Антонова Наталия Николаевна

Убийство, совершённое во вторник

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Глава 1

Стоял месяц май. Вернее самое его начало.

В воздухе разливалось благоухание, в котором было всё! И смолистый запах тополиных почек, и тонкий аромат подснежников, окроплённых ночными росами и ещё что-то волнующее, неуловимое, что если и можно ощутить, то не обонянием, а душой, распахнутой настежь навстречу миру, возродившемуся из снежной пены, и зазвучавшему многоголосием ручьёв.

Андриане Карлсоновне Коваль в это время года начинало казаться, что она не почтенная пожилая дама, а совсем юная девчонка, весело прыгающая в своём дворе с подружками через скакалку или по классикам, начертанным мелом на тротуаре.

Время в её мыслях утекало вспять, и она была счастлива.

День пролетел незаметно в обычных домашних заботах и пробившие в зале настенные часы, сообщили, что уже пять часов вечера.

И Андриана Карлсоновна решила, что, пожалуй, пора начинать готовиться к приходу Людочки

Людочка это Людмила Павловна Потапова её закадычная подружка с институтской скамьи.

Они часто встречались по вечерам, то у Коваль, то у Потаповой, пили чай, и вели бесконечные разговоры.

Как говорила племянница Потаповой Эвелина – чирикали, как два старых воробья на ветке.

Но пожилые дамы только улыбались в ответ, – посмотрим, что ты скажешь, когда доживёшь до нашего возраста.

Сегодня чаепитие должно было проходить на кухне Андрианы Карлсоновны.

Она поднялась со стула, подошла к шкафу и стала доставать миниатюрные вазочки с вареньем.

Варенье было шведским. Не в том смысле, что его привезли из Швеции.

Просто Андриана Карлсоновна варила его по рецепту своей прапрапрабабушки и свято верила, что этот рецепт нашептал прародительнице её муж, молодой красивый швед, которого она подобрала раненным после битвы под Полтавой, выходила и заполучила в благодарность его любовь.

Позднее предки той спасительницы разбрелись по всей стране.

А родители Андрианы Карлсоновны волею судьбы обрели свой дом в городе на Волге.

Однако рецепт фирменного варенья бережно хранили почти все потомки прародительницы.

Коваль, расставив вазочки, уже собралась налить в чайник свежей воды, как зазвенел городской телефон.

Андриана Карлсоновна подняла трубку, – говорите.

– Я, я не приеду к тебе сегодня! – послышался прерывающийся рыданиями голос Потаповой.

– Мила? Что случилось? – не на шутку встревожилась Андриана Карлсоновна.

– Я, я не могу!

– Говори толком!

– Эвелину увезли!

– Кто увёз?! Куда?

– В полицию! Её арестовали!

– За что?

– За убийство!

– Мила! У тебя горячка!

– Нет, нет! Её обвиняют в убийстве жены Гены.

С трудом проговорив последнюю фразу, Потапова отключилась.

Коваль, убрала варенье обратно в шкаф и стала собираться к подруге.

– Сколько раз уж говорилось, что связываться с женатым мужчиной то же самое, что искать приключения на свою пятую точку, – возмущалась вслух Коваль.

Геннадий Климов был глубоко женат, и явно не собирался разводиться. Но наивная Эвелина думала иначе. И ради того, чтобы пойти под венец со своим Геночкой была способна на многое.

Но не на убийство же!

Коваль знала Эвелину с детства. Она была сиротой и девочку воспитывала с пяти лет её тётка, то есть Людмила Потапова подруга Коваль.

Андриана Карлсоновна спустилась вниз, открыла гараж соседа, от которого у неё был свой ключ.

Иван Макарович любезно разрешал соседке хранить в его гараже своё транспортное средство – мотоцикл.

Так что уже через пять минут пожилая дама неслась на своём мотоцикле по дорогам города

* * *

За шумом тихого дождя слышалось пение птиц.

Морис настолько погрузился в свои мысли, что невольно вздрогнул от звука зазвонившего телефона.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – проговорил он привычно в трубку.

– Я сегодня не приеду, – раздался из трубки голос следователя Наполеонова.

Морис не стал спрашивать почему.

– Чёрт знает, что творится! – возмущённо проговорил следователь, – беременная девица укокошила свою соперницу.

После этого Наполеонов, не дожидаясь ответной реакции Миндаугаса, просто положил трубку.

Морис послушал короткие гудки, вздохнул и подумал о том, что приготовление жаркого стоит отложить. Им с Мирославой и Доном не съесть столько…

– Пожалуй, обойдёмся курицей и салатом из цветной капусты, – решил он, – а вот, что на десерт…

Додумать он не успел, телефон зазвонил снова.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает.

– Вы-то мне и нужны, – донеслось из трубки нетерпеливо, – диктуйте адрес.

– Простите, вы не представились, – вежливо напомнил Миндаугас.

– Я ваша коллега, – заявила звонившая безапелляционно, – детективное агентство «Шведское варенье», Коваль Андриана Карлсоновна, слышали?

– Извините, нет.

Трубка то ли презрительно фыркнула, то ли хрюкнула..

– И кто вам нас рекомендовал? – невозмутимо поинтересовался Морис.

– Какая разница! – вспыхнули на том конце провода, но после секундной паузы ответили, – Карина Викторовна Шумская.

– Какое у вас дело?

– Мне нужно найти убийцу! И как можно скорее!

Морису показалось, что женщина на том конце провода затопала ногами от нетерпения.

– Минутку, – проговорил он и переключился на кабинет Мирославы, – там некая Андриана Карлсоновна Коваль просит принять её, – проговорил Морис. Хотя правильнее было бы сказать, что не просит, а требует.

– И что у неё?

– Убийство.

– Кто ей дал номер нашего телефона?

– Говорит, что Карина Викторовна Шумская.

– Интересно… Ладно, у нас сейчас дел нет, назначь ей встречу на 18.00.

– Хорошо. А ужин?

– Поужинаем позднее.

– Шура не приедет.

– Тем более.

* * *

Наполеонов пытался тем временем добиться признания в убийстве от миловидной брюнетки с нежно голубыми глазами.

И этот контраст волос и глаз делал её одновременно трогательно-беззащитной и в тоже время неуязвимой.

Девушку звали, согласно найденному в её сумочке паспорту Эвелина Витальевна Потапова.

Ей было 23 года.

Она работала дизайнером по тканям.

И ещё она была беременной.

Именно это больше всего смущало следователя.

Девица была задержана возле трупа с пистолетом в руках.

Но свою вину она отрицала, утверждая, что пришла только поговорить с убитой.

– О чём? – спросил следователь.

– Я хотела попросить её развестись с мужем.

– Зачем?

– Чтобы мы могли с ним пожениться.

– С мужем убитой?!

– Да, – фыркнула девица, – чему вы так удивляетесь.

– Действительно, – подумал про себя следователь, – чему можно удивляться в этом мире, сошедшем с ума, а вслух спросил, – он обещал на вас жениться?

– Нет. Не совсем так. Но я думала… – она закусила губу, – я жду от него ребёнка.

– Это ещё не повод для того, чтобы разводить мужика, и тем более убивать его жену, – ляпнул Наполеонов, не подумав.

Хотя, если бы подумал, то сказал бы, то же самое.

– Я уже объясняла вам, что я её не убивала! – негодующе воскликнула задержанная.

За окном моросящий дождь о чём-то перешёптывался с ветром.

Наполеонов подумал, что как было бы хорошо, если б дождь, ветер, солнце, деревья и прочие немые свидетели происшествий могли бы давать показания. Но к чему пустые мечты.

Следователь вздохнул и вернулся к допросу.

– Вас задержали на месте преступления, – в который раз повторил Наполеонов.

– А я уже сто раз объясняла вам, что пошла к Светлане Климовой с единственной целью – поговорить!

– И прихватили с собой для большей убедительности пистолет.

У меня не было с собой оружия, кроме этого! – Эвелина провела рукой по животу.

– Откуда вы узнали, что Климова будет дома одна?

– Гена по вторникам в это время всегда играет в теннис. А Игорь должен быть в это время на занятиях.

– Откуда вам это известно?

– Я с Геной сплю уже больше года, – проговорила она с гордостью, – и мне многое известно об их семье.

– И о том, что Климова владелица автосалона?

– И об этом, – тихо ответила девушка.

– Если бы ваш любовник развёлся с женой, он бы получил половину бизнеса?

– Нет.

– Что нет?

– Он бы не получил ничего.

– Почему?

– Потому, что этот бизнес принадлежал Климовой до её свадьбы с Геной.

– И вы надеялись, что он поблагодарил бы вас, если б вам удалось уговорить Климову развестись?

– Я не думала об этом.

– А о нём вы думали?

– О нашей любви и о нашем ребёнке.

– На что вы собирались жить?

– Я работаю! – возмущённо ответила девушка.

– Ваш любимый привык жить на широкую ногу!

– Но он тоже работает!

– Где?

– В салоне, – произнесла она нерешительно.

– И вы думали, что Климова оставила бы его на прежней должности после развода?

– А почему нет? – пожала плечами Эвелина.

– Вы или слишком наивны или глупы. Хотя есть ещё и третий вариант.

– Какой? – спросила она заинтересованно.

– Вы притворяетесь!

– Нет!

– Да! Вы с самого начала собирались убить Климову. Тогда бизнес был бы поделён между вашим мужчиной и сыном Климовой.

– Нет, я хотела только поговорить с ней.

– После убийства вы намеривались скрыться.

– Нет!

– Ваши планы были нарушены появлением Игоря Горелова.

– Нет!

– А теперь расскажите всё сначала.

– Господи! Да, сколько уже можно! – искренне возмутилась она.

– Столько сколько потребуется. Как вы вошли в подъезд?

– Нажала на кнопку домофона и мне открыли.

– Кто вам открыл?

– Я не знаю.

– Но кто-то же спросил, кто вы?

– Нет, просто дверь подъезда открылась.

– И вас это не удивило?

– Нисколько, мы же заранее договорились со Светой о встречи.

– Что? – изумился следователь, – вы договорились с Климовой о встрече?

– Конечно.

– Каким образом?

– Я позвонила ей и сказала, что нам нужно поговорить.

– И она согласилась?! – не поверил следователь.

– Представьте себе! Мы же интеллигентные люди.

У Наполеонова завертелось на языке нелицеприятное слово, но он проглотил его и резко бросил, – дальше.

– Я вошла в подъезд, поднялась на лифте и позвонила.

– Кто вам открыл дверь квартиры?

– Никто.

– То есть?

– Я заметила, что дверь открыта и вошла.

– В чужую квартиру?

– Я решила воспользоваться моментом. Я боялась, что Климова могла передумать и не впустить меня.

– Но вы же интеллигентные люди, – не удержался от язвительной реплики Наполеонов.

– Ну, мало ли, – подозреваемая неопределённо пожала плесами.

– Когда вы подошли к квартире, то никто не спускался с лестницы, не выходил из других квартир?

– Нет. Я только слышала какой-то шорох наверху.

– Какой шорох? Шаги?

– Не знаю. Если и шаги, то крадущиеся…

– Хорошо. Когда вы вошли, где была Светлана?

– Она лежала на диване. Я сначала ничего не поняла. Потом увидела рядом пистолет и подняла его.

– Зачем?

– Я не знаю.

– Что вы сделали с пистолетом?

– Я держала его в руках…

– А потом?

– Ворвался какой-то парень и выбил у меня пистолет из рук. Он стал кричать на меня. Я догадалась, что это сын Климовой и пыталась ему объяснить, что его мама застрелилась, а он запихал меня в ванную, закрыл на щеколду и вызвал скорую и полицию.

– И это всё?

– Всё. То есть, конечно, нет. Появилось много людей. Меня допрашивали там, потом повели вниз, затолкали в машину и привезли к вам. И теперь вот вы измываетесь надо мной.

– Я измываюсь над вами?! – изумился следователь.

Она устало кивнула.

– Вас задержали на месте преступления! – напомнил он сурово.

– Но я же не виновата, что оказалась там.

– А кто виноват? Дед Пыхто?!

– Не знаю я никакого деда, – отмахнулась она.

– Ну, всё! – Наполеонов вызвал конвой, – уведите эту гражданку прочь с моих глаз!

– Вы что же задерживаете меня? – искренне удивилась Эвелина.

– Нет, собираюсь выписать вам путёвку на курорт, а себе направление в психушку.

– Зачем? – успела она спросить, прежде, чем её увели.

– Для поправки здоровья, – буркнул в след ей Наполеонов.

* * *

Оставшись в кабинете один, Наполеонов достал фотографии сделанные полицейским фотографом Валерьяном Легкоступовым на месте преступления и слегка поморщившись, разложил их на столе.

Валерьян, как всегда был в ударе, снимки напоминали не документальное свидетельство с места преступления, а кадры из криминального фильма высокого качества.

Ярко-красное покрывало на диване выглядело кровавым фоном разыгравшейся трагедии, а тело совсем ещё не старой и скорее всего очень привлекательной при жизни женщины напоминало актрису, прикрывшую глаза на время съёмки.

Возникало ощущение, что как только отъедет камера, она откроет глаза и примется поправлять макияж или спорить с ассистентом режиссёра.

Но Наполеонов знал, что всё это не постановочная сцена, а чудовищная реальность.

Поэтому от ошеломляющей художественности запечатлённого у следователя свело челюсти, и он мрачно ругал Легкоступова про себя, не затрудняя себя выбором слов.

– Что за человек такой! – пробормотал он, не выдержав, вслух, – просили же его не выделываться и не строить из себя гения, а снимать по-человечески, документально.

Тут он заметил рассыпавшиеся по пёстрому ковру бусы. Они благодаря искусству Валерьяна, мерцали на орнаменте ковра точно капли росы на живых цветах.

Наполеонов попытался найти бусинки и на покрывале или на одежде убитой. Но не нашёл ни одной.

Выходило, что бусы порвались во время падения Климовой. Однако пуля зацепить их не могла… или могла?

Скорее всего, перед выстрелом произошла ссора, кто-то дёрнул нитку, она порвалась, бусы рассыпались и лишь после этого прозвучал выстрел.

Однако всё это опять же указывает на подозреваемую. С кем ещё, кроме соперницы, заявившейся в её дом, могла ссориться Климова.

– Может, стоит попробовать попросить Незовибатько найти отпечатки пальцев на бусинах или на нитке. Хотя навряд ли это возможно…

Наполеонов прикрыл глаза и попытался представить ссорящихся женщин. Ему это почти удалось.

Но тут в дверь тихо постучали.

Стук был какой-то нерешительный, словно тот, кто его производил, переминался возле двери с ноги на ногу и одновременно огладывался по сторонам.

И только тут Наполеонов вспомнил, что приглашал на это время Игоря Сергеевича Горелова, сына убитой от первого брака.

– Войдите, – сказал он.

Дверь приоткрылась, и в её проёме показался долговязый парень.

– Можно? – спросил он.

– Да, проходите и садитесь, – Наполеонов указал ему на стул напротив себя.

Следователь пригляделся к парню и отметил про себя, что он нисколько не похож на Светлану Ивановну Климову. Должно быть, уродился в отца.

Горелов тем временем уселся на указанный стул, посмотрел на следователя и спросил нерешительно, – вы хотели видеть меня.

– Очень, – подумал про себя Наполеонов, а вслух произнёс, – без ваших объяснений следствию не обойтись. Ведь это именно вы задержали подозреваемую?

Горелов кивнул.

– Расскажите, как всё произошло.

– Я был, в этот день, как всегда на занятиях и вдруг мне позвонили и сказали, чтобы я срочно мчался домой.

– Кто позвонил?

– Я не знаю.

– На сотовый?

Игорь снова молча, кивнул.

– Голос был мужской или женский?

– Мужской.

– Но вы не узнали звонившего?

– Нет.

– Что он сказал, кроме того, что вам нужно спешить домой?

– После того, как я спросил зачем, он ответил, что жизнь моей матери в опасности и сразу отключился.

– Вы сразу ему поверили?

– Я был растерян, но потом решил ехать.

Парень замолчал, но тут же добавил, – обычно я хожу пешком, идти недалеко, но тут я так перепугался, что остановил такси.

– Вы приехали и дальше?

– Когда я поднялся на этаж, то увидел, что дверь нашей квартиры приоткрыта, я вбежал и увидел эту женщину! В её руках был пистолет. И маму. Мама лежала на диване. Я почему-то сразу понял, что она не жива, – Горелов прижал ладонь ко рту.

Следователь видел, что парень изо всех сил старается сдержать душившие его рыдания. И не стал торопить.

Прошло несколько минут. Горелов бросил на следователя благодарный взгляд и продолжил, – я выбил пистолет, затолкал её в ванную, запер и сразу вызвал скорую и полицию.

– А дальше?

– Дальше всё как в тумане, – две крупных слезы стекли по щеке молодого человека.

– Вы позвонили своему отчиму?

– Нет.

– Почему?

– Мама последнее время плохо ладила с ним. И тётя Мара говорила, что он ей изменяет.

– Кто такая тётя Мара?

– Сестра моего отца.

– Вы поддерживаете с ней отношения?

– Да, конечно, я очень люблю её. И она меня тоже.

– Напишите её адрес и телефон, – Наполеонов пододвинул к Горелову лист бумаги. И Игорь послушно выполнил просьбу следователя.

– Игорь Сергеевич, вы считаете, что вашу мать убила задержанная вами гражданка Потапова?

– А кто же ещё? – искренне удивился Горелов.

– Когда вы вышли из лифта и направились к своей квартире, вы не слышали выстрела?

Горелов замялся на миг. Следователь догадался, что парню очень хотелось сказать, – да, я слышал.

Но всё же он не стал лгать и покачал головой.

Вопросов у Наполеонова к сыну погибшей пока больше не было и он, решив не мучить парня напрасно, подписал ему пропуск, попросив напоследок на время предоставить следствию свой телефон.

Горелов беспрекословно выполнил просьбу следователя, достав сотовый из кармана и положив на стол следователя.

Наполеонов заполнил какую-то бумагу и протянул ему.

– Что это?

– Расписка, что ваш телефон у нас.

– Не надо, – отмахнулся Горелов, – я вам и так верю.

– Верю, не верю, это не здесь, – пробурчал следователь, – возьмите и идите.

Горелов послушно засунул бумагу, выданную следователем в карман, и покинул кабинет.

* * *

Выйдя из здания следственного комитета, Игорь медленно побрёл к автобусной остановке.

Он не хотел верить в то, что его матери больше нет в живых. Всё его существо протестовало против этого.

Но в тоже время он знал, что это так. И никуда от этого не уйти, не убежать.

Что же делать? Как спастись от этой невыносимой боли, разрывающей душу.

– Укрыться, – подсказало подсознание.

И Игорь резко изменил свой маршрут, свернул за угол и сел на подошедший трамвай. Укрыться можно было только под крылом тёти Мары. В её доме, под её опекой боль, конечно, не растворится, но хотя бы ослабнет.

Тётя Мара была старшей сестрой отца Игоря.

Она жила в Старом городе в старом доме с лепнинами, некогда принадлежавшем купцу первой гильдии.

Окна квартиры тёти Мары выходили на городской парк, который был заложен ещё в начале 19 века и который жители по старой памяти, передававшейся из поколения к поколению, величали Светлым садом.

В этом саде прошла большая часть Игорёшиного детства.

Он бережно хранил в потайных уголках своей памяти прогулки по тенистым аллеям парка, катание на каруселях, качелях, освоение им велодорожки и тётю до сих пор любящую сидеть на дубовой скамье под зонтиком возле клумб головокружительно благоухающих петуниями, левкоями и бархатцами под раскалённым летним солнцем.

Тётя в юности выходила замуж. Но её студенческий брак по большой любви, как говорила мама, продлился всего два месяца. Расторгнут, он был по инициативе тёти Мары. Причину же своего решения она все эти годы хранила в тайне.

Сам Игорь никогда не пытался проникнуть в прошлое тёти. Ему было достаточно того, что она любит его, своего единственного племянника и посвящает ему всё своё свободное время.

Правда, повзрослевший Игорь уже давно не претендовал на такое огромное количество внимания.

Возможно, именно поэтому в доме тёти появился старый дворовый пёс Босс и кот Семицветик, взятый тётей Марой из приюта.

Оба новых жильца квартиры тёти Мары не могли составить конкуренцию Игорю, поэтому они соперничали друг с другом.

Хотя, если уж придерживаться истины, права качал Семицветик, а Босс, несмотря на свою грозную кличку и внушительные размеры предпочитал не связываться с эгоцентричным семицветным красавцем из рода кошачьих.

Глава 2

Андриана Карлсоновна приехав к подруге мало, что смогла от неё добиться. Вся квартира пропахла валерьянкой, лицо Людмилы Павловны опухло от слёз, голос охрип, но она продолжала тихо рыдать.

В квартире находились две сердобольные соседки. Как ни странно, они смогли сообщить Коваль больше, чем подруга Мила.

Итак. Эвелину задержали по подозрению в убийстве жены её любовника Геннадия Климова..

И не просто задержали, а на месте преступления с оружием в руках.

– Какие уж тут ещё нужны доказательства, – охали соседки.

– Откуда у Эвелины взялось оружие? – спросила Андриана Карлсоновна подругу.

Не получив ответа, Коваль взяла Потапову за плечи и энергично потрясла, – отвечай немедленно!

– Да откуда же мне знать, – беспомощно выдохнула та.

– Уму непостижимо! – воскликнула Коваль, схватила телефон и вызвала «скорую помощь».

– Вы сидите тут, – сказала она соседкам, а я поехала разбираться.

Те дружно закивали головами.

Вот только разобраться со следственным комитетом с первого же кавалерийского наскока Андриане Карлсоновне не удалось.

Единственной добытой ею информацией было то, что дело Эвелины ведёт некий Александр Романович Наполеонов.

Сам Наполеонов встречаться с ней отказался, сославшись на занятость и на то, что он допросит её тогда, когда сочтёт необходимым для следствия.

– Допросит он меня! – возмутилась Коваль, – я сама кого угодно допрошу!

Но когда схлынула первая волна гнева, Андриана Карлсоновна поняла, что ей нужна помощь опытного человека.

Вернувшись, домой, Коваль набрала номер Карины Викторовны Шумской, одной из известных в городе б предпринимательниц.

Конечно, простому смертному дозвониться до Шумской было нереально, но только не для Коваль.

У неё имелся номер личного сотового Карины Викторовны.

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна! – отозвалась после первого же гудка Шумская, – соскучились? – её сочный голос с лёгкой хрипотцой окрасился внутренней улыбкой или по делу?

– По делу, Кариночка, – отозвалась Коваль, – мне требуется твоя помощь.

– Излагайте, Андриана Карлсоновна, только коротко. У меня через 15 минут совещание.

– Арестовали, вернее, задержали Эвелину Потапову племянницу моей подруги по обвинению в убийстве.

– И кого она убила?

– Она не убивала! – горячо заступилась за девушку Коваль.

– Тем не менее?

– Её подозревают в убийстве жены её любовника.

– Женщину, действительно, убили?

– Да. А Эвелину задержали на месте преступления с оружием убийства в руках.

– Плохо. Вы говорили с ней?

– Нет.

– Кто ведёт это дело?

– Следователь. Некий Александр Романович Наполеонов.

– Так, понятно, – Карина Викторовна сделала короткую паузу, – потом проговорила, – Андриана Карлсоновна, я знаю, что у вас есть детективное агентство, но вы ведь никогда не занимались расследованием убийств.

– Никогда, – со вздохом призналась Коваль.

– В таком случае вам потребуется опытный помощник.

– Да!

Я порекомендую вам Мирославу Волгину. Она молода, но работала некоторое время следователем, знает эту кухню изнутри и на её счёту немало успешно раскрытых дел.

– Она занимается только убийствами? – сухо поинтересовалась Коваль.

– Да, – ответила Шумская, подумав, что, не уязвила ли её рекомендация и данная ею высокая оценка возможностей Мирославы пожилую женщину…

Но в таком деле, как убийство, не до сантиментов.

Однако Шумская ошиблась в своих предположениях. Просто Андриана Карлсоновна хотела точно знать, что рекомендованный ей детектив не занимается розыском кошек и собак и не следит за неверными супругами.

– Диктуй телефон, Кариночка, – проговорила Коваль.

И Шумская покорно продиктовала номер телефона детективного агентства и посоветовала сослаться на неё.

– Спасибо! – Коваль отключилась первой и сразу же набрала номер агентства.

Вопреки её ожиданиям трубку взяла не девушка.

Беседовать ей пришлось с неспешным холодноватым мужским голосом, который не проявил энтузиазма и далеко не сразу решил пригласить её в агентство. Лишь после того, как она зазвала Фамилию Карины, он соизволил с кем-то посоветоваться и только после этого назвал адрес агентства и назначил время встречи.

Андриана Карлсоновна вздохнула, отлично понимая, что не время и не место качать права.

* * *

Детективное агентство «Мирослава» не брало клиентов с улицы и работало только с теми, кто обращался к ним, предоставив рекомендации от предыдущих клиентов или от людей так или иначе соприкасавшихся с «Мирославой».

К тому же детективы перед встречей с клиентом, предпочитали обзавестись какой никакой информацией о личности обратившегося к ним человека.

Сбором информации занимался Морис Миндаугас, изучая страницы интернета.

Точно так же он поступил и на этот раз.

А потом отправился в кабинет Мирославы Волгиной, которой собственно и принадлежало агентство.

– Я тут немного узнал о посетительнице, которая к нам напросилась… – проговорил он, усевшись напротив Мирославы.

– Клиентке? – подняла она голову от бумаг, которые заинтересованно просматривала.

– Как знать, – Морис пожал плечами.

– И что же, рассказывай.

– Андриана…

– Чилентано, – улыбнулась Мирослава.

– Нет, Андриана Карлсоновна Коваль. 70 лет. До выхода на пенсию 45 лет проработала в обычной школе. Преподавала математику и геометрию в старших классах. После выхода на пенсию, вернее через два года открыла частное детективное агентство «Шведское варенье».

– Интересно…

– Очень! Не замужем и не была. Детей нет.

– Родственники?

– Не имеются. Живёт вдвоём с серой кошкой по имени Фрейя.

– Как ты думаешь, почему детективное агентство названо «Шведским вареньем»?

– Вероятно Карлсон, который живёт на крыше, был её первой незабываемой любовью, – сыронизировал Морис.

– Не скажи… У Карлсона не было кошки по имени Фрейя.

– Зато есть богиня Фрейя, которая передвигается на повозке запряжённой двумя серыми котами…

– Ладно. Не в этом суть. Меня интересует, как ей удалось получить рекомендацию от Шумской.

– Не иначе Коваль отыскала кому-то из её приятельниц пропавшую кошку.

– А у подруг Шумской есть кошки?

– Откуда мне знать. Вполне возможно, что есть…

– А может быть, она придумала рекомендацию от Шумской?

– А мы так легко клюнули? – улыбнулась Мирослава.

– Ну…

– Наш телефон она у кого-то всё-таки получила. И не исключено, что на самом деле от Шумской. Лгать ей не с руки. Ведь мы легко можем выяснить правду.

– Позвонить Шумской?

– Не будет торопиться. Скорее всего, объяснение имеется простое. И мы узнаем его от самой Коваль.

Морис согласно кивнул и спросил, – может, выпьем по чашке чая, пока есть время? Я испёк апельсиновый кекс.

– Если бы Шура знал о твоих изысках, он бы уже примчался, – улыбнулась Мирослава.

– Увы, увы, – ответил Морис, – Наполеонов занят делом, которое испортило ему настроение.

– Что за дело?

– Он был краток. Сказал только, что какая-то беременная барышня убила свою соперницу.

– Да, ты прав, настроение от этого точно не улучшится. Пойдём лучше есть твой кекс.

Они спустились вниз.

Большой пушистый кот чёрного цвета тотчас спрыгнул с кресла, на котором он мирно дремал всё это время и важно прошествовал вслед за детективами.

Окно в столовой было распахнуто настежь и несмотря на начало мая и приближающийся вечер солнце не жалело тепла.

На подоконнике в крошечных горшочках стояли три гиацинта – фиолетовый, жёлтый и белый.

Несмотря на раскрытое окно, их аромат наполнял гостиную сильным опьяняющим ароматом.

– По-моему, не хватает ещё розового, – сказала Мирослава, глядя на цветы.

– Но тогда получится чётное число, – возразил Морис.

– Можно добавить ещё лиловый.

Миндаугас не стал спорить и проговорил нехотя, – пожалуй.

Мирослава весело рассмеялась и поставила чайник на конфорку.

Пока вода закипала, Морис нарезал кекс и выделил кусочек коту, который тотчас принялся за еду.

– Мы с тобой даём коту неправильную пищу, – вздохнула Мирослава.

– Так маленький же кусочек, – оправдался Морис, – к тому же я не могу выдерживать его умоляющий взгляд.

Дон съел то, что ему дали и чтобы не усугублять разногласий хозяев, принял мудрое решение – отправиться на прогулку.

Едва детективы доели кекс, и допили последние глотки чая, как раздались соловьиные трели.

Сработал звонок на воротах.

Морис не спеша поднялся, нажал кнопку на пульте и отправился встречать клиентку.

В распахнутые ворота въехал мотоциклист.

На лице Мориса промелькнуло удивление, которое он тотчас согнал.

Мотоциклист остановился, снял шлем и Морис увидел перед собой пожилую даму.

Приложив максимум усилий, чтобы не дать лицу вытянуться, он предложил даме руку. Та приняла её с величественностью фрейлины королевского двора, но не удержалась и, по-мальчишески спрыгнув с мотоцикла, пошла за Морисом в дом.

– Проходите, – сказал Миндаугас, открывая кабинет детектива перед посетительницей.

Андриана Карлсоновна окинула поднявшуюся ей навстречу Волгину.

– Меня зовут Мирослава. Проходите, садитесь.

– Андриана Карлсоновна Коваль. У меня к вам серьёзное дело.

– Я вас внимательно слушаю.

– Племянница моей близкой подруги попала в беду.

Видя, что детектив молчит, Коваль выразилась яснее, – её обвиняют в убийстве жены любовника.

– Она задержана?

– Да.

– Есть улики?

– Я не знаю. Нам пока ничего не говорят. Известно только, что её задержали возле убитой с оружием в руках.

– Это серьёзно, – сказал Мирослава, – и что же вы хотите от нашего агентства?

– Чтобы вы добились освобождения Эвелины.

– Сомневаюсь, что это возможно.

– Но Эвелина не убивала! Вы не знаете нашу девочку! – Коваль прижала обе руки к груди и посмотрела на Мирославу умоляющими глазами.

– Андриана Карлсоновна! Как ваша племянница оказалась в квартире жертвы?

– Мила сказала, это тётя Эвелины, что она решила поговорить с женой своего молодого человека. Эвелина ждёт от него ребёнка, и она надеялась уговорить жену дать ему развод.

– Он сам не мог попросить развода?

Геннадий нерешительный. И вообще подлец! – не выдержала Коваль, – его вполне устраивало сидение на двух стульях.

– Зачем ваша племянница взяла с собой оружие?

– Я уверена, что она не брала никакого оружия!

– Откуда же оно оказалось у неё в руках?

– Я пока не знаю.

– Кто задержал вашу Эвелину?

– Сын убитой. Он вернулся из института и увидел.

– Вы не пробовали поговорить со следователем?

– Нет, он отказался меня принять.

– А фамилию следователя вы не помните?

– Как же забудешь её – Наполеонов!

– Александр Романович?

– Да. Вы его знаете?

– Где-то так, – уклончиво отозвалась Мирослава.

– И можно ли надеяться, что он отпустит Эвелину?

– Если будет уверен, что она не убивала.

– Что же делать? Что же делать? – Коваль вскочила со стула и пробежалась по комнате..

– Я бы на вашем месте наняла хорошего адвоката.

– А как узнать хороший он или нет?

– Я могу порекомендовать вам одного человека. Попробуйте уговорить его взяться за ваше дело.

– Можно мне сослаться на вас? – с надеждой в голосе спросила Андриана Карлсоновна.

– Можно. Но если он не заинтересуется вашим делом, то ссылка на меня не поможет.

– Хорошо. Дайте мне его телефон. Я постараюсь уговорить его.

Мирослава записала на листке бумаги телефон адвоката Яна Белозерского и пододвинула листок к Коваль.

– А вы отказываетесь помочь нам?

– Я должна подумать. Для начала сообщите мне имя, фамилию, адрес погибшей, Имя любовника Эвелины. Эвелина где-то работала?

– Да, конечно она дизайнер. В компании, где работает Эвелина на хорошем счету, – отвечая на вопросы детектива, Коваль быстро записывала на листке имена и координаты.

– Вот только телефона я не знаю ни домашнего, ни Гениного сотового.

– Как давно племянница вашей подруги встречается с, – Мирослава заглянула в записи сделанные Коваль, – с Геннадием Климовым?

– Точно не скажу, – задумалась Коваль, но больше года.

– А на каком она месяце беременности?

– Мила говорила, что на четвёртом.

– Он обещал Эвелине развестись?

– Насколько мне известно, нет, – вздохнула Коваль.

– У Климова есть общие дети с погибшей женой?

– Нет, у Светланы сын студент от первого брака.

– Каково материальное положение погибшей?

– Она владела автосалоном.

– На пару с мужем?

– Этого я не знаю. Мила говорила, что, если Гена разведётся с женой, то останется гол, как сокол.

– Но Эвелину это не останавливало?

– Нет, – покачала головой Коваль, – она влюблена в этого паразита, как кошка.

– Хорошо. Позвоните мне, когда получите или не получите согласие Белозёрского.

– Но я могу надеяться на вашу помощь? – спросила Коваль, поднимаясь со стула.

– Надеяться можете. Но окончательное решение нашего агентства вы получите позднее.

– Хорошо, спасибо, – Коваль, не прощаясь, вышла из кабинета детектива, молча, вышла на улицу, вскочила на свой мотоцикл и умчалась, как только Морис открыл ворота.

– И как вам клиентка? – спросил Миндаугас у Мирославы, вернувшись в дом.

– Крутая, – улыбнулась Мирослава.

И помолчав с полминуты, проговорила, – у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Испеки наполеон.

– Испечь наполеон? – удивился Морис.

– Это самый верный способ заманить к нам Наполеонова.

Хорошо, – сказал Морис, – я позвоню ему попозже и скажу, что завтра вечером у нас будут отбивные и наполеон.

Глава 3

Вернувшуюся домой Коваль встретила на пороге серая гладкошёрстная кошка Фрея.

Она встала на задние лапы, тронула хозяйку за ногу и сказала – м-р-р, – заглядывая при этом своими проницательными, изумрудно-зелёными глазами в глаза Андрианы Карлсоновны.

– Соскучилась моя девочка, – Коваль ласково погладила кошку по голове, – забегалась твоя хозяйка. Но сейчас я покормлю тебя.

Андриана Карлсоновна зашла в ванную, умылась, потом пошла на кухню и наложила Фрейе целую миску её любимой еды.

Себе же заварила чашку чая и пододвинула поближе домашний телефон.

Собравшись с мыслями, Коваль набрала телефонный номер адвоката, который ей дала Мирослава.

Прозвучало 5 долгих гудков прежде, чем мужской голос проговорил, – Ян Белозерский слушает.

– Здравствуйте. Меня зовут Андриана Карлсоновна Коваль.

– Хм, – протянули в трубке.

Но Коваль, проигнорировав междометие собеседника, быстро продолжила, – Ваш телефон мне дала Мирослава Волгина. Племянница моей близкой подруги попала в беду, и я прошу вас нам помочь.

– В какую именно беду?

– Её обвиняют в убийстве.

– Это серьёзно.

– Да, – тяжело вздохнув, ответила Коваль.

– А что сказала Мирослава?

– Она надеется, что вы, взявшись защищать Эвелину, сможете получить свидание с ней и узнаете подробности.

– Так… – Андриана Карлсоновна услышала, как адвокат постучал пальцами то ли по столу, то ли ещё по чему-то деревянному.

Она вся напряглась в ожидании его ответа и кажется, даже перестала дышать.

– Сколько лет вашей подопечной? – спросил адвокат.

– 23 года.

– Кого по версии следствия она убила?

– Жену своего любовника.

– Но вы лично уверены, что она её не убивала?

– Конечно, уверена! – воскликнула Андриана Карлсоновна.

На том конце провода иронично хмыкнули.

Коваль закусила нижнюю губу и продолжала ждать ответа.

– Мог ли любовник убить сам свою жену?

– Я не знаю, – тихо ответила Коваль, – но говорят, что у него алиби.

– Алиби? – почему-то обрадовался адвокат, – хорошо, завтра в 9 утра подъезжайте в мой кабинет, – он назвал адрес. Быстро попрощался и положил трубку.

Андриана Карлсоновна откинулась на спинку кресла и перевела дыхание.

Фрейя запрыгнула к ней на колени и стала тереться об руки хозяйки сначала головой, а потом и всем телом.

– Моя милая, – вздохнула пожилая женщина, – вот послушай, что сегодня у нас произошло.

И она подробно изложила кошке все события дня, начиная со звонка подруги и заканчивая своим возвращением домой.

– А мой разговор с адвокатом ты слышала своими ушами.

Кошка тихо муркнула.

– На завтра он мне назначил встречу. А сейчас я переоденусь, приму душ и лягу спать.

Фрейя мягко спрыгнула на пол, одобрив решение хозяйки.

Рассказывая кошке о бедствии, обрушившемся на Эвелину, Андриана Карлсоновна не только отводила душу, ну и как бы репетировала свой рассказ адвокату на завтра.

После душа она позвонила подруге, спросила её, есть ли новости. Людмила сказала, что новостей нет. Голос её при этом был сонный. И Коваль решила, что врач «скорой» наколол Люде успокаивающих.

Андриана Карлсоновна проинформировала подругу, что она почти наняла детектива, и завтра едет на встречу с адвокатом.

Людмила Потапова не уловила оговорки «почти». Она только спросила, назвав подругу студенческой кличкой, – Анри, ведь это, наверное, будет очень дорого?

– Ничего мы справимся, – успокоила её Коваль, – сейчас ложись спать. Я тоже ложусь. Нам нужно будет быть завра бодрыми и сильными.

– Ты думаешь, что они отдадут нам нашу Эвелиночку? – спросила жалобно подруга.

– А куда же они денутся?! – оптимистично заверила Андриана Карлсоновна, – всё бай-бай.

* * *

Перед тем, как звонить Наполеонову и завлекать его наполеоном, Морис просмотрел в интернете всё, что имелось о фигурантах дела, которым они собрались заняться.

Геннадий Вильяминович Климов – возлюбленный Эвелины. 39 лет. Работает в салоне жены. Иных источников дохода не имеет.

– Хотя, как знать, – подумал Морис, – и интернет не всевидящ.

На фотографии в Фейсбуке Геннадий Вильяминович красотой не блистал. Зато намечающаяся лысина была заметна.

Непонятно, чем он мог очаровать 23-х летнюю девушку.

Из увлечений значились бильярд и охота.

Значит, скорее всего, стрелять Климов умел.

Погибшая его жена. Светлана Ивановна Климова. На момент гибели 48 лет. На фото выглядела лет на 35. Вероятно, тщательно следила за собой.

Увлечения – опера, балет, путешествия.

По всему выходило, что супруги имели совершенно разные интересы.

Сын погибшей от первого брака Игорь Сергеевич Горелов. 21 год. Студент третьего курса аэрокосмического университета. На взгляд Мориса довольно симпатичный юноша, только слишком неулыбчивый и предположительно, замкнутый.

– Не ладил с отчимом? – подумал Морис и решил поинтересоваться отцом Игоря. Итак, Сергей Ильич Горелов. 49 лет. В настоящее время проживает в Праге, работает в небольшой фирме.

Морис пробежал пальцами по клавиатуре ещё несколько раз и обнаружил, что из близких родственников в этом городе проживает сестра Сергея Горелова, то есть родная тётя Игоря Мара Ильинична. Инженер технолог на пенсии 57 лет. Не замужем, детей нет.

Взглянул Морис и на Эвелину Потапову, обвиняемую в убийстве Климовой. Весьма симпатичная девушка.

Представить её в паре с лысеющим Геннадием Климовым у него не получалось…

На ум Морису пришла русская пословица – Любовь зла. Полюбишь и козла.

Если только это… – протянул он задумчиво и решил, что самое время позвонить Шуре.

Было одиннадцать вечера.

Наполеонов отозвался после шестого звонка.

– Чего тебе? – спросил он сонным голосом.

– Добрый вечер! – проговорил Морис и спросил в свою очередь, – а где твоё здравствуйте?

– Ты на часы смотрел?

– Конечно, – улыбнулся Морис.

– Одиннадцать часов ночи!

– Вечера, – поправил Морис.

– И чего тебе надо?

– Да, вот, хотел поднять тебе настроение.

– Чем? Раскрытием дела? – ехидно спросил Наполеонов.

– Чуть позже может быть и этим. А пока сообщаю – завтра я пеку наполеон.

– В честь чего? Праздника никакого нет! – отрезал Наполеонов, но по его тону чувствовалось, что он находится в смятении.

– В честь тебя! – как ни в чём не бывало, – отозвался Морис, – ты для нас и есть человек праздник.

– Не подлизывайся! Получил задание от Мирославы заманить меня завтра к себе. Уж свою-то подругу детства я знаю не один десяток лет.

– Шур! Ты что-то в последнее время стал, склонен нагнетать и преувеличивать.

– Не заговаривай мне зубы! Лучше скажи, зачем я вам понадобился?

– А вот ничего я тебе не скажу! – переменил тон Миндаугас. – наполеон и отбивные будут готовы к семи вечера. Хочешь, приезжай, хочешь, нет.

– Вот не приеду из принципа! – пробурчал Наполеонов, – и всё у вас пропадёт!

– Не волнуйся, не пропадёт, угостим охранников.

– Каких это ещё охранников? – не на шутку встревожился следователь.

– Тех, что дежурят на въезде в посёлок.

– Ты издеваешься что ли?!

– Не имею такой привычки. Спокойной ночи!

– Э, нет! Подожди. Не надо никому ничего отдавать! Я приеду!

– Рад это слышать, – улыбнулся в трубку Морис и отключился не прощаясь.

Мирославу Морис нашёл на крыльце. Она сидела на верхней ступеньке и гладила развалившегося рядом с ней кота. Дон щурил глаза и громко мурчал.

Миндаугас сел так, что кот оказался между ними и тоже стал гладить мягкую шелковистую шерсть.

Несколько минут они сидели, молча, наслаждаясь прохладой весенней ночи.

В толще синего воздуха ласково подрагивали серебряные пальчики лунных лучей, словно одаривали неземной нежностью всё сущее на земле.

– Шура обещал завтра вечером приехать, – проговорил Морис.

– И как у него настроение? – спросила Мирослава.

– По-моему, ниже плинтуса, – отозвался Миндаугас.

– Интересно, в чём причина…

– Надеюсь, что завтра узнаем.

– Я тоже надеюсь…

– Главное, что наполеон сработал.

– Он всегда срабатывает, – тихо улыбнулась Мирослава, – даже если бы Шура в это время находился в глухой тайге или на Северном полюсе, заслышав про наполеон, он обязательно бы примчался.

– Ещё я поинтересовался общими сведениями о фигурантах нашего дела.

– Так уже и нашего? – хмыкнула Мирослава.

– Что-то мне подсказывает, что мы возьмёмся за расследование.

– Она чиста и невинна? – спросила Мирослава с иронией?

– Кто? – растерялся Морис.

– Эвелина Потапова.

– С чего вы взяли?

– Только не надо мне рассказывать, что ты не поинтересовался и ей, особенно её фотками.

– Поинтересовался, естественно, – не стал отрицать Миндаугас, – как же без этого?

– Ну и как она?

– Очень милая девушка.

– Понятно.

– Не знаю, что вам понятно, – не выдержал Морис, – но уж Геннадий Климов ей точно не пара!

– Однако, она беременна именно от него, – напомнила Мирослава.

– Вот этого я как раз и понять не могу! Что она могла в нём найти?

– Может он хороший любовник? – проговорила Мирослава с иронией.

Морис сердито фыркнул.

Дон перестал мурлыкать и стал отбивать дробь хвостом.

– Извини, – сказал Морис.

– Извиняю.

– Это я не вам, а коту!

Мирослава весело рассмеялась, а потом, поймав руку Миндаугаса снова погрузившуюся в шерсть кота, попросила рассказать о других персонажах этого дела.

– Пока не густо, – заключила она, выслушав его рассказ.

– Я могу копнуть глубже.

– Пока не надо. Подождём, что нам расскажет Ян после свидания с Эвелиной.

– Вы так уверены, что он согласится быть её адвокатом?

– Но Ян ведь тоже мужчина и его сердце так же тронет красота и невинность попавшей в беду девушки.

– Всё иронизируете?

– Нет, констатирую.

– Тогда не забывайте, что у Яна есть Магда.

– Я и не забываю, но дивная фиалка Эвелина…

– Никакая фиалка не выдержит соперничества со светилом! – перебил её Морис.

– О! Магда светило? А Ян знает, что ты неровно дышишь к его жене?

– Он знает, что я неровно дышу к вам! – не растерялся Морис.

– Тогда кто же я в этой череде цветов и звёзд?

– Известно кто! Тигра! – Морис быстро вскочил с крыльца и скрылся в доме.

– Вот и бери после этого на работу этих неблагодарных эмигрантов, – притворно вздохнула Мирослава, взяла на руки кота и отправилась спать.

Глава 4

Атмосфера следственного изолятора как всегда окутала Яна унылым ожиданием, робкими, чаще всего тщетными надеждами и ещё чем-то неуловимым, характерным только этому помещению.

Обвинение в убийстве, предъявленное его клиентке имело неплохую доказательную базу.

И Ян долго думал над тем, как её расшатать и добиться смягчение участи девушки.

То, что она на самом деле была беременна, было большим плюсом в его копилке адвоката.

Но вот отпечатки её пальцев на пистолете, из которого была застрелена жертва и свидетель, который поймал её буквально на месте преступления, были жирными минусами.

Адвокат и его подзащитная пару минут рассматривали друг друга.

– Вы мой бесплатный адвокат? – наконец спросила девушка.

– Нет, – покачал он головой, – меня наняла ваша тётя.

Она кивнула.

– Меня зовут Ян Белозерский.

– Я никогда о вас не слышала.

– Естественно, я же пока не Плевако и даже не Пери Мейсон.

– Это неважно, – неожиданно горячо произнесла она, – вы должны добиться моего оправдания, потому что я ни в чём не виновата.

– Доказать вашу невиновность будет чрезвычайно сложно, – не стал темнить Ян.

– Да, я понимаю…

Белозерский вздохнул и перечислил имеющиеся у следствия улики.

– Но это просто стечение обстоятельств! Я всего лишь хотела поговорить с ней! Зачем мне её убивать?

– Ну как зачем, – проговорил Ян, – чтобы решить вопрос кардинально.

– Вы думаете, что человека так же легко убить, как муху? – спросила она в свою очередь.

– Я так не думаю. Однако, как показывает практика – не только жёны убивают любовниц, но и любовницы жён.

– Вы мой адвокат! – возмутилась она, – и должны мне верить, а не солидарничать с обвинением!

– Как, как вы сказали? – переспросил Ян.

– Не солидарничать с обвинением, то есть не принимать сторону прокурора, пояснила девушка.

– Да, конечно, – поспешил согласиться Ян. И тут же заметил, – но выбранная вами позиция защиты может сыграть именно на руку обвинению…

– Почему?

– Судья может счесть, что вы отрицаете очевидное.

– И что же мне делать?

– Вы можете сказать, что совершили убийство в состоянии аффекта. Суд учтёт ваше раскаяние и вам, как находящейся в положении, срок будет грозить минимальный.

– Минимальный?

– Возможно даже условный. Нужно лишь признать свою вину.

– Но я не совершала никакого убийства! Сколько ещё можно это повторять?!

– Хорошо, тогда расскажите мне всё с начала.

– С какого начала?

– С того момента, как вы познакомились с Геннадием Вильяминовичем Климовым.

– Но это долгая история, – вздохнула Эвелина.

– А разве вы куда-то торопитесь? – спросил адвокат.

Девушка посмотрела ему в глаза. Нет, он не шутил…

– Нет, – обронила она и начала свой рассказ.

***

Позднее Ян Белозерский позвонил Мирославе Волгиной и сообщил, что он будет защищать Эвелину Потапову.

– Ты считаешь, что она не делала этого?

– Да, я почти уверен в этом.

– На сколько процентов? – серьёзно спросила она.

И он так же серьёзно ответил, – на 99,9%.

– Ты думаешь, есть шанс доказать её невиновность?

– Да, если вы с Морисом засучите рукава и примитесь за работу.

– Хорошо. Я позвоню Коваль.

– Не упускайте даже самой тоненькой ниточки, – попросил Белозерский.

– Не упустим даже паутинки, ты же нас знаешь.

– Знаю. Именно поэтому я и взялся за защиту девушки. Одному мне не опрокинуть сторону обвинения.

– Это дело ведёт Наполеонов…

– Да, мне вчера пришлось немало копий сломать в сражении с ним.

– Он не кажет к нам носа с тех пор, как это дело попало ему в руки.

– Плохо.

– Но мы нашли способ подстроить ловушку братцу Лису.

Ян хмыкнул, – кто бы сомневался.

– Вечером хочу попытаться хоть что-то вытянуть из него.

– Он не скажет более того, что считает возможным.

А мне более и не надо. Главное ухватить суть. Ну, ладно, Ян! Пока! Созвонимся.

– До свиданья.

Мирослава подержала телефонную трубку в руках, провела пару раз по ней рукой, точно та была живым существом и могла отреагировать на поглаживания.

Хотя кто знает…

Сама Мирослава придерживалась японской точки зрения, веря в то, что у каждой вещи есть душа.

Через полминуты, она снова подняла трубку и набрала номер Андрианы Карлсоновны Коваль.

Та откликнулась сразу, словно сидела возле телефона и караулила.

– Говорите! – произнесла она строгим голосом.

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна! Когда вы сможете подъехать к нам?

– Прямо сейчас!

– Вам нужно время на дорогу…

– Да! Но я выезжаю сию же минуту.

– Хорошо.

– Подождите!

– Да?

– Вы возьмётесь за наше дело?

– Иначе я не просила бы вас приехать.

– Спасибо!

– Пока не за что.

– В коттеджный посёлок Коваль примчалась, именно примчалась, а не приехала ровно через 1 час.

Морису показалось, что колёса её мотоцикла буквально дымятся.

Мысленно он снял шляпу перед пожилой женщиной, так гонять на мотоцикле в 70 лет!

Он помог ей снять куртку. Шлем, она сама аккуратно положила на столик в прихожей.

Договор Миндаугас составил и распечатал заранее.

Коваль оставалось только прочесть его и поставить подпись.

Получив расписку за аванс, она не стала настаивать на встрече с Мирославой, и отправилась в обратный путь.

Андриана Карлсоновна понимала, что если бы у Волгиной были вопросы или информация для неё, она сама пригласила бы её в кабинет. Значит, пока ничего нет. Это и немудрено. Времени прошло совсем мало.

Двумя плюсами Коваль считала то, что и адвокат и детективы взялись за дело. Выходит не всё так безнадёжно, как казалось вначале.

* * *

За день детективы успели распланировать свои дальнейшие действия.

Ещё раз прошерстив данные на действующих лиц разыгравшейся трагедии, Морис склонялся к тому, что сподручнее всего убить жену было Геннадию Климову.

Мирослава считала, что подозревать Климова можно только после проверки его алиби.

По мере того, как день приближался к своему завершению, в мыслях детективов чаще и настойчивее звучало имя Шура!

И Шура не заставил их ждать.

До семи ещё оставалось пятнадцать минут…

Раздалась трель звонка. И в разъехавшиеся ворота въехала белая Лада Калина.

Всем было известно, что свою машину Наполеонов холил и лелеял, как шах драгоценного коня.

Друзья даже шутили, что следователь чуть ли не каждый день пел, под гитару своему автомобилю – Калинка, калинка моя, прежде чем запереть дверь гаража.

Но ни Мирослава, ни Морис никогда не подшучивали по этому поводу над своим другом, так как и сами не менее сильно любили своих железных скакунов.

– Ну, вот я и приехал, – воскликнул Наполеонов, вваливаясь в гостиную. Он пожал руку Морису и чмокнул в щёку Мирославу.

Дону он погрозил пальцем, – и не рассчитывай, лохматый, на мою нежность.

Кот презрительно фыркнул и принялся вылизывать свою шелковистую чёрную шерсть.

– Садись, Шурочка, – проговорила Мирослава елейным голосом.

Следователь бросил на неё подозрительный взгляд, ожидая какого-нибудь подвоха, но всё-таки уселся на диван и блаженно вытянул ноги.

– Устал?

– Ещё бы! Следователя, как волка ноги кормят.

– Ноги оперов, – тихо обронила Мирослава.

– Что? – воззрился на неё Наполеонов.

– Поддакиваю тебе, – улыбнулась Мирослава, – следователя и впрямь ноги кормят оперов.

– Каких ещё оперов?

– Ну не буду же я тебе перечислять имена всех сотрудников, которых ты с утра до вечера отправляешь на поиски информации.

– Ну, знаешь! Я сам рассиживаюсь что ли?!

– Нет, конечно, ты у нас работник умственного труда.

– Естественно! Надо же кому-то и головой работать.

– Вот и я про то же.

Наполеонов внимательно посмотрел на подругу детства и, не заметив никакого подвоха, решил не продолжать спор.

По личному опыту, ещё с детских лет, он хорошо знал, что спорить с ней себе дороже.

– Шур! А ты любишь пончики? – невинно спросила Мирослава.

– Ещё как люблю! Сама же знаешь, – укорил он подругу детства и тут же живо поинтересовался, – а вы ещё и пончики напекли?

– Нет, это я так, к слову…

– К какому ещё слову? – подозрительно поинтересовался Наполеонов.

– Я книжку читаю

– Какую?

– Кларк «НабМилая за французами».

– И что?

Он пишет, что пончики по-французски «пуканье монахини».

– Тьфу ты! – возмутился Наполеонов.

А кто автор книжки?

Говорю же, Стефан Кларк. Некий англосакс

– Ах, вот, как! Тогда я на стороне французов!

– И почему же?

– Потому, что французы нам ближе! – отрезал Наполеонов.

– И чем это они нам так близки? – хмыкнула Мирослава.

– Ну как же! – Наполеонов даже подпрыгнул на стуле! – один из них вплёлся в ветви нашего родового древа.

– Так уж и вплёлся? Интересно как это его угораздило и главное когда?

– Если бы ты опиралась не на интуицию, а на логику, то давно бы сообразила, что это случилось во времена нашествия Наполеона.

– Значит, всё-таки нашествия?

– Но мой предок в этом был не виноват.

– Почему это?

– Потому, что он был простой офицер и не мог отвечать за дурь императора.

– Ага, простой офицер. А может быть солдат?

– Может и солдат, – нехотя согласился Наполеонов.

– Но он осознал свою ошибку, раскаялся и искупил вину.

– Чем же?

– Да женился же на одной из моих прапрабабушек.

– А! Суровое он понёс наказание, – рассмеялась Мирослава.

Наполеонов метнул в неё молнию.

– Не ссорьтесь, – вступил в разговор Морис, – французы и вправду ближе.

– Ещё один защитничек!

– Сами подумайте, сколько французов служило в России гувернёрами, парикмахерами, поварами.

– Вот! Про поваров особенно актуально! – воскликнул Наполеонов, – мы, когда будем ужинать?

– Сейчас. Отбивные готовы, салат нарезан. Наполеон дожидается встречи с тобой! – обратился он к Шуре.

Следователь так быстро вскочил со стула и ринулся на кухню, что хозяева и глазом моргнуть не успели.

– Сейчас всё принесу в столовую, – сказал пришедший в себя Морис.

– Нет! Давайте поедим на кухне! Здесь так уютно! И голова кружится от запахов.

Морис посмотрел на Мирославу, и она незаметно кивнула.

Через каких-нибудь десять минут все сидели за столом.

А Дон с аппетитом уплетал свою порцию на подоконнике раскрытого окна.

Мирослава ни о чём не спрашивала Наполеонова, пока он не расправился с отбивными, салатом и не съел два огромных куска торта.

Но когда он допил пятую по счёту чашку белого чая и умиротворённо улыбнулся, она предложила посидеть на открытой веранде.

– Если только я дойду до неё, – вздохнул следователь.

– Ничего, если, что мы донесём тебя до неё.

С собой они захватили чай и вазочку с тепличной клубникой.

– Как хорошо у вас, – сказал Шура.

– Так хорошо, – притворно обиженно проговорила Мирослава, – что ты нас совсем забыл в последнее время.

– Да ничего я не забыл! Просто работы полно навалилось.

– Работы у тебя никогда мало не бывает.

– Это, да. Но тут ещё такое дело…

– Какое?

– Одна беременная барышня ухлопала жену своего любовника, а признаваться в очевидном ни за что не хочет. Заладила, – нет, я её не убивала.

– Так, может не она?

– Как же не она, если её застали на месте преступления с оружием в руках!

– А кто застал?

– Сын жертвы.

Она, наверное, как-то объясняет случившееся?

– По её версии, она пришла поговорить с убитой, увидела кровь, подняла пистолет, и тут ворвался этот парень.

– Да, странная история!

И я о том же. Все улики на неё указывают. Так упёрлась же. А тут ещё тётушка её наняла ей адвоката.

– Так это естественно.

–Естественно-то оно естественно, только этот адвокат Ян Белозерский. Чувствую, попьёт он моей кровушки!

– А пистолет принадлежит мужу убитой?

– С чего это ты взяла?

– Должен же у него быть хозяин.

– Должен, но нет.

– Как это?

– Очень просто! Пистолет наградной. Принадлежал одному ветерану. Дед скончался полгода назад. И сын его через месяц хватился, что оружие пропало, заявил в полицию.

– А полиция не искала…

– Почему это сразу не искала?! Искали! Но не нашли.

– Как же, по-твоему, он попал к подозреваемой?

– Видно заранее готовилась к убийству и купила оружие.

– У кого?

– Слав! Ты меня прямо изумляешь! – всплеснул руками Наполеонов, – у того, кто его украл у деда.

– Вы выяснили, кто мог украсть оружие?

– В том-то и дело, что нет. Мы допросили сына ветерана, он сказал, что последнее время у деда была не квартира, а постоялый двор! Шлялись к нему все, кому не лень.

– Как это могло случиться?

А так знакомые всякие дальние и близки, под предлогом послушать его рассказы о войне, и тому подобное.

– То есть родственникам было на деда наплевать, и они забросили его?

– Внук навещал его регулярно, носил продукты, следил за чистотой.

– Сколько лет внуку?

– В школе в 10 классе учится.

– А внук не мог после смерти деда взять оружие?

– Мы об этом спросили его отца. Он ответил, что если бы даже и взял, то продавать точно не стал бы.

– И вы поверили?

– Запросили характеристики на парня. Отзывы только положительные.

– Шур, а как фамилия деда?

– Филиппенко.

– Это не тот, что живёт на Ново-садовой? Вроде писали в газетах.

– Живёт он на Корифеевской 28. Только зачем тебе это надо, хитрюга?

– Просто интересно. Ты же знаешь, женщины любопытны.

– Так я тебе и поверил! Может тётушка этой девицы и тебя уже запрягла?

– Шур, – ушла Мирослава от ответа, – а ты не веришь этой, как ты выражаешься, барышне?

– А ты бы поверила?

– Не знаю.

– То-то и оно. Поставь себя на моё место! Подозреваемая задержана на месте преступления с оружием в руках, что мне было делать? Отпустить её на все четыре стороны?

– Нет, конечно. Но почему ты решил, что она спланировала убийство?

– Потому, что оружие приобрела заранее.

– Может она не приобретала.

– Ага. Оно ей само в руки упало.

– И какой у неё, по-твоему, мотив?

– Она хотела во чтобы то не стало выйти замуж за этого Климова. А он разводиться не собирался.

– Это он сам тебе сказал?

– Сам, сам, – закивал Наполеонов.

– Но всё-таки причина не слишком весомая. Многие женщины хотели бы выйти замуж за женатых мужчин, с которыми они встречаются. Однако жён их не убивают. Что же подтолкнуло к убийству твою барышню?

– Она не моя барышня, – огрызнулся Наполеонов, – может у неё токсикоз?

– При токсикозе женщины не палят направо и налево.

– Ну, тогда, может, родовая горячка!

– Шур! Она ещё не родила!

– Тоже верно, – согласился следователь, – но чего гадать. Кроме неё некому.

– А муж?

– У него алиби.

– Какое?

– Он каждый вторник ходит играть в бильярдный клуб. И там его видела куча народу. Мы проверили. Не подкопаешься.

А что он говорит о том, могла или не могла его любовница убить его жену?

– Он думает, что могла.

– Вот паразит!

– Почему сразу паразит? – спросил Наполеонов. А потом, подумав, согласился, – вообще, да, паразит.

– А где в это время должен был находиться сын?

– В университете, где же ещё?! – удивился Наполеонов.

– Тогда почему он оказался дома?

– Ему позвонили.

– Кто?

– А то ты не знаешь, как это делается!

– Расскажи.

– Элементарно! Телефон зарегистрирован на алкоголика! Гражданин Пасюков пьёт, не просыхает и за бутылку он не только телефон на себя запишет, ну и атомную подлодку.

– Остаётся надеяться, что ему её никто не предложит.

– Вот, вот! Надежды юношей питают.

– И он, конечно, не помнит, того, для кого купил сим карту?

– Какой там! – отмахнулся Наполеонов обеими руками.

Волгина о чём-то задумалась.

Морис не вклинивался в их разговор, со стороны казалось, что он всё своё внимание сосредоточил на поглаживании кота.

Наполеонов допил ещё одну чашку чая и уставился на её дно.

При ярком лунном свете было видно, что чаинки составили какой-то сложный рисунок.

Гадать на чаинках следователь не умел, поэтому спросил прямо, – Скажи мне, Слава, не обращалась ли к тебе за помощью тётка этой барышни Людмила Потапова.

– Нет, – честно ответила Мирослава.

– Тогда эта. Как её там, – он почесал макушку, – то ли родственница Челентано, то ли бабушка самого Карлсона, который живёт на крыше?

– Не говори глупостей! Лучше иди спать.

– Ага, как же, уснёшь тут, – пробурчал Наполеонов, но поднялся с плетёного кресла и отправился в комнату, которая так и называлась в доме Мирославы – Шурина.

Когда Мирослава проснулась на следующее утро, за окном тихо шуршал ветер и пересвистывались птицы.

Она знала, что Наполеонов уже уехал.

И это её вполне устраивало, потому, что ей нечего было рассказать ему на данный момент.

Глава 5

Сразу после лёгкого завтрака Мирослава решила отправиться в город.

Морису она сказала, что хочет сориентироваться на месте преступления.

Оба понимали, что в квартиру жертвы частного детектива никто не пустит.

Но она туда и не рвалась. Ей хотелось поговорить с соседями, чтобы составить представление об отношениях Климовых между собой, узнать, как складывались взаимоотношения Геннадия Климова с пасынком Игорем Гореловым. Попытаться понять, что вообще собой представляют собой эти люди.

Прибыв на место Мирослава, остановила свою серую «волгу» вдали от дома Климовых на небольшой стоянке.

Оглядела издали двор. К своему сожалению не заметила ни одного собачника и ни одной старушки, сидящей у подъезда.

В ещё не столь далёкие времена именно они были бесценными и, как правило, бесплатными источниками информации.

Но времена изменились. Современные старушки со старостью бегут наперегонки, пытаясь обмануть её всевозможными косметическими средствами и пластическими операциями.

Пока она шла к подъезду, её обогнал высокий парень в куртке со стопкой газет. Он направлялся именно к тому подъезду, который требовался Мирославе.

Парень к её удивлению знал шифр, он поколдовал над цифрами кодового замка и дверь раскрылась.

Мирослава проскользнула в подъезд за ним.

Парень окинул её изучающим взглядом, но ничего не сказал, двинувшись в сторону почтовых ящиков, стал раскладывать рекламу.

Мирослава же быстро скользнула в лифт и поднялась на четвёртый этаж.

Подойдя к квартире Климовых, она нажала на звонок. Потом ещё и ещё раз.

Щёлкнул замок двери напротив. Мирослава снова нажала на звонок.

Дверь, расположенная напротив, приоткрылась, и Волгина почувствовала спиной, как кто-то рассматривает её в щель.

Прошло не более минуты, как раздался бодрый женский голос, – вам кого надо-то?

– Климовых.

Мирослава обернулась и дружелюбно улыбнулась женщине в шёлковом халате и стоптанных домашних тапках.

– А разве вы ничего не знаете? – поинтересовалась женщина, раскрыв пошире дверь.

– Нет. А что я должна знать?

– Так Светлану-то убила любовница мужа!

– Какой ужас! – воскликнула Мирослава.

– И не говорите! И главное никто ничего не слышал!

– А соседи в это время были дома?

– Не знаю за других, но я-то только на минутку в магазин выходила!

– Вы здесь живёте?

– Не совсем.

Увидев недоверчивый взгляд, Мирославы женщина поспешила объяснить, – я тёща Гаврилы Семёновича. Моя дочка была за ним замужем, но у них не сложилось. Я же Гаврилу не бросаю, прихожу прибраться, приготовить, с Костиком погулять.

– С внуком?

– Нет, это спаниель. Чудесный пёсик, – улыбнулась женщина счастливо.

– А ваша дочь не возражает, что вы помогаете её бывшему мужу?

– Где она эта дочь?! – печально махнула рукой женщина, – укатила с новым мужем в Швецию и хоть бы строчку написала.

– Сочувствую, – грустно проговорила Мирослава.

– Чего мы на площадке-то стоим? – всполошилась разговорчивая соседка Климовых, – заходите, поговорим, чаю попьём. Вы ведь не торопитесь? – спросила она с надеждой и опасением в голосе.

– Нет, не тороплюсь, – ободряюще улыбнулась Мирослава и добавила, – но мне не хотелось бы вас утруждать.

– Ой, какие трудности! – махнула женщина рукой, – заходите.

Мирослава зашла в прихожую и сбросила кроссовки.

– Проходите, у нас пол тёплый. Меня зовут Клавой. А вас?

– Мирославой.

– Хорошее имя, – одобрила Клава, – проходите на кухню. У меня там пирог в духовке. Скоро вынимать. Вы любите с капустой с яйцами?

– Очень! – призналась Мирослава.

– Вот и Гаврила Семёнович любит. Он приедет домой обедать, а я его пирогом порадую.

Мирослава села на табуретку, которую ей предложила хозяйка и незаметно огляделась вокруг. Кухня была не слишком большой, но уютной и чистой.

На подоконнике стояли горшки с разноцветными геранями.

– А кем вы приходитесь Климовым? – наконец-то задала Клава давно ожидаемый Мирославой вопрос.

Оценив добросердечность и бесхитростность женщины, Мирослава решила положиться на интуицию, и честно призналась, – никем.

– Как это? – оторопела Клава.

– Я частный детектив, – Мирослава показала женщине свои документы.

– Ох, ты! – взмахнула Клава руками, не сводя глаз с лица Мирославы. На документы она даже не глянула, – прямо как в кино! – заявила она восторженно.

– Я про Пуаро очень люблю, – добавила Клавдия, засмущавшись, полминуты спустя.

– Я тоже его обожаю, – сказала Мирослава.

– А вас что же полиция уполномочила? – осторожно уточнила Клава.

Мирослава покачала головой.

– Неужели Генка нанял? – спросила женщина, с недоверием посмотрев на Мирославу.

– Нет, не Климов.

– А кто же?

– Тётка девушки, которую подозревают в убийстве.

– Ой, ты боже же мой! – всплеснула руками Клавдия.

– Девушка, скорее всего, оказалась на месте преступления случайно.

– Так Игорёк её с пистолетом в руках застукал! И тут же полицию вызвал.

– Я знаю. Сама девушка говорит, что пистолет она схватила, увидев его на полу.

– Зачем же это?

– Люди часто совершают необдуманные поступки, особенно в состоянии крайнего волнения.

– Да, наверное, – неуверенно согласилась Клавдия.

Подумав, она проговорила, – но кто же мог её убить? Я бы так на Генку подумала, но у него алиби.

– А они что плохо жили?

– Да, скандалили часто из-за его баб. А потом Светке это надоело.

– Она хотела развестись с мужем?

– Этого я не знаю.

– Вы не видели в этот день посторонних на площадке?

– Нет, но я ведь без дела не сижу, то одним занята, то другим.

– А кто ещё живёт на вашей площадке?

–. Пожилая пара, Володины Марья Кузьминична и Валерий Петрович.

– Так может они что-то видели?

– Могли бы видеть, кабы дома были. Но их сын две недели назад отправил в санаторий в Кисловодск. И приедут они не раньше, чем через 12 дней.

– А кто живёт в квартире рядом с Климовыми?

– Там жила баба Дуня. Она квартиру сдаёт. И теперь в ней живёт какой-то молодой мужик. Его дома никогда не бывает. Если встретишь на лестнице, пробормочет, – здрасьте, – и всё.

– Понятно. И в тот день его дома не было?

– Нет, полиция всех опрашивала.

Мирослава съела кусочек пирога, восхитилась его вкусом и засобиралась уходить.

– Погодите! – сказала Клава, – вот у нас есть баба Тоня, её квартира как раз под Климовыми, на третьем этаже. Баба Тоня глухая, как пень. Но видит хорошо и целыми днями сидит у окна. Вечером приходят внук с женой и включают ей телевизор.

– А днём она телевизор не смотрит?

– Она, когда дома одна близко к нему не подходит. Бабушке уже 90 лет. Но говорит она связно и, по-моему, не глупа. Так, что мы к ней сейчас сходим.

– Но если она глухая, то не откроет нам. Да и как мы с ней разговаривать будем?

– На этот счёт не волнуйтесь. У меня есть ключи от их квартиры. Мне их жена внука оставила, чтобы я хоть раз в день заходила посмотреть, как там баба Тоня и отзванивалась ей. И потом я знаю, где лежит слуховой аппарат.

– Вы чистое золото, Клава! – улыбнулась Мирослава.

– Стараюсь блистать, – улыбнулась та в ответ. – Сейчас только пирожка отрежу для бабы Тони и пойдём.

Костик всё это время спокойно лежавший на своей подстилке, внезапно вскочил и замотал хвостом.

– Ишь, касатик, занервничал, – ласково проговорила Клава и объяснила Мирославе, – он один дома оставаться не любит. Возьмём его с собой.

– Идём, Костик, идём, – окликнула она пса, и тот радостно затрусил за хозяйкой.

Баба Тоня повернулась в сторону пришедших гостей, только когда Клавдия дотронулась до её плеча.

Видимо со зрением и обонянием у старушки всё было в порядке, потому, как она заулыбалась, радостно зацокала и потянулась носом к румяному куску пирога.

Клава поставила тарелку на журнальный столик и отправилась на кухню заваривать чай.

А Мирослава подошла к окну и стала смотреть на улицу.

Она чувствовала, что баба Тоня внимательно набМилает за ней.

Вскоре пришла Клава, переставила пирог на большой круглый стол и поставила рядом с пирогом чашку горячего золотистого чая.

Баба Тоня села на стул и стала аккуратно, не торопясь есть.

Съела она всё до последней крошки, вытерла руки салфеткой и сказала, – спасибо, Клавочка, очень вкусно. А зачем ты ко мне девушку привела? – покосилась она на Мирославу.

Клавдия помогла бабе Тоне надеть слуховой аппарат и объяснила, – баба Тоня, это частный детектив.

В глазах старушки заискрилось любопытство.

– Как Мисс Марпл? – спросила она, вспомнив свой любимый английский детектив.

Клавдия хотела что-то сказать, но Мирослава подала ей знак рукой и проговорила, – что-то типа того.

Баба Тоня удовлетворённо кивнула и поправила слуховой аппарат, ясно давая понять, что она навострила уши.

– Вы ведь знаете, – продолжила между тем Мирослава, – что убили соседку из квартиры над вами?

– Да, знаю, Светочку Климову. Хорошая девочка была, – грустно вздохнула баба Тоня.

– Вы случайно не видели кого-то из посторонних в этот день?

– Баба Клава подумала и покачала головой, – нет, посторонних не видела.

– И вы не видели, как в подъезд вошла девушка лет 25. Блондинка?

– В подъезд часто входят и выходят люди. Были и незнакомые и девушки в том числе.

– .После прихода этой девушки сразу же вошёл в подъезд сын Климовой.

– Я не видела, как входила девушка и Игорёк, – сокрушённо вздохнула баба Тоня. Я набМилала за тем, как убегал парень.

– Какой парень?

– Он часто бывает у Олеси с 6 этажа.

– Почему же он убегал?

– Потому, что неожиданно вернулся её муж Борис. А у Бориса кулаки, как боксёрские груши.

– И они не встретились?

– Кто? – захихикала баба Тоня, – кулаки Бориса с лицом любовника?

– Допустим?

– Нет, – весело рассмеялась баба Тоня, – парень всегда спускается по пожарной лестнице.

– Ещё кто-нибудь видел его в тот день?

Баба Тоня пожала плечами, – если только Черномор…

– В смысле?

– Кот Аксиньи Петровны с 5 этажа. Он в это время спускался и взвизгнул, когда его чуть не снёс этот молодой человек.

– А как вы услышали? – спросила Мирослава.

– Я была в аппарате в тот день. Мне внук велел слушать телефон. Нам мастер должен был позвонить. Но не позвонил, – вздохнула баба Тоня.

– Жаль, что кот не может свидетельствовать.

Баба Тоня пожала плечами.

– Но ведь парня могла видеть хозяйка кота, – проговорила Мирослава.

– Не могла, – уверенно заявила баба Тоня.

– Почему?

– Анисья Петровна уходит из дома рано утром и возвращается домой не раньше восьми вечера. Она нянчится с внуком у своей дочери, – пояснила Клава.

– А кот?

– Кот уходит гулять через форточку, спускается по пожарной лестнице и так же возвращается обратно.

– Понятно. А молодой человек часто здесь бывает?

– Часто.

– В определённые дни?

– Я не слежу за ним.

Клава и Мирослава переглянулись и незаметно улыбнулись.

– Ой, ли, баба Тоня! – сказала Клава.

– Я имею в виду, что не слежу специально, – поправилась баба Тоня.

– Но вы часто его видите?

– Нет, – покачала головой старушка, – ведь он спускается по пожарной лестнице, только если нежданно нагрянет Борис. А так в лифте поднимается и спускается, как и все люди.

– Когда внучка дома, я выхожу к соседке, выбросить мусор или за газетой и видела его пару раз входящим в лифт и раза три из него выходящим.

– Я даже один раз спросила его, кто он и что делает в нашем подъезде.

– И что он ответил?

– Сказал, что почтовый курьер, – лукаво улыбнулась баба Тоня.

– Спасибо вам большое! – поблагодарила старушку Мирослава, – вы нам очень помогли.

– Приходите ещё, если соскучитесь, – ответила баба Тоня и вытащила из ушей слуховой аппарат, который почему-то сильно недолюбливала.

Клава взяла тарелку из-под пирога и когда они с Мирославой вышли на площадку, закрыла квартиру на ключ.

– Вы хотите Анжелу навестить? – спросила она Мирославу.

– Хочу.

– Вы думаете, что парень так спешил не только от кулаков Бориса, но и от того, что увидел что-то в окне квартиры Климовых?

– Почти уверена в этом.

– Тогда пойдёмте, я провожу вас. Борис сегодня работает в первую смену и придёт не раньше 5 вечера.

– А если не секрет, кем работает Борис?

– Крановщик он на стройке.

Мирослава присвистнула, – а я-то думала, что он большой начальник.

– Ага, – прыснула Клава, – большой-то он большой, вот только не начальник.

– А Анжела не работает?

– Нет, эта бездельница ни одного дня нигде не работала.

– Кто же содержал её до замужества?

– Не могу сказать, кто занимался этим делом постоянно. Но до Бориса она жила с каким-то кавказцем. Он хорошо обеспечивал её. Даже машину купил. Но родственники надумали его женить и потребовали, чтобы от Анжелки он избавился.

– И он избавился?

– Откупился. И тут ей повезло, она встретила Бориса и окольцевала его.

– И сразу же начала ему изменять?

– Вроде того…

– Значит, есть слух?

– Есть, но не громкий и до ушей Бориса он ещё не долетел.

А если долетит?

– То будет плохо. Анжелку он может и пощадит. А парня покалечит.

– Понятно. Мне нужно узнать, кто он и где живёт или где работает.

– Я думаю, что если Анжелку припугнуть, то она всё выложит, – задумчиво проговорила Клава.

Глава 6

Они поднялись на лифте на пятый этаж, и подошли к квартире Анжелы.

Костик, который всё это время, молча, следовал за ними, сердито гавкнул.

– Тихо, Костик, – попросила Клава и объяснила Мирославе, – не любит он Анжелку.

– За что?

– Да, кто ж его знает, – пожала плечами Клава.

Она нажала на звонок квартиры Бориса и Анжелы и подмигнула Мирославе, – я вам помогу.

Мирослава кивнула.

Дверь распахнулась после третьего звонка.

– Ну чего трезвоните? – сердито спросила Клаву молодая женщина с блестящими каштановыми волосами до плеч.

Фигура у Анжелы, а это была она, могла вызвать завить многих женщин и восхищение почти у всех мужчин.

– Тут вот Анжела, с тобой частный детектив потолковать хочет.

– Частный детектив? – Анжела окинула Мирославу взглядом своих миндалевидных глаз с головы до ног.

– О чём это мне с вами разговаривать?!

– Ты, Анжел, не распаляйся, – осадила соседку Клава, – или ты хочешь, чтобы подробности твоих отношений с промышленным альпинистом узнал весь подъезд?

– С каким ещё альпинистом?! – ощетинилась Анжела.

– С тем, что когда твой Борюсик приходит в неурочное время, по стенам спускается.

– Ладно, заходите.

В квартире было душно и пахло пряными духами.

– Ну и вонища у тебя! – не выдержала Клава.

– Чтобы вы понимали! Это французский парфюм.

– Нам всё едино, чей он. Но дышать у тебя невозможно.

Клава прошла в комнату и распахнула балконную дверь.

– Значит, он уходит у тебя через балкон.

– Слушайте Клава! – Анжела упёрла руки в боки.

– Давайте сядем, – проговорила Мирослава и устроилась на диване.

Анжела воззрилась на неё изумлённым взглядом.

– По большому счёту, Анжелика, нам абсолютно всё равно есть у вас любовник или нет. И мы вовсе не собираемся сдавать вас мужу.

– А следовало бы, – пробурчала себе под нос Клава.

Анжела бросила на соседку такой яростный взгляд, что можно было не сомневаться, будь в это время у неё в руках граната, она швырнула бы её, не задумываясь в Клаву.

– Анжелика! – переключила на себя её внимание Мирослава, – мне нужно встретиться с вашим любовником.

– Он вам, что тоже приглянулся? – ядовито спросила Анжела.

– Как он мне мог приглянуться, если я его даже не видела? – ответила Мирослава вопросом на вопрос.

– Тогда зачем он вам сдался?

– Вы, наверное, знаете, что убита ваша соседка Светлана Климова.

– Это все знают. А причём здесь он?

– Он видел убийцу.

– Скажете тоже! Её Игорь сын Светы на месте преступления схватил.

– Это не совсем так.

– Но её арестовали! – топнула ногой Анжела.

– И вас могли бы арестовать…

– На что вы намекаете?!

– На то, что от сумы и от тюрьмы…

– Ладно, нечего меня тут образовывать. Говорите, чего надо и выметайтесь!

– Я вам только, что сказала, мне нужно поговорить с вашим любовником.

– Мало ли чего кому нужно! Мне вот шубу норковую нужно.

– У тебя уже есть две, – подала голос Клава.

– А мне третью нужно!

– Хорошо, – сказала Мирослава, – тогда к решению вопроса придётся подключить вашего мужа.

– Но это шантаж! – затопала ногами Анжела.

Мирослава пожала плечами, – нельзя допустить, чтобы пострадал невинный человек.

– Это девица-то та невинная? Она мужа из семьи хотела увести!

– Вы тоже имеете любовника.

– Мой Вадим не женат! – выкрикнула Анжела и тут же сообразила, что проговорилась, – тьфу ты!

– Как фамилия вашего Вадима? И где он живёт?

– Не знаю я, где он живёт!

– Как вы с ним познакомились?

– Очень просто! Я заказала в интернет магазине телефон, и он его принёс.

– Так просто?

– А чего усложнять, – Анжела хмыкнула, – понравились друг другу и стали встречаться.

– Как фамилия Вадима?

– А вы точно не настучите Борюсику?

– Точно.

– Так я вам и поверила! Вы же его, зачем ищете? Чтобы заставить свидетельствовать. А как он попал на пожарную лестницу? Тут всё и вскроется!

– Я дала вам слово и сдержу его, – проговорила Мирослава.

– Но как же? – капризно топнула ногой Анжела.

– Это мои проблемы. Фамилия Вадима?

– Долгоносиков, – уныло проговорила Анжела.

– Позвоните ему сейчас и попросите срочно прийти.

– Вы с ума сошли что ли? А если Борюсик придёт?

– Твой Борюсик сегодня раньше пяти не появится.

– Вот язва! Вы следите за мной что ли?

– Расписание твоего Борюсика весь подъезд знает, – усмехнулась Клава.

– Ладно, – сдалась Анжела, – но помните, что вы обещали.

– У меня хорошая память, – ответила Мирослава и пододвинула Анжеле телефон.

Та набрала номер и вскоре проговорила в трубку, – позовите, пожалуйста, Вадима Долгоносикова.

Прошла ещё минута, прежде, чем Анжела защебетала, – Вадик! Приходи ко мне как можно скорее, – она посмотрела на Мирославу и добавила, – немедленно!

Вероятно, Вадим спросил, что случилось, потому, что Анжела ответила, – ничего не случилось, но ты мне нужен срочно.

Распрощавшись с любовником, Анжела объявила, – он придёт минут через сорок.

– Что же будем ждать.

Некоторое время все сидели, молча, но, в конце концов, Анжела не выдержала и спросила, – вы, что же думаете, что любовница Генки не убивала его жену?

– Думаю, – ответила Мирослава.

– Но ведь она была с пистолетом в руках! Она же и Игоря могла убить!

– Не могла.

– Ну, да, он всё ж таки мужик, сумел отнять у неё оружие, – задумчиво проговорила Анжела.

Мирослава объяснять ей ничего не собиралась.

В комнате снова воцарилась тишина, которая нарушалась только тиканьем часов и скрипом крутящегося кресла, на котором ёрзала от нетерпения Анжела.

Наконец в дверь позвонили, Анжела соскочила с кресла.

– Не забывайте о благоразумии, – тихо проговорила Мирослава и пошла вслед за ней.

– Не забуду, – буркнула Анжела.

Она распахнула дверь и сказала, – заходи Вадик.

– Ты чего такая нетерпеливая, – проговорил Вадим хрипло и сграбастал любовницу в объятия. И только в этот миг он заметил Мирославу.

– Вы кто? – оторопел он.

– Ваша совесть.

– Кто?!

Мирослава взяла парня под руку и почти силой втащила в комнату.

– Анжел! Я ничего не понимаю? Ты сдала меня что ли?

– Сдала, – передразнила его Анжела, – сам прокололся, а теперь валишь с больной головы на здоровую.

– В чём прокололся?

– Вас видели в день убийства Климовой. Вы спускались по пожарной лестнице и очень торопились скрыться с места преступления.

– Какого места?!

– Возможно, вы были в квартире Климовых и убили Светлану.

– Вы что такое говорите! Я у неё был! – он ткнул в сторону Анжелы. А тут её муж позвонил в домофон! Он подтвердить может!

– Кто? Борис? Вы хотите, чтобы он подтвердил ваше алиби?

– Нет, не он, она!

– Она тоже не может этого сделать.

– Это ещё почему?!

– Дурак совсем! И не лечишься! – не выдержала Анжела, – я, что должна сказать, что ты спал со мной? Да ты знаешь, что с тобой Борюсик сделает?!

– Догадываюсь, – сник Вадим.

– У вас есть один выход?

– Какой?

– Вы рассказываете нам, что вы видели в квартире Климовых?

– Я ничего…

– Значит, всё-таки вам суждено покаяться в своих грехах перед Борисом.

– Нет! Да, я видел!

– Что?

– На кровати лежала женщина, там была кровь.

– А потом?

– Потом вошла девушка, вскрикнула и подняла пистолет, а потом вбежал парень и отнял у неё оружие.

– А дальше?

– Не знаю, я стал быстро спускаться.

– Вы не видели, кто её убил?

Вадим замотал головой так быстро, что можно было опасаться, как бы она не оторвалась.

– Вы должны будете рассказать это в полиции.

– А Борюсик?! – закричали в один голос Анжела и Вадим.

– Какой ещё Борюсик? – сердито спросила Мирослава, – вы же увидели на лестнице мяукающего кота и полезли его спасать!

– Я кота?!

– Вы что не любите животных? – спросила она.

– Нет! То есть, да. Но я не спасал кота! Он не нуждался в моей помощи!

– Спасали, спасали! Соседка видела это своими глазами.

– Но.

– И Черныш подтвердит, – улыбнулась Мирослава.

– Коты не говорят, – на полном серьёзе заявил Вадим.

– В нашем случае, это к счастью.

Вадим тяжело вздохнул.

– Значит так, – сказала Мирослава, – вы шли по своим делам и вдруг услышали вопли кота. После чего, не раздумывая ни минуты, кинулись ему на помощь. Вы поднялись по пожарной лестнице и случайно посмотрели в окно. А там! И рассказываете, что вы там увидели.

– Но я же убежал!

– Правильно! Вы испугались. А потом всё осознали и решили выполнить свой гражданский долг.

– И вы думаете, что мне поверят?

– Не сомневаюсь в этом.

– Но зачем спросят, я полез на шестой этаж?

– А разве вы туда лазили? – невинно поинтересовалась Мирослава.

– Нет, конечно! – встряла Анжела, – кот сидел на 4 этаже.

– Ах, да, – Вадим хлопнул себя ладонью по лбу.

А потом добавил тихо, – меня и правда мучила совесть, но я очень боялся.

Он невольно вспомнил, как прожил дни и ночи после случившегося.

В тот день он не пошёл больше на работу, позвонил и сослался на простуду.

Придя домой, он сразу лёг и накрылся одеялом с головой, но так и не смог заснуть. Перед глазами стояла сцена – девушка наклоняется и подбирает с полу пистолет и смотрит на него с нескрываемым удивлением. Потом она прижимает другую руку ко рту, сдерживая немой крик. Врывается парень и выбивает пистолет из её рук.

Дальше он смотреть не стал.

Но оторвавшись от окна, чуть не свалился вниз. Рядом с ним сидел чёрный кот и внимательно набМилал за происходящим в квартире.

– Брысь!

Кот зашипел. Ему послышалось в этом шипении, – сам брысь!

Вадик поднял голову, посмотрел на Мирославу и клятвенно пообещал сейчас же отправиться к следователю.

Мирослава не стала называть ему имени следователя, рекомендовала только сказать, что он свидетель по делу об убийстве Климовой.

Насколько она знала, снизу сразу позвонят Наполеонову. А тот в свою очередь не устоит и пригласит Вадима в кабинет, чтобы допросить лично.

Так и вышло.

А то, что Вадима отыскала она, для Наполеонова навсегда осталось тайной.

И чего греха таить, показания Вадима Долгоносикова совсем не понравились следователю.

Он не менее десяти раз спрашивал свидетеля, уверен ли он в том, что девушка вошла, когда женщина уже лежала на диване.

Вадим упорно твердил, – да, он уверен.

Наполеонов заставлял его вновь и вновь описывать увиденное в тот день. И Долгоносиков покорно повторял свою историю раз за разом.

Глава 7

Весна с каждым днём всё ярче расшивала зелёный кафтан мая, расцвечивая его жёлтыми, белыми, розовыми, лиловыми, алыми красками.

Воздух пропитывался ароматами цветов и кустарников.

Возле озёр и прудов вились стрекозы, а над клумбами и газонами порхали бабочки, кружились пчёлы и солидно гудели шмели.

Мирослава обожала свой сад. Но не могла не признать, что именно трудами Мориса он преобразился и приобрёл своё нынешнее очарование.

В коттедж она вернулась к вечернему чаю.

Сказала, что не голодна, но всё-таки соблазнилась кусочком сыра и парой блинчиков из гречневой муки, которые Морис напёк к её приходу.

Когда они сели за стол, он сообщил ей, что звонил Шура и сообщил, что приехать не сможет, так как занят делами по самую макушку.

Мирослава кивнула и улыбнулась.

Расправившись с блинами, она рассказала ему про Клаву, бабу Тоню, Анжелу и Вадима.

Миндаугас обрадовался, – так значит, есть свидетель, что Эвелина не убивала Светлану.

– Есть, – согласилась Мирослава, – но для стопроцентной гарантии её безопасности, нам нужно найти настоящего убийцу.

– Нужно, – согласился Морис и спросил, – у вас есть идеи?

– Возможно…

– Какие?

– Морис! Как ты думаешь, кто является кладезем информации?

– Бюро информации.

– Фу! – фыркнула Мирослава.

– Тогда я сдаюсь.

– Подруга подозреваемой!

– А она существует?

– В принципе у каждой женщины есть близкая или не очень подруга, которая часто знает о ней даже то, чего она сама о себе не знает.

– Интересно, – на полном серьёзе проговорил Миндаугас, у вас вот есть подруга Люся. Но я не уверен, что она так уж много о вас знает.

– Зато моя самая близкая подруга Шура знает обо мне больше, чем я знаю о себе! – рассмеялась Мирослава.

Морис подумал и был вынужден согласиться, что Шура Наполеонов очень хорошо знает свою подругу детства. Впрочем, эти знания не мешают ему раз за разом попадать в ловушку, расставленную ей.

Но в накладе следователь никогда не остаётся. Все лавры от раскрытых агентством дел, достаются именно ему.

Да и по жизни, Мирослава с её тигриным характером готова порвать любого, кто обидит её «маленького» друга детства.

К чести Наполеонова он ведёт себя по отношению к ней точно так же.

– Как вы собираетесь отыскать эту предполагаемую подругу Эвелины Потаповой? – спросил Морис, вынырнув из своих мыслей.

– Очень просто! Позвоню Коваль. Если Андриана Карлсоновна сама не в курсе, расспросит свою подругу, тётку Эвелины. Но я склонна думать, что Коваль и сама знает подруг Эвелины.

Несмотря на то, что час уже был поздний, Мирослава позвонила Андриане Карлсоновне. И та сразу взяла трубку, – говорите!

Подумав, Коваль сказала, что у Эвелины две близких подруги. Это Софья Маврина и Снежана Капельникова. И обе они уже звонили Люде, а потом и заходили к ней.

– У вас есть их телефоны?

– Нет, но я сейчас позвоню Люде. У неё они точно есть.

– Прекрасно, – сказала Мирослава, – я буду ждать вашего звонка завтра утром.

– Я могу перезвонить вам и сегодня, примерно через полчаса.

– Хорошо. Сегодня, так сегодня.

Коваль, действительно, позвонила ровно через полчаса и продиктовала адреса и телефоны Мавриной и Капельниковой.

Прежде, чем отправиться спать детективы обсудили, разговаривать ли с каждой из подруг по отдельности или назначить совместную встречу.

В результате разговор тет-а-тет получил больше плюсов.

На этом и остановились.

От Коваль Мирослава узнала, что Софья Маврина работала медсестрой в стационаре и сегодня днём она была свободна. Поэтому именно ей и позвонила Мирослава, – я частный детектив из агентства «Мирослава» мы работаем по поручению Коваль Андрианы Карлсоновны над…

– Я знаю, – перебила её Софья, – мне тётя Мила сказала. Приезжайте сегодня ко мне. Когда вы сможете?

Мирослава посмотрела на часы и ответила, – через полтора часа.

– Хорошо, я буду ждать. Адрес вы мой, наверное, уже знаете?

– Да. До встречи.

– До встречи.

Было всего 9 утра, но солнце уже светило вовсю.

Старые тополя тесно жались друг к другу, оставляя свободной короткую дорожку на въезде во двор.

Мирослава решила оставить свою «волгу» на крохотном пяточке между тополиной аллеей и как видно недавно построенным мини магазином.

Закрыв машину, она не спеша вошла в аллею и вскоре оказалась в старом дворе. Четырём двухэтажным домам компанию составляла относительно новая девятиэтажка.

Посмотрев на номера домов, Мирослава вычислила двухэтажный дом, в котором жила Софья Маврина.

На подъезде не было домофона, и войти в него мог любой желающий.

Квартира Софьи Мавриной находилась на втором этаже. Поднявшись по скрипучей, но вымытой до блеска деревянной лестнице, покрашенной масляной краской, Волгина нажала на кнопку звонка.

Послышалось тихое посвистывание, и дверь тотчас открылась.

Мирослава заворожено смотрела на волосы девушки, открывшей ей дверь. Они были ярко-морковного цвета и напоминали цвет сока, который врачи во времена её детства рекомендовали пить всем детям.

По россыпи веснушек на носу и щеках, Мирослава догадалась, что цвет натуральный.

Девушка явно наслаждалась произведённым на детектива впечатлением, смешинки в её зеленовато-коричневых глазах говорили, – не вы первая, ни вы последняя.

– Вы Мирослава Волгина? – спросила она.

– Да.

– Заходите. Мне тётя Мила всё про вас рассказала.

– Так уж и всё, – спросила Мирослава, следуя за хозяйкой вглубь квартиры.

– Имеется в виду всё, что знала сама. Ведь Андриана Карлсоновна выдаёт тёте Люде информацию дозировано.

– Даже так? – невольно усмехнулась Мирослава.

– Ну, конечно, это как прививка, чтобы дохлые микробы не навредили организму прививаемого.

Обе девушки весело рассмеялись и тут же почувствовали себя союзницами.

Когда они расположились в гостиной на креслах за журнальным столиком, заставленным чашками для чая, чайником и сладостями, Софья сказала уже серьёзно, – просто тётя Мила очень эмоциональная, а Андриану Карлсоновну ничем не пробьёшь.

– Интересно, – обронила Мирослава.

– С одной стороны это хорошо, а с другой не очень, – продолжала рассуждать Софья, – если бы я могла, то перелила бы характеры обеих в волшебную пробирку, хорошо взболтала и перелила первую половину в тётю Люду, а вторую в Андриану Карлсоновну.

– Но, к сожалению, – улыбнулась Мирослава, – или, к счастью, это невозможно.

– Угу, – не слишком оптимистично согласилась Софья.

– Что-то я не слышу энтузиазма в голосе, – поддела её Мирослава.

Софья тряхнула своей морковной гривой.

– Ладно, перейдём к серьёзным вещам, – сказала Мирослава.

– А вы, правда, можете помочь Эвелине? – тихо спросила Софья.

– Думаю, что да, иначе наше агентство не взялось за это дело. Но сейчас мне нужна ваша помощь.

– Говорите, я всё сделаю ради Эвелинки! – на этот раз в её голосе было столько энтузиазма, что хоть отбавляй.

– Делать пока ничего не нужно, – остудила её пыл Мирослава, – просто расскажите мне об Эвелине. Какая она.

– Какая? – задумчиво проговорила Софья. – Да, вроде обыкновенная. В смысле добрая, умная, талантливая, но глупая…

Интересно, – подумала Мирослава, – умная и глупая через запятую.

Вслух она спросила, – и в чём это проявляется?

– Судите сами – Эвелина выросла и выучилась при поддержке тёти Люды и теперь она опекает свою тётю, старается, чтобы она ни в чём нужды не знала. Подругам, сослуживцам тоже в помощи не отказывает. А ведь путь Эвелины никто лепестками роз не выстилал. Она всего сама добилась, несмотря на встречающиеся шипы. Теперь она один из ведущих дизайнеров и зарплата соответствует её таланту и трудолюбию.

– А в чём заключается её глупость?

– Да в Генке же Климово! – возвела Маврина очи в горе, вернее, к потолку, – говорила я ей, – зачем тебе этот козёл? От него же альфонсом за километр воняет!

– А она?

– Говорит, люблю я Геночку, жить без него не могу. А потом ещё новую пластинку завела, – хочу, говорит, от Геночки ребёночка!

– И что в результате? – жарко воскликнула она и сама же ответила на свой вопрос, – влипла из-за своего Генки в дерьмо по самые уши!

– Вынуждена с вами согласиться, – кивнула Мирослава.

– А вы знаете, что Климов сказал следователю? – с ненавистью в голосе спросила Маврина.

– И что же?

– Что Эвелина могла убить его жену! Ну не сволочь ли?!

– Откуда вам известно, что Климов так сказал?

– Да от адвоката же!

– С вами разговаривал адвокат?

– Нет, – покачала головой Софья, – он разговаривал с Андрианой Карлсоновной, она передала тёте Миле, а она мне.

– Телефон может быть испорченным, – тихо сказала Мирослава.

– Какой телефон? Вы о чём? – не поняла её Маврина.

– У детей есть или была такая игра «испорченный телефон». Суть её в том, чтобы сохранить неискажённой информацию, передаваемую по цепочке от одного лица к другому. Как показывает практика, финал непредсказуем.

– Да, ладно, – отмахнулась Софья, – не станет Андриана Карлсоновна искажать, и тётя Мила тоже.

– Это может произойти случайно.

– Скажите прямо, что вы не верите, что Генка гад ползучий?! – рассердилась Софья.

– В это я точно не верю, – попыталась отшутиться Мирослава,– но могу предположить, что он редиска!

– Какая редиска?

– Нехороший человек.

– А, это точно. Но всё-таки он гад!

Мирослава решила не спорить с Мавриной и спросила, – Климов обещал вашей подруге жениться на ней?

– Нет, – нехотя призналась Софья.

– Почему же Эвелина продолжала поддерживать с ним отношения?

– Я же говорю, что она глупая!

– То есть Эвелина надеялась, что рано или поздно Геннадий разведётся?

– Точно! Продолжала надеяться. И даже считала, что его нужно просто к этому подтолкнуть.

– Чем? Наличием ребёнка?

– Не только. Она вбила себе в голову, что если откроет глаза жене Геннадия на их отношения, то та сразу побежит подавать на развод?

– Вы в это не верили?

– Нет, – покачала головой Софья, – я, думаю, что она прекрасно знала, что муж ей изменяет.

– А вы не пытались переубедить свою подругу?

– Да, какой там, – отмахнулась Софья.

– А до Климова Эвелина с кем-то встречалась?

– В том-то и дело! – воскликнула Софья, – у неё был роман с Остапом Никитенко. Ося отличный парень. Как он любил Эвелинку! На руках носил, цветами заваливал, на Кипр возил! Дело шло к свадьбе и тут нате вам! Она встретила Генку и влюбилась в него, как кошка.

– А что представляет собой Никитенко?

– Оська приличный, образованный парень. Холост. Не бедствует. У него свой бизнес.

– И как Эвелина рассталась с Никитенко?

– В смысле?

– Со скандалом?

– Да что вы! С Оськой скандалить невозможно. Просто он весь помрачнел, ходил как в воду опущенный.

– А вы давно видели его в последний раз?

– Давно, больше года прошло.

– И что с ним теперь?

– Не знаю, – пожала плечами Маврина.

– Он не предпринимал попыток вернуть Эвелину?

– Первое время звонил ей, встречал у подъезда, даже на работу к ней приезжал. Но вы не знаете Эвелину! Если она что-то вобьёт себе в голову, то потом на этой голове хоть кол теши! Всё едино!

– И Никитенко смирился?

– Куда э ему было деваться?

– И вы не знаете, появилась у него новая девушка или нет?

– Не знаю. Но думаю, что появилась.

– Почему вы так думаете?

– Он парень видный, к тому же говорю вам, не бедствует.

– Но может он до сих пор по Эвелине страдает?

– В наше время нет дураков, годами страдать из-за отшившей его девчонки.

– Может быть вы и правы, хотя учёные утверждают, что и в наш век сердца разбиваются от любви.

– Так учёные тоже есть хотят, одеваться, на курорты ездить, вот и выдают обывателям свои сенсации высосанные из пальца.

Мирослава невольно улыбнулась.

– А вы не знаете адрес Никитенко?

– Я знаю адрес его родителей. Когда-то Ося жил с ними. Но теперь навряд ли. Взрослые парни теперь предпочитают жить отдельно.

– Конечно. Но родители в любом случае должны знать его новый адрес.

– Знают, наверное. Но только зачем вам Оська? Толку теперь от него Эвелине, как от быка молока. Только зря время на поиски потратите.

– И всё же, – настаивала Мирослава.

– Пишите. Ясеневская 11, квартира 22.

– А телефон?

– Телефона не знаю. Он мне без надобности.

– А как же адрес?

– Мы один раз у Оське 8 марта отмечали. Вот я адрес и запомнила.

– Его родители не возражали против компаний сына?

– Они тогда куда-то отдыхать уезжали, толи в санаторий, то ли к родственникам. Я уже сейчас не помню, да и тогда в детали не вникала.

– А у вас у самой нет предположения, кто бы мог убить жену Геннадия?

– Понятия не имею. Но в первую очередь я бы Генку подозревала.

– Почему?

Ему выгодно избавиться одновременно и от жены и от любовницы, и наследство получить.

– У него алиби.

– Он мог киллера нанять.

– Для этого нужны деньги и связи.

– Да, ладно! Вон по интернету бомжа какого-нибудь.

– Сомневаюсь, что у бомжа есть интернет.

– Так я в переносном смысле! А опустившихся типов полно! И интернет у них имеется.

– Полиция такую версию не рассматривает.

– Конечно! Чего им другие версии рассматривать! Они уцепились за Эвелинку! Им бы галочку поставить, а остальное по барабану!

– Софья! Вы преувеличиваете! Большая часть следователей и оперов работают на совесть.

– Ага. Если она есть у них эта совесть.

– Есть, поверьте мне.

– Чего же они тогда задержали Эвелину?!

– Потому, что у неё есть мотив и застали её на месте преступления с оружием в руках, из которого застрелена Климова.

– Так это же случайность! Или вообще подстроено!

– Кто-нибудь знал, что Эвелина в этот день пойдёт к Климовым?

– Не знаю…Но многие знали, что Генки во вторник не бывает дома.

– По-вашему это убийство могло произойти только во вторник?

– Выходит, что так, – согласилась Софья, и задумчиво проговорила. – убийство совершённое во вторник…

И быстро добавила, – но открыть постороннему человеку Климова дверь не могла! Значит, она знала этого человека! И, во всяком случае, не стала бы впускать в квартиру любовницу мужа!

– Обстоятельства могли сложиться по-разному…

– Могли. Но вот вы бы пустили любовницу мужа в квартиру?

– Я бы мужа спустила, – улыбнулась Мирослава.

– С лестницы?

– Да с чего угодно.

– И Генку надо спустить без парашюта с самого высокого места в городе!

– Хорошо. Спасибо вам. Я, пожалуй, пойду.

– Но вы ничего не ели! И чай остыл! – расстроилась Маврина.

– Ничего страшного, – успокоила её Мирослава, – я дома позавтракала, а к вам пришла не чаи распивать, а получить информацию.

– Много вы её получили, – продолжала расстраиваться Софья, – хороша подруга! Ничего толком, оказывается, про Эвелину не знаю! И какой вам прок от разговора со мной.

– Кто знает, – неопределённо отозвалась Мирослава и направилась к двери.

Выйдя из подъезда, она посмотрела на окна квартиры Мавриной.

Та открыла форточку и помахала ей.

Тополя так близко росли возле стены дома, что их ветви почти касались окон.

– Они летят? – спросила Мирослава.

– Кто? – не поняла Софья.

– Тополя?

– А! Ещё как! Целый снегопад.

– И как же вы?

– Сетки спасают. А бабушка раньше всё марлей завешивала.

– Понятно. До свиданья.

– Пообещайте, что вы придёте ещё раз. Когда Эвелину освободят, – быстро добавила она. – И мы по-настоящему попьём чаю.

– Я постараюсь, – улыбнулась Мирослава и исчезла за пределами тополиной аллеи.

А Софья всё стояла и смотрела в ту сторону, куда она ушла.

Незаметно для себя она стала плакать, приговаривая, – как жалко Эвелинку, просто сил никаких нет.

Неожиданно на молодые тополиные листья упал солнечный свет, и они заблестели, как множество зелёных зеркал.

– И то верно, – согласилась Софья то ли с мыслями, пришедшими ей в голову, то ли с трепетом тополиного блеска, – не могут засудить невинного человека. Эвелину оправдают.

И с этой минуты она свято уверовала в то, что Мирослава не только освободит её подругу, но и найдёт настоящего убийцу.

– Вот тогда тебе, супостат, мало не покажется! – погрозила она ему мысленно.

А Мирослава тем временем договорилась со второй подругой Эвелины Снежаной Капельниковой встретиться в её обеденный перерыв в кафе

Ближайшим кафе от места работы Снежаны была «Белоснежка»

Снежана работала в одной из небольших фирм бухгалтером. Она очень дорожила своим местом, никогда не опаздывала и не отпрашивалась.

Все, даже самые важные дела, например такое, как судьба близкой подруги она была готова решать только в нерабочее время, в обеденный перерыв или вечером.

Мирославу вполне устраивала встреча в кафе.

Ей даже показалось символичным, что она встретится с девушкой по имени Снежана в «Белоснежке».

– В этом есть что-то обнадёживающее, – улыбнулась она.

К тому же Мирослава была уверенна, что успеет за время обеденного перерыва Снежаны задать ей все интересующие её вопросы и получить ответы.

Когда запыхавшаяся девушка в строгом синем костюме со светло-русыми волосами, собранными в высокий пучок на голове, быстрым шагом вошла в кафе и стала оглядываться, Мирослава сразу догадалась, что это и есть Снежана Капельникова.

– Здравствуйте, Снежана, – тихо произнесла она.

Серые глаза внимательно осмотрели детектива, а губы едва тронутые светлой помадой произнесли, – здравствуйте.

Белоснежка была довольно популярным кафе, особенно у молодёжи, поэтому здесь и в будни было многолюдно.

В тёплое время года большая часть посетителей предпочитала размещаться на верхней и нижней террасах.

Но пока ещё было не слишком тепло, поэтому посетители занимали столики в зале.

Девушкам удалось найти свободный столик у самой стены.

Снежана вздохнула. Но Мирославу это не огорчило, скорее наоборот.

– Там в отдалении от других посетителей нам будет удобнее разговаривать, – сказала она девушке.

– А ведь вы правы, – улыбнулась Снежана, – я-то подумала не о конфиденциальности нашей беседы, а о виде из окна.

– Я тоже люблю сидеть у окна, – отозвалась Мирослава, – но чаще всего здесь бываю, когда тепло и можно посидеть на веранде. С верхней открывается чудесный пейзаж.

Снежана кивнула и тут к ним подошла миловидная… гномиха.

Фишкой Белоснежки были костюмы официантов и бармена. Все они изображали гномов.

На бейджике улыбающейся гномихи было написано, – Настя.

Она держала наготове блокнот и серебряный карандаш, готовясь записать их заказ.

Девушки переглянулись, и Снежана заказала суп харчо, тушёную форель и салат из свежих овощей. На десерт фирменное пирожное «Снежинка» из взбитых сливок и белый чай.

Мирослава заказала тоже самое, проигнорировав суп и вместо белого чая предпочла выпить зелёный с жасмином.

– Соня позвонила мне и сказала, что вы были у неё утром, – сказала Снежана, управившись с супом.

– Да, так и есть. Я узнала, что Софья утром будет дома и поэтому решила сначала поговорить с ней.

– Разумно, – кивнула Снежана.

– Вы верите, что Эвелина могла убить жену своего любовника? – спросила Мирослава в лоб.

Вероятно, девушка не ожидала от Мирославы этого вопроса, тем более в самом начале разговора. Глаза её расширились, но она быстро совладала с эмоциями и ответила уверенно, – нет, конечно.

И тут же призналась, – я не ожидала, что вы так сразу меня об этом спросите.

– Я думаю, – проговорила Мирослава, что ваша подруга Софья на это ответила бы, – а чего кота за хвост тянуть.

Снежана невольно улыбнулась, – да это в духе Софочки. Быстро же вы её изучили.

– Скорее просто предположила.

– А вы верите в виновность Эвелины? – спросила Снежана.

– Я не знакома с вашей подругой, поэтому могу предполагать всё что угодно.

– Но вы ведь взялись защищать Эвелину? – удивилась Снежана.

– Защищает адвокат, – поправила её Мирослава.

– Ах, ну, да.

– А детектив ищет доказательства невиновности клиента и в идеале разыскивает настоящего убийцу.

– Это возможно?

– В мире мало невозможных вещей.

– А чем могу помочь я?

– Расскажите мне какая она ваша Эвелина?

Снежана задумалась, а потом проговорила, – если бы нужно было охарактеризовать её одним словом, я бы сказала, что Эвелина целеустремлённая.

– Вот как… И в чём это проявляется?

– Во всём. Она в детстве мечтала спрыгнуть с парашютом, но очень боялась высоты. Так Эвелина забиралась на всё, на что только можно было и нельзя.

– Например?

– Покупала турпутёвки и отправлялась в горы. В городе не упускала возможности напроситься в гости к тем, кто жил на верхних этажах 20-30– этажных зданий и подолгу стояла на балконе. Один раз она даже залезла на кран, оставленный крановщиком на уровне 16-ого этажа строящегося дома, Тогда случился ужасный скандал! Несмотря на то, что Эвелина обещала слезть сама, рабочие вызвали спасателей.

– И сняли?

– Сняли. Но такой штраф ей припаяли. Хорошо, что ей удалось уговорить начальника участка не заявлять в полицию.

– Она ему призналась, что борется со страхом высоты? – улыбнулась Мирослава.

– Вот-вот! Мужик рассвирепел и сказал ей, – пошла вон! И чтоб духу твоего здесь никогда не было. Просить дважды Эвелинка себя не заставила.

– И результате ей удалось спрыгнуть с парашютом?

– Удалось. Но попрыгав с полгода, она охладела к этому виду спорта.

– А ещё в чём проявлялась её целеустремлённость?

– Эвелина мечтала стать дизайнером. И не просто абы каким. А лучшим!

– Стала?

– Думаю, да. Одной из лучших в своей профессии точно.

– А ещё?

– А ещё Генка, – помрачнела Снежана.

– Мне чувство вашей подруги к Климову больше напоминает не целеустремлённость, а одержимость.

– Может быть, – согласилась Капельникова, – но и цель у неё была – во чтобы то, ни стало выйти за Генку замуж. Как будто других парней нет.

– Эта её целеустремлённость не довела её до добра.

– Мы все её предупреждали об этом. Но вы не знаете Эвелину! – отчаянно махнула рукой Снежана.

– А вы знаете Остапа Никитенко?

Снежана с интересом посмотрела на Мирославу, – да, это парень, с которым встречалась Эвелина, прежде, чем влюбиться в Геннадия.

– И что вы можете о нём сказать?

Снежана пожала плечами, – да ничего особенного, парень, как парень.

– Софья очень хвалила его.

– Снежана улыбнулась, – ну да, в глазах Сони плюс имеет всякий холостой парень. А если к тому же он может прокормить семью, то это целых два плюса.

– А вы придерживаетесь другого мнения?

– Ну, почему же. Я тоже считаю, что от женатых добра ждать не приходится. Все женатики поют одну и ту же песню и при том не о главном.

– Я бы не согласилась с вами, – улыбнулась Мирослава.

– В чём? – удивилась Снежана.

– В том, что песня не о главном. Она о главном, только для них.

– Ну, если смотреть с этой точки зрения, – хмыкнула девушка.

– И скажите мне, чем вас не устраивает второй плюс?

– Деньги что ли?

Мирослава кивнула.

– Он меня устраивает. Но Эвелина и сама хорошо зарабатывает.

– Я чувствую, что Остап вам чем-то не угодил?

– Не в этом дело!

– А в чём?

– Он клялся Эвелинке в вечной любви! Но представьте себе, быстро успокоился!

– То есть?

– Полгода назад я видела его с другой девицей.

– И что же в этом плохого?

– Ничего. Мог бы и не торопиться устраивать свою личную жизнь.

Мирослава невольно улыбнулась, – по-моему вы не справедливы по отношению к Остапу.

– Почему же это?

– Если парня бросает девушка, то это ещё не повод для его ухода в монастырь.

– Вот как? А впрочем, вы правы, – Снежана тихо рассмеялась, – я пристрастна к нему из-за Эвелинки. Ведь когда он встречался с ней, и они собирались пожениться, он мне нравился, – Снежана тихо вздохнула.

– А вы не помните, когда именно и где вы встретили бывшего парня Эвелины?

– Почему это не помню? У меня прекрасная память! Это было на выставке пейзажистов в галерее на улице Гоголя.

– В «Вишнёвой роще»?

– Да.

– Остап интересуется живописью?

– Не замечала за ним этого пристрастия.

– Значит, живописью интересуется его новая девушка.

– Скорее всего.

– Вы не разговаривали с ним?

– Нет. Просто обменялись кивками.

– Как зовут девушку, вы не знаете?

– Откуда?!

– Может быть, слышали, как Остап называл её?

– Он никак не называл её, по крайней мере, пока был в пределах моей слышимости.

– Самочувствием Эвелины он у вас не поинтересовался…

– Шутите? – фыркнула Снежана, и, помолчав полминуты, добавила, – я думаю, она просто перестала для него существовать. По крайней мере, на меня он произвёл впечатление человека, избавившегося от своего прошлого, как ящерица от хвоста.

– Даже так?

Снежана утвердительно кивнула.

– Но я бы всё равно хотела с ним поговорить.

– Зачем?

– Для расширения кругозора, – отшутилась Мирослава.

Кафельникова пожала плечами и одарила её взглядом, который говорил, – если вам больше нечем заняться, то почему бы и не поговорить с Остапом.

– Вероятно, Никитенко больше не живёт с родителями?

– Вероятно, – согласилась Снежана и добавила, – я думаю, что он живёт теперь у своей новой пассии.

– В любом случае родители должны знать его адрес.

– И друзья, – добавила Снежана.

– Но мы не знаем его друзей.

– Почему не знаем? Лично я знаю Севку Митрохина.

Мирослава не стала уточнять, насколько близко Снежана знает Севку Митрохина, вместо этого она спросила, – и вы знаете его адрес?

– Да, конечно, – она назвала улицу, дом и квартиру.

– Он проживает один в квартире?

– Нет, там живут его дедушка и бабушка и младшая сестра.

– А родители?

– Родители живут в другом месте. А Сева с Маринкой можно сказать караулят стариков.

– В смысле?

– В том смысле, что они очень старые, нуждаются в уходе. И главное имеют огромную квартиру, в которую по просьбе сына прописали внука и внучку.

– Думаю, что мне стоит попытаться увидеться с Севой сегодня вечером…

– Попытайтесь. У меня есть и его домашний телефон. Но я на вашем месте не стала бы ему звонить.

– Почему?

– Скорее всего, он откажется с вами разговаривать. А вот если вы нагрянете неожиданно, то, возможно, и добьётесь от него чего-нибудь.

– Спасибо за совет, – Мирослава попросила счёт.

Снежана поднялась вслед за ней и они, выйдя из кафе, разошлись в разные стороны.

Несмотря на то, что она поблагодарила Снежану за совет, Мирослава решила всё-таки позвонить Митрохину. Но не сама.

Отъехав на своей «волге» от кафе на несколько метров, она набрала номер своего домашнего телефона.

Почти тотчас она услышала голос Мориса Миндаугаса, – детективное агентство «Мирослава» слушает.

– Морис, это я, Мирослава.

– Я узнал.

Мирослава догадалась, что Морис улыбается.

– Я сейчас продиктую тебе номер телефона, ты позвонишь по нему и спросишь Севу.

– О чём мне с ним разговаривать?

– Ни о чём. Его, скорее всего, нет дома. Ведь рабочий день в разгаре. Трубку возьмёт его дед или бабушка. Вот их ты и спроси, когда Севу можно застать дома. А потом перезвонишь мне.

– Если его нет дома, почему сами не звоните?

– Ишь, какой любопытный! – шутя, укорила она, – мог бы и сам догадаться.

– Подстраховываетесь?

– Совершенно верно. Жду твоего звонка.

Морис перезвонил через пять минут, – трубку взяла молодая девушка или женщина. На мой вопрос спросила, кто я такой. Я ответил, что Севин приятель из Питера. Здесь проездом всего до завтрашнего утра. Она ответила, что очень жаль, так как Сева в командировке и вернётся только через четыре дня.

– Спасибо.

– Это супруга, интересующего вас Севы?

– Скорее всего, сестра.

– Когда нам ждать вас домой?

Загадочное слово «нам» относилось к Морису и пушистому чёрному коту Дону.

Мирослава улыбнулась и сказала, что уже едет домой и прежде чем повесить трубку, спросила, – у нас обед будет?

– Обижаете, – откликнулся Миндаугас и в трубке раздались гудки. Тем самым он дал ей понять, что обсуждать обеденное меню по телефону не собирается.

Мирославу это не слишком огорчило. В еде она была непривередлива, ела практически всё, что дадут. Зато ужасно не любила готовить сама, хотя и умела.

Правда, до кулинарных способностей Мориса ей было очень далеко.

Она тронула машину с места и вскоре уже выехала из города.

На шоссе она набрала скорость и, не отрывая взгляда от дороги, стала мысленно составлять дальнейшие планы по расследованию убийства Светланы Климовой.

Её целью было не просто отвести подозрения от Эвелины, но и найти настоящего убийцу.

* * *

Приехав домой Мирослава, узнала, что ей звонила её тётя Виктория и просила перезвонить.

У Мирославы было две тёти – тётя Зоя, мать любимого двоюродного брата Виктора, который был офицером спецназа и постоянно пропадал в горячих точках. Мирослава скучала о брате, искренне радовалась редким весточкам, приходившим от него. Ей, как и матери, Виктор писал бумажные письма, зная, что они будут их читать, перечитывать и ощущать тепло его рук и сердца.

Но чаще всего Волгина виделась с Викторией.

Тётя Виктория известная писательница и поэтесса жила с мужем и рыжим котом Луи в соседнем коттеджном посёлке. Они довольно часто виделись и перезванивались почти каждый день.

Мирослава перезвонила Виктории, сидя в удобном кресле в ожидании ужина и та радостно сообщила ей, что приобрела 4 билета на завтрашний вечер и концертный зал на концерт Мацуева.

– Надеюсь, вы с Морисом поедите?

– Да, конечно! Спасибо, тётя, ты же знаешь, как Морис любит хорошую музыку.

Миндаугас, действительно, был меломаном. Он и сам неплохо играл на рояле.

Правда, музыку он предпочитал классическую. Терпеть не мог попсу и тяжёлый рок.

На ужин были запечённые куриные грудки с гарниром из тушёной цветной капусты. А к чаю пончики с яблоками.

– Морис! Ты волшебник! Так вкусно, что пальчики оближешь, – сказала она, одарив Миндаугаса благодарным взглядом.

– Я старался, – тихо отозвался он.

– Кстати, ты не знаешь, куда пропала книга Кларка?

– Её изъял Шура, как вещественное доказательство.

– Доказательство чего?

– Оскорбления нанесённого фривольным высказыванием англичанина пончикам!

Они оба рассмеялись.

После ужина, обняв одной рукой кота, а другой, перебирая его длинную шелковистую шерсть, Мирослава рассказала Морису о результатах своей поездки.

– А почему вы хотите увидеться с Никитенко?

– Сама не знаю…

– Не боитесь разбередить парню старые раны?

– Надеюсь, что этого не случится. Тем более, что Снежана уверена, что он увлечён своей новой девушкой.

А что может дать для расследования разговор с ним?

– Если бы я знала, то обязательно сказала бы тебе об этом, – улыбнулась она.

За окном тихо шумели ветви садовых деревьев. Некоторые из них уже покрылись цветами и обещали одарить летом и осенью заботливых хозяев щедрым урожаем.

Глава 8

А вот Потаповой вечер не принёс ни тихой радости, ни умиротворения. Только горькие слёзы и отчаяние, несмотря на все усилия тёти и адвоката ободрить её и вселить в неё надежду.

Измученная долгими разговорами со следователем и осознав весь ужас свалившегося на неё обвинения, Эвелина не могла ни есть, ни спать.

Она вновь и вновь перебирала события последнего года.

Вспоминала, как увидела Геннадия впервые и сразу же влюбилась в него. Хотя в то время у неё и был другой парень. Ося, который любил её, и казалось, готов был исполнить самые её невероятные желания. Тётя Эвелины и родители Оси уже начали готовиться к свадьбе.

Сама Эвелина чувствовала себя глубоко виноватой перед Остапом, но после того, как в её сердце поселился Геннадий, она не могла выйти за Никитенко.

Хотя и сама она чувствовала, и подруги её предупреждали. А тётя просто рыдала в голос целую неделю, когда Эвелина сказала ей, что свадьбы не будет.

А несдержанная на язык София в ответ на пылкие слова Эвелины о своей любви к Геннадию и о том, что он проник в её сердце точно песчинка под створки раковины, чтобы превратиться в жемчужину, оборвала подругу и заявила, что он проник в её сердце, как взломщик под покровом ночи. Расположился там, не снимая ботинок. И добавила, что из ошмётка грязи никогда не родится жемчужина.

Эвелина тогда сильно обиделась на подругу и не разговаривала с Софьей почти неделю. Но потом они помирились, так как обе чувствовали глубокую душевную привязанность друг к другу и не хотели её разрушать.

В итоге Софья, впрочем, как и Снежана не то, что привыкли к существованию в жизни Эвелины Геннадия, а притерпелись к нему.

Адвокат пощадил Эвелину и не передал ей слов Климова о том, что Эвелина вполне могла убить его жену, так как была одержима идеей брака с ним. И что, вроде бы именно для этого она и забеременела от него.

А когда беременность не сработала, взялась за пистолет.

Поверил ли его словам следователь неизвестно, но один тот факт, что эти показания были запротоколированы, мог на суде сыграть против Эвелины.

Бедная же Эвелина ни о чём не догадывалась и с нетерпением ждала того часа, когда ей дадут свидание с её ненаглядным Геночкой.

Адвокат Ян Белозерский позвонил Мирослава поздним вечером, настолько поздним, что она уже готовилась заснуть.

Первым пиканье телефона услышал Дон, который пристроился с краю кровати и уже дремал вполглаза. Он шлёпнул лапой по телефону лежащему на столе и покосившись на Мирославу, заскрипел сердито, как не смазанное колесо старой телеги.

В идеале сотовый на ночь надо было бы отключать. Но как детектив, Волгина не могла позволить себе такой роскоши.

Успокаивало то, что номер этого телефона был известен только небольшой группе избранных.

Мирослава погладила кота, шепнув ему, – извини, кому-то я очень нужна.

Она взяла трубку и сказала, – да.

– Слав, привет, я не разбудил тебя, – донёсся до её уха голос Марка.

– Нет…У тебя что-то не так?

– Не у меня, а у нас, – вздохнул он, – я делаю всё, что могу. Но если ты не разыщешь факты, которыми я могу стукнуть следователя по носу, шансов у нас останется мало.

– Да, я понимаю.

– К тому же Наполеонов зол, как чёрт.

– С чего бы это?

– Ты будешь смеяться, но мне кажется, что он либо сам не верит, что Климову застрелила Эвелина, либо жалеет её.

Мирослава фыркнула.

– Я же говорил, что будешь смеяться.

– Я не смеюсь. Просто невольно представила Наполеонова сострадающего обвиняемым.

– В жизни всякое бывает, – философски заметил адвокат.

И тут же спросил, – у тебя есть для меня хорошие новости?

– Есть. Найден свидетель, который видел Эвелину входящей в квартиру Климовых, когда жертва уже была застрелена. Кроме того он видел, что пистолет валялся на полу и Эвелина подняла его.

– Дурында, – выругался адвокат.

– Кто? Я? – невинно поинтересовалась Мирослава.

– Дурында Эвелина. А ты тиранка!

– Это ещё почему? – удивилась Волгина.

– Потому, что найдя свидетеля, даже не подумала позвонить мне!

– Ян! Прости, но я пока разрабатываю дизайн упаковки.

– Чего ты разрабатываешь? – даже задохнулся от изумления Белозёрский.

– Там со свидетелем не так всё просто…

– Он откажется давать показания?

– Только в том случае, если почувствует угрозу раскрытия своей тайны.

– Государственной? – начал сердиться Ян.

– Нет, личной. Понимаешь, он встречается с замужней женщиной, и от внезапной встречи с её мужем спасается бегством из окна по пожарной лестнице.

– Так…

– В этот день муж дамы тоже внезапно нагрянул домой, и незадачливому любовнику пришлось бежать. Во время этого бегства он и увидел через окно то, что происходило в квартире Климовых.

– Он видел убийцу? – быстро спросил адвокат.

– К сожалению, нет.

– Но во всём остальном уверен на 100 процентов?

– Да.

– И как же вы хотите объяснить его нахождение на лестнице в это время?

– Как объяснить я придумала. Но мне нужно заручиться поддержкой ещё одного свидетеля.

– Этот свидетель тоже торчал на лестнице?!

– Второй свидетель, торчащий в это время на лестнице, тоже имеется. Но он не может дать показания.

– Это ещё почему? А! Догадался! – было слышно, как Ян хлопнул себя по лбу, – у этой дамы было два любовника!

– Нет, – рассмеялась Мирослава, – хотя, если честно, я понятия не имею, сколько всего любовников у этой дамы. Но второй свидетель не может дать показания по той простой причине, что он кот.

– Фу ты!

– Ты не фукай! Кот, несмотря на невозможность свидетельствовать в пользу Эвелины, является важной фигурой, гарантирующей показания первого свидетеля.

– Послушай, Слава, ты в конец меня запутала. Скажи лучше для чего тебе третий свидетель, который ничего не видел?

– Свидетель дама. Это она. Баба Тоня. Она сидела у окна и видела, как первый свидетель убегает по лестнице, едва не спихнув с неё кота.

– Так…

– Если бы ни она, мы бы никогда не вышли на этого свидетеля.

– И в чём теперь её роль?

– Она подтвердит, что видела первого свидетеля. Но при этом не упомянет, что видела его и раньше, спускающимся с лестницы. Зато она должна сказать, что на руках у него был кот!

– Зачем?!

– Затем, что первый свидетель полез на лестницу именно ради спасения кота!

– Чудесно! – рассмеялся адвокат, – и ваша баба Тоня на это согласится?

– У меня есть резидент, с помощью которого я собираюсь всё это устроить.

– Кто у вас есть?

– Резидент.

– Это кот?! – Ян захохотал в голос.

– Нет.

– А кто?

– Будешь много знать, скоро состаришься.

– Это точно, – устало согласился адвокат и спросил, – когда же вы думаете провернуть всю эту комбинацию?

– Завтра, самое позднее послезавтра.

– А как полиция узнает о вашем свидетеле?

– Он сам придёт, а скорее всего уже и приходил с признанием.

– На каком основании?

– На том, что его замучила совесть.

– И я даже знаю имя этой совести.

– Я тоже, догадываюсь. Спокойной ночи, Янчик! Передавай привет Магде и Паулине.

Магдой звали красавицу жену Белозерского. А Паулиной громадную боксёршу, не в меру любвеобильную для своей породы. Своей привычкой проявлять нежность ко всем появляющимся в доме, Паулина чуть не сделала заиками несколько человек. После чего супруги Белозерские стали информировать всех гостей, что их собака очень ласковая.

Но многих это не успокаивало. И они не хотели целоваться со слюнявым, по их мнению, чудовищем.

После разговора с адвокатом Мирослава сладко заснула, прижавшись щекой к тёплому боку тихо мурлыкавшего Дона.

Утром Волгина позвонила своему резиденту, которым, конечно, была соседка Климовых Клава.

– Клава, доброе утро! Мне очень нужна ваша помощь. Я могу сейчас подъехать?

– Конечно! Вы мне самой позарез нужны! Я уже хотела вам позвонить, но подумала, что ещё рано и боялась вас разбудить.

– Я рано встаю, – сказала Мирослава.

– Тогда приезжайте! Можете даже не завтракать! Я напекла гору оладий. Естественно, как и было задумано, Гаврила Семёнович их все не съел.

Клава рассмеялась, – даже укорил меня, что я хочу приготовить ему участь баснописца Крылова. А я не сном, не духом! Вы не знаете, что случилось с этим замечательным человеком?

– Он слишком много съел блинов, а до этого рябчиков.

– А, – протянула Клава. – Хорошо, что я успокоила Гаврилу Семёновича, говорю, – не все оладья вам. Я подругу жду. Так, что никаких диверсий против вас, зять любимый, не замышляю. Он рассмеялся. Расцеловал меня в обе щёки. А оладьи в духовке вас дожидаются.

– Сейчас приеду, Клава, – рассмеялась Мирослава.

Приняв душ, она на ходу выпила чашку чая, заваренную Морисом, схватила из вазы яблоко и, крикнув, – я тороплюсь! Позавтракаю в гостях, домчалась до своей «волги» и выехала со двора.

Морис так ничего и не успел сказать.

Лишь минут пять спустя после её отбытия, накладывая в миску сочные кусочки тушёной печени, он спросил у кота, – ты видел?

– Мр, – протянул кот и бросив на Мориса сочувствующий взор своих янтарно-жёлтых глаз.

Поведать ему о вечернем разговоре Мирославы с адвокатом он не смог бы при всём своём желании.

Глава 9

Начала распускаться раноцветущая черёмуха и благоухающий шлейф влетал в открытые окна машины, мчащейся по шоссе в город.

В городе тоже чувствовалось благоухание и совсем скоро по мере зацветания всё новых деревьев, он станет таким сильным, что перебьёт выхлопы автомобилей.

Клава увидела Мирославу в окно и сразу заторопилась к двери.

– Ах, как хорошо, что вы пришли, – не скрывала своей радости женщина и по-родственному чмокнула Мирославу в щёку.

– Дорогая, Клавочка, мне нужна ваша помощь, – сказала Мирослава, проходя следом за хозяйкой на кухню.

– Всё, что угодно ради вас! – воскликнула та, – но прежде у меня для вас информация. И, думаю, что важная.

– Какая?

– Вы садитесь, ешьте оладьи. А я буду рассказывать.

Спорить с гостеприимной хозяйкой было не разумно, и Мирослава принялась за оладьи.

Между тем Клава начала рассказывать.

Первое, что она сказала, – вы представляете, Генка, и Игорь вчера поссорились.

– Вот так?

– Вы ешьте, ешьте. Они орали так, что соседям было слышно. Стенки-то тонкие, ещё и балконы, окна открыты.

– А в чём причина ссоры?

– Скорее всего, в обиде, и в деньгах.

– Отчего же они поссорились только вчера?

– Так Игорь до этого дома не ночевал. Жил у своей тёти, родной сестре отца. Зовут её Мара Ильинична.

А вчера вскоре после того, как Игорь пришёл домой, он начал орать на отчима, – Ты рад, что мамы нет! Это ты виноват во всём! Если бы ты не бегал за каждой юбкой.

Генке-то этот накал ни к чему и он пытался образумить пасынка, – я прошу тебя, выбирай выражения.

Ну, куда там, Игорёк, как заорёт ещё громче, – если ты надеешься получить половину маминого наследства, то напрасно.

– Что? – спрашивает Генка.

А Игорь говорит, – всё переписано на меня!

– И тут всё смолкло, – вздохнула Клава.

– Выходит, это сообщение пасынка было для Климова неожиданностью?

– Кто ж его знает. По уму-то Света правильно поступила всё, переписав на сына. Тем более что с Генкой они совместно ничего и не нажили. Балабол он и юбочник! – стукнула Клава по краю столешницы посудным полотенцем.

– Интересно, – задумчиво проговорила Мирослава, – может быть, Игорь говорил со слов Мары Ильиничны?

– Без неё уж точно не обошлось, – согласилась Клава, – она Свету осуждала и недолюбливала, но Генку просто терпеть не могла.

– А Свету за что?

– За то, что спуталась с Генкой и бросила её брата.

– А я слышала, что отец Игоря живёт за границей, – осторожно заметила Мирослава.

– Так это он уже после развода с женой туда уехал, отмахнулась женщина.

– Понятно. Вот только я сомневаюсь, что Климов хотел от жены избавиться…

– Это точно! Тот ещё неумеха и лодырь. Если б Света компанию ему оставила, он бы всё по ветру быстро развеял и сам бы остался с голым задом и мальчишку бы без ничего оставил.

– Жалко Эвелину, – тихо сказала Мирослава.

– Оно, конечно, жалко, – согласилась Клава, – но в то же время она и сама виновата! Незачем было бегать за женатым мужиком.

– Подруги и тётка говорят, что это было просто наваждением каким-то, – проговорила Мирослава.

– А я в журнале одном читала, что это называется любовной зависимостью. Но вот моя бабушка объясняла это очень просто.

– Как же?

– Говорила, что моча в голову ударила.

Мирослава тихо рассмеялась.

А потом сказала, – Клава, вы поможете мне уговорить бабу Тоню держать язык за зубами.

– Запросто, – сказала та, – а зачем?

– Чтобы не подставлять Анжелу, да и самого Долгоносикова. Я же обещала ему.

– О, да! И что должна сказать баба Тоня?

– Что она увидела Долгоносикова в тот день в первый раз в жизни. Сначала она удивилась тому, что мужчина среди бела дня лезет по пожарной лестнице, а потом увидела его спускающимся с котом и успокоилась.

– В этом убедить её мне будет не трудно.

– Вы уверены?

– На все сто! – заверила Клава.

Проводив Мирославу, женщина спустилась к соседке и проинструктировала её. И надо сказать, что сделала она это вовремя.

Баба Тоня обещала не подвести.

Во второй половине дня приехала полиция. Наполеонов решил лично выяснить, видела ли старая женщина на пожарной лестнице в день убийства Долгоносикова с котом.

На звонки в дверь старушка не отвечала, поэтому Наполеонов решил обойти соседей, так он вышел на Клаву, которая сказала, что у неё есть ключ от квартиры соседей. Но оставить их наедине со старой женщиной не может, поэтому откроет дверь только при условии, что ей разрешат присутствовать при разговоре.

– Чёрт с вами, присутствуйте! – в сердцах обронил Наполеонов.

Они спустились вниз, Клава открыла дверь, нашла слуховой аппарат бабы Тони и объяснила, кто это такие и зачем пришли.

– Старуха-то, оказывается, глухая, – подумал Наполеонов. – Хорошо, что мы взяли соседку. А то уехали бы не солоно хлебавши.

– Уважаемая Антонина Самсоновна! – начал свою вступительную речь Наполеонов.

– Баба Тоня я, – прервала его старушка.

– Хорошо, – согласился следователь, – мы подозреваем, что вы являетесь важным свидетелем по делу об убийстве вашей соседки Светланы Климовой.

– Милок, говори толком, чего тебе от меня надо?

– Вы помните тот день, когда была убита ваша соседка?

– Ну, помню, склерозом я не страдаю, разве что малость девичьей памятью, – хихикнула баба Тоня.

Следователь решил не реагировать на шпильки старушки и спросил, – вы видели кого-нибудь из посторонних в этот день?

– Я из дому в этот день не выходила.

– А за окном?

– За окном видала, – кивнула баба Тоня.

– Расскажите об этом поподробнее.

– Оно можно и поподробнее, – покладисто согласилась баба Тоня.

Следователь перевёл дух.

– Сижу я, значится, у окна, – начала задушевно свой рассказ баба Тоня, – птичками любуюсь, и вдруг, вижу, мужик какой-то точно очумелый кидается к лестнице и лезет вверх!

Она обвела взглядом сотрудников правоохранительных органов, точно ища их поддержки.

И они невольно все, как один закивали головами.

– Ну, – думаю, что творится! И это среди белого дня! Испугалась я, – баба Тоня весьма натурально поёжилась, изображая страх, – думаю, а вдруг это грабитель?! Или вообще маньяк какой! Ведь что ему стоит всех нас тут беззащитных зараз поизнасиловать?!

Кто-то из сотрудников не выдержал и фыркнул.

– Я уже хотела к телефону кинуться, – проговорила Баба Тоня и протянула руки к полицейским, – вас голубчиков на помощь звать. Наша советская милиция всегда на защите сирот стояла! – добавила баба Тоня с пафосом.

Естественно, никто не попытался поправить бабу Тоню, наполнив ей, что советской милиции давно нет, а есть российская полиция.

Вместо этого следователь спросил, – что же вам помешало вызвать полицию?

– Да, как же кто, соколик ты мой? – перевела на него взгляд баба Тоня, – сам маньяк и помешал!

– Значит всё-таки маньяк? – уточнил следователь.

– Да, ну тебя, – отмахнулась от него баба Тоня, – что ты к словам вяжешься! Просто пока я пугалась, раздумывала и собиралась звонить, мужик это с лестницы спрыгнул! И ни один!

– А с кем? – удивился Наполеонов.

– С котом!

– С котом? Выходит он украл кота?

– Черныша? Да кто ж его украдёт? Этот кот любому глаза выцарапает.

– Но этому лже маньяку он глаза не выцарапал. Почему?

– Потому, что учуял его добрую душу.

– Добрую душу? – опешил следователь.

– А то, как же! Сам посуди, сидит кот и кричит дурным голосом. Что, по-твоему, подумает добрый человек?

– Ну, не знаю, – растерялся следователь.

– Добрый человек подумает, что кот залез наверх, а слезть назад не может и взывает о помощи. Вот мужик и бросился его спасть.

– А кот, в самом деле, не мог слезть?

– Как же не мог он! – хмыкнула баба Тоня. Это Черныш своих соперников на бой вызывал!

Следователь вытер пот со лба и перешёл к конкретике, – что сделал мужик с котом?

– А что он может с ним сделать? – удивилась баба Тоня, – опусти на землю и ушёл.

– Сразу ушёл?

– Нет. Постоял немного. Мне не очень хорошо было видно его, но, по-моему, лицо у него как-то изменилось.

– Как изменилось?

– Точно его из-за угла огрели мешком с песком.

– Понятно, сказал следователь.

– Вы до этого видели когда-нибудь этого мужика?

– Ни разу в жизни, не моргнув глазом, солгала баба Тоня.

– А после?

Тут она сказала чистую правду, – нет.

– Хорошо, распишитесь, пожалуйста, на каждой странице.

Баба Тоня покряхтела для солидности и выполнила просьбу следователя.

– Ну, баба Тоня! Ну, артистка! – рассказывала потом Мирославе Клава, – будь я Станиславским, не прекращая бы кричала, – верю! Верю!

– Главное, что Наполеонов поверил, – констатировала Мирослава.

– А куда ж ему было деваться, – весело рассмеялась Клава.

* * *

Если Мирославу, Белозерского и Коваль показания полученные следствием от Долгоносикова и бабы Тони очень радовали. То следователя нет. У него не осталось улик, дающих возможность и дальше удерживать Эвелину Потапову.

К тому же медицинская экспертиза показала, что жертва была застрелена в упор.

Предполагалось, что убийца с силой притянул женщину к себе, видимо именно в этот момент и разорвались бусы. И уже потом он отшвырнул её на диван.

Сын Климовой застал Потапову с оружием в руках, но на её руках не было следов пороха, а на одежде следов крови.

Нужно было узнать, каким образом убийца испарился, ухитрившись не столкнуться ни с Эвелиной, ни с сыном Климова.

На всякий случай проверили и одежду Долгоносикова. Всё чисто. Да и следов проникновения через окно в квартиру Климовых не обнаружено.

Исходя из показаний бабы Тони, Долгоностиков, взобрался на лестницу, схватил орущего кота и тут же стал спускаться.

Сам Долгоносиков сказал, что невольно заглянул в окно, увидел убитую, входящую в комнату и поднимающую оружие Эвелину и ворвавшегося вслед за ней Игоря.

Из всего из этого выходило, что убийца надел шапку невидимку и скрылся.

Но следователь уже давно не верил в сказки.

Глава 10

Мирослава решила нанести визит Маре Ильиничне Гореловой.

Может быть женщине известны, какие-то детали из жизни Климовой. И судя по её отношению к Геннадию, она с удовольствием выложит весь компромат на него.

Старый дом с лепнинами, в котором жила Горелова находился всего в нескольких метрах от старого городского парка.

Мирослава с ностальгией вспомнила, как дедушка с бабушкой возили её в детстве в этот парк.

Летом в нём располагался гастролировавший цирк Шапито.

Особенно ярко ей запомнились медведи, бьющие в бубен и ездившие на велосипеде.

Мирослава толкнула дверь подъезда, незащищённую домофоном, поднялась по лестнице и нажала на звонок.

Через некоторое время она догадалась, что её рассматривают через глазок и проложила к нему своё удостоверение.

– Вы из полиции? – спросил её молодой голос с лёгкой хрипотцой.

– Нет, я частный детектив, Мирослава Волгина.

– И чего вы хотите?

– Поговорить с Марой Ильиничной Гореловой.

– По поводу?

– По поводу убийства её бывшей снохи.

Дверь открылась. Ладно сложенная женщина с аккуратной причёской, без макияжа в светло-сером хлопковом халате внимательно рассмотрела Мирославу. Потом сказала, – так ведь убийца задержана?

– Не совсем так. По подозрению была задержана любовница Климова, но её вот-вот отпустят или уже отпустили.

– Отчего же?

– Нашлись свидетели, подтверждающие её невиновность.

– Вот как? Интересно. Заходите.

Мирослава вошла в прихожую и столкнулась с ещё двумя обитателями квартиры, которые изучали её не менее тщательно, чем хозяйка.

– Привет, – улыбнулась им Мирослава.

Семицветный кот сделал вид, что он ничего не слышал. А огромный пёс довольно засопел.

– Не бойтесь, они не кусаются, – сказала Маара Ильинична.

– Да я и не боюсь, – отозвалась Мирослава, проходя следом за хозяйкой в небольшую уютную гостиную.

– Садитесь.

Волгина выбрала небольшое кресло, обитое золотисто-жёлтым плюшем и удобно на нём устроилась.

Кот забрался на диван, и Мирослава насчитала семь цветов в его шерсти.

Пёс расположился недалеко на коврике.

– Значит, любовница Геннадия не убивала Светлану, – начала разговор первой хозяйка дома.

– Не убивала.

– Я Игорьку об этом сразу сказала. Но он мне не поверил.

– Вероятно, потому, что схватил девушку с оружием в руках.

– Вот-вот, – кивнула Маара Ильинична.

– А кого подозреваете вы?

Женщина пожала плечами.

– Я слышала, что смерти Светланы мог желать её муж?

– Ерунда! – отмахнулась хозяйка дома.

– Почему?

– Потому, что я хоть и не люблю Геннадия, но не могу отрицать того факта, что у него кишка тонка, но самое главное заключается в том, что смерть Светланы лишает его средств существования.

– Разве он не может претендовать на часть фирмы?

– Нет, – уверенно ответила Мара Ильинична.

– Почему? Вам известно содержание завещания Светланы?

– Причём здесь её завещание? Скорее всего, его вообще не существует. Просто эту фирму создал мой брат и при разводе он оставил её жене на время.

– На время?

– Да. Фирма должна перейти Игорю в день его двадцать пятого рождения. В случае гибели Светланы она переходит ему автоматически, невзирая на возраст.

– Это оформлено документально?

– Да.

– Климов знал об этом?

– Думаю, что, да.

– Почему вы так решили?

– Года два назад Геннадий нашёл себе молоденькую пассию и решил уйти от Светланы, поделив активы фирмы. Ей пришлось просветить его.

– Откуда вы знаете?

– Она сама мне об этом рассказала.

– Мне понятно, почему Геннадий передумал разводиться, но непонятно, почему Светлана держалась за него.

– Мне самой это непонятно. Несмотря на свою не слишком презентабельную внешность, ему каким-то образом удаётся очаровывать женщин и крутить ими так, как ему заблагорассудится.

– Но переписать часть акций фирмы на мужа Светлана отказалась?

– Она просто не могла этого сделать.

– Ваш брат поступил благоразумно.

– Он всегда поступает благоразумно, кроме одного раза, когда женился на Светлане.

– Она вам не нравилась?

Мара Ильинична покачала головой.

– Почему?

– С самого начала она показалась мне ненадёжной.

– Да? Она изменяла вашему брату?

– Думаю, что не изменяла. Почти уверена в этом. Но она во всём была не постоянной.

– В смысле?

– Например, ей понравилось платье. Она надела его пару раз и разочаровавшись, отдала подруге.

– Но…

– Понимаю, неубедительно. Но так же было с приобретённой мебелью, планировкой дома, поездкой на курорт. И со многим другим.

– Теперь более менее понятно.

– Но я всё таки очень благодарна ей! – неожиданно проговорила Мара

– За что?

– Не за что, а за кого, – улыбнулась Горелова, – за Игоря – моего любимого племянника.

Взгляд Мирославы выразил понимание. И она спросила, – теперь вашему племяннику придётся разъехаться с Климовым?

– Он бы с радостью это сделал. Но нет надобности. Квартира тоже оформлена на Игоря.

– То есть Климов превращается в бездомного?

– Ну, почему, же. У него есть квартира, но сейчас она сдаётся.

– Квартира личная собственность Геннадия?

– Не совсем. Её купила Света, когда они поженились. Оба они являются её собственниками.

– То есть четверть этой квартиры по закону принадлежит Игорю?

– По закону, да. Но Игорёша уже мне сказал, что претендовать на неё не будет. Пусть мол, Генка подавится этим куском. Я с ним согласилась, но нехотя.

– Почему?

– По мне лучше деньги, полученные от четверти этой квартиры собачьему питомнику отдать, чем этому кобелю, который сразу же начнёт в неё девок водить.

– Что же вам мешает забрать эту часть деньгами?

– Игорёчкиных нервов жалко.

– Можно нанять адвоката и он разрулит всё без его присутствия. Тем более закон на его стороне.

– И то верно. Спасибо, что подсказали, – Мара Ильинична нежно посмотрела на своих питомцев, наверное, уже предвкушая, как отдаст деньги на благо их обездоленных собратьев.

* * *

В этот день Волгина больше никуда не поехала.

Телефон тоже молчал, и они мирно провели остаток дня вдвоём с Миндаугасом, трапезничая, ухаживая за садом и делясь впечатлениями от прочитанных недавно книг.

– Так значит, – сказала Мирослава, – книга о французах исчезла вместе с Шурой тем утром.

– Ага, – улыбнулся Морис, – он её конфисковал. Остаётся надеяться, что на время…

– Представляю, какую бурю чувств он испытывал при чтение главы о французской кухне.

– Это точно. Но я бы рекомендовал нашим чиновникам от образования перенести французское меню для школьников в наши школы.

– Ты слишком многого хочешь, дорогой!

– Но разве здоровье будущего нации не стоит на первом месте?

В идеале стоит, а в реальности, – она махнула рукой и погрузилась в свои мысли.

– Какие у вас планы на завтра? – спросил Морис.

– Ты знаешь, я никак не могу понять, как так вышло, что Климову убили из наградного оружия ветерана войны?

– Наверное, как и предполагает сын, его кто-то украл, а потом продал.

– Возможно. Но мне не верится, что боевой офицер хранил оружие в открытом доступе.

– Он же был очень старенький.

– Всё равно.

Морис пожал плечами.

– Сам подумай, ни сын, ни кто-то ещё не говорили следователю, что ветеран страдал маразмом. Значит, с головой всё у него было в порядке, и он не позволил бы никому взять у него ключ от сейфа. А если бы заметил его пропажу, сразу же позвонил бы в полицию. Старшее поколение воспитано именно так.

– Вы что же думаете, что его продали уже после смерти старика? Сын?

– Может быть, его вообще не продавали… – задумчиво проговорила Мирослава.

– Но как же?! Если бы сын ветеран хоть тончайшей ниточкой был связан с Климовой или её мужем, полиция бы раскопала эту связь.

– Нет, я, конечно, уверена, что сын ветерана не причастен к убийству Климовой. Здесь что-то другое.

– Что же?

– Вот это я и хочу попытаться узнать завтра.

– Поедите к сыну ветерана?

– Нет, сначала на квартиру к самому ветерану.

– Не понял…

– Хочу поговорить с соседями. Узнать живёт ли кто-то сейчас в его квартире.

– Возможно, родственники её уже продали?

– Сомневаюсь. Но если даже твоё предположение верно, соседи-то остались на месте.

– Да, верно.

– Морис! Смотри, какая луна! Она просто не сводит с нас глаз!

– Не иначе, как тоже интересуется ходом расследования.

– Шпионит?

– Почему сразу шпионит. Просто берёт уроки детективного мастерства. А потом на пару с лунным зайцем возьмёт и откроет своё лунное агентство.

– И составит нам конкуренцию?

– Нет, надеюсь, она будет заниматься расследованием космических дел.

Они одновременно рассмеялись и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам.

Дон сладко потянулся и потопал за своей любимой хозяйкой.

Глава 11

На следующее утро, Мирослава, как и собиралась, поехала на квартиру к ветерану.

На её звонки никто не откликнулся, как впрочем, и следовало ожидать.

Мирослава позвонила в дверь напротив, но там тоже никто не отозвался.

За дверью рядом детективу послышался детский плач, и она осторожно нажал на кнопку звонка.

Ещё не стихли его переливы, когда дверь распахнулась. На пороге стояла растрёпанная молодая женщина. В одной руке она держала ребёнка, а в другой розового слонёнка.

– Вы почтальон? – спросила она у Мирославы.

– Нет, я детектив, – улыбнулась Волгина.

– Но я совсем не жду детектива, – растерянно проговорила женщина.

– Мне нужно поговорить с вами о вашем соседе. Василии Ивановиче Филиппенко.

– Но он умер! – женщина выронила из руки слонёнка и испуганно прижала руку ко рту.

– Я знаю, – успокоила её Мирослава, подняла розового слонёнка и протянула его малышу.

Тот покосился на детектива, взял игрушку и прижал её к груди.

– Надо же обрадовалась молодая мама, – у вас взял! А у меня не хотел, всё кидал и плакал.

– Наверное, он любит знакомиться с новыми людьми, – улыбнулась Мирослава.

– Да, он у нас общительный, – женщина зачем-то потрясла ребёнка и звонко чмокнула его в щёчку.

Малыш размахнулся и снова кинул розового слонёнка.

– Ну, вот опять, – огорчилась молодая мама.

Мирослава подняла слонёнка, посмотрела на малыша и серьёзно сказала, – а ты знаешь, что ему больно?

– Он игрушечный! – заявило, шепелявя милое дитя.

– Это ничего не значит, – продолжала серьёзно настаивать на своём Мирослава, – у каждой вещи есть своя душа.

– Душа? – переспросил мальчик.

– Да, ощущения, чувства.

– Теперь уже на Мирославу заворожено смотрели двое – и мать и сын.

Мальчик пришёл в себя первым и спросил, а кто это сказал?

– Японцы!

– Японцы? – удивился он новому слову.

Не давая ему опомниться, Мирослава быстро добавила, – уж их мудрости ты можешь поверить. Если ты и дальше будешь кидать игрушку, то вполне вероятно, что в следующей жизни кто-то будет кидать тебя.

Мальчик вырвался из рук матери, поднял слонёнка и сказал, – я больше не буду его кидать. Я же не знал, что ему больно.

– Теперь знаешь.

И в это время что-то угрожающе зашипело в глубине квартиры.

– Ой! У меня же суп на плите! – воскликнула женщина, схватила ребёнка на руки, но потом вероятно под влиянием угрозы полного заливания плиты, сунула его в руки Мирославы и умчалась.

– Это мама на кухню побежала, – пояснил ребёнок.

– А я думала в пещеру к страшно шипящему дракону, – проговорила Волгина деланно озадаченно.

– У нас нет драконов, – рассмеялся ребёнок, – их вообще нет.

– А ты откуда знаешь?

– Это всем известно.

– Не скажи.

Мирослава опустила мальчика на пол и сказала, – ну раз ты уверен в нашей безопасности, то веди меня к маме.

Мальчик весело рассмеялся, схватил Мирославу за руку и увлёк за собой.

Женщина сняла с плиты кастрюлю и теперь занималась тем, что старалась оттереть коричневые подтёки.

Наконец ей это удалось, и она спросила, – а почему вы интересуетесь Филиппенко?

– Просто мне хотелось бы побольше узнать о том, каким он был при жизни, кто его навещал, какие он имел привычки.

– Мы, если честно, не особо общались с Василием Ивановичем. Но я думаю, что удовлетворить ваше любопытство сможет Никифор Фёдорович Заречный.

– Кто это?

– Можно сказать приятель Василия Ивановича. Дед Никифор моложе Филиппенко лет на 10. Но они всё равно дружили.

– А где мне разыскать Никифора Фёдоровича?

– Спуститесь ниже этажом и позвоните в угловую квартиру. Там он живёт со своей Машей.

– С женой?

– Нет, – засмеялась молодая мама, – с кошкой сиамской породы. Машка жуть, какая вредная, Но дед Никифор в ней души не чает. Так, что если хотите наладить с ним контакт, не забудьте полюбезничать с Машей.

– Спасибо за добрый совет, – улыбнулась Милослава.

Когда она уже почти дошла до двери, её догнал мальчик и схватил за руку, – я не хочу, чтобы ты уходила.

– Мирослава присела на корточки, – я тоже не хочу, но меня ждёт работа.

– Дед Никифор?

– Не только.

– А когда ты придёшь?

– Не знаю точно, – серьёзно ответила Мирослава, но когда-нибудь мы с тобой обязательно встретимся.

И не давая ему возразить, она быстро открыла дверь и закрыла её за собой.

Прислушалась. Малыш не плакал. Было слышно, как он потопал на кухню, крича на ходу матери, – она обещала, что когда-нибудь мы встретимся.

Что ответила сыну молодая мама, Мирослава не слышала.

Она спустилась этажом ниже и позвонила в угловую дверь.

Вскоре до её слуха донеслись звуки быстрых шагов, они стихли с той стороны двери на полминуты, а потом бодрый голос спросил, – и кто вы будете?

– Здравствуйте, я Мирослава Волгина, частный детектив, хотела поговорить с вами о вашем друге Василии Ивановиче Филиппенко.

Интересно, – проговорили за дверью. Щёлкнули замки. И вскоре Мирослава увидела перед собой подтянутого мужчину среднего роста с зоркими карими глазами и пышной шевелюрой абсолютно седых волос.

– Вы ведь Никифор Фёдорович Заречный? – улыбнулась Мирослава.

– Так точно, полковник в отставке. Позвольте спросить вас…

– Да, конечно.

– Кто рекомендовал вам обратиться ко мне?

Мирослава снова невольно улыбнулась, – ваша соседка этажом выше с мальчиком сорванцом.

– А, Валентина, понятно, проходите.

Мирослава прошла в прихожую, а потом хозяин привёл её в комнату, которая, как видно служила ему одновременно и библиотекой и кабинетом.

Когда они расположились в уютных креслах, хозяин спросил, – что же могло привести частного детектива к человеку, которого уже нет в живых?

Мирослава сразу поняла, что темнить с хозяином квартиры себе дороже, поэтому сказала, как есть, – из пистолета Филиппенко была застрелена женщина. Задача полиции и частного сыска установить, как оружие попало к убийце.

– И что же полиция? – спросил Никифор Фёдорович.

– Полиция склоняется к тому, что оружие было украдено кем-то из гостей Филиппенко ещё при его жизни и продано.

– А версия частного сыска? – глаза Заречного, не скрываясь, изучали Мирославу.

– Частный сыск считает, что Филиппенко, как человек ответственный не мог держать на виду ключ от сейфа, где хранится оружие. А следовательно оно пропало после его смерти.

– Я тоже так считаю, – кивнул Никифор Фёдорович.

– Вы ведь хорошо знали Василия Ивановича?

– Да, он был моим другом.

Заречный склонил голову и тихо вздохнул. Потом посмотрел на Мирославу, – мы жили в одном доме более сорока лет, но крепко сдружились лет двадцать назад. Мы оба потеряли жён, дети жили отдельно. Мои так и вообще в другом городе. Васин сын жил здесь, но был вечно занят – карьера, семья. Сами понимаете, как это бывает.

Мирослава кивнула.

– Я, конечно, не хочу сказать, что сын вообще не бывал у Василия. Навещал. Но не часто. Зато Пашка буквально дневал и ночевал у деда.

– И в день смерти Василия Ивановича его внук был с ним?

– Нет. Он приехал утром. Нашёл деда. Перебудил своими криками всех соседей. Потом Валентина прибежала ко мне. Я поднялся туда. У Пашки была истерика, он рыдал и бился возле деда. Я вызвал «скорую», полицию, позвонил сыну.

– Об оружие никто сразу не вспомнил?

– Естественно. Уже много позже, когда Володя, это сын Василия взялся разбирать бумаги, вещи отца, открыл сейф. Оружия там не было. Он сразу заявил о пропаже куда следует.

– А в смерти Василия Ивановича не было ничего криминального?

– Не было. Обычный сердечный приступ. Возраст. ранения и болезни не позволили ему справится с ним.

– А как давно семья решила продать квартиру?

– Не думаю, что Володя решил её продать. Мне он говорил, что отремонтирует и законсервирует.

– В смысле? – удивилась Мирослава.

– Закроет на время. А как Пашка достигнет возраста ответственности, переведёт её на сына.

– А когда этот возраст наступает? – не удержалась Мирослава.

– У кого как, милая барышня, – лукаво улыбнулся Никифор Фёдорович – у Пашки, я думаю, он наступит лет в двадцать пять.

– Мне бы надо повидаться с этим Пашкой, – тихо вздохнула Мирослава.

– Само собой, – не выразил удивления Заречный.

– И с Володей поговорить.

Никифор Фёдорович кивнул.

– Вы дадите мне их домашний адрес.

– Дам и телефон тоже.

– Спасибо.

– Только у меня к вам одна просьба, – Никифор Фёдорович внимательно посмотрел на Мирославу.

– Какая?

– Вы Володьку зря не трясите. Он ничего нового вам не скажет. Только разнервничается.

– А Пашка? – быстро спросила Мирослава.

Заречный пожал плечами, а потом уверенно добавил, – я вам только одно могу сказать точно.

– Что?

– Пашка оружия не продавал.

Мирослава поняла, что дальше задавать вопросы бессмысленно и, прощаясь с Никифором Фёдоровичем, попросила об одном, – вы им пока не звоните.

– Не буду, – пообещал Заречный

На улице стоял полдень. Всё вокруг было залито ярким солнцем и даже в тени деревьев весело скакали солнечные зайчики, точно играли в классики, расчерченные для их забавы тонкими очертаниями теней, отбрасываемых ветвями.

Семья сына Филиппенко жила довольно далеко от квартиры отца, можно сказать на другом конце города.

В двух местах Мирославе пришлось постоять в не слишком продолжительной пробке. Так что до нужного места она добралась за полтора часа.

– Интересно, – подумала Мирослава, – почему Владимир Филиппенко не перевёз семейство поближе к Старому городу? Всё дело в деньгах или он испытывает привязанность к рабочей Безымянке?

Когда-то именно в этом районе сосредотачивалась вся промышленность города и научные центры в том числе.

А вот культурные объекты практически все были возведены в черте Старого города.

Правда, зелёными насаждениями не был обижен ни один район города. И Мирослава пока ехала, успела полюбоваться зеленью парков, скверов и аллей, окрашенных в пору цветения во все цвета радуги.

Семья Владимира Васильевича Филиппенко жила в пятиэтажном кирпичном доме довоенной постройки.

Эти дома горожане именовали «сталинками». Они имели малую звукопроницаемость и высокие потолки.

Может быть, поэтому к ним относились более уважительно, чем к более молодым «хрущёвкам».

Находились и те, кто не соглашался менять своё жильё в «сталинке» на квартиры в новых домах современной застройки.

Возможно, к числу этих людей относился и сын ветерана.

Мирослава остановила свою «волгу» возле бровки, прижавшись к тротуару. Она обошла дом, нашла нужный подъезд. От проникновения вовнутрь не прошеных гостей, подъезд защищал домофон.

Она не стала нажимать на номер квартиры Филиппенко.

Заметив женщину с тяжёлой сумкой, Мирослава отошла от подъезда и стала изучать фигурки, расставленные на детской площадке.

Зато заметив длинноногого парня с кипой пёстрых рекламных изданий, она поспешила за ним и вскоре была в подъезде.

Поднявшись на четвёртый этаж, она нажала на кнопку звонка.

Дверь открылась через минуту.

– Привет! – проговорил парень в футболке и джинсах, – ты чего не…

Подросток осёкся.

– Вам кого? – спросил он.

– Филиппенко, – улыбнулась Мирослава.

– А папы нет дома, – проговорил парнишка недоумённо.

– Собственно мне и не нужен папа, – продолжая мягко улыбаться, ответила Мирослава, мне нужен Филиппенко Паша. А насколько я понимаю, это ты.

– Но я ничего не знаю!

– А разве я о чём-то спросила?

– Нет, но вы же из полиции?

– Я детектив.

– Нас с папой уже спрашивали!

– Давай войдём в квартиру, – Мирослава мягко затолкнула парня в прихожую и спросила, – где тут у вас можно спокойно поговорить?

– Так я же вам говорю, нас уже допрашивали!

– Прямо-таки допрашивали?

– Ну, типа того.

В результате они оказались на кухне.

Мирослава села на стул и попросила, – налей мне немного воды.

Павел вздохнул и спросил, – вы минералку местную пьёте?

– Пью.

Он достал чистый бокал, налил воду из бутылки и протянул ей.

Мирослава отпила треть, поставила бокал на стол.

– Меня зовут Мирослава. Я частный детектив.

– Частный?

– Да, я была сейчас на квартире твоего дедушки.

– Так она закрыта!

– В квартиру я не заходила, беседовала с его другом Никифором Фёдоровичем Заречным.

Паша молчал, уставившись на столешницу.

– Он мне дал ваш адрес. И мне кажется, что он считает…

– Я ничего не знаю! – неожиданно громко завопил подросток.

– Паша? А ты любил своего дедушку?

– Не смейте! – злые глаза, наполненные слезами, теперь смотрели на детектива в упор.

– Я почему-то думала, что любил, – ещё тише проговорила Мирослава, – а теперь получается, тебя не волнует то, что на имя деда упала чёрная тень.

– Какая ещё тень?!

– Из его оружия убит человек.

– Ну и что?! Причём тут дед?!

– Следствие считает, что именно он косвенно повинен в смерти молодой женщины.

– Что вы такое городите?! Как он может быть повинен, если его уже не было в живых?!

– Вот-вот! Но ведь это ты и твой папа внушили следствию, что именно при попустительстве твоего деда оружие попало в руки преступника.

– Нет! Нет! Это неправда!

– Мне тоже так кажется, – совсем тихо проговорила Мирослава, – но если ты не расскажешь правду, люди будут считать, что виноват твой дед. Неужели ты допустишь, чтобы на имя твоего деда легко это незаслуженное пятно.

– Нет! Хорошо! Я расскажу вам всё! Слушайте!

– Я слушаю, Паша. Ты не волнуйся, всё будет хорошо.

Он бросил на неё недоверчивый взгляд, но потом кивнул и заговорил, – это я взял у деда ключ от сейфа в тот день, как нашёл его. Я не хотел, чтобы он попал в чужие руки. Вы мне верите? – бросил он резкий взгляд на Мирославу.

– Верю.

Павел снова кивнул и облизал губы, – я хотел его сразу отдать отцу, но сначала забыл. А потом…

– Потом? – тихо спросила Мирослава.

– Потом я подумал, что нет ничего плохого в том, что пистолет побудет у меня. Ведь я тоже наследник деда.

Мирослава вздохнула.

– Да, да! – заторопился Павел, – я понимаю, что я сделал глупость! Но вот!

– У тебя его украли?

– Нет! Вернее не у меня!

– А у кого?

– Я решил, что из пистолета можно пострелять на даче у Тёмки.

– Кто это?

– Артемий Мараховсткий. Мой друг. У них есть дача. Вернее, они туда, в смысле родители и не ездят никогда. Дача заброшенная, в заброшенном посёлке, почти у самого леса. Там когда-то жила Тёмкина прабабка.

– И вы отвели оружие туда?

– Не успели, – покачал головой Павел. – Я отдал его Тёмке. А потом он позвонил и сообщил, что пистолет пропал.

– Знаешь, что, – сказала Мирослава, – ты иди, умойся, а я вот воду допью, она взяла бокал со стола.

– А потом? – спросил испуганно Павел, – в полицию?

– Ну, зачем же сразу в полицию. Нам ведь им и сказать нечего, верно?

Павел кивнул.

– Поэтому поедем к твоему другу и на месте разберёмся.

– Вы уверены?

– Почти.

– Как это?

– На девяносто девять и девять десятых процента, – ободряюще улыбнулась парню Мирослава.

– И мы найдём пистолет?

Мирослава вздохнула, – Паш, пистолет искать не надо. Он в полиции.

– Ах, да, – уныло согласился подросток.

– Мы найдём того, кто его украл.

– Как?

– Иди, умывайся, потом расскажу.

И уже вскоре на «волге» детектива они добрались до дома друга Филиппенко Артемия Мараховсткого.

– Ты чего не позвонил? – недовольно пробурчал тот и, покосившись на Мирославу, спросил, – кто это?

– Детектив Мирослава Волгина. Её интересует дедушкин пистолет.

– Вернее не сам пистолет, – поправила Мирослава, – а факт его пропажи.

– Заходите, – Артемий пожал плечами и потопал впереди гостей.

– Вот это моя комната, – сказал он, вот стол, вот ящик в который я его положил в тот день, вот сюда, – парень открыл ящик стола и показал, куда именно он его положил.

– А потом? – спросила Мирослава.

– Потом мне надо было уйти, и я ушёл. А когда вернулся, пистолета в ящике не было.

– Вы не закрыли ящик на ключ?

– Нет, – парень покачал головой, – мне это даже в голову не пришло.

– У вас нет секретов от родителей?

– У нас не принято лазить друг к другу в столы.

– Как сказала бы одна моя недавняя знакомая, – и на старуху бывает проруха.

– Чего? – пробасил Артемий.

– Кто-то, несмотря на то, что в вашем доме манеры английских джентльменов, всё-таки залез в ваш стол и украл пистолет.

– К нам не ходят английские джентльмены, – пробурчал Артемий.

– А кто к вам ходит?

– Никто особо, – задумчиво почесал затылок парень, – только иногда к папе клиенты.

– Какие клиенты? Чем занимается ваш отец?

– Готовит бизнес проекты для разных небольших фирм.

– В тот день к нему кто-то приходил?

– Не знаю.

– Что изменилось в ящике, когда ты открыл его вновь?

– Пистолета не было.

– А ещё что-нибудь пропало?

– Нет вроде…

– А если подумать.

– Ну, флешки не было.

– Какой флешки?

– Чистой. Так её, наверное, отец забрал.

Мирослава не стала напоминать Артемию его слова о том, что в их доме не принято лазить по чужим столам, просто сказала, – спроси его.

– Он на работе.

– Позвони.

– Счас.

Артемий достал телефон из-под вороха каких-то журналов и уткнулся в него.

– Пап, ты брал флэшку? – спросил он, наконец.

– Нажми, чтобы мы тоже слышали ответы твоего отца, – попросила Мирослава.

Артемий покряхтел, но выполнил её просьбу.

– Да, мне нужно было кое, что записать для клиента. Я хотел сразу новую купить тебе, но забыл. Сегодня куплю.

– Спроси, он сам брал флэшку?

– Пап, ты сам флэшку у меня в ящике брал?

– Нет, но какая разница?

– Пап, у меня ещё кое-что пропало.

– Что?

– Комиксы, – не моргнув глазом, соврал парень.

– Нужны Никитенко твои комиксы сто лет. Ладно, мне некогда больше с тобой трепаться. Вечером поговорим.

Слух Волгиной сразу зацепился за знакомую фамилию.

– Прекрасно, – сказала Мирослава, – вы очень помогли мне ребята.

– А что дальше будет? – спросила они в один голос.

– Возможно, твоему отцу вернут пистолет деда, и когда-нибудь он перейдёт к тебе, сказала она Павлу.

– А почему, возможно?

– Потому что полиции нужно ещё поймать и изобличить убийцу.

– Понятно.

Оставив друзей в квартире Мараховских теряться в догадках и переживать о последствиях своего необдуманного поступка, Мирослава вышла на улицу и с наслаждением вдохнула пьянящий весенний воздух.

Ей захотелось поскорее приехать домой, войти в свой сад, упасть в траву под яблоней и смотреть на небо сквозь ветки, унизанные рыхлыми кистями бело-розовых цветков.

Но, увы, время для отдыха и умиротворения ещё не наступило.

Чечевица, присевшая на куст боярышника, скосила блестящие бусинки глаз на Мирославу и спросила – дядю-витю-видел?

– Не видел, – честно призналась Мирослава, и сев за руль машины отправилась в следственный комитет.

Секретарь Элла прислала ей пропуск, который следователь выдал весьма неохотно.

– Ты чего пришла? – хмуро спросил Наполеонов свою подругу детства, забыв сказать, здравствуйте или хотя бы привет.

Мирослава вместо ответа включила диктофон, на которой записала разговор с мальчиками и разговор Артемия с отцом.

– Так-так, – сказал Наполеонов и спросил, – а кто такой Никитенко?

– Это предстоит выяснить тебе. Между прочим, фамилия типа, который встречался с Эвелиной до Климова тоже Никитенко.

– Это совпадение?

Волгина пожала плечами.

– Ты успела поговорить с ним?

– Нет. Я даже не успела найти его.

– Что так? – прищурился Шура

– Он неуловим, извини за тавтологию, как неуловимые мстители.

– Ага. Ничего. Полиция изловит. Надеюсь, данные и адрес Никитенко клиента должны быть у папы Мараховсткого.

Должны. Но учти, что я пыталась найти бывшего поклонника Эвелины. У меня есть адрес его родителей.

– Значит, ты думаешь, что это два разных Никитенко?

– Не знаю.

– Угу. Ладно, иди, как говорится, мавр сделал своё дело, мавр может идти.

– Мавр это я? – спросила Мирослава.

– Вот за что я тебя люблю, – следователь растянул рот в улыбке от уха до уха, – за то, что ты понимаешь всё с полуслова.

– Шур, – невинно проговорила Мирослава, – у меня так чешутся руки.

– Это к деньгам, – бодро произнёс он.

– Ты думаешь?

– А к чему же ещё?

– К придушению.

– К какому такому придушению?

– Сейчас узнаешь.

– Эй! – Наполеонов вскочил со стула и кинулся в приёмную, выкрикивая на ходу, – я при исполнении!

Мирослава вышла следом за ним.

– Элла! – Наполеонов схватил секретаря и спрятался на девушку.

– Что вы делаете? – возмутилась Элла.

– Ты должна меня спасти! Заслонить!

– Чего это с ним? – спросила Элла у Мирославы.

– Временно от радости ум за разум зашёл, – пояснила та и направилась к выходу.

– А, – протянула секретарь, – и обратилась к Наполеонову, – мы вас сейчас чайком отпоим.

Но следователь уже юркнул в кабинет.

– Может валерьяночки? – приоткрыв дверь, заботливо спросила секретарь.

– Мне дадут здесь сегодня работать или нет?! – загрохотал следователь.

Элла закрыла дверь, тряхнула непослушной чёлкой и проговорила себе под нос, – работайте уж, наш работничек золотой.

* * *

Мирослава посмотрела на часы. Ян позвонил ей накануне и сообщил, что сегодня он встречается с Коваль по поводу того, что Эвелину отпускают под подписку о невыезде.

До встречи Андрианы Карлсоновны с адвокатом оставалось ещё два часа и у Волгиной были все шансы застать свою клиентку дома.

Мирослава набрала номер её телефона.

– Говорите! – почти сразу донёсся до неё строгий сухой голос.

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна, – мне нужно поговорить с вами.

– У меня сегодня встреча с адвокатом.

– Я знаю, но мы успеем.

– Тогда приезжайте, я дома. Или мне…

– Нет, нет, я через 10 минут буду у вас.

Двухкомнатная квартира в старом девятиэтажном доме на втором этаже была по-своему уютной и отражала стиль хозяйки.

Андриана провела гостью на кухню.

– Чай? Кофе? – спросила она.

– Нет, спасибо. Давайте сразу перейдём к делу.

– Давайте.

– Что вам известно о Никитенко?

– Об Остапе?

– Да, можно сказать почти ничего. Только то, что он ухаживал за Эвелиной.

– У вас нет его фотографии?

– Нет, конечно, откуда?

– А у самой Эвелины она не могла сохраниться?

– Навряд ли, – Коваль прикусила губу.

– Эвелина относится к тем девушкам, что рвут фотографии бывших?

– Я думаю, что она их просто выбросила. Эля считает, что со старыми вещами нужно расставаться.

– Понятно.

– Может быть, что-то есть у Сони…

– Это идея! – сказала Мирослава, – спасибо!

Звонок к Мавриной дал положительный результат. У неё была фотография Никитенко. Правда, не одиночная, а групповая, где они все сфотографировались на пикнике.

Было только одно но, Софья сегодня дежурила и обещала появиться дома около восьми вечера.

– Давайте я заеду за вами, – предложила Мирослава, – и подожду вас на стоянке возле больницы?

– Как здорово! – обрадовалась Маврина, – а то трястись на общественном транспорте долго. Ещё и ждать его.

– Тогда договорились.

Мирослава посмотрела на часы и подумала, что можно было бы съездить домой…

Но вместо этого позвонила Морису и спросила, – ты не хотел бы приехать в город?

– А нужно?

– Ну, как тебе сказать… Это зависит от твоего желания. У меня ещё здесь дела намечаются, но есть время. Мы могли бы погулять на набережной, зайти в кофейню или в кафе.

– Если вы не возражаете, я подъеду к «Жемчужине».

– Не возражаю, буду ждать.

Мирослава вернулась в Старый город, доехала до второй очереди набережной, оставила машину на верхней стоянке и по каменным ступеням, обрамлённым пышно цветущими тюльпанами и нарциссами, спустилась вниз.

«Жемчужина» представляла собой уютное кафе с недорогой и вкусной кухней.

Летом там можно было заказать блюда из свежей рыбы, раков и лакомиться ими, глядя на Волгу.

Но сейчас ещё было прохладно. Особенно, если с Волги дул ветер.

Прошло меньше месяца с тех пор, как река очистилась ото льда.

Леса на том берегу стояли ещё обнажённые, и только зелёные полосы говорили о наличие сосновых и еловых лесов.

– Как хочется подснежников, – тихо вздохнула Мирослава.

– А это подойдёт? – спросил знакомый вкрадчивый голос за её спиной.

Она быстро обернулась, и её нос уткнулся в небольшой букетик из жёлтых и белых нарциссов.

– Спасибо, – улыбнулась она, – ты ходишь, как кот.

– Так вы же на целый день оставляете меня взаперти наедине с котом!

– Так уж и взаперти…

Он повёл плечами.

– Пойдём, поедим, – попросила Мирослава.

– Проголодались?

– Очень, – призналась она.

– А вот обедали бы, как все люди дома и не вытаскивали бы меня из дома только для того, чтобы поесть в кафе.

– Ты не доволен? – улыбнулась она.

– Да, не то, чтобы очень, – Морис потрогал себя за мочку уха и сказал, – ладно уж, идёмте, сядем за столик. А то ещё упадёте в голодный обморок.

– И тебе придётся нести меня на руках!

– Вот, вот, я итак у вас и секретарь, и бухгалтер, и помощник детектива, и кулинар и садовник, так вы ещё хотите меня приспособить для перетаскивания тяжестей!

Мирослава весело рассмеялась, схватила его за руку и потащила в кафе.

Они заняли столик у окна. Заказали щуку под соусом, тушёные овощи и ореховое мороженое с белым чаем.

После обеда у них осталось время для длительной прогулки. И они медленно шли по нижней набережной, любуясь рекой и проплывающими по ней, теплоходами, летящими катерами, медленно тянущимися баржами.

– Знаешь, когда я была маленькой, – сказала Мирослава, – мы с бабушкой и дедушкой ходили зимой по льду до косы, – она махнула рукой на середину реки.

Там тянулась длинная и довольно широкая песчаная полоса суши, заросшая какими-то деревьями и кустарниками.

– Там верба, – пояснила Мирослава.

– И ходить было безопасно? – спросил Морис.

– Да, река промерзала на несколько метров. По льду спокойно ездили не только легковые машины, но и грузовики, трактора. А сейчас состав воды так изменился, что Волга сама на себя стала не похожа, и замерзать ленится.

– Или не может… – грустно добавила она.

– Скорее второе, – проговорил Морис, – Волга болеет.

Они неожиданно оба на короткое время загрустили, хотя совсем недалеко от них по велодорожкам мчались велосипедисты, лавировали любители роликов, и визжала детвора.

* * *

Было решено, что Мирослава заедет за Мавриной, отвезёт Софью домой, возьмёт у неё фотографию бывшего воздыхателя Эвелины, а Морис будет следовать за ними, чтобы потом вместе с Мирославой вернуться в коттеджный посёлок.

Всё было исполнено так, как задумано. Вернее почти.

Где-то на середине пути к дому Мавриной, Софья тихо спросила Мирославу, – вы ничего не заметили?

– Нет, а что?

– За нами неотступно следует чёрный БМВ. Он буквально висит у нас на хвосте?

Мирослава посмотрела в расширившиеся от страха глаза Софьи и, пряча улыбку, проговорила, – это сотрудник нашего агентства.

– Вы уверены? – недоверчиво спросила девушка.

– Абсолютно.

– Тогда ладно, – перевела дух Софья.

Но когда они подъехали к въезду в её двор, всё-таки попросила, – если он и правда ваш сотрудник, пусть выйдет из машины.

Мирослава набрала номер сотового Мориса и сказала, что он может пойти с ней.

Миндаугас припарковался и присоединился к девушкам.

– Какой красавец! – невольно вырвалось у Софьи.

Морис отвернулся в сторону, чтобы скрыть улыбку, а Мирослава тихо хмыкнула, а потом сказала Морису, – ты забыл ответить девушке любезностью на любезность.

– Не понял…

– Сказать, что она тоже хороша собой.

– А, это, ну, конечно, – кивнул Миндаугас.

– Да, ладно вам, – отмахнулась Софья.

Она провела их в гостиную. Плюхнула на диван толстый альбом с фотографиями, – вы пока ищите своего героя любовника, а я чайник вскипячу и на стол накрою.

– Ничего не надо, – быстро сказал Морис.

– К тому же, – добавила Мирослава, – мы ведь не знаем, как выглядит Никитенко, и искать его среди других нам придётся методом тыка.

.– Он всегда на всех фотках рядом с Эвелиной.

– Эвелину мы тоже видели только на фото.

– Ну, вот и ищите, – пропела Софья и исчезла.

Вскоре из кухни до них долетел запах, подогреваемых в духовке пирожков с начинкой из ливера.

– Вот это Эвелина, – сказала Мирослава, – указывая на фотографию, где стояли три девушки и один парень.

– А это выходит, Никитенко?

– Выходит, – здесь же только один парень.

Они перелистали несколько страниц и отыскали этого же парня рядом с Эвелиной на других групповых фотографиях.

Мирослава выбрала три из них и ещё первую, поднялась с дивана и пошла на запах пирожков.

Морис, прежде чем устремится следом за ней, аккуратно сложил несколько вытащенных из гнёзд, но не пригодившихся фотографий и вместе с альбомом положил их на стол.

– Это Никитенко? – спросила Мирослава.

– Да, он, – кивнула Софья, и добавила, покосившись на Мориса, – конечно, не такой красавчик, как ваш сотрудник, но тоже очень даже ничего.

Детективы, чтобы не обидеть хозяйку, добросовестно съели по два пирожка, выпили по чашке чая и отбыли восвояси.

Глава 12

На следующее утро не успела Мирослава, как следует проснуться, как зазвонил её сотовый.

К счастью, она на этот раз не оставила его ни в машине, ни в саду, ни даже в гостиной.

Дон сердито шлёпнул по телефону лапой.

– Тише, тише, – сказала Мирослава, – не гневайтесь ваше величество.

Она взяла телефон. Звонила Клава.

– Доброе утро, – сказала Мирослава, – или не доброе?

– Здравствуйте, Мирослава, я и сама не знаю.

– Тогда рассказывайте по порядку.

– У нас в подъезде случился грандиозный скандал!

– И кто его затеял?

– Приехавший из экспедиции молодой сосед геолог. Не поверите, но он обвиняет в убийстве мужа Климовой и говорит, что он этого так не оставит!

– Вот как?

– Да! Такой ор стоял! Но Кирилл…

– Кирилл?

– Да, геолога зовут Кириллом! Фамилия Софоклов!

– О!

– Да! Он скандалом не ограничился. Вчера ходил в полицию. Не знаю, что ему там сказали. Уже поздно было, а Кирилл стучал в дверь и кричал Генке, – Я тебя выведу на чистую воду! Альфонс несчастный!

– А что Игорь, сын Климовой?

– Так вы разве не знаете? Он пока опять к тёте съехал.

– Понятно.

– Вы приедете к нам?

– Зачем?

– Ну, как же…

– Хорошо, я приеду, посмотрю на вашего Кирилла Софоклова, и может мне с ним удастся поговорить.

– Удастся! Удастся! – горячо заверила Клава, – вы главное приезжайте!

– Только приведу себя в порядок и позавтракаю.

– Это необязательно!

– В смысле, приезжать неумытой, непричёсанной и в ночной сорочке.

– Ой, нет, – смущённо хихикнула Клава, – я хотела сказать, что завтракать необязательно. Я его приготовлю к вашему приходу.

– Спасибо, Клава, но в виде разнообразия я время от времени должна завтракать со своими. Так что приеду к вам часа через два, два с половиной.

– Я буду ждать! И Кирилла к этому времени подготовлю.

– Нет, Клава, ничего ему не говорите, только попросите быть дома, скажите ему, что это очень важно.

– Хорошо, – покорно вздохнув, согласилась Клава.

По всей видимости, ожидая детектива, женщина не отходила от окна или от двери.

По крайней мере, когда Мирослава поднялась на этаж, Клава, как часовой стояла в проёме двери.

– Я всё выполнила, как вы сказали, – доложила она, – Кирилл ждёт.

– Прекрасно, спасибо. Пойдемте, спустимся к нему.

Софоклов, по-видимому, тоже сгорал от нетерпения в ожидании появления обещанного соседкой детектива. Едва Клава дотронулась до звонка, он распахнул дверь и прогремел, – заходите!

– Здравствуйте, я Мирослава Волгина, частный детектив.

– Знаю. А я Кирилл Софоклов.

– Знаю, – в его манере ответила Мирослава.

– Откуда? – вскинул он на неё глаза, – а впрочем, да, – он покосился на Клаву.

Мирослава, не дожидаясь приглашения, села на один из мягких стульев в гостиной геолога.

– Значит вы, Кирилл…

– Яковлевич. Но лучше просто Кирилл.

– Значит вы, Кирилл, утверждаете, что мотив убить Светлану Климову имелся у её мужа Геннадия Климова?

– Я в этом уверен! – пылко воскликнул геолог.

– На каком основании?

– Светлана всё знала о его похождениях! И собиралась разводиться.

– Она хотела развестись?

– Да! – горячо подтвердил Кирилл и отвёл глаза в сторону.

– У вас что-то было со Светланой? – осторожно спросила Волгина.

– Я любил её, – едва слышно произнёс он.

– И деньги играли в этом роль?

– Нет, я знал, что всё отписано сыну.

– Откуда?

– Она сама мне об этом сказала.

– И вас это не огорчило?

– Конечно, нет! – сверкнул он глазами. – Мы должны были пожениться после её развода.

– А Геннадий знал о ваших отношениях?

– Не думаю, хотя, кто его знает.

– И какие же были у Климова основания убивать жену?

– Скорее всего, Светлана сказала ему, что собирается подать на развод. Хотя я и просил её ничего не говорить мужу, до моего возвращения.

– Но даже если предположить, что Климова сказала мужу о желании развестись, мотива убивать её у него не было.

– Но как же вы не понимаете?! – Кирилл вскочил со стула, – Климов стопроцентный альфонс! Он не привык работать. И при разводе он оказался бы без крыши над головой и без средств к существованию.

– Предположим, что крыша над головой у него имелась. Климову принадлежала половина купленной женой квартиры. А насчёт средств к существованию, он мог бы перелететь из рук одной женщины к другой. Тем более что такая уже имелась.

– Но у неё, наверное, не было своего бизнеса, – неуверенно предположил Кирилл.

– Бизнеса не было. Но она хорошо зарабатывает и вполне возможно со временем и бизнес свой у неё появится.

– Со временем, – протянул Кирилл, – а Генка сейчас хочет продолжать кататься, как сыр в масле.

– У Климова стопроцентное алиби.

– Вот, вот! И этот следователь, что от горшка два вершка заладил про алиби!

– А что вы ему сказали?

– Чтобы он проснулся и разул глаза!

– В смысле?

– В том смысле, что если хочешь избавиться от жены, то не нужно убивать её собственными руками! В наше время это известно даже малому ребёнку!

Мирослава не стала спорить с Софокловым насчёт познаний малых детей, она просто спросила, – фамилия следователя Наполеонов?

– Ну?! – набычился Софоклов.

– Так вот, про этого следователя правильнее говорить, ни от горшка два вершка, а мал золотник, да дорог.

Софоклов презрительно фыркнул.

– Да, да, – сказала Мирослава, – можете не сомневаться, что он изучил все связи Климова, всё пробил по базам и ему известен каждый его шаг и контакт за последние полгода, а может, и больше.

– Вы знаете этого следователя?

– Да, и очень хорошо. Он мой друг.

– Приехали! Значит, вы не будете мне помогать?

– Засаживать в тюрьму Климова я вам помогать не буду. Зато вы мне можете помочь найти убийцу Светланы.

– И каким же это образом? – сердито спросил Кирилл.

– На данный момент я попрошу вас просто не вмешиваться, не путать нити.

– И что я должен делать?

– Сидеть и ждать .

– Сидеть и ждать?! – взревел Софоклов.

– У вас есть дача? – неожиданно спросила Мирослава.

– Какая дача? – опешил Кирилл.

– Обычная.

– У меня есть бабушка в деревне! У неё дом, огород, хозяйство!

– Прекрасно! Сейчас весна. Езжайте к бабушке, помогите ей засадить огород.

– Вы издеваетесь?

– Нет. Вернётесь в город, когда я вам позвоню. Дайте мне номер вашего телефона.

– Но!

– Кирюша, – Клава ласково погладила соседа по плечу, – делай то, что тебе профессионал говорит.

Пыхтя, он продиктовал свой номер.

Мирослава сразу покинула квартиру геолога, но успела услышать, как Клава убеждала соседа, – ты, Киря, езжай, не упрямься, не путайся под ногами.

И она уже не успела услышать, как Софоклов спросил, – тёть, Клава, а вы думаете, ей можно верить? – он кивнул в сторону двери, за которой скрылась детектив.

– Я тебе, Кирюша, ручаюсь и гарантию даю. Хочешь, письменно напишу?

– Нет, что вы, тётя Клава, – засмущался геолог.

Мирослава поджидала соседку на лестнице.

– Ну, что? – спросила она её, когда та, подошла поближе, – уговорили строптивца?

– Уговорила, – Клава достала из бюстгальтера носовой платок и промокнула вспотевший лоб.

– Зайдёте ко мне? – спросила она Мирославу.

– Только на минуточку.

– Ну, хоть чаю с устатку выпьем.

Пока заваривался чай, Мирослава спросила, – а к Геннадию друзья часто наведывались?

– Не сказать, чтобы часто. Светлана его дружков не жаловала.

– Но, может быть, вы видели этого человека? – детектив достала фотографии Никитенко.

– Господи ты, боже мой! – всплеснула руками Клавдия, – да ведь это же наш сосед!

– Какой сосед?

– Квартиру он снимает у Лукерьи Петровны! Как раз рядом с квартирой Климовых! Я упоминала о нём. Но он и дома-то почти никогда не бывает! Я сама его мельком несколько раз видела. Но у меня глаз вострый! Он это! Он!

– А где сама Лукерья Петровна?

– Как где? У сына! Ей уже девяносто лет исполнилось. Одной жить тяжело стало. Вот и сдали квартиру, а её к себе забрали.

– Вы не знаете, где живёт её сын?

– Район знаю. А точный адрес нет.

Мирослава прикусила губу, думая, как ей найти сына Лукерьи Петровны.

– Так у меня же телефон Кости есть!

– Это её сын?

– Конечно! Я сейчас! – Клава кинулась к шкафу, достала толстую растрёпанную записную книжку, которой, наверное, лет двадцать было, и стала быстро её листать.

– Вот! Нашла! – воскликнула она через несколько минут, и вырвав листок из этой же книжки записала номер телефона для Мирославы.

– Клава! Вы сокровище! – воскликнула Мирослава и спросила, – можно я чай, потом выпью?

– Бегите уж! – махнула рукой Клава.

Глава 13

Когда Мирослава ворвалась в кабинет Наполеонова, он чуть не свалился со стула, воскликнув испуганно, – пожар? Наводнение?

– Хуже! – ответила она и, заметив, как побледнел друг её детства, быстро исправилась, – лучше, Шурочка! Лучше!

– Мне начальство даст бесплатную путёвку в Таиланд?

– Лучше!

– Ещё лучше? – переспросил он с сомнением.

– Мы с тобой дело раскрыли! Вернее вот-вот раскроем.

– Что у тебя? – тотчас подобрался он, став серьёзным.

– Помнишь, мы думали с тобой, о том являются ли Никитенко, бывший парень Эвелины и Никитенко, побывавший в доме Мараховстких, в тот момент, когда пропало орудие убийства одним и тем же человеком?

– Ну?

– Вот фотография Остапа Никитенко. Я взяла её у подруги Эвелины Потаповой Софьи Мавриной.

– Хорошо.

– Это ещё не всё!

– Не томи!

– Я без всякой надежды на то, что Клавдия знает этого человека, показала ей фотографию.

– И что?!

– Он два месяца назад снял квартиру у некой Лукерьи Петровны и проживает в квартире рядом с квартирой Климовых. Вернее проживал…

Наполеонов хлопнул себя по лбу! – оперативники несколько раз опрашивали жильцов подъезда, однако в этой квартире всякий раз никого не было. Соседи говорили, что там живёт не то родственник, не то квартирант хозяйки квартиры, но мол, дома почти не бывает, и видели его только мельком несколько раз.

– Вот-вот! И подумай, куда преступнику было легче всего ускользнуть после убийства? Ведь его никто не видел! Он мог скрыться только в квартире на этой площадке. И вот оказывается, он рядом жил.

– Да, ты права, – согласился Наполеонов, – но какой мотив может быть у Никитенко? Я бы понял его, если б был застрелен Климов. Но жена?! Зачем ему это?

– Пока не знаю, – отозвалась Мирослава. И добавила, – сейчас нужно думать о другом.

– Где его найти.

Это тоже. Но сначала, вот телефон сына Лукерьи Петровны. Покажи ей фотографию квартиранта. Пусть опознает. Затем вызови Мараховсткого старшего. Узнает ли он своего клиента. Или, не приведи господи, существует ещё один Никитенко.

– Брат что ли?

– У Остапа нет брата. И я почти уверена, что второго Никитенко не существует. Именно Остап выкрыл пистолет и застрелил Светлану. Иначе у нас концы с концами не сходятся.

Наполеонов потянулся к трубке служебного телефона.

– Я пойду, – сказала Мирослава.

– Иди.

* * *

После ухода детектива следователь постарался собрать воедино всё, что было известно по делу Светланы Климовой.

Тщательно проанализировав все имеющиеся у него факты, он пришёл к мнению, что Никитенко к делу не прилепить никаким боком.

– Допустим, – вслух рассуждал Наполеонов, – Никитенко ревновал Эвелину и хотел избавиться от Климова. Но не мог же он перепутать жену с мужем?!

И всё-таки вопреки своей логике, он решил пойти на поводу интуиции детектива Мирославы Волгиной.

Первым делом он созвонился с сыном квартирной хозяйки Никитенко Константином Глебовичем Глубининым и поинтересовался, заключила ли его мать Лукерья Петровна договор при сдаче квартиры.

Константин Глебович говорил в трубку непонятно что, спотыкаясь на каждом слове и упирая на то, что его матери 90 лет.

Наполеонов коротко объяснил Глубинину суть проблемы, намекнув на убийство. И сказал, что если Глубининым не нужны разбирательства с налоговой, то поговорить придётся с ним.

Константин Глебович тотчас согласился и, назвав адрес, спросил, – когда вас ждать?

– Через сорок пять минут.

Но прибыл к Глубининым Наполеонов только через 1 час.

Константину Глебовичу было на вид лет шестьдесят пять.

Встретив следователя, он сразу же провёл его в комнату своей матери, успев шепнуть, что об убийстве Светланы Климовой ей не говорили.

Лукерья Петровна сидела в глубоком кресле, обитым синим плюшем, и выглядела абсолютно спокойной.

– Если бы мне было за девяносто, – подумал Наполеонов, – я бы тоже ни о чём не беспокоился.

Следователь предъявил ей фотографию Никитенко и спросил, он ли снимает у неё квартиру.

Лукерья Петровна утвердительно кивнула и спросила, почему таким приличным на вид молодым человеком интересуется полиция.

Константин Глебович опередил следователя и быстро проговорил, – мама, твой приличный человек оказался брачным аферистом.

– Не может быть! – вырвалось у старушки.

– В этом мире, к сожалению, может быть всё, – проговорил следователь.

– Надо же! Какая неприятность! – Лукерья Петровна сложила руки на груди, а потом спросила, – вы хотите его арестовать?

– Сначала поговорить, чтобы убедиться, что это именно тот, кого мы ищем.

– Ну, да, ну, да.

– Вы дадите нам запасной ключ?

– Конечно, – и обратившись к сыну, велела, – Костя, дай товарищам из милиции ключ.

– Хорошо мама.

Следователь распрощался с пожилой дамой, получив ключ у её сына, и направился к двери.

Константин Глебович догнал его и проговорил, – только умоляю вас, ничего не говорите маме об убийстве. Сами понимаете, возраст, и сердце у неё уже не как у девочки.

– Я всё понимаю, не волнуйтесь.

В квартире Лукерьи Петровны была оставлена засада, хотя надежды на то, что Никитенко появится в ней, почти не было.

Он и не появился…

Через два дня по оставленному Лукерье Петровне следователем телефону позвонил её сын.

Волнуясь, Константин Глебович сообщил, что матери позвонил Никитенко и сказал, что от квартиры он отказывается, так как должен срочно уехать из города.

– То есть Никитенко не заплатил вашей матери за квартиру?

– Скорее наоборот, – отозвался Константин Глебович, – он оплатил матери вперёд за три месяца и деньги остались. Мать предложила ему забрать лишние. Но он как-то странно засмеялся и повесил трубку.

– Спасибо, Константин Глебович, что позвонили.

– Так не за что, – отозвался Глубинин.

Оперативники навестили родителей Никитенко.

Но результат был нулевой. То ли они, действительно, ничего не знали, то ли не желали сообщать полиции, где скрывается их сын.

Отец Никитенко больше отмалчивался, а мать напирала на то, что мальчик давно вырос и живёт отдельно.

Один из оперативников не выдержал и заявил, что он вот тоже давно вырос и живёт отдельно от родителей двадцать лет. Однако место своего жительства от родителей не скрывает и даже более того, зазывает их в гости, чуть ли не на все праздники. А уж звонит им пару раз в неделю обязательно.

– Значит, вашим родителям повезло больше, чем нам с отцом, – поджала губы мать Никитенко.

– Чёртова баба! – выругался второй оперативник, когда они вышли из подъезда.

– Согласен, – сказал первый.

– Печёнкой чую, что она что-то знает.

– Надо намекнуть следователю, чтобы изъял у них телефоны. Не может быть, чтобы он не звонил родителям.

– Нужен ордер. А для ордера причина.

Мирослава решила пойти другим путём. Она утром следующего дня отправилась по адресу квартиры, которую Никитенко снимал прежде. Наводку на неё ей дала всё та же Софья Маврина.

Знала о ней, конечно, и вышедшая на свободу Эвелина. Но её Мирослава решила пока не тревожить.

Квартира была снова сдана, и жили в ней новые жильцы, молодая семейная пара. Они не стали расспрашивать детектива, зачем ей телефон их квартирной хозяйки, просто дали его.

Из чего Мирослава сделала вывод, что снимают они жильё на законных основаниях.

Детектив медленно спускалась по лестнице, раздумывая о том, есть ли смысл звонить квартирной хозяйке и встречаться с ней.

Мирослава уже склонилась к тому, чтобы отложить звонок, как распахнулась дверь и в подъезд в полном смысле слова ввалилась полная дама лет шестидесяти. Она уронила на пол сумки и остановилась, чтобы перевести дыхание.

Мирослава дошла до запыхавшейся женщины и предложила, – давайте я помогу вам поднять сумки на этаж.

– Вы не шутите, голубушка? – воскликнула та усталым голосом.

– Не шучу, – улыбнулась детектив.

– Тогда буду вам бесконечно благодарна.

– Мирослава подняла и впрямь тяжёлые сумки и спросила, – на какой этаж?

– На пятый.

– О! – вырвалось у детектива, – я как раз только что оттуда спустилась.

– В гости приходили?

– Нет, в 37 квартиру расспросить о прежнем квартиранте. Однако хозяйку не застала и квартира снова занята.

– Не говорите! Как мы рады, что Остап съехал. А Маша с Толей такие спокойные. Всегда у них тихо.

– А Остап вам докучал?

– Не могу сказать, чтобы постоянно, но время от времени собирался у него шалман. Танцульки, грохот, визг.

– А что за грохот?

– А то вы не знаете, какая сейчас музыка?

– Знаю, – улыбнулась Мирослава.

И спросила, – много народу у него собиралось?

– Человек десять, пятнадцать, парни, девчонки.

– Вы их не знаете?

– Знаю только Вовку Чумакова. Он в доме через дорогу живёт.

Они поднялись на пятый этаж, хозяйка открыла квартиру, – входите.

Мирослава вошла в прихожую.

– Если можно, – попросила женщина, – донесите мне эту тяжесть до кухни.

– Легко, – улыбнулась Мирослава.

– Спасибо-то, вам какое! – обрадовалась женщина, – даже не знаю, чем вас отблагодарить?!

– Я буду вознаграждена полностью, – улыбнулась детектив, – если вы мне скажете, где живёт Владимир Чумаков.

– Вовка-то? А зачем он вам сдался?

– Мне нужен адрес Никитенко. И я надеюсь, что он у Чумакова есть.

– Должен быть, – согласилась женщина, сейчас я вам запишу.

– Вы скажите, я запомню, – улыбнулась Мирослава.

– Живёт он в кирпичном доме через дорогу и среднем подъезде в 18 квартире.

– Если не секрет, откуда вам так хорошо известен его адрес?

– Ой, скажете тоже секрет, – отмахнулась женщина, – мой внучок влюбился в сестру этого Чумакова, в Ленку. Я и решила узнать, что за девица, где живёт. Но зря старалась, – вздохнула она.

– Почему же зря? – улыбнулась Мирослава.

– Отшила она моего Серёгу. Видишь ли, зелен он ей. Хотя, внук мой и, правда, моложе Ленки на 3 года. Сейчас он у меня на флоте служит. Завтра на побывку прибывает. Вот я и затарилась, вечером готовить буду. Хочу порадовать его, откормить, как следует.

Мирослава снова не смогла удержаться от улыбки.

– Ну, что ж, – сказала она, – радостной вам встречи, а Серёге вашему хорошего отдыха.

Поблагодарив ещё раз женщину, Мирослава отправилась на поиски Вовы Чумакова.

На ходу она подумала о том, что Софья как раз и не упоминала о Чумакове. Надо бы спросить её, в чём причина.

Но в этот день Мирослава Софье не позвонила. А посещение Чумаковых отложила на вечер.

Вернувшись, домой, она нашла Мориса занимающегося теплицей и Дона, внимательно следящего за его работой.

– Может, чего-нибудь поедим? – жалобно спросила она.

– Конечно, идите в дом, я подойду минут через 20.

Мирослава не стала спорить, решив, что с дороги ей не помешает тёплый душ.

А когда она вошла на кухню, то на столе уже стоял обед, наваристый суп с красной фасолью, кусочки запеченной камбалы и салат из свежих овощей.

За чаем, Миндаугас спросил, как бы невзначай, – вы сегодня больше никуда не уедите?

– Уеду, – вздохнула Мирослава, – вечером нужно застать дома одного из друзей Никитенко, вдруг мне повезёт и он скажет его новый адрес.

– Вы и впрямь на это надеетесь?

– Попытка не пытка, – уклончиво отозвалась она.

– Может лучше сразу передать адрес Наполеонову?

– Может. Но пока, он, кажется, не расколол ни одного из тех, адреса которых я ему предоставила.

– А откуда всплыл адрес ещё одного друга Никитенко?

Мирослава рассказала ему о посещение прежнего места проживания Остапа и встрече с соседкой.

– Я так думаю, – добавила она, – что это знакомство не столь старое и скорее всего случайное. Софья не упомянула об этом Чумакове. Забыть она не могла, утаивать его адрес от меня для неё нет смысла.

– Думаете, что они познакомились на улице? – улыбнулся Морис.

– Ещё скажи, в электричке.

– А какие у вас предположения?

– Скорее всего, Чумакова на съёмную квартиру Никитенко, где он время от времени устраивал вечеринки, привёл кто-то из его старых знакомых.

– Подходящий вариант.

Мирослава рассмеялась, – неважно, как они познакомились, главное разжать Чумакову зубы.

Морис бросил на неё непонимающий взгляд.

– Ну, чтобы он язык не держал за зубами, как все остальные, а заговорил.

– Полиция всё равно рано или поздно вытащит из знакомых Никитенко информацию.

– Лучше сделать это, как можно раньше.

Но, увы, Чумаков встретил детектива в штыки и заявил, что он Никитенко уже сто лет не видел. А встречались они с ним последний раз на съёмной квартире в доме напротив.

– Вы уверены? – спросила Мирослава, не скрывая недоверия.

– Абсолютно! – отрезал он.

– В таком случае вам предстоит разговор со следователем.

– Да хоть с самим папой римским! – отрезал Чумаков.

– Вы что католик? – усмехнулась Мирослава.

– С чего вы взяли? – удивился он.

– С ваших слов.

С каких таких…

Мирослава не дала ему договорить, повернулась и ушла.

Она уже вышла из подъезда и дошла до угла, когда её кто-то тихо окликнул, – подождите, пожалуйста!

Сначала Мирослава подумала, что обращаются не к ней. Но догнавшая её девушка, дотронулась до её плеча, – минуточку.

Мирослава обернулась.

Возле неё стояла симпатичная девушка в домашних лёгких брюках и блузке в сиреневую клеточку.

– Вы кто? – спросила Мирослава.

– Я сестра Володи Чумакова. Я… – её ресницы быстро затрепетали, девушка облизала губы.

Мирослава не торопила её.

– Я была на кухне и слышала, как вы расспрашивали Володю о Никитенко.

– И что? Вы знаете, где он?

Девушка кивнула, – он у Светки Геращенко.

– Вы уверены?

– Да, – девушка отвела глаза и Мирослава догадалась, что Светка Геращенко удачливая соперница Лены.

– А адрес Геращенко вы знаете?

– Да. Записывайте.

– Спасибо. Вы выполнили свой гражданский долг.

– Какой там, – отмахнулась Лена печально и попросила тихо, – вы только брата не трогайте, пожалуйста.

Мирослава кивнула.

Глава 14

Адрес Геращенко детектив сразу же сбросила на телефон Наполеонова.

На его вопрос, – откуда узнала, ответила, – из анонимных источников.

Она не собиралась сдавать следователю девушку, а он в свою очередь отлично понимал, что у частного следователя, как и у полиции, имеются свои источники, которые берегут, как зеницу ока.

Группа сразу же приехала по адресу данному Мирославой, не спеша поднялась по лестнице.

В дверь позвонил Наполеонов.

– Кто там? – спросил девичий голос.

– Это вас беспокоят из поликлиники. Вы когда последний раз делали флюорографию?

Наполеонов почувствовал, что его рассматривают в глазок. Он терпеливо ждал. И его терпение было вознаграждено. Невысокий худощавый парень в строгом костюме при галстуке не вызвал подозрения.

Дверь открылась. На пороге стояла симпатичная девушка с волосами, остриженными под каре и блестящими, как у белки глазами.

Наполеонову показалось, что под её лёгким халатиком, кроме стройного молодого тела ничего не было.

– Ой, – сказала девушка, – я и не помню, когда вообще была в поликлинике.

– Это плохо! – строго сказал Наполеонов, – флюорографию нужно проходить каждый год. Пройдёмте!

– Куда? – удивилась девушка?

– К вам в квартиру. Предъявите паспорт, я заполню данные.

– Ну, если это необходимо, – проговорила она нерешительно.

– Конечно, необходимо! Иначе бы я тут с вами не стоял, – он легонько подтолкнул хозяйку в квартиру.

Она подчинилась, и следователь проник за ней в прихожую, оставив дверь приоткрытой.

Девушка прошла в гостиную, открыла один из ящиков стенки и достала паспорт.

– Кто там? – раздался недовольный мужской голос из кухни.

– Это из поликлиники.

– Вы проживаете не одна? – строго спросил Наполеонов.

– Одна. Это мой гость.

– Интересно, а его паспорт у вас?

– Какой ещё паспорт, – рявкнул гость, вышел из кухни и сразу попал в объятия группы захвата, просочившейся в прихожую и ждавшей знака следователя.

– А это кто? – испуганно закричала Геращенко, – они, что тоже врачи?

– Нет, санитары, – отозвался следователь.

И обратился к Никитенко, – вы арестованы по подозрению в убийстве Светланы Климовой.

– Какой Климовой? Что за чушь вы несёте?!

– Пройдёмте, мы вам всё объясним.

– Кто, кто это? – верещала девушка, – Остап! Что им надо?

Наполеонов сунул ей под нос удостоверение, – собирайтесь, поедите с нами.

– Зачем?

Не отвечая на её вопросы, следователь грозно проговорил, – собирайтесь!

После задержания Никитенко потерял весь свой апломб и впал в состояние апатии. Он не стал запираться и сознался, что да, он застрелил Светлану Климову.

– Зачем? – спросил Наполеонов, – чем она вам мешала?

– Ничем. Я просто хотел отомстить Эвелине. Сначала я намеривался убить Климова и повесить убийство на неё. Мне повезло, я снял квартиру не просто в доме, где жил любовник Эвелины, но прямо в квартире рядом. Сначала я хотел его зарезать. Но мне подфартило, я украл пистолет из стола сына парня, который делал мне программу для моей фирмы.

– Вы не опасались, что хозяин заметит пропажу?

– Нет, я сообразил, что пистолет попал к мальчишке незаконно, и он ничего не скажет отцу.

– Почему вы убили не мужа, а жену?

– Дело случая, – пожал плечами Никитенко. – Я всё время следил за квартирой Климовых. И вот однажды, Светлана открыла дверь, чтобы уйти. Но её остановил телефонный звонок. Я слышал, как она переспросила, – кто говорит? Эвелина? Подруга Геннадия? И что вы хотите? Встретиться со мной? Во вторник? Хорошо… В 2 часа дня? Приходите.

– И что дальше?

– Ничего. Я решил, что это мой шанс. Я был начеку, увидел в окно машину Эвелины, позвонил Игорю, сказал, что его мать в опасности, потом позвонил в дверь Климовых. Светлана открыла, но стала объяснять, что сейчас она говорить со мной не может, так как к ней с минуты на минуту должны прийти. Я затолкал её в квартиру. И тут она увидела перчатки на моих руках и пистолет. Она отпрянула, но я схватил её за бусы, выстрелил и оттолкнул её на диван. Нервы у меня были на пределе. Звук рассыпавшихся бус прозвучал для меня, как набат. Но я выскочил из квартиры и зашёл к себе.

Пистолет я бросил в квартире, а перчатки и одежду сложил в приготовленный заранее мешок. И стал ждать. Пришла Эвелина и тут же следом за ней Игорь.

– И вы всё это время оставались в квартире?

– Да. Я слышал, как приходила полиция, опрашивала соседей. Я даже слышал, как кто-то сказал, что меня практически не бывает дома. Ночью я прихватил упакованный мешок и покинул квартиру навсегда.

– Куда вы дели мешок?

– Отвёз на дачу.

– На чью?

– На родительскую.

– И оставили там в доме?

– Почему оставил в доме? Вы меня держите за идиота?

Наполеонову очень хотелось ответить утвердительно, но он сдержался и спросил, – так что же вы сделали с мешком?

– У нас на даче похоронена собака моего отца. Его любимец. Я раскопал могилу и положил в неё мешок, потом снова зарыл и посадил на ней кусты пионов.

Никитенко усмехнулся, – батя был доволен. А то всё раньше упрекал меня, что я не любил его собаку.

– Почему вы решили всё-таки убить Светлану?

– Я же вам объяснил, случай подходящий.

– И вам не было жалко ни в чём неповинную женщину?

– А почему собственно я должен её жалеть?! – спросил он холодно и окинул следователя неприязненным взглядом.

Глава 15

Май входил в пору цветения.

Казалось, всё в подлунном мире от маленькой былинки до столетнего дуба радовалось весне и жизни.

И почти никто не задумывался о том, что жизнь, это не только нежность яблоневых лепестков на губах, но и солоноватый привкус крови… Своей или чужой, не в этом суть…

– Как несовершенен и жесток, может быть этот мир, – думала про себя Мара Ильинична, ласково проводя пальцами по щеке тоскующего о матери племянника.

Вслух она говорила, – всё образуется, Игорёша. Надо жить.

И он кивал ей, с трудом сдерживая слёзы.

Андриана Карлсоновна Коваль приехала в детективное агентство спустя два дня.

День клонился к закату. Но над первыми цветами ещё кружились пчёлы и рокотали шмели.

– Хорошо у вас тут, – вздохнула Коваль.

Мирослава и Морис отвыкшие жить в большом шумном городе не возразили ей.

– Я очень благодарна вам, – обратилась Андриана Карлсоновна к детективам, удобно устроившись в кресле в кабинете Волгиной, – вернее мы все вам благодарны, я, Мила, Эвелина. С нашей девочки сняты все подозрения.

Коваль тяжело вздохнула, – и кто бы мог подумать, что Остап способен такое сотворить. Ведь это уму непостижимо!

– Нет, я понимаю ревность, – попыталась она спорить сама с собой. Взять хотя бы того же Отелло! Но ведь ему даже в голову не приходило, что вместо Дездемоны он может убить жену Кассио!

– У Кассио не было жены, – тихо обронил Морис.

– Но была возлюбленная Бьяко. Отелло же не тронул её.

Детективы промолчали. Им не хотелось уточнять, считала ли Андриана Карлсоновна поведение Никитенко правильным, если б он застрелил Эвелину.

Вместо этого Мирослава спросила, – как чувствует себя Эвелина?

– Неплохо, принимая в расчёт всё то, что случилось с ней за последнее время.

И помолчав, добавила, – она образумилась и порвала с Генкой.

– А как же ребёнок? – тихо спросил Морис.

– А что ребёнок? – не моргнув глазом, ответила Коваль, – вырастим. Нас трое.

– Трое?

– Ну, да, Эвелина, Мила и я.

– Ах, да.

– А вы знаете, что я решила? – Андриана Карлсоновна всем корпусом резко повернулась к Мирославе.

– Я же не умею читать мысли, – улыбнулась Мирослава.

– Умеет, ещё как умеет, – подумал про себя Морис.

А Коваль продолжила, – я решила, что хватит мне размениваться на мелочи!

– В смысле?

– Долой кошек, собак и ревнивых мужей!

– За что же вы так на них ополчились? – едва заметно улыбнулась Волгина.

– Да, ни на кого я не ополчилась, – отмахнулась Коваль, – их, конечно, бедолаг тоже не брошу на произвол судьбы. Но я решила, что мне пора и за крупные дела браться! Как вы думаете, Мирославочка? – прищурила Коваль лукаво правый глаз.

– Ну, что ж, попробуйте свои силы, Андриана Карлсоновна.

– Небось, думаете, что бабка из ума выжила?

– Ну, что вы!

– А вы не боитесь конкуренции?

Морис не выдержал и рассмеялся.

– Вот, вот, – Андриана Карлсоновна метнула в него неодобрительный взгляд.

А Мирослава серьёзно проговорила, – к сожалению, Андриана Карлсоновна, работы хватит и нам и вам и многим другим детективам.

– Вот и я так же думаю. Спасибо вам ещё раз, коллеги, и мне пора. Мила с Эвелиной меня, поди, уже заждались.

Детективы переглянулись.

– В самом деле, уже смеркается. Может вас довезти до города? – предложила Мирослава.

– Нет, что вы! Меня домчит быстрее ветра мой верный конь.

И несколько минут спустя детективы, стоя у ворот, смотрели на быстро удаляющийся мотоцикл, уносящий в своём седле их неугомонную… коллегу.

Прошло ещё три дня, прежде чем в детективное агентство позвонил следователь Наполеонов. Поздоровавшись с Морисом, он попросил к телефону Мирославу.

– Пожалуйста, – с лёгким удивлением в голосе отозвался Миндаугас и позвал, – Мирослава, с вами хочет говорить Шура.

– Да, – взяла трубку из рук Мориса Мирослава.

– Я прочитал твою книжку, – начал он, обойдясь без предисловий.

– Мою? – не сразу поняла она.

– Ну, да, этого англосакса Кларка.

– И как? – спросила Мирослава.

– А так, что я бы не отказался питаться так, как кормят французских школьников.

– Ты же не любишь овощи, – усмехнулась Мирослава.

– И тем не менее! Однако ты не за что не догадаешься, что же мне там понравилось больше всего.

– Могу предположить, что слова Шарля де Голля: «Жизнь – это не только работа. Чрезмерный труд доводит до безумия».

– Вот! Вот! – горячо воскликнул Наполеонов, – а у нас работа, работа, работа! Даже странно, что мы все ещё не сошли с ума! – сердито проговорил Наполеонов и повесил трубку.

Его негодование, должно быть, долетело до самых небес, потому что луна, дотоле щедро разливавшая свой свет, внезапно скрылась за большим облаком.

Может быть, если напрячь зрение, или вооружиться телескопом, а ещё лучше довериться полёту воображения, то можно прочесть оставленную лунным лучом запись, – ушла на базу за новой партией блеска, отправилась в отпуск и все кому надо, светите себе сами.

А что? И серебряное светило имеет право не только на труд, но и на отдых.

PS

Мой дорогой читатель!

Если тебе понравился мой детектив, то напиши, пожалуйста, отзыв.

Мне очень важно знать твоё мнение.

Ведь я пишу именно для тебя.

Искренне твой автор, Наталия Антонова

Content

Антонова Наталия Николаевна Убийство, совершённое во вторник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15