же вечеру, правда? – улыбнулся мужчина, сев напротив. – Кажется, ты та самая Белла, о которой Соня прожужжала мне все уши. Хочу сказать, что вживую ты выглядишь в миллион раз привлекательнее, чем на фото.

– Боже, она еще и фото показывала! – покраснела Белла, схватившись за лоб.

– Классная сводница, да? Меня зовут Герман.

– Очень приятно, – улыбнулась Белла, чувствуя непреодолимое желание покрыть беременную Соню грубыми ругательствами. И пускай это бы выглядело чудовищно.

Официант принес меню. Белла сомневалась, что будет делать заказ и уже придумывала пути отступления, но Герман предложил выпить по чашечке чая, а она почему-то так и не смогла отказать. У него был приятный вибрирующий голос, схожий с мурлыканьем кота, а когда он улыбался, мышцы лица как будто превращались в камень, обтянутые тугой ровной кожей.

– И все? – удивился он, когда Белла заказала кусочек «Наполеона» и зеленый чай. – Может, еще и мороженое?

– Нет уж, – усмехнулась она вспомнив, как ей было плохо от него пару недель назад. – Я, пожалуй, остановлюсь только на этом.

Заказав черный чай и классический чизкейк, мужчина обвел взглядом заведение и едва заметно кивнул.

– Для первого свидания вполне себе ничего, да? Хотя, на месте Сони я бы выбрал кинотеатр. А после фильма можно было бы заглянуть сюда.

Нервно сглотнув, Белла невольно обняла себя руками. Ей было неловко не сколько от присутствия незнакомого человека, сколько от понимания того, что все это действительно оказалось свиданием. Организованным за ее спиной СВИДАНИЕМ.

«С вами-то!»

Неприятный осадок, после разговора с Алексом у лифта, до сих пор не давал покоя. Особенно сейчас, когда она находилась на свидании с совершенно незнакомым ей человеком.

Герман улыбнулся и с интересом взглянул на Беллу, сложив руки на столе. Ее взволнованность и явное смятение умиляли его.

– Да ладно! Какое же это свидание, когда ни ты ни я знать не знали о планах нашей коварной подруги. Это всего лишь знакомство. Расскажи о себе. Чем занимаешься в свободное время?

– Фотографирую. Это моя работа и хобби. Люблю читать, – пожала она плечами, не зная, что еще можно сказать. Белла чувствовала себя на свидании-пятиминутке, когда за короткое время нужно было рассказать о себе незнакомому человеку.

– Мм. И что же ты любишь читать?

– Все подряд, – улыбнулась она.

– Здорово. Кстати, как тебе энциклопедия о животном мире? Что думаешь о жизни муравьев? По-моему они гениальные насекомые, все рабочие и охранные функции выполняют самки, а самцы предназначены только для спаривания!

Не выдержав на себе демонстративно серьезный взгляд, Белла весело засмеялась и покачала головой:

– Ладно-ладно, я читаю не все подряд.

– А я последний раз книгу в руках держал еще в школе, – признался Герман. – А про муравьев знаю от племянника, уж больно он у меня любознательный. Как ты познакомилась с Соней?

– Она – жена моего босса.

– Я с Гришей только недавно познакомился. Да и с Сонькой-то встретился впервые за последние четыре года! После учебы уехал к брату в Майами, он тренер по рукопашному бою, – с гордостью поделился он, – работает там в центре, куда голливудские звезды сдают своих детей, представляешь?

– Серьезно? Ничего себе, это так здорово! Не знаю, что бы со мной было, увидь я Джессику Альбу или Вина Дизеля.

– Так вот, кто тебе нравится! Альба, конечно, ничего, но Вин? Лысый качок?

– Первые актеры, что пришли в голову, – честно сказала Белла, краснея.

– Ага, как же! – засмеялся он. Заметив ее смущение, Герман сменил тему: – Так вот, я пожил у брата, потом вернулся домой и стал заниматься консалтингом, не мечта детства, но меня вполне устраивает. Как-то само собой пошло дело.

– А кем ты мечтал стать?

Официант принес заказ и поспешно удалился.

– Телохранителем, – нарочито серьезно ответил он.

– Серьезно? – засмеялась Белла, размешивая сахар в кружке.

Герман кивнул:

– Это же так круто, носить черный костюм, очки, как у Терминатора и охранять чью-то жизнь. Тебя бы я защищал с удовольствием, – добавил он, задержав взгляд на ее лице.

Белла подавила нервный смешок и опустила глаза в кружку.

– У тебя очень красивое имя, – добавил Герман и, выждав пару секунд, принялся разрезать свой чизкейк.

Почему именно сейчас она подумала об Алексе? Вспомнила его глубоко-задумчивый взгляд, когда он глядел в окно на серый и плачущий город, как держал в руках планшет и сине-зеленые глаза внимательно изучали какой-то документ. Невольно, она взглянула на руки Германа – такие же крепкие и мускулистые, но без единого рисунка. Только широкие серебристые часы сверкали под лампами и служили единственным украшением. У Алекса же были татуировки, и одна из них полностью покрывала предплечье, скрываясь за рукавом рубашки. Что означал этот рисунок и насколько он был большим? Если это действительно был какой-то лабиринт, то смогла бы она пройти его, ведя пальцем по коже?

Передернувшись от собственных мыслей, Белла сконфуженно улыбнулась и сделала глоток зеленого ароматного чая.

– Ты была когда-нибудь на «Майском аукционе»? – поинтересовался Герман, накалывая вилкой кусочек воздушного чизкейка.

– Нет, поскольку в число привилегированных персон я не вхожу.

Мужчина хмыкнул:

– Там, конечно, полно снобов и чересчур самоуверенных личностей, но в целом, мероприятие высший класс. Хочешь сходить?

– Я? Нет, спасибо.

Мужчина явно удивился:

– Это же как сборище голливудских звезд на красной дорожке, – улыбнулся он, – только вместо них будут бизнесмены, даже – миллионеры!

– Нет уж, обойдусь.

– А ты интересная.

– Скажи еще, что забавная! – усмехнулась она, вспомнив слова Алекса.

– Не без этого. Кстати, Соня с Гришей идут туда.

– Он говорил мне и был невероятно счастлив.

– Разве не хочешь посмотреть, как люди покупают всякие побрякушки за баснословные деньги?

– Не имею бешеного желания. А средства идут на благотворительность?

– Конечно, – уверенно ответил Герман.

– Тогда пусть покупают эти побрякушки! – улыбнулась Белла, зажевав кусочек своего «Наполеона». – И чем больше, тем лучше.

– На самом деле, самое захватывающее в этот вечер – распродажа свиданий! Только представь, на сцену выходят девушки в сверкающих платьях. Ведущий рассказывает о них краткую информацию, мол, где родились, что умеют делать, а гости в зале, мужчины, конечно же, начинают соревноваться между собой размерами кошельков.

– Дичь какая!

Герман засмеялся:

– В прошлом году свидание с красавицей обошлось одному бизнесмену в сто сорок тысяч! И это был абсолютный рекорд.

– И что, после этого у него остались деньги на ресторан?

Герман засмеялся еще громче, откинувшись на спинку кресла:

– Боже, ты и впрямь удивительная девушка, Белла.

– Нет, серьезно, это же унизительно. На их месте я бы чувствовала себя куклой на витрине магазина. И сколько их обычно участвует?

– Между прочим, там ведется жесткий отбор, – шепнул он, подмигнув. – Их семь и все находятся в активном поиске богатого мужа.

– Пфф, какой кошмар. Никакого уважения к себе!

– Да брось, это очень весело. К тому же, что плохого в том, чтобы провести вечер в компании состоятельного мужчины?

«Например, с Алексом», – хмыкнул внутренний голос, и Белла тут же округлила глаза. Как она вообще могла позволить себе думать о таком?

– Ты участвовал в торгах? – брякнула она, схватившись за кружку.

Герман отрицательно покачал головой и выпил свой чай. Встретив с улыбкой подозрительный взгляд Беллы, он опустил кисти на край стола и сказал:

– Поверь, я никогда не пытался купить свидание с кем-либо. Но если бы шли торги за еще одну встречу с тобой – я бы безоговорочно принял участие и победил.

ГЛАВА 6

– ЧТО она сказала? – громко переспросила Белла, не веря собственным ушам.

Гриша закатил глаза:

– «Фотограф впустую потратила ценное время руководителя компании, отправив снимки совершенно неподходящие к публикации в авторитетном издании», – повторял он уже в третий раз, читая электронное письмо от пиарщицы Алекса.

– Нет, это же уму не постижимо, Гриш! Ты ведь видел фотографии, они потрясающие!

– Согласен, но заказчику пришлись не по вкусу, – пожал он плечами, искренне не понимая, почему их забраковали. – Успокойся, Белл. На вкус и цвет товарища нет.

– Это ЕЙ они пришлись не по вкусу, или ЕМУ? – ткнула она пальцем в экран ноутбука, где была открыта фотография задумчивого Алекса на фоне бушующего темного неба. – Поверить не могу!

– Слушай, я не знаю, кто именно стоит за всем этим, но наше дело – безоговорочно выполнять работу, за которую нам платят. К тому же в договоре указано, в случае, если заказчик остается недоволен сданными материалами, исполнитель, то есть мы, обязаны исправить их. Белл, я знаю, что подобные слова неприятно слышать в свой адрес, к тому же, когда понимаешь, что работа выполнена качественно, но такое случается.

Гриша поставил перед ней большую кружку с ароматным кофе и закрыл крышку своего ноутбука. Он изо всех сил пытался успокоить девушку, совершенно не готовую к этим неприятным известиям.

А внутри Беллы разрастался настоящий ураган от утренних новостей хмурого понедельника. Кто бы мог подумать, что после прекрасных выходных, проведенных в кровати со спящим Каспером и фантастическим романом Лилит Уорнер, Белла в первый же рабочий день почувствует себя хуже, чем рваные замызганные тапочки.

Она все смотрела на идеальное мужское лицо и твердый серьезный взгляд, внушающий непоколебимую уверенность и силу, совершенно недоумевая, что же именно в этой суровой красоте так не приглянулось заказчику. Она понятия не имела, каким вышло то интервью, но ни сколько не сомневалась, что образ Алекса, как решительного и уверенного в себе директора компании, на снимках получился чертовски здорово.

– Я что, сделала его чересчур красивым? – не выдержала она, махнув рукой. – Может, стоило снять его со спины, чтобы лица не было видно?!

И все равно он остался бы идеальным.

Гриша поджал губы, понимая, что вряд ли приготовленный им напиток сможет успокоить задетую девушку.

– Коля ведь не привозил сумки? – спросила она, взглянув на него с детской обидой.

– Нет. Но беда в том, что сегодня он на учебе, защита курсовых. Он не сможет тебе помочь, а никого другого мне не удалось уговорить.

Решительно вскинув подборок, Белла заявила:

– Я сама справлюсь, ничего страшного. Только пусть заберет потом все, когда освободится.

– Хорошо. И не принимай все близко к сердцу, ладно?

– Конечно.

Но было проще сказать, чем сделать. Не испытывая огромного желания, она все же выпила предложенный кофе, чтобы не обижать Гришу, который на правах ее босса мог бы высказать свое недовольство относительно проваленной работы, но вместо этого он всеми силами пытался успокоить ее.

Мысленно похлопав себя по щекам, дабы придать уверенности, Белла с видом рвущегося в бой солдата, набросила на плечо сумку с фотоаппаратом и небольшой модный рюкзак с личными вещами, мечтая лишь о том, чтобы незадавшийся день поскорее подошел к концу. И вновь, когда она ехала в фешенебельную берлогу Алекса, ей хотелось только этого.

Странная штука погода. Все выходные, что она провела дома, светило яркое теплое солнце, а теперь, когда ей снова нужно ехать в стеклянную башню, небо обложили густые серые тучи, предвещая проливной дождь. И снова будет ливень.

В автобусе оказалось нестерпимо душно, даже с открытыми люками. Именно сейчас, когда случился провал с казалось бы простецким заказом, Белла подумала о матери, ненавидящей ее работу. Наверняка, она бы злорадствовала, узнав о случившемся.

Вспомнив, что всю эту неделю Катя тесно работала с Алексом, заменяя его пиарщицу, Белла достала сотовый и набрала ее номер. Шел седьмой гудок, когда подруга, наконец, ответила:

– Да, Белл, скорее, я тут немного занята, – шепотом протараторила она.

– Слушай, твой босс, он ничего не говорил о фотосессии, которая в пятницу была? – прямо спросила она по-детски обиженным голосом.

– Что? Какая сессия?

Белла нервно вздохнула.

– А! Фотосессия?

– Да.

– Нет, ничего, а что такое?

– Вообще-то я сейчас еду к вам в офис переснимать все. Думала, может ты в курсе и…

– Белл, я сейчас на собрании благотворительного фонда и не могу говорить, наберу после! – все так же шепотом сказала Катя и закончила разговор.

Не получив эмоциональной поддержки от подруги, Белла вышла на остановке возле центрального фонтана, куда жители, ослепленные романтикой, бросали монетки и загадывали желания. Обычно, она с улыбкой смотрела на большое каменное сооружение, когда проходила мимо, но сейчас на фоне темного дождливого неба и хмурых прохожих, оно вызывало лишь отвращение.

Перед башней «Скай» расстилалась площадь со светло-серыми каменными плитами, многочисленными лавочками и высокими деревьями, огороженными низкими позолоченными заборчиками. В целом бизнес-квартал напоминал какую-нибудь Нью-Йоркскую улицу, где сотни офисных клерков перемещались из одного здания в другое, ели на лавочках, наслаждаясь погодой, а мимо них проходили обыкновенные люди в повседневных одеждах и удивлялись всему, что их окружало. Здесь стоило прогуляться просто ради того, чтобы ощутить эту невероятно рабочую атмосферу и не прекращаемое движение. Казалось, будто в воздухе между стеклянными высотками тянулись ряды с бесконечными цифрами, как компьютерный эффект в каком-нибудь фильме.

Ступив на площадь, Белла почувствовала прохладную каплю на руке. К тому моменту, когда она дошла до весьма протяженного крыльца, дождь не на шутку усилился.

Радовало, что охранниками в этот день оказались другие люди, которые даже без записи в журнале пропустили ее в здание, заставили только расписаться в той самой черной книжке. На сороковом этаже ее встретила все та же девушка в белом костюме, на котором, не было и пылинки.

– Алекс приедет через пятнадцать минут, задерживается. Вам нужен его кабинет?

– Да, я должна установить свет, чтобы потом не терять на это время.

Девушка кивнула и провела ее в кабинет Кати, где и находились все это время сумки, оставшиеся здесь с пятницы.

«Нет, и все же это судьба! Машину Коли эвакуировали и все это пришлось оставить здесь, чтобы СЕГОДНЯ я снова приехала сюда переснимать!» – со злостью подумала Белла, перетащив все в кабинет Алекса за несколько минут.

К своему собственному удивлению с подготовкой она справилась быстро. Оглядев помещение на предмет интересных ракурсов, Белла заприметила светлую дверь в противоположной стене, которую в прошлый раз по-видимому не заметила, и повинуясь желанию маленькой исследовательницы, не спеша двинулась к ней.

Как только она приоткрыла ее, в небольшой полукруглой комнате загорелся автоматический свет. Здесь располагалась душевая кабина, небольшая раковина с вытянутым зеркалом и инсталляция с квадратным унитазом. На хромированных сверкающих чистотой полках лежали серые полотенца, явно мягкие на ощупь, а на раковине стоял один единственный флакончик мужского парфюма в черном стекле.

Подавив в себе желание узнать, чем пахнет Алекс, Белла закрыла дверь и снова оглядела огромный кабинет. На рабочем столе не было ни фотографий в рамках, ни каких-нибудь статуэток или китайских талисманов с особым значением. Лишь на стенах висели несколько картин с яркими непонятными кляксами. Обычно, все старались заставить свои рабочие места семейными снимками, или рисунками собственных детей, но здесь – ничего. Сложив руки на груди Белла подошла к окну, вновь удивляясь капризам погоды.

Почему, когда ей нужно работать с Алексом, на улице идет сумасшедший дождь? Кажется, это уже вошло у природы в привычку.

Думая обо всем и ни о чем, Белла вернулась к мягким креслам. Нырнув в одно, она тут же ощутила эмоциональную усталость от неприятных новостей, что свалились на нее с самого утра и от плачущей погоды, что никак не желала успокаиваться. Усевшись поглубже, так, чтобы голова лежала на мягком подлокотнике, она на секунду прикрыла глаза, решив обмануть свой разум мнимым сном. Наслаждаясь приятной тишиной и прекрасным чувством невесомости, Белла задремала, так и не услышав звук хлопнувшей двери.

– Белла?

«Ну, что за кот! Когда он уже наестся?» – думала она, пробубнив что-то невнятное.

– Белла?

Нехотя открыв сонные глаза, она чуть было не закричала. Сначала от испуга, а потом и от собственной глупости. Алекс сидел перед ней на корточках, с его коротких волос стекали капли воды, а мокрые ресницы слиплись в узкие звездочки.

– Простите, Алекс! – выпалила она и как ужаленная подскочила с кресла. Не отошедшая после легкого дрема, она случайно запнулась о его колено и полетела вперед, с грохотом приземлившись на пол.

– Аккуратно! – крикнул он, тут же бросившись к ней. – Все в порядке? Больно ударились?

Он помог ей подняться.

Чувствуя себя абсолютной неудачницей дождливого понедельника, Белла отрицательно покачала головой, пряча пунцовое лицо от мужских глаз.

– Извините, пришлось задержаться, – сказал он ровным голосом. – Непредвиденная ситуация возникла.

– Ничего страшного, – отмахнулась она, нацепив на алое лицо фальшивую улыбку.

«Отлично. Ну, и где же моя награда абсолютного счастливчика?» – подумала Белла, чувствуя боль в колене.

– Вас не затруднит подождать меня еще пять минут? Я промок, как видите.

– Конечно, – поспешно кивнула Белла, продолжая сгорать от стыда. Она бы чувствовала себя куда лучше, если бы Алекс дал волю чувствам и посмеялся над ней, как делали все, кто становился свидетелем наиглупейших падений, но он старательно делал вид, как будто ничего не произошло.

Она даже представила, как разбила себе нос, лишилась передних зубов и вывернула кисть, а потом как ни в чем ни бывало с окровавленным лицом стояла перед ним, с трудом удерживая фотоаппарат.

«Пофлите к окну, там вид луфше!»

А в ответ лишь кивок.

«Пофелнитесь туда. Изфините, не могу нажать кнопку!»

«Белла, наверное это из-за того, что у вас кисть вывихнута. Попробуйте другой рукой. И да, у вас на лице что-то красное».

Ужаснувшись собственному воображению, она вытаращила глаза и даже не заметила, как в кабинет зашла девушка в белом костюме, а Алекс просто испарился из виду.

– Кофе для вас и Алекса, – сказала она, поставив поднос на черный глянцевый стол. – Если что-то понадобится – обращайтесь.

– Угу, спасибо.

Тяжелый раскат грома ударил в стекла, заставив содрогнуться стены. Невольно обняв себя руками, она замерла, прислушиваясь к глухому шороху со стороны глянцевой двери, ведущей в личную душевую Алекса. Тихонько подкравшись к ней, Белла прислушалась. От глухого звука льющейся воды, сердце под ребрами забилось быстрее, а корни волос, то ли от напряжения, то ли от волнения, как будто зашевелились.

«Он, что, принимает душ? Сейчас?!» – подумала Белла, и от чего-то смущенная улыбка появилась на ее лице.

Так же тихонько, она вернулась к креслу, на котором уснула, пытаясь отыскать педаль тормоза у своего воображения. А оно по-видимому включило функцию автопилота, бесконечно посылая ей в голову черно-белые картинки обнаженного Алекса.

«Хватит, тупица! Хватит!» – твердила она себе, заливаясь краской. Но перед глазами уже мелькало влажное мужское тело с крепкими стальными мышцами. От каждого движения они плавно перекатывались под кожей, словно кубики в узком мешке, и невольно, с необъяснимой для себя грустью, Белла протяжно выдохнула.

Вот бы прикоснуться.

– Выпейте кофе, скоро остынет.

Ровный голос не просто вернул, а вышвырнул ее с небес на землю. Алекс прошел мимо, оставляя позади себя свежий аромат геля для душа и постепенно раскрывающихся ноток того самого цитруса и кедра. Должно быть, именно так и пахнет тот парфюм в черном флаконе.

Он остановился у стола и несколько раз провел пальцем по экрану планшета, как будто пролистывал фотографии. Все еще пребывая в некотором ступоре, Белла оглядела его черную рубашку с закатанными рукавами и темные брюки, идеально сидевшие на его длинных и сильных ногах. Несколько раз он с раздражением поправил ворот рубашки и еще выше закатал рукава. Казалось, что эта одежда была совсем не для него. Во всяком случае, он не был от нее в восторге.

– Белла, вы заболели?

Он взглянул на нее лишь на долю секунды, пока в воздухе еще звучали его слова.

– Нет.

– Не любите кофе? – спросил он, продолжая что-то смотреть на планшете.

– Люблю. Очень люблю.

Тихонько выдохнув, она все же подошла к столу и бросила короткий взгляд на его предплечье с татуировкой. Протягивая руку к белоснежной чашке с ароматным напитком, ее глаза молниеносно зацепились за рисунок и уже проходили затяжной лабиринт. И как бы она не старалась прервать эту игру, у нее ничего не получалось. Взгляд отчаянно пытался найти выход из непроходимого лабиринта, словно где-то тикали последние секунды.

– Вы не читали мое сообщение? – спросил Алекс, взглянув на нее. Его глаза цвета сумрачного леса внимательно глядели в ее – завороженные рисунком на его предплечье.

Белла так и замерла с протянутой рукой.

– Какое письмо? – спустя несколько секунд уточнила она, наконец, найдя в себе силы поднять на него глаза.

Окинув ее подозрительным взглядом, Алекс ловко подхватил iPad, взял кружку с кофе и сел в свое белоснежное кожаное кресло.

– Я отправил письмо с извинениями и просил вас не приезжать сегодня.

Похлопав большими глазами, Белла нахмурилась:

– Но я ничего не получала, – резко ответила она, опустив руку. – Куда вы его отправили?

– На вашу корпоративную почту.

– Существуют телефоны вообще-то, – недовольно буркнула она себе под нос и расставила руки в боки.

– Но ваш номер мне неизвестен, – спокойно сказал Алекс, отпив свой кофе. – А офис студии не отвечает.

Белла вытаращила глаза, удивляясь, что он услышал ее слова и опрометчиво сделала внушительный глоток горячего напитка, который как оказалось совершенно не успел остыть.

– АЙ! – вырвалось у нее. Скривившись от боли во рту, она резко поставила кружку на глянцевый стол, и темная жидкость расплескалась по блестящей поверхности.

«Отлично. Теперь ты еще и грязнуля!» – язвил внутренний голос.

–…Извините.

Мужчина приподнял бровь:

– Вы слишком часто это делаете. Послушайте, я приношу извинения за то, что не отправил это письмо раньше, – безразличным тоном говорил он, продолжая смотреть на планшет, – и вам пришлось ехать сюда, ждать меня, а все понапрасну.

На секунду она опешила от столь явного равнодушия и абсолютного нежелания вдаваться в подробности, которых она жаждала услышать. Однако чувство собственного достоинства, неожиданно взявшего над ней власть, решило, по-видимому, с лихвой поразвлечься. Обиженно сложив руки на груди, она с упреком спросила:

– Вам что, сложно смотреть людям в глаза, когда обращаетесь к ним?

Наблюдая за внимательным мужским взглядом, остановившимся на ней, Белла почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. Прочистив горло, она с мнимой уверенностью спросила:

– Вы не довольны моей работой?

– Звучит как упрек.

– Вы забраковали все снимки, хотя они были восхитительны! Что же не так?

Мужчина пожал плечами:

– Понятия не имею, ведь я их не видел.

Голос, которым он ответил, принадлежал человеку абсолютно безразличному к собственной персоне и общественному мнению. Казалось, что он просто существовал, читая и подписывая документы, выпивая кофе, принимая душ и больше – ничего. Вот он спокойно жил в стенах этого огромного кабинета, а что творилось за его пределами – ему было совершенно безразлично. Белла смотрела в темные глаза перед собой – пустые и равнодушные, словно за всю свою жизнь Алекс так и не смог познать обыкновенных человеческих чувств, оставляющих после себя что-то хорошее. Она и сама не поняла, как пришла к такому выводу, но именно это заключение заставило ее ощутить глубокую и такую бесконечную тоску.

– Вам не интересно посмотреть, что получилось? – тихо спросила она, прикусив щеку. – Мы ведь не один час потратили на эту работу.

– Я вижу себя в зеркале каждый день и этого вполне достаточно.

Белла опешила и похлопала ресницами:

– Тогда, почему вы забраковали фотографии, которые даже не видели?

– Это сделал не я, а мой пиар-менеджер, – ровно ответил Алекс, метнув глаза на планшет в руках. – Не беспокойтесь, Белла, переснимать ничего не нужно, ваши снимки подходят к публикации.

– Как вы можете так говорить, если не видели их?

– Для этой работы есть пиар-менеджер и мне вовсе необязательно выполнять ее обязанности.

– Посмотреть свои же собственные фотографии вы считаете «обязанностью»?

Алекс снова перевел на нее глаза и на этот раз в них отчетливо проявилась искра нетерпения.

– Белла, – низким голосом сказал он, явно сдерживая себя, – мой пиар-менеджер поторопилась с решением, но теперь – все улажено. Повторяю, вам не нужно больше находиться здесь и заниматься лишней работой.

– Тогда, почему же фотографии пришлись не по вкусу вашему личному пиар-менеджеру? Что в них не так? – не отступала она, уже и не скрывая своего раздражения. – По-моему, они великолепные.

– А вы не терпите критику, – подметил Алекс, скрипя зубами.

– Терплю, но она должна быть обоснованной, – гордо ответила Белла, вскинув подбородок.

Алекс сдержанно выдохнул и кивнул:

– Хорошо, ваши фотографии – великолепные.

– Вы же не видели их! – воскликнула она, разведя руки в стороны. – Разве…

– Я буду очень признателен, – перебил он, превратив голос в тугую пружину, – если вы услышите меня, наконец, и перестанете вести себя как ребенок. Не сомневаюсь, что вы отличный фотограф, но мне нет никакого дела как до снимков, так и до публикаций, у меня полно других забот.

Белла нервно усмехнулась, проведя рукой по волосам. Словно гладкий шелк, они рассыпались по плечам, заставив мужчину задержать на них взгляд. Она не заметила этого, ведь все ее внимание было приковано к такому темному, почти черному небу с широкими фиолетовыми полосами, что по спине невольно пробежали мурашки. В мгновение ока оно стало слишком мрачным и устрашающим, а внезапная яркая вспышка молнии и вовсе заставила ее тихонько вскрикнуть от испуга.

Опустив взгляд на сверкающий пол, она невольно вспомнила ту ночь. Минуты, что казались вечностью, крики родственников, что навсегда останутся в ее памяти и тяжелый, как удар молота, голос. Тогда несколько лет назад он как будто стал ее тенью и преследовал всюду. Даже стоя под громкими струями душа, она слышала его зловещий шепот, ощущала запах пластика и засохшей крови, словно опять вернулась в дом своего дяди. Тень страха, что вселил в нее один из грабителей, еще долгое время ходила за ней попятам, заставляя с опаской смотреть на все, что было вокруг. Новые знакомые в университете, студенческие вечеринки, которые Белла посещала крайне редко, да и то, если бы не чересчур активная Катя, она бы вообще не появлялась там. Поход в магазин, в библиотеку, в парикмахерскую – куда угодно, Белла оглядывалась и с подозрением относилась ко всем, кто ее окружал.

Почему она подумала об этом именно сейчас? Иногда мысли невозможно контролировать, они способны вырваться из запертых ящичков в самое неподходящее время, безжалостно отправляя человека в иную Вселенную и заставляя чувствовать себя одним из ингредиентов в кипящем котле.

– Здравствуйте, еще раз! Я вернулась! С фондом все улажено, не переживайте, Алекс! С документами все в полном порядке.

Знакомый звонкий голос вернул Беллу на землю. Она взглянула на дверь и увидела Катю в серых укороченных брюках и белой облегающей рубашке. Влажные волосы в пучке слегка растрепались и несколько тонких прядей прилипли к лицу. Она часто дышала, словно бежала сюда без остановки.

– О, Белл, – шепотом сказала она, подмигнув подруге. – Если что, я у себя.

Улыбнувшись, Катя вышла из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь. За стеклянной стеной вновь раздался тяжелый раскат грома, вовремя напомнивший Белле, что пора уходить. Она молча подошла к расставленным зонтам и стала сворачивать их, мысленно проклиная этот бессмысленный день. Но еще больше она злилась на саму себя, искренне не понимая, почему ей вдруг взбрело в голову разговаривать с заказчиком в таком тоне.

Да пусть провалятся эти чертовы фотографии! Чего она так воюет за них? А самое смешное – ей стало абсолютно все равно на причину неодобрения ее работ, ровно с той секунды, как Алекс прямо дал понять, что его совершенно не интересует результат пятничной фотосессии. Даже больше – ему все равно как на себя, так и на публикацию.

Всех, с кем приходилось работать Белле, так или иначе волновало, как они будут выглядеть и что станут говорить люди, увидев их фотографии в журналах. Ими были как женщины, заботящиеся о внешнем виде, так и мужчины. Для некоторых было важно, чтобы в кадр попали дорогие золотые часы с россыпью из драгоценных камней, для других – белоснежная улыбка, кокетливая родинка над губой, или огромный бриллиант на пальце. Алексу же было все равно, он даже фотографии не смотрел. Наверняка, и публикация, которую издание отправило ему на согласование, он не читал, полностью доверив это дело своей пиарщице. Конечно, это ведь входило в ее «обязанности», а не в его.

– Белла, я могу помочь вам?

Ей показалось, или он действительно слишком часто называл ее имя? Да еще и произносил так плавно, как будто можно было ощутить вкус каждой буквы.

Она подняла на него глаза и отрицательно покачала головой, застегивая длинную молнию на черном чехле. И все же, несмотря на ее безмолвный ответ, Алекс принялся сворачивать несколько шнуров, умело сматывая их в прочный клубок.

– Не надо, я все сделаю сама, – поспешила заверить она, вновь с трудом оторвав глаза от его правой руки, покрытой сплошной татуировкой. – Пожалуйста, не трогайте.

– Я ничего не сломаю, – кинул он, через плечо, складывая шнуры в плоскую сумку. – А где ваш помощник?

– Этот выезд не был запланирован так что…

Она резко замолчала, даже перестала дышать. Алекс развернулся к ней, подняв с пола зонты в чехлах и сумку с отражателем. Вена на его широкой шее заметно вздулась, а ворот рубашки оттопырился достаточно, чтобы стал заметен острый угол татуировки с изображением того самого бесконечного лабиринта, что и на руке. Белла не сомневалась, что большая ее часть покрывала мужскую грудь и, быть может, спускалась к рельефному торсу.

– Оставите это у нас?

–…Да. Извините, я без машины, так что… Помощник приедет завтра и заберет.

– Ладно.

Белла тихонько выдохнула и набросила на плечи свой рюкзак и сумку с фотоаппаратом, наблюдая как Алекс аккуратно ставит все на пол недалеко от кресел. За окном снова раздался гром.

– У вас нет машины? – спросил Алекс, сложив руки в карманы брюк. Он бросил оценивающий взгляд на темное небо, словно по его цвету мог понять, сколько еще ливень будет продолжаться.

– Нет, я пешеход.

– Сейчас погода не для прогулок, вызовите такси?

Белла кивнула. Ей хотелось как можно скорее покинуть это место, а точнее – увеличить расстояние между собой и Алексом. Она даже готова была промокнуть до нитки, лишь бы не находиться рядом с ним в одном помещении. И вовсе не от того, что он был неприятен ей. Скорее – наоборот. Его таинственность все больше привлекала ее.

– Белла, – обратился к ней Алекс, – извините, за то, что я сказал несколько минут назад. Я не хотел обидеть вас.

– Все в порядке, мне не следовало так напирать с этими вопросами, – слабо улыбнулась она, поправив тонкую лямку от рюкзака. И все же, услышав от него слова извинения, она ощутила тепло в груди, постепенно спускающееся к ногам. В ступнях приятно покалывало, а колени постепенно превращались в пластмассовые блюдца, готовые вот-вот согнуться пополам. – Всего хорошего, Алекс.

Получив в ответ молчаливый кивок, Белла вышла из кабинета и тут же налетела на Катю, встретившую ее с широкой улыбкой на лице.

– Идем! – шепотом сказала она, потянув ее за руку. Затащив подругу в свой кабинет, Катя насильно усадила ее в кресло напротив стола и встала рядом, расставив руки в боки. – Что это, мать вашу, было?

Белла нахмурилась:

– Ты о чем?

– Господи, Белл, только не включай «дурочку». Он ведь глаз с тебя не сводил! Захожу в кабинет, а тут вы и… Боже, как он смотрел на тебя!

– Хватит, пожалуйста, – разозлилась Белла, пытаясь подняться, но Катя тут же толкнула ее обратно в кресло. – В чем дело?

– Это ты скажи мне! Как ты здесь снова оказалась?

– Я звонила тебе вообще-то, забыла? Эта ваша пиарщица забраковала фотографии, я приехала переснимать и… Неважно, слишком долго объяснять. Короче, я еду домой.

– Стой, мы еще не закончили, – улыбалась Катя, – ты должна рассказать мне все!

– Боже мой! Я приехала по работе!

– Тьфу ты! Я говорю о том свидании, что устроила жена твоего босса. – Состроив хитрую гримасу, подруга кокетливо подмигнула и поиграла бровями. – А ты о чем подумала?

Об Алексе.

– Я проработала все выходные, ты мне только вкратце поведала о пятничном вечере. Так что, давай, рассказывай!

– Нечего рассказывать, – пожала она плечами, скинув сумку и рюкзак на пол. – Посидели часа полтора от силы и разошлись.

– Так мало? – надула Катя губы. – И как он тебе? Как его зовут?

– Герман, думаю, тебе бы он понравился. Гладкое лицо, милая ямочка на подбородке и прекрасное чувство юмора.

– Жаль, но мне сейчас совершенно не до этого, я даже не могу заняться поиском квартиры, потому что пашу как лошадь, а дома своих проблем хватает. Так он понравился тебе, или нет?

Белла тяжело и громко вздохнула, устало взглянув на взъерошенную подругу. Та с интересом глядела на нее большими зелеными глазами, почти не моргая, и с таким нетерпением жаждала услышать ответ, словно от этого решалась чья-то судьба. Катя всегда была любопытной, с легкостью вытягивала из людей секреты и тайны, и несомненно, это качество придавало ей особую изюминку.

– Почему ты так улыбаешься? – спросила она Беллу, приподняв бровь. – Понравился, да?

– Ты никогда не изменишься, – усмехнулась она, с любовью глядя на подругу. – Ладно, он во много раз лучше всех тех, кого ты мне подыскивала. Но! Это не значит, что я снова с ним встречусь!

Катя закатила глаза и начала танцевать под воображаемую зажигательную музыку, забавно виляя бедрами из стороны в сторону. Белла засмеялась и похлопала в ладоши.

– Неужели ОН существует, матерь Божья! – воскликнула Катя, вознеся руки к небу. – Обидно, конечно, что ни один из моих претендентов так и не смог дойти до финала, ну и черт с ними!

– Кать, перестань, ладно? Мы просто выпили чай и немного поболтали, не более. Он приятный молодой человек, но не для меня.

– Это еще почему?!

В нем нет таинственности.

– Он проводил тебя до дома?

– Я уехала на такси, и не надо на меня так смотреть, я не хочу, чтобы малознакомый тип знал, где я живу, да и в принципе, как любой другой человек. Ну, кроме тебя, естественно. Я даже номер телефона свой не оставила.

– А я уже подумала, что это ОН, – с грустью вздохнула Катя, послав подруге слабую улыбку. – Белл, ну кто тебе нужен?

– Пфф, никто мне не нужен, я вообще не понимаю, почему вас всех так беспокоит моя личная жизнь. Как будто делать больше нечего. Лучше собой займись.

– Мне сейчас вообще не до мужиков! Я и подумать не могла, что здесь будет так много работы. Сегодня вместо полноценного обеда, я перекусила сухариками в машине, пока ехала на встречу с одним благотворительным фондом, а на обратном пути пила холодный чай из бутылки с ужасным вкусом. Мне до сих пор не по себе. Хотела спуститься на третий этаж в ресторан, чтобы хоть немного подкрепиться, но как видишь, – кивнула она на свой стол с тремя большими папками, – мне снова подсунули работу, которую нужно выполнить срочно. Как всегда.

– У тебя ведь есть обеденный перерыв, как и у всех. Сходи поешь.

Катя нахмурилась и отрицательно покачала головой:

– Знаешь, здесь все по струнке ходят, и я не хочу выделяться. Буду брать с собой еду в контейнерах, чтобы всегда быть здесь – на своем месте. Ведь у моего шибко задумчивого босса планы могут измениться в мгновение ока! По расписанию одна важная встреча, а он вдруг решил уехать на другую, которой не было в планах. А эта неделя, я чувствую совсем измотает меня, потому что Алла уехала из города.

– Удалось наладить контакт с ним? – поинтересовалась Белла.

– Как же! – недовольно ответила подруга, скрестив руки на груди. – Мне иногда кажется, что он вообще меня не видит. Для него я как бесчувственный робот, составляющий его расписание и прикрывающий ему зад на собраниях различных благотворительных фондов. Хотя, замечу, зад у него – что надо, но мотаться по городу и записывать входящие звонки, да еще и грамотно составлять график встреч при этом – крайне сложно. Ах, да, еще и отчеты эти! – фыркнула она, бросив раздражительный взгляд на стол. – Я знаю, что это моя работа и я должна выполнять свои обязанности, но обидно немного, что на меня внимания не обращают. Хоть разок бы поздоровался со мной!

– Он с тобой не здоровается? – удивилась Белла.

– Алекс только кивает. Доброе утро – кивок. До завтра – кивок. Как прошла встреча?

– Кивок?

– А то! Наверное, я просто не достойна вести беседы с такой важной персоной! – съехидничала Катя, поправляя шпильки в пучке. – Все они одинаковые. Самовлюбленные, горделивые и напыщенные индюки.

– Неужели ты только что назвала своего босса индюком? – шепотом спросила Белла, едва сдерживая смех. – А вдруг здесь камеры?

Катя округлила глаза и медленно обвела потолок сканирующим взглядом. Поправив воротник белой рубашки, она уверенно вскинула подбородок и наигранно-серьезным тоном заявила:

– Нет, что-что, а мой босс – самый воспитанный, умный и справедливый человек, которого я когда-либо встречала! Я невероятно счастлива, что работаю в его компании.

Белла поджала губы, чтобы не засмеяться и подняла вверх два больших пальца. Почему-то щеки стали пунцовыми и вовсе не у Кати.

* * *

«Приезжай ко мне на выходные, поищем квартиру тебе, в кино сходим, отдохнешь от работы и…»

«Дурдома, в котором живу? Не стесняйся, называй вещи своими именами! Я, вообще-то, и без приглашения приехала бы.»

Шуршанье.

«Нет! Нет! Я не собираюсь отмечать. Не смотри на меня так!»

«Перестань! Я вытащу тебя в самый лучший клуб города! Для именинников всегда есть особое меню. Позови кого-нибудь с работы. Хватит кривиться и давай уже развлечемся!»

Шуршанье.

« Ты ведь знаешь, что я не любительница вечеринок!»

«Ой! Прекращай! К тому же, это будет суббота, а ты ведь помнишь, чему я так отчаянно хотела научить тебя? И в этот раз тебе не удастся от меня отделаться!»

«О, нет!»

«О да, детка! Текила творит чудеса, и я научу тебя пить ее правильно!»

«Максимум, что могу позволить себе – вино. Меня мутит от крепких напитков.»

«Женщина, ты так молода снаружи, но так стара внутри! Развлекайся, отрывайся, пока можешь! Зови своего Германа и коллег по работе. Давай сделаем эту ночь взрывной и сумасшедшей!»

«Ладно, я подумаю.»

«Ой-ой, а глазки-то заблестели как. Хочешь повеселиться, хочешь, да?»

Смех.

«Да ты любого уломаешь!»

Тишина.

«Оксана не приедет?»

«Когда последний раз моя мать приезжала на мой день рождения? Нет, лучше ответь, когда она последний раз меня поздравляла?»

«Да уж. Извини. Все, прости-прости, что начала это!»

«Все хорошо. Я поеду, пожалуй. Заеду в магазин, куплю продукты и приготовлю что-нибудь вкусненькое. Не забывай питаться, ладно? Не голодай!»

«Скажи это моему боссу, которому абсолютно все равно на здоровье своей секретарши. Ах, нет, я же робот-трудоголик. Я никогда не хочу есть!»

«Тише ты. Мало ли… Все, я пошла. Звони мне и не перетруждайся!»

«Конечно, мамочка. Как скажешь!»

ГЛАВА 7

Вечернее небо постепенно меняло цвета, словно многослойный кофе в высоком стакане. Вдалеке оно было темнее ночи, а здесь, над элитным коттеджным поселком, окрашивалось в сладкую ваниль и нежно-персиковую воздушную пену.

Черный «Ауди» плавно остановился перед широкими решетчатыми воротами одного из загородных домов. Сквозь них виднелась зеленая лужайка с пушистыми кустами сирени и, словно ковер, расстилалась въездная дорожка из темной брусчатки. На каменном заборе друг на против друга висели две камеры, направленные на автомобиль. Легкий ветерок всколыхнул верхушки высоких деревьев с крупными зелеными листьями, и на лобовое стекло автомобиля приземлилась божья коровка. Через несколько секунд ворота стали разъезжаться, пропуская долгожданного гостя.

Остановив машину перед невысокими ступенями двухэтажного дома, Алекс заглушил двигатель и заметил в зеркале заднего вида спешащую к нему женщину. На ней была светлая рубашка и черная юбка, напоминающая по форме колокольчик. Она остановилась перед водительской дверью, ожидая, когда он выйдет на улицу, и приветливо улыбалась. На вид ей было не больше шестидесяти: круглое лицо, добрые бледно-зеленые глаза и узкие губы, обведенные светло-персиковым карандашом.

«Домработница», – с уверенностью подумал Алекс и вышел из машины. Не будь здесь этой женщины, выполняющей свои обязанности, он бы задержался в автомобиле еще на пару минут. Просто для того, чтобы обдумать невероятное происходящее.

– Здравствуйте, – тут же поздоровалась она мягким голосом. – Меня зовут Арина. Добро пожаловать к нам.

Алекс тоже представился, и его улыбка получилась слишком вымученной. Он так и не мог понять до конца, почему все-таки согласился приехать сюда, ведь здравый смысл то и дело стучал по черепу, говоря, что это ужасная идея. Катастрофически опасная идея.

Арина повела его к дому, сообщив, что хозяин спустится с минуты на минуту. Она предложила напитки, но Алекс отказался.

– Тогда, прошу, располагайтесь на диване и чувствуйте себя как дома. – И вновь улыбнувшись ему, она покинула гостиную.

Но Алекс продолжал стоять посреди просторной комнаты, чувствуя острое напряжение. Кругом все так же висели картины: разноцветные кляксы, пейзажи, портреты. Только стены теперь не белые, а кремовые с мелкой перламутровой крошкой и ковер не светлый, а темный. Глянцевый паркет заменили огромной плиткой песочного оттенка.

Он по-прежнему все помнил. И это раздражало. Видимо вынужденный ремонт в гостиной был обусловлен той драмой, что случилась здесь семь лет назад. Возможно, что обыкновенная смена интерьера помогла пострадавшим здесь людям оставить в прошлом ту ночь.

Алекс прекрасно понимал это чувство, но сильно сомневался, что другой цвет стен мог помочь избавиться от тяжелых воспоминаний. Даже спустя несколько лет, когда его жизнь уверенно меняла свое направление, когда окружающий мир преображался, Алекс продолжал думать именно о той «вылазке» в дом Мойсова.

Тогда, спустя несколько часов после ограбления, Алекс ехал на Юг в скрипучем автобусе и с отвращением вдыхал запах копченой курицы, жирных чебуреков и быстрорастворимого кофе, что пассажиры покупали в придорожных кафешках. Две старушки впереди него, казалось, вылили на себя весь флакон самого сладкого парфюма, и без конца щебетали о возможностях современной кухонной техники. Вся эта тошнотворная смесь запахов, чужие голоса и шум автобуса с каждой минутой буквально сжимали Алекса, вдавливали его в затертое зеленое сиденье. Ему казалось, что всё вокруг указывало на его же собственную ничтожность и абсолютную ненадобность в этом мире. Он ранил двоих людей, украл чужие деньги и сделал нечто такое, от чего душу словно засыпало тяжелыми камнями, погружая ее в пыльный мрак. На несколько минут он даже забыл, для чего вообще все это делал. И поскольку прежде, подобные чувства были ему чужды, именно тогда, проезжая зеленые бескрайние поля, согреваемые палящим солнцем, Алекс понял, что в доме Мойсова случилось что-то необъяснимое, в какой-то мере даже таинственное.

Но думал ли он, что когда-нибудь снова вернется сюда? В дом человека, чьи деньги помогли ему сбежать из города и начать новую жизнь?

Нет. Определенно, нет.

Алекс и сейчас с трудом мог поверить в происходящее. Он чувствовал себя ребенком, который когда-то украл шоколадку в магазине, а теперь решил вернуться и тайком заплатить за эти сладости. Совесть не давала покоя все эти годы и при любом удобном случае укоризненно цокала.

А сейчас Алекса ожидала деловая встреча с Мойсовым в его же собственном доме. Том самом. Не будь напряжение таким колючим, он бы рассмеялся. Алекс осознавал опасность, чувствовал как с каждой секундой в затылке закипало волнение, но все равно не мог найти причину бежать отсюда со всех ног.

Что, если Мойсов узнает его голос? Или походку?

– Алекс! Извините, что заставил ждать, – воскликнул Мойсов, появившись в широкой арке. Потирая ладони, как будто с нетерпением ждал встречи, он подошел к своему гостю и пожал ему руку в знак приветствия. – Добрый вечер.

Поздоровавшись, Алекс изобразил улыбку. За те несколько секунд, что Мойсов прятал руки в карманы темно-синих джинсов, глаза Алекса задержались на глубоких морщинах вокруг его глаз и острых серебристых волосках, покрывающих узкое лицо. Мужчина заметно похудел, но тело выглядело подтянутым.

– Рад с вами познакомиться, наконец-то. Мои знакомые все говорят и говорят о вас. Минут через двадцать подадут ужин, – сказал он, улыбнувшись. – Может, выпьете чего-нибудь?

– Если только газированную воду.

Мойсов тут же отдал распоряжение домработнице, едва вошедшей в гостиную. И как только она вновь скрылась, Алекс прочистил горло и сказал:

– Замечательный дом. И район хороший.

– Да-а. Моя бывшая жена сейчас бы удивилась, увидь, как все изменилось. Раньше здесь вокруг ничего не было, а сейчас построено около сорока шести особняков!

Алекс изобразил удивление, чувствуя как по спине не спеша побежала струйка пота, а Мойсов с улыбкой кивнул:

– Да-да, друг мой, все в этом мире развивается и совершенствуется! Если бы все стояло на месте, то, где бы мы с вами были сейчас, а? Чем бы занимались? – усмехнулся он. – Еще раз спасибо вам, Алекс, что согласились приехать и встретиться со мной лично. Знаю, у вас мало свободного времени, а на подобные встречи отправляются ваши эксперты, но мне нужны были именно вы. Наслышан о вашей компании и успешной работе в столице. Вы – настоящий профессионал своего дела. Многие мои друзья в восторге от ваших систем.

Домработница со стаканом газированной воды появилась как раз вовремя. Алекс не имел желания говорить о своей жизни и о том, как он достиг этого успеха, а судя по заинтересованному взгляду Мойсова, тому нужны были именно эти детали. Поблагодарив ее, Алекс сделал большой глоток и плавно перевел тему разговора, кивнув в сторону стены:

– Уверен, этот датчик не раз вредничал.

Мойсов оглянулся и, поняв о чем идет речь, вскинул бровь:

– Как вы его заметили? И как поняли, что он…

– Эта система идеально подходит для офисов и банков, но никак не для дома, – объяснял Алекс, подходя к стене. Он сел на корточки и провел пальцем по квадратной бежевой коробке, закрепленной чуть выше темного плинтуса. – В случае, если любой движущийся объект пересекает эту линию – система срабатывает мгновенно и по сигналу тревоги на место отправляется бригада. У вас нет домашних животных?

– Нет, но у меня есть домработница, – усмехнулся мужчина, – которая изредка ходит ночью по дому и попадает в зону этого самого датчика.

– Пришлось отключить?

Мойсов кивнул:

– За три месяца у нас было шесть ложных вызовов, за которые пришлось платить. К тому же, в чем смысл этих датчиков, если утром они отключены, а ночью даже из комнаты не выходишь, потому что боишься ненароком задеть их? – усмехнулся он, оглядев гостиную. – А теперь они и ночью не работают. У нашего общего знакомого, Влада Решетникова, была такая же проблема, но ваша технология все решила.

– У нас есть четкие разделения. Охрана дома, квартиры, офиса и банковского учреждения имеет совершенно разные принципы работы. Думаю, таких датчиков во всем доме не меньше шести, и как правило, три из них регулярно срабатывают на движение «домашних», что в свою очередь приводит к ложному вызову, за который приходится платить штраф. Компания в этом случае остается в выигрыше, но не заказчик. К тому же, отключить именно эти датчики и больше ничего, опять же, как правило, нельзя. Полагаю, что вместе с ними была приостановлена работа еще какой-то системы…

– Камеры во внутреннем дворике, – заинтригованно ответил Мойсов, ожидая продолжения. – Четыре штуки.

– Иногда некоторые системы взаимосвязаны между собой и при эксплуатации с этим возникает не мало проблем. Мы же подключаем каждый объект отдельно друг от друга, чтобы в случае замены того или иного, не произошел сбой работы во всей системе. Каждые полгода вы оплачиваете обслуживание своего дома, при этом некоторые наружные камеры отключены, тогда, в чем суть защиты и за что вы платите? Если кому-то удастся проникнуть в ваш дом и успеть покинуть его до приезда бригады из центра и полиции – что покажут камеры?

Мойсов прищурил глаза:

– Ничего. А если бы они работали, грабителям удалось бы отключить их?

– Те, что сейчас стоят у вас? – Мойсов кивнул. – Думаю, да.

Алекс выпил всю воду и сжал в руке высокий стакан.

– Ваши камеры тоже можно отключить?

– Каждая имеет несколько электронных шифровок, которые обновляются каждые сорок восемь часов. Даже если одна будет взломана, в чем я очень сомневаюсь, следующая все равно не даст отключить систему.

– Предположим, все шифровки были взломаны…

– К тому моменту, когда это произойдет, они обновятся. Система перезагрузится и камеры по-прежнему будут работать, – уверенно ответил Алекс. – Эти шифровки установлены абсолютно на всех объектах.

Несколько секунд Мойсов глядел на него не моргнув глазом. От этого пристального взгляда внутренности сжались, но Алекс продолжал крепко стоять на ногах и демонстрировать уверенность. Он отлично умел прятаться и прятать.

– А если они просто уничтожат их? – спросил Мойсов.

– Камеры слишком маленькие, чтобы их можно было заметить.

– И все же?

Выдержав на себе неотступный взгляд, Алекс изобразил уверенную улыбку. Этот разговор напоминал беседу между студентом и требовательным преподавателем на каком-нибудь экзамене.

– Если их нельзя найти, то как можно уничтожить? Даже вы не сможете их увидеть, пока вам не укажут на них.

Мойсов усмехнулся и бегло пробежался глазами по комнате.

– Где же вы были раньше, Алекс, со своими системами, – протянул он, с искреннем сожалением. – Сейчас бы все было иначе… Сейчас бы все было лучше… Несколько лет назад меня ограбили. Какая-то банда. Украли все деньги, а их было немало. Я, знаете ли, ненавижу банки. Просто не доверяю им. В нашем мире вообще никому доверять нельзя, обязательно где-нибудь, да в чем-нибудь надуют. Строя этот дом, я вмонтировал в пол сейф. И знаете, что? – усмехнулся он, бросив на Алекса ленивый взгляд. – Даже своей жене не сказал про него. Никто о нем не знал.

«Кроме дочери», – подумал Алекс, сильнее сжимая в руке стакан.

– Кроме моей дочери, – добавил Мойсов со злой усмешкой.

– В таком случае, нельзя сказать, что никто не знал.

Мужчина кивнул:

– Я никогда и ни в чем не отказывал ей, наверное, разбаловал этим… В общем, понятия не имею, что, кому и где она наговорила, но после ее по-секрету-всему-свету на наш дом налетели. Здесь и система безопасности стояла нехилая, по крайней мере, мне так говорили. И камеры висели повсюду, и датчики. Но, ничего из этого нам не помогло.

Он медленно двинулся к дивану, задумчиво глядя в пол, а Алекс, неотрывно наблюдая за ним, словно хищник, ждал продолжения. Слушать рассказ об ограблении, которое он же и спланировал, да еще и от непосредственного участника событий было весьма занимательно. Опасно, но чертовски занимательно.

Мойсов сел на диван, целиком погруженный в себя, и глядел бесчувственными глазами куда-то вперед, как будто находился в трансе. Его узкие губы несколько раз приоткрылись, но он так ничего и не сказал.

– Сколько их было? – спросил Алекс, деловым тоном.

Мужчина неторопливо взглянул на него и нахмурился:

– Трое. Нет… Четверо.

Алекс подошел к окну, делая вид, что рассматривает двор:

– Как попали в дом?

– Черт его знает, им удалось отключить систему безопасности. Причем, как сказал один хакер, или как там его… Все сделали дистанционно. По воздуху! Представляете?

– Что за хакер?

– Он консультировал следователя, что вел дело. Знаете, я в электронике полный профан, но как я понял, они действительно сделали что-то вроде дубликата…

Алекс оглянулся, изобразив непонимание.

Что будет, если он повторит последнее слово? Сможет ли Мойсов вспомнить его голос?

– Один из них сказал мне, чтобы я не думал бежать, звонить и надеяться на эту чертову систему, потому что они сделали ее дубликат и…

«Для центра твой дом охраняем и не нуждается в помощи».

–…Для центра мой дом охраняем и не нуждается в помощи, – сказал Мойсов. – Те люди многое обо мне знали. У меня до сих пор в голове вертятся их фразы.

– С чего взяли, что им о вас было многое известно?

– Знали, где я прячу оружие, что у меня есть сейф с деньгами! Даже, откуда я привез красную биту! У меня тогда сложилось впечатление, что я каждый день говорил только об этом, – с горечью засмеялся он.

«Эта твоя уродская штуковина выглядит слишком пошло! Почему нельзя было купить в обыкновенном желтом цвете, чтобы не так в глаза бросалась? Спрячь ее под столом, она же портит весь антураж твоего кабинета!»

«Биты под дерево у всех есть! К тому же в той лавочке продавались только красные. Буду всем говорить, что мою красную биту из Нью-Йорка Светочка считает пошлой!»

– Я привез ее из Нью-Йорка, – продолжал Мойсов, – она у меня в кабинете стояла в самом углу. Они сказали, что все, чем я бы смог воспользоваться для защиты – они спрятали, но потом выяснилось, что ничего не тронули. Кроме одного пистолета, конечно… Но и он потом оказался на своем месте. – Задумчивый взгляд снова остановился на Алексе. – Они следили за мной. Интересно, как долго это продолжалось.

Три с половиной месяца.

– Их поймали? – спросил Алекс, невольно бросив взгляд на дальнюю стену. Именно там, отвернувшись и закрыв глаза, сидела Белла. Грязные руки и ноги, бледное лицо. На ней было короткое золотое платье, слишком блестящее. Она так сильно старалась натянуть его до колен, что Алексу казалось, вот-вот и плотная ткань разойдется по швам.

С тех пор он ненавидел золотой цвет.

– Никаких следов и отпечатков. Ни один дверной замок не взломали. Ни чертового волоска не свалилось, ниточки, пуговки – все чисто! Только потолок прострелили, но с моего же пистолета.

– Надеюсь, никто не пострадал? – с расстановкой спросил Алекс, взглянув на хозяина дома. Тот, со взглядом побитого бойца, потерпевшего поражение на ринге, устало глядел за его спину, и Алекс знал, почему.

– Ранили мою дочь ножом в бедро, – сухо ответил он, опустив веки. – Мне попало в плечо. Я позвал вас сюда, Алекс, для того, чтобы вы осмотрелись и… Сделали все возможное… Такого больше не может повториться. Несколько недель назад обчистили дом моего знакомого, не только обчистили, но и сожгли дотла. Ублюдки. А наша полиция как обычно только глазами хлопает и плечами пожимает.

В гостиную вошла Арина и сообщила, что ужин готов. Мойсов поднялся с дивана, слабо улыбнулся Алексу и пригласил его в столовую. Круглый белый стол был накрыт для двоих. Домашние булочки в корзине, жаркое в глубоком блюде, овощная нарезка и салат, заправленный майонезом. Из напитков – сок и вода.

Несколько минут мужчины ели молча, потом Мойсов стал говорить о ремонте дома, который он затеял после ограбления. Алекс ничего не спрашивал, просто ел и слушал. Он был уверен, что опасность миновала. Мойсов не являлся обладателем безупречной памяти и совершенно не умел подмечать детали. Будь Алекс на его месте, то попытался бы запомнить голоса, сравнить их с каким-нибудь звуком. Например, голос самого Мойсова напоминал гул и кряхтенье дизельного двигателя. Голос его дочери – громкие и писклявые звуки игровых автоматов для детей, от которых трещала голова.

– У вас есть семья, Алекс? – спросил хозяин дома, сложив локти на столе. Он с интересом смотрел на своего гостя, ожидая по-видимому, какую-нибудь захватывающую историю.

– Нет, я, кажется, одиночка по жизни.

– Моя вторая жена была уверена, что именно благодаря ей я добился успеха в бизнесе. И с чего она это взяла! – усмехнулся Мойсов, несколько скривив лицо. – Конечно, без женщин никуда, они красивы, привлекательны, нежны и порочны, но разве это им мы обязаны своим положением в обществе и успехам? Вот если говорить о провалах и неудачах, то да, здесь не спорю, – засмеялся он, бросив короткий взгляд на Алекса. Тот лишь слабо улыбнулся. – И моя дочь тому идеальный пример.

Что верно, то верно, думал Алекс, разглядывая в тарелке поджаристый кусочек мяса. Тот вечер в баре семь лет назад мог стать обыкновенной посиделкой с кружкой пива, и невзрачная жизнь Алекса так и продолжала бы свое ленивое движение по замкнутому кругу. Однако судьба послала ему шибко болтливую девицу, и он не мог не воспользоваться шансом изменить свое будущее.

– Я тут слышал вы сделали крупный взнос в «Майский аукцион», любите участвовать в благотворительности? Вы ведь прежде там не бывали, да?

– Не приходилось.

– Мероприятие то еще! Я несколько лет подряд был его спонсором, но потом отказался от этой затеи. Там появились более молодые и уверенные в себе бизнесмены, которые любят быть в центре внимания. Конечно, среди них есть и старички , – усмехнулся он, цокнув, – но вся эта заварушка уж точно не для меня. А как вы относитесь ко всеобщему вниманию?

– Крайне негативно.

Мойсов согласно кивнул и выпил оранжевый сок.

– Боюсь, что с вашим невероятно крупным взносом, вам не удастся остаться незамеченным. Будьте осторожны, Алекс, именно на этом аукционе незамужние женщины высматривают себе богатых кавалеров. Согласитесь, удобно же они устроились! Сидят тихонько и смотрят у кого из мужиков глубже карман, а потом нападают, как львицы.

В столовую вошла Арина и, улыбаясь, предложила вишневый чай с яблочным пирогом. Алекс вежливо поблагодарил ее за вкусный ужин и согласился на предложение, хотя планировал убраться из дома Мойсова намного раньше.

И как только женщина вышла, за столом тут же возобновился монолог:

– Моя дочь – страстная любительница сего мероприятия. Сначала приходила туда, чтобы на людей посмотреть, а последние два года высматривает себе жениха. Поэтому, говорю еще раз, – усмехнулся мужчина и на этот раз слишком продолжительно, – будьте осторожны, Алекс. Попадете в сети какой-нибудь лисицы и все! Заглотит и не подавится. И я не только свою дочь имею в виду.

В который раз изобразив полуулыбку, дабы продемонстрировать увлеченность и внимание, мысленно, Алекс вновь приоткрыл шкатулку с самым прекрасным и драгоценным камнем, цвет и блеск которого отражался в распахнутых глазах Беллы. В ее взгляде танцевали сапфиры цвета глубокой синевы, а фарфоровая кожа только подчеркивала их насыщенность.

И почему же трепет, что родился в нем семь лет назад, когда он только впервые увидел эту девушку, не исчез спустя столько времени? Их двоих связывал лишь трехчасовой страх не более. Он пугал – она боялась.

За прошедшие годы у него было много женщин, но ни их имена, ни лица так и не могли сохраниться в его памяти. Бывало, что на светских мероприятиях к нему подходили привлекательные девушки и мило здоровались, приобняв его за спину и склонив голову на плечо, словно между ними были теплые отношения. И даже тогда, он не просто не мог, а даже не пытался вспомнить, что и когда их связывало. В такие моменты у него напрочь отсутствовало чувство неловкости, а девушки, видя как брутальный красавец с сомнением оглядывал их, тут же капитулировали, заливаясь краской смущения.

Алекс стремительно выстраивал свою новую жизнь, отбросив все лишнее в сторону. И этим «лишним» были женщины с запросами выше допустимой высоты полета пассажирского самолета и тесная дружба с заносчивыми снобами, считающими себя правителями мира лишь потому что имеют полный дом прислуги. В первом случае отношения носили исключительно интимный характер, во-втором – деловой.

– В этот раз я пропущу аукцион, – продолжал говорить Мойсов, и Алекс вдруг понял, что несколько секунд совершенно не слушал его. – Улетаю в четверг на Мальдивы. Всегда останавливаюсь в одном и том же бунгало, он для меня как дом родной стал.

– Никогда не бывал там.

– А зря, но все еще впереди, да? – улыбнулся Мойсов, склонив голову. – А вы, Алекс, немногословны. Я вам тут уже полжизни своей поведал, а о вас знаю лишь самую малость.

Пожав плечами, Алекс поблагодарил Арину за чай и кусочек яблочного пирога. Он не просил рассказывать о дочери, про которую он знал намного больше, чем Мойсов думал, как и про ограбление, которое Алекс и спланировал. Вот так ирония! Они ведь давно познакомились, просто знал об этом знакомстве лишь Алекс.

– А мне и рассказывать нечего, – сказал он, нарочито задумавшись, – сколько себя помню всегда возился с проводами и компьютерами.

– И хобби превратилось в процветающий бизнес?

– Можно сказать и так, – улыбнулся Алекс, размешивая в кружке сахар.

И поняв, что больше его гость не намерен говорить о себе, Мойсов предложил обсудить условия, время и затраты на установку новой охранной системы. Теперь в беседе главенствующую роль играл Алекс, детально объясняя каким образом будет создаваться проект конкретно для этого дома и прилегающей территории и предложил Мойсову подумать над определенными зонами, на которые он бы хотел поставить защиту.

– Имеете в виду сейф? – спросил мужчина, разложив руки на столе. Серьезные глаза неотрывно глядели на Алекса, словно сканировали на честность и надежность.

– Не стоит говорить чужим, где вы храните деньги в своем доме и храните ли их вообще. Вам нужно лишь указать на подготовленном проекте точки, на которые нам следует обратить внимание.

Повисла долгая пауза, во время которой Алекс уверенно откинулся на широкую спинку кремового стула и расставил руки на столе, а Мойсов с задумчивым видом глядел в пустую тарелку перед собой и часто моргал.

– Алекс, пройдемте со мной, – вдруг сказал он, поднявшись, – я хочу вам кое-что показать. Арина!

В столовой тут же появилась женщина, как будто все это время она стояла прямо за дверью и ждала команду.

– Мы с моим гостем хотим прогуляться по дому, оставьте все здесь на столе и отдохните у себя.

Без лишних вопросов, женщина кивнула и, улыбнувшись Алексу, направилась в сторону гостиной.

– Единственная женщина, которая понимает меня и не требует ничего взамен. Ну, разве что зарплату каждый месяц, – усмехнулся Мойсов, бросив взгляд на стол. – А теперь, пойдемте со мной.

Немного сгорбившись, он направился к светлой двери, за которой расположилась та самая кухня, где Алекс уже бывал. Здесь ничего не меняли, разве что столешница была заставлена различными новшествами кухонной техники, и от этого помещение казалось более живым и востребованным.

Когда Мойсов остановился перед двумя дверцами в кладовку, у Алекса защемило в груди.

– Нужно обратить внимание на эту зону. Проходите, не бойтесь.

Внутри удлиненной комнаты загорелся свет. Мойсов подошел к дальней стене и, просунув руку под широкую полку с соленьями, слегка надавил. Панель в стене со скрипом отъехала, заставив Алекса по-настоящему изумиться происходящему.

«Там дверь… Я пыталась, но… изнутри она не открывается…только снаружи… Там камни и…»

Тогда, он не поверил словам до смерти напуганной Беллы, хотя в глубине своего спутавшегося сознания понимал, что она не могла лгать, чувствуя непреодолимую опасность. И вновь, вспомнив ее напуганный взгляд и то жутко-блестящее золотое платьице, что было на ней, Алекс с силой сжал челюсти, ощущая прибавившийся груз вины к той куче, что копилась в нем долгие годы.

– Про эту дверь знаем только мы с вами и моя дочь. И племянница, – добавил он сухо с тенью озлобленности. Он надавил на панель, и она отъехала вперед, открывая вид на высокие густо посаженные кусты. – Как раз в ту ночь, когда на мою семью напали, эта трусливая курица проникла в дом через потайную дверь и сидела здесь в кладовке, пока в меня метали нож. Могла бы хоть попробовать добраться до телефона и вызвать полицию!

Алекс заиграл желваками, сжимая кулаки. Даже, если бы Белла решилась на это, то глушилка все равно бы не позволила совершить звонок.

– Почему она зашла именно отсюда? – спросил он, внимательно разглядывая конструкцию.

– Не помню точно, но знаю одно, сделать это ее заставила Рита. Моя дочь, – пояснил он с неохотой. – Они тогда вроде на вечеринку какую-то уехали, Белла не захотела там находиться и поперлась сюда. Представляете, стоило позвать ее в гости на выходные, как тут же случилось такое!

– Белла – ваша племянница?

– Да, дочь моей родной сестры. Не знаю как сейчас, но раньше Белла тихая была, как мышка. В тихом омуте черти водятся, вот это точно про нее. После ограбления из нее и слова невозможно было вытянуть, моя Рита даже набросилась на нее с кулаками.

– Почему? – поинтересовался Алекс скрипучим голосом.

– А она единственная из всех нас оставалась наедине с одним из грабителей. Он ее из этой кладовки вытащил, небось рыдала здесь во все горло, потом притащил ее в гостиную, где меня, жену и дочь удерживали, а после снова потащил на кухню. Они провели здесь минут десять от силы, но когда он вновь зашвырнул ее к нам, на той ни то что лица не было, она как будто вся в камень превратилась! У следователя она напрочь отказывалась говорить, просто сидела и молчала, пока Рита не расцарапала ей лицо. Да и после этого ничего мы не узнали. Потом даже решили, что она была в сговоре с этой бандой. Согласитесь, в кои-то веки она приехала погостить к нам и тут на мой дом совершается налет! Черт возьми, на моих глазах унесли сотню миллионов наличными, я имел право обвинять в этом всех. Мы и с женой разошлись вскоре, а с дочерью я не разговаривал около полугода. Даже смотреть на нее не мог.

Казалось, кровь в теле Алекса начинала закипать от гнева, а в горле образовался вязкий ком, не дававший проглотить слюну. Он все смотрел на выдвигающуюся панель, через которую и вошла тогда Белла, а меж тем, желваки на скулах свирепо дергались. В голове, подгоняемый ветром, в сотый раз пронесся вопрос: зачем ты вернулся в этот город, Алекс? Ностальгия по родным краям, чувство вины или все дело в ней?

Разве бывает такое, что лишь одна встреча с человеком способна зародить внутри нечто невероятно волнительное, а потом разрастись до размера Юпитера и вселять небывалую тоску, мученическую тягость и абсолютную неопределенность? А два дня назад к этому списку прибавилась и лютая ненависть. Только это едкое чувство относилось к какому-то типу по имени Герман.

ГЛАВА 8

Рабочие будни проходили спокойно, хотя иной раз казалось, что время тянется, словно тягучая болотная жижа смешанная с липкой смолой. Самым тяжелым выдался четверг, когда съемками сразу для трех журналов занималась одна Белла. День не предвещал особых хлопот, все шло своим чередом. Модели в коротких платьях профессионально выполняли свою работу, улыбались, веселились и вся студия была погружена в легкую ненавязчивую атмосферу. Но это продлилось ровно до тех пор, пока не началась съемка для второго не менее популярного модного издания.

Казалось, что в студию съехались все кому не лень. Генеральный директор журнала, редактор, ответственный за рубрику с двумя своими вредными дочерями и три представителя бутика одежды. Разговоры в студии не прекращались, гул сводил с ума, а чей-то громкий смех не давал сосредоточиться как Белле, так и моделям. Закончилось все тем, что приехавший к обеду Гриша потемнел от злости как баклажан, когда увидел, что две восьмилетние девочки навели «порядок» на его рабочем столе. И хотя Белла несколько раз просила их ничего не трогать, те продолжали как ни в чем не бывало рисовать на глянцевых бумагах для фотографий и вертеть в руках все, что плохо лежало. К концу дня она была настолько измотана, что даже поленилась разогреть себе ужин, вернувшись домой. Белла просто ввалилась в квартиру, как тяжелый мешок с картошкой, и устало села на узкий пуфик у самой двери, а Каспер впервые встретил хозяйку молча, не выклянчивая еду.

Приняв теплый душ, она все же накормила питомца, что молча терся об ее ногу, а себе заварила зеленый чай. Поставив горячую кружку на стол, она подняла крышку ноутбука и просмотрела ленту новостей в социальных сетях, оставила несколько комментариев под фотографиями одноклассников и в который раз за эту неделю подумала об Алексе.

Ее невольно настигло то угнетающее чувство, что присуще одиноким девушкам. В какой-то момент времени они встречают мужчину, сумевшего обратить на себя их внимание, но, к сожалению, по многим показателям он не может стать им ближе, чем того бы хотелось. А ведь Белла вовсе не хотела этого, просто само отсутствие такой возможности неприятным постукиванием отзывалось внутри.

Алекс принадлежал к обществу, где в воздухе витали нотки элитного парфюма, где мужчины мерялись дорогими автомобилями и размерами своих кабинетов, а обеденные столы трещали от изысканных блюд. Там люди не обращали внимания на таких, как она, ведь действительно считали, что окружены бездушными роботами, беспрекословно выполняющими их указания. И помимо всего прочего, Алекс таил в себе скрытую угрозу, словно вокруг него восседали невидимые доберманы, готовые к атаке.

Однако, стоило только взглянуть на его задумчивый профиль и глаза, хранящие нечто настолько таинственное, что становилось сложно дышать, как жалость к самой себе охватывала сознание Беллы. Интересно, будь она из его круга, обратил бы он внимание на нее? Подарил бы цветы, а если да, то какие бы выбрал? Розы, хризантемы, или ее любимые пионы?

Наверное, впервые в жизни она позавидовала тем девушкам, что жили в мире сверкающих бриллиантов, роскошных автомобилей и невероятных возможностей. В мире, к которому принадлежал Алекс. Наверняка, даже если бы она была на месте той самой журналистки, что брала у него интервью в ресторане, у нее было бы куда больше шансов обратить на себя его внимание. Ведь Белла всего лишь фотограф, что прячется за огромным объективом. Разве такие, как Алекс, могли бы заметить ее? Возможно, что в кругу близких и друзей он снимает с себя эту непроницаемую маску, но с чужими, такими как она, или Катя, вынужден держаться особняком. Все так делают, в этом нет ничего особенного.

Каспер запрыгнул на руки и громко замурлыкал, напрашиваясь на ласку. Белла усмехнулась и принялась тискать его, с любовью зацеловывая черную морду. Но когда раздался телефонный звонок, питомец спрыгнул на пол и словно ужаленный унесся в коридор. Как будто понял, что теперь хозяйке будет не до него и тем самым выразил демонстративную обиду.

На экране светился незнакомый номер.

–…Да?

– Добрый вечер, Белл, – ответил мужской голос. – Надеюсь, я не поздно звоню?

–…Нет, – неуверенно ответила она, совершенно не понимая с кем говорит.

– Не узнала меня? – засмеялся незнакомец. – Это Герман.

Белла вытаращила глаза и почесала затылок:

– О, Герман… Привет… А где… Где ты взял мой номер?

– Это останется моей маленькой тайной, – засмеялся он, – хотя, думаю тут и гадать нечего.

«Конечно, нечего! Соня!» – недовольно подумала она, поджав губы.

– Знаешь, я все никак не могу забыть нашу встречу, или свидание, не знаю, как правильно назвать, – хмыкнул он, а у Белы от услышанного как будто сердце ушло в пятки. Какое там свидание?! А хуже всего то, что в его тоне уже чувствуются собственнические нотки. – Хочу пригласить тебя завтра на одно интересное мероприятие, составишь мне компанию? Увидишь своими глазами, как…

– Постой-постой! – перебила она, неожиданно для себя растянувшись в довольной улыбке. – Ты говоришь про аукцион?

– Так точно! – засмеялся Герман. – Я думал, что ты уже и забыла про него. Извини, что не предупредил тебя заранее, просто я и сам не знал, получится ли у меня приехать к завтрашнему дню. А теперь, когда я точно знаю, что буду в городе, хочу отправиться туда вместе с тобой.

Заманчивое предложение, даже очень. Побывать на вечере для избранных, насладиться изысканными блюдами и наблюдать, как веселятся миллионеры. Кто бы не хотел? Это же как бал в какой-нибудь сказке. Только вот, не воспримет ли Герман ее согласие, как зеленый сигнал к дальнейшим действиям?

– Мм… Даже не знаю, у меня завтра дела.

Вообще-то, нет.

– Нет, прошу, не отказывай мне. Белл, я ни на что не намекаю и не говорю, что это будет свидание, я лишь приглашаю тебя на ежегодное мероприятие, вот и все. Уверяю, тебе понравится! И, кстати, там будет Соня с мужем. Разве можно считать это свиданием, когда вокруг почти две сотни людей и большинство из них – знакомые?

Действительно.

* * *

Возвращаясь в студию с выездной фотосессии, Белла, в который раз за день, удивилась своему решению отправиться на «Майский Аукцион». В этом не было ничего сверхъестественного, просто подобные сборища, в ее представлении, носили весьма неприятный характер, попахивающий снобизмом и чванством. И принимая приглашение Германа, ею двигал исключительно интерес, не более. Больше всего этой новости обрадовалась сводница-Соня, позвонившая ближе к обеду и высказавшая свой невероятный восторг. А что до Беллы, то она пребывала в странном и каком-то подвешенном состоянии, ведь с приближением торжественного вечера, все отчетливее понимала – ее согласие как-никак даст хоть и слабый, но все же зеленый свет Герману.

Белла все пыталась внушить себе, что он просто внимателен и вежлив по натуре, и что ему действительно не с кем отправиться на этот ежегодный аукцион. Наверняка, все его обворожительные подруги отдыхают сейчас в каких-нибудь жарких странах, а он, оставшись в гордом одиночестве, от безвыходности пригласил ее.

«Да, точно, так и есть», – с мнимой уверенностью уверяла она себя, вдыхая теплый майский воздух.

Радовало, что дожди, наконец, прекратились. Стеклянные витрины, цветущие деревья и разноцветные крыши домов сверкали в лучах теплого солнца, предвещая по-настоящему летнее настроение. Хотелось примерить высокие босоножки, легкий сарафан и шляпу с широкими полями, чтобы почувствовать себя туристкой на каком-нибудь жарком курорте. Последний раз Белла была такой три года назад, когда вместе с отцом отправилась в теплую Грецию на две недели. Это была удивительная поездка. Отец рассказывал о своих невероятных приключениях по всему миру, делился опытом и ни разу не упомянул об Оксане. Именно тогда Белла поведала ему о своих сомнениях насчет выбранной профессии, она даже расплакалась, сожалея о том, что позволила матери надавить на себя и принять за нее одно из самых ответственных и серьезных решений в жизни.

«Но ведь, еще не поздно начать все сначала, – говорил отец с такой легкостью и уверенностью, что именно в тот момент Белла почувствовала внутреннюю силу к свершению перемен. – Оглянись вокруг и подумай, что тебе нравится. Я знаю, что не смог помочь тебе, когда это требовалось, потому что был слишком увлечен своей работой. Хотя нет, это не работа, фотографии – моя жизнь. Надеюсь, ты поймешь это. Я хочу, чтобы ты тоже нашла себя, только не торопись принимать окончательное решение. Присмотрись ко всему, что тебя окружает, что привлекает, и когда точно поймешь, что нужно – я помогу тебе. Я обязательно поддержу тебя, какой бы выбор ты не сделала».

И он сдержал свое слово. Пока Оксана разорялась и била посуду, словно обезумевшая, отец Беллы оплатил весьма дорогостоящее обучение в одной из фотошкол столицы, на время учебы поселил дочь у себя, а сам продолжал колесить по миру, создавая невероятные фотографии живой природы и бедных жителей Танзании. Его фотографии публиковались в международных печатных изданиях и продавались в столичных галереях.

Не будь его, Белла, наверное, ни за что бы не решилась воспрепятствовать матери, вдоль и поперек распланировавшей ее жизнь. И вернувшись в свой родной город, она с невообразимой для себя легкостью переехала в съемную квартиру-студию, завела кота и стала жить так, как ей того хотелось. Несколько раз она заезжала к Оксане, чтобы собрать все свои вещи, и при каждом взгляде на неприступную мать, ее сердце больно сжималось, а обида, накопившаяся за долгие годы, как будто испарялась. Но лишь на время.

Знала ли Оксана, как сильно Белла хотела обнять ее, услышать теплые слова и понять, что все плохое осталось позади? И хотелось ли ей самой когда-нибудь крепко прижать к себе дочь и просто постоять так в тишине, подумать о времени, что они упустили и начать строить новую жизнь?

Имей Белла мужество в те свои восемнадцать лет сказать твердое: «Я не стану делать то, что хочешь ты» – сейчас их отношения были бы совершенно другими. Семь лет назад Оксана почти смирилась с выбором дочери, но Белла самостоятельно предоставила ей возможность продолжать пункт за пунктом планировать свое будущее. Оксана даже не поняла, почему дочь так резко переменилась, и почему она не решалась спорить с ней. А ведь все было слишком очевидно.

– Ну и денек, да? Жара, все цветет и пахнет и в ближайшие несколько дней не будет никаких дождей и гроз! Как прошла съемка?

Гриша протирал объективы за стойкой, когда Белла вошла в студию. Она улыбнулась, задержав взгляд на его светло-серой жилетке со вставкой из модных ярких иллюстраций знаменитых мультфильмов.

– Что, нравится? – усмехнулся он, заметив ее взгляд. – Соня подарила. Ты же знаешь, она у меня любит чудить.

– Тебе идет. А съемка прошла хорошо, спокойнее, чем вчера.

– Не напоминай про вчерашний день! – жалобно протянул он. – Я до сих пор оправиться не могу после налета тех маленьких террористок! Бог мой, мои дети такими обезумевшими не будут!

– Гриш, прости, я пыталась объяснить их матери, что здесь ничего нельзя трогать, но она только кивала и продолжала болтать со всеми. А я не могла разорваться на съемку и слежку за детьми.

– Успокойся, Белл, я все знаю. В понедельник должны прийти три человека на собеседование, нам катастрофически не хватает администратора. Очень надеюсь, что кто-нибудь из них подойдет нам. Кофе будешь?

– Нет, спасибо. Я зашла фотоаппарат оставить и флешку забрать. Ты все перебросил с нее?

– Да, все сделано, держи.

Бросив серебристое устройство в рюкзак, Белла спрятала сумку с фотоаппаратом в узкий шкаф за стойкой и задержалась у зеркала, чтобы собрать волосы в высокий хвост.

– О! Господи, чуть не забыл! – воскликнул Гриша, взмахнув руками. – Соня бы прикончила меня, у нее сейчас так резко меняется настроение, что просто кошмар! Возьми, это твое приглашение.

Белла взяла в руки белый конверт из плотной блестящей бумаги и вытащила золотистую карточку.

«Добро пожаловать на Майский Аукцион».

– Она случаем не из золота? – усмехнулась Белла, повертев в руках пригласительное. – До чего же помпезно!

– Помпезно не помпезно, а я уже дождаться не могу, когда окажусь там! – буркнул Гриша. – Только подумай, все сливки общества соберутся в одном месте. Знакомство с такими людьми очень полезно.

– Ну, да, – шепнула она, с отвращением вспомнив своих богатеев-родственников, которые не постеснялись обвинить ее в том грабеже. – Не слишком рассчитывай на это, лучше просто наслаждайся вечером и смейся, глядя на то каким грязным способом развлекаются богатенькие дяди.

– Да почему же ты так негативно настроена по отношению к ним? Они обыкновенные люди, ну, да, есть среди них снобы и все такое, но не все же такие. Они отдают свои деньги на благотворительность, помогают детям. Что-то ведь есть в них хорошее.

– Почему ты так в этом уверен?

– А почему ты уверена в обратном? – улыбнулся Гриша.

– Ладно! – отмахнулась она, не выдержав на себе его настырный взгляд. – Я поехала собираться на эти обезьяньи бои и не сомневаюсь, что после сегодняшнего вечера буду смеяться, как обезумевший конь.

– Только не делай этого коня в присутствии Германа, ладно? – хмыкнул Гриша. – И про обезьян тоже не говори! Он между прочим спонсор.

– Иной раз мне очень сложно себя сдерживать, даже не знаю, как быть, – нарочито задумчиво ответила Белла, и махнув рукой, покинула студию.

Сборы на торжественное мероприятие проходили под вибрирующее мурлыканье Каспера, развалившегося в ногах хозяйки, и легкие спокойные песни зарубежных исполнителей. С макияжем и прической Белла справилась достаточно быстро, но что касалось наряда, то здесь возникла некоторая сложность.

Каждый год любое уважающее себя печатное издание публиковало статью и огромный фотоотчет о пройденном мероприятии, дабы лишний раз продемонстрировать гостей вечера в дизайнерских одеждах и сверкающих украшениях. Обыкновенному человеку, не имеющему никаких шансов попасть на этот расфуфыренный «праздник обезьянок», оставалось лишь глазеть на журнальные страницы и тихонько завидовать. И хотя Белла мысленно высмеивала всю эту показуху, она не могла не согласиться, что женщины в этот вечер надевали на себя самые изысканные платья, а мужчины поголовно облачались в смокинги. Роскошный внешний вид – одно из главных правил «Майского Аукциона». Белла вообще считала, что этот вечер придумала мелкая кучка богатеньких снобов, которым стало настолько скучно, что они решили организовать эдакое «торжество для своих», а что бы простые смертные не возмущались явному разделению слоев общества – прикрылись благотворительностью.

Простояв у раскрытого шкафа несколько минут, она с грустью усмехнулась, ведь в ее гардеробе не было ничего подходящего. Ее платья были слишком простыми и никак не подходили к чересчур торжественной обстановке.

Сев на диван с кислой миной, Белла вспомнила глубокую гардеробную Риты, забитую дорогими вещами и безделушками. Интересно, ее желание иметь все хотя бы на чуточку поубавилось за прошедшие годы, или стало только хуже? Судя по тому, что сказал следователь несколько недель назад, Рита давно позабыла о той ночи и, должно быть, продолжала жить в свое удовольствие. Ее способности с легкостью забывать об ужасах можно только позавидовать.

– Каспер, если я сейчас же не найду наряд, то мы проведем вечер вместе, – усмехнулась Белла, опустив взгляд на вылизывающего свои лапы кота. К собственному удивлению, отчаяние захлестнуло ее с головой. Схватив телефон, Белла набрала Соне, нервно покусывая щеку.

– Белл привет! – громко ответила Соня. – Не поверишь, а я вот-вот собиралась тебе позвонить. Что подумала, может мы с Гришей заедем за тобой, чтобы ты одна не ехала, а? Самолет Германа должен приземлиться через двадцать минут и сама понимаешь, пока он себя в порядок приведет, уже нужно будет ехать в ресторан. Что скажешь?

– О! Знаешь, здорово. Только, можно попросить тебя кое о чем? – хмыкнула Белла, разглядывая себя в зеркале. – Не одолжишь мне какое-нибудь платье? Длинных у меня нет… Катастрофа какая-то.

– У-у-у, значит Герман тебе понравился?

Белла тут же опешила:

– Что? Нет! Я планировала надеть то бардовое платье, но оно слишком простое. Там ведь все при параде…

– Хочешь свести его с ума? – продолжала подтрунивать девушка.

– Ай! Знаешь что, не надо, – буркнула Белла, закатив глаза. – Прям там. Праздник! Надену бардовое.

– Я все привезу, успокойся! У меня их целый шкаф.

– Спасибо. Я аккуратно отношусь к вещам, не беспокойся. Вино не пролью, салат не выверну.

Соня засмеялась, несколько раз сделав «ай-ай-ай».

– Господи, как же ноги пухнут! Не могу в туфли засунуть, – брякнула она, тяжело вздыхая. – Что, и даже не порвешь?

– Не порву, – протянула Белла. – Даже шевелиться не буду.

ГЛАВА 9

Бывают ситуации, когда волей не волей, а начинаешь верить в знаки, что посылает судьба. И первым из них оказалось отсутствие подходящего наряда, которому Соня показала огромную дулю, привезя с собой сверкающее длинное платье с твердым корсетом и открытыми плечами. Увидев цвет, Белла тут же запротестовала, но жена ее босса решительно стукнула кулаком по столу и приказала одеваться. С беременной женщиной трудно спорить. Это был второй раз, когда Беллу наряжали в чужую одежду и по чьей-то неведомой воле наряд снова оказался золотого цвета, что само собой предвещало пугающий исход пятничного вечера. Ко всему прочему уходящее солнце исчезло раньше положенного времени, и вовсе не от того, что спряталось за одной из многоэтажных высоток – тяжелые серые облака обложили все небо, и пока троица добиралась до указанного места, где-то вдалеке уже гремела гроза.

Как и всегда «Майский Аукцион» проходил в загородном ресторане элитного клуба. Дорога до него заняла около двадцати минут и, когда Гриша свернул на узкую асфальтированную дорожку, Беллу невольно охватило чувство дежавю.

Перед светлым двухэтажным домом, больше похожим на гостиницу, с крутой темно-коричневой крышей стояли десятки наполированных автомобилей. Гриша припарковался в самом конце площадки, откуда было рукой подать до небольшого озера и огромного поля для гольфа. Покинув автомобиль, троица прошла к широким низким ступеням из темных деревянных панелей, постепенно сливаясь с толпой других только что прибывших гостей.

У стеклянных дверей мужчина и женщина в черных строгих костюмах проверяли пригласительные и, когда подошла очередь Беллы, она растерянно достала из коктейльной сумочки золотую карточку, бросив взволнованный взгляд на совершенно спокойных и очарованных всем происходящим Соню и Гришу. Корсет платья сдавливал ребра, не давая набрать полные легкие воздуха, а туфли на высоком каблуке, что она не обувала слишком долгое время, уже натерли мизинцы.

В просторном холле за золотистыми ограждениями толпились фотографы, делая бесконечные снимки проходящих мимо них гостей. Как того и требовалось все мужчины были в смокингах и на двоих толстяках этот торжественный костюм смотрелся слишком безобразно. Белла не смогла сдержать смешок, привлекая внимание Гриши.

– Да-да, мне тоже это показалось забавным, – тихо протянул он, взяв за руку улыбающуюся Соню. – Только не говори про обезьянок!

– Каких обезьянок? – спросила его жена, но тут же забыла о своем вопросе, широко улыбаясь фотографам.

Сдерживая очередной смешок, Белла пропустила супругов вперед, а сама двинулась следом. Но заметив, как медленно эти двое продвигались к залу, позируя перед камерами словно голливудские звезды, она поспешно обошла их и остановилась перед входом в огромное сверкающее помещение, с множеством белых круглых столов, украшенных цветами. В самом конце располагалась сцена с тремя невысокими глянцевыми ступенями, на высоком потолке свисали воистину королевские люстры со сверкающими камнями, а в самом его центре легкими волнами спадали многоярусные тонкие ткани от белого до нежно-персикового оттенка. Спинки стульев украшали длинные извивающиеся цветы, улыбчивые официанты предлагали шампанское, а гости, одетые в изысканные наряды, общались друг с другом и занимали свои места.

Белла прислушалась к ненавязчивой песне Джастина Тимберлейка Boutique In Heaven, идеально дополняющей роскошный банкет, и начала едва заметно покачиваться в такт музыке. Быть может, все было не так уж и ужасно, как она себе представляла.

– Ты чего так быстро убежала? – ущипнула ее за руку Соня. – Германа не видно?

– Я думала, что вы все еще изображаете из себя звезд шоу-бизнеса, —хихикнула она. – Нет, не видела его. Может, он передумал приезжать?

– Девочки, я вижу своего знакомого, – сказал Гриша, вцепившись взглядом в кучку мужчин у бара. – У нас ведь седьмой столик, верно?

Соня кивнула и, поцеловав мужа, взяла Беллу за руку.

– Пойдем за наш столик, а мой кавалер пусть погуляет немного, – улыбнулась она. – А Герман скоро приедет. А вообще, как тебе, нравится здесь? Я вот, например, пребываю в каком-то детском восторге от увиденного!

– Невероятно красиво и все в цветах! Слушай, а нам, простым смертным, точно можно быть здесь? – усмехнулась она.

– Ну и шуточки у тебя! – рявкнула Соня, закатив глаза. – Боже, я в восторге! Гляди какие платья, – прошептала она, легонько кивнув на трех молодых девушек в пышных нарядах с глубоким декольте. – Еще чуть-чуть и их грейпфруты выпрыгнут. Гляди, как они дергаются! Прыг-прыг, прыг-прыг. Представляешь, что будет, когда они начнут танцевать?

– Если уж ты так смотришь на их грудь, то куда деваться бедным мужикам! – засмеялась Белла и тут же чуть не поперхнулась, увидев среди небольшой кучки мужчин и женщин, усаживающихся за один из центральных столиков, свою подругу Катю. – Что она здесь делает?

– Кто?

– Катя, моя Катя, она здесь!

Соня проследила за ее взглядом и, заметив шатенку в черном облегающем платье с треугольным декольте, пожала плечами.

– Какой говоришь столик у нас? – переспросила Белла, не отрывая глаз от подруги.

– Седьмой. Иди к ней, а я пойду посижу, у меня уже ступни онемели от каблуков. Господи, как сложно быть беременной!

Приподняв низ платья, Белла двинулась вперед. Обойдя двух высоких мужчин, остановивших на ней заинтересованные взгляды, она машинально ускорила шаг и случайно столкнулась с официантом, чудом проходящим мимо с пустым подносом. Извинившись и покраснев от стыда, Белла поджала губы и остановилась за спиной Кати, собирающейся сесть за стол.

– Белл? – обернулась та, с восторгом оглядев подругу. – Ты здесь? Откуда?

– От верблюда, – улыбнулась Белла, бросив мимолетный взгляд на людей, садящихся за столик. – Герман пригласил, но я пока не видела его. А ты как здесь оказалась?

– Что-то не припомню этого платья у тебя. Где взяла? И почему мне не сказала, что собираешься сюда сегодня?

– Соня одолжила, так, как ты оказалась здесь?

– Я тут с ним, пока нет Аллы, – ответила подруга, недовольно кивнув в сторону трех мужчин, разговаривающих в нескольких шагах от них. – Покажешь мне Германа? Жуть как хочу посмотреть на него! А как тебе мое платье? Не слишком обтягивает мои телеса? Бабули обрадовались, решив, что я пошла «блудить»!

Катя продолжала говорить, но Белла ее уже не слушала. Исчезли чужие голоса и смех, звон посуды и скрип отодвигающихся стульев, оставив лишь тихую песню Open Season, плавная мелодия которой, словно, гладкий невидимый шелк растекалась в воздухе.

Белла смотрела на героя двух своих фотосессий и отчаянно пыталась отвести взгляд в сторону, ведь стоило ему чуть-чуть опустить глаза, и он бы тут же заметил, как она открыто пялилась на него.

Алекс отличался от всех мужчин в зале уже тем, что вместо бабочки на нем был узкий черный галстук. И несмотря на улыбающихся собеседников, он по-прежнему казался слишком задумчивым и отстраненным, а говоря что-то в ответ, три глубокие полоски на лбу становились еще заметнее, что не могло не придать его мужественному виду еще большую уверенность.

– Ты со мной? – хихикнула Катя, с интересом разглядывая Беллу. – Далеко улетела?

«Очень далеко. Почти в космос», – подумала она, с трудом оторвав взгляд от Алекса.

– Добрый вечер, дамы и господа! Присаживайтесь за столики, занимайте свои места и наслаждайтесь сегодняшним вечером, ведь впереди много сюрпризов, танцев и веселья! – раздался громкий голос ведущего. – Скоро мы начнем ежегодный «Майский Аукцион»!

В зале раздались оглушающие аплодисменты.

– Ладно, я пойду за свой столик, – поспешно сказала Белла, пытаясь не смотреть в сторону Алекса. Если она еще хоть раз взглянет на него, то вряд ли ей удастся даже зажмуриться. – Увидимся еще, да?

– Конечно! Здесь будут музыкальные паузы, так что поболтаем. А ты чего так резко покраснела? – спросила Катя, с хитрецой оглядев подругу. – Выглядишь потрясающе, кстати! Платье – отпад.

– Очень скоро мне нечем будет дышать. Ладно, пойду к Со…

Голос сорвался и корсет, что так сильно сжимал ее ребра, казалось, начал постепенно стягиваться, отнимая возможность и без того с трудом вдыхать воздух. Мужчина в галстуке остановился позади Кати, и его необъяснимо пустой взгляд не спешно осматривал платье Беллы. Когда сине-зеленые с дымкой глаза остановились на корсете, украшенном мелкими золотыми пайетками и стразами, на задумчивом лице Алекса мелькнула хмурая тень, и Белла тут же пришла к выводу, что ее наряд пришелся ему не по вкусу. И от этого внутри нее вспыхнуло внезапное раздражение, ведь он даже не попытался скрыть свое «фи». Казалось, что в его глазах она выглядела дешевой куклой, которая ошиблась витриной.

– О, Алекс, это Белла – моя подруга, – представила Катя, отойдя чуть в сторону. – Ну, вы уже виделись, она фотографировала вас для журнала.

– Да. Добрый вечер, Белла, – сдержанно поздоровался он, бросив на ее лицо мимолетный взгляд.

– Здравствуйте, – ответила ему Белла сквозь зубы, даже не предприняв попытку улыбнуться. Взглянув на Катю, она мягко добавила: – Я пойду. Увидимся еще.

– Белл! Вот ты где!

Она уже знала, кому принадлежал голос за ее спиной, и заметив в глазах подруги сверкающий огонек, судорожно развернулась и отдалилась всего лишь на пару маленьких шагов.

– Уау, выглядишь превосходно! – улыбнулся Герман, с интересом разглядывая ее. – Извини, что задержался и не смог забрать тебя.

– Брось! Я с ребятами приехала, все в порядке.

Услышав за спиной громкое и недовольно «кхм» Кати, Белла сконфуженно прикусила щеку и нехотя обернулась. Подруга загадочно улыбалась, глядя то на нее, то на Германа, и пока ее глаза бегали туда-сюда, Белла мимолетно взглянула на Алекса, расстегивающего пуговицу черного пиджака. Он намеревался сесть за стол, как и другие гости, но почему-то эти «сборы» были слишком неторопливыми.

– Катя, это – Герман. Герман, это – Катя, моя подруга.

– Очень приятно. Да, я – ее подруга, а кем же приходитесь ей вы? – кокетливо уточнила девушка, бросив на Беллу хитрый и насмешливый взгляд.

– Надеюсь, что пока – я просто хороший знакомый, – усмехнулся Герман, явно поняв, зачем Катя задала этот вопрос. – Мы пойдем за свой столик, вот-вот все начнется. Приходите к нам, будем рады.

– Я с радостью, присоединюсь, но чуточку позже, – кивнула Катя.

Направляясь к своим местам, Герман беспрерывно здоровался со всеми, пожимал руки мужчинам и приятно улыбался женщинам, интересуясь их делами, а Белла целенаправленно шла к седьмому столику, злясь на прямолинейность подруги и напыщенность ее босса. И почему привлекательным мужчинам достаются такие гнусные качества? Конечно, Белла и сама была не в восторге от платья, что ее вынудили надеть, но разве нельзя было сдержать в себе это выпячивающее неодобрение? Он ведь мужчина!

– Ты чего злая такая? – удивилась Соня, оглядывая ее. – Я прям чувствую, как ты пылаешь огнем!

– Я вовсе не злая, – сухо ответила она, сев рядом с ней. – Ты слишком затянула мне корсет, я дышать не могу.

– Не преувеличивай! Между прочим, хочу сказать, что из всех этих намалеванных кукол, ты самая красивая и естественная, – шепнула она, подмигивая. – Так, а где там мой муженек?

– Заводит полезные знакомства.

– Ладно, пусть гуляет, но под моим чутким присмотром. Кстати, с кем пришла твоя подруга?

Белла машинально бросила взгляд на профиль Алекса. Столик, за которым он сидел, находился в метрах двадцати, но даже на таком расстоянии она могла увидеть изгиб его пушистых ресниц. Или же это всего лишь игра воображения.

– Со своим боссом.

– Это тот, слегка бородатенький? – с воодушевлением спросила Соня, пытаясь разглядеть Алекса. – Ничего такой, а? – Сделав паузу, она с чувством добавила: – Боже, какой горячий мужчина…

Белла издала нервный смешок:

– Хорошо, что Гриши нет, да?

– Бог, мой, а какой же у него страстный взгляд, Белл, – продолжала она, подперев лицо рукой, – я сейчас растекусь. Знаешь, беременность – забавная вещь. То к унитазу бежишь по утрам, то как спичка, сгораешь от безудержного желания по вечерам.

– И все-таки, хорошо, что Гриши нет, – буркнула Белла, качая головой.

– Как его зовут, ты не знаешь?

– Хочешь познакомиться? Алекс, его зовут Алекс, и между прочим, я фотографировала его для публикации в журнале.

– Алекс? Это сокращение?

– Нет, это его полное имя, – ответила Белла, еще раз взглянув на мужчину. – Жаль, что он, как и многие из здесь присутствующих, кошмарный зазнайка и сноб.

– Кто сноб? – вмешался в разговор Герман, сев рядом с ней. – Надеюсь, не про меня говорите?

– Привет! Наконец-то, приехал! – улыбнулась ему Соня. – Как прошла поездка?

– Отлично, но я впервые в жизни не мог дождаться, когда вернусь, – ответил мужчина, остановив взгляд на Белле. – Ну, что, готова увидеть своими глазами, как кучка бизнесменов покупает девушек?

– Ой, не обманывай! – усмехнулась Соня, раскрыв небольшую глянцевую брошюру. – Здесь написано, что мужчины покупают свидание с красивыми девушками! СВИ-ДА-НИ-Е!

– А Белла считает иначе, – засмеялся он.

И тут в огромном зале погас яркий свет, погрузив все вокруг в расслабляющий полумрак. Горели лишь широкие белые свечи на столиках и белые крошечные огни свисающих с потолка гирлянд. Но сильнее всего освещалась сцена. Зазвучала громкая торжественная музыка, и ведущий в смокинге и микрофоном в руках вновь поприветствовал всех собравшихся. Пока он говорил комплименты прекрасным дамам сегодняшнего вечера, Гриша сел за столик и поцеловал Соню, с трепетом глядевшую на сцену.

– Возьми брошюру, – шепнул Герман, протянув Белле тонкую книжицу. – Здесь расписаны сегодняшние лоты, стартовые цены и правила участия. Девушек, конечно, здесь нет, потому что эта часть аукциона – всегда загадка для одиноких мужчин.

– Какая дикость, – шепнула она в ответ, демонстративно закатив глаза, от чего Герман тихонько засмеялся.

– Итак, начинаем первый этап «Майского Аукциона»! – объявил ведущий, и зал громко зааплодировал. – Но сначала, давайте поприветствуем наших многоуважаемых спонсоров, благодаря которым и существует эта ежегодная встреча!

Он начал перечислять компании и их генеральных директоров. Мужчины поднимались со своих мест, улыбались гостям и кивком здоровались, а несколько фотографов ослепляли их яркими вспышками. Когда очередь дошла до Германа, Белла чуть отодвинулась от него, в надежде, что на снимках ее не будет видно.

– И давай те же поприветствуем компанию «Сэйф Хаус» в лице генерального директора Алекса Керна, который любезно предоставил один из самых дорогих лотов сегодняшнего вечера! – с интригой объявил ведущий.

В зале раздались восторженные крики и громкие аплодисменты. Услышав фамилию человека, что непостижимым образом привлекал к себе всеобщее внимание и вызывал явный интерес, Белла опустила глаза на сверкающие края своей пустой огромной тарелки, буквально приказывая себе не смотреть в его сторону.

– Сегодня кому-то крупно повезет! – усмехнулся ведущий.

Корсет безжалостно сдавил ребра, когда Белла все-таки взглянула на мужчину в галстуке, поднявшегося со своего места. Он коротко кивнул, сдержанно оглядев гостей, и снова сел на стул.

Опустив глаза в брошюру, она принялась искать лот, принадлежащий Алексу.

«Лот№10. Эксклюзивный автомобиль немецкого автопрома «БМВ i8». Стартовая цена – четыре миллиона рублей».

Часто моргая, Белла с недоумением глядела на фотографии дорогой машины, в точности похожей на ту, что была у Алекса.

– Чувак дает жару, – шепнул Герман, кивнув на брошюру в ее руках.

– Он продает свою машину? – изумленно спросила его Белла.

Герман усмехнулся и бросил в сторону Алекса надменный взгляд:

– Он подарил свою машину.

– Это как?

– Люди, желающие учувствовать в благотворительности, предоставляют какие-либо личные вещи, которые, естественно, имеют ценность, – шепотом рассказывал он. – Они безвозмездно отдают их. Устраивается аукцион, и все вырученные деньги отправляются в фонд помощи больным детям.

– То есть, хозяин вещи ничего не получит?

Герман согласно кивнул:

– Таково правило. Ну, как, твое мнение о пузатых богатых дядьках поменялось?

Озадаченно улыбнувшись, Белла снова перевела взгляд на Алекса. Он что-то говорил своему собеседнику с высокими залысинами, а Катя рядом с ним так же как и Соня с упоением слушала ведущего.

«А он не так прост, как кажется», – задумчиво подумала Белла и от чего-то румянец на ее лице стал ярче.

– Герман, милый, ты в курсе, что я тоже участвую в аукционе? – обратилась к нему пожилая женщина с добрым бархатным лицом и почти белыми волосами, собранными на затылке. На ней был золотистый жакет с бахромой и множество разноцветных браслетов на руке. Она сидела напротив и со счастливой улыбкой глядела на своего молодого знакомого. – Вот ты и дождался!

– Амалия Николаевна! – с радостью воскликнул он. – Рад это слышать! И какой же ваш лот?

– Седьмой, – с гордостью ответила женщина, поправив на груди жемчужное ожерелье.

– Сейчас поглядим. Ничего себе! Это настоящий сапфир? – удивился Герман.

– Конечно! Я слишком стара для этой подвески, она источает молодость и красоту, а я уже совершенно не та!

– Да бросьте, Амалия Николаевна! Вы одна из самых обворожительных женщин, которых я знаю! – он отправил ей игривый воздушный поцелуй и все за столом дружно засмеялись. – Кстати, познакомьтесь с моими друзьями. Это Соня, моя однокурсница и будущая мамочка. Ее супруг – Григорий.

– Можно просто Гриша, – улыбнулся тот, кивнув пожилой женщине.

– Одно из моих любимых имен! – радостно воскликнула она.

– А это Белла.

С восхищением и приятным удивлением Амалия взглянула на девушку и загадочно улыбнулась:

– Белла, – повторила она, как будто смакуя каждую букву. – Вы так похожи на меня в молодости. Слов нет. Кто дал вам такое чудесное имя?

– Дедушка, – ответила она, улыбаясь новой знакомой.

– У вас замечательный дедушка!

Через тридцать минут с молотка ушли четыре лота, и ведущий объявил перерыв. Зал заметно оживился, гости пили шампанское, пробовали первые блюда, закуски и с удовольствием общались друг с другом. Звучала ненавязчивая песня Тома Миша Sunshine, и легкое настроение пятничного вечера вперемешку с золотым игристым, внушали спокойствие и приятную расслабленность. Белла и подумать не могла, что сможет так хорошо чувствовать себя в столь непривычном окружении.

Герман и Гриша решили выйти на улицу, оставив трех женщин в одиночестве. Но ни одна из них не скучала:

– Какие же вы хорошие, девочки! – радостно восклицала Амалия, выпивая шампанское. – Я так переживала, что меня посадят к каким-нибудь неразговорчивым куклам, вроде тех, – шепнула она, кивнув в сторону соседнего столика с несколькими девушками, уткнувшимися в телефоны. – Слава Богу, Герман понимает, с какими людьми я легче всего схожусь.

– А при чем здесь он? – поинтересовалась Белла.

– Он с организаторами на короткой ноге. И он один из спонсоров!

Все засмеялись, а Белла сконфуженно улыбнулась, совершенно позабыв об этом весьма не крошечном факте.

– Какой же он умничка! – улыбнулась Соня, пережевывая маленькую тарталетку. Хитрость в ее глазах не осталась незамеченной. – Всегда был очень добрым и отзывчивым. А еще внимательным!

– Амалия, а вам не тяжело расставаться с такой красотой? – спросила Белла, указав на фотографию лота под номером семь. Это была подвеска в виде капли из сапфира цвета глубокой синевы. – Наверняка, для вас это память.

– Ох, Белла, это действительно так. Этот сапфир подарил мне один мой поклонник, много лет назад мы провели с ним чудесные две недели на берегу Франции.

– Франции?! – ахнула Соня, едва не подавившись тарталеткой. – Очуметь.

– Не то слово! – засмеялась Амалия. – Это был мой первый летний отпуск без родителей, тогда моей подтянутой фигуре могла позавидовать любая девушка в этом зале. Не побоюсь заявить, но тогда я была по-настоящему горяча! Встретился мне один англичанин, его звали Мартин. Он был старше меня на двадцать лет, но эта разница не помешала нам как в общении, так и в постели, – добавила она, лукаво улыбнувшись.

– Господи, как скучно я живу! – громко вздохнула Соня.

– Но, к сожалению, нам пришлось расстаться, ведь страсть, что приклеивала нас друг к другу была разрушительной, – с доброй грустью сказала Амалия, опустив голубые глаза. – И в нашу самую последнюю ночь он подарил мне эту тонкую цепочку и подвеску. Сказал, что никогда не забудет меня и эти две недели, что мы провели вместе. Прекрасное было время.

Белла всхлипнула, аккуратно смахнув внезапную слезу. Она не могла понять, как человек мог так легко расстаться с памятной вещью, даже если то, с чем она была связана, осталось далеко в прошлом.

– Белла, ну, что вы! Прошу вас, милая, не грустите.

– Извините, я просто думала, что такое в книжках бывает, – слабо улыбнулась она, стараясь взять себя в руки. – Такая трогательная история. Я бы ни за что не решилась расстаться с этим подарком. Это ведь память. Отдать ее кому-то…

– Если бы этот подарок сделал для меня любимый человек, то я ни за что на свете не отдала бы его. Но этот камень напоминает мне только о моей молодости – яркой, бурной и, в некоторой степени, дикой! И Мартин был ее крохотной частью. Я не могу вернуть свою молодость, не могу повернуть время вспять. И всякий раз, когда смотрю на эту подвеску, мне становится неимоверно грустно, поверьте.

Печальная улыбка тронула вздрогнувшие губы Беллы, и она снова смахнула слезу, до глубины души тронутая словами Амалии. Она понимала, что сейчас было не то место и время, чтобы давать волю чувствам, но глядя в голубые, почти прозрачные глаза женщины, она тихонько оплакивала свою пустую молодую жизнь, лишенную любви, страсти и тех моментов, о которых она смогла бы вспоминать в старости. Завтра ей исполнится двадцать пять лет, а она еще так и не узнала, что значит не спать ночами, грезя о ком-то, и быть для кого-то целым миром. Вот так неудачница!

– Добрый вечер! – поздоровалась со всеми Катя, заняв место Германа. – Эй, ты чего?

Белла отмахнулась и познакомила всех со своей подругой.

– Послушай, я тут просто потом истекаю, когда мужа нет рядом, а все из-за того красавчика, – шепнула Соня, кивнув на Алекса, разговаривающего с кем-то у входа в зал. – И как ты работаешь вместе с ним? Клянусь, я бы уже содрогалась в конвульсиях!

– Не обращай внимания, у этой девушки из-за беременности гормоны шалят, – усмехнулась Белла.

– Девочки, что вы говорите! В мои семьдесят два года я чувствую себя тающим маслом, глядя на этого дикаря!

– Да у вас тут самый веселый столик, я смотрю! – засмеялась Катя, оглядев всех. – Ох, девушки, сильно не обольщайтесь, Алекс – самая настоящая неприступная крепость. Слишком много думает и мало говорит.

– Твои слова лишь распыляют во мне дикий огонь, – наигранно ахнула Соня, и все засмеялись. – Значит, он чертовски умен. Вы только поглядите, какой мужественный профиль, какие крепкие ладони, какой страстный…

– Мы поняли! – перебила Белла, закатив глаза. От чего-то комплименты Сони в его адрес портили настроение.

– А еще он очень щедрый. Видели, что именно Алекс выставил на торги?

– Многомиллионную машину, – хмуро ответила Белла. – Это ведь его, да?

Катя согласно кивнула:

– На этой неделе я лично занималась ее переоформлением. Оказалось, что купил он ее всего лишь два месяца назад, а на прошлой неделе неожиданно заявил, что хочет выставить ее на торги. Понятия не имею в чем дело, ведь она ему вроде нравилась.

– Охринеть! – громко ахнула Соня, увидев в брошюре фотографии десятого лота. – Она стоит миллионы!

– Да, и между прочим, Алекс участвует во многих благотворительных программах. Так что, как ни крути, а в этом индюке есть человечность, – усмехнулась она, задержав взгляд на Белле.

Ведущий объявил о продолжении аукциона, и гости вновь заняли свои места. Пока решалась судьба пятого и шестого лотов, Белла все размышляла о своей личной жизни, ведь история Амалии никак не желала отпускать ее.

Могла бы она так же отдаться порыву страсти, а спустя несколько недель спокойно отпустить человека, навсегда оставив о нем и проведенном с ним времени приятные воспоминания? Взглянув на Германа, она попыталась представить себя в одной постели с ним, и от чего-то собственное воображение приобрело сладкий приторный запах, от которого хотелось только чихать.

А если бы на его месте был Алекс?

Рой мурашек пробежал по спине, заставив стиснуть колени. Белла поспешно оглядела всех за столом, боясь, что кто-то мог прочитать ее странные мысли.

Приятные мысли.

В горле пересохло. Сделав несколько глотков шампанского, она буквально заставила себя обратить внимание на сцену.

– А теперь, милые дамы, настала очередь лота под номером семь! – объявил ведущий и подошел к высокой девушке в черном костюме, держащей небольшую белую подушечку. На ней сверкала тонкая цепочка из белого золота и сапфировая подвеска в виде капли. – Только взгляните, какая красота. Поблагодарим хозяйку этой невероятной драгоценности – Амалию Шпиц!

Зал снова начал аплодировать, а пожилая женщина благодарно кивнула.

– Амалия, вы действительно хотите расстаться с этой роскошью? – спросил ведущий, подойдя к ней. – Я уже вижу поднятые вверх руки нескольких мужчин, желающих заполучить вашу вещь! Еще есть время отказаться.

– Нет уж, милый мой! Пусть этот камень, как символ верности и скромности, найдет для себя новую хозяйку, не менее прекрасную, какой и была я когда-то!

Зал засмеялся, ведь трудно было сдержать улыбку, глядя на добрую и со вкусом одетую старушку.

– Амалия, вы настолько обворожительная женщина, что меня буквально не держат ноги! Не хотели бы вы самостоятельно продемонстрировать свой лот?

– Я? – удивилась она, вскинув тонкие брови.

Ведущий кивнул:

– Пройдете по залу, покажите каждому столику вашу драгоценность.

Амалия хитро улыбнулась и вдруг потянулась к микрофону.

– Знаете, я хочу, чтобы эту вещь показала одна невероятно обворожительная девушка, а уж она-то точно передаст красоту сапфира, поверьте.

– Вы хозяйка, вам и рулить, как говорится! – улыбнулся ведущий. – И кому же выпадет эта ответственная миссия?

Бархатное лицо Амалии засияло счастьем и, когда ее хитрый взгляд остановился на Белле, попивающей уже газированную воду из высокого фужера, все за столиком повернули к ней головы.

– Я вас понял, – подмигнул парень и подошел к Белле. – Как вас зовут?

Чудом не поперхнувшись, она в ступоре глядела на ведущего, поднесшего к ее губам микрофон. Соня за его спиной рьяно семафорила, мол, поторопись с ответом, но ничего кроме изумленного взгляда Белла продемонстрировать не могла.

– Ее зовут Белла! – крикнула Амалия, растянувшись в улыбке.

– Какое красивое имя! – сказал ведущий. – Прошу вас, Белла, помогите Амалии найти новую хозяйку для ее украшения! Она доверяет вам.

Чувствуя, как жар расплывается по телу, Белла машинально опустила ладонь на талию в жестком корсете и перевела взволнованный взгляд на Амалию.

– Пожалуйста, – прошептала женщина, вновь улыбаясь ей.

Зал начал аплодировать, а Герман, как настоящий джентльмен, помог Белле подняться.

– Не переживай, ты очаровательна, – тихо сказал он, глядя ей в глаза.

Амалия тоже поднялась со своего места. Она забрала украшение и аккуратно застегнула цепочку на шее Беллы.

– Ты просто красавица, – подмигнула она.

– Если я упаду в обморок, знаете ведь, кто виноват будет? – пыталась подшутить Белла.

Женщина лишь улыбнулась.

Чувствуя, как лицо заливается ярким румянцем, Белла последовала вслед за ведущим. В зале было порядка тридцати столиков, и подходя к каждому, она с трудом могла набрать в легкие воздух. Этому препятствовал тугой корсет и внимательные взгляды десятков мужчин. Некоторые не стесняясь глазели только на нее, полностью игнорируя украшение. Женщины постарше наоборот, восхищались драгоценностью на фарфоровой шее, а молодые девушки, поспешно пробегались по ней оценивающим взглядом и делали вид, что ничего интересного как в Белле так и в украшении не было.

И когда дошла очередь до столика, за которым сидели Катя и ее босс, Белла едва могла устоять на ногах. Воздух стал настолько плотным и горячим, что она уже чувствовала, как клетки мозга постепенно отмирали от нехватки кислорода. Взрослый мужчина рядом с Алексом, склонил голову на бок и изучающе осматривал ее с головы до ног. Он глядел на ее руки, узкую талию, поднялся выше и слишком долго глазел на вздымающуюся грудь. Ведущий все говорил и говорил о достоинствах седьмого лота, но Белла же слышала только глухие удары собственного сердца.

– Белла, вы участвуете в аукционе свиданий? – тихо спросил ее мужчина с козлиной бородкой. В его глазах без труда можно было прочесть истинный смысл вопроса.

Молча, она отрицательно покачала головой, и перевела глаза на Катю. Чувствуя себя куклой на распродаже, Белла с силой закусила щеку и тут же поморщилась от боли. Она знала, что Амалия выбрала ее исключительно из добрых побуждений, но эти томные взгляды богатеньких мужиков, явно желающих поразвлечься с молоденькой девушкой, оставляли грязные следы в ее чистой душе.

Катя слабо улыбнулась ей, бросив мимолетный взгляд на мужчину рядом с Алексом, демонстративно потирающим указательным пальцем нижнюю губу и продолжающим разглядывать представленный лот. А точнее – тело Беллы. Взглянув на нее сочувствующим взглядом, Катя громко и тяжело вздохнула.

– Итак, пора двигаться дальше, – объявил ведущий, и Белла судорожно выдохнула, сделав шаг в сторону соседнего столика.

Но внезапно чья-то рука ухватилась за ее кисть и резкое давление молниеносно сменилось на легкие поглаживания.

– Белла, а вы не хотите принять участие в аукционе? – спросил мужчина, закинув ногу на ногу, и продолжая незаметно массировать ее похолодевшую руку. – С вашим участием фонд соберет много средств…

Неприязнь к глазеющему извращенцу в миг сменилась нервной дрожью в теле. Ведущий, не заметивший отсутствие Беллы, продолжал говорить, остановившись у соседнего столика.

– Стартовая цена – четыреста тысяч рублей!

Найдя в себе силы вырвать руку из грязных лап богатенького извращенца, ее глаза невольно остановились на Алексе. Между широкими бровями появилась глубокая вертикальная складка, а суровый взгляд, устремленный куда-то сквозь Беллу, извергал испепеляющие искры. Вот они, доберманы-агрессоры.

– Ой, Белла, вы куда пропали? – засмеялся ведущий. – Так, я что-то пропустил? Один из гостей тянет руку!

Теперь Алекс смотрел в ее глаза. Пока ведущий продолжал сыпать шутки и комментарии, возвращаясь к предыдущему столику, Белла чувствовала себя той самой глупой мошкой, летящей на убивающий свет. Словно завороженная, она смотрела на Алекса и не могла заставить себя даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отвести взгляд в сторону. Опасность в его потемневших глазах пленила, уничтожала в ней чувство осторожности и словно коварный паук плела липкую паутину, чтобы обездвижить ее.

– Что-то случилось? – поинтересовался ведущий у Алекса, без микрофона. Тот дал короткий ответ и судя по хмурому взгляду, возражения этот человек не желал принимать. – Что ж, друзья, только что была предложена сумма – семьсот тысяч.

Зал наполнился гулом, аплодисментами и перешептываниями. Никто не решался поднять ставку.

Белла затаила дыхание, стоя перед толпой в абсолютном непонимании.

– Как вижу, желающих вступить в эту схватку не нашлось. Что ж, ваша дама будет счастлива от такого сюрприза! Лот под номером семь продан за семьсот тысяч рублей! – громко объявил ведущий, и зал снова взорвался аплодисментами. Убрав микрофон, он обратился к Белле: – Можете снять украшение.

Желая поскорее вернуться на свое место, она потянулась к застежке, но Алекс поднял на нее хмурый взгляд и спокойно сказал:

– Потом.

Едва заметно выдохнув, он повернулся к Кате и начал объяснять ей что-то на ухо, а та только согласно кивала. Ведущий провел Беллу обратно к ее столику, совершенно подавленную и необъяснимо уставшую.

– Белла, только что благодаря тебе в фонд поступило семьсот тысяч! – ликовала Амалия, хлопнув в ладоши. – Я очарована этим мужчиной!

Выпив колючую воду, Белла погладила ткань корсета, пытаясь прийти в себя.

– Им или его деньгами? – усмехнулся Герман, кинув подозрительный взгляд в сторону Алекса.

– А он командир, – мечтательно произнесла Амалия, задержав взгляд на Белле. – Пришел, увидел, победил.

– Амалия Николаевна, о чем вы говорите? – усмехнулся Герман, не сводя глаз от взволнованной соседки. – Ты с ним знакома?

– Белла фотографировала его для публикации в журнале, – вмешался Гриша. – Кстати, снимки получились замечательными.

Амалия продолжала смотреть на девушку перед собой и загадочно улыбаться. Никто кроме самой Беллы этого не замечал.

– У него есть жена? Невеста? – продолжал спрашивать Герман, глядя то на Беллу, то на ее босса.

– Откуда нам знать, – пожал плечами Гриша. – Но для кого-то же он купил это украшение.

* * *

Спустя полтора часа все лоты были распроданы. И безусловно самым интересным и дорогостоящим оказался тот, что предоставил Алекс. Герман утверждал, что эта машина стоила больше десяти миллионов, и счастливчику, заплатившему за нее пять с половиной – сказочно повезло.

Во время второй паузы, которую объявил ведущий, Белла подчинилась просьбе Амалии и вместе с ней выпила два бокала шампанского. Соня тоже участвовала в их маленьком междусобойчике, но только с морсом. Поведав им о том мужике с козлиной бородкой, что наглым образом схватил ее за руку, Белла заметно успокоилась, услышав в ответ неодобрительные комментарии.

– Думаю, не для кого не секрет, что здесь таких полным полно! – шепнула Амалия. – Я каждый год со смехом наблюдаю, как молоденькие дурочки искренне верят, что смогут заполучить таких кавалеров в мужья. Им бы только повеселиться, да бурную ночку провести, а не свадьбы играть.

Соня расхохоталась, а Белла только слабо улыбнулась, чувствуя, как шампанское ударило в голову. Теперь ей было жарко от игристого напитка, зато о боли в ребрах она постепенно забывала. Подперев лицо рукой, она с необъяснимой для себя тоской подумала об Алексе и дорогостоящем подарке для его девушки. Конечно у него была девушка, о существовании которой и не догадывалась Катя. Было бы странно, не будь у такого уверенного в себе и успешного мужчины любимой женщины.

Конечно.

«Наверное, у нее очень длинные ноги и похожа она на какую-нибудь голливудскую актрису», – с некоторой обидой подумала Белла, сделав небольшой глоток шампанского.

И прикоснувшись к прохладному синему камню на шее, она невольно нахмурилась, решив, немедленно отдать украшение его новому хозяину. Ей вовсе необязательно весь вечер сидеть с чужим добром. Больно надо было!

Сказав, что скоро вернется, она поднялась с места и подошла к столику Алекса. Но кроме двух незнакомых девушек за ним никого не оказалось, даже Кати. Оглядевшись, она увидела его возле бара.

Уверенный в себе, высокий и широкоплечий, он стоял спиной к залу и разговаривал по телефону. Вспомнив о татуировке, скрывающейся под строгой одеждой, Белла представила…

Только представила…

Как правая рука, покрытая бесконечным узором, прикасается к ее спине и нежно обнимает. И почему же не появляется этот воображаемый приторно-сладкий запах, как в случае с Германом?

Тряхнув головой, она уверенно двинулась вперед и резко остановилась за его спиной. Еще несколько секунд он продолжал говорить по телефону, а когда разговор подошел к концу, не спеша развернулся, продолжая совершать какие-то манипуляции в гаджете.

– Алекс, – обратилась к нему Белла. Мужчина поднял на нее глаза и молча ждал продолжения. – Я хочу отдать вашу вещь.

Она потянулась к застежке и, нащупав ее, попыталась аккуратно расстегнуть цепочку.

– Можно и потом, – все также хмуро сказал он.

– Нет, уж, заберите ее! – отрезала она, безуспешно пытаясь справиться с застежкой. – Я, кажется, не понимаю, как ее… Может, все-таки поможете?

Не дождавшись ответа, Белла повернулась к нему спиной, с нетерпением оглядев праздничный зал. Гости веселились, кто-то танцевал под ее любимую песню Stay A While, а официанты разносили второе горячее блюдо. Прошло чуть больше минуты, а цепочка по-прежнему висела на ее шее. Обернувшись, она негодующе взглянула на Алекса:

– Я ведь жду.

– Белла, мне сейчас некуда деть эту драгоценность. Пусть она пока побудет у вас.

– Алекс, снимите ее, – приказала она, снова повернув голову к залу.

Чувствуя спиной его колючий взгляд, Белла напряглась. Позади нее стоял тот мужчина, при виде которого многие женщины могли превратиться в лужицу, растаявший шоколад или кипяченое молоко, ведь сила и уверенность, исходившая от него, медленно расщепляла внутренности. Белла была в их числе. И когда его пальцы на пару секунд коснулись ее горячей кожи, она перестала дышать. Это прикосновение оказалось слишком интимным и одурманивающим, включающим воображение. Все, о чем она могла думать в это слишком короткое мгновенье, было чересчур откровенным. Щеки стали пунцовыми, а под кожей раздавались легкие вибрации от мыслей, что закипали в ее голове.

«Это всего лишь сила шампанского. Это всего лишь сила шампанского», – повторяла она про себя.

– Все.

Она поспешно поднесла руку к шее – теперь на ней ничего не было. Повернувшись к Алексу, она с трудом прочистила горло и подняла на него глаза:

– Отлично.

– Как вам вечер? – вдруг спросил он, задержав взгляд на ее губах.

– Ничего, – кивнула Белла, поправив прядь у виска. – И не жалко вам было расставаться с машиной? Она ведь вам так нравилась.

Легкая улыбка коснулась его губ:

– Глупо жалеть о груде железа.

– Весьма дорогого железа.

Алекс безразлично пожал плечами:

– Каждый по-своему определяет систему ценностей.

– И что же является самым ценным для вас?

«Снова улыбается?» – недоумевала Белла, злясь на его самоуверенный тон.

– Мы с вами еще не так близко знакомы, чтобы я охотно делился такими подробностями.

– Это странно, ведь два часа назад вы не постеснялись продемонстрировать мне свое явное «фу, какая бяка», глядя на мое платье. – Она недовольно вскинула бровь, вновь убеждая себя, что выразить благодарность за ее чрезмерную прямолинейность следовало только золотому игристому. – Мы с вами не так близко знакомы, чтобы вы могли не стесняясь выражать свое неодобрение относительно чего угодно, – с раздражением говорила она, не отрывая глаз от безразличного выражения мужского лица. – Это могут делать только мои друзья, но не вы.

– Белла, странно слышать такое от человека, считающего меня снобом и индюком. – Его бровь также заметно поднялась: – Судя по вашему выражению, я вас удивил?

– Разве что своей проницательностью, – рявкнула она, заливаясь краской.

– Дорогие дамы и господа! Возвращайтесь на свои места, ведь впереди нас ждет самая увлекательная и полная интриг часть вечера – распродажа свиданий! – громко объявил ведущий. – И даже разбушевавшаяся погода не испортит нам настроения, верно?

Зал тут же зашевелился, гости возвращались к своим столикам, и мгновенная суматоха с легкостью завладела атмосферой.

– Возвращайтесь к своим друзьям, Белла, – сказал Алекс, повернув голову в сторону. Он как будто высматривал знакомого, скрывая явную усталость от беседы с ней.

Но, когда его глаза все же уцепились за кого-то у самого входа, Белла продолжала внутренне негодовать от пренебрежительного отношения к ней и тайно любоваться мужским обаянием.

Неужели она когда-то употребила при нем слово «индюк»? Если нет, то он действительно обладал какими-то невероятными способностями. Может, он умел читать мысли?

И когда он резко повернул к ней голову, а невидимые доберманы вокруг него оскалились, она вдруг ощутила знакомое чувство тревоги, настолько холодное, что по коже пробежали мурашки.

– Прошу вас, Белла, возвращайтесь к своему столику. – Голос был тихий, но твердый, и давление, что чувствовалось в его интонации, заставило ее вздрогнуть и машинально попятиться.

Она с опаской взглянула на него, как будто перед ней стоял не мужчина вовсе, а жуткий монстр, решающий, чем он будет лакомиться на обед. И вдруг на смену колючей раздражительности пришла необъяснимая тревога и от чего-то все мышцы его точеного лица как будто замерли, в ожидании страшных вестей. Алекс с трудом глотнул, словно в эту секунду решалась его судьба.

– Вы самый странный человек из всех, кого я когда-либо встречала, – тихо сказала Белла, нахмурив бровки. Задержав на нем негодующий взгляд, она медленно развернулась и двинулась в сторону седьмого столика, придерживая длинную юбку платья.

А ведь ей было невдомек, что ее собеседник только что ощутил самый жуткий и пронизывающий тело страх. Она не слышала, как гулко стучало мужское сердце, словно его жизнь висела на волоске. Она и понятия не имела, как сильно Алекс боялся быть узнанным.

Исключительно ею.

* * *

На сцене появилась пятая девушка в ярко-красном сверкающем платье с глубоким декольте, раскрывающим пышную красивую грудь. Черные густые волосы плавными волнами спадали на спину, и всякий раз, когда красотка демонстративно вертелась перед публикой, они игриво щекотали ее бронзовые плечи.

– Думаю, эта девушка – самая красивая из всех, что выходили ранее, – с видом знатока, сказала Соня, сложив руки на груди. – Сколько еще осталось?

– Две, – с улыбкой ответил Герман. Взглянув на Беллу, он спросил:– Ну что, как тебе?

– Думаю, что после этого жуткого зрелища я не смогу спать спокойно еще очень долго.

– А Соня считает ее красавицей, – усмехнулся он.

– Я не про нее говорю, а вообще. Только погляди, мужчины рассматривают каждый дюйм ее тела, а она при этом только улыбается!

Ведущий назвал стартовую цену в пять тысяч рублей и несколько мужских рук тут же всколыхнули воздух.

– Семь тысяч! – кивнул он толстяку в центре зала. – Так, здесь у нас десять тысяч! О, вижу руку, сколько? Пятнадцать тысяч!

– Не забывай, все средства уходят детям, – шепнул Герман.

– Это единственное, что меня успокаивает, – улыбнулась Белла, продолжая наблюдать за обезьянками в смокингах.

Через пару минут свидание с брюнеткой ушло с молотка за тридцать четыре тысячи, чему гости аплодировали с радостными улыбками на порозовевших от алкоголя лицах.

– Господа, не расслабляемся, впереди еще две красавицы, так что сделайте глоток прохладительного напитка и вновь ныряйте в омут с головой! – смеялся ведущий, держа в руках плотную карточку-подсказку и микрофон. Сделав минутную паузу, он продолжил: – Итак, давайте поприветствуем обольстительную красавицу Маргариту!

Оглушительный гул, свист и аплодисменты со скоростью света пронеслись по залу, и когда рыжеволосая девушка в белоснежном облегающем платье поднялась на сцену, посылая гостям воздушные поцелуи, сердце Беллы сжалось в комок. Ее двоюродная сестра ни капельки не изменилась, все те же рыжие волосы, «вредная» щербинка между зубами и дерзкая самоуверенная улыбка. В отличие от других девушек, Рита вела себя слишком свободно, пританцовывала в такт музыке, подмигивала мужчинам и не стесняясь дефилировала на сцене, то и дело отставляя вперед бедро. Ее загорелая нога тут же оголялась, упираясь в высокий вырез юбки, и мужская половина зала, словно стайка изголодавшихся котов, жадно облизывалась.

– Стартовая цена – пять тысяч рублей! Поехали, господа!

Вжавшись в стул, Белла чуть опустила голову, чтобы ее не было видно со сцены. И хотя она знала, что возможно Рита уже была в курсе ее местонахождения, ведь продажа седьмого лота не могла остаться не замеченной, она не хотела попадаться на глаза ненавистной родственнице. Возможно это было по-ребячески, но она удалила ее из друзей во всех социальных сетях, где была зарегистрирована. Так ей было легче не вспоминать ту бесконечно длинную ночь. К тому же, первые несколько дней от Риты приходили сообщения с жуткими оскорблениями, в которых имелось по несколько грамматических ошибок.

Бросив взгляд на мужчину, предложившего тридцать одну тысячу, Белла невольно перевела глаза на хмурого как туча Алекса. Он не смотрел на Риту, кривляющуюся на сцене и искренне верящую, что это красиво. Казалось, с каждой секундой Алекс все глубже погружался в бездонную пучину мыслей и вовсе не радужных, а скорее слишком устрашающих, как ночной кошмар, пугающий сонное и беспомощное сознание.

– Не могу смотреть на нее! – высказала свое мнение Соня, а Амалия уверенным кивком поддержала ее. – Как будто шило в одном месте застряло. Бо-о-ожечки, она еще и пузыри надувает!

Рита действительно надула большой розовый пузырь из жевательной резинки, а когда тот лопнул, подвыпивший мужчина за одним из первых столиков громко воскликнул, как будто сие зрелище видел впервые:

– Даю сорок тысяч!

И вновь аплодисменты, гул, поздравления с «покупкой». Мужчина в смокинге подошел к сцене и, предложив свою руку, помог счастливой Рите спуститься.

– Что скажешь? – засмеялся Герман, оценивающе глядя на Беллу. – Ладно, не отвечай, на твоем лице все написано.

– А танцы-то сегодня будут? – спросила Соня, игриво подергивая плечами. – Хочу танцевать!

– Все будет, – кивнул Герман, бросив мимолетный взгляд на Беллу, – осталось лишь одно свидание.

– Ура! Пирожочек мой, ты ведь пригласишь меня на медленный танец? – обратилась Соня к своему мужу, который чуть заметно покраснел.

Все кроме Гриши засмеялись, а ведущий тем временем объявлял:

– И на очереди последнее свидание с неподражаемой и очень скромной девушкой Беллой!

То, с каким интересом и томящим ожиданием на нее глядели сотни глаз, вызвало лишь резкую тошноту. Кровь мгновенно ударила в лицо, а пальцы с силой вцепились в края стула. Ведущий улыбнулся и попросил ее выйти на сцену, но Белла оцепенела настолько, что не могла даже моргнуть.

– Выходи! – просила Соня, радостно хлопая в ладоши, а на розоватом лице Гриши сияла счастливая улыбка. – Вставай! Ну же!

Зал громко аплодировал, из колонок вырывались звуки торжествующей музыки, а Белла никак не могла заставить себя подняться с места. И тогда на помощь пришел Герман. Он встал и предложил ей свою руку.

– Не переживай, все будет хорошо, – шепнул он, позволив себе слишком близко приблизиться к ее уху. И как только ее кожа почувствовала его теплое дыхание, она резко отпрянула от него и бросила на улыбающуюся Соню обозленный взгляд.

– Белла, вы только посмотрите, как вас поддерживают гости! – ликовал ведущий. – Уверен, сейчас многие мужчины выстроятся в ряд за свидание с вами! Выходите на сцену, просим!

И она двинулась вперед, судорожно передвигая ватными ногами. Приподняв длинную юбку, она поднялась на сцену и шепнула ведущему:

– Это какая-то ошибка…

Но мужчина лишь подмигнул ей, как будто знал то, о чем никто и не догадывался, и снова обратился к залу:

– Итак, господа, Белла – последняя участница распродажи свиданий. Смею заметить, что девушка перед вами невероятно застенчива. Скромность в наши дни – бесценное качество, не так ли?

– Пятнадцать тысяч! – выкрикнул мужчина из центра. Белла тут же оглянулась и увидела поднятую руку того самого извращенца с козлиной бородкой. – Даю пятнадцать тысяч!

– Глядите, Белла, тут торги уже без меня начались! – засмеялся ведущий и принял предложенную сумму. – Поехали! Пятнадцать тысяч, кто больше?

– Семнадцать! – выкрикнул кто-то за последними столиками.

– Восемнадцать!

– Даю двадцать!

С ужасом наблюдая за обезьяньими боями, что происходили в зале, Белла судорожно расставила руки в боки, пытаясь хоть как-то удержаться на ногах. Подташнивало от пожирающих мужских взглядов и ненавистных глаз Риты, восседавшей за одним из первых столиков. Словно непослушный ребенок, она развязно жевала жвачку и наглая щербинками между зубами то появлялась, то исчезала за пухлыми ярко-красными губами. Отведя глаза в сторону, Белла столкнулась с сочувствующим взглядом Кати, показывающей ей скрещенные пальцы на руках.

«Я с тобой!» – сказала она губами, и Белла едва заметно кивнула.

– Двадцать семь тысяч, – воскликнул мужик с бородкой, вновь потирая указательным пальцем губы.

Закрыв глаза, Белла крепче вцепилась в твердую ткань корсета, пытаясь одной лишь силой мысли вернуть время на несколько минут назад, чтобы успеть убежать отсюда до начала этого кошмара наяву. Ей бы сейчас не помешала та самая мантия-невидимка, что была у юного волшебника Поттера.

– Тридцать тысяч, – выкрикнул Герман, с хитрецой подмигнув Белле.

– Нет-нет! – со смехом воскликнул мужик с бородкой. – Тридцать одна тысяча!

– Тридцать пять! – тут же спохватился Герман.

Еще чуть-чуть и она упадет в обморок на радость Рите, что без конца посылала ей убийственный взгляд.

– Тридцать семь тысяч!

– Вы только посмотрите, на наших глазах происходит настоящая битва! – театрально-мрачным тоном заявил ведущий. – Итак, тридцать семь тысяч – раз!

– Пятьдесят тысяч.

Гости за первыми столиками повернулись назад, чтобы увидеть нового участника торгов. Но Белла уже знала, кому принадлежал этот глубокий голос, внезапно заставивший ее заметно успокоиться. Она смотрела на Алекса, полностью игнорировавшего ее взгляд, и вдруг заметила хитрую полуулыбку Кати.

Что они задумали?

– Господа, серьезная заявка на победу! Алекс Керн и его ставка в пятьдесят тысяч…

– Пятьдесят пять, – бросил Герман, впиваясь глазами в Беллу. Почему-то сейчас он казался совершенно не таким добродушным, каким выглядел еще пару минут назад.

Мужик с козлиной бородкой рассмеялся и поднялся с места:

– Шестьдесят тысяч за свидание с этой красавицей! Пойдем ко мне, вишенка!

Несколько человек громко захохотали, кто-то хлопал в ладоши и что-то кричал ведущему, а другие требовали продолжения шоу. Герман быстро кидал взгляд то на Беллу, то на нового участника торгов, словно играл в визуальный теннис со стеной, и только Алекс уверенно расставил руки на столе, чуть наклонил голову и пристально смотрел на ведущего.

– Восемьдесят, – сказал он твердо, и вновь по залу пробежался гул.

– Девяносто! – бросил Герман, подскочив с места.

– Даю сто тысяч! – уверенно заявил мужик с бородкой, повернув к Алексу голову. Облизав губы, он что-то тихо сказал ему, от чего лицо Алекса резко потемнело.

Белла заметила резкую перемену в его настроении, и почему-то наделась, что это всего лишь игра воображения и тусклого освещения. Она не желала становиться чей-то куклой для развлечения, слишком дико и постыдно все это выглядело со стороны. Но от чего-то внутри становилось приятно неспокойно, когда она слышала голос Алекса, решительно предлагавшего свою цену за свидание с ней.

Свидание с ней.

С ней!

– Сто десять! – голос Германа вернул ее к настоящему.

– Сто двадцать, герой! – тут же ответил мужик с бородкой.

– Напоминаю, дамы и господа, в прошлом году свидание с очаровательной девушкой ушло с молотка за сто сорок тысяч рублей, и это был абсолю…

– Двести тысяч, – угрожающе заявил Алекс, впиваясь глазами в ошеломленного ведущего. И когда зал погрузился в небывалую тишину, что стали слышны лишь чьи-то чавканья и пережевывания тарталеток с креветками, он свирепо взглянул на мужика с бородкой и также решительно добавил: – Свидание продано.

ГЛАВА 10

Ей не послышалось?

«Двести тысяч? Погодите, погодите, а что нужно делать за двести тысяч? Изобразить куриный танец? Прыгать на одной ноге и петь китайскую песенку?» – в панике кричало сознание.

– Боже! Сейчас на наших глазах случилось нечто невероятное! Свидание с обольстительной Беллой было продано за двести, ДВЕСТИ тысяч рублей! – кричал ведущий в микрофон, а из колонок раздалась оглушительная музыка. – Клянусь вам, у меня нет слов! Этот вечер определенно войдет в историю!

Зал ликовал и аплодировал, а бесконечные вспышки фотокамер ослепляли. Белла глядела на всех и, казалось, не видела никого – ее глаза как будто окутала бесконечно белая пелена. Воздуха катастрофически не хватало, ребра чертовски болели. Обезболивающий эффект, что произвело шампанское, исчез в ту самую минуту, когда ее участь была решена – Алекс выкупил свидание с ней за двести тысяч и явно ожидал от нее слишком многого. Именно того, чего ждут мужчины, покупающие женщин…

«Прощай, моя прекрасная жизнь! Теперь мое имя и честь растопчут в грязи!» – пронеслось в голове, и натянутое как струна тело невольно пошатнулось.

Зачем она только пришла сюда? Зачем нацепила это жутко неудобное платье, от которого ребра готовы вот-вот переломиться? Она должна была остаться дома, читать книгу, жаловаться Касперу на антигероев и восхвалять главных персонажей, поедая при этом чипсы с сыром или хлопья с молоком. А ко всему прочему, у нее день рождения завтра!

«Двадцать пять! Поздравит ли Оксана, нужно ли накрывать на стол? А разве кто-то собирался приходить? Двести тысяч – это не шутка? Должно быть, шутка. Такое может быть только в книжках. Надо срочно напиться. Разве я когда-нибудь жаждала влить в себя столько алкоголя, чтобы руки стали ватными, а голова кружилась, словно карусель? Двести тысяч. Чего ждет человек, заплативший такие деньги за свидание? Хотя, «свидание» это всего лишь прикрытие. За этим кроется кое-что грязное…» – один за другим проносились вопросы в ее голове.

А может не такое уж и грязное?

Приятное.

Расслабляющее.

Бесконечный поток мыслей поглотил сознание Беллы, ей даже показалось, что на какой-то момент ее ноги оторвались от пола, как будто она потеряла связь с внешним миром. Ей казалось, что она стоит между проносящимися мимо нее поездами, и пассажиры, высунувшие головы из окон, один за другим кричали: «Беги отсюда! Лучше бы ты осталась дома, глупая! Ты ведь знаешь, чего он ждет от тебя? Напейся! Уезжай из города! Запрись в квартире и не выходи несколько недель! Вот дура! Радуйся!»

И вместе с чужими вымышленными криками все четче становилась чувственная мелодия песни Skin известного британского исполнителя, и в затуманенных глазах Беллы стало постепенно проясняться. Перед ней стоял Алекс, на трех ступенях ниже и глядел на нее с подозрением:

– Скоро полпесни пройдет, а вы, Белла, так и не ответили мне.

На ее лице отразилось непонимание, и Алекс терпеливо повторил вопрос, что задавал за последние полторы минуты три раза:

– Вы потанцуете со мной?

У нее как будто язык отсох. Она ничего не могла сказать в ответ, потому что в голове всплывали лишь грязные и отвратительные примеры поведения девушек, за которых мужчины платили деньги. И женскую роль в ее воображении играла громко хохочущая Рита.

– Алекс, это ошибка… – запинаясь, сказала она, выставив ладони перед собой, – я не могу…

Но с каждой секундой очень хочу.

– Я прошу вас лишь потанцевать со мной, не более.

«Господи, неужели он действительно читает мои мысли?» – паниковало сознание.

Так и не дождавшись ответа, Алекс осторожно взял ее за руку и слегка потянул на себя. Белла спустилась и нерешительно подняла на него глаза, чувствуя себя беспомощной медлительной коалой, с которой хотят сфотографироваться туристы. Еще пару секунд Алекс задумчиво глядел на нее, а потом также осторожно, словно боялся спугнуть, опустил вторую руку на талию и придвинул ее тело к себе.

Будь она нераскрывшимся бутоном пиона, то в мгновение расцвела бы от такой теплой близости.

Заиграл первый припев чувственной песни, и от чего-то прикосновение его ладони приятным покалыванием отдавалось в пояснице. Белла не видела, как с интересом глядели на них чужие глаза, как Катя, танцующая рядом с неким джентльменом в годах, лукаво улыбалась, и как Герман недовольно сложивший руки на груди, словно ястреб, следил за охотником, что из под носа украл его добычу.

– Я не съем вас, – тихо сказал Алекс, склонив голову. – Мы просто танцуем. Пока вы, Белла, пребывали в совершенно необъяснимом для меня ступоре, ведущий потребовал, чтобы я пригласил вас на танец. Я не собираюсь обгладывать ваши косточки, так что можете расслабиться.

– Я пребывала в ступоре лишь от того, что все происходящее было страшной ошибкой, – шепнула она, задержав взгляд на широкой мужской шее. Запах его ненавязчивого парфюма пленил, убаюкивал, приятно пощипывал ноздри, и Белла едва не склонила голову ему на плечо. Мысленно, она окунулась в холодную бочку с водой и слабо добавила: – Не понимаю только, почему вы решили принять участие в этом беспределе, когда у вас есть…

Она резко замолчала, ругая себя за излишнюю болтливость.

– Когда у меня есть что? Или, вы имели в виду – кто?

Она закусила щеку и опустила глаза на гладкую матовую ткань черного галстука, краснея до самых ушей.

– Думаю эта ваша привычка весьма болезненна.

Резко взглянув на него, Белла нахмурила брови. Его проницательность уже действовала на нервы.

– Зачем вы сделали это? – буркнула она слишком резко. – Если вы надеетесь на грязные развлечения, то ошиблись адресом.

На мгновение Алекс напрягся, а его мышцы как будто налились титановым сплавом.

– Так вот, что вы обо мне думаете? – нахмурился он, сурово взглянув на нее. – Помимо того, что я индюк.

– Я этого не говорила, – тут же ответила она, вытаращив глаза.

– Думаете, что за эти бумажки вы мне что-то должны?

– Так устроен мир.

– Мир-то может и устроен так, но не я, – прорычал он. – Эти деньги я отдал детям, которые нуждаются в дорогостоящих операциях, а вовсе не за ваше двухчасовое внимание ко мне. Не будь посещение этого мероприятия столь важным для бизнеса, я бы сделал все инкогнито, но здесь так не положено.

Ее словно облили ледяной водой. Да как она вообще могла подумать, что может стать интересной Алексу? Откуда взялось это тайное желание, и почему после его слов в груди воцарились нестерпимый холод и колючая обида?

Еще минуту назад ее сознание билось о стены в панике, а теперь дуется как пузырь? С ней не хотели встречаться и не хотели общаться. Даже потанцевать Алекс вышел исключительно по требованию ведущего!

– Благодарю за честный ответ, – слабо сказала она, отвернув голову. Но через пару секунд ее ртом завладела та самая женская обида, и она с непривычным для себя ехидством выпалила: – Вы страстный любитель правды-матки, так, может уже выскажетесь о моем платье?

– Сделать то самое «фу», о котором вы говорили мне?

– То самое, – криво улыбнулась она.

– Не хочу задеть ваши чувства.

Белла резко перевела на него глаза:

– Что-что, а вам-то уж точно не всколыхнуть их. Давайте, рубите с плеча, раз уж начали!

Губы Алекса дрогнули в слабой улыбке. Красивая песня подходила к концу, и уже явственнее слышались чужие разговоры.

– Мне просто не нравится золотой цвет. – Он сделал долгую паузу и, когда музыка стала быстро затихать, осторожно приблизился к ее уху и шепотом добавил: – А сделал я это, потому что не мог смотреть, как сотня мужских глаз жадно разглядывает вас, как будто перед ними стоит бесчувственная резиновая кукла. Белла, вы слишком настоящая, чтобы принимать участие в этом отвратительном спектакле.

И вот ее мир снова перевернулся вверх дном, из горла не могло вырваться и слова в ответ, а в груди теплым ручьем растекалось тепло. Алекс выпрямился, остановив свой взгляд на ее чуть раскрывшихся губах, и это волнующее мгновение, словно солнечный удар, помутнило ее сознание. Тело тот час обмякло и рука, что лежала на его плече, безжизненно рухнула вниз.

Если бы Алекс не поддержал свою партнершу по танцу, в мгновение ока потерявшую связь с внешним миром, она бы так и приземлилась на глянцевый пол.

– Кажется, я все же задел твои чувства, Белла, – с усмешкой прошептал он, подхватив ее на руки.

* * *

– Милая, как ты?

Обеспокоенный голос Кати заставил ее нахмуриться.

– Что… В чем дело? – спросила Белла, приподнявшись на кровати. – Где я?

– Мы в гостинице. – Подруга опустилась на край двуспальной кровати с высоким темно-коричневым изголовьем и провела рукой по оголившейся ноге Беллы. – Тебе лучше?

– Да, но… Что происходит? И почему я… Где мое платье?!

– Пришлось его ликвидировать, – сконфуженно улыбнувшись, Катя пожала плечами. – Тебе стало плохо, корсет был так туго затянут, что пришлось его разорвать.

На последних словах ее лицо заметно побагровело, и Белла тут же округлила глаза:

– То есть как «разорвать»? Оно же не мое! Оно же… О, боже… Соня убьет меня. Зачем ты это сделала?

– Я?! Я не Геракл, вообще-то. Все сделал Алекс.

– О, нет! Он видел меня голой? Он видел меня голой?!

– Бог, мой, успокойся, все не так как ты думаешь! Вы танцевали, а потом ты обмолвилась, что тебе трудно дышать, что корсет слишком давит и тут же потерла сознание. Алекс принес тебя в номер и одним рывком разорвал платье… Он тут же вышел из комнаты и поверь, ничего не видел. Мы с Соней раздели тебя, она, кстати, очень переживает за тебя. И ей пофигу на это платье.

Проведя рукой по рассыпавшимся волосам, Белла закрыла глаза, представляя, как же постыдно должно быть все это выглядело со стороны. И когда в голове всплыли слова Алекса, что он произносил шепотом, ее словно ударило резким, но приятным разрядом электрического тока.

– Тут все Герман порывается попасть к тебе…

– Что? Нет!

– Он беспокоится о тебе, – улыбнулась Катя. – От двери не отходит. Соня с Гришей уже уехали, сказали завтра обязательно тебя навестят.

Закусив щеку, Белла изобразила усталый вид и спросила, изображая зевок:

– Алекс тоже здесь?

– Он сразу уехал. Ему здесь уже нечего было делать. – С минуту Катя смотрела на заметно расстроившуюся подругу, совершенно не заметившую ее хитрую улыбку. – У него самолет через три часа, – добавила Катя, поправляя края мягкого одеяла, – Всевышний услышал мои молитвы, и теперь я не увижу своего босса пять месяцев!

Белла резко набрала в легкие воздух и мгновенно замерла, впиваясь округлившимися синими глазами в чуть улыбающуюся подругу.

– А вообще еще не факт, что он вернется сюда, – продолжала она, расправляя ткань на своем платье, – у него есть дом в Майами, а за бизнесом есть кому приглядывать.

– О… Ну, да… Конечно, – прочистив горло, Белла опустила взгляд и решила назвать все, что случилось этим странным вечером, жутким и одновременно приятным сном, о котором она будет вспоминать всю свою жизнь.

– И все-таки ты далеко улетела, – с издевкой подметила Катя, качая головой. – Говорю про Германа – ты превращаешься в старую ежиху, а говорю про Алекса – как у тебя тут же розовые слюни вытекают. И я уверенна, что если еще раз скажу про его отъезд, который выдумала, у тебя подбородок начнет дрожать, а из глаз станут ручьями литься слезы.

Несколько секунд Белла обдумывала ее слова, а потом резко подскочила с кровати, продолжая натягивать на себя одеяло, и протянула громкое и недовольное «ы-ы-ы-ы», с раздражением выпучив глаза.

– Ты просто… Ты просто… Знаешь, кто?! – рявкнула она, выставив указательный палец.

– Ой, глядите-ка, – с иронией протянула Катя, – кажется, я только что пробудила бешеного зверя, который скрывался в этом дружелюбном создании!

Поджав губы, Белла крепче сжала одеяло и открыла было рот, чтобы ответить на смешки в свой адрес, да тут же передумала, закрыв глаза. Что ей было сказать в ответ?

– Ладно тебе, не нервничай. А лучше вернись обратно в постель и отдохни. Скажу Герману, что ты проснулась, сказала, что в норме и хочешь отдохнуть.

Молча, Белла вернулась в кровать и приподняла подушку, чтобы деревянное изголовье не давило в спину. Вот теперь-то она почувствовала неприятную боль в ребрах и невольно скривилась.

– Представляешь, каково невестам, которые целый день обтянуты вот такой штуковиной! Интересно, как у них еще хватает сил на брачную ночь?

– Все было жутко, да? – тихо спросила Белла, глядя на Катю провинившимися глазами. – Какой позор.

– Ничего подобного. Хорошо, что перед обмороком ты сказала Алексу про корсет. Иначе бы мы решили, что ты просто перенервничала, а не то, что у тебя воздух в легкие едва поступал!

Задумчиво кивнув, Белла попыталась вспомнить, когда она говорила нечто подобное во время танца. Сначала, оцепенев от ужаса, она таращилась на него, не в силах что-либо ответить. Потом Алекс сказал, что вовсе не хочет назначать ей свидание, от чего ее тут же сжала в тиски женская обида, и даже сейчас Белла почувствовала вкус горечи во рту, стоило ей только вспомнить те слова.

«А дальше, про платье и его «фи», про мои чувства, которые никак не потревожить, и…».

Вытаращив глаза, Белла поднесла к лицу ладонь, и на несколько секунд замерла, точно статуя. А Катя тем временем задернула шторы, достала из мини-бара бутылку воды и вновь вернулась к кровати.

– Что такое? – спросила она, открутив крышку. – Тебе снова плохо?

Прочистив горло, дабы придать уверенности голосу, Белла сообщила, что все в порядке и забрала бутылку, выпив больше половины. Ее глаза бесцельно бегали по комнате, а в голове тем временем снова и снова прокручивались слова Алекса. Такие странные и волнующие слова…

– Оставайся сегодня здесь, а завтра я привезу тебе одежду, идет?

– Погоди, нет! Я не могу оставаться, у меня дома кот, и знаешь, я хочу как можно скорее покинуть это жуткое место!

Катя вскинула бровь и хмыкнула:

– Действительно, оно просто кошмарное! Белл, отдохни, ладно? К тому же, завтра у тебя юбилей, проснешься в шикарном номере, насладишься ванной, завтраком в постель, а там и я подъеду.

– Я серьезно хочу домой, – требовала Белла. – Господи, какой же позор мне довелось пережить там!

– Ты ведь в курсе, кто выдвинул твою кандидатуру?

Проследив за взглядом Кати, устремленным к входной двери, Белла снова протяжно завыла.

– Как он мог?! Мы знать не знаем друг друга, а он просто берет и без моего ведома выставляет меня на продажу! – злилась она, цепляясь пальцами за взлохмаченные волосы.

– Точно! Продавать тебя можно только с твоего разрешения! – хохотнула Катя, получив от Беллы визуальный удар. – Не понимаю только, почему твой Герман не довел дело до конца, – хохотнула она, еще сильнее разозлив Беллу. – Сначала дал возможность всем мужикам разглядеть тебя вдоль и поперек и только потом подал голос. А когда ситуация стала выходить из под контроля, – захохотав во все горло, Катя плюхнулась на кровать, – он начал верещать как резаный поросенок! Даже подскочил с места! Клянусь тебе, я искренне забавлялась!

Звонкий смех несколько приободрил, однако вспомнив, чем те торги закончились, Белла вновь помрачнела как туча.

– Слов нет, как он мог такое сделать!

– Хотел произвести на тебя впечатление, – продолжала заливаться Катя, уже развалившись на кровати. Ее туфли валялись у двери, и Белла даже представила, с каким наслаждением подруга скинула неудобную обувь. – Да вот только силенок не рассчитал.

«А сделал я это, потому что не мог смотреть, как сотня мужских глаз жадно разглядывает вас, как будто перед ними стоит бесчувственная резиновая кукла.»

Катя что-то говорила и смеялась, а Белла согласно кивала, продолжая тихонько прокручивать в голове слова Алекса. Ей нравилось вспоминать эти спокойные и убаюкивающие нотки в его голосе, но одновременно с этим, она ощущала тяжесть внутри, предчувствуя что-то необъяснимо плохое. Многое в Алексе вызывало у нее вопросы, даже то, что, находясь в отношениях с некоей особой, которой и приобрел ту сапфировую подвеску, он имел наглость купить свидание с совершенно незнакомой девушкой! Ладно, может и не совсем незнакомой, но ведь их связывали сугубо деловые отношения. В сущности, какая разница? И хотя он сказал, что не намерен это свидание назначать, тогда зачем же позже поведал об истинных причинах своего поступка? Как будто спас щенка, утопающего в океане посреди голодных акул и ждал сиюминутную благодарность.

И вновь собственное умозаключение оставило лишь горькую обиду.

– Ладно, пойду скажу твоему кавалеру, чтобы перестал ходить туда-сюда под дверью.

– Прекрати называть его моим! И прошу, принеси мне какую-нибудь одежду, я поеду домой сегодня!

– Хорошо, тогда пойду дам по голове какой-нибудь девке, затащу ее в подсобку и раздену, – рявкнула Катя, поднимаясь с кровати. – Ты останешься сегодня здесь, – твердо заявила она, расправляя платье. – Я не ношу с собой запасную одежду. Завтра после одиннадцати приеду к тебе. А за Каспера не переживай, с голоду не умрет и сам уж одну ночку как-нибудь переживет.

Отправив Белле воздушный поцелуй, Катя с трудом уместила слегка отекшие ноги в узкие туфли и, ковыляя, покинула номер.

Несколько секунд Белла пялилась на дверь, в надежде, что подруга распахнет ее и велит собираться домой. Однако, угнетающая тишина незнакомых стен и приятный, но в то же время такой чужой запах, все явственнее давали понять, что сегодняшнюю ночь Белла проведет здесь.

Интересно, для скольких людей это место становилось ночлегом? И впервые внимательно оглядевшись, Белла осознала, что находится в слишком шикарном номере, ночь в котором явно стоила немалых денег. Здесь и небольшой кремовый диванчик на золотых ножках, больше похожий на дорогой антиквариат нежели на предмет мебели, и огромное круглое зеркало в широкой золотистой раме, и такого же цвета огромные аксельбанты с большущим прозрачным камнем на плотных темно-синих шторах. Куда бы Белла не взглянула, а ее глаза отчего-то цеплялись именно за предметы в золотом цвете.

«Мне просто не нравится золотой цвет.»

«И мне тоже», – подумала она, усмехнувшись золотой статуэтке слона на полке у окна.

ГЛАВА 11

Ночь выдалась бессонной и от того бесконечно долгой. Несколько раз Алекс поднимался с постели и просто бродил по квартире, чувствуя себя одиноким псом, запертым в четырех стенах; он смотрел на темное небо, пытаясь разглядеть в густом мраке хотя бы одно созвездие, а когда ничего не выходило, то тем же медленным шагом брел обратно в спальню и с раздражением поглядывал на светящиеся электронные часы.

Некоторые относились к ночи, как к волшебному и таинственному отрезку времени, где все паршивое становилось безразличным, а запретные фантазии бесстыдно оживали, как будто темнота давала на это право. Единственное, что имело значение для Алекса в это время – здоровый сон. Он давно распрощался с теми грезами о новой жизни, что овладевали его мыслями, стоило только ночи сменить день. И теперь, когда мечта осуществилась, он просто ложился в кровать, закрывал глаза и тут же проваливался в расслабляющую темноту, полностью опровергая мнение ученых с какого-то там университета. Мол, все люди, перед сном грезят о другой жизни, и только когда вдоволь навыдумывают иное «себя», от усталости засыпают.

Но последнее время сон как будто нарочно проходил мимо его спальни, оставляя после себя ехидный смешок. Сознанием овладевали мысли, воспоминания и те зыбкие фантазии, что всякий раз, неожиданно появляясь в голове, приводили Алекса в полнейшее замешательство. И все это так или иначе было связанно с Беллой.

Полгода назад, когда Алекс сообщил своему другу и лучшему программисту компании о своем планируемом переезде, Хо вытаращил раскосые глаза и провел рукой по черным волосам, вечно торчащими в разные стороны.

– Все документы готовы, офисы выкуплены. Набирается штат, – констатировал Алекс, подперев рукой подбородок. – Когда тебе наскучит здесь, переезжай к нам.

Хо усмехнулся, расставив руки в боки и тихонько произнес что-то на китайском, после чего с хитрой улыбкой уставился на Алекса.

– За эти годы я выучил несколько твоих фраз, так что, сам ты болван. Или глупая дыня.

– Одно и тоже, – улыбнулся Хо. – Обещаю за всем здесь присмотреть.

– На это я и рассчитывал.

– Значит, надеешься увидеть ее?

Как-то раз, на первом новогоднем корпоративе тогда еще только-только завоевывающей популярность компании, Хо, вливший в себя изрядное количество виски, подошел к Алексу и напрямую заявил:

– Она есть. Знаю, она где-то есть. Да вот только путь к ней…как там у вас… Тернист! Путь к ней тернист! Что за слово такое?

Алекс сразу смекнул, к чему клонит Хо, и поведал пьяному китайцу, о девушке, чей образ никак не мог оставить его в покое. Он не рассказал, каким образом встретился с ней, как познакомился, ведь типичным знакомством это вряд ли можно было назвать.

– Иногда мне снятся ее глаза, – наверное, впервые в своей жизни разоткровенничался он. Конечно, не будь Хо так пьян, вряд ли бы Алекс осмелился поведать о личном. – Они синие. Невыносимо глубокие.

Хо сделал губы трубочкой, пытаясь представить себе образ незнакомки, и уставился куда-то в пустоту.

– Глубокие? – повторил он, задумавшись. Его голова плавно качалась из стороны в сторону, точно у заведенной игрушки. – Ты говоришь, глаза глубокие, то есть, они там? Глубоко? В лице?

Алекс засмеялся и замотал головой:

– Нет, не так. Цвет ее глаз. Они синие, и эта синева она… – поджав губы, Алекс усмехнулся, не веря, что говорит все это вслух. – Они просто невероятно красивые.

– И ты хотел, чтобы эти синие глаза видели тебя?

– Да… Я бы очень хотел, чтобы эти глаза смотрели на меня.

Растянувшись в белоснежной улыбке, Хо придвинул к себе полупустую бутылку с виски и, обняв ее, как-то по-детски взглянул на Алекса.

– Тогда иди. Забери ее, эту красавицу.

– Не могу, Хо.

– Почему?

– Просто лучше этого не делать.

Явно не понимая, о чем идет речь, Хо нахмурился и намеревался задать очередной вопрос, но Алекс с улыбкой забрал из его рук бутылку и предложил подвезти домой.

И в тот день, когда спустя несколько лет Хо вдруг спросил о ней, внутри Алекса все перевернулось. Он то ведь был уверен, что друг позабыл об этом разговоре.

– В этом процессоре, – с улыбкой объяснил Хо, ткнув указательным пальцем в висок, – карта памяти нереальных размеров.

– Это я уже понял, – процедил Алекс, так и не ответив на его вопрос.

Он просто должен был вернуться. В этот город его тянуло точно магнитом, и всяческие уговоры Аллы, что с расширением надо бы подождать еще годик, с каждым разом Алекс воспринимал в штыки. И вернувшись на место, откуда бежал со всех ног, он осознал, что совершил самый опрометчивый поступок всей своей жизни.

– Вернулся? Бог мой, наш блудный сын! – хохотал Витя, он же – Корж. Похлопав по плечу старого друга, с которым не виделся с той самой ночи у Мойсовых, он повел его в свой кабинет на втором этаже большого магазина для рыбаков и охотников. Предложив выпивку, от которой Алекс вежливо отказался, чуть прибавивший в весе Витя, откинулся на спинку кожаного кресла и недоумевая глядел на своего серьезного гостя. – А ведь я искал тебя во всех социальных сетях, но так ничего и не нашел.

– Меня там никогда не было.

– А-а, по-прежнему придерживаешься правил, – усмехнулся он, проведя ладонью по гладкому подбородку. – Ну, рассказывай! Чем живешь? Где живешь? Что творишь?

Его друг за прошедшие годы заметно изменился. Голос стал отдавать хрипотцой, а смех превратился в монотонное кряхтенье с глухим кашлем, который невозможно было остановить. Рассказывая Алексу о расширении магазина, он то и дело вальяжно раскачивался на кресле, сложив руки на животе, и в какой-то момент ловко перекинул ноги на большой письменный стол. Этакая поза «хозяина», как он по-видимому считал, демонстрировала его уверенность в себе, однако от внимания Алекса не ускользнуло все то же почесывание за ухом.

– Штат большой, договоров с поставщиками – уйма! Иной раз с работы выползаю на коленях! – смеялся он, почесывая ту свою татуировку «крести». – Да, что все обо мне, да обо мне! Говори, чем занимаешься? Чего приехал?

Алекс рассказал. В детали не вдавался, ибо как бы крепко они не были связаны в прошлом, много воды утекло за эти годы. Каждый жил теперь совершенно иначе.

– Значит, сейчас ты на стороне добра, – засмеялся Витя, и тут же последовал продолжительный кашель. –  Переметнулся, вот дела. Что ж, это… Классно. Приехал, значит, спасать наш город от воришек. Вот так ирония.

Спустя полчаса, Алекс вышел на морозную улицу и, вдыхая через нос колючий воздух, в очередной раз пожалел, что вернулся. Встреча с давним другом оставила лишь странный и неприятный осадок. Безусловно, этому поспособствовали его многочисленные намеки о прошлом, сводившееся в итоге к той ночи в доме Мойсова. Уж об этом-то Алекс ни думать, ни говорить не хотел, а Витя как будто гордился собой, вспоминая прошлое.

Сейчас же он досадовал, что все-таки согласился на просьбу Аллы и посетил тот дьявольский аукцион.

– Нам нужно поддерживать имидж, Алекс! – парировала она по видеосвязи несколько дней назад. – Скоро выходит статья о тебе, многие хотят узнать, что ты за птица. Мы работаем здесь уже полгода, а о тебе ни слуху ни духу! Здесь так не принято. И благотворительность – дело хорошее. Но сейчас – время демонстраций, и тебе нужно засветиться там. К тому же, ты выставил свой автомобиль, а это не какая-нибудь письменная ручка с кристаллами Сваровски, это, черт возьми «БМВ» за несколько миллионов! Этот лот уже привлекает к тебе внимание, и ты обязан поехать туда.

И он поехал. Бегло оглядел праздничный зал, поздоровался с несколькими знакомыми, а чтобы долго не задерживаться за пустыми разговорами, велел Кате подходить к нему с вымышленной проблемой и уводить в сторонку, как только он подаст ей знак кивком. Несколько раз она профессионально справлялась с порученным для нее заданием, но когда общение с малознакомым, но слишком интересующимся типом с усами стало сводиться к личной жизни Алекса, Катя, в виде спасательного круга, плавала рядом с их столиком и говорила… с ней.

Не веря своим глазам, Алекс несколько раз моргнул, после чего наградил собеседника молчаливым кивком и двинулся в сторону своей секретарши. Он до сих пор не мог поверить, что Катя была лучшей подругой Беллы.

Беллы!

Девушки, которая снилась ему ночами, и которую он никак не мог оставить в прошлом. Хорошо, он согласен, что лично поспособствовал тому, чтобы фотосессией для журнала занималась именно та студия, где работала Белла. Он считал себя настоящим кретином, когда со всей серьезностью заявил Алле, что не будет связываться с абы каким фотографом, и что съемкой должен заниматься исключительно профессионал.

– В этом я с тобой полностью согласна, – кивала она, бросив строгий и оценивающий взгляд на кучку местных бизнес-журналов, стопкой лежавших на столе начальника, – и я очень рада, что ты так серьезно относишься к публикации.

– Здесь есть фотостудия, которая как раз занимается съемками такой тематики, – отрезал Алекс, делая вид, что ему совершенно не нравится вся эта затея, хотя, это действительно так и было. Но ведь как-то же ему нужно было скрыть свои истинные намерения. Вручив Алле отпечатанный лист с контактными данными фотостудии, он добавил:– Все выдержано и серьезно. Свяжись именно с ними. И да, фотографом должна быть женщина.

Алла никогда не задавала лишних вопросов, и за это Алекс был несказанно благодарен ей. Как будто нутром чуяла запретную территорию и ту, где все-таки имелась надобность для споров, критики, а иной раз и для демонстрации своего тяжелого характера.

– Я потребовала все переснять! – яростно кричала она в трубку, пока Алекс ехал в офис. – Знала же, что без меня ничего толкового не выйдет. В прошлый раз я как юла крутилась возле тебя, заправляла и поправляла рубашку, а здесь этого не кому было сделать? Я ведь предупреждала твою новую секретаршу, чтобы присутствовала на съемке, и где же ее черти носили?

– Мой секретарь выполняет исключительно мои указания. А фотографии получились хорошие.

– Да что ты говоришь! Тогда, чего же ты вообще не разделся, чтобы весь свой рисунок показать?! Деловые и серьезные люди должны выглядеть стояще! Не будь тех твоих каракуль на руке, я бы и слова не сказала, но у некоторых читателей может сложиться образ отсидевшего вора, который за решеткой набил себе не бог весть что! Я ведь из лучших побуждений говорю тебе все это. Повторяю, нужно все переснять!

– Нет, – твердо сказал он тогда, закончив разговор.

Да, ту первую встречу с Беллой подстроил именно он, и лишь потому что хотел просто взглянуть на девушку из своих снов. Он не сомневался, что она зарегистрирована в каких-нибудь социальных сетях, где так или иначе опубликованы ее фотографии и доступна некая информация. Сейчас это очень модно. Но возможность посмотреть на нее вживую, стоила для него куда дороже, нежели на замершую картинку в экране. Да и в Интернете Алекс не был частым гостем.

Но вот, кто мог подумать, что Белла была лучшей подругой его секретарши?

Мир был настолько тесен, или только этот город?

– Извините, Алекс, я отвлеклась немного. Наверное, я должна была вытащить вас. Но вы ведь помните Беллу? Никак не думала, что увижу ее здесь, – тараторила Катя, садясь за столик. – Прям опешила даже.

Помнит ли он Беллу?

Лучше бы спросить: как долго он помнил ее?

– Значит, ее сюда пригласил новый знакомый, – продолжала тихо говорить Катя, но теперь уже как будто самой себе. – Герман, значит. Вот ты какой. – Она искоса высматривала его, а Алекс снова «слушал». – Вот дает, хоть бы к столику девушку усадил, и уж потом пошел разговаривать. Оставил ее одну. Не порядок, Герман, не порядок.

А спустя два с половиной часа, когда распродажа свиданий подходила к концу, на сцену вызвали ее. И вновь Алекс опешил, и вновь пожалел, что вообще приехал сюда. Все смотрели на нее, и от этого его челюсти с силой сжимались. Никто не замечал, как она нервничает, как то и дело прикладывает руку к животу, пытаясь тем самым успокоить нервы. Казалось, Белла просто не замечала насмешливый взгляд своей двоюродной сестры, которую Алекс заприметил еще во время второго перерыва, но зато напуганные сапфировые глаза с опаской следили за самодовольными мужскими физиономиями.

– Бедная моя девочка, – прошептала Катя, не сводя глаз с подруги. – Вот же козел. Почему он молчит?…

– Надеюсь, это не обо мне, – тихо сказал Алекс, чуть наклонившись к ней.

Катя тогда от неожиданности вытаращила глаза и стала извиняться, мол, не думала, что озвучила свои мысли.

– Белла у меня очень скрытная, ну, не любит быть в центре внимания, так сказать. А тот ее знакомый, что пригласил сюда, сейчас сидит с довольной рожей…простите, лицом, и не пойми чего ждет.

– А что он должен делать?

– Я на сто процентов уверена, что это все – его рук дело, – шепотом говорила она, и вдруг замолчала, когда мужчина за их столиком предложил двадцать семь тысяч. – Согласна, как повод для свидания – весьма оригинально, но вот какого хре…простите, черта, он молчит и не предлагает свою цену? Она же сейчас в обморок упадет… – Катя вновь притихла, когда Герман, наконец, подал голос. – Надо же, явился не запылился. – И вновь мужик за их столиком предложил свою цену. – Солнышко, не волнуйся так, – шептала она, глядя на подругу. – Скоро все закончится.

Алекс опустил веки, стараясь отключить слух и мысленно перенестись в иную реальность. Он не мог принимать участие в этом беспределе, не мог привлекать к себе ее внимание, не мог…

– Белла, Герман все исправит, – шептала Катя, – осталось чуть-чуть…

– Пятьдесят тысяч, – твердо заявил Алекс, и только тремя секундами спустя, осознал, что наделал.

Тут же раздался голос того Германа, а следом и старикана с бородкой, которую Алекс с удовольствием вырвал бы голыми руками.

Он назвал ее вишенкой.

Даже сейчас, снова прокручивая в голове те минуты, Алекс свирепел как вулкан.

– Господи, какой извращенец, – с долей испуга прошептала Катя, прикрывая рот ладошкой.

Сделав еще одну ставку, Алекс неожиданно замер. Все вокруг погрузилось в пугающую тишину, как будто какой-то хитрец с волшебным пультом заставил всех заткнуться, выключил свет и без проса залез в его голову, вытащив на поверхность то, чем нельзя было гордиться.

«Я приду к тебе. Пока ты будешь спать, я привяжу тебя к кровати и буду делать все, что захочет мое больное воображение, а оно у меня – по-настоящему извращенное. И напоследок, я перережу тебе горлышко. Я никогда не шучу, запомни это.»

Еще одна секунда тишины и тут же Алекса поглотил гул в зале, чьи-то аплодисменты и громкий голос ведущего. Он осторожно взглянул на Беллу, боясь увидеть в ней ту самую выпачканную в грязи девчонку, что тряслась от страха и стучала зубами, когда слушала те мерзкие слова, что он говорил ей. И тут вдруг к нему повернулся мужик с бородкой и лениво улыбнулся, заставив Алекса напрячься:

– Эта прелестная девочка мне очень понравилась, – сказал он, растягивая слова. – Так что, сам понимаешь.

Подмигнув Кате, которая вновь вытаращила глаза и заметно часто задышала, мужчина развернулся к залу и сделал крупную ставку, явно предчувствуя победу.

– Это конец, – шептала Катя, закрыв лицо руками.

А спустя секунду, Алекс сделал то, что должен был. Всю ночь в его голове без конца крутились те самые «а если бы».

А если бы он не согласился приехать туда, тот Герман-болван, спас бы ее от того ублюдка с бородкой?

Если бы ее не было там, он, Алекс, купил бы ту сапфировую подвеску?

Если бы его секретаршей была не Катя, так искренне переживавшая за подругу, он разве стал бы потом говорить с ней не только о работе?

– Мне нужно успокоительное, ибо сейчас градус моей неадекватности на критической отметке.

– Выдохните и выпейте воды, – сказал он тогда, протянув ей стакан.

– Спасибо. Я сейчас как будто в подпольном проституцком магазине побывала. Как же это все мерзко. Белла, как и я, поверьте…мы очень благодарны вам. Алекс, вы только что спасли ее от…

– Рад помочь, – перебил он, опустошив свой стакан с водой. – И детям, и вашей подруге. А мероприятие это, согласен, мерзкое.

Ведущий объявил, что настало время танцев.

– Божечки, а она так и стоит там… Алекс, не могли бы вы забрать ее… Она у нас слишком впечатлительная особа… Да и танец, вроде бы медленный… Я не говорю, что вам нужно танцевать, просто уведите ее со сцены…

Чуть позже этим же вечером Алекс, кажется, узнал, что такое женская дружба.

– О, Боже! О, Боже! Что с ней?! – кричала Катя, когда он выбежал в коридор с Беллой на руках. Он тут же потребовал свободный номер на свое имя, и напуганный администратор в клетчатом пиджаке, без вопросов побежал открывать комнату на первом этаже. – Она переволновалась… Просто переволновалась…

– Ее нужно раздеть! – рявкнул Алекс, положив Беллу на кровать. Аккуратно перевернув ее набок, он взглянул на побледневшую секретаршу и администратора, замерших посреди комнаты. – Этот корсет не дает ей дышать.

– А-а-а! – громко выдохнула Катя, растянувшись в улыбке. – А я то уже подумала такое…

Бросив на нее недовольный взгляд, он с силой потянул за две части плотной ткани, стянутые широкой лентой, и корсет с треском разорвался.

– А теперь уйдите, уйдите! Она меня убьет, когда узнает, что мы наделали, – лепетала Катя, толкая Алекса к стене. – Большое спасибо вам за помощь… – замялась она, взглянув на администратора.

– Евгений.

– Да, Евгений. А теперь, пожалуйста, оставьте нас, хорошо? Мне нужно привести подругу в чувства.

– И снимите уже с нее этот наряд, – бросил Алекс, направляясь к двери.

– Алекс, погодите… Мм… Еще раз, спасибо вам…

Он просто пожал плечами.

– Если бы не вы… – Взглянув на мирно спящую Беллу, Катя заметно опустила плечи, как будто с облегчением выдохнула, понимая, что им удалось избежать опасности. – Она ведь как сестра мне. Младшая, потому что… Слишком хрупкая что ли.

Эти слова тронули его. Он все же позволил себе еще раз взглянуть на девушку, что снилась ему ночами, и которую несколько минут назад он нес на руках.

– Ей повезло с вами, Катя.

На что девушка весело хохотнула, прикрыв рот рукой:

– Скорее наоборот. Я ее всегда плохому учу, а вот она меня только хорошему. Кстати, завтра я планирую научить ее пить теки… – резко замолкнув, она вытаращила глаза. Должно быть подумала, что уже говорила лишнее.

– Лу.

–…Что?

Алекс слабо улыбнулся.

– Вы научите ее пить теки-ЛУ?

– А-а-а… Ну… Да… У звезды сегодняшнего вечера завтра день рождения, так что… Это будет мой подарок, – засмеялась она. – Кстати, если вдруг вам завтра нечего будет делать, суббота ведь, приходите в бар «Это космос, детка», только в тот зал, что на крыше под открытым небом. Белла даже не догадывается, что мы все идем туда.

– В «Детку»?

– В «Космос», в «Детку» – один хр… В общем, приезжайте. Уверена, она будет рада видеть вас.

– Спасибо за приглашение, Катя.

ГЛАВА 12

– Почему ты так странно смотришь на меня? – поинтересовалась Белла, с трудом натягивая узкие черные джинсы. Катя привезла свою одежду и красные кеды на белой подошве, завидев которые именинница тут же с облегчением выдохнула, ведь после вчерашних туфель ее мизинцы горели огнем. – Что-то случилось?

Катя пожала плечами и отрицательно покачала головой, засунув руки в карманы серых укороченных брюк.

– Что-то ты больно молчаливая сегодня, – кряхтела Белла, втягивая живот. – Они после стирки, да? Как будто дерево на себя натягиваю!

– Угу. Бабушка где-то вычитала, что частички кондиционера для белья остаются в ткани и раздражают кожу. На что я ее спросила, а разве эти твои восковые полоски не делают тоже самое? После них вообще могут волдыри появиться! А она мне, мол, милочка, это совсем разные вещи!

Белла улыбнулась, застегнув молнию.

– Как тебе спалось? – спросила Катя, перекатываясь с пятки на носок. – Хорошо отдохнула? Завтрак понравился?

– Долго не могла уснуть. А завтрак… Ты хоть знаешь, что здесь принесли на завтрак?

– Манную кашу?

– Клубнику идеальной формы, вырезанные из яблок лепестки, дольки апельсина, киви нарезанное квадратиком и воздушный круассан с маслом. Ах, да, еще теплый батон с красной икрой.

– Божечки, остановись, прошу тебя! Надеюсь, ты все съела?

– Я выпила кофе со сливками, съела круассан и одну клубничку.

– Шутишь?

– Слушай, я всю ночь ворочалась как юла, потому что оказалась в этом месте просто по какой-то глупейшей ошибке! Ладно, хорошо, сама виновата. Согласилась приехать сюда, но только из чистого любопытства! Вчера меня чуть было не купил какой-то извращенец! Купил! МЕНЯ! Я до сих пор поверить не могу, что такое бывает в настоящей жизни! И все те люди, они пялились на меня как будто…

«…перед ними стоит бесчувственная резиновая кукла.»

– …я кукла… какая-то, – закончила она, заметно растерявшись.

Поправляя футболку с изображением какой-то египтянки, Белла метнулась в ванную комнату, стянула волосы в высоком пучке и на несколько секунд уставилась на свое отражение.

– Ка-а-ать? – протяжно окликнула она. Подруга заглянула в комнату. – Только честно, ладно?

– А когда я тебя обманывала!

– Вчера я… Ну… Вчера мое лицо было таким же?

– Каким «таким»?

Белла закатила глаза и сложила руки на груди.

– Сейчас ты злишься, очень мило и даже по-детски, – констатировала подруга. – А вчера была заметно напугана. Я даже думала, что ты вот-вот в обморок упадешь. Ну, что, собственно, и случилось, хотя гораздо позже. Хорошо, что Алекс был рядом, иначе бы о-о-о-ой еще и травму получила! – добавила она звонко, возвращаясь в комнату.

Больше о вчерашнем вечере подруги не говорили. В город они вернулись на такси и сразу же поехали к Белле, которая каждые пять минут то и дело бубнила себе под нос о бедном Каспере, голодавшем всю ночь. На самом же деле она пыталась хоть как-нибудь избавить себя от мыслей об Алексе. У администратора она узнала, что номер оплачен именно им (уж, кто бы сомневался!), как и то, что оставаться гостьей комплекса она могла бы сколько пожелала.

– Ваше проживание не ограничено, – сказал мужчина, по телефону. – Вы можете насладиться завтраком на веранде, откуда открывается замечательный вид на озеро. Если пожелаете, то отдых в спа…

– Все-все, спасибо. Очень мило… Но, как только за мной приедет подруга, я уеду. И не могли бы вы принести кофе в номер…пожалуйста.

Как ни крути, а Алекс не один раз выручил ее, и за это она должна сказать ему «спасибо». За спасение в том кошмарном аукционе, куда ее по неволе втянули, за его чрезмерную и пугающую наблюдательность, ведь именно это качество спасло ей жизнь. Белла ведь действительно думала, что погибнет в том жутком корсете! Кажется, именно так и умирали многие девушки в каком-то там веке! И уж точно она не говорила ему, что ей нечем дышать… Просто не успела сказать, ведь слова, что он произнес практически шепотом, отчего-то вскружили голову, захватили дух и разом лишили остатков воздуха. Так бывает, когда выстреливает бутылка шампанского. Вот раздается глухой звук, и внутри все словно подпрыгивает в каком-то невероятно детском восторге, а спустя несколько секунд фейерверк эмоций постепенно угасает, ведь происходит осознание чего-то свершившегося.

«А сделал я это, потому что не мог смотреть, как сотня мужских глаз жадно разглядывает вас… Белла, вы слишком настоящая, чтобы принимать участие в этом отвратительном спектакле.»

– У тебя телефон звонит. – Голос Кати развеял мысли. Рассеянно оглядевшись, Белла схватила сотовый, что лежал на тумбочке, и с минуту слушала поздравления от Миши. Когда разговор завершился, Катя протянула ей кружку с кофе и шепотом произнесла: – Алекс.

Недоумевая, Белла уставилась на нее.

– Что? Пей говорю свой кофе.

– Ты сказала не это.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты сказала «Алекс».

Катя хмыкнула и покачала головой, делая вид, что у подруги не все в порядке с головой.

– Тебе уже и имя его слышится… Бог, мой, что же дальше-то будет!

– Ты вообще уже… «Дальше»? – ахнула Белла, нервно улыбаясь. – Все, не хочу говорить об этом.

– О чем?

Игнорируя глупый вопрос, Белла сделала резкий глоток и тут же взвыла от боли.

– Глупая, это же кофе, – весело бубнила Катя, качая головой. – И он горячий. Ведь кофе всегда горя-я-ячий.

Не обращая внимания на ее «хихоньки-хаханьки», Белла недовольно выхватила салфетку из картонной коробки и вытерла подбородок. Но темная жидкость успела заляпать светлую домашнюю рубашку и приземлиться мелкой расползающейся каплей на бежевые шорты.

– Наша именинница сегодня – настоящая хрю-ю-юша, – пела Катя под какую-то собственную мелодию. – От чего же, от чего же, от чего же ты така-а-а-ая? Сегодня ты, сегодня ты рассеянная-я-я-я!

– А от чего ты такая радостная, понять не могу?

– Как это? У моей дорогой подружки сегодня юбилей! Тада-а-а-ам! А еще у меня для тебя есть сногсшибательный подарок! Даже два. Наверное. Если с доставкой все будет в порядке, то два.

– Ты опять воспользовалась услугами той курьерской службы, что привезла мне новогодний подарок к восьмому марта?

– Нет, что ты, – веселилась Катя, – эта служба она… Достаточно серьезная организация… Даже слишком серьезная. И если меня не обманывает моя интуиция, то сегодня доставка осуществится. Может быть, конечно, по времени чуть-чуть запоздает, но все же прибудет на место. Думаю, так и будет.

Белла усмехнулась, поставила кружку с кофе на стол и взяла на руки Каспера, извиняясь за свое поведение. Кот терпеливо выносил ее тисканья и бесконечные поцелуи, лениво поглядывая на подругу своей хозяйки, которая с коварной улыбкой что-то тихо бормотала себе под нос.

* * *

Странное предчувствие появилось в тот момент, когда Катя резко забраковала идею Беллы посидеть вечерком на веранде одной милой кофейни и пригласить туда Соню с Гришей.

– Может еще на мультик сходим и попкорном поужинаем? – рявкнула она, просматривая объявления в ноутбуке. – Уже все решено, так что не заморачивайся. Иди лучше в порядок себя приведи, волосы накрути, стрелки подведи…

К четырем часам, когда Белла высушила волосы и только-только начала проводить щеточкой по ресницам, Катя залетела в ванную с двумя бокалами красного вина. Она весело улыбалась и двигала бедрами под зажигательную песню, что звучала из динамиков ноутбука. Ее радостное настроение не могло не передаться Белле, и уже спустя полчаса, когда вино чуть ослабило поток мыслей, именинница с восторгом относилась ко всему происходящему.

– Обещай выполнить все, что я скажу тебе! – с демонстративной суровостью объявила Катя. – Скажу выйти на улицу – ты выйдешь, скажу выпить сок – ты выпьешь! И без разговоров.

– Если пить сок – то, конечно, – засмеялась Белла. – Но если вдруг ты…

– Я же сказала, без разговоров!

– Вообще-то, это мой день рождения, и кажется, я должна руководить парадом.

Но Катя и бровью не повела, продолжая сурово глядеть на подругу.

– Зачем это надо?

– Бог мой, какая же ты зануда! Просто попробуй расслабиться хотя бы на несколько часов! Дай мне опробовать методику одного гениального психолога, ладно? И вот, каково условие: если ты не будешь выполнять мои указания, то каждое твое «нет» будет приравниваться к одному признанию…

– Ты сама-то хоть поняла, что сказала?

Терпеливо выдохнув, Катя решительно пояснила:

– Если я говорю тебе, Белла, выпей «Секс на пляже», а ты такая, «Ни за что!», то автоматически ты подходишь к человеку, которого я тебе назначаю, и делаешь признание. В чем именно – твое дело. Главное, чтобы то, о чем ты поведаешь ему, было твоей маленькой тайной.

– Пфф, чушь какая! – засмеялась Белла, расставив руки в боки. – Что за бред? Кто этот болван, что придумал…

– А если ты откажешься делать признание, то автоматически к твоей карме приписывается минус.

Тут Белла расхохоталась во все горло, упав на диван.

– Что ты ржешь? Я ведь серьезно!

– Кать, этот твой профессор, или психолог – реально настоящий болван! Какая карма? Какой минус? – хохотала она, держась за живот. – Такое пишут в Интернете! «Сделайте репост моего объявления и вашей карме зачтется!»

– Между прочим, это работает. Разве ты хочешь, чтобы в судный день тебе не хватило плюсиков? Ты спасала животных, приютила того пса на трех лапах, была хорошей девочкой, а потом БАХ – а плюсики-то пропали…

– Я это делала не для твоих вымышленных «плюсиков»!

– А они и не мои… Это твои плюсики, – с непоколебимой серьезностью прошептала Катя. – Все в этом мире возможно, – добавила она задумчиво и несколько мрачно. – Теперь-то ты понимаешь, в чем смысл этого эксперимента?

– Пфф!

– Я хочу, чтобы ты потеряла управление над своим телом и разумом. Иногда это очень полезно делать.

– Господи…

– Лишь доверив мне управление над собой, ты сможешь познать свободу…

Замолчав, Катя с вытаращенными глазами неотрывно глядела на Беллу. Каспер запрыгнул на диван и, широко зевнув, улегся рядом с хозяйкой, которая едва могла сдержать новый приступ смеха.

– Перепила, да? Всего один бокал, а тебя уже понесло невесть куда.

– Все ясно, ты просто боишься, – хмыкнула Катя, закатив глаза. – В теории этого психолога было что-то подобное. Ты как раз относишься к тем личностям, которые страшатся быть «отключенными от сети». Тебе не справиться… Да-да, так и есть.

Белла тут же поднялась с дивана и сложила руки на груди:

– С чего ты взяла, что я боюсь? Просто все то, что ты говоришь – полнейшая ерунда. Ты же сама все выдумала!

– Да-да, ерунда, – закивала Катя, давая понять, что не хочет больше говорить об этом. – Ладно, надо уже такси вызывать, ты готова?

– Погоди, ты ведь это выдумала?

– Белл, в этом нет ничего страшного. Все люди разные. Я могу доверить управление над собой кому-либо, а ты нет. Просто я отношусь к одной группе личностей, а ты к другой.

– Но ты сказала, что я боюсь.

– Поэтому-то ты и не в «моей команде», – пожала плечами Катя, направляясь в прихожую.

– Ладно! – выпалила Белла, нервно закусив губу. – Давай, пробуй эту свою методику…

– Слушай, нет, я не буду ничего делать, потому что здесь нужно, чтобы человек сам хотел этого. А ты…

– Я хочу! Давай! – выпалила она, гордо расправив плечи.

– И ты не считаешь это бредятиной?

– Нет… То есть, я думаю, что эта теория не работает.

– А-а-а, вот что, – хмыкнула Катя, но тут же делано нахмурилась. – Ты главное помни, что каждое твое «нет» – равно одному признанию. Нет признания – минус тебе в карму.

Белла закатила глаза, но тут же согласно закивала, заметив недовольный взгляд подруги.

– Все, по рукам. Сегодня до полуночи я – твой мозг.

– Ты мой мозг, – повторила Белла, снова закатив глаза. – Господи, мне двадцать пять лет, а я такой ерун… Ты мой мозг! Ты мой мозг! Хорошо!

Удовлетворенно кивнув, Катя направилась в ванную, тихонько пробурчав:

– Матерь Божья, в жизни не сочиняла такой бредятины.

* * *

Когда такси остановилось у квадратного здания с ярко-красными светящимися панелями и огромной сверкающей вывеской «Это космос, детка», Белла открыла рот от удивления.

– Сюда?

Катя только игриво подмигнула ей и вышла из машины.

Чувствовалось приближение лета. По центральным улицам не спеша прогуливались люди, маленькие дети с запачканными личиками бежали впереди родителей и радостно поедали растаявшее мороженое, а молодежь постепенно стекалась в развлекательные заведения. Ведь наконец-то наступила долгожданная суббота.

В баре, куда привезла ее Катя, Белла никогда не была. Она даже и названия-то такого не слышала. Однако, внутри все было очень даже привлекательно и со вкусом. Как оказалось, заведение занимало два этажа, и когда подруга повела ее к темной лестнице, с широкими стальными перилами, Белла тихонько выдохнула, поскольку весь первый этаж был забит посетителями. Радовало, что музыка звучало не слишком громко, по крайней мере, имелась возможность для нормального общения.

– СЮРПРИ-И-И-ИЗ! – выкрикнули хором знакомые лица, как только Белла поднялась на второй этаж. – ПОЗДРАВЛЯЕМ! ПОЗДРАВЛЯЕМ! ПОЗДРАВЛЯЕМ!

От неожиданности она даже подпрыгнула, но тут же взяла себя в руки и принялась обнимать и целовать каждого, кто пришел сегодня на ее праздник, который организовала Катя. Среди гостей были и Соня с Гришей, и Миша, и близняшки Арина с Алиной, с которыми Белла познакомилась несколько лет назад на одной из своих первых съемок, и Герман.

ГЕРМАН?!

– С днем рождения, – поздравил он, вручая ей большой букет оранжевых роз. Наверняка ему хотелось поцеловать ее в щеку, как это делали все до него, но Белла тут же отпрянула, делая вид, что с трудом держит в руках тяжелые цветы. – Давай помогу, – улыбнулся он, забрав у нее все букеты.

– Вот и отличненько! – каким-то пищащим голосом объявила Катя, задержав взгляд на Германе. – Пойдемте к столу, скорее! – И когда все направились в противоположную часть зала под открытым небом, она легонько ухватилась за локоть Беллы: – Что он здесь делает?!

– То же самое я хотела у тебя спросить… Ты ведь все это придумала?

– Но я его не приглашала, – ахнула Катя, нервно озираясь по сторонам. – Наверное, Соня. Черт, этого в моих планах не было. Ладно… Выкрутимся! Пойдем!

Белла поинтересовалась, в каких таких «планах», но подруга решительно потащила ее за собой, не обращая внимания на образовавшуюся толкучку. На втором этаже тоже играла музыка, у длинной барной стойки все места были заняты, как, впрочем, и за небольшими плетеными столиками по краям. Официантки здесь носили какие-то нереальные светящиеся сарафаны, едва-едва прикрывающие пятую точку, а на головах каждой сверкала серебристая звезда-заколка.

Беллу усадили на мягкий низкий диванчик серебристого цвета, Катя поспешила сесть рядом, дабы не дать возможности Герману занять место с именинницей.

– Здесь здорово, – сказала Белла, оглядев вытянутую часть зала, где полностью отсутствовала крыша. – Так свежо. И я рада, что все вы здесь.

– Да, мы решили, зачем париться в душном зале, когда можно посидеть под открытым небом? Но чтобы потанцевать все равно придется идти туда, – объяснила Катя, кивнув в глубь зала.

– А что нам помешает дрыгаться тут? – засмеялась Соня. – К тому же, через полчаса прибудет клевый ди-джей и музыка станет намного громче! Белл, мы правда не разбудили тебя своим звонком сегодня утром?

– Нет, я уже не спала. Не переживай.

– Это все Гриша! Я ему говорю, она может быть спит, а он – звони и поздравляй!

– Соня, извини еще раз за платье… Я заплачу.

– Прекращай! Я сама виновата, и правда слишком затянула тебя. Ну его!

Белла благодарно улыбнулась ей, и тут же поймала на себе взгляд Германа.

– Ой, вазы для цветов несут! – громко воскликнула Катя, привлекая к себе всеобщее внимание. Официантки поставили на пол большие стеклянные посудины, опустив в них букеты. – Какая красота!

Через минуту на столе стояли закуски, большие стаканы с пивом для мужчин и коктейли для близняшек. Соня заказала чай с бергамотом и десерт, а Катя выбрала для себя и Беллы бутылку текилы.

– Как и обещала, – шепнула она с хитрой улыбкой.

– Разве опыт с абсентом тебя ничему не научил? – усмехнулся Гриша, обращаясь к Белле. – Ты тогда два дня на работу не выходила!

– Ой! – вякнула Катя, послав ему кривую рожицу. – Текила – совершенно иной напиток. К тому же завтра воскресенье! Если что, успеет к понедельнику отоспаться и протрезветь.

Едва Белла успела открыть рот, как Катя тут же начала демонстрировать правильное употребление крепкого напитка. Показав, что соль нужно насыпать в ямочку между большим и указательным пальцем, она протянула ей стопку с напитком и приказала:

– Так, насыпай! – Белла послушно выполнила указание. – А теперь в другую руку бери стопку. Запоминай: слизываем соль, выпиваем текилу и закусываем лаймом!

– Слизываем, выпиваем, закусываем, – повторила Белла, весело глядя на подругу и улыбающихся до самых ушей близняшек.

– И-и-и-и за нашу Беллу! – хором воскликнули все, поднимая бокалы.

– Ура!

«Слизываем, выпиваем, закусываем».

* * *

Белла улыбалась. И почему она раньше не пробовала текилу, ведь напиток невероятно интересный. Пьешь первую стопку, вторую, третью, а голова как была ясной, так и осталась. А этот особый ритуал с солью и ломтиком лайма – весьма занимательно.

– Это же Kissing Strangers! – закричала от радости Соня. – Пойдемте танцевать! Пойдемте, пожа-а-а-алуйста! Сколько же можно сидеть на месте?!

– Бог мой, ты же беременна! – хмыкнул Гриша, от чего лицо Сони тут же потемнело от гнева.

– Я что теперь недееспособная что ли?! Хочу танцевать!

– Иди уже ради всего Святого! – отмахнулся он. – Боюсь представить, что будет дальше…

Катя тоже подскочила и потянула за собой улыбающуюся именинницу. Спустя несколько секунд к ним присоединились близняшки. Мужчины же предпочли остаться за столиком.

– Что здесь делает Герман? – кричала Катя в их импровизированном кругу.

Соня жестом показала, что не слышит ее.

– ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ ГЕРМАН, МАТЬ ЕГО?!

– ОН ЗВОНИЛ МНЕ СЕГОДНЯ, СПРАШИВАЛ КАК У БЕЛЛЫ ДЕЛА! Я СКАЗАЛА, ЧТО СЕГОДНЯ У НЕЕ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И ПРИГЛАСИЛА ЕГО. А ЧТО?

Двигая бедрами, Катя изобразила слабую улыбку и отмахнулась, мол «ничего страшного, спросила просто так».

– КАК ТЫ СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ?

– ОТЛИЧНО! – крикнула Белла, танцуя в куче незнакомых людей.

– ПОНРАВИЛАСЬ ТЕКИЛА?

– АГА!

Подняв кверху большой палец, Катя крикнула:

– ТОГДА МЕТНИСЬ К НАШЕМУ СТОЛИКУ, НАЛЕЙ СЕБЕ СТОПКУ И ВЫПЕЙ!

– ЧЕГО? – засмеялась Белла, прыгая вместе со всем залом.

– ЭТО МОЕ К ТЕБЕ ЗАДАНИЕ! И ДА – НИ С КЕМ НЕ РАЗГОВАРИВАЙ, А ПРОСТО ВЫПЕЙ! МОЛЧА! ПОШЛА!

Засмеявшись, Белла ринулась к столику, за которым шла активная болтовня. Почему-то все происходящее казалось ей невинным и забавным баловством, а при виде ошарашенных мужских глаз, ей едва удалось подавить истеричный смех. Схватив квадратную бутылку с текилой, она ловко наполнила свою стопку, насыпала на руку соль и потянулась за лаймом.

– Эй, именинница, с тобой все в порядке? – засмеялся Гриша, но Белла сделала вид, что ничего не видит и не слышит.

– Белл, все хорошо? – спросил Герман, поставив свой стакан пива на стол.

Слизнув соль, она резко закинула стопку и, проглотив горьковатую жидкость, отправила в рот зеленый кисловатый ломтик.

– Ну дает! – смеялся Миша, хлопнув в ладоши. – Слабо повторить еще разок?

Тряхнув головой, Белла развернулась и слегка пошатываясь, двинулась обратно к подругам. Кажется, уже играла другая песня.

– ВЫПОЛНИЛА?

– ТАК ТОЧНО!

Катя довольно улыбнулась и огляделась по сторонам.

Через пять минут, снова оглядев зал, она повторила свое задание.

– ОПЯТЬ? – ахнула Белла, вытаращив глаза.

– ОПЯТЬ! ТОЛЬКО ТЕПЕРЬ, ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫПИТЬ, ТЫ ДОЛЖНА ГРОМКО СКАЗАТЬ – «БЕЛЛА ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ШАТТЛ»!

– ЧТО ЗА…

– ВЫПОЛНЯЙ!

Нахмурившись, Белла ринулась обратно к столику, однако через несколько секунд ее недовольство сменилось забавным хихиканьем.

– О! Ты снова тут, а где моя же… – Гриша замолчал, с открытым ртом наблюдая за именинницей, наливающей в стопку текилу. – А тебе не много ли…

– БЕЛЛА ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ШАТТЛ! – громко сказала она и выпила прозрачную жидкость. Закусив лаймом, Белла слегка передернулась. Сейчас текила заметно горчила во рту.

– ПОСЛУШАЙ, Я НЕ МОГУ ТАК МНОГО ПИТЬ, – крикнула она Кате, вернувшись на танцплощадку. – У МЕНЯ, КАЖЕТСЯ, НОГИ ВАТНЫМИ СТАНОВЯТСЯ И…

– ТЫ МОЛОДЕЦ, БЕЛЛ! НАВЕРНОЕ, Я И ПРАВДА ОШИБАЛАСЬ, ТЫ НИЧЕГО НЕ БОИШЬСЯ! НО ВЕДЬ ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО, ДА?

– ПФФ! Я ВЕДЬ ГОВОРИЛА ТЕБЕ! – уверенно заявила она, махнув рукой. Задания Кати были идиотскими, но не невыполнимыми. Да и текила оказалась не особо опасной штукой.

– О МОЙ БОГ! ЭТО IMAGINE DRAGONS! – выкрикнула довольная Соня и принялась скакать выше всех.

Зал радостно завопил. Все подняли руки над головой и стали качаться из стороны в сторону, несколько парней за барной стойкой стучали пивными кружками и что-то кричали друг другу, другие же пытались подпевать знаменитой группе, явно не зная слов песни.

Белла смотрела на сверкающий потолок, множество разноцветных точек кружились на темном полотне и от этого ее слегка пошатнуло.

– ТЫ ОТЛИЧНО ВЫГЛЯДИШЬ! – сказала ей Алина, или Арина, почему-то сейчас для нее это не имело значения. – А КТО ЭТОТ ПАРЕНЬ? ЕГО ЗОВУТ ГЕРМАН, КАЖЕТСЯ?

– ПРОСТО ЗНАКОМЫЙ, – протянула Белла, закрывая глаза. Ее тело как будто раскачивалось волнами.

– ОН С ТЕБЯ ГЛАЗ НЕ СВОДИТ!

Белла проигнорировала ее слова, потому что ей было все равно. Зато Катя тут же навострила уши:

– ШУТИШЬ? ОН ВЕДЬ НА ТЕБЯ СМОТРИТ!

Алина или Арина с интересом распахнула глаза:

– А МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО…

– ТЕБЕ ПРОСТО КАЖЕТСЯ! ОН ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ, ТЫ ПОБОЛТАЙ С НИМ.

Близняшка неуверенно кивнула, бросив взгляд в сторону столика, и вновь повернулась к сестре. Катя же тем временем снова огляделась и толкнула Беллу в плечо:

– ГОТОВА К ЗАДАНИЮ?

– ДАЙ ПОТАНЦЕВАТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!

– ИДИ К СТОЛИКУ, – приказала она, глядя уже в косые глаза именинницы, – ВОЗЬМИ СВОЮ СТОПКУ И БУТЫЛКУ. ДЕРЖИ ВСЕ ЭТО В РУКАХ РОВНО ДЕСЯТЬ СЕКУНД, ПОНЯЛА? И СНОВА МОЛЧИ! НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ! КОГДА ДЕСЯТЬ СЕКУНД ПРОЙДЕТ, НАЛЕЙ СЕБЕ ПОЛОВИНУ СТОПКИ, ВЫПЕЙ, А ЗАТЕМ СКАЖИ: «БЕЛЛА ПРИБЫЛА НА ШАТТЛ»!

– ТЫ С УМА СОШЛА?! МНЕ УЖЕ ДОСТАТОЧНО ПИТЬ!

– ЭТО «НЕТ»?

– ДА! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ! – заявила Белла, вновь закрыв глаза и задрав голову.

– ХОРОШО. ПОДОЙДИ К МИШЕ И СДЕЛАЙ ПРИЗНАНИЕ!

– КА-А-А-АТЬ!

– СТРУСИЛА?

Показав подруге дулю, Белла метнулась к столику. Она понятия не имела, что скажет Мише, но она уж точно не струсила! Встав напротив сидящего коллеги, она нагло двинула его бедром и уселась рядом.

– Белл, – негодующе улыбнулся он, – все в порядке? До шаттла еще далеко? – усмехнулся он.

Коротко кивнув, она чуть наклонилась к нему и сказала:

– Миша, никогда прежде я не пила текилу.

Это действительно так и было. Вполне себе признание.

Парень чуть склонил на бок голову и внимательно посмотрел на нее:

– Это я уже понял… Может, хочешь минеральной воды?

Отрицательно покачав головой, именинница поднялась и, шатаясь, побрела к Кате. Заслышав слова старой, но до сих пор любимой песни Set Me Free, она с радостным воплем ворвалась в толпу танцующих и остановилась не возле подруги, а рядом с совершенно незнакомыми людьми. Ей было все равно где и с кем танцевать, по венам вместо крови растекался восторг и абсолютная невесомость. Белла не была пьяна, она все ясно осознавала, просто тревожные мысли скрылись за холмом и уступили место небывалому спокойствию. Эдакий штиль на море ранним утром.

Оксана так и не позвонила. И не написала. Должно быть была занята, как обычно. Или вовсе забыла.

И все-таки, одной поганой мыслишке удалось миновать алкогольную преграду.

– ЭЙ, ТЫ ЧТО МЕНЯ ИЗБЕГАЕШЬ? – крикнула Катя, появившись рядом.

Белла лишь молча покачала головой, и перед глазами неожиданно поплыло.

– ВСЕ НОРМАЛЬНО? ТЫ ХОРОШО СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ?

– ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! – крикнула она, представив, что этот вопрос задала вечно занятая Оксана.

«Как твои дела? Ага-ага, погоди, у меня мало времени! Знаешь, я тут закрутилась, ты ведь в курсе, все как обычно. Работы полно. С прошедшим!» – вот, что скажет ее мать, если вспомнит о ней.

– ЗАДАВАЙ! – крикнула Белла в ярости.

– ЧТО?

– ДАВАЙ СВОЕ САМОЕ МОЩНОЕ ЗАДАНИЕ! – объяснила она, решительно глядя на слегка опешившую подругу.

Катя несколько замешкалась, нервно облизала губы и вновь огляделась по сторонам. Внезапно, ее взгляд замер, впрочем, как и она сама. Простояв так несколько секунд, она медленно выдохнула и снова продемонстрировала свою фальшивую суровость:

– СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО, ЗАДАНИЕ БОЛЬШОЕ.

– Я ГОТОВА!

– ПОМНИ, СКАЖЕШЬ «НЕТ» И ПОСЛЕДУЕТ ПРИЗНАНИЕ!

– Я НЕ СКАЖУ! Я НЕ ТРУСИХА!

– ОТЛИЧНО, ТОГДА СЛУШАЙ: ТЫ ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ К СТОЛИКУ С ОПУЩЕННОЙ ГОЛОВОЙ! ПОНЯЛА? ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ СМОТРЕТЬ НА ЛИЦА, ОПУСТИ ГОЛОВУ И ИДИ. ТАМ ТЫ НАЛЬЕШЬ СЕБЕ ТЕКИЛУ! КАК ТОЛЬКО ВЫПЬЕШЬ – ПОДНИМИ ГОЛОВУ К НЕБУ И ГРОМКО СКАЖИ «БЕЛЛА ПРИБЫЛА НА ШАТТЛ!»

– ОПЯТЬ? ЭТО И ВСЕ? ФИГНЯ КАКАЯ-ТО!

Катя отрицательно покачала головой, скрыв хитрую улыбку:

– ЗАДАНИЯ НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ, ТЫ ДОЛЖНА ПОЧУВСТВОВАТЬ ПОЛНУЮ СВОБОДУ ОТ САМОЙ СЕБЯ!

– ЛАДНО! ПОЛНУЮ СВОБОДУ!

– КАК ТОЛЬКО СДЕЛАЕШЬ ЭТО, ВЗГЛЯНИ НА ТЕХ, КТО ЗА НАШИМ СТОЛИКОМ. ТЫ ДОЛЖНА ЗАГОВОРИТЬ С ТЕМ, КТО ПРИВЛЕЧЕТ ТВОЕ ВНИМАНИЕ!

– ЧТО СКАЗАТЬ?

– А ТЫ БЫСТРО УЧИШЬСЯ! – засмеялась Катя, но тут же нацепила серьезную маску. – СКАЖИ «Я – КОКОС».

– Я НЕНАВИЖУ КОКОСЫ!

– ТЫ – КОКОС, БЕЛЛА!

– ХОРОШО, Я – КОКОС!

– И ПОСЛЕДНЕЕ…

– А НЕ МНОГО ЛИ?!

– ТЫ ПРОСИЛА МОЩНОЕ!

– ДАВАЙ УЖЕ!

– ТОМУ, КТО ПРИВЛЕЧЕТ ТВОЕ ВНИМАНИЕ, ТЫ ДОЛЖНА СДЕЛАТЬ ТРИ САМЫХ СОКРОВЕННЫХ ПРИЗНАНИЯ! А КОГДА СДЕЛАЕШЬ ЭТО, ЗАВЕРШИ ВСЕ ЛЕГКИМ ПОЦЕЛУЕМ.

– НО ТАК НЕ ЧЕСТНО! ПРИЗНАНИЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ТОЛЬКО, КОГДА…

– Я ТВОЙ МОЗГ! ТЫ ПОМНИШЬ ОБ ЭТОМ?! – сурово крикнула Катя, от чего два парня рядом с ними в шоке округлили глаза и поспешили ретироваться. – Я УСТАНАВЛИВАЮ ПРАВИЛА! ОТКАЖЕШЬСЯ ВЫПОЛНИТЬ ВСЕ ЭТО – ТЕБЕ ВСЕ РАВНО ПРИДЕТСЯ СДЕЛАТЬ ТРИ ПРИЗНАНИЯ! ОТКАЖЕШЬСЯ И ИХ ВЫПОЛНЯТЬ – ТРИ МИНУСА К ТВОЕЙ КАРМЕ!

– А ТЫ ХИТРЮ-Ю-ЮГА!

– О, ДА, БЕЛЛ, Я ТАКАЯ! – закивала Катя, поджав губы, чтобы не засмеяться. – ИТАК, ПОВТОРЯЕМ: ГОЛОВУ ОПУСТИЛА, НЕ ГЛЯДЯ НА ВСЕХ ВЫПИЛА ТЕКИЛУ И ВЫКРИКНУЛА – «БЕЛЛА ПРИБЫЛА НА ШАТТЛ!», ПОТОМ ВЗГЛЯНУЛА НА… НА… САМА ПОЙМЕШЬ… И СКАЗАЛА ЕМУ: «Я – КОКОС!», А ПОТОМ СДЕЛАЛА ТРИ САМЫХ СОКРОВЕННЫХ ПРИЗНАНИЯ И ПОЦЕЛОВАЛА!

– СОКРОВЕННЫХ?! И ЦЕЛОВАТЬ?! КА-А-АТЬ, ЭТО ЖЕ…

– ПОШЛА! – крикнула на нее подруга, шлепнув по бедру.

Вытаращив глаза, Белла развернулась на пятках и, выдохнув, опустила голову. Она видела лишь чужие ноги и столько разной обуви! Кеды, туфли, сандалии, даже вьетнамки! Неужели в них удобно танцевать?

Посмеиваясь над собой и над затеей подруги, Белла остановилась у столика, а в голове тем временем звучал грозный голос: «ТРИ МИНУСА К ТВОЕЙ КАРМЕ!»

Нет, в ее карме должны быть только плюсы!

Белла улыбнулась, неряшливо провела рукой по волосам, почувствовав слабое головокружение.

– О, Белл, снова ты! – весело сказал Миша. – Опять за свое?

«Лизнуть, выпить, закусить!»

– А может, тебе уже хватит? – раздался чуть обеспокоенный голос Гриши.

«Лизнуть, выпить, закусить!»

Должно быть сейчас она выглядит сумасшедшей, ну и что? Это же всего лишь забавная игра! Все так делают!

Молча насыпав соль на руку, Белла схватила бутылку, чуть качнулась, и когда удалось поймать равновесие, налила прозрачную жидкость в стопку.

«Лизнуть, выпить, закусить!»

Резко выдохнув, она ловко слизала соль, закинула стопку и, скривившись от горечи, с трудом проглотила обжигающую жидкость. Схватив последнюю на блюдце дольку лайма, она быстро закинула ее в рот и снова скривилась от кислоты. Ее передернуло, по телу пробежали мурашки, но довольная собой, она широко улыбнулась и, подняв голову к темному небу, громко выкрикнула:

– БЕЛЛА ПРИБЫЛА НА ШАТТЛ!

– Ура! – воскликнули Миша с Гришей. – Наконец-то!

– Я – КОКОС! – с таким же восторгом выкрикнула она, опустив косые глаза на высокого мужчину в черном пуловере. И тут же улыбка сползла с ее довольной физиономии, а руки бессильно рухнули вниз. Ошарашенно глядя на озадаченное лицо Алекса, из ее рта вырвался нервный и писклявый смешок, а ноги машинально попятились назад.

– Здрасьте, – невнятно сказала она, прикрыв рот рукой.

ГЛАВА 13

– «Атлантис» вызывает Беллу! – веселился Миша. – Как слышно? Прием!

Этого просто не могло быть!

Ей снова почудилось? Это ведь все текила, верно? Сколько она выпила?

– Командир корабля! Просим вас остаться с командой, не стоит больше выходить в открытый космос! – хохотал Гриша.

Все в ее глазах кружилось и качалось, словно хилое судно, попавшее в шторм. Алекс не мог находиться здесь, это всего лишь игра воображения.

Всего лишь игра…

– Может, ты хочешь на улицу?

Перед ней вдруг появился мужчина. В нем она узнала Германа, закрывшего собой «ненастоящего» Алекса. С неосознанной медлительностью, Белла подняла на него глаза и несколько раз моргнула.

– Пойдем, подышим воздухом? – предложил он, заботливо приобняв ее.

– О, ГОСПОДИ! КАКАЯ ЧУДЕСНАЯ НОЧКА, ДА? – вдруг закричала Катя, нарочно толкнув Беллу в спину. Герман тут же отскочил назад, едва не свалившись на стол. – ОЙ! ПРОСТИ, – хихикнула она, обнимая подругу, – ЧУТЬ НЕ УБИЛА ТЕБЯ! О! АЛЕКС! ВЫ ЗДЕСЬ!

«Алекс».

«Алекс».

«Алекс».

– Ты чего так орешь? – засмеялся Миша. – Мы же не глухие!

Катя хмыкнула и отмахнулась:

– Простите, от музыки я немного оглохла. Кстати, там с твоей беременной женой все трется какой-то чудик в белой футболке, – сказала она Грише, весело подмигнув ему. Мужчина тут же подскочил на ноги и, извинившись, скрылся в толпе танцующих. И крепче сжав плечи Беллы, Катя с приветливой улыбкой взглянула на босса, что стоял у самого балкона: – Алекс, рады вас видеть! Верно, Белл?

– Кать, мы хотели выйти с Беллой на улицу и подышать свежим воздухом, – тут же сказал Герман, сделав к ним шаг. – Кажется, ей это необходимо.

– Так, мы вроде бы уже на улице, – хохотнула она, кивнув на темное небо. Снова взглянув на мужчину, который явно действовал ей на нервы, Катя чуть округлила глаза и тихо добавила: – Слушай, сюда приехал мой босс. Видишь, стоит вон там в сторонке. Я должна выпроводить его как можно скорее, а то начнет сейчас про свою работу загонять мне. Так что подожди несколько минут, ладно? А Белла мне поможет.

Герман ничего не понял, но сказать что-то в ответ не успел, ведь Катя решительно потянула внезапно оцепеневшую именинницу за собой и буквально заставила остановиться ее возле Алекса.

– Добрый вечер, Катя, – поздоровался он, слабо кивнув ей. – С днем рождения, Белла.

Сменилась песня, и зал завизжал, а Белла все пыталась заставить мир вокруг себя остановиться. Лицо Алекса кружилось перед глазами, влюбленная пара справа от него качалась, как лодка на волнах, а теплое дыхание подруги вдруг защекотало шею:

– Поздоровайся.

Белла тряхнула головой, опустив глаза на ноги. А у нее здоровские слипоны, черные на высокой белоснежной подошве. И в них чертовски удобно танцевать. Интересно, а темные кеды Алекса такие же удобные?

«Мм, а сегодня он в джинсах», – подумала она, громко вздохнув.

– Поздоровайся, – снова послышался голос подруги.

Ах, да, они же до сих пор играли. Никаких минусов к карме, только плюсы!

– Здрасьте, – на выдохе сказала Белла, часто моргая. Именно так ей удавалось держать в фокусе серьезное лицо Алекса.

– Вы присаживайтесь за наш столик, мы будем очень рады, – сказала Катя, сильнее сжимая руку именинницы, которой снова пришлось тряхнуть головой, чтобы остановить дотошное кружение. – Правда, Белл?

– Да, мы будем очень рады, – медленно повторила она ее слова.

– Спасибо, но я не один здесь.

Белла протяжно выдохнула и уставилась на Алекса. Он говорил Кате, что приехал сюда с другом и снова поблагодарил за приглашение, а качающаяся именинница тем временем смотрела на его губы, и пыталась что-то определить…

Такой знакомый был его голос. Даже сквозь громкие звуки музыки она слышала эти вибрирующие нотки, и почему-то именно сейчас, в полумраке и на свежем воздухе она чувствовала необъяснимую похожесть с…

Чем?

Этот голос что-то напоминал ей, вот только все кружилось перед глазами и она никак не могла остановить пьяную карусель, чтобы поразмыслить.

– А где ваш друг? – спросила Катя.

Алекс кивнул на танцплощадку, бросив на Беллу мимолетный взгляд:

– Веселится.

– И правильно делает! Ой, это же моя любимая песня! Не могу пропустить! – захлопала Катя в ладоши и развернула Беллу к себе. Обняв ее, она прошептала: – Ты должна сделать Алексу три признания! Помнишь об этом?

– Угу.

– Три сокровенных признания и поцелуй!

– Угу. То есть… Не-е-е-ет.

Взглянув на подругу с вытаращенными глазами, Катя улыбнулась ей и тихо добавила:

– И напоминай ему как можно чаще, что ты – кокос. Это твое задание. Ты ведь не трусиха, верно? – Бросив взгляд в сторону, она широко улыбнулась и громко воскликнула: – Герман! Милый, а иди-ка ты ко мне, все хотела потанцевать с тобой!

И снова эти кокосы. Белла ненавидела кокосы, в особенности эту жуткую стружку на тортах, которая застревала в зубах.

Да при чем здесь кокосы, когда речь идет о поцелуе!

– Не-е-е-ет, – протянула она, качая головой. Да, она немного перебрала, но не настолько, чтобы лезть с поцелуем к незнакомому человеку!

К Алексу.

Он привлекательный.

Но у него есть девушка!

– Не-е-е-ет! – ухмыльнулась она снова, качая головой.

– Все нормально?

Белла медленно подняла на мужчину косые глаза и нервно хмыкнула.

– Все в порядке?

– Я – кокос, – вдруг заявила она, недовольно сложив руки на груди. Если бы ей сказали быть апельсином, то она бы улыбалась во весь рот и даже гордилась этим. Но какой-то кокос… Фу, гадость!

Алекс неторопливо засунул руки в карманы джинсов и слабо пожал плечами:

– Вижу, все в полном порядке.

Белла с подозрением оглядела его и цокнула:

– Уж больно вы серьезный какой-то. Впрочем, ладно, – отмахнулась она, выставив перед ним ладонь.

Сделай это.

Просто сделай.

– Раз, – загнула она мизинец, – признаю, я жуткая трусиха! Стараюсь изо дня в день этого не показывать, ну, смеюсь там, улыбаюсь, веду какие-то беседы, а внутри все равно что-то тревожит и не дает покоя. Я всегда чего-то боюсь, хотя настойчиво уверяю себя в обратном.

Задумчиво выдохнув, Белла чуть покачнулась и оглядела Алекса снизу вверх. Его серьезная физиономия позабавила ее, и поджав губы, чтобы не рассмеяться, она деланно нахмурилась и загнула перед его лицом безымянный палец:

– Два – практически всегда я чувствую себя одинокой. Как какая-нибудь героиня из книги, – засмеялась она, запнувшись о свою же ногу. – Ну, у которой все очень и очень пло-о-о-хо. На женской печали, знаете ли, и строится большинство сюжетов. Кто-то обидел, кто-то унизил, кто-то запугал и прочее. На самом деле, это не так уж и важно, но ведь я же никогда и никому об этом не говорила, значит, может сойти за признание, верно? – Облизав сухие губы, она лениво загнула средний палец и не спеша перевела глаза вдаль, где вздымались в небо светящиеся высотки. – Еще я ненавижу май. Просто потому что этот месяц самый поганый и он испортил мне жизнь. Забавно, я же родилась в мае, – хохотнула она, но тут же с досадой опустила голову и небрежно расставила руки в боки.

Что там дальше? Поцелуй?

Ладно. Надо покончить с этим.

Задрав голову, она протяжно вздохнула и пары алкоголя с цитрусом врезались в лицо Алекса. Он даже заморгал.

– Простите, – икнула она, прикрыв рот. – Не лучший момент, чтобы целовать вас, – усмехнулась она и снова икнула. – Вернемся к этому чуть позже, ладно? Я закончу дело, надо только отдохнуть немного. А, я – кокос.

Развернувшись на пятках, она снова икнула и побрела к столику.

– ЭЙ, БЕЛЛ! – окликнула ее Катя, выглянув из танцующей толпы. – ИДИ СЮДА!

Закинув в рот одинокую гренку с чесноком, Белла побрела к подруге, по пути больно стукнувшись бедром о чужой столик с пустыми стаканами.

– ТЫ ВСЕ СДЕЛАЛА?

– ТАК ТОЧНО!

– ПРЯМ ВСЕ-Е-Е? – изумилась Катя.

Белла скорчила виноватую рожицу и показала пальцами, что ей осталось совсем чуть-чуть до стопроцентного результата.

– ТАК НЕ ЧЕСТНО! ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ЗАВЕРШИТЬ ВСЕ ПОЦЕЛУЕМ.

– ТЫ ВЕДЬ ВИДИШЬ, – икнула Белла, – Я НЕ В ЛУЧШЕЙ ФОРМЕ. И ВСЕ БГДРЯ… БЛОРОГОДЯ… ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Катя вытаращила глаза и поспешно огляделась:

– ДА УЖ, МАТЬ, РАЗНЕСЛО ТЕБЯ КОНКРЕТНО! ЛАДНО, ЗАВЕРШИШЬ ЗАДАНИЕ ДО ДВЕНАДЦАТИ, ПОНЯЛА?

Белла слабо кивнула.

– ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ СЕЙЧАС?

Именинница сделала губы трубочкой и посмотрела в сторону длинного бара.

– ХОЧУ ПИТЬ! ГАЗИРОВАННУЮ ВОДУ ИЛИ ПЕПСИ! СУШНЯК УЖАСНЫЙ.

– ОТЛИЧНО! А ТЕПЕРЬ ИДИ К АЛЕКСУ И СКАЖИ, ЧТО ХОЧЕШЬ «СЕКС НА ПЛЯЖЕ».

Белла нахмурилась, расставив руки в боки:

– НО Я НЕ ХОЧУ НИКАКОГО «СЕКСА НА ПЛЯЖЕ», Я ХОЧУ ВОДУ!

– ВОТ-ВОТ, С ТАКОЙ ЖЕ НЕДОВОЛЬНОЙ ФИЗИОНОМИЕЙ СКАЖИ ЕМУ, ЧТО ХОЧЕШЬ «СЕКС НА ПЛЯЖЕ». БЕЛЛА, У ТЕБЯ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, ТВОЕ СЛОВО СЕГОДНЯ – ЗАКОН ДЛЯ КАЖДОГО!

– НО Я ХОЧУ ГАЗИРОВКУ!

Катя поджала губы и натянуто улыбнулась:

– СОЛНЫШКО, ТЫ ХОЧЕШЬ «СЕКС НА ПЛЯЖЕ». КОГДА ОН ПРИНЕСЕТ ТЕБЕ КОКТЕЙЛЬ, ТЫ СКАЖЕШЬ, ЧТО ХОТЕЛА ВОВСЕ НЕ ЭТОГО! ТЫ ПРОСИЛА СВОЮ ГАЗИРОВКУ!

Белла прищурилась, а спустя несколько секунд расползлась в хитрой улыбке.

– И НЕ ЗАБЫВАЙ, ТЫ – КОКОС! – бросила Катя ей вслед.

Протиснувшись сквозь кучку подвыпивших женщин, Белла с трудом отыскала на балконе фигуру Алекса. С минуту она даже постояла на месте, оценивая внешний вид мужчины, стоявшего спиной ко всеобщему веселью.

На нем не было привычного ему строгого костюма и наполированных до блеска туфель. Сейчас, облокотившись на стальной выступ, он был похож на обыкновенного парня, в простых темных джинсах и черном пуловере.

Его модные кеды на белой подошве вызвали у нее улыбку. Вот он потянулся в задний карман и достал свой сотовый, а Белла же как завороженная глядела на его руку с тем бесконечным рисунком, что определенно таил в себе особый смысл.

«И где же границы этого шердерва…шредерва…шредврерва… Черт… Как же там…»

– Шедевра… О, шедевра! – пробубнила Белла. Расправив плечи и тряхнув головой так, что волосы ударили по носу, она уверенно двинулась к Алексу.

На самом же деле, через каждые два-три шага она задевала то чужие столики, то незнакомых людей, а когда все-таки остановилась за его спиной, с упрямством сложила руки на груди и, покачиваясь, ждала, когда он соизволит обратить на нее внимание. И хотя прошло всего несколько секунд, ей же показалось, что она стоит вот так уже целую вечность, и потому громко и протяжно вздохнула.

Алекс повернул голову и, заметив недовольную физиономию за спиной, не спеша развернулся.

– Вы что-то хотели?

– Ну, наконец-то! – закатила она глаза. – Я – кокос. И я хочу… Хочу «Секс на пляже». Не угостите ли вы меня этим коктейлем?

Бросив мимолетный взгляд на танцплощадку, Алекс выпрямился и снова засунул руки в карманы джинсов. Он внимательно оглядел Беллу с высоты своего роста и лениво наклонил на бок голову.

– Уверен, это плохая идея.

– Неважно, мне нужен «Секс на пляже»!

– Что ж, в таком случае обратитесь к кому-нибудь другому.

Недовольно цокнув, Белла округлила глаза и снова повторила свою просьбу. Хотя, нет, теперь она уже требовала свой напиток.

– Я могу принести вам бутылку воды, или стакан сока. Алкоголя вам уже достаточно.

Неужели из-за его вредности, она должна лишиться честно заработанных плюсов?! Нет, ну где это было видано, чтобы уважающий себя мужчина отказывался выполнить просьбу женщины! Она ведь не дом просила его купить, а всего лишь коктейль…

– Я прошу вас угостить меня «Сексом на пляже», – настойчиво потребовала она, глядя на него косыми глазами. – Просто принесите, пожа-а-алуйста, этот коктейль.

Алекс усмехнулся и отрицательно покачал головой:

– Только воду или сок.

– Какой же вы бесчелове-е-ечный! Когда вас никто не просит, вы как проворный жук лезете куда не надо и проявляете ирициативу… ивициативу…инвин…

– Инициативу.

– Да, верно. А сейчас я сама прошу вас помочь мне не лишиться плюсика, а вы отказываетесь?

– Я и половины не понял из того, что вы говорите.

– Господи, я же не буду его пить, просто нужно…

– Зачем тогда? – перебил он, склонив голову на другой бок.

Белла пожала плечами и вдруг сама задумалась над этим вопросом. Она часто заморгала, хмурясь от резкого головокружения и подавшись вперед, оперлась ладонями о его грудь, в который раз за последние сорок минут осознав, что ее состояние было явно не в порядке.

Должно быть, она просто выпила лишнюю порцию текилы. Фу, какая гадость этот напиток, как она вообще могла вливать в себя эту отраву? Но, ведь все было хорошо, она веселилась и плясала, а сейчас в голове только бесконечное «бум-бум-бум» от музыки и тошнотворный привкус во рту.

Что было пять минут назад? Она танцевала или пила? Нет, она больше не станет этого делать! Текила – зло. Лживый напиток, внушающий абсолютный самоконтроль. Пока она воспевала его, этот мерзавец затуманил разум и окончательно лишил ее здравого смысла.

А он совсем близко. Отличный шанс для поцелуя.

– Белл, тебе плохо?

Кто это спросил? Оксана? Неужели ее мать приехала? Должно быть решила сделать сюрприз…

– Милая, идем со мной, вот так…

До чего же невыносимая качка. И почему вокруг так холодно?

– Зайка, это со всеми бывает, ничего страшного. Сейчас тебе станет легче. Знаю, состояние паршивое, но иначе я бы не убедилась в… Во-о-от и умничка, не переживай, твои волосы в целости и сохранности. Подожди чуть-чуть, вдруг снова… Во-о-о-от так… Белл, ты прости меня, я ведь очень тебя люблю. Но так было нужно… Ни-и-и-ичего, моя хорошая, пусть всякая бяка выходит, вот так… Так, а тут у нас водичка, давай по чуть-чуть… Умничка… Видишь, я же говорила станет легче. А теперь, Белл, дорогая, взгляни на меня. Хорошо. Ты ведь помнишь, что нельзя говорить малознакомым типам, где ты живешь, верно?

– Угу…

– Давать кому-то свой адрес крайне опасно, да?

– Конечно…

– Умничка, тогда обещай мне, что сегодня ты никому не скажешь, где живешь, хорошо?

–

Да…

– Ты ведь простишь меня за все?

– Угу…

– Славно. А теперь, пойдем умоемся.

ГЛАВА 14

Когда нос касался чего-то мягкого и воздушного, словно лопающаяся пена, повсюду распылялся аромат теплого цитруса и горького ореха. Эти приятные нотки уносили еще непроснувшееся сознание в огромный кабинет с витражными окнами; разъяренная гроза, что бушевала за стеклом, не пугала, а скорее убаюкивала, внушая умиротворение и защиту.

Откуда-то издалека послышался звон, разносясь эхом повсюду, и женская бровь невольно дернулась. Кончики тонких пальцев провели неровные линии по мягкой ткани и замерли, когда наткнулись на твердую преграду. Ладонь прикоснулась к гладкой и ровной поверхности, что, казалось, возвышалась над головой, и с трудом сжавшись в слабый кулак, несколько раз постучала костяшками.

Заслышав глухой звук, Белла попыталась почесать бедро другой рукой, но левой конечности как будто не существовало. Точнее, она была, но казалась невероятно тяжелой и какой-то ненастоящей. Уткнувшись лицом во что-то мягкое, девушка издала протяжное «ы-ы-ы», пытаясь вытащить из под себя онемевшую руку. Когда же ей все-таки удалось это сделать, конечность шлепнулась вниз, и моментально под кожей начался кровяной забег и колющие аплодисменты тысячи иголок. Белла снова протяжно завыла, и с трудом приподняла голову. Сквозь мутную, но постепенно исчезающую пелену она увидела большую подушку, в которой еще оставалась вмятина от ее лица, темную тумбочку с тремя полупустыми бутылками воды и улыбающуюся физиономию азиата, глядящего на нее сверкающими от счастья глазами.

– Доброе утро, – сказал он, улыбаясь во весь рот.

Моргнув еще пару раз, дабы «промыть окуляры», Белла выпучила заспанные глаза и закричала во весь голос. Резко подскочив с постели, ее тут же повело в сторону. Ударившись плечом о прохладную серую стену, она вновь истерично закричала, ведь тона в ее квартире были отнюдь не такими хмурыми.

– О, ГОСПОДИ!

Откуда взялась эта незнакомая тумбочка?

– Постой, погоди! Я ведь всего-то чайку принес! – воскликнул азиат, побежав следом за ней. – Я познакомиться хочу!

Но Белла уже ничего не слышала. Она мчалась вперед, сама не зная куда, пробегая мимо незнакомого темного дивана, огромного работающего телевизора и открытой двери из мутного стекла. Но как только незнакомец за спиной громко позвал ее по имени, она тут же машинально обернулась, успев удивиться его осведомленности, и ударилась бедром о что-то твердое и…двигающееся. Так и не устояв на ногах, Белла полетела на пол, хватаясь рукой за стеклянный столик на колесиках, который тут же перевернулся рядом, а прозрачная тарелка с горячими бутербродами свалилась прямо ей на голову.

И тут воцарилась мертвая тишина.

На темном паркете не спеша расползались жирные пятна от копченой колбасы, разлетевшейся в разные стороны, на взлохмаченных волосах Беллы висели капли кетчупа, а ломтик свежей помидоры как-то нехотя сполз с ее оголенного плеча.

Что?!

Только сейчас она с ужасом оглядела себя и моментально испуганное лицо окрасилось в алый цвет. На ней были лишь расстегнутые джинсы и черный бюстгальтер, запачканный кетчупом и прилипшим куском плавленого сыра. Издав короткий писк, Белла с трудом поднялась на ноги и застегнула джинсы. Прикрывая руками грудь, она с опаской взглянула на незнакомца, глядящего на все происходящее с открытым ртом.

– Ух ты… Вот это ничего себе утречко… – только и сказал он, с досадой оглядывая пол. – Ладно… Ничего страш…

– Кто ты такой? – выпалила Белла, прижимая руки к груди.

Парень перевел на нее взгляд и только собрался ответить, как она тут же выпалила:

– Где я нахожусь? Что это за место?

Он снова открыл рот, но тут его перебил Алекс, появившийся в гостиной с пакетом в руках.

– Это ты все устроила?

Белла дернулась, сильнее прижимая руки к телу. Она медленно попятилась назад, бросая взгляд то на ошеломленного азиата, то на задумчивого Алекса, стараясь держать обоих мужчин в поле своего зрения.

– Что я здесь делаю? И что это за место такое?

Алекс прищурился и аккуратно поставил пакет на пол.

– Я здесь живу.

– А я – Хо! – весело представился азиат.

– Почему я здесь?! И где… моя футболка…

– Ты была пьяна, и я привез тебя сюда, – спокойно ответил Алекс, бросив взгляд на испачканный пол. – Не сильно ушиблась?

– Но, почему я не дома… Почему я не у себя дома?!

– Ты отказалась называть свой адрес.

–…Я – что?…

Алекс склонил голову на бок и изучающе оглядел ее:

– Белла, ты вообще помнишь, что вчера было?

* * *

девять часов назад

Она сидела на прохладной стальной скамейке с опущенной головой, как какой-нибудь провинившийся первоклассник перед дверью директора, и с трудом понимала, где находилась. Рядом толпились женские задницы; некоторые в коротких платьях, другие в обтягивающих джинсах, но так или иначе все они были разными по форме, размерам и упругости. Последнее она определяла собственным плечом, когда чья-то пятая точка его ненароком задевала.

После непродолжительных объятий с общественным унитазом, ей значительно полегчало, однако сознание все равно окутывал расслабляющий туман. Все происходящее казалось слишком медленным и от того невероятно забавным. Ленивая улыбка не хотела сползать с ее лица, когда одна знакомая задница в модных серых брюках исполнила перед ее носом дрыгающийся танец в стиле Шакиры.

– Тебе полегчало, красавица?

– Да. И чувствую себя невероятно легко. – Она закрыла глаза, качаясь под какую-то собственную мелодию, и подумала, что давно ей не было так хорошо и свободно. – Я как будто парю над облаками.

Катя обняла ее голову и чмокнула в макушку:

– Танцевать пойдем?

Она бы с радостью, да все силы смылись в унитазе несколько минут назад.

– Лень, да?

– Мне просто хорошо вот так сидеть и плыть по течению… – лепетала Белла с закрытыми глазами.

– Так ты паришь над облаками, или плывешь? – засмеялась Катя.

– Не важно. Сейчас уже все не ва-а-ажно.

Спустя пару минут они вышли из дамской комнаты. Катя придерживала ее под руку и рассказывала о забавном парне на танцплощадке, с которым она зажигала несколько песен подряд. Она даже назвала его имя, такое странное и необычное, на что Белла громко расхохоталась. За их столиком никого не было, должно быть все танцевали или поехали по домам. Усадив Беллу на диванчик, Катя опустилась на корточки и взяла ее лицо в ладони:

– Милая, мне нужно выйти минут на десять, ты справишься здесь без меня?

Белла с пьяной улыбкой кивнула.

– Если вдруг кто-то предложит подвезти тебя домой – соглашайся, ладно? Сейчас уже поздно и о-о-очень трудно вызвать такси. Идет?

– Хорошо, – протянула она, взглянув на подругу наивными глазами.

– Умница. Но помни, никому нельзя говорить, где именно ты живешь, ведь это о-о-очень опасно. Ну, все, я побежала. Люблю тебя!

И Белла осталась одна. Удаляющийся силуэт Кати она потеряла из виду еще до того, как та смешалась с танцующей толпой. А спустя несколько минут к столику подошел Алекс. Сел рядом, поставил локти на колени и повернул к ней голову. В одурманенных мыслях смутно пронесся их последний разговор, который заставил ее лишь лениво улыбнуться.

Она называла себя кокосом, как же тут не посмеяться! А еще задание оставалось невыполненным.

– Все в порядке? – спросил он, изучая ее лицо.

– Все замечательно. – Улыбнувшись, Белла закрыла глаза и полной грудью вдохнула свежий воздух. Ей представился густой темный лес и огромное бескрайнее озеро, со сверкающей лунной дорожкой над водной рябью. И ведь ничего подобного в реальной жизни она никогда не видела, тем не менее в ту минуту все казалось иначе. Хмельное сознание рисовало слишком живые картины. – А там краси-и-иво, – сказала она на выдохе.

– Где именно?

– Возле какого-нибудь озера. Ну, там, где лесочек недалеко, безветренно и тихо. – Открыв глаза, Белла взглянула на Алекса и сконфуженно улыбнулась: – Считаете меня сумасшедшей?

Его губы тронула слабая улыбка.

– Если только кокосом.

Белла засмеялась, опустив голову на колени, и тут же в глазах потемнело. Она поднесла ладонь к лицу, как будто прячась от взгляда Алекса, и подавила в себе слабую тошноту, подобную той, что возникает после долгого катания на каком-нибудь аттракционе.

– Думаю, вам пора ехать домой.

– Выгоняете?

– Настойчиво советую.

Белла задержала взгляд на его губах и прочистила горло.

– Вы меня отвезете? – спросила она, поерзав на диване.

– Мне не сложно.

Теперь ее взгляд задержался на его глазах: вдумчивых и от чего-то слишком наблюдательных. И как только она заметила промелькнувшую в них тень тревоги, Алекс торопливо поднялся и огляделся по сторонам.

– Вы грустите, да? – поинтересовалась она, подперев рукой лицо.

–

Вставайте, Белла, пора домой.

Вздохнув, именинница с трудом поднялась на ноги и бросила хмельной взгляд на столик. Идя следом за Алексом через толпу дрыгающихся людей, она чувствовала себя ученицей старших классов, которая вот-вот выйдет через главные двери школы с парнем старше себя. Эти мысли ее позабавили, она даже невольно усмехнулась, представляя, как одноклассницы разинули рты при виде Алекса и как в один голос выдали протяжное: «А-а-а-а-а».

У лестницы он пропустил ее, сказав, чтобы она держалась за поручень, потом открыл перед ней входную дверь и пропустил вперед, кивком указав направление к своей машине.

Воздух на улице казался свежее, чем в баре под открытым небом, и легкая дрожь пробежала по ее телу. Алекс шел позади в метре от нее, словно держал на невидимом поводке. Обернувшись, она косо взглянула на него и тут же запнулась о невысокий бордюр. Хихикнув, Белла решительно двинулась вперед и снова с подозрением оглянулась.

– Шпион бы из вас точно не вышел! – бросила она, подавив смешок. И тут же снова запнулась, только теперь удар был куда чувствительнее.

Со стороны эти двое выглядели очень забавно: Белла вышагивала, словно пьяная топ-модель на неровном подиуме, и ее постоянно тянуто то вправо, то влево, а Алекс, засунув руки в карманы джинсов, спокойно шел позади, не выпуская подвыпившую девушку из виду.

– С чего вы взяли?

– Вы идете за мной по пятам! – укоризненно цокнула она.

– А разве мне нужно прятаться?

– Боитесь, что я убегу?

– Вряд ли, Белла, вам это удастся сейчас. – Она снова споткнулась, на что Алекс поспешил добавить: – Об этом я и говорю.

– Почему не хотите идти рядом со мной? – спросила она, резко остановившись. Но Алекс прошел мимо по-прежнему спокойной походкой, от чего Белла громко хмыкнула и поплелась следом за ним. – Я тут пытаюсь беседы беседовать, а вы только бурчите, вот так: «Бу-бу-бу. Бу-бу-бу». Вы о-о-о-очень странный.

– По крайней мере, я – не кокос, – бросил он, не оглядываясь.

– Пфффффф!

– Белла, вы всегда делаете то, что вам скажут?

– Почему вы так часто называете мое имя? И… О чем это вы там говорите? Что значит, «всегда»?

– Про Беллу, прибывшую на шаттл, вы придумали?

– При чем здесь это? – бросила она, закатив глаза.

– И поведать мне о том, что вы одинокая трусиха, ненавидящая май, тоже ваша идея?

Да он же смеялся над ней!

Опередив мужчину, Белла ухватилась за его локоть, чтобы удержаться на ногах, и остановилась напротив.

– Я живу своей головой, просто не хотела получить минусы к своей кар-р-р-рме! И сделала те три признания, потому что так же не хотела получить минусы к своей кар-р-рме! И про шаттл тоже сказала, потому не хотела получить ми…

– Я понял. И так же ничего не понял.

– Осталось сделать только одно, чтобы окончательно поставить точку. – Белла протяжно выдохнула и остановила взгляд на мужских губах. – Готовы?

– К чему?

Белла прищурилась и громко цокнула:

– Я же собираюсь поцеловать вас! Так что, пристегните ремень!

Алекс улыбнулся и отвернул голову в сторону. Несколько секунд мужчина глядел на кучку молодых парней у бара, буйно играя желваками, а потом снова взглянул на девушку перед собой и серьезно сказал:

– Белла, вам не стоит говорить мне такие вещи.

Девушка весело улыбнулась:

– Почему?

– Я ведь могу не сдержаться.

Белла понятия не имела, о чем именно он говорил, но точно знала – ей это понравилось. То, что скрывал его серьезный, но вместе с тем невероятно манящий и соблазнительный взгляд, глубокий голос, ласкающий ее слух и приятный запах с нотками цитруса – она была очарована всем. Ей хотелось прикоснуться к нему, сократить расстояние между ними, чтобы почувствовать на себе его теплые ладони, как вчера, во время танца.

Он ведь тоже этого хотел? Иначе бы не смотрел на нее так внимательно, словно поджидая, когда же она примется за финальную часть своего дурацкого задания.

Алекс хотел этого.

Но вдруг мужчина отвел взгляд в сторону и задумчиво ухмыльнулся, попятившись назад. Засунув руки в передние карманы джинсов, Алекс двинулся вперед, оставив Беллу в хмельном недоумении. Протяжно вздохнув, она побрела следом за ним, как хвостик.

В какой-то момент, Алекс сбавил шаг, пропустив Беллу вперед. Несколько раз они обменивались взглядами, но продолжали идти молча. Когда рядом оказался знак с обозначением паркинга, Белла едва не вписалась в него, в который раз споткнувшись о неровную тротуарную плитку.

– Погодите-ка! – запротестовала она, вытянув перед собой руки. – Я не сяду с вами в машину! Не-а, не сяду! Даже не уговаривайте! Вы ведь выпили, Алекс. Так нельзя. Ай-ай-ай.

– Я не пью, Белла.

Она округлила глаза:

– Что, совсем?

– Совсем.

– И… Даже по праздникам?

Алекс обошел ее, свернув в сторону крайнего ряда припаркованных машин.

– Даже по праздникам, – ответил он.

– Уау! Ничего себе… Да вы же просто… Мечта!

– Чья? – спросил он через плечо.

– Ну, современных женщин. Не пьете даже по праздникам, покупаете украшения и… Бог мой! – вырвалось у нее, когда Алекс остановился у черного «Ауди» и, дотронувшись до дверной ручки, отключил блокировку. – Новая машина! Вы меняете их, как перчатки! – комментировала она, ошарашенно разглядывая немецкий седан. – А как же… То есть… Уа-а-а-ау…

Алекс обошел автомобиль и остановился у пассажирской двери. Открыв ее, он задумчиво огляделся и спросил:

– Будете садиться?

Белла бросила ему оценивающий взгляд и прищурилась:

– Сейчас поздняя ночь, а я одна в компании загадочного мужчины, который хочет усадить меня в свой автомобиль и увезти…

– Домой, – перебил Алекс. – Белла, я отвезу вас домой.

– ВОТ! Опять! Почему вы постоянно называете мое имя? Да еще так… Мм… Белла, – с деланным придыханием протянула она. – «Белла, вы то. Белла, вы это».

– Мне просто нравится.

– «Белла, вы потанцуете со…»… Что? – Ее ресницы неустанно захлопали, а глаза глядели на качающегося Алекса.

Он опустил взгляд, держась за открытую дверцу:

– Садитесь в машину, вам уже давно пора спать.

– Какой заботливый, – хмыкнула она. – Ладно, я сяду. Только вот ответьте-ка мне на вопрос…

Алекс терпеливо взглянул на нее.

– Вы считаете меня худшей кандидатурой на… Нет, вы действительно думаете, что я просто отвратительнейшая собеседница… Постойте, не так. Мм…

– Белла, о чем вы говорите?

– Почему вы не пригласили меня на свидание? – укоризненно выпалила она, сложив руки на груди. – Детям помогли, а получить бонус не хотите?

– А бонус это вы? – усмехнулся Алекс.

– Естественно! – заявила она, глядя на него таким удивленным взглядом, как будто он не понимал простых вещей. – Хотя, погодите-погодите… Я кажется понимаю… Вы ведь хотели просто внести деньги в фонд, верно? Тогда могли бы всех девчонок скупить, раз не собирались встречаться с ними, но не-е-е-ет, – с хитрой усмешкой заявила она. Приблизившись к нему, Белла выставила перед собой указательный палец: – Нет-нет, вы сидели и отмалчивались, а когда на сцену вышла я, то тут же спохватились… Я вам нравлюсь!

На несколько секунд лицо Алекса как будто окаменело, а Белла продолжала наивно улыбаться и кивать.

– Точно. Я так и думала! Ладно, везите меня домой! – скомандовала она, взмахнув рукой. – Что-то я сегодня малость перебрала.

Запрыгнув на кожаное сиденье, Белла пристегнула ремень и совершенно не заметила, как Алекс уже сидел рядом и заводил двигатель.

– Говорите адрес, – сказал он, положив свой сотовый на панель.

– Ага, разбежалась.

Алекс вопросительно взглянул на нее:

– Белла, я хочу отвезти вас домой и мне нужен адрес.

– А разве вам недостаточно того, что я уже сижу в вашей машине, хотя практически вас не знаю!

– Белла, сколько вы выпили?

– Не так уж и много, чтобы потерять свою исключительную бдительность! Я никому не говорю свой адрес… По крайней мере людям, с которыми знакома всего-то пару недель.

По салону пронесся нервный мужской вздох, и Белла машинально обняла свои плечи.

– Извините, но я вам ничего не скажу, – тихо добавила она, глядя на свои колени. – Это может быть очень опасно.

– Тогда, как же я отвезу вас домой, если адреса знать не знаю? Ладно. Я позвоню вашей подруге. – Алекс набрал нужный номер и ждал вызов. Но вместо этого, ему ответил женский голос, сообщая, что аппарат вызываемого абонента выключен. Поджав губы, он заблокировал сотовый и внимательно посмотрел на свою притихшую пассажирку. – Белла, я действительно хочу отвезти вас домой. Вам нужно отдохнуть.

– Алекс, почему вы обращаетесь ко мне на «вы»? – спросила она, повернув к нему голову.

– Вы делаете тоже самое.

– Но ведь вы – мой заказчик. Так положено, вроде бы.

– Уже нет, ведь вы сделали свою работу.

Белла слабо улыбнулась ему и отвела взгляд:

– Значит, можно я буду…

– Можно, – перебил Алекс. – Как и я.

– Отлично.

– В таком случае, быть может, ты все-таки назовешь мне свой адрес?

– Почему у тебя такое имя? – спросила она, задумчиво взглянув на него.

– Не нравится, как и моя предыдущая машина?

Белла усмехнулась и тут же округлила глаза, отрицательно закачав головой:

– Машина – бомба! Да и имя…тоже. Я вообще-то хотела спросить, почему именно «Алекс», а не Александр, или Алексей… А при чем здесь машина?

– Меня так назвал дедушка. Его звали Роберт.

– Ух ты! Как Роберт Де Ниро!

Алекс улыбнулся.

– Он мог без конца пересматривать голливудские боевики и детективы. Думаю, меня-то и назвали в честь какого-нибудь киношного героя. Во всяком случае, родители против не были.

Белла заслушалась, откинув голову на подголовник. Она вдруг осознала, что впервые почувствовала жгучий интерес к его прошлому. И вот теперь Алекс казался все более реальным. Дедушка, фильмы, родители… Все это так типично и по-настоящему.

– Мое имя тоже дал мне дедушка, – поделилась она, глядя в темный потолок. – Он говорил, что оно просто мне подходит.

– Так и есть.

Белла взглянула на него сонными глазами и села поудобнее. Почесав нос, она прикрыла рот рукой и слабо зевнула, не замечая мужскую улыбку.

– Поехали кататься, – шепнула она, закрыв глаза.

– Ты действительно этого хочешь? – усмехнулся Алекс. – По-моему, через пять минут ты уснешь.

– Не-е-ет, мне просто удобно сидеть с закрытыми глазами. К тому же, я должна закончить дело.

– Хорошо. Как только мы подъедем к бульвару, ты скажешь, куда тебя отвезти, идет?

– Поехали, – согласно махнула она рукой, по-прежнему не открывая глаза. – Кстати, а что там про машину?

– Тебе она не понравилась, – напомнил Алекс.

– А-а-а… Та космическая… Ну, да, уж больно завернутая какая-то. Зачем же ты выставил ее на аукцион?

– Тебе ведь она не понравилась.

Белла хихикнула, и автомобиль тронулся с места, убаюкивая сонную пассажирку слабыми покачиваниями. Она слышала тихую музыку; не знала, да и особо не пыталась вспомнить исполнителя и песню, но была уверена, что мелодия прекрасна. Как и та, под которую они танцевали вчера с Алексом.

– Почему ты не любишь май? – тихо спросил он.

– О-о-ой! Слишком долго.

– А мы не скоро приедем.

Белла усмехнулась:

– Знаешь, кем я мечтала стать? Психо-о-ологом. Как же моя мать ненавидела это слово. Ее прям наизнанку выворачивало, – засмеялась она. – Я хотела работать с людьми, слушать их, помогать словом что ли… А мой подлый дядечка называл их беспомощными. В общем, как ты уже успел заметить, работаю я отнюдь не психологом. И во всем виноват тот чертов май.

– Мне пока сложно понять, о чем именно идет речь.

Протяжно выдохнув, Белла распахнула глаза и снова уставилась в потолок:

– Я заканчивала школу, сдавала экзамены и была решительно настроена противостоять своей неугомонной мамочке.

– Она не хотела, чтобы ты…

– У-у-у-у, еще как! – перебила она, с горечью усмехаясь. – Била посуду, орала, как настоящая истеричка, но я все равно упорно шла к своей цели. И книжки какие-то читала… Она бы смирилась с моим выбором, – задумчиво добавила она, опустив голову. – Но, тут, как говорится, что-то пошло не так. Пришлось просто взять, запульнуть все это на мусорную свалку и делать то, что хотела она. – Тут Белла коротко засмеялась и взглянула на сосредоточенный профиль Алекса. – Пожалуй, это как раз тот случай, когда я делала то, что мне говорили…

– Что же случилось?

Белла хмыкнула и покосилась на освещенную фонарями дорогу. Она вновь осознала, что пьяна. Ведь иначе бы молчала, как рыба. И уж точно не села бы в чужую машину. Ее исключительная бдительность дала маху, ну, и что с того?

– Белла, что случилось? – повторил Алекс, взглянув на нее.

Она лениво пожала плечами и снова откинула голову, мечтая о бутылке воды. Во рту было слишком сухо.

– Я и сама превратилась в того беспомощного «людя», – хмыкнула она. – Себе-то помочь не могла, а как же тогда с другими работать?

Автомобиль свернул вправо, оставив позади центральный бульвар.

– Что случилось, Белла?

Ей очень хотелось спать. Плавная качка убаюкивала, а мысли, подобно мозаике, то собирались в полноценный рисунок, то рассыпались на сотни частей. И вот сейчас надо бы взять эти непослушные мыслишки и собрать в единое целое, но черт возьми, как же это трудно было сделать.

– Ну же, Белл, что произошло?

– Мне нельзя говор-р-рить.

– Почему?

Согнув колени, Белла прижала их к груди и склонила голову, не падая вперед лишь благодаря пристегнутому ремню безопасности.

– Это опасно для меня, – процедила она, сонно.

– Ну, мне-то ты можешь доверять. Я умею хранить секреты.

Она улыбнулась:

– Вообще-то, я никому не говорила об этом!

– Ты можешь доверять мне, Белла.

Хмыкнув, девушка зевнула:

– Мне почему-то тоже так кажется. Ты поэтому всегда такой задумчивый, потому что хранишь много секретов?

– Именно поэтому.

– Ладно. Если так, то я расскажу тебе. – Она попыталась открыть глаза, но тяжелые веки не поддавались. – Когда моего дядю грабили, я была в его доме и пряталась. Меня никто не видел, а я… Я кое-что увидела. А потом меня обнаружили. И сказали, что убьют, если расскажу что-то полиции. И я молчала, потому что очень боялась. Со мной постоянно говорили психологи… А я ведь тоже хотела стать психологом… – Она зевнула, крепче прижав к себе ноги. – Но слишком боялась за свою жизнь и не могла думать больше ни о чем.

Автомобиль снова свернул.

– А что ты увидела?

– Когда?

– Когда пряталась. Ты сказала, что увидела «кое-что», когда пряталась.

– Ну… Мм… Татуировку за ухом у одного грабителя. Крестик, как в картах. Не люблю играть в карты, а ты?

– Тоже не люблю. Белла, ты этого до сих пор боишься? Что… Кто-то причинит тебе вред?

– Это не ва-а-ажно. Но я никому не говорю свой адрес, даже номер телефона. Хотя, Герман-чудик, узнал его от Сони… Я тогда занервничала, – она снова зевнула и поежилась, вспомнив кислые дольки лайма. – Фу… И тебе я тоже не скажу свой адрес. Ты меня не проведешь своими разговорчиками… А ты боишься чего-нибудь?

– Все чего-то боятся.

– И что же пугает тебя?

– Ты.

– Согласна, немного перебрала, но клянусь, я этого не хотела…

– Я не об этом, Белл, – с досадой тихо сказал Алекс.

Она слабо хихикнула:

– А-а-а! Значит, поэтому ты не пригласил меня на свидание, да? Потому что боишься? И все-таки ты стра-а-анный. А почему ты такой заботливый?

– Тебе кажется.

– Не-е-ет. Еще ты одинокий. Иногда я вижу это в твоих глазах. Тебя кто-то обидел?

– Нет, Белла. Обижаю только я.

– Пфф, да ты еще и врунишка. И все-таки, я думаю, что тебя кто-то обидел. Вот почему у девушек есть спасители, а у мужчин нет?

– Какие спасители?

– Ну, вот смотри, ты – мой спаситель. Я ведь вчера чуть не умерла, когда тот мужик назвал меня… какой-то фруктиной или … Неважно… Фу… А ты спас меня. Хотя, меня задевает, что ты не хочешь даже поужинать со мной просто так, ну, да ладно…

– А ты хочешь?

Белла зевнула и на пару секунд подняла одно веко. Алекс смотрел на дорогу отрешенными глазами.

– Люблю роллы, между прочим, – улыбнулась она, снова погрузившись в темноту.

– Буду иметь в виду.

– Когда-нибудь и я спасу тебя, Алекс.

– Обещаешь?

– Угу… – протянула она, утопая в сладостной тьме. – Только мне нужно немного поспать, хорошо?

– Конечно. Ты не будешь ругаться, если проснешься в моей квартире?

– Не-а… Только не рви больше мою одежду.

– Хорошо, больше не буду.

* * *

восемь часов назад

– Белла, мы приехали.

– Какой же приятный голос, – шепотом произнесла она. – Прошу тебя, Мистер Брутальная Борода, скажи еще что-нибудь.

– Мм… Просыпайся…

– Лучше, скажи что-нибудь другое, – мямлила Белла, не открывая глаза. Ей снился Алекс в белой рубашке и узких брюках, что были на нем в день фотосессии в его кабинете. Он стоял спиной к ней, смотрел на черные тучи, а Белла едва удерживала в руках тяжеленный фотоаппарат. – Повернись ко мне. Ну, пожа-а-алуйста.

В ее сне он оглянулся.

– Это ведь сон, да? – произнесла она, разглядывая его задумчивое лицо.

– Думаю, ты по-прежнему спишь. А пора бы уже проснуться.

– Нет, еще чуть-чуть…

– Обещаю, как только поднимемся, ты сразу ляжешь в постель.

– А ты покажешь мне свой рисунок?

«Алекс во сне» улыбнулся и молча принялся расстегивать рубашку.

– О, Боже, я сейчас упаду, – ахнула она, затаив дыхание.

– Белла, проснись…

– Еще чуть-чуть… Секунду…

Внезапный стук рассыпал «Алекса из сна» на сотни осколков. Белла дернулась, открыла заспанные глаза и уставилась на озадаченное лицо реального Алекса, который стоял рядом возле открытой дверцы. Он наклонился к ней и тихо спросил:

– Что тебе снилось?

Белла с грустью выдохнула и отмахнулась:

– А ведь ты почти снял рубашку. Боже, ну до чего же обидно. А мы где?

Алекс выпрямился и, скрывая улыбку, кивнул на многоэтажный сверкающий дом-свечку. – Приехали домой.

– Мм, – сонно протянула она, согласно кивая. – Да, в постель. Точно.

Он протянул ей руку и помог вылезти из машины. Придерживая ее за спину, Алекс направился к полукруглому крыльцу.

– Это подъезд? – удивилась Белла, держась за его плечо. – Ничего себе.

Они зашли в светлый широкий коридор и остановились у лифтов. Алекс нажал круглую кнопку и опустил взгляд на Беллу. Сонными глазами, она не спеша разглядывала его лицо и неряшливо прикоснулась к короткой бороде.

– Какая мягкая! – удивилась она, вытаращив глаза. – Как ты это делаешь?

– Белла, тебе определенно больше нельзя столько пить, – улыбнулся он, не сводя с нее глаз.

– Я сама не в восторге от всего этого. Катя она – марипурятор… Малипулятор… Мали…

– Манипулятор.

– Какой кошмар, правда? – хмыкнула она, закрыв глаза. – Я уже говорить не могу. А который час?

– Без пятнадцати двенадцать. Тебе давно пора спать.

Белла распахнула сонные глаза:

– У меня осталось всего пятнадцать минут.

Алекс чуть нахмурился, не отрывая от нее глаз:

– Для чего?

– Чтобы поцеловать тебя. Если бы дал мне возможность досмотреть сон, я бы все сделала там, но ведь ты меня разбудил, так что…

Растянувшись в хмельной улыбке, Белла закрыла глаза и склонила голову на мужскую грудь. Во рту было жутко сухо, перед поцелуем необходимо выпить воды. Да и жвачку не мешало бы зажевать.

Спустя несколько секунд они вышли из лифта. Алекс открыл темную входную дверь и усадил Беллу на узкую лавочку с черными деревянными ножками и стальными вставками. Девушка молча восхищалась стильной мебелью, пока Алекс снимал с нее обувь.

Так же придерживая гостью за спину, он провел ее в спальню. Кровать была большой с несколькими подушками и воздушным одеялом. В комнате пахло Алексом и Белла тут же растянулась в блаженной улыбке.

– Отныне это мой любимый запах.

– Какой? – спросил он, усадив ее на кровать. Отодвинул край одеяла, Алекс принялся взбивать подушки.

– Тво-о-ой, – протянула она, мечтательно закрыв глаза. – Такой теплый и волнующий.

– Ложись, я принесу тебе воду.

Белла устало взглянула на темную постель, оттопырила края джинсов, что врезались в кожу и с кряхтеньями расстегнула пуговицу и молнию. И тут же стало проще дышать.

– Держи. Тебе нужно в туалет? – бегло спросил Алекс, протягивая прозрачную маленькую бутылку.

Отрицательно покачав головой, Белла попыталась взять ее, но рукам

катастрофически не хватало сил. Нахмурившись, она резко выдохнула и выхватила открытую бутылку, с трудом попав горлышком в губы. Сделав несколько больших глотков, она подавилась. Пытаясь откашляться, Белла пролила воду на свою футболку, от чего ей стало вдруг очень смешно.

– Кажется, ее нужно снять, – заключила она, разглядывая себя. – Поможешь мне? У меня прям сил не-е-ет.

На мужском лице заиграли желваки.

– Да не бойся ты меня так, – отмахнулась она. Но поняв, что Алекс так и будет бездвижно стоять и сурово глядеть на нее, Белла закатила глаза и хмыкнула: – Ладно, справлюсь сама!

И когда она принялась стягивать с себя мокрую ткань, Алекс развернулся на пятках и направился к двери.

– Погоди! Я должна завершить задание! Знаю, это смешно, но…

– Белла, не говори мне этого. Пожалуйста, больше не говори. – Дверь за ним громко захлопнулась, а Белла же с досадой вздохнула.

Проиграла.

ГЛАВА 15

«Не-е-е-е-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-е-е-ет! Боже, за что?!» – кричала маленькая истеричная особа с лохматыми рыжими волосами и жуткими мешками под глазами, что жила в ее черепушке. Она появлялась там редко. Настолько редко, что последний раз Белла встречалась с ней три года назад, впервые попробовав абсент!

Голова с треском раскалывалась на части, а желудок скручивал спазм и кто знал, что же это могло значить. То ли ей хотелось есть, то ли наоборот, извергнуть из себя гадость, оставшуюся со вчерашней ночи. Даже самые тихие звуки казались жутким грохотом; она закрывала уши руками и жмурилась от яркого света, пока кто-то полностью не опустил на окнах плотные жалюзи. Шторм, что царил в ее голове и разносил в щепки лайнер «Здравомыслящая Белла» и не собирался утихать. Скорее наоборот, с каждым часом все становилось только хуже.

Азиат Хо решился заглянуть к ней ближе к полудню. Принес на деревянном подносе большую кружку с ароматной смесью из разных сортов чая (в его стране этот отвар считался волшебным спасением от похмелья), два овсяных печенья на блюдце и таблетку от головной боли. Если утром Белла успела почувствовать мучительный стыд, словно по щелчку припомнив весь свой позор прошедшей ночи, то сейчас, когда все тело и мысли находились во власти безжалостного отходняка, она решительно отказывалась проводить оценку собственного безобразного поведения. На это у нее уж точно найдется время, а пока нужно было пережить убийственное самочувствие.

– И все-таки, постарайся выпить мой отвар, – неуверенно произнес Хо, поставив поднос на тумбочку. Он искоса глядел на нее, пока собирал пустые бутылки с пола, а Белла, укутанная в одеяло, что-то мычала себе под нос.

Чуть позже она выпила остывшую жидкость, показавшуюся ей слишком горькой и приторной, а спустя полчаса ей наконец удалось заснуть, позабыв о дискомфорте в желудке и боли в голове.

Проснулась она в начале пятого вечера и только лишь потому что испытывала жуткий голод. В комнате было темно. Поднявшись с постели, она поковыляла к окну и, немного приподняв жалюзи пальцами, увидела серые низкие облака над помрачневшим городом и мелкие капли, рассыпавшиеся по стеклу. И тут вдруг она с ужасом подумала о Каспере. Бедняжка уже вторую ночь подряд проводил в гордом одиночестве и наверняка испытывал такой же сильный голод, как и его провинившаяся хозяйка. Только вот он просыпался в знакомых стенах, а она то в номере отеля, то в квартире Алекса.

Алекс.

Стоило только подумать о нем, как внутри все рушилось, точно городская высотка, обложенная со всех сторон взрывчаткой. Сколько же ерунды она вчера наговорила ему! Даже предлагала раздеть себя…

– Господи!

А как же, должно быть, она смешно выглядела, предпринимая глупые попытки поцеловать его.

Поцеловать Алекса!

Безнадежно опустив голову, Белла завела руки за спину и сцепила пальцы. Почему она была таким ведомым человеком? Уже в который раз выполняя «хотелки» других людей, она вляпывалась в не бог весть что. И тут же в голове взорвалась хлопушка…

«Татуировка за ухом у одного грабителя. Крестик, как в картах.»

Она рассказала.

Лихорадочно роясь в памяти, Белла побрела обратно к кровати и села на самый край. Ноги задрожали, ногти впивались в кожу на ладонях, а сердце готово было вот-вот вырваться из горла.

Как она могла так облажаться? Семь лет держала язык за зубами, а тут вдруг поведала первому встречному? Хорошо, Алекса нельзя было считать первым встречным, просто она ведь знать не знала его, уж слишком скрытный и странный…

Но рассказать ему?

Зачем?

– Что я наделала, – прошептала она, уставившись на темный плинтус. – Растрепала… Боже…

Закрыв глаза, Белла затаила дыхание, пытаясь убедить себя, что по-прежнему спит. Уж лучше бы это все оказалось страшным кошмаром.

– Ты поднялась. Как себя чувствуешь?

Голос низкий, глубокий, убаюкивающий. Она медленно открыла глаза и осторожно взглянула на Алекса в дверях. Даже в просторной комнате он выглядел слишком высоким и мощным. Белла неловко глядела на него снизу вверх и чувствовала себя совсем крохотной; стены как будто сжимались, потолок давил, а Алекс при этом только увеличивался.

– Как ты? – снова повторил он, закрыв за собой дверь.

Белла сглотнула, уставившись на его правую руку, покрытой замысловатой татуировкой от запястья до…

Непроходимый лабиринт. Бесконечный. Завораживающий.

Впервые Алекс был в футболке. На левой руке изображены два нешироких браслета, словно нарисованы маркером; взгляд Беллы невольно поднялся выше и зацепился за сетку широких вен, сконцентрированных на изгибе руки.

Сексуально.

Стыд кольнул в затылок, заставив отвести взгляд. Сначала она молола языком не думая о последствиях, а теперь как идиотка таращилась на его руки.

– Белла, поговори со мной.

Алекс медленно двинулся к ней; казалось, что шаги его босых ног по темному паркету, словно нежный шорох разлетался по комнате.

Он остановился напротив и медленно присел на корточки, а Белла сильнее склонила голову, не решаясь взглянуть на него. Точно ингредиенты для безвкусного коктейля страх, стыд и неловкость смешались в серо-буро-малиновую субстанцию, что разливалась по ее венам. Перед глазами так и проносились бесконечные кадры вчерашней ночи, безобразное поведение и глупости, что Катя заставляла говорить ее. Бессовестная подружка еще получит свое, пусть не сомневается!

Рука Алекса осторожно коснулась ее острого подбородка, и мысли Беллы тут же превратились в пыль, оставив после себя короткий свист. Происходящее казалось выдумкой; аккуратное прикосновение мужских пальцев заставило сердце колотиться в груди так сильно, что глухой бесконечный стук эхом отдавался в ушах. Так ведь и оглохнуть можно! Белла напряглась, превратилась в тугую проволоку, не понимая, как вести себя. Еще несколько секунд назад она стыдилась своего поведения, боялась последствий, которые могли возникнуть из-за ее болтливости, а теперь к этому добавились приятная тревожность, волнение и нечто невероятное, чему не было объяснения. Но оно захватывало дух. Как будто внутри прыгал маленький зайчик, радуясь бесконечному морковному полю.

– Взгляни на меня.

В груди завибрировало. Белла медленно подняла глаза на Алекса и, задержав взгляд на его чуть приоткрытых губах, с трудом сглотнула.

– Мне очень стыдно… – Из горла вырвался нервный писк, заставив щеки загореться пламенем. – Я не хотела, чтобы все так вышло.

– Я знаю.

– Нет. Не знаешь. Я вчера сделала то, что не должна была делать. Никогда. И… Боже, зачем ты вообще остался со мной… Зачем повез меня… Я столько всего наговорила… Этого нельзя было делать…

Закрыв лицо руками, Белла покачала головой и заерзала.

– Мне понравилось.

Сдвинув в сторону указательный палец, она уставилась на него исподлобья.

В его глазах играли смешинки, а уголки губ заметно поддергивались.

– Конечно, я сожалею, что сегодня тебе было очень плохо, но… Мне понравилось, – добавил он, склонив на бок голову. Его глаза сфокусировались на ее руках, закрывающих лицо, и как только Белла почувствовала слабую надежду на успокоение, Алекс осторожно обхватил ее кисти и потянул вниз.

Он что-то сказал; Белла не поняла. Она не могла вдохнуть и выдохнуть; не было сил оторвать взгляд от его глаз, они словно магнитом притягивали ее взор. Между ними происходило что-то опасное и любопытное, воздух уплотнялся, а все вокруг помимо мужского лица, утопало во мраке.

Что это? Игра света? Или ее воображения?

– Успокойся, – прошептал он, держа пальцы на ее пульсе.

Но женское сердце уже разносило грудную клетку. Даже в пятках покалывало.

– Белла, тише…

Нервная улыбка коснулась ее лица. Как она могла успокоиться, когда он так внимательно смотрел на нее? Когда был к ней так близко, что можно было заметить золотистые кончики его пушистых ресниц и чувствовать свежий запах мяты и цитруса, словно только-только он вышел из душа? Серый свет, что с трудом проникал сквозь жалюзи, оставлял слабые тени на его сосредоточенном лице, широких плечах и руках, что по-прежнему прикасались к ее запястьям. Тонкая ткань темной футболки с треугольным вырезом скрывала крепкое тело и бесконечные черные узоры.

Ей хотелось прикоснуться к нему. Снять с него одежду и пройти самый завораживающий и опасный лабиринт.

– Наверное, я еще пьяна, – шепнула она, закрыв глаза. Лицо вновь охватил жар, а кожу, где касались пальцы Алекса, приятно обжигало. – Я должна сказать тебе «спасибо»… Да…

– Не надо.

Почему его тревожный шепот так ласкал ее слух? От чего включал вибрацию в груди и кипятил кровь в венах? Звуки были приятными, но в той же мере пугающими. С глухим кряхтеньем, Белла прочистила горло и позволила себе вновь взглянуть на Алекса.

Он смотрел на нее; его мягкий взгляд нежно прикасался к ее теплым щекам, осторожно тронул губы и с едва уловимой тенью сожаления метнулся в сторону. Желваки на скулах несколько раз шевельнулись.

Злился ли он? Грустил? Сожалел о чем-то?

Вчера он сделал тоже самое на улице, когда она сказала ему о поцелуе. Еще несколько минут назад, лежа в постели, она была уверена, что появившееся тогда желание коснуться его губ, появилось лишь от алкоголя, уж слишком расслабившего ее сознание. Но сейчас, сила этого желания казалась разрушительной. Словно весь мир мог перевернуться, если она не сделает то, чего так страстно хочет.

– Спасибо, Алекс, – прошептала Белла, заставив его взгляд вернуться к ней. – За то, что позаботился обо мне вчера и… – она запнулась, заметив, как внимательно он следил за ее губами.

Зачем он это делал? Зачем так чувственно смотрел на них, словно готов вот-вот исполнить то, чего ей так хотелось.

Нужно говорить.

Просто говорить.

– Ты мог бы посадить меня в такси, а сам уехать домой.

– Я бы этого не сделал.

Ее сердце подпрыгнуло. Промелькнула мысль, что все происходящее – выдумка какого-то злого существа, хохочущего из-за угла. Белла отказывалась верить, что такой мужчина как Алекс заинтересован в ней, как в женщине, но в то же время ее девичье сердце трепетало от мысли, что это возможно.

Да. Нет. Да. Нет. Возможно ведь, правда?

– Почему? – вдруг вырвалось у нее. – Да и как ты вообще оказался там вчера? Не могу припомнить этот момент… Так смутно все…

Алекс опустил взгляд на ее запястье и чуть надавил свой палец. Она ощущала бешеный ритм собственного пульса, со стыдом понимая, что этот разбушевавшийся предатель выдает ее чувства с потрохами.

– Белла, пожалуйста, успокойся. Что тебя так тревожит?

Твои губы.

Твоя татуировка.

Твое тело.

Ты.

– Я абсолютно спокойна, – замешкалась она, прочистив горло.

Его губы тронула слабая улыбка:

– Как удав, да?

«Боже-е-е-е-е-е-е-е-е, хватит, пожалуйста!» – в истерике кричало ее сознание.

Да будь на ее месте любая другая девушка, определенно чувствовала бы себя не в своей тарелке. Рядом с ним.

«Хотя, погодите-погодите… Я кажется понимаю… Я вам нравлюсь!»

– Господи-и-и…

– Что такое?

– Алекс, пожалуйста, забудь все, что я вчера говорила, ладно? Не понимаю, как так вышло и почему вдруг у меня язык развязался. То есть, нет, я знаю, почему, это все текила, которую я никогда не пробовала… Просто, забудь, хорошо?

Алекс осторожно убрал свои руки и уперся о края кровати, забаррикадировав Беллу с двух сторон. Он внимательно глядел на нее, склонив на бок голову, и широкая венка на его шее тут же приковала взгляд девушки.

Быть в его плену – приятное испытание. Белла осторожно взглянула на его руки, замершие у ее бедер, и невольно представила их на себе. Какими бы ни были прикосновения – грубыми, нежными, быстрыми, или неспешными, она бы сгорела под ними, как клочок бумаги в руках умелого фокусника.

– Ты хочешь, чтобы я забыл что-то определенное, или все?

Белла затаила дыхание, ежесекундно утопая в темных глазах. В животе приятно кольнуло; вопрос Алекса эхом отдавался в ушах.

– …Все.

– Как-то неуверенно.

Белла прочистила горло:

– Все.

На его лице отразилось сожаление.

– Есть возможность оставить что-то на память? – спросил он, сдерживая улыбку. – Например, то как ты расстроилась, что я не дал тебе досмотреть сон, в котором снимаю рубашку, или то, как ты недоумевала, почему я не пригласил тебя на свидание. Мм? Хотя, есть еще несколько вариантов, но я, пожалуй, остановлюсь именно на этих.

За дверью спальни раздался громкий звонок, но Алекс даже не моргнул. Он неотрывно глядел на Беллу, как будто решал, что еще можно сказать, чем развеять тишину, а спустя несколько секунд чуть поддался вперед, буквально погружаясь в ее глаза, и тихо спросил:

– Поужинаешь со мной?

– Да, – шепотом ответила Белла, не задумываясь. Даже сама не поняла, как так вышло.

За дверью послышались шорохи, и с каждой секундой они становились все громче.

– Во вторник в семь.

– Хорошо, – прошептала она, не в силах разорвать магический визуальный контакт с Алексом. Это было равносильно жуткому преступлению.

Белла не дышала; зайчик внутри подавился морковкой и пытался откашляться.

Его лицо было так близко, что она чувствовала горячее дыхание, обжигающее губы. Но более всего, сводил с ума его гипнотизирующий взгляд. Все вокруг становилось слишком безразличным.

Кроме него.

Но когда дверь спальни резко открылась, впуская улыбающегося Хо, все вернулось на свои места, точно загорелся свет в зале кинотеатра.

– Вы чего в потемках сидите? – хмыкнул парень, хлопнув по выключателю. – Твоя подруга приехала! Кстати, она чертовски круто танцует!

ГЛАВА 16

Ночью бушевала гроза. Яркие вспышки молнии рассекали черное небо и бросали пугающие тени на верхушки небоскребов, придавая им мрачный и устрашающий вид. Там вдалеке, за двумя центральными мостами и освещенными дорожными ветвями, эти узкие высотки казались изголодавшимися динозаврами, чьи крепкие кости превратились в камень. Алекс долго стоял у окна в гостиной, слыша легкое сопение спящего Хо, затем не спеша переместился в спальню, останавливая по пути тревожный взгляд там, где ступала Белла. Казалось, что она по-прежнему находилась в его квартире; тихонько спала, а быть может приводила себя в порядок в ванной комнате. Как перед самым уходом. Катя отказалась выпить по чашечке чая, который любезно предложил ей Хо, и ждала подругу в прихожей, то и дело бросая на Алекса боязливый взгляд провинившегося щенка. Всякий раз, когда он ловил на себе ее смущенные глаза, на ум приходило лишь одно слово – кокос.

Катя-кокос.

Он усмехнулся. Провел рукой по короткостриженому виску, лениво почесал скулу и не от того что в этом была особая надобность. Слишком много мыслей вертелось в его голове; стоило ухватиться за одну, как в ту же секунду другая нагло отталкивала ее и переключала все внимание на себя.

Не стоило приезжать в бар. Можно ли винить во всем случившемся собственного друга?

Этот весельчак прилетел в обед и по его же словам нуждался в немедленном отдыхе, поскольку за последние пару месяцев ему не удавалось даже в видео-игры порезаться. А без них-то он жить не мог! Алекс весь день думал о приглашении на вечеринку в честь Беллы, но ни одно «да, тебе нужно сходить» не находило себе веской причины. Плюнув на бессмысленный поиск, он повез Хо в спортивный клуб, где помимо тренажерных и танцевальных залов имелось несколько бассейнов, массажные кабинеты и сауны.

– Алекс, говоря об отдыхе, я имел в виду пару кружек пива и отличную музыку. – Весело улыбнувшись, Хо набросил на плечи белое полотенце с символикой клуба и оглядел просторное помещение, где располагались бассейны с разными температурными режимами. – Здесь внутри есть бар и танцы? Можем пойти туда прямо в полотенцах! Мне все равно в чем отжигать.

В спортивном клубе ничего подобного не было, но Алекс, кажется, знал одно такое местечко. Дурацкое название крутилось в его голове с вечера пятницы.

– Слышал об одном баре, – с деланным безразличием сказал он, пытаясь заставить себя заткнуться. Но черт возьми, уж слишком заманчива была возможность снова увидеть ее. И услышав название, показавшееся забавным, Хо предвкушал субботний вечер точно девушка первое свидание.

Алекс присел на кровать. Здесь же сидела Белла несколько часов назад, и ее пульс под бархатной кожей барабанил во всю. Ей было совестно за субботнюю ночь, но Алекс не видел ничего предосудительного в ее поведении. Конечно, он не был в восторге, что она с такой легкостью позволяла другим манипулировать собой; слава богу, что намерения ее сумасшедшей подруги носили сугубо благие намерения.

Благие намерения?! Что за…

Его секретарша накачала текилой наивную подругу и говорила ей странную муть про кокосы, шаттлы и не бог весть что еще! С какой целью она это делала? Неужели хотела, чтобы на месте Алекса оказался тот шибко наблюдательный Герман, который как коршун следил за каждым его шагом на аукционе в пятницу? Особенно после того, как Алекс, фигурально выражаясь, вырвал Беллу из его рук. В баре он неожиданно куда-то исчез и Кате ничего не оставалось, кроме как попросить о помощи Алекса. Вынужденная мера, да и только.

Неужели этот Герман нравился Белле? Был симпатичен? Ведь она же пригласила его на свой день рождения, а такие праздники отмечают в кругу самых близких, не так ли?

Нет… В ином случае, она бы послала Алекса на все четыре стороны, даже несмотря на свое хреновое состояние. Стала бы дожидаться помощи от конкретного и по-настоящему интересующего ее человека.

Наверняка Герман знал ее адрес… Эта мысль заставила челюсти сжаться.

Алекс старательно воспроизводил в памяти субботнюю ночь. Как увидел танцующую в толпе Беллу, как ее расслабленное лицо в миг напряглось, стоило ей встретиться с ним взглядом. Катя насильно тащила ее за собой, заставляя поздороваться с ним, а чуть позже, когда именинница устало сидела на диванчике, попросила помочь…

– Мм, Алекс, тут такое дело… – рассеяно начала она, поглядывая на Беллу озадаченными глазами. – Мне безумно неудобно… Мм, даже не знаю… Нет, забудьте, я что-нибудь придумаю.

– В чем дело?

Резко выдохнув, Катя несколько раз похлопала длинными ресницами и сконфуженно улыбнулась:

– Никак не могу вызвать такси, представляете… Суббота ведь! – нервно хмыкнула она. – А Белла тут… Перебрала немного. Ей вон очень плохо, домой нужно…

– Ваших рук дело?

– Что? – округлила она глаза. – Да ну вас! Она просто впервые текилу попробовала, откуда ж мне было знать, что ее так зацепит!

Уже потому как Катя часто моргала Алекс понял, что она лжет. Да и слишком яркая жестикуляция выдавала с потрохами.

– И Герман этот куда-то запропастился! – рявкнула девушка, делано оглядев зал. – Он-то бы проводил ее.

– Я могу отвезти вас с Беллой домой. Вам нужно проследить, чтобы с ней все было хорошо.

Зачем он это сказал? Уж слишком мягко и заботливо прозвучало последнее слово. Так и притягивало к себе внимание, словно порхало в воздухе розовой дымкой.

– Ой, правда? Мм… Здорово-то как… – В спешке пробегая по лицам в толпе, Катя вдруг вскинула брови, поднесла ладонь ко лбу и прикрыла глаза, как будто вот-вот готова свалиться в обморок. – Ох, как представлю, что нужно ехать, сразу тошно становится. Меня жуть как укачивает в автомобилях. Я бы пешком прошлась, да боюсь, что Белла не дойдет. Ее вон как штормит!

Алекс оглянулся. Именинница сидела на диване, обхватив руками голову, и должно быть, она действительно чувствовала себя ужасно, ведь ее кренило то влево, то вправо, но она упорно старалась держать туловище прямо.

– Понимаю, что не имею права просить вас о таком, но…

– Какой адрес?

– О, господи, голова пошла кругом… Мне срочно нужно выйти… – Девушка стала махать руками, дабы остудить раскрасневшееся лицо. Сделав пару шагов назад, она бросила на Алекса усталый взгляд и небрежно провела рукой по растрепавшимся волосам. – Она скажет вам, куда ехать… Извините, нужно выйти иначе будет бяка.

То ли ей действительно стало резко плохо, то ли она просто хорошая актриса, но в любом случае Алекс решил, что это не имело на тот момент особого значения. Глядя на нее и Беллу, вторая выглядела куда ужаснее. В плане самочувствия, разумеется.

«Шпион бы из вас точно не вышел!»

Его губы дрогнули. Ее звонкий голосок казался приятным шумом ручейка, ласкающим слух, но смысл слов – звоном разбитой стеклянной бутылки. Она даже представить себе не могла, как сильно заблуждалась на его счет.

«…а когда на сцену вышла я, то тут же спохватились! Я вам нравлюсь!»

Тихо выдохнув, Алекс закрыл глаза и провел рукой по бороде.

«Какая мягкая! Как ты это делаешь?»

Он резко поднялся с кровати, тряхнул головой и прислонился спиной к стене. Все, к чему не прикоснись, куда не посмотри будет напоминать о ней. Семь лет назад эта девушка с сапфировыми глазами словно заклеймила его, навсегда оставив след своего существования в его сердце. Она была прекрасна, неповторима, совершенна… Прикосновение к ее мягкой коже обжигало пальцы и плавило разум. Ему казалось, что на его плечах, свесив ноги, сидели два крошечных существа. Тот, что в огненно-красном наряде с рогами и трезубцем в когтистых лапах, лепетал соблазнительные речи: воспользоваться девичьей наивностью и позволить себе провести ладонью по шелковым волосам, прижать к себе и узнать, каковы на вкус ее нежные губы. Другой же, в белоснежном одеянии и сверкающим нимбом над головой, без умолку твердил поучительным тоном, что нужно держаться от нее как можно дальше, ведь она слишком много знала. Информация, что хранилась в ее голове в любой момент могла всплыть на поверхность, набросить на ноги Алекса тяжеленые оковы и потащить обратно за собой на самое дно. А вместе с ним и Витю.

«Она ведь в твоих руках, совсем рядом. Чувствуешь, как бьется пульс? Ты ее волнуешь. Она доверяет тебе, иначе бы не осталась в твоем доме. В твоей постели. Давай же, сделай еще один шаг…»

«Если тебе рассказала, то и любому другому может! Очнись! Эта девушка погубит тебя! Рано или поздно, это случится!»

«И долго ты сможешь противостоять своим чувствам и желаниям? Разве ты не мечтал о ней? Не хотел узнать, каково быть счастливым? Возможно, она по-настоящему полюбит тебя и ты, наконец, обретешь спокойствие.»

«Ты испоганил ей жизнь, разрушил планы и мечты, думаешь, после этого она откроет для тебя свое сердце? Наивно полагаешь, что нужен ей таким? С безобразным и грязным прошлым? Хочешь и ее замарать? Уйди, как сделал это семь лет назад, и больше никогда не возвращайся!»

«Не будь дураком, она слишком запугана, чтобы делиться опасной для своей жизни информацией! Да и вообще, она уже давным-давно позабыла о той ночке.»

«Глупец! Она рассказала обо всем вчера! Вчера! С таким же успехом может сделать это и завтра, и послезавтра!»

«Ты ведь знаешь, что она доверяет тебе.»

«Когда-нибудь также наберется вместе со своей подружкой и поведает всему свету о том, что видела!»

«Брось, ты приехал сюда ради нее и вот твой сундук с сокровищами! Хватай его! Ты имеешь право быть счастливым, а таким ты станешь только рядом с ней!»

«Очнись же ты наконец! Убирайся отсюда, пока не стало еще хуже! Не губи себя и ее! Все эти годы она боялась, как ты того и хотел. Из-за тебя ее мечтам не суждено было сбыться! А теперь ты надеешься, что после всего она примет тебя? Поймет? Полюбит? Еще один шаг к ней навстречу и возможно назад дороги не будет… Одумайся, Алекс!»

Скатившись по стене, он сел на корточки и обхватил голову руками, словно случилось нечто непоправимое.

Пока те двое пытались перекричать друг друга, Алекс пригласил на ужин ее – само совершенство.

* * *

Первое, на что обратил внимание Хо, встретившись с Алексом на кухне ранним утром понедельника, его хмурый, как туча вид.

– Кто-то не выспался, гляжу. Гром мешал? Или, быть может, нечто другое? – с доброй издевкой поинтересовался он. Забрал горячую кружку из кофеварки и сел за широкий стол, рассчитанный на двенадцать персон. – Да, определенно оно самое.

Алекс потер лицо, дабы растормошить сонное сознание и тряхнул головой, включив кнопку на широкой кофеварке. Кухню тут же наполнил громкий звук – так измельчались зерна.

– Надеюсь, ты это сделал, – сказал Хо, взяв пульт от телевизора. Нажал кнопку и через три секунды плазма включилась.

Алекс сел рядом, также уставившись в экран.

– Ты о чем?

Хо переключил на утреннее шоу с новостями, погодой и глупыми гороскопами.

– О том самом.

Сделав глоток крепкого кофе, Алекс провел ладонью по бороде.

– А-а.

Переключив на канал с голливудскими фильмами, Хо довольно улыбнулся, увидев в экране молодое лицо Мела Гибсона в фильме «Смертельное оружие».

– Ну так, сделал или нет?

Алекс терпеливо выдохнул:

– Ты и дня здесь не провел, а уже кажешься занозой в заднице.

– Не-а, заноза это ты. Причем колоссальных размеров. И я это любя говорю.

– Аналогично.

Минут пять оба молча пили кофе и смотрели фильм. Но, когда началась реклама, Хо повернулся к другу и неожиданного громко воскликнул:

– Да черт возьми, сделал ты это или нет?! Только не говори, что ты всю ночь локти кусал из-за своей нерешительности, и от того не выспался.

– Сделал – что? – рявкнул Алекс.

– Да хоть что-нибудь! Комплимент, угостил шоколадкой или просто-напросто – поцеловал! – Тут же карие глаза вытаращились, а рот приоткрылся в изумлении. – Неужто я помешал, когда зашел к вам?

– Иди к черту.

Алекс поднялся, дабы убежать от бессмысленной болтовни, но Хо последовал за ним, словно хвост.

– Вы ведь в таких потемках сидели… Романтика, интим, все дела. Своим появлением я нагло нарушил атмосферу уединенности. Черт, Алекс, прости. Не знаю, что еще сказать…

– Можно просто замолчать и не напрягать меня с самого утра, – прорычал он, направляясь в ванную комнату.

– Это ведь она, да? Та девушка с синими глазами, о которой ты говорил мне несколько лет назад. Это Белла, верно? Иначе бы, с чего тебе так заботиться о ней! Не припомню, чтобы ты хоть с какой-нибудь девчонкой выглядел таким неуверенным.

Взявшись за дверную ручку, Алекс остановился. Закрыв глаза, он едва заметно кивнул и вошел в комнату. Наверное, уже наступил тот момент, когда стало слишком поздно принимать какие-то меры или отступать назад.

Белла была повсюду; ее имя произносил человек, который задолго до знакомства с ней по неведомым Алексу признакам понял, что она существует на этой планете. Никогда не слыша о ней, Хо догадался, что где-то глубоко в себе Алекс прячет нечто прекрасное, то, что не дает ему покоя и заставляет думать о себе даже в самое неподходящее для этого время.

Алекс помнил, как стоя в импровизированном кругу со стаканом газированной воды в руках, он благодарил каждого, кто работал вместе с ним; на тот момент шел седьмой месяц успешной деятельности молодой компании, а заказчиков становилось все больше и больше, и он считал нужным сказать «спасибо» каждому. Закончив долгую речь, вызвавшую трогательные улыбки и даже слезы двух взрослых женщин из бухгалтерии, Алекс поднял стакан и подумал о ней. Все улыбались и благодарили его за теплые слова, за прекрасную возможность работать в его компании, а он только машинально отвечал им коротким и молчаливым кивком, ведь в голове витали совершенно другие мысли. В его памяти девушка с белоснежными волосами и глазами цвета глубокой синевы, выглядела напуганной; Алекс все пытался представить ее улыбку, но эти вымученные попытки оказались безуспешны, ведь на тот момент он понятия не имел, как она выглядит. Все, что помнил в ней – страх, ужас и отчаяние. Мысленно, он просил у нее прощения миллион раз.

– Правда, Алекс?

Тогда он с непониманием взглянул на Хо и молодого архитектора Олега, что теперь возглавлял целый отдел по проектированию в столице, и инстинктивно кивнул, решив, что так будет лучше, чем уточнять, о чем они конкретно говорили. И таких ситуаций было не мало. Возможно, именно они натолкнули Хо на мысль о некоей девушке, покорившей сердце Алекса. Как и то, что за эти годы у него не было ни одного серьезного романа.

После нескольких минут общения с девушкой, Алексу становилось попросту скучно, и эту унылую тягомотину можно было исправить двумя способами: либо перенести «разговоры» в спальню, либо сослаться на непредвиденную встречу с каким-нибудь серьезным клиентом и потеряться на веки вечные. Он никогда не брал номера телефонов и ничего не обещал. Некоторые девушки явно желали большего даже после недельного знакомства с ним, но Алекс воспринимал их намеки на долгую и счастливую жизнь вместе, как сбой в системе женского организма, который вполне можно было исправить с помощью элементарной перезагрузки. А она заключалась в честности, которую редко кто из них мог принять и осилить. Четверо влепили ему горячую пощечину за чрезмерную открытость и спокойный тон, которым он объяснял свои намерения. Никакого будущего, чувств и привязанности. Все, что их может связывать – постель, сотрудничество и общие знакомые. Одна даже расплакалась, но эти слезы были настолько неискренними и выдавленными из пальца, что Алекс молча вышел из пафосного ресторана, куда высокая блондинка с привлекательной родинкой между грудями пригласила его на ужин, чтобы отметить целых две недели их «крепких отношений», и отправился в тренажерный зал, по пути обдумывая новейшую технологию немецких производителей автоматической блокировки дверей без использования всеми привычного ключа, которую его компания планировала приобрести.

Рядом с ними он мог думать о чем угодно, но с Беллой – забывал обо всем. Да, они были красивы и по-своему привлекательны, но Белла…

Само совершенство.

Он не понимал, что в нем находили женщины. Хо считал, что все дело в бороде, делающей из него опасного и брутального типа, на которого толпами бросались красавицы, жаждущие каких-то невероятных приключений. Как-то раз он попытался обзавестись растительностью на своем смуглом и гладком лице, но кроме тонких усиков ничего больше не взошло. А поскольку те превращали его в пятнадцатилетнего подростка, с этой глупой идеей азиат распрощался.

По пути в офис Хо рассказывал об Алле, которая теперь уже на целый месяц была переведена в столицу, чему явно огорчилась.

– Она ведь с тобой всегда была. Везде! Повсюду! – Хо переключил радиостанцию. – Сейчас у нее есть работа, но боюсь что разделается она со всем за неделю. Как обычно, эта женщина слишком ответственна. Заметно расстроилась, что не вернется сюда. Съездила бы куда-нибудь отдохнуть, лето же на носу! Я бы с удовольствием поплясал на какой-нибудь пенной вечеринке на пляже. Танцы в бикини, чем не красота, а? Бог мой, у вас тут как будто осень. Одни дожди. Солнце появляется хоть иногда? – Хмыкнув, он бросил мимолетный взгляд на друга и спустя пару секунд тихо спросил: – Не хочешь все же поговорить?

– Все же? – вскинул брови Алекс.

– Я ведь вижу, что тебе не терпится потрепать языком, да ты все не знаешь с чего начать. Давай помогу, – воодушевленно затараторил Хо. Прочистив горло, он вскинул подбородок и голосом рассказчика детских сказок начал импровизировать:– Наша история любви берет начало в далеком каком-то там году. Увидев ее, мое сердце перестало биться…

Остановившись перед красным сигналом светофора, Алекс хмуро взглянул на друга. От чего вдруг Хо стал таким вездесущим? Никогда раньше он не позволял себе столько вопросов относительно личной жизни Алекса, а теперь вдруг плотину прорвало!

– Ну, так? Помогай же!

– Будешь продолжать в том же духе – высажу тебя на перекрестке. Довольно говорить об этом, – отрезал Алекс резким тоном.

На лице Хо появилась грустная улыбка. Несколько секунд он молча смотрел на Алекса, сжимающего челюсти, а затем едва заметно кивнул, словно понял и, наконец, смирился, что даже в шутку его друг не станет делиться с ним личным. Развернулся к окну и задумчиво глядел на серый дождливый город, а когда автомобиль тронулся с места, достал сотовый и понуро опустил голову, пялясь в экран мобильника.

– Извини, Хо, – сказал Алекс спустя пару минут молчания. Чувство вины перед другом отдавало горечью. – Я не особый любитель говорить об этом.

– Да знаю я, – кивнул он. – Просто думал, что поделившись с кем-то, тебе станет проще что ли.

– А я и не догадывался, что ты такой…

– Какой? – вяло усмехнулся Хо, взглянув на него. – Любитель пооткровенничать?

– Что-то типа того.

– Просто иногда полезно поговорить, – пожал он плечами.

– А что значит, станет проще?

С трудом засунув сотовый в карман светлых джинсов, Хо поправил ворот свободной рубашки в крупную черно-белую клетку и откинул голову на подголовник.

– Будь ты немного открыт с людьми, тебе было бы намного проще жить. Я не говорю, что нужно рассказывать первому встречному о своих переживаниях и чувствах, которых ты не лишен, несмотря на всеобщее мнение. Но ведь под боком всегда есть один такой милый и чертовски смышленый парнишка, который с радостью получит информацию о проблеме и незамедлительно выдаст способ ее решения. Уж слишком много в твоей черепушке хранится лишнего, что бесстыдно занимает место для чего-то более полезного и нужного. Ты так не считаешь?

Алекс остановил машину у въезда на парковку. Повернув голову к другу, он делано нахмурился:

– Все думают, что я…

– Бесчувственный? Ага.

– С чего вдруг?

Хо снова пожал плечами и надул щеки. Дунув в сторону окна, он повернулся к Алексу и поставил локоть на широкий кожаный подлокотник, подперев рукой подбородок.

– Знаю, что это далеко не так. Ну, ладно, быть может до вчерашнего дня я еще и сомневался в этом, но всего лишь чуть-чуть. – Его смех заставил Алекса улыбнуться. – Сколько раз ты просил меня бегать в спальню, чтобы узнать о ее самочувствии? Пятнадцать, – кивнул он. – Слава богу, что большую часть моих посещений она спала, как сурок, а то подумала бы черт знает что. А еще, вспомни, сколько раз ты спросил, Хо, ты все понял, когда уезжал в магазин на полчаса?

– И даже за это короткое время она успела вывалить на себя бутерброды и свалиться, чудом не сломав себе какую-нибудь конечность, – с упреком подметил Алекс.

– Я же не знал, что она так резко подпрыгнет с кровати! Носилась по спальне, как ужаленная… Так вот, ты спросил меня об этом девять раз. Я только и слышал, что Хо, ты все понял? Хо, ты все понял?

– А ты так ничего и не понял, я же сказал, как проснется – звони. Что случится – звони.

– Я тебе объяснял уже, что просто-напросто не успел этого сделать! – объяснил Хо, махнув рукой в воздухе. Резко выдохнув, он скривил губы, как если бы с трудом держал в себе какой-то секрет, так и норовивший выскользнуть наружу. Быстро пробежав глазами по глянцевой панели, Хо бросил на Алекса короткий, но заметно взволнованный взгляд, и небрежно сказал: – Пошли уже отсюда… Голова трещит, как дрова в костре. Не хочешь говорить – не надо.

Алекс наблюдал за шибко разнервничавшимся другом, пытающимся открыть дверцу, и его губы расползлись в благодарной улыбке.

– Хо, – позвал он, когда тот уже открыл дверь и выставил ногу. Парень обернулся, крепче ухватившись за широкую лямку кожаной сумки, размером с планшет. – Я ведь сделал.

Не понимая о чем речь, парень нахмурился.

– Пригласил ее на ужин. Само как-то вырвалось, – объяснил Алекс так тихо, как будто опасался, что кто-то подслушивает. Увидев на лице Хо расползающуюся улыбку, он вдруг ощутил бурлящую смесь предвкушения и страха в своем желудке.

Теперь уж точно: назад дороги не было.

ГЛАВА 17

Все валилось из рук и все было не так. Модели в свадебных платьях демонстрировали фальшивое счастье, и под каким бы ракурсом Белла не делала снимки, их белоснежные улыбки все равно выглядели неестественными. Несколько раз она спотыкалась на ровном месте, умудрилась пролить кружку с остывшим кофе на ноутбук Гриши; хорошо, что крышка была закрыта. Обедая с ним в уютном кафе в двух шагах от фотостудии, случайно задела локтем сотовый, лежащий на столе, и тот свалился на пол. На дисплее появилась огромная кривая трещина, поделившая экран на две неровные половины.

– Да что с тобой сегодня? – не выдержал Гриша, наблюдая за расстроившейся девушкой. – Не выспалась? Или просто не отошла от субботы?

Белла криво улыбнулась:

– Со мной все в порядке.

– А я и вижу. Будет лучше, если сегодня я сам отвезу тебя домой. Спокойнее и безопаснее, так сказать, – пояснил он, заметив на себе ее хмурый взгляд. – А то еще угодишь в какую-нибудь яму.

– Ха-ха. Смешно. У меня неудачный гороскоп на сегодня.

– И ты веришь в эту чушь? Последний раз, когда я прислушивался к бредятине какого-то там астролога, у меня сперли телефон!

– Нельзя быть таким доверчивым.

– В тот день мне не следовало жадничать и я с радостью, черт возьми, поделился сотовым с какой-то девчонкой! – рявкнул он. Белла с трудом прятала улыбку. – Сказала, что позвонит маме, и стоило ей только заграбастать его, ломанулась от меня, как лошадь на скачках!

– Чего же ты не догнал ее? – хмыкнула Белла, прикрывая рот рукой.

Гриша закатил глаза:

– Ты мою комплекцию видишь? Только на тот момент я был еще больше. Поэтому, бросай слушать эту чушь. Наверняка какие-нибудь магнитные поля или солнечная активность сегодня сделали тебя чересчур рассеянной.

Или Алекс.

– Солнечная активность, – усмехнулась Белла, бросив унылый взгляд в окно. – Что-то незаметно этой солнечной активности в последнее время. Сплошные тучи.

Как глаза у Алекса.

Тьфу ты.

Опять она подумала о нем, и колючие мурашки защекотали руки.

Интересно, что он делал сейчас? Быть может, тоже обедал в компании своего друга, что напугал ее до чертиков в субботу. Если бы Катя не трещала о нем без умолку весь вечер воскресенья, Белла бы так и не запомнила его имя.

– Белл, он такой лапочка, слов нет! Хо… Хо… Хо… Какой же ты хороший, Хо!

– Прекращай! Голова уже болит! Я вообще-то зла на тебя, Кать. Ты меня так подставила, что стыдно людям в глаза смотреть!

Ее подруга сидела на краю обеденного стола, болтая ногами точно ребенок, и по ее виду невозможно было сказать, что она чувствовала хоть толику вины за свое поведение.

– Не людям, а только Алексу, – пробубнила она, опустив глаза на свои распущенные волосы. Накрутив прядку на палец, Катя бросила мимолетный взгляд на пылающую гневом подругу и устало выдохнула: – Ну, что-о? Да, ты вчера перебрала, с кем не бывает, а?

– Это не я перебрала, а ты меня накачала! Я же говорила, что мне достаточно, а ты с этой идиотской игрой выставила меня на посмешище!

– Я пробовала методику гениального психолога, – уточнила Катя, выставив вперед указательный палец.

– Ой! Черта с два!

– Бог мой, Белл, как ты выражаешься! – наиграно ужаснулась брюнетка, спрыгнув со стола. – Слышала бы тебя твоя мать. – Помолчав несколько секунд, она с осторожностью поинтересовалась: – Не позвонила?

Белла отрицательно покачала головой.

– Но, ведь тебе же было весело, правда?

– Ага. Особенно сегодня утром, когда я проснулась в чужой постели, а потом страдала от жуткого похмелья!

Как и от воспоминаний о том, что наговорила Алексу в машине.

Как просила его помочь снять футболку.

Как сказала, что почти увидела его без рубашки.

Как щупала его бороду.

– Я убью тебя, – прошептала она, уставившись в неведомую точку перед собой, словно где-то «там» пролетали кадры ее ночных путешествий.

– И я люблю тебя, милая, – звонким голосом отозвалась Катя. Приобняв Беллу за плечи, она заглянула ей в глаза: – Ты ведь расскажешь мне обо всем? Я твоя подруга, так что выкладывай!

Девушка недоверчиво покосилась на нее:

– Что именно?

– Бог мой, все, что случилось, Белл! Как доехали, как…

–…Нормально. Я почти ничего не помню.

Катя прищурилась.

– Ладно. Давай с того момента, когда уже помнишь!

– Проснулась в кровати, рядом стоит этот… как его…

– Хо-о-о-о, – протянула Катя, игриво моргая. – Его зовут Хо! Самый милый Хо на свете! И единственный Хо, которого я знаю!

Белла закивала, нервно почесав лоб, и отошла от нее на пару шагов.

– Да, точно… Хо. Потом я упала, потому что испугалась и побежала, куда глаза глядят, а потом появился Алекс… – Прочистив горло, она тряхнула головой, пытаясь избавиться от его образа хотя бы на несколько минут. – Потом я опять ушла спать, а точнее страдать. А позже и ты приехала. Кстати, как узнала, где я?

– Мне позвонил Хо-о-о-о. Только представь мое выражение лица, когда парень, с которым я только что познакомилась, говорит мне, что моя подруга находится у него квартире! – хмыкнула Катя, снова прыгнув на стол. – Этот юбилей тебе запомнится навсегда!

– Значит, ты даже не испугалась за меня? Что я нахожусь черт знает где?! Черт знает с кем?!

– Господи, Белл, тише! Я ведь была уверена, что Алекс не навредит тебе. Ведь… Ну… Э-э-э… Ты же ничего не помнишь, верно? Так вот, я все пыталась такси вызвать, но это же суббота! Все линии заняты, время ожидания – около часа, представляешь! А ты уже в дрова просто и… В общем, тебе было очень хреново. И – да! Да! Я попросила Алекса отвезти тебя домой! Что в этом плохого?

– Почему со мной не поехала?

– … Думаешь, я была лучше тебя? Да стоило только в тачку залезть, как меня бы сразу вывернуло наизнанку. А в дорогущей «Ауди» Алекса это делать категорически запрещено. Особенно мне, сама понимаешь, – хмыкнула она. – Могу лишиться работы.

Ну, врет же и не краснеет!

– Ла-а-а-дно. – Катя закатила глаза и сложила руки на груди. – Я знала, что Хо приехал в бар с моим боссом, он сам пальцем ткнул на своего друга, пока мы танцевали. Рассказал, что несколько часов назад прилетел в город и остановился у Алекса. Я знала, что ты не назовешь свой адрес, ведь ты никому его не говоришь… А я не имела права этого делать, потому что… Ну… Это твое правило… Да и не отправлять же тебя к Герману! Я этого человека знать не знаю, а Алекс он хотя бы…

–…Хотя бы – что?

– Мой босс! К тому же невероятно щедрый и добрый человек! Чего пристала, господи?! Я бы не отдала тебя абы кому! И если вдруг ты хочешь спросить, почему мы с тобой просто не поехали ко мне домой – у нас там настоящее реалити-шоу, где женщины дерутся и обзывают друг друга нехорошими словечками!

– Бабушки так и не нашли общий язык? – поинтересовалась Белла, сочувственно глядя на подругу.

– Не-а. Вот перееду в другую квартиру и будешь у меня спать, когда захочешь. И прости, что у тебя выдалось такое поганое утро… Я лишь хотела, чтобы тебе было весело.

Ее искренность тронула Беллу, ведь как ни крути, а именно благодаря Кате ей вновь удалось встретиться с Алексом. И даже немного узнать его…

«Меня так назвал дедушка.»

Мечтательно улыбаясь, Белла подошла к подруге и по-сестрински обняла, решив поделиться информацией, которая явно взбодрит расстроившуюся девушку.

– Да мне и было в общем-то весело. Танцы в толпе, твои дурацкие задания, возможно, даже текила… Хотя нет, фу. Удивительно, как после всего, что я вчера наговорила, Алекс решился пригласить меня на свидание, а?

С каждой секундой глаза Кати становились похожи на бейсбольные мячи. Несколько минут Белла упорно старалась не вникать в причину внезапной вспышки адреналина, интереса и необъяснимой восторженности подруги. Однако, как только Катя заключила ее в крепкие объятия и стала радостно визжать как маленькое дитя при виде огромного плюшевого медведя, Белла провалилась в колодец собственных мыслей, где у нее имелся маленький шанс все-таки быть интересной Алексу…

Как девушка.

С которой хотелось провести время.

– Ты все? Или будешь оладьи доедать?

Белла взглянула на Гришу настороженными глазами, заставив его с подозрением покоситься на посетителей позади нее.

– За моей спиной стоит Соня? – спросил он одними губами. – Если да, то моргни. И кроме чая с салатом я ничего не ел, если что.

– Думаешь, ей больше делать нечего, как следить за твоим питанием? – фыркнула Белла, закатив глаза.

– У нас сейчас происходит обмен жирами, я это так называю. Она поправляется, а я худею. Должен, во всяком случае.

– А пирожок с картошкой и грибами, который ты съел несколько минут назад…

– Просто случайность! Забудь вообще об этом обеде!

Белла весело засмеялась и, допив зеленый чай, поднялась с места. По пути в фотостудию она заскочила в мастерскую сотовых телефонов и узнала, можно ли поменять стекло на ее телефоне. Светловолосый парень худощавого телосложения несколько раз провел по экрану пальцем и, убедившись, что с чувствительностью сенсора все в порядке, поднял на нее большие бледно-голубые глаза:

– Двадцать минут работы.

– Хорошо, а по стоимости?

Незнакомец издал чавкающий звук, и лениво посмотрел на какую-то бумажку.

– Шесть тысяч.

– Серьезно? Чтобы поменять стекло?!

– А, нет, семь двести. Пять тысяч это стоимость самого стекла, а за работу мастера – две двести. Вам повезло, у нас редко такие скидки бывают.

– Мм… Скидки? Ладно, спасибо. Я…подумаю…

Вернувшись в студию, Белла плюхнулась на диван и бросила на свой побитый сотовый жалостливый взгляд. Всего лишь одно неосторожное движение будет стоит ей семь тысяч!

Семь тысяч!

Эти деньги она могла бы отложить на отпуск, который планировала в октябре, или… Подыскать наряд на свидание с Алексом.

Что за глупости?!

Бессмысленно покупать одежду лишь на одно конкретное мероприятие, а потом оставить ее пылиться в шкафу, потому что никуда больше это что-то не наденешь. Как на выпускной в школе. Одноклассницы Беллы покупали себе сказочные пышные платья с разноцветными камнями, но рискованным декольте; становилось понятно, что хозяйка сего наряда еще не готова распрощаться с детством, но стремится выглядеть достаточно взрослой и уверенной в себе. Хотя на самом деле все было совершенно иначе: слишком броско, пошловато и смешно. Ее двоюродная сестра Рита была как раз из этой команды. Только вот ее платье было ярко-красным и до ужаса обтягивающим. С перьями на глубоком декольте и длинным шлейфом.

Как бы отреагировал Алекс, увидь он Беллу в таком наряде? Представив, как она идет к нему навстречу в том жутком платье сестрицы, которое еще и стоит, небось, баснословных денег, Белла брезгливо поежилась, а щеки вспыхнули от стыда. Уж лучше руку сломать, чем надеть на себя такой кошмар.

Алекс… Он же весь такой идеальный, собранный и уверенный в себе! Как ему можно соответствовать?!

Ухоженная борода, отглаженные костюмы, чистая обувь, дорогой парфюм… Перечислять состав его уверенности и идеальности можно до бесконечности. Он даже отказался футболку с нее снять, а ведь она сама просила об этом! Какой мужчина откажется раздеть девушку, когда та сама дает на это разрешение?

Только если она уродина.

Если не интересует его.

Если кажется ему смешной.

Если все вышеперечисленное помечено зеленой галочкой.

– Эй, Белл, привет! Как дела? Чего понурая такая? Твоя пальма зачахла, или кот опять ее удобряет?

Веселый голос Миши как будто стукнул в затылок.

–… Да так, дисплей разбила на телефоне и думаю, что теперь делать.

– Покажи-ка. – Взяв гаджет, парень лишь вскинул бровь и уверенно заявил: – Не проблема! Я и сам могу поменять.

– Серьезно? Ты умеешь?

– Конечно, – не без гордости ответил Миша, глядя на Беллу счастливыми глазами победителя лотереи, – хочешь, я займусь им? Мне не сложно.

– А сколько я буду должна? Здесь в мастерской насчитали семь тысяч, но мне кажется, что это очень дорого… Или я ошибаюсь?

– Белл, ты что! Это же развод полнейший! Дисплей стоит максимум две тысячи, и я знаю, где можно его купить.

– Миш, спасибо большущее! Это ведь недолго, да?

– Максимум полчаса.

На следующий день Миша приехал в студию к одиннадцати и привез маленькую коробочку с инструментами для ремонта сотовых и планшетов. Отдав свой гаджет на операцию, Белла занималась съемкой для детского издания, фотографируя мальчишек лет пяти-шести в костюмах известных киногероев. Весело попрощавшись с Человеком-пауком и Халком, которые оказались самыми говорливыми и не по годам смышлеными детишками, Белла подошла к Мише. Парень складывал инструменты в коробочку.

– Ух ты! – воскликнула она, вертя гаджет в руках. – Ты настоящий мастер! Спасибо огромное!

– Я и пленку защитную наклеил.

Пока Белла сияла как кристалл на солнце, Миша не своди с нее глаз.

– Так, сколько я тебе должна?

Парень улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Я серьезно, говори! За работу нужно платить. Сколько я должна?

– Белл, ты ничего мне… – Миша поджал губы и лукаво взглянул на нее. – Ладно, можешь угостить меня кофе и сахарной булочкой.

Недолго думая, Белла вновь запротестовала, но Миша не собирался отступать. В конце концов, ей пришлось согласиться на его условия, ведь время бежало, а она по-прежнему была без…наряда на конкретное мероприятие.

Пожелав ему и приехавшему Грише хорошего дня, она вышла на улицу, заметив первые за несколько дней признаки пробивающегося сквозь плотную пелену туч теплого солнца.

Гороскоп сулил хороший и плодотворный день, но о вечере, к сожалению, и слова не было сказано. Заняв свободное место в автобусе, Белла отправилась в один из самых крупных торговых центров в городе. Как бы сильно она не любила ходить по магазинам и мерять вещи, которые до нее, возможно, примеряли другие люди, она знала, что сегодня отправиться за новым платьем просто необходимо.

Полночи она думала лишь о том, как бы не упасть в грязь лицом перед Алексом. Крутилась возле зеркала, то подбирала волосы, то распускала, даже накрутила несколько крупных прядей большой плойкой, но так и не определилась с прической. В какой-то момент она так разнервничалась, что начала брызгать в воздух парфюм, стараясь выбрать идеальный для себя аромат из четырех имеющихся, а потом несколько минут проветривала комнату, пытаясь избавиться от чересчур приторного запаха. Несколько раз она ловила себя на мысли, что хотела бы считать предстоящее свидание с Алексом действительно настоящим. Как встречу двух людей, которые хотят узнать друг друга получше. Но в ее случае – это всего лишь итог дурацких торгов.

Какими были девушки Алекса? Само собой, эффектными и безупречными. С прекрасным чувством стиля и непоколебимой уверенностью в себе.

С досадой взглянув на свои бежевые слипоны, заляпанные серой уличной грязью, Белла поняла, что ей ни за что не удастся соответствовать идеальному Алексу.

Но, возможно, стоило просто попробовать? Хотя бы ради того, чтобы вновь ощутить сумасшедшие удары сердца в груди и томительную тревогу. И плевать, что свидание ненастоящее.

* * *

– Что же я наделала…

Люди не спеша проходили мимо, и в отличие от Беллы, радовались своим покупкам. С минуту она стояла у входа в сверкающий бутик женской одежды, озираясь на высокие манекены под большими желтыми лампами. С сожалением взглянув на большой серебристый пакет в руках, Белла вздохнула так тяжело и громко, что пожилая женщина в модной серой жилетке и белой футболке в красный горошек, с подозрением оглядела ее, заходя в магазин. Должно быть подумала, что ей не хватило денег на еще какую-нибудь вещицу.

Проведя рукой по волосам, Белла вновь тяжело вздохнула и направилась к эскалатору. Когда поиск идеального наряда для ужина с Алексом уже занимал чуть больше двух часов, она действительно была готова плюнуть на это пустое дело и поехать домой. Любая другая исколесила бы все торговые центры в городе, но Белла чувствовала себя слишком подавлено, как будто опоздала на рейс в какую-нибудь жаркую и солнечную страну. Она и без того не любила шоппинг, а тут столько времени впустую ушло! Ноги начинали болеть, желудок выклянчивал что-нибудь вкусненькое, а она ведь еще не определилась с прической! Несправедливо, что мужчинам для выхода в свет требовалось просто принять душ и надеть на себя отглаженную рубашку и брюки. Решив, что ее спасет то самое черное платье, которое она надевала на встречу с Соней… То есть, с Германом… Белла остановилась у широких стеклянных дверей ярко-освещенного бутика на втором этаже торгового центра, который каждый раз старалась не замечать.

Магазины с просторным залом, глянцевым белым полом и золотыми манекенами с чересчур длинными конечностями настораживали ее. Как будто над входом так и сверкала огромная вывеска со словами: «Вход исключительно для толстых кошельков, а тебе здесь – не место!». Осторожно заглянув в единственный бутик, оставшийся без ее внимания, взгляд Беллы тут же зацепился за двух женщин в строгих черных костюмах. Те стояли у длинной белой стойки с блестящим золотым обрамлением, и тихо разговаривали между собой, пролистывая толстый журнал или каталог с одеждой. По залу не спеша бродили несколько покупательниц, разглядывая на манекенах костюмы, платья и аксессуары.

С мнимой уверенностью Белла вошла внутрь.

Пахло ванилью, шоколадом и, кажется, медом. Зал делился на несколько зон и в каждой были представлены вещи известных дизайнеров.

– Добрый день! Могу я помочь вам?

Белла едва не подпрыгнула. За спиной стояла высокая женщина в черном облегающем костюме и с приветливой улыбкой на ярко-красных губах.

– Мм… День добрый… Даже… Даже не знаю… – замешкалась Белла, лихорадочно пробежав глазами по манекенам.

Блондинка вновь улыбнулась и чуть склонила голову на бок, точно присматриваясь к возможной покупательнице:

– Повседневное, верно? Для учебы или работы, – предположила она, сощурив глаза.

– Не слишком повседневное. Наверное. Не знаю…

Заметив, как глаза блондинки вспыхнули необъяснимым восторгом, Белла напряглась.

– Здесь есть абсолютно все, поверьте. На любой повод! – с улыбкой пояснила женщина. – Значит, необходимо что-то торжественное, но не слишком яркое. Придающее уверенность, но не скрывающее вашей скромности. Знаете, мне было бы намного легче, если бы я знала повод… Семейный праздник, вечеринка с коллегами по работе, или…

– Свидание, – тихо ответила Белла, поправив сумку на плече.

Вынужденное свидание, выпрошенное свидание – но ненастоящее, в любом случае.

Блондинка предложила несколько вариантов: два облегающих платья, прикрывающих колени, и три свободного покроя. Как назло всё село просто идеально.

– Не завидую вам, – улыбнулась женщина, глядя на отражение своей клиентки в большом зеркале, – делать выбор всегда сложно, особенно, когда столько чудесных вариантов.

– Дайте мне несколько минут, хорошо? Я… Подумаю…

Закрыв плотную черную шторку, Белла присела на мягкий пуфик и закрыла глаза. Разве можно было потратить почти все сбережения на какое-то платье? На тряпку, что будет просто пылиться в шкафу? Все равно что выбросить деньги на ветер.

Но ведь, это Алекс. Мужчина – идеальный во всем.

– Черт! – вырвалось у нее.

– Вы звали? – послышался звонкий голос блондинки.

– Мм… Нет, я…

– Знаете, тут еще кое-что есть, может, померяете? Знаю, вариантов и так достаточно, но все же попробуйте надеть это платье. Оно чуть выше колен, но действительно невероятное. Его не каждая девушка может себе позволить, в плане посадки. В общем… померяйте, прошу!

Просунув руку через шторку, женщина протянула черное платье с декольте в форме «Анжелики» и открытыми плечами. Впервые за те пару часов Белла улыбнулась. Сняв с себя темно-синий наряд, она с необычайной осторожностью облачилась в кокетливое, но действительно изысканное платье-футляр, идеально облегающее фигуру.

– Я же говорила, что оно бесподобно! То есть, вы бесподобны в нем! – с восторгом лепетала блондинка, когда Белла распахнула шторку. – У вас очень стройные ноги. Вы не модель, случаем?

Белле нравилось все: простое, но элегантное платье, с оттенком легкой романтичности и прямые волосы, что не требовали никакой завивки. Восхищала и удивляла одновременно даже длина, что была чуть выше колен и нисколько не портила образ.

– Оно мое, – прошептала Белла, с изумлением разглядывая свое отражение в зеркале.

А теперь, спустя пятнадцать минут после того, как ее банковская карта потеряла больше, чем планировалось, а мысли о предстоящем свидании с новой силой врезались в сознание, Белла стала горько сожалеть о столь дорогостоящей покупке, которая превратит ее в глазах Алекса в дешевую и вульгарную девицу.

Сотовый в кармане джинсов завибрировал, Белла достала гаджет и лихорадочно провела пальцем по дисплею. Но телефон продолжал звонить, а фотография улыбающейся Кати светиться на экране. Спустя несколько попыток, ей все же удалось снять блокировку.

– Белл, привет, ты занята? – запыхавшись начала Катя. Не дождавшись ответа, она наспех продолжила: – Все в порядке? Как настроение? Меня вот домой отпустили пораньше, думала, к тебе заехать, а?

– Твой тон меня пугает. В чем дело?

– Что? – захохотала подруга. – Не выдумывай! Так ты дома?

– Минут через сорок буду. У тебя точно все в порядке?

– Да… Так я подъеду к тебе?

Белла с подозрением оглянулась.

– Конечно. Мм… Ты странная.

– Ой, Белл, я всю жизнь такая! Ну, до встречи, любимая!

Закинув телефон в сумку, Белла не спеша двинулась к выходу из огромного здания. Необдуманная покупка и подозрительно возбужденный голос Кати не давали покоя до самого дома.

Погода постепенно налаживалась. Теплый воздух высушил асфальт, и от лужи перед подъездом многоквартирного дома, где жила Белла, остался лишь слабый след. Обогнув черный седан, она остановилась перед железной дверью и просунула руку в наружный карман сумки, где лежали ключи. Но заслышав за спиной знакомый женский голос, девушка обернулась.

Захлопнув заднюю дверцу черной машины, Катя с виноватым видом рассеяно направилась в ее сторону. За несколько секунд, она пару раз поправила черную сумку на плече, небрежно разравняла серую юбку-карандаш и поправила низкий пучок. Черный седан медленно направился вдоль по узкой дороге с припаркованными по обе стороны автомобилям, лишь когда Катя остановилась напротив Беллы.

– Привет! Хорошая погодка, правда? – с деланным энтузиазмом воскликнула подруга.

Белла с подозрением оглядела ее и, нащупав связку ключей в сумке, повернулась к двери:

– Угу. Выкладывай, что случилось?

Они зашли в подъезд. В лифте Катя рассказала про утреннюю стычку бабушек, не поделивших новую сковородку, а Белла все сильнее ощущала колючее волнение. Зайдя в квартиру, она не выдержала и буквально пригвоздила подругу к стене:

– КАТЯ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

– Пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь кричать на меня, или не разговаривать со мной целую неделю!

– Я этого никогда не делала, но чувствую, все может измениться. Что стряслось?

– Алекс, он… Он…

Не сможет встретиться с тобой.

Потому что нашел дела поважнее.

Руки стали свинцовыми. Белла задумчиво опустила глаза на свои босые ноги и устало попятилась назад, случайно наступив на хвост Каспера. Кот недовольно мяукнул и побежал в комнату.

– Утром он вызвал меня в кабинет и сказал, что…

Нет, она этого не вынесет!

– … понятия не имеет, как узнать твой адрес.

Сердце Беллы бешено заколотилось. Ее рот приоткрылся, а глаза неотрывно глядели на Катю.

– Послушай, я знаю правила: никому не сообщать твой адрес и номер телефона… Но он ведь хороший… То есть…

– Ты сказала?

– Он велел мне замолчать! – укоризненно вякнула Катя, стянув туфли. – Разжевал мне каждую букву, словно я идиотка и с первого раза не понимаю. «Катя, каким способом я могу узнать адрес вашей подруги?» Естественно, перед тем как делиться такой информацией, я взвесила все «за» и «против». Прости, но «за» было намного больше… Но как только я открыла рот, он сказал кое-что странное… «Помолчите. Помолчите и подумайте, каким еще СПОСОБОМ я могу узнать ее адрес.»

Белла ничего не понимала. Абсолютно ничего.

– Сказал, чтобы я подумала об этом и времени у меня до обеда. В общем, я поразмыслила и пришла к выводу, что его идея вполне себе ничего. Если я не назову ему твой адрес, то и виноватой не буду перед тобой, так ведь? Короче, я сказала, что собираюсь к тебе после работы, и он разрешил воспользоваться служебной машиной… То есть, настоял на этом. Думаю, водитель сообщит, куда именно отвозил меня… – замолчав, Катя тихонько подошла к подруге и осторожно положила руки на ее поникшие плечи. – Пожалуйста, не обижайся. Я знаю, что после того случая ты как будто…прячешься от кого-то… Постарайся не бояться больше, ведь все это осталось далеко в прошлом… Не думаю, что Алекс хочет причинить тебе вред, как возможно рисует твое богатое воображение. Он просто должен заехать за тобой и ему нужно знать, где ты живешь. Только вот… Одного не пойму, для чего он все так усложнил? Я ведь могла рассказать ему и всё.

Слабо пожав плечами, Белла обняла подругу, шепотом сказав, что все хорошо и волноваться не о чем.

– Белл, я ведь так переживала, – выдохнула Катя, с облегчением закрыв глаза. – Я ведь знаю, как ты относишься к этому, а тут…

– Говорю же, все хорошо, успокойся. Ты все сделала правильно.

– Странный он какой-то, – хмыкнула Катя, криво улыбнувшись. – Или я чего-то не понимаю.

Нацепив довольную улыбку, Белла подняла пакет с обновкой и игриво повертела им в воздухе. Достав платье, она разложила его на диване, слушая восторженные крики подруги.

Катя действительно чего-то не понимала. Потому что попусту не знала того, что было известно Алексу.

Именно поэтому он все так усложнил.

ГЛАВА 18

18:45.

В сотый раз маленькое зеркальце захлопнулось в дрожащей руке. Глубоко вздохнув, Белла метнула взгляд на сотовый.

Тишина. Черный экран.

– Твой номер он не знает, так что не жди звонка, – сонно констатировала Катя, развалившись в кресле перед телевизором. Сегодня она решила остаться на ночь у Беллы, дабы поддержать ее перед ответственным вечером. Но ее поддержка сводилась к поеданию клубничного мороженого в ведерке и просмотру сериала «Остаться в живых» по одному из каналов. Каспер сидел на ее груди, выклянчивая хоть горошинку сладкого лакомства. – И не дрейфь. Ты – красотка. Лучше отвлекись и посмотри со мной на брутального Сойера.

Белла промолчала и потерла ладони. У дивана стояли черные босоножки на шпильке, которые она купила на выпускной вечер в университете. Высокая обувь так и лежала в коробке до сегодняшнего дня. Та же участь ждет и платье.

– Он обалдеет, – зевая, сказала Катя, глядя в экран телевизора. С каждой минутой мороженого в ведерке оставалось все меньше и меньше, а бедняге Касперу и капельки не досталось.

18:51.

Снова взволнованный вздох. Белла вышла в прихожую, приказывая себе собраться, и вновь потерла ладони. Невольно прикусила щеку и тут же глухо взвыла от боли.

О чем они будут говорить? Куда поедут? И как долго ее не будет дома?

А вдруг Алекс не приедет? Передумал, или уже начался конец света, лишив ее единственной возможности выгулять безумно дорогое платье?!

К черту платье! Будь оно неладно! Ей просто хотелось увидеться с Алексом. Она бы даже притаилась где-нибудь за углом и просто наблюдала за ним. По крайней мере, так ей было бы куда спокойнее.

– Думаю, он уже внизу, – протянула Катя из комнаты. Ее слова выбили почву из под ног. – Обувайся, красота моя.

Руки предательски дрожали; Белла с трудом застегнула тонкие ремешки на щиколотках, чувствуя, как внутри все буквально вибрирует.

Успокойся. Это просто встреча.

На пороге Катя крепко обняла ее, пожелав отличного вечера. Сунув ей в руки замшевый клатч, она игриво подмигнула и изобразила из больших и указательных пальцев сердце.

– Сведи его с ума, пупсик!

Спускаясь в лифте, Белла уже с трудом могла дышать. Вопросы и мысли смешались в одну большую кучу, и ее мозг отказывался наводить порядок.

Двери разъехались. Резко выдохнув, она расправила плечи и вышла в слабо-освещенный коридор. У самого выхода, ее сердце колотилось во всю, отдаваясь в ушах тяжелым грохотом. Нажав на кнопку разблокировки, она с трудом отворила массивную железную дверь, и на миг, ее сердце точно остановилось.

У подъезда никого не было. Во всяком случае его машины.

Автомобили жильцов многоэтажного дома толпились вдоль узкой дороги, светловолосая девушка не спеша гуляла с большой черной собакой в наморднике, а у соседнего подъезда громко смеялась компания молодых людей. Завидев Беллу, один громко присвистнул, а следом послышалось громкое и протяжное «у-у-у-у».

Не успела она удивиться такой реакции, как у подъезда со свистом остановился черный «Ауди», заставив парней замолчать и жадно поедать глазами наполированный седан.

Алекс вышел из машины и, сложив руки на крыше автомобиля, уставился на Беллу. Странно, но его пристальный и чересчур напряженный взгляд, скользящий по ней, охлаждал разгоряченные чувства. Белла скованно улыбнулась и опустила взгляд, не понимая, чего он ждет и что делать ей. Сколько должен длиться этот неловкий момент, когда оба не знают с чего начать разговор?

– Привет, – поздоровался Алекс тихим, но волнующим ее чувства голосом. У нее даже в пятках закололо.

Не дождавшись ответа, он в три шага обошел автомобиль и остановился напротив нее. На расстоянии вытянутой руки.

– Привет.

Пару секунд Алекс глядел на нее не моргая, а потом неожиданно резко выдохнул и коротко усмехнулся:

– Выглядишь замечательно. Подожди секунду, – кивнул он задержав на ней гипнотизирующий взгляд, от чего щеки Беллы налились румянцем.

Пока Алекс открывал заднюю дверцу «Ауди», продолжающей приятно урчать и бросать белый свет на асфальт, Белла не упустила возможности украдкой разглядеть его. Когда он наклонился, выискивая что-то в салоне автомобиля, его белая рубашка натянулась, подчеркивая крепкие мышцы спины. Ухватившись правой рукой за дверцу, Алекс снова выпрямился, а Белла, как завороженная, глядела на таинственную татуировку, разглядывание которой каждый раз превращало ее мысли в тонкую трубочку.

И вновь повернувшись к ней лицом, его губы тронула едва заметная улыбка:

– Так, вроде бы, принято.

Белла потеряла дар речи, увидев в его левой руке букет из нежно-розовых пионов. Зрелище было поистине завораживающим и до безумия нереальным.

Она что, спит?

– Кажется, я не угадал с цветами.

– Мм? Ой… Что ты, они чудесные… – замешкалась она, хлопая ресницами. – Это мои… Мои любимые… Спасибо, Алекс. Они волшебные.

Как же должно быть нелепо звучали ее слова, прерываемые короткими и глупыми паузами. Алекс протянул букет и Белла, взявшись за плотно связанные стебли, ненароком коснулась его теплых пальцев, тут же получив электрический разряд в самое сердце. Щеки снова предательски налились румянцем.

«Тебе двадцать пять, а ведешь себя, как школьница!» – насмехался внутренний голос.

– Готова ехать?

Белла согласно кивнула:

– А куда мы отправимся?

– В одно место, где я никогда прежде не бывал. Надеюсь, ты тоже.

Заговорщически взглянув на нее, Алекс открыл переднюю пассажирскую дверцу, приглашая в автомобиль.

– Прошу.

В салоне пахло цитрусом, мятой и горьким орехом. Пока Алекс направлялся к водительскому месту, Белла глубоко вдохнула, наполнив легкие до предела, и медленно выдохнула, приказывая взять себя в руки. Но стоило взглянуть на волшебные бутоны нежно-розовых пионов, как звонкое «успокойся» в ее голове с писком разлеталось в щепки.

Сев в машину, Алекс переключил коробку передач, но прежде, чем тронуться с места, окинул Беллу быстрым взглядом, как будто хотел удостовериться, что она на месте и никуда не денется. А спустя секунду, автоматическая блокировка дверей громко щелкнула.

От колючего волнения, Белла едва заметно дернулась. Сейчас звуки и запахи ощущались острее, чем обычно.

– Обещаю, что привезу тебя домой в целости и сохранности, – спокойно сказал он, направляя автомобиль к выезду из двора.

–…Я знаю.

– Тогда, почему же ты подпрыгиваешь от любого шороха? – с улыбкой спросил Алекс, повернув к ней голову. И задержав взгляд на ее пылающем лице, тихо добавил: – Уже говорил это как-то раз и скажу еще: я не съем тебя. Хотя, мне бы очень этого хотелось.

Мне тоже.

Белла издала нервный смешок и по привычке прикусила щеку. Резкая боль заставила поморщиться и молниеносно переключить на себя все внимание. По крайней мере, появилась возможность остыть и на несколько секунд абстрагироваться от волнующей реальности.

– Зачем ты делаешь это? – поинтересовался он, глядя на дорогу. Белла невольно перевела глаза на его правую руку, расслабленно держащую руль, и тут же провалилась в бесконечный лабиринт. Он что, специально закатал рукава, чтобы гипнотизировать ее? – Хочешь сама себя съесть?

–… Да. То есть, нет, конечно… Это само собой получается.

Лучше ты сделай это со мной.

Белла деланно нахмурилась и посмотрела на его задумчивый профиль:

– Тебе не говорили, что ты чересчур наблюдательный?

– По словам одной девушки, шпион бы из меня не вышел.

Алекс бросил на нее короткий, но ласковый взгляд, и сердце Беллы заметалось в груди.

–…Она явно была не в себе, когда говорила это.

– Мне так не показалось, – пожал он плечами. – Разве что сонной немного.

– И, наверняка, под градусом, – укоризненно бросила она.

– Не без этого. Но ведь у нее был день рождения.

– Нужно знать свою меру.

– Прежде, она ни разу не пила текилу, – объяснил Алекс, наиграно снисходительным тоном. – Ничего страшного в этом нет, верно?

– Есть.

– И что же?

– Чрезмерная болтливость.

Улыбнувшись, Алекс поставил локоть на широкий подлокотник между сиденьями и не спешно взял руль левой рукой. Автомобиль плавно остановился перед белым внедорожником.

Белла задержала взгляд на коротко стриженном виске с вздувшейся веной. Сбритые волоски плавно спускались вниз по лицу и постепенно переходили в ухоженную темную бороду.

Идеально.

Неожиданно Алекс взглянул на нее, и их глаза встретились.

– Тот вечер был одним из…

Ее сердце пропустило удар.

–… самых занимательных и…

Еще один.

–… необычных в моей жизни. Уже говорил это и скажу еще: мне…

Оно остановилось вовсе.

–… понравилось.

Зазвонил телефон.

Воздух не поступал в легкие; глубокий голос завораживал, беспрепятственно проникал в каждую клеточку ее тела, взяв контроль над чувствами. Будь у нее в руках стакан с водой, то точно полетел бы вниз. Знакомая мелодия становилась все громче, но околдованное сознание не желало возвращаться к реальности. Но, когда Алекс взглянул на дорогу, разорвав поистине магическую связь, Белла пришла в себя.

Судорожно достав из клатча мобильный, с глубоким разочарованием она взглянула на экран и невольно поморщила нос.

«Герман».

Зачем только Соня дала ему номер? Возможно только что Белла пережила самый романтичный момент всей своей жизни, а этот парень наглым образом сократил его на целые минуты!

– Он не успокоится, пока ты не ответишь, – отстраненно сказал Алекс, глядя на дорогу.

Неужели он увидел имя на экране?

Смутившись, Белла осторожно провела пальцем по дисплею, но телефон продолжал звонить.

– Да что же это…

Ее безуспешные попытки ответить на звонок длились достаточно долго, чтобы человек на другом конце понял, что пора отключаться. И как только мелодия прекратилась, Белла тихонько выдохнула, однако уже через несколько секунд звонок повторился.

Злясь на настырного Германа, который за эти два дня ни разу не дал о себе знать, Белла все яростнее давила пальцем на сверкающую линию разблокировки. Черт возьми, почему он не позвонил вчера, или в воскресенье, а делает это именно сейчас, будто чувствуя, что может помешать?

Неожиданно, дисплей сдался напористому женскому пальцу, и Белла нехотя поднесла телефону к уху.

– Белл, здравствуй! Как дела? С тобой все в порядке?! – начал Герман уж слишком взволнованным тоном. – Ты не брала трубку и мне не по себе стало. Извини, что не звонил эти дни, возникли кое-какие неурядицы…

– Э-э-э… Погоди, пожалуйста. Постой! – Когда мужчина замолчал, она настороженно взглянула на Алекса, внимательно следящего за дорогой, и почувствовала, как собственное лицо постепенно заливалось краской стыда. Очередной неловкий момент, заставший ее врасплох, никак не находил себе выхода. – Г… Герман, со мной все в порядке. Я занята сейчас.

– Извини, что отвлекаю, просто хотел…

В салоне раздался еще один звонок – сотовый Алекса в подстаканнике между их сиденьями. Белла отвлеклась от разговора, наблюдая, как он берет черный гаджет, бросает недовольный взгляд на экран и отвечает на звонок.

–… да возможности не было, поэтому решил позвонить сейчас, – продолжал Герман. Наверное, он улыбался. – Белл? Ты что, не одна?

Алекс говорил по телефону твердым и решительным голосом, а его взгляд был суровее тучи. Что-то в его непоколебимом тоне казалось до боли знакомым, как будто…

Дежавю.

Белла задумчиво глядела на него, пытаясь понять, что именно заставляло зайчика внутри нее прыгать от радости, или, как сейчас, прятаться в кустах, боязливо поджав лапки. Но тараторящий Герман прерывал мысли.

–…если успел, конечно. Ну, так, что скажешь?

–…Что? Герман, я немного занята, – тихо повторила она, прикрыв рот рукой. – Давай потом поговорим, хорошо?

– С тобой все в порядке?

– Абсолютно!

– Белл, если вдруг…

– Герман, прости, не могу больше говорить! Пока!

Сжав в руках сотовый, она раздраженно стучала пальцем по сенсорному дисплею, пытаясь отключить вызов. Но время разговора продолжало идти, разрешая Герману нагло подслушивать Алекса.

– Черт! – шепнула она, поджав губы. Алекс продолжал говорить, не обращая на нее внимания, а она тем временем уже была готова выбросить заклинивший гаджет в окно, или того хуже – попросить Германа все-таки завершить разговор. Но внезапно мужская рука с загадочным рисунком осторожно забрала ее сотовый. – Что ты делаешь?

Алекс молча опустил свой телефон в подстаканник. Бросив сдержанный взгляд на дисплей, что не желал подчиняться действиям хозяйки, он с силой зажал кнопку отключения, и через несколько секунд мужское имя, что светилось огромными буквами, померкло.

Белла удивленно таращилась на хмурый профиль Алекса и нерешительно забрала свой гаджет, когда он задумчиво и заметно нехотя протянул его. Раздражен он был или чертовски зол – она понятия не имела. Однако, от нее не ускользнула опасная искра в его вдруг потемневших глазах.

Возможно, ее короткий разговор помешал ему обсудить что-то очень важное? Или же его раздражало, когда кто-то в его присутствии говорил по телефону? Или его просто взбесило мужское имя, что освещало дисплей словно прожектор на футбольном поле?

Нет, это уж за гранью реальности.

– Спасибо, – тихо сказала она, с заметной в голосе осторожностью. – Я как-то не додумалась до этого…

Мужские плечи заметно опустились, а пальцы, крепко сжимающие кожаный руль, расслабились:

– Извини.

Белла прочистила горло и бросила на Алекса мимолетный взгляд. Хотелось развеять сгустившиеся сумерки, только вот каким образом? Будь на месте Алекса кто-то другой, то наверняка она улыбнулась бы, или как обычно неумело пошутила, от чего напряжение бы сошло на нет.

Может, анекдот рассказать?

Спеть песню?

Вот бы ее улыбка имела магические свойства. Разок улыбнулась и все неприятное позабылось.

– Меньше всего на свете я хотел напугать тебя. – Белла осторожно взглянула на него. – Просто, это первое мое свидание и я не знаю, как нужно вести себя, когда девушке звонит другой парень.

Куриный танец? Подойдет ведь?

Издав странный и писклявый звук, Белла необдуманно опустила глаза на татуировку и замерла, точно памятник всем девушкам, лишившимся дара речи и способности здраво мыслить.

Там что-то было про первое свидание?

Нет-нет, послышалось.

Или все-таки было?

– Если ты сейчас решаешь какую-то математическую задачку, то я с удовольствием помогу тебе, – усмехнулся Алекс. – Белл, скажи что-нибудь.

– Что значит «первое мое свидание»? В смысле… Такое свидание?

– Какое «такое»?

Выпрошенное.

– Ну…

Вымученное.

– Ну?

–…Ненастоящее.

Алекс деланно нахмурился и взглянул на нее:

– А почему оно ненастоящее, по-твоему?

– Ну… Ты ведь купил его, Алекс. То есть, ты хотел пожертвовать деньги на благотворительность, но, как ты там сказал…просто так этого нельзя было сделать. А тут случай подвернулся, и ты не упустил возможность.

– Это действительно так. Ты права.

Отлично. Вот и выяснили.

С правдой жить проще.

Да-да, определенно проще.

– У меня тогда появилась веская причина пригласить тебя на ужин, ведь иначе я просто не знал, каким образом это можно было сделать. – Алекс снова взглянул на нее. Задержав взгляд на явно порозовевших щеках, он снова переключил внимание на дорогу, неумело скрывая улыбку, и тихо добавил: – Оно настоящее, потому что прежде, я никому не дарил цветы, и потому что действительно хотел тебя увидеть.

* * *

6 часов спустя

– Ты серьезно? Ни одного поцелуя?! Даже в щечку?! Господи боже! Да что это творится-то такое?!

– Не ори, уже все спят, – шикнула Белла, расстегивая молнию на платье.

– Слушай, может, ты просто не заметила этого? Ну, там, думала о своем, а он такой…

– Шутишь?

Катя выпучила заспанные глаза и безнадежно провела рукой по взлохмаченным волосам.

– Как я могу веселиться, когда такие ужасы вокруг творятся?! Это же где было видано, чтобы свидание закончилось простым кивком! Мать его, каким-то кивком на прощание! Нет, я так не могу, мне нужно мороженое! Мне нужно заесть эту вселенскую обиду, поскольку мои надежды рухнули в бездонную яму! Черт знает что!

Словно ураган, девушка подлетела к холодильнику и достала розовое ведерко с остатками клубничной массы.

– Поверить не могу, просто не могу и все! – бурчала она без перерыва, пока, наконец, холодная смесь не оказалась у нее во рту. Глубоко вздохнув, Катя развалилась в разложенном кресле, что служило ей спальным местом, и обреченно уставилась в потолок, поставив ведерко на живот.

– Вообще-то, я отлично провела время, – пожала плечами Белла, мечтательно улыбаясь. Не заметив никакой реакции на свои слова, она резко потянула Катю за палец ноги. – Эй, ну чего ты? Тебя послушать, так на первом свидании уже и в постель надо ложиться!

– Бе-е-е-елл! Ну, какое же это первое свидание?! Вы до этого вечера встречались раз пять! Господи, ты даже в его постели спала!

– Ой, все, не убивай романтику!

Стянув платье, Белла аккуратно повесила его на плечики и с особой заботой спрятала в шкафу. И прежде, чем закрыть дверцу, убедилась, что другие вещи не задевают его черную ткань.

– Я сейчас как сбитый олень, валяюсь на холодной обочине и жду либо смерти, либо чьей-нибудь помощи, – протянула Катя, поедая мороженое. Всякий раз, когда ее рука безжизненно повисала над полом, Каспер облизывал липкую ложку.

– У тебя что, крыша поехала? Что за бред несешь?

– Я просто переела мороженое… Белл, он должен был поцеловать тебя! ДОЛЖЕН БЫЛ! По всем правилам свиданий!

– Хватит выдумывать ерунду, пожалуйста!

– Скажи, был такой момент, когда у тебя сердце как будто останавливалось, потому что Алекс говорил нечто невероятное, а потом наступала долгая тишина?

Много раз.

– Или, когда ваши руки, пальцы случайно касались друг друга, ты чувствовала удар, словно тебя шарахнуло током?

Безусловно.

– Ложись спать, – слабо улыбнулась Белла.

– Хочешь сказать, что сама не хотела этого?

–…Нет, не хотела.

– Вре-е-е-е-ешь!

– Ложись спать, пожалуйста!

Выключив свет в комнате, Белла натянула пижаму и разложила диван. Небрежно постелив белье, она задумчиво прошла в коридор, выключив свет и там.

В темноте думалось лучше, но мысли были отнюдь не радостными, ведь в какой-то момент Алекс действительно мог поцеловать ее.

Кажется, даже хотел.

Нет, точно хотел.

Но что-то заставило его остановиться.

Или же сейчас, находясь далеко от него, расслабленное воображение рисовало то, чего не могло быть.

– Белл? – расстроенным голосом окликнула ее Катя.

– Мм?

– Я рада, что вечер тебе понравился.

И не передать как сильно.

ГЛАВА 19

6 часов назад

Сейчас не помешало бы встать напротив мишени и метнуть нож.

А лучше десять.

Чтобы сбросить напряжение.

Просто сбросить напряжение.

Ему хотелось говорить с ней. Слушать ее. Молчать и быть рядом. Забавляла ее реакция на каждый шорох, каждое слово, каждый его взгляд. Женские плечи заметно напрягались и плавно расслаблялись спустя несколько секунд, а тонкие пальцы все поглаживали нежные бутоны пионов.

Алекс знал, что угадал с цветами, потому что ни одни другие не могли подходить ей.

Розы? Слишком строго.

Хризантемы? Обыденно.

Тюльпаны? Просто.

Слишком просто.

И когда в нем зародилась эта щепетильность ко всему, что касалось девушки?

– Мне одна девчонка сказала, что на первое свидание не стоит идти в японский ресторан, – говорил Хо за завтраком. – Типа девушкам неловко запихивать в рот огромные роллы и с трудом пережевывать их на глазах у парня.

– Там и другие блюда есть.

– Лапша? Представь, она будет втягивать ее губами и краснеть от того, что брызги полетят на тебя. Или на нее. Или на других людей. Сплошная романтика, ты прав, – забавлялся парень. – И фаст-фуд не самый хороший вариант. Там то соус из гамбургера вывалится, то кусок мяса.

– Она сама сказала, что любит японскую кухню.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Хо, допивая чай. – Вот увидишь, она закажет какой-нибудь десерт: чизкейк или мороженое. А на роллы, лапшу и суши даже не взглянет. Скажет, что не голодна.

Алекс напряженно поглядывал на Беллу, внимательно изучающую меню, что принесла низенькая официантка с раскосыми темными глазами и тоненьким голоском. Еще утром он не придал особого значения словам друга, но сейчас, видя как девушка начала быстро перелистывать большие глянцевые страницы меню, минуя большинство блюд, Алекс пожалел об этом.

– Выбрала? – спросил он, опустив руки на край стола. Ему вовсе не хотелось, чтобы Белла осталась голодной после ужина. – Если не нравится что-то, мы можем поехать в другое место.

Только не заказывай чизкейк.

– Нет, что ты, здесь здорово. И меню хорошее. Я и не знала об этом месте.

– Ресторан недавно открылся. Так, что ты выбрала?

Белла улыбнулась:

– А ты?

Ничего.

– Мм, думаю попробовать эти суши «Кадзуноко», – с трудом прочитал он первое попавшееся на глаза название блюда.

– Любишь икру селедки? Она полезная.

Ужас.

К ним подошла официантка с прозрачной широкой вазой. Белла поблагодарила ее и опустила в воду букет с пионами.

– Готовы сделать заказ?

Алекс вопросительно взглянул на Беллу.

– Да, – кивнула она. – Мне, пожалуйста, роллы «Аю томаго маки», «Эби фураи маки», а здесь какой соус?

–

Ореховый, – улыбнулась официантка.

– Мм, здорово. Так и еще можно попробовать «Унаги каеси яки». Надеюсь, осилю все это.

– Отличный выбор, а что для вас? – спросила женщина, обратившись к Алексу.

Он же с явным удивлением смотрел на Беллу, полностью опровергнувшую всю ту ерунду, что говорил утром Хо.

Чизкейк, или мороженое.

Как же!

Пытаясь скрыть улыбку, Алекс опустил глаза в меню.

– Хочешь, мы закажем какой-нибудь сет? – спросила Белла, чуть наклонившись к столу. Он взглянул на нее. – Если, конечно, ты не против.

– Выбирай какой хочешь, – кивнул он, закрыв плотную книжицу.

Получив заказ, официантка удалилась, прикрыв за собой полупрозрачную коричневую шторку, отделяющую их столик от основного зала.

– Ты не любишь японскую кухню, верно? – спросила Белла с улыбкой.

– Почему же, люблю. Но ты, кажется, намного больше.

– Я не привередливая насчет еды, так что, мы могли бы даже в «Макдональдс» сходить.

Алекс усмехнулся. Хо бы сейчас от удивления вытаращил глаза и сделал губы трубочкой.

Так тебе, грамотей!

– Если бы мы ужинали в «Маке», ты бы еще сильнее убедила себя в том, что это свидание – ненастоящее.

Снова напряглась.

Официантка тем временем принесла большой темный чайничек и поставила перед ними белые кружки. Алекс поудобнее расположился в кресле и опустил правую руку на край стола, в сотый раз заметив на ней увлеченный взгляд Беллы. Наблюдая за едва уловимым движением ее глаз, Алекс нарочно постучал указательным пальцем по поверхности стола. Белла тут же распахнула взгляд и уставилась на него, точно он застал ее с поличным.

– Ты покраснела.

– А ты – слишком наблюдательный, – слабо улыбнулась она.

– Я уже слышал это. Но ничего не могу с собой поделать.

Готов изучать тебя вечно.

Алекс прочистил горло и почесал подбородок.

– Что она означает? – спросила Белла, кивнув на его правую руку.

– Я буду прав, если скажу, что порой эта татуировка уносит тебя куда-то очень далеко?

Белла оборонительно сложила руки на груди, как будто собиралась дать отпор. Но тут же на ее порозовевшем лице появилась очаровательная улыбка, и Алекс с трудом отвел взгляд в сторону. Он усмехнулся. Даже в юношестве не чувствовал себя так неловко, как сейчас. Снова взглянул на девушку перед собой, но теперь его глаза остановились на ее оголенных плечах.

С каждым вдохом ямочка между ключицами становилась все заметнее.

С каждым вдохом пышная грудь плавно поднималась, заставляя все сильнее углубляться в фантазии.

– Это ведь лабиринт, верно? – поинтересовалась Белла. – Иногда я попадаю в него и пытаюсь найти выход. – Она улыбнулась. – И всегда безуспешно. Он вообще есть?

Алекс часто заморгал. Указательным пальцем нащупал определенную точку на груди и слегка надавил, от чего ткань его белой рубашки собралась неровными волнами.

– Здесь. У сердца.

На пару секунд Белла замерла, не отрывая глаз от указного места, а потом нервно поджала губы и усмехнулась. Заправив за ухо прядь шелковых волос, она поерзала в кресле и закинула ногу на ногу.

Нервничает.

Это хорошо, или плохо?

– Понятно. Мм… Это что-то значит для тебя?

Алекс кивнул:

– Бывало, что я терялся. Не мог найти выход из положения, в котором оказывался. Не видел ориентира и долго-долго блуждал.

Это правда.

– Сначала, рисунок был на запястье, потом поднялся до локтя, захватил плечо и постепенно перебрался на грудь. Там и остановился.

– Значит, ты, наконец, нашел свой ориентир?

Тебя.

– Да. Я его нашел.

Белла одарила его нежной улыбкой и повернула голову к появившейся официантке с огромным подносом в руках.

Когда на столе появилась большая круглая тарелка с множеством разноцветных роллов, Белла вскрыла упаковку деревянных палочек и протянула их Алексу.

– Почему-то мне кажется, что ты не умеешь ими пользоваться. – Она игриво усмехнулась и вскинула бровь. – Даже забавно.

– Вообще-то, умею, – улыбнулся Алекс, забирая палочки. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. – А что тебя так забавляет?

– Я не правильно выразилась. Скорее: удивляет и радует. Мне почему-то кажется, что ты все умеешь, все знаешь, и все можешь. Так пусть хотя бы эти деревянные палочки останутся вне твоих умений, знаний и возможностей. Но… Судя по тому, что ты правильно держишь их в руке, мое удивление и радость постепенно сходит на нет.

Они улыбнулись друг другу. Алекс разлил соевый соус в глубокие блюдца и взялся за горячий заварочный чайник.

– Ты ошибаешься. Я много не знаю, много не умею и многого не могу.

– В этом я сильно сомневаюсь. – Белла выбрала ролл с лососем, окунула его в соус и отправила в рот. Пока Алекс пережевывал тот, что с огурцом и креветкой, девушка сделала осторожный глоток горячего чая и снова остановила свой взгляд на его правой руке. – Ты слишком много думаешь. Размышляешь о чем-то… Я когда первый раз увидела тебя… Мм…

– Продолжай.

Ее щеки порозовели.

– Ты будешь смеяться, – улыбнулась она, закатив глаза. – В последнее время я шибко разговорчивой стала.

– Я тоже.

Белла задержала на нем внимательный взгляд:

– Мне показалось, что ты очень одинок. Надеюсь, это не так.

Так.

– Почему ты выставил на аукцион свою машину? Я думала она тебе нравилась.

– Так и было.

– Разве мальчишки избавляются от классных тачек? – улыбнулась она, отправив в рот очередной ролл.

– Кое-кому она пришлась не по вкусу. Да и выходить из нее не очень удобно. Слишком тесная.

– А мнение кое-кого важно для тебя?

Алекс продолжительно кивнул.

– Мм. Ясно.

Оба замолчали. Белла задумчиво ела, осторожно пила горячий чай, то и дело останавливая скованный взгляд на Алексе. Всякий раз когда их глаза встречались, она начинала хлопать ресницами и делать вид, что выбирает ролл.

– Я сказал что-то не то?

Белла с натужной улыбкой взглянула на него и отрицательно покачала головой.

– А по-моему, ты хотела ответить иначе.

– У тебя есть девушка? – выдала она, положив палочки на тарелку.

Он внимательно взглянул на нее и склонил на бок голову:

– А у тебя есть парень?

– Ты никогда не отвечаешь мне. Всегда вопросом на вопрос.

– Меня интересует то же, что и тебя. Вдруг отвлекусь и просто забуду спросить.

Белла недовольно вскинула бровь:

– Отвечать будешь, или нет?

Возмущение розовощекой скромницы умиляло. Алекс с трудом сдержал улыбку.

– Я ведь на свидании с тобой. Разве это ничего не значит?

Девушка часто заморгала:

–…Вопрос был другой.

– Приведи пример, как нужно отвечать.

С минуту Белла хлопала ресницами и в ее ошеломленном взгляде мелькало то недовольство, то смущение, ведь с каждой секундой Алексу все труднее удавалось прятать улыбку. Он вовсе не смеялся над ней, как Белла, возможно, подумала.

Алекс улыбался, потому что она ему нравилась.

– У меня нет парня! – буркнула девушка, оборонительно сложив руки на груди. – Каждый конкретный вопрос требует конкретного ответа.

– А-а. Теперь понял. – С деланной серьезностью Алекс прочистил горло и подался вперед. – У меня нет девушки.

– Тогда, кому же ты купил ту сапфировую подвеску?

– Тогда, почему тот парень с аукциона звонит тебе?

Белла с раздражением фыркнула и поджала губы.

– Опять?

– Я ведь только учусь, – пожал плечами Алекс, потянувшись к кружке с чаем.

Она очаровательна.

– Герман звонит мне, потому что, наверное, на что-то надеется. Не знаю!

Алекс сжал челюсти, но спокойно спросил:

– И есть на что?

Терпеливо выдохнув, Белла подняла на него глаза и ясно дала понять, что больше и слова не скажет, пока не получит ответ на свой вопрос.

– Разве тебе хотелось ходить от столика к столику и видеть, как все глазеют на тебя? Вроде того кретина с бородкой.

Белла заморгала:

–…Нет.

– Мне тоже, – добавил Алекс, поставив пустую кружку на стол.

– То есть, ты потратил такие деньги ради того, чтобы я поскорее вернулась на свое место?

– Это неважно.

Белла тихо ахнула и подалась вперед:

– Еще как важно. Я просто не знаю, как относиться к этому…

– Я не умею ухаживать за девушкой, Белла, – перебил Алекс, внимательно взглянув на нее. – Если ты еще не поняла, то это свидание – первое настоящие свидание в моей жизни. Которое я ждал. – Очень долго ждал. – Я не знал, как заставить девушку обратить на себя внимание. И покупая подвеску и свидание с тобой, я меньше всего думал о благотворительности.

Ее губы тронула улыбка. Такая нежная и легкая, что у Алекса пересохло в горле. Белла и представить не могла, какой властью обладала над ним.

– Вообще-то, я задолго до этого аукциона обратила на тебя внимание, – тихо сказала она, не решаясь взглянуть на него.

А я еще раньше.

* * *

Белла вкратце рассказала о своей семье. Ее глаза светились, когда она вспоминала поездку в Грецию с отцом, и с каким восторгом получала от него письма и фотографии по электронной почте.

– Мне казалось, что я путешествовала вместе с ним. В комнатах моих одноклассниц висели постеры с голливудскими актерами, а у меня фотографии африканских племен, северных оленей и самых ядовитых, но чрезвычайно красивых змей. Моя мама ненавидела его работы, – с грустной улыбкой добавила она.

– Какие у вас отношения с ней?

Белла усмехнулась и пожала плечами:

– Она живет в столице. Разъезжает по всему миру и заводит полезные знакомства. Здесь бывает крайне редко. Не знаю, какие это отношения. Знаешь, а я бы с удовольствием познакомилась с твоим дедушкой, – вдруг сказала она с веселой улыбкой. – Ты точно не знаешь, в честь кого тебя так назвали?

– Нет. Меня этот вопрос как-то не интересовал особо.

– А чем ты интересовался?

Алекс моргнул.

Чужим распорядком дня.

– Всем понемногу.

– Кем хотел стать в детстве?

Профессионалом.

– Мм. Рыбаком.

– Серьезно? – засмеялась девушка. – Так необычно. А почему?

– У моего дедушки был магазин для охотников и рыбаков. – Это правда. – Я смотрел на удочки, лески, приманки, помогал разбирать поступивший товар и мечтал опробовать весь ассортимент в деле. – Ложь. Абсолютная ложь.

– Здорово! А магазин до сих пор работает?

Алекс несколько раз моргнул.

– Да. Дедушка оставил его мне, а я потерял ко всему этому интерес.

Официантка принесла чизкейки на десерт и обновила чай. Забрав пустые тарелки, она удалилась, забыв задвинуть за собой шторку.

– Ты продал его?

Слишком много вопросов.

– Можно сказать и так.

– Интересно. Мечтал стать рыбаком, но вышел успешный бизнесмен, – заключила Белла с хитрой улыбкой. – Поделись секретом.

– Его нет.

– У каждого успеха есть свой секрет. Хороший, плохой, но секрет. Вот, например, у Кати бабушка одна – веселая такая женщина, уверена на все сто процентов, что те, кто разъезжает на дорогих машинах – настоящие воры с золотыми цепями на шеях. Ну, еще банкиры всякие и хозяин нового городского рынка, – засмеялась она, проведя рукой по волосам. – А в чем же твой? Погоди-погоди! Я знаю.

Растянувшись в победной улыбке, Белла демонстративно сложила руки на груди и взглянула на замершего Алекса.

– В чрезмерной наблюдательности, – с расстановкой объяснила она, демонстративно кивая.

Он моргнул.

Еще раз.

Молча налил чай в кружки и взял в руку вилку. Надо было бы что-то сказать в ответ, нарушить столь ощутимую тишину, но мозг отказывался работать.

– Извини, – тихо, но с улыбкой сказала Белла, опустив голову. – Просто повеселиться хотела. Глупо получилось.

– Белла?

Держась за ткань полупрозрачной шторки, темноволосая женщина с ярко-красными губами изумленно глядела на смутившуюся девушку. Спустя пару секунд она растянулась в улыбке, громко цокнула языком и покачала головой.

– Глазам не верю, это ты! Я уже несколько минут посматриваю сюда из зала. Думала, мне показалось…

Город сжимался. Улочки становились узкими, а заведения – тесными.

Чем сильнее Алекс приближался к Белле, тем скорее его настигали призраки прошлого. Словно шли по пятам. Знали, когда нужно появиться, чтобы сердце рухнуло в пропасть.

«Дальше будет только хуже. Неужели сам не видишь? Все «опасное» начинает вращаться вокруг тебя!»

Белла поднялась. Нерешительно, она обняла высокую женщину, что продолжала довольно улыбаться и, немного отстранившись, тихо сказала:

– Выглядишь великолепно, Свет. Как и всегда.

– Черт возьми, Белл, да ты красавица! Только погляди! Как твои дела?

– Мм… Хорошо. Все хорошо. Извини, я немного опешила. Никак не ожидала увидеть тебя.

Женщина повернулась к Алексу и приветливо кивнула.

– Ой… Алекс, это моя… – Белла замолкла.

– Давняя знакомая, – помогла ей женщина, которую Алекс хорошо знал. – Светлана.

– Алекс, – представился он, поднявшись с кресла. – Очень приятно.

– Взаимно.

– Я думала ты уехала отсюда, – задумчиво сказала ей Белла.

– Ну, так и было. И я не просто уехала, а сбежала, – с заметной печалью в голосе, пояснила она. – Потом вернулась. Этот город, как будто магнитом притягивает.

Это точно.

– Послушай, может встретимся как-нибудь? – предложила Света, бросив мимолетный взгляд в зал. – Поболтаем, столько времени не виделись! Я просто тоже не одна сейчас…

– Конечно. С радостью. Я работаю в фотостудии «Блэкбери». Будет время – заезжай туда.

Они снова обнялись. Алекс наблюдал за растерянным взглядом Беллы и пытался заткнуть внутренний голос, что без умолку твердил одно и то же.

«Вали из города! Вали из города, идиот!»

– Почему ты не оставила ей свой номер? – спросил он Беллу. Она вновь опустилась в кресло.

– Ну, во-первых, мой телефон сломался, как ты уже успел заметить… А во-вторых, я не раздаю свой номер направо и налево. – Немного помолчав, она тихо добавила: – Спасибо, Алекс.

Он с непониманием взглянул на нее.

– Что не стал выпытывать у Кати мой адрес. И у меня… Я немного повернута на этих двух аспектах своей личной жизни…

«Из-за тебя, идиот!»

– Кто эта женщина? – спросил он, игнорируя внутренний голос.

Белла поджала губы и как-то неуверенно откинулась на спинку кресла, словно боялась, что та отвалится.

– Она была женой моего дяди. Они развелись через пару месяцев после того ограбления. Мама говорила, что Света уехала из города. Не представляешь, как я ей завидовала. Так хотелось сбежать отсюда.

Алекс медленно закрыл глаза, сжимая челюсти. Чувство вины, подобно кислоте, разъедало внутренности. Он нервно провел рукой по подбородку, поджал губы и почувствовал поток горячего, почти раскаленного воздуха, норовившего обжечь лицо.

– Алекс? Что-то не так?

Белла выглядела обеспокоенной. Смотрела на него с такой глубокой и совершенно незаслуженной заботой, что уничтожающее чувство вины достигло самого сердца. Будь он один в этой импровизированной комнатке, то скрючился бы от боли.

– Белл… Я выйду на минуту, хорошо?

Она молча кивнула, продолжая обеспокоенно глядеть на него.

В зале было немноголюдно. Решительным шагом, Алекс двинулся к выходу, минуя несколько парочек у зоны отдыха. Свежий ночной воздух на улице казался спасением. Зайдя за угол сверкающего заведения, Алекс опустился на корточки и обхватил голову руками.

Он ведь хотел, чтобы она смотрела на него, и она смотрит. Хотел слушать ее голос, и она говорит. Хотел вызвать у нее улыбку и смех; зажечь радость в глазах и он сделал это. Теперь Белла была рядом.

Но она ничего не знала.

Улыбалась и не понимала.

Смеялась и не догадывалась.

«И не узнает, если ты не будешь придавать этому такого вселенского значения! Что с того? С тех пор много воды утекло. Пора начинать новую жизнь!»

«Вот именно! Ты уже начал новую жизнь, пока снова не вернулся сюда. Этот город все портит! Соберись же! Обрати внимание на знаки, что посылает тебе судьба. Идиот.»

На улице раздался знакомый женский смех. Осторожно выглянув из-за угла, Алекс увидел смеющуюся Светлану, ловко вышагивающую на высоких каблуках. Она вышла из ресторана, держа под руку мужчину в темном костюме.

Почему эта особа появилась именно сейчас? Именно в этот вечер, о котором Алекс мог только мечтать? За все это время они с Беллой ни разу не столкнулись в торговых центрах, на пешеходном переходе, в какой-нибудь чертовой библиотеке, а сегодня – пожалуйста! Почему бы тогда не приехать сюда Мойсову вместе с дочуркой? Чтобы собраться всей дружной компанией!

Плохие мысли.

Очень плохие мысли.

У белой машины женщина остановилась, хлопая по спине своего закашлявшегося спутника. Мужчина что-то говорил ей сквозь хриплый смех, а у Алекса же моментально напряглась каждая мышца в теле.

Тот, с кем он дружил долгие годы, что остались далеко позади, открыл пассажирскую дверцу, предлагая женщине сесть в автомобиль. Захлопнув ее, мужчина обошел белый седан, но прежде, чем сесть, бегло огляделся, словно чувствовал на себе чей-то взгляд.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал Алекс, склонив на бок голову.

Он смотрел на друга детства. На бывшего коллегу.

Почесав за ухом, мужчина расстегнул пиджак и сел в автомобиль.

Если он действительно знак, то как его понимать?

ГЛАВА 20

Вечер среды ранил романтику. Вечер четверга сделал это снова. А пятница уничтожила ее окончательно. Вместе с ней исчез покой и предвкушение новой встречи. За окном сияло солнце, и оно раздражало сильнее, чем вся эта гнусная неопределенность.

В выходные заболел Каспер. Не просил еду, не пил воду, не ходил в лоток. Лежал на полу под холодной батареей и смотрел на все таким отсутствующим взглядом, словно ни одно лакомство или игрушка больше не имела для него никакого значения.

В круглосуточной ветлечебнице, куда Белла привезла питомца субботней ночью, сообщили плохую новость. По всем симптомам у кота была почечная недостаточность. Взяли кровь на анализ, поставили капельницу, а Каспер даже не шелохнулся. И когда предложили оставить его на ночь в стационаре, Белла разрыдалась так, словно ей сказали, что единственный способ помочь больному животному – принудительное умерщвление.

– Ну, что же вы! Каспер будет под нашим строгим наблюдением двенадцать часов, успокойтесь, – лепетала худенькая девушка-ветврач. – Он под капельницей, ему станет легче. Не плачьте, он ведь все чувствует.

Вернувшись домой поздней ночью, Белла снова разрыдалась. Никто не встречал ее, ожидая порцию ароматного лакомства. Никто не звонил, потому что сотовый находился в ремонте. Социальные сети и электронная почта молчали. Мир как будто остановился.

Белла ругала себя. Слишком быстро во что-то поверила, слишком ярко что-то вообразила и с надеждой ждала, когда эти мысли материализуются.

Алекс ведь ничего не обещал. Свидание было самым настоящим, но, к ее сожалению, первым и последним.

– Белла, мне очень жаль, но, нам нужно уехать.

– Что-то случилось? – озадаченно спросила она, когда он вернулся за стол.

– У меня возникли проблемы. На работе. Нужно ехать. Извини, пожалуйста.

Белла поверила. Алекс не смотрел ей в глаза, и она решила, что ему просто неловко так поспешно заканчивать чудесный вечер. Это даже показалось ей милым.

Большую часть времени по дороге к ее дому они провели в молчании. В какой-то момент тишина стала слишком напряженной, и Белла позволила себе тихо сказать:

– Надеюсь, ничего серьезного.

Алекс пребывал в глубокой задумчивости, и это как завораживало ее, так и вселяло некое опасение. На тот момент она искренне переживала за какую-то «возникшую проблему» на его работе.

– Ничего страшного, – сказал он в ответ, подарив ей мимолетный взгляд.

А потом снова тишина. Даже радио не работало.

Белла не хотела, чтобы вечер так быстро заканчивался, но автомобиль уверенно вез ее домой. Им не удалось остановиться ни на одном красном сигнале светофора. Нерегулируемые пешеходные переходы были пусты, словно весь город погрузился в сон. Никому не нужно было уступать дорогу. Время безжалостно бежало вперед, точно куда-то опаздывало.

Плавно остановив машину напротив ее подъезда, Алекс глубоко вздохнул. Медленно провел рукой по рулю, продолжая думать о навалившихся проблемах, и открыл свою дверцу.

– Я помогу тебе, – сказал он, перед тем как выйти.

Спустя несколько секунд, остановился у ее дверцы, но открывать не спешил. Белла чуть склонила голову, чтобы посмотреть на него в окно, но увидела лишь руку, упиравшуюся о крышу автомобиля и мужские плечи.

Но потом, неожиданно резко Алекс распахнул дверцу, и пока Белла аккуратно выходила из автомобиля, придерживая низ платья и букет с пионами, мужчина отстраненно глядел себе под ноги.

– Все образуется, – с улыбкой сказала она, положив свою ладонь на его плечо. Алекс, кажется, напрягся. – Все будет хорошо, я уверена.

Сделав пару ленивых шагов в сторону подъезда, Белла развернулась:

– Спасибо за чудесный вечер, Алекс. – Она улыбнулась ему. – И за цветы.

Вдыхая нежный аромат, Белла не сводила с него глаз. И когда она не спеша попятилась назад, все еще надеясь услышать что-то в ответ, мужская рука ловко ухватилась за ее запястье.

Женское сердце заметалось в груди. Уверенность, что была секунду назад с криками убежала в непроглядную тьму.

Алекс подошел ближе, и Белла затаила дыхание. Если бы они были участниками какого-нибудь забега, то уже несомненно приближались бы к финишу. И когда его лицо остановилось в сантиметре от ее пылающих щек, она приготовилась. Плавно закрыла глаза, вдыхая небольшими порциями пропитанный его ароматом воздух.

– Спокойной ночи, Белла, – прошептал Алекс. Его дыхание обожгло шею, и даже сейчас, спустя несколько дней, она могла с легкостью вспомнить это пробирающее до мурашек чувство.

Его рука осторожно отпустила запястье. Подняв грузные веки, Белла пару раз моргнула, наблюдая за мужчиной. Он сделал шаг назад и едва заметно кивнул ей.

– Спокойной ночи, Алекс, – сказала она в ответ.

А теперь, спустя четыре дня неопределенности, Белла с ужасом вспоминала тот прекрасный и такой унизительный миг, когда она как полная идиотка приготовилась к поцелую.

Приготовилась!

Оставалось только надеяться, что ее не угораздило встать на носочки и вытянуть губы трубочкой. Такого она, конечно, не припоминала, но ведь все могло быть. Его запах, прикосновение руки и само присутствие одурманило ее, и кто знает, как она выглядела со стороны, когда, черт возьми, сделала это.

ПРИГОТОВИЛАСЬ!

Хуже и быть не могло.

Уж лучше бы все поцелуи были внезапными. Чтобы сердце не успевало разогнаться до предельной скорости и послать в мозг тот самый импульс с заданием «пристегнуть ремень».

К вечеру воскресенья Каспер был уже дома. Теперь его ждала строгая диета, лечебный корм и новая игрушка в виде резиновой мышки, что громко пищала при сильном нажатии.

В понедельник перед работой Белла забрала сотовый из ремонта. Она не стала рассказывать об этом Мише, а лишь снова поблагодарила его за помощь, когда за обедом он поинтересовался «самочувствием» ее гаджета.

Катя была занята работой и поиском квартиры. Белла позвонила ей после обеда и пригласила к себе на ужин. Под предлогом «поболтать о том о сем», она хотела узнать, как дела у Алекса. Но подруга извинилась, сообщив, что дел невпроворот, и их разговор был на редкость коротким.

– Слушай, Белл, в эту субботу в кино-кафе будут показывать фильм с Шерон Стоун, хочешь сходить? – предложил Миша, когда Белла собиралась домой. – Там, кстати, булочки вкусные. Ты ведь помнишь, что обещала мне?

Белла кивнула. Говорить совсем не хотелось.

– Отлично! То есть… Это «да, пойдем», или «да, я помню»? – усмехнулся парень, игнорируя взглядом вошедших в студию двух девушек-близняшек.

– Да, пойдем, – натужно улыбнулась Белла, взяв свою сумку. – Надеюсь, не «Основной инстинкт»?

– Этого никто не знает. Увидишь, как делается выбор, – подмигнул он. – Ура! Кино, булочки и горячий чай!

Замечательно.

Все просто за-ме-ча-тель-но.

* * *

Белла чувствовала, что заболевает. И это была не типичная простуда с соплями, кашлем и списком лекарств для аптеки. У нее болело в груди. И наступившая жара за окном лишь усугубляла ее самочувствие.

Ей хотелось дождя. Чтобы от грома трещали стены и сотрясалась земля под ногами. Чтобы люди бежали по улицам сломя голову, стараясь укрыться от ливня. Так Алекс казался ей ближе.

Работа никак не спасала от мыслей о нем. Когда Гриша рассказывал о новом проекте, Белла вспоминала их первую встречу. Когда в студию пришла влюбленная пара на предсвадебную фотосессию, Белла вспоминала свидание недельной давности.

После которого – тишина.

Случались минуты, когда злость на себя сменялась обидой на Алекса. Но тут включался громкий голос здравого смысла, и Белла, казалось, успокаивалась.

Он ничего не обещал.

Как и она.

Может, стоило первой сделать шаг навстречу? Позвонить, спросить как дела.

Спустя неделю.

– Белл. Белл? Бе-е-елл?

Она подняла глаза на Гришу.

– Телефон-то возьми, надрывается ведь.

Катя.

– Да, привет! – выпалила Белла, подскочив с дивана. – Как дела?

– Привет. Нормально. Вымоталась окончательно. Может, поужинаем сегодня?

Белла не раздумывая согласилась.

Забежала в магазин после работы, купила куриное филе и спагетти. Дома наспех приготовила пасту с томатным соусом и с нетерпением ждала подругу в гости.

Чтобы поболтать.

Просто поболтать.

– Слушай, вкуснятина невероятная! – комментировала Катя, втягивая губами спагетти. – Наесться не могу. Сегодня даже на обед времени не было.

Возможно, Алекс тоже слишком занят?

– Ты в пятницу во сколько заканчиваешь?

– В час уже свободна буду, – ответила Белла, ковыряя вилкой в тарелке.

– О, здорово! Поможешь с переездом?

– Нашла квартиру?

– Ага! Студия, с ремонтом и отдельной комнатой для гостей. Красота невероятная. И недалеко от работы.

– Класс! Бабули уже плачут, наверное?

– Я им не говорила еще. Мама знает только. И ты. Только скажи и начнут бухтеть.

Белла улыбнулась, абсолютно не понимая, как же свести разговор к Алексу.

– Ты кушай-кушай. На работе завал, да?

– Не то слово. С трудом выпросила у Аллы выходной на пятницу, чтобы переездом заняться. В субботу у бабушки юбилей, едем на дачу отмечать. Кстати, ты приглашена! И возражений не принимаем.

– Я с радостью. Мм… Значит, эта Алла уже приехала?

– О, да. – Катя закатила глаза и потянулась к миске с салатом. – Если бы она осталась здесь вместо Алекса, вот честное слово, я бы застрелилась, потому что до того эта мегера приставучая, слов нет! И это ей не так, и то! Катя, папки с проектами должны лежать точно напротив кресел, а не сбоку. И почему эта колонка красного цвета, когда должна быть бардовой? Бр-р-р-р! Если бы не Хо, эта карга съела бы меня уже давно. И уволила. То есть, уволила и съела.

Белла часто заморгала, пытаясь переварить услышанное.

– Белл, Хо такой милый, – растянулась Катя в блаженной улыбке. – Все покажет, расскажет, комплимент сделает. С каждым днем нравится мне все больше и больше.

– Мм… Так, он работает теперь с вами?

– Угу, – кивнула подруга, пережевывая огурец с редиской, – он замещает Алекса, пока тот находится в главном офисе.

Белла с непониманием взглянула на нее.

– Они махнулись местами. Алекс вернулся в столицу, а Хо переехал сюда. Скоро будет презентация новой системы. По словам Хо – это просто бомба. Ну, мне секретарше не понять. Главное, чтобы папки лежали строго напротив кресел. Ни шаг влево, ни шаг вправо, черт возьми!

Он ведь ничего не обещал.

Белла с грустью усмехнулась и уставилась в свою тарелку с остывшей пастой. Отчего-то ей показалось, что в тот вечер Алекс смотрел на нее по-особенному. Понижал голос почти до шепота. Кажется, хотел поцеловать.

Кажется.

– О, кстати! Меня, возможно, отправят в столицу на пару дней. Так Хо сказал. Чтобы я посмотрела там на презентацию и уже здесь знала, что делать. Здорово, да?

– Очень. Командировка, – слабо улыбнулась Белла, нехотя отправив в рот кусочек огурца. – И когда будет эта презентация?

– Там – в конце июня, а здесь у нас – в начале июля. Думаю за эти полтора месяца Хо наберется храбрости и пригласит меня куда-нибудь. У нас будет тайный служебный роман, – хихикнула Катя, протирая рот бумажной салфеткой. Взглянув на заметно задумавшуюся подругу, она виновато поджала губы и склонила голову на бок: – Белл, прости меня, пожалуйста. Я ведь думала, что у вас двоих могло что-то получиться.

Я тоже.

– Ты про что? – деланно нахмурилась Белла, накручивая на вилку спагетти.

– Сама знаешь. Кто ж знал, что он окажется таким… Шибко серьезным и непробиваемым, как стена. Слишком уж сложный человек этот Алекс.

– Не выдумывай! Я отлично провела время на прошлой неделе, наелась роллов, выгуляла самое дорогое платье в моем гардеробе, – перечисляла Белла с фальшивой улыбкой. – Я ни о чем серьезном и не думала. Мы ведь с разных планет.

Катя протяжно вздохнула:

– Сводница из меня никудышная.

Белла улыбнулась ей:

– Ты самая классная лучшая подруга на свете.

– Ага. Напоила текилой и заставила творить всякую чепуху. Медаль мне на шею!

Спустя пару секунд обе весело засмеялись.

Майский вечер плавно перетекал в позднюю теплую ночь и, когда Катя помахала рукой на прощание, заходя в лифт, Белла улыбнулась, закрыла входную дверь и уперлась о нее лбом.

Пионы стремительно завяли и уже пора было избавиться от них, а прогноз погоды сулил жаркое лето.

Замечательно.

Все просто за-ме-ча-тель-но.

Content

Корр Катрин Спаси меня

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20