Светлана Кекова

И ИСТОПТАНЫ ЯГОДЫ В ТОЧИЛЕ ЗА ГОРОДОМ

* * *

Зачем анафемой грозите вы России?

А. С. Пушкин

Говорят в лицо нам: все песни спеты,

все стихи написаны — говорят,

и тревожно спят на Руси поэты

под покровом слов с головы до пят.

Но, примерив хищный прищур Батыев,

раскормив кричащее вороньё,

целый день горит и дымится Киев

и бросает камни в окно моё.

На камнях — раздавленная калина,

или это кровь — посмотри скорей!

Напиши о Харькове мне, Ирина,

о Славянске мне расскажи, Андрей.

И о том, как нынче живёт Одесса,

как грозят огнём Украине всей,

знаю я — напишет стихи Олеся,

Станислав откликнется, Алексей.

Облака над миром — как стадо овнов,

и отару пастырь пасёт свою,

и встают стихи, словно в море волны,

как солдаты, в общем идут строю.

Пусть сердцам тщедушным и малодушным

угрожает пулей грядущий хам,

нам нельзя молчать, потому что Пушкин

отвечает новым клеветникам.

И крики, и мольбы…

Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится, праведный да творит правду еще, и святый освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его.

Откр., 22, 11-12

1.

…и крики, и мольбы, и стоны бесполезны:

свершились времена и вышел зверь из бездны:

в Одессе крик и плач — и пламя рвётся ввысь…

А чёрный дым ползёт по обгоревшим трупам,

и ангел над землёй кричит в огромный рупор:

«Остановись, народ! Народ, остановись!»

2.

Да, я боюсь толпы, страшусь её оскала:

я слышала уже, как чернь рукоплескала,

приветствуя убийц, крича: «Распни, распни!»

Но Божий гнев уже созрел в огромных чашах…

Да будет эта кровь на вас и детях ваших,

на вас, кого уже нельзя назвать людьми.

3.

Горит вокруг земля, горит небесный купол,

Донецк и Краматорск, Славянск и Мариуполь —

запомним эти дни и павших имена…

Неправедный ещё творит свою неправду,

но кровь невинных жертв к нам приближает Жатву,

и как нам в мире жить, когда кругом — война?

4.

А Ирод ищет — как с Пилатом породниться:

даёт убийцам власть великая блудница —

Европа, навсегда предавшая Христа.

…И в Чёрном море кровь, и кровь в Днепре великом…

Но ангел просиял своим нездешним ликом,

чтоб мы сквозь дым и гарь узрели знак Креста.

Волшебная рыба

Этери Басария

На Страшном судищи без оглагольников обличаюся, без свидетелей осуждаюся, книги бо совестные разгибаются, и дела сокровенные открываются…

(Из тропаря по третьей кафизме)

Надев златотканую ризу, сидит безутешная мать

и хочет волшебную рыбу для мёртвого сына поймать.

Вокруг неё — травы и воды, и годы страданий и бед,

а в ней — времена и народы, и праведной совести свет.

В руках она держит корзину, в корзине — иголка и нить…

Я знаю — убитого сына боится она хоронить.

И кто её сына помянет там, где громоздятся гробы?

и как её мальчик восстанет при звуке последней трубы?

Но — чудо! Возможность спасенья душа прозревает на миг,

и чает она воскресенья при чтении совестных книг.

И призрак последней разлуки не манит её, не зовёт,

и к матери плачущей в руки волшебная рыба плывёт.

* * *

И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор…

Откр., 6, 15

1.

Я думала — они исчезли навсегда,

уехав — кто в Москву, кто в новую столицу,

кто в Прагу, кто в Париж, кто — в Геную, кто в Ниццу,

в иные времена, в иные города,

уехали навек, в пространстве растворились,

как мёртвые в земле, как в кружке пива — соль,

и вдруг вернулись все, и все разговорились,

и горечью своей со мною поделились,

и радостью, в которой скрыта боль.

2.

А я и не ждала, что жизнь внезапно треснет,

как зеркало в углу, в пыли и темноте,

что прошлое умрёт и, умерев, воскреснет,

и сердце закипит, как чайник на плите.

Но как теперь мне жить? Вернулся целый мир,

увы — моя душа вместить его не в силах:

кто был когда-то мил, тот стал убог и сир,

и все его слова в просторных спят могилах —

они отпеты мной и мною прощены,

и руки мертвецов как звуки скрещены.

3.

Мне снится по ночам один и тот же сон:

семь ангелов стоят, облечены в виссон,

семь ангелов стоят, в руках сжимая чаши,

а на земле дрожат тела и души наши.

И никого уже, окликнув, не вернёшь,

и ревность не убьёшь, и не исправишь ложь,

и зависть, как змею, на сердце не раздавишь…

Но вдруг могучий Бах рукой коснётся клавиш,

и ты, обняв меня, вдруг целый мир поймёшь

и Бога милосердного восславишь.

* * *

…и потекла кровь из точила даже до узд конских…

Откр., 14, 20

Я там, за Волгою, вдалеке,

сквозь солнечный вижу гнёт,

как Ангел с острым серпом в руке

людскую пшеницу жнёт.

Под ярким солнцем горят серпы,

на лезвиях — кровь и пот,

и в чистом поле стоят снопы,

и каждый из них — народ.

И каждый — в лучшей своей поре,

и лечь под серпами рад…

Созрели на Карачун-горе

и смоквы, и виноград.

Срезает Ангел за гроздью гроздь,

лавиной идёт огонь.

Спаситель распят, и новый гвоздь

вбивают в его ладонь.

Настиг нас, грешников, час такой,

такая пришла пора,

что горе, льющееся рекой,

блестит, как вода Днепра.

* * *

Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берёт воду жизни даром

Откр., 22, 17

На пятой неделе по Пасхе

земля сожжена, как сухарь…

И вновь пастухи и подпаски

отправятся в город Сихарь.

Там каждый — изгой, инородец:

тот — старый, и тот — молодой,

но есть там чудесный колодец,

наполненный чистой водой.

Плывут облака, как охрана,

и, солнечным ядом язвим,

паломник развалины храма

узрит на горе Горизим.

В одежде из света и мрака,

как вход в неземные миры,

там вечно отец Исаака

стоит на вершине горы.

Но с чувством тоски и опаски

(так зрит на убийцу овца)

глядят пастухи и подпаски

на сына, на храм, на отца.

Но вдруг их невидящим взглядам

иной открывается вид:

с какою-то женщиной рядом

какой-то Прохожий стоит…

Content

Светлана Кекова
И ИСТОПТАНЫ ЯГОДЫ В ТОЧИЛЕ ЗА ГОРОДОМ

* * *

И крики, и мольбы…

Волшебная рыба

* * *

* * *

* * *