Марисса Мейер

Отступники

Copyright © 2018 by Rampion Books, Inc.

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Гарретту и Гэбриелу – будущим супергероям

Действующие лица

ОТСТУПНИКИ

КОМАНДА СКЕТЧА

Скетч – Адриан Эверхарт. Может оживлять свои рисунки.

Данаида – Данна Белл. Превращается в рой бабочек-монархов.

Красная Убийца – Руби Такер. Кровь из ее ран кристаллизуется, превращаясь в оружие. Ее «фирменное» оружие – рубиновые абордажный крюк и кинжал.

Дымовой Щит – Оскар Сильва. По своей воле создает облака дыма и пара.

КОМАНДА ОТМОРОЖЕННОЙ

Отмороженная – Дженисса Кларк. Создает ледяное оружие из молекул воды в воздухе.

Афтершок – Мэк Бакстер. Вызывает подземные толчки.

Горгулья – Тревор Данн. Может превратить любую часть своего тела в камень.

Хвостокол – Реймонд Стерн. Обладатель зазубренного ядовитого хвоста.

АНАРХИСТЫ

Кошмар – Нова Артино. Никогда не спит и своим прикосновением способна погрузить в сон других.

Детонатор – Ингрид Томпсон. Создает взрывные вещества из воздуха и приводит их в действие силой мысли.

Фобия – настоящее имя неизвестно. Становится воплощением всевозможных страхов.

Кукловод – Уинстон Прэтт. Превращает людей в подвластных его воле марионеток.

Королева Пчел – Хани Харпер. Наделена властью над пчелами, осами и шершнями.

Цианид – Лерой Флинн. Его кожа выделяет ядовитые вещества.

Акация[1] – настоящее имя неизвестно. Обладательница щупалец, покрытых смертоносными шипами.

СОВЕТ ОТСТУПНИКОВ

Капитан Хром – Хью Эверхарт. Наделен суперсилой, практически неуязвим, может создавать оружие из хрома.

Укротитель Ужаса – Саймон Вествуд. Способен становиться невидимым.

Цунами – Касуми Хасегава. Генерирует потоки воды и управляет ими.

Гром-птица – Тамайя Раи. Вызывает гром и молнию, может летать.

Черный Огонь – Эвандер Уэйд. Обладает властью над светом и тьмой.

Глава первая

Адриан сидел на крыше и поглядывал на служебный вход Гатлонской городской больницы. Было раннее утро – солнце еще не взошло, но темно-серое небо постепенно становилось бледно-сиреневым. В полумраке трудно было рассмотреть что-то с высоты десятка этажей, кроме разве что пары легковых машин да грузовичка с продуктами.

– Я засекла машину преступников, – сказала Нова, наблюдавшая за тихими улицами в бинокль.

– Где? – Адриан обернулся к ней. – И как ты ее узнала?

– Тот фургон на углу, – она указала биноклем на машину у дверей. – Неприметный, стекла затемнены, мотор остается включенным, хотя припарковались они еще до нашего прихода.

Адриан уставился на фургон. Из выхлопной трубы поднимались густые белые клубы пара.

– А внутри есть кто-нибудь?

– Один человек на водительском месте. Может, есть и еще кто-то, но мне не разглядеть, что там сзади.

Поднеся запястье ко рту, Адриан сказал в коммуникатор:

– Скетч Дымовому Щиту и Красной Убийце. Есть подозрение, что на углу Семьдесят девятой и Флетчер-Вэй припаркована машина преступников. Возьмите под контроль южное и восточное направление. По-прежнему жду сигнала от Данаиды.

– Вас понял, – протрещал из браслета голос Оскара. – Уже в пути.

Адриан забарабанил пальцами по уступу крыши, раздражаясь, что служебный вход в больницу так скверно освещен. Шесть фонарей, но половина не горит. Случайность? Или кто-то об этом позаботился?

– Можно? – спросил он.

Нова отдернула бинокль.

– Заведи свой.

Адриан, может, и хотел бы рассердиться на такой ответ, но губы сами растянулись в улыбке. Что ж, это справедливо, решил он, ведь утром Нова двадцать минут кряду расписывала Оскару, как она модифицировала свой дешевенький бинокль. Теперь он оснащен автофокусировкой и стабилизацией, наведением на движущийся объект, ночным видением, видеокамерой и «умными» электронными линзами, отображающими координаты GPS и погодные условия. Да еще, будто этого было мало, Нова добавила программу, позволяющую распознавать лица и идентифицировать объекты по базе данных Отступников.

Ясно, что Нова трудилась над биноклем не один месяц.

– И правда, заведу-ка я свой. – С этими словами Адриан извлек из рукава формы Отступника тоненький маркер. Прямо на стенке металлического короба с проводами он набросал очертания бинокля. – И добавлю еще рентгеновизор.

Нова сжала зубы.

– Тебе так важно, чтобы последнее слово было за тобой?

Адриан улыбнулся.

– Да шучу я, шучу. Я даже примерно не представляю, как работает рентген, а без этого ничего не выйдет. А вот наводку на движущийся объект, как у тебя, точно добавлю. И эргономичный захват. А может, еще и вспышку… – Он закончил рисунок и надел на маркер колпачок. Потом прижал пальцы к стенке короба, потянул рисунок на себя, и тот превратился в настоящий бинокль.

Опустившись на колени рядом с Новой, Адриан подрегулировал резкость и вгляделся в улицу. Фургон не двигался.

– Вон Данна, – сказала Нова.

Адриан перевел бинокль на черный ход, но двери были закрыты.

– Где?..

– Третий этаж.

Подстроив бинокль, Адриан увидел вылетающих в открытое окно бабочек Данаиды. В темноте их силуэты на фоне здания напоминали стаю летучих мышей. Бабочки устремились к крытой автостоянке больницы и там трансформировались в девичью фигуру.

Запищал браслет-коммуникатор.

– Они выходят, – донесся голос Данны. – Шесть человек.

– С водителем – семь, – уточнила Нова, глядя, как фургон трогается с места. Проехав вперед, он завернул за угол и остановился перед входом. Несколько секунд спустя двери распахнулись, из больницы выбежали шесть человек с огромными черными мешками.

– Есть в округе штатские? – спросил Адриан.

– Все чисто, – ответила Данна.

– Вас понял. В таком случае, ребята, нам разрешено вмешаться. Данна, оставайся…

– Скетч! – толкнула его Нова. – Среди них Одаренный!

Он недоумевающе уставился на нее.

– Что?

– Та женщина – видишь, с колечком в носу. Она есть в базе данных. Псевдоним… Акация.

Адриан порылся в памяти, но это имя ему ничего не говорило.

– Никогда о такой не слышал. – Он снова поднес к глазам бинокль. Шестеро грузили в фургон поклажу. Женщина с кольцом в ноздре забралась в кузов последней. – Какая у нее суперспособность?

– Сейчас… она выбрасывает щупальца, покрытые шипами… – Оторопевшая Нова подняла глаза на Адриана.

Он пожал плечами и снова заговорил в браслет.

– Внимание, повышенная готовность! Среди объектов есть Одаренная. Действуйте по плану, но будьте осторожны. Мы с Бессонницей берем на себя… – Тут Адриан вздрогнул от какого-то стука и, обернувшись, обнаружил, что Новы рядом уже нет. Вскочив, он посмотрел вниз и понял, что это был за звук: Нова спрыгнула на площадку пожарной лестницы первого этажа. – …берем на себя северное направление, – пробормотал он.

Завизжали шины. Фургон стремительно развернулся и понесся прочь. Адриан поднес к губам браслет. Когда он увидел, куда направляется фургон, адреналин в крови так и забурлил…

Фургон повернул налево.

– Дымовой Щит, внимание! – завопил Адриан.

Отбросив бинокль, он кинулся за Новой. В воздухе смерчем бабочек устремилась за автомобилем Данна.

Нова выбегала из проулка на улицу, когда Адриан спрыгнул с пожарной лестницы, грохнув подошвами о тротуар. Он бросился догонять ее – длинные ноги давали небольшое преимущество – но не успел нагнать ее, когда Нова ткнула пальцем вправо.

– Беги туда! – крикнула она, а сама понеслась в противоположную сторону.

В квартале от Адриана снова взвизгнули покрышки, и тут же машина резко затормозила.

В коммуникаторе раздался голос Оскара: «Они разворачиваются – направляются на север, к Бриджуотеру».

Завернув за угол, Адриан увидел красные габаритные огни. Он выхватил из рукава школьный мелок, припрятанный рядом с маркером, и, присев на корточки, торопливо набросал на асфальте ленту с шипами. Закончив рисунок, он почувствовал запах жженой резины. Даже если водитель его и увидел, то явно не собирался снижать скорость.

Адриан потянул рисунок вверх. Над мостовой мгновенно выросли четырехдюймовые шипы, а сам художник едва успел отскочить в сторону перед несущимся фургоном.

Грянула серия оглушительных хлопков – полопались покрышки. Из-за тонированных стекол слышалась перебранка – сидящие в остановившемся фургоне переругивались между собой.

Над головами замерцало облако бабочек, и Данна спрыгнула на крышу машины.

– Быстро ты сообразил, Скетч.

Адриан все еще сжимал в пальцах мел. Свободной рукой он снял с пояса пару наручников.

– Вы арестованы, – крикнул он. – Медленно выходите по одному с поднятыми руками.

Дверь, щелкнув, приоткрылась настолько, чтобы выпустить руку с растопыренными пальцами.

– Медленно, – повторил Адриан.

Повисла пауза, а потом дверь фургона распахнулась настежь. Адриан заметил ружейное дуло за миг до того, как пули изрешетили стену здания у него за спиной. Ахнув от неожиданности, он проворно нырнул за автобусную остановку и прикрыл голову руками. Стекло разлетелось вдребезги, пули со звоном ударялись о камень.

Раздался чей-то крик. Пальба прекратилась.

Все дверцы фургона – водительская, пассажирская и двойная сзади – открылись одновременно.

Семеро преступников бросились врассыпную.

В проулке, куда побежал водитель, его мгновенно догнала Данна: циклон золотистых крылышек тут же обернулся грозным стражем порядка. Одной рукой она сдавила беглецу горло и повалила его на землю.

Женщина с пассажирского сиденья, перепрыгнув полосу с шипами, со всех ног бросилась на юг к Бриджуотеру, но, не добежав и до середины квартала, была сбита ударившей в лицо струей черного дыма. Она упала на колени и мучительно закашлялась. Пытаясь отдышаться, женщина почти не сопротивлялась, когда подбежавший Оскар защелкнул на ее запястьях наручники.

Еще трое воров, нагруженных пухлыми пластиковыми мешками, выбрались через задние двери фургона. Никто из них не заметил тонкой проволоки, натянутой поперек дороги на уровне щиколоток. Зацепившись за нее, они повалились друг на друга. Один из пакетов порвался, и на дорогу посыпались флаконы с белыми таблетками, множество флаконов. Выйдя из укрытия за почтовым ящиком, Руби проворно повязала всю троицу, после чего отправилась убирать проволоку с красным крюком на конце.

Из боковой двери показались последние двое преступников. Женщина с кольцом в ноздре – Акация, как сообщил бинокль Новы, – сжимала автоматическую винтовку в одной руке и черный пластиковый мешок в другой. Мужчина, шедший за ней следом, тащил на плече два таких же мешка.

Не успел Адриан подняться на ноги, как эти двое стремглав пронеслись мимо него в узкий переулок. Он вскочил, но не сделал и пары шагов, как над ухом что-то просвистело, и он краем глаза заметил красную вспышку.

В мешок, висящий на плече женщины, вонзился крюк Руби. Правда, проволока оказалась слишком короткой, так что крюк немного не долетел и лишь оставил в пластике узкую прореху. Женщина продолжала бежать. Алый камень снова полетел ей вслед, но упал на асфальт. Из прорези выпала единственная пластиковая бутылочка.

Замычав от досады, Руби начала раскручивать проволоку над головой, как лассо, готовясь к новому броску.

Внезапно женщина остановилась, повернулась к ним и подняла винтовку. В воздухе снова засвистели пули. Адриан прыгнул и накрыл собой Руби. Она вскрикнула от боли, и оба свалились за мусорный контейнер.

Стрельба тут же стихла. До них донеслись удаляющиеся шаги преступницы.

– Как ты? – спросил Адриан, хотя ответ был очевиден. С искаженным от боли лицом Руби обеими руками держалась за бедро.

– Нормально, – процедила она сквозь зубы. – Задержи их!

Из переулка послышался оглушительный звон бьющегося стекла и скрежет металла. Адриан высунулся из-за контейнера и, покрутив головой, увидел на мостовой разбитый кондиционер. Через секунду – он только начал всматриваться в окна квартир – сверху на воров полетел второй кондиционер. Он рухнул на асфальт перед самым носом женщины, та испустила сдавленный крик и вновь открыла огонь.

Нова отпрянула. Пули летели поверх ее головы, оставляя в стене полосу крошечных кратеров.

Адриан, напряженно обдумывая ситуацию, вышел из-за контейнера туда, где его не могла увидеть Руби, и поднял руку. Даже сквозь плотный серый рукав форменного комбинезона он видел, как светится цилиндр – татуировка, которую он сделал себе на предплечье.

Он выстрелил.

Мощный луч ударил Акацию в спину между лопаток, и она упала на обломки кондиционеров. Винтовка отлетела, ударившись о ближайшую стену.

Адриан осматривал крыши, сердце выпрыгивало из груди.

– Бессонница, – крикнул он, надеясь, что голос не выдаст его панического страха, – ты где?

С глухим стоном Акация неуверенно встала на четвереньки. Ее подельник, пошатываясь, проковылял несколько шагов, не выпуская мешков с крадеными лекарствами, и потряс головой.

– Убери его, Акация, – прохрипел он. – Надо выбираться отсюда.

Не обращая на него внимания, женщина повернулась к Адриану и зарычала.

Вдруг у нее из спины, примерно из того места, куда ударил луч, прямо на глазах выросло нечто вроде ветвей. Шесть гибких отростков, каждый длиной футов по десять. Они были усеяны острыми шипами и напомнили Адриану щупальца осьминога, покрытые зловещего вида колючками.

Адриан попятился. Когда Нова говорила о шипастых отростках, он почему-то представил себе необычно длинные и острые ногти. Да уж, создателям базы данных нужно давать более точные описания.

Подельник Акации выругался.

– Лично я делаю ноги! – выкрикнул он и бросился бежать.

Не обратив на него внимания, Акация протянула отростки к ближайшей пожарной лестнице и рывком подтянула тело вверх, двигаясь стремительно и изящно, как паук. Оказавшись на площадке под самой крышей, она забросила щупальце наверх.

Раздался крик Новы. Представив, как воровка сбрасывает ее с крыши, Адриан бросился за ней.

Вообще-то применять пружины на подошвах он не собирался – никто не должен знать о его татуировках, – но сейчас раздумывать было некогда. Он подхватил Нову за миг до удара о стену дома по другую сторону проулка, и они упали на мусорный контейнер.

Тяжело дыша, Адриан приподнялся, чтобы осмотреть Нову, которую все еще прижимал к себе обеими руками. По ее спине расплывалось что-то теплое и липкое, а когда он отнял руку, она оказалась красной от крови.

– Я в порядке, – буркнула Нова. Судя по всему, ей было не больно, а досадно. – Просто оцарапалась о ее колючки. Надеюсь, они не ядовитые.

Она села и заговорила в коммуникатор, информируя команду, с чем им пришлось столкнуться.

Адриан окинул взглядом дом, опасаясь новой атаки, но Акация не собиралась их преследовать. Вместо этого, раскачавшись на щупальцах, она перелетела с пожарной лестницы на водосточную трубу и соскользнула по ней вниз, в переулок. Подхватив двумя щупальцами брошенный мешок и единственную бутылочку лекарства, которая из него выпала, она бросилась вдогонку за партнером.

– Я за ней, – с этими словами Нова сползла с контейнера.

– Ты ранена! – Адриан приземлился рядом с ней.

Из темноты показалась Руби. Она хромала, но кровь уже превратилась в зазубренную цепочку красных кристаллов, выросших, как сталагмиты, вокруг открытой раны.

– Я тоже за ней, – морщась, заявила она.

Нова отвернулась от них обоих, но Адриан задержал ее, схватив за руку.

– Скетч! Пусти!

– Две секунды! – крикнул он, доставая маркер. Он поспешно изобразил разрез на пропитанной кровью ткани ее формы и увидел ранку на пояснице. Скорее прокол, а не царапину.

– Адриан! Они уходят!

Не обращая внимания на крик, он нарисовал поверх раны несколько перекрещенных пластырей.

– Ну вот, – сказал он, пряча маркер. – Теперь ты не истечешь кровью.

Нова что-то раздраженно проворчала.

Все трое побежали, но тут же стало ясно, что Руби не успевает за товарищами. Предоставив Нове нестись вперед, Адриан остановил Руби, схватив ее за плечо.

– С Одаренной мы справимся. Двигай обратно, убедись, что остальные в порядке.

Руби начала было спорить, но тут из их коммуникаторов раздался голос Данны:

– Веду Акацию и второго подозреваемого. Они путают следы, бегут вокруг больницы, направляются на восток по Восемьдесят второй. Возможно, их цель – река.

Руби мрачно взглянула на Адриана.

– Не дайте им уйти.

Он не стал тратить время на ответ. Резко развернулся и что было сил помчался по узкой улочке. Может, удастся выскочить им наперерез. Как там Нова – выбежала на улицу или забралась на крышу, чтобы следить за ними сверху?

Убедившись, что Руби скрылась из виду, он активировал пружины на пятках и запрыгал вперед раз в десять быстрее, чем если бы бежал. Добравшись до конца улочки, он заметил впереди обоих преступников – те заворачивали за угол.

Он бросился за ними и свернул за угол одновременно с Новой, которая прибежала с другой стороны. Увидев Адриана, она не могла скрыть удивления.

– Быстро ты, – выдохнула она.

Теперь они бежали бок о бок, не уступая друг другу в скорости. Преступники держались впереди на квартал. Время от времени Адриан замечал бутылочки, которые по одной высыпались из прорези на мешке Акации. По такому следу гнаться за ними было проще.

Впереди дорога раздваивалась. Адриан увидел, как преступники разбегаются. Они явно решили разделиться – чтобы разделить и Адриана с Новой.

– Я беру Акацию, – крикнул Адриан.

– Нет. – Нова выдернула из-за пояса с инструментами широкоствольный пистолет. Не замедляя бега, она прицелилась и выстрелила. Сгусток энергии ударил беглеца, когда он снова поворачивал за угол. От удара он влетел прямо в витрину маленького кафе. Усыпанный осколками, вор споткнулся о столик и исчез из виду. Один из украденных мешков застрял в разбитой витрине, на тротуар посыпались флаконы.

– Займись им, – бросила Нова, – а я задержу Акацию.

Адриан возмущенно фыркнул.

– Ну и кто из нас любит оставлять за собой последнее слово?

Хотя Акация и замешкалась, увидев, как ее пособник влетает в витрину, останавливаться она не стала. Наоборот, помчалась еще быстрее, отталкиваясь от земли обеими ногами и шестью щупальцами.

Адриан не мог решить, преследовать ли ему парня или остаться с Новой, но тут раздался вопль, от которого они оба застыли на месте.

Взгляд Адриана метнулся к разбитой витрине. Но дело было не в ней: дверь кафе распахнулась, с такой силой ударившись о стену, что знак ЗАКРЫТО свалился на тротуар.

В дверях появился преступник. Он уже бросил мешки и одной рукой сжимал шею девушки, почти подростка, в клетчатом фартуке. Другой рукой он приставил ствол к ее виску.

Глава вторая

Адриан задохнулся. Он смотрел на пистолет и на застывшее лицо девушки. Ее правая рука была в мелких порезах. Видимо, она стояла у витрины, когда в нее влетел беглец.

– Слушайте меня! – проорал бандит. Хотя выглядел этот тип внушительно, с татуировкой, змеившейся по шее от самого подбородка, и накачанными ручищами, в глазах у него плескался страх. – Вы даете мне уйти. Никто меня не преследует. Вы не нападаете. Выполните эти инструкции – реально простые! – и я отпущу девчонку, как только мы выберемся отсюда. Малейший намек на погоню – и она покойница.

Преступник плотнее прижал ствол к голове заложницы. Рука его дрожала. Он начал отступать вдоль стены дома, прикрываясь девушкой.

– Вам все понятно?

Заложница зарыдала.

Сердце Адриана яростно колотилось. В мозгу крутилась строчка из кодекса чести.

«Безопасность гражданских прежде всего. Всегда».

Но с каждой секундой, что они теряли здесь, связанные необходимостью выполнить требования преступника, Акация убегала все дальше.

Рука Новы незаметно скользнула на миниатюрный пистолет, закрепленный на ремне сзади.

– Не надо, – шепнул Адриан.

Нова замерла.

Вор продолжал ковылять по улице, волоча за собой заложницу. Еще двадцать шагов, и они скроются за углом.

Если Адриан с Новой ничего не сделают, если позволят им уйти, отпустит ли он девушку на самом деле?

Кодекс Отступников в таких случаях предписывал рискнуть. Убеждать, договариваться. Не давать шанса напасть. Не противоречить, если на карту поставлена жизнь гражданского лица.

Пятнадцать шагов.

– Я смогу в него попасть, – едва слышно прошептала Нова.

Девушка смотрела на них, ее ужас возрастал с каждой секундой. Преступник прикрывался ею, как щитом, но голова выступала настолько, что Адриан поверил Нове. Он ведь уже не раз видел ее в деле. Никаких сомнений – она может попасть.

И все же, кодекс…

Десять шагов.

– Слишком опасно, – сказал он. – Не будем рисковать.

Нова недовольно хмыкнула, но руку от пистолета отняла. На дюйм.

Заложница заходилась в рыданиях. Преступник, пятясь, практически тащил ее на себе.

Вполне вероятно, что он пристрелит ее, как только свернет за угол. Адриан это понимал. Все это понимали.

А может, наоборот, потащит ее за собой и дальше, до самого… куда там они собираются.

На улицах города оставались двое преступников, один из которых Одаренная, а мешки украденных лекарств, которые так нужны в больнице, станут добычей местных наркоторговцев.

Пять шагов.

Нова покосилась на Адриана, и он почувствовал исходящие от нее волны разочарования и раздражения.

– Ты серьезно? – прошипела она.

Он сжал кулаки.

Преступник добрался до угла и усмехнулся, глядя на Адриана.

– Стойте, где стоите, – крикнул он, – Я же сказал, отпущу ее, как только окажусь на свободе, но смотрите, если только замечу на хвосте Отступников, тут же…

Вдруг из-за угла что-то ударило его по голове. Заорав, он начал поворачиваться, но тут на него обрушился второй удар. Хватка его ослабла, и заложница, поскуливая, вырвалась на свободу.

С навеса над дверью с леденящим душу воплем спрыгнула Руби. Прыгнув на спину бандиту, она повалила его на землю. Тут же появился Оскар, размахивающий тростью, как боевой палицей. Склонившись над вором, он хотел ударить в третий раз, но Руби уже защелкнула на запястьях преступника наручники.

– Вот это мы и называем командной игрой, – заявил Оскар, протягивая Руби руку и помогая подняться.

Оглушенный преступник привалился к стене, а потом сполз на тротуар.

– Проклятье, – прошептала Нова, и это было именно то, что подумал Адриан. Раны Руби продолжали кровоточить, вся ее нога от раны на колене до бедра и выше была, как панцирем, покрыта алыми кристаллами.

Адриан отвел глаза и переключился на другое.

– Где Данна?

– Преследует Одаренную, – ответила Руби. – Если еще не задержала ее.

– Я за ними, – сказала Нова и недовольно покосилась на Адриана. – Если, конечно, это не противоречит кодексу.

Он не отвел взгляда, но недовольства в его глазах не было.

– Будь осторожна. Потом возвращайтесь в больницу, там и встретимся.

Нова бросилась бежать за Одаренной. Адриан с тревогой смотрел ей вслед. Они еще не до конца выяснили, на что способна Акация.

А впрочем, там же будет Данна. Да и Нова знает, что делать.

Он заставил себя отвернуться.

– Как насчет остальных?

– Всех повязали, – улыбнулась Руби. – Я уже вызвала перевозку и бригаду уборщиков.

Оскар шагнул к трясущейся заложнице. Та, раскрыв рот, глазела на трех Отступников.

– Ты свободна, – сказал Оскар и, опираясь на трость, присел рядом с ней. – Вот-вот подоспеют медики, осмотрят тебя и обработают порезы, а если потребуется, поговоришь со штатным психологом. А сейчас, может, ты хочешь, чтобы мы кому-то позвонили?

Встретившись с ним взглядом, девушка перестала дрожать. Она широко открыла глаза – но не от страха, а скорее, от исступленного восторга. Открыв рот, она хотела что-то сказать, но получилось не сразу.

– Я мечтала об этом всю жизнь, – пролепетала она наконец. – Чтобы меня спас настоящий Отступник. – Девушка глуповато улыбалась, глядя на Оскара, как на восьмое чудо света. – Спасибо… я так тебе благодарна, ты спас мне жизнь!

Оскар покраснел до ушей.

– Хм… да ладно. Не за что. – Он нерешительно оглянулся на Руби, но когда поднялся на ноги и выпрямился, вид у него был гордый, как никогда. – Для нас это плевое дело.

Руби прыснула.

По улице эхом разнесся рев сирен. Это «скорая помощь» и патрульная машина Отступников оповещали о своем прибытии. Адриан посматривал в том направлении, куда скрылась Нова, тревога росла.

Далеко ли успела уйти Одаренная? Куда она направилась? Успела ли Данна ее задержать? Или Нова?

Не нужна ли им помощь?

– Эй, ребята, – начал он, чувствуя, как его охватывает возбуждение.

– Ты побежишь ее догонять, – перебила Руби. – Все ясно.

– И лучше поторопись, – прибавил Оскар. – Сам знаешь, Нова не станет ждать, на твою долю славы может и не остаться.

Адриан благодарно улыбнулся и бросился бежать.

* * *

Над крышами домов поднималось солнце, отбрасывая длинные тени. Город просыпался. Больше машин на дорогах. Пешеходы, бросающие любопытные взгляды на бегущую со всех ног Нову в ее серой, такой узнаваемой форме Отступника. Она не обращала на них внимания, лавируя между владельцами лавчонок, выкатывающими на улицу пустые бачки для мусора. Перескакивая через щиты с рекламой сезонных скидок. Уворачиваясь от столкновений с велосипедами и такси, фонарными столбами и ржавыми почтовыми ящиками.

В дневное время это было непросто. Куда проще работать, когда улицы пусты и на них нет штатских – ситуация с взятием заложника в кафе это подтвердила. А сейчас в силу вступал тот самый клятый кодекс Гатлона. Все эти штучки типа «защищать и оберегать любой ценой». Не то чтобы Нова была против этого – конечно, надо постараться защитить ни в чем не повинных прохожих. Но иногда рисковать просто необходимо. Иногда приходится чем-то жертвовать.

Ради общего блага.

Ас нипочем не стал бы бороться за жизнь одного человека, если это ставило под удар десятки, а то и сотни других.

Но уж таким кодексом руководствовались Отступники, и вот теперь Одаренная с шипастыми щупальцами на свободе, и кто знает, где она нанесет следующий удар?

Если Нова не остановит ее раньше.

Как-никак, она все-таки супергерой и все такое.

При этой мысли она усмехнулась. Эх, видела бы ее сейчас Ингрид. Обалдела бы от того, что Нова, ее соратница, Анархистка, трудится рядом с Отступниками – вместе с ними охотится за очередной взбунтовавшейся Одаренной. Ингрид стала бы убеждать Нову отпустить Акацию, а то и завербовать в союзники. Но Ингрид была недальновидна. Она не понимала, как важно Нове втереться к Отступникам в полное доверие.

Ас понял. Он всегда все понимал.

Втереться в доверие. Изучить их слабости.

А потом – уничтожить.

Акация направлялась к реке, так же, как сама Нова, когда убегала от Отступников и хотела сбить их со следа – надо признать, Нова ухлопала на этот сценарий уйму времени, она готовила его не один год. В трех кварталах от того места, где остались Адриан и остальные, Нова заметила в канаве белый пластиковый флакон. Акация меняла направление – еще через два квартала Нова увидела еще один флакон в ливневом стоке.

Над городским сквером она приметила темное, мерцающее облако и не сразу сообразила, что это Данна. Сначала бабочки парили на месте, порхая над тротуаром, потом поднялись выше, летая над крышами заброшенных магазинов.

У Новы возникло четкое ощущение, что бабочки кого-то ищут.

Перемахнув через забор, она пробежала через грязный садик. На противоположной стороне улицы бабочки садились на провода и трубы. Тысячи крылышек трепетали в воздухе, бабочки осматривались, ждали.

Нова нащупала пистолет на поясе, но передумала и взамен выбрала ударно-волновой шокер. В проулке было безлюдно – только с полдюжины металлических мусорных контейнеров да сваленные вдоль стен мешки с отбросами. И запах стоял соответствующий – зловоние гниющих объедков и тухлой рыбы. Задержав дыхание и подавляя рвотный позыв, Нова двинулась вперед сквозь жужжащую тучу мух.

От резкого звука она вздрогнула и развернулась, наведя шокер на источник шума. Из-за мусорных мешков выскочила облезлая кошка и метнулась к разбитому окну.

Нова облегченно выдохнула.

Внезапно окрестности огласились боевым кличем. Откинув крышку, из контейнера выскочила Акация. Колючая плеть выбила у Новы шокер – на ладони остался багровый след.

Шипя от боли, Нова потянулась за пистолетом, но шокер был уже в руках у Акации.

Она успела первой.

Нову отбросило на груду мешков, от волнового удара тело свело, как судорогой.

Акация бросилась прочь, но Данна – она уже успела принять человеческие очертания – встала у нее на пути, изготовившись к атаке. Акация навела шокер и на нее, но ударная волна не успела достичь ее тела, как Данна распалась на множество бабочек.

Насекомые закрутились в мощном вихре. Через секунду Данна обрушилась сверху на спину Акации.

Три шипастые ветви обвились вокруг тела Данны, впились ей в спину. Когда шипы начали полосовать кожу, девушка закричала от боли. Акация с размаху ударила ею о стену, и Данна сползла на землю.

Превозмогая себя, Нова кое-как поднялась на ноги, схватила урну и метнула, вложив в бросок все силы.

Кивнув, Акация одним из щупалец легко отбила удар. Второе щупальце протянулось к ближайшей куче мешков и схватило один, лежавший сверху, – Нова узнала его по узкому разрезу на боку. Как гигантский паук, Акация вскарабкалась по стене, цепляясь свободными отростками за решетки на окнах. Добравшись до крыши, она скрылась из виду.

Нова кинулась вдогонку. Выскочив на улицу и увидев мост через реку Снейквид, она тут же поняла, куда направляется Акация. А та уже тянула щупальца к парапету моста. Бросив на Нову полный ненависти взгляд, она прыгнула с моста вниз.

Дико болели ноги, легкие отказывались дышать, но Нова заставляла свое тело двигаться вперед. Только бы увидеть, где Акация вынырнет, и можно будет возобновить погоню.

Вот она на мосту – и тут у Новы дрогнуло сердце.

Акация не упала в воду.

Она приземлилась на баржу.

Судно мерно двигалось по волнам, с каждым мгновением увеличивая расстояние между Новой и преступницей.

Стоя на палубе среди контейнеров с грузами, Акация с издевкой помахала ей рукой.

Вцепившись обеими руками в парапет, Нова представила себе, куда течет река. До ее впадения в залив – еще четыре моста. Акация может вскочить на любой из них, но у Новы нет шанса угадать, на какой именно.

Нова выругалась. Она так стиснула кулаки, что костяшки побелели.

Должен быть другой способ ее догнать. Другой способ остановить Одаренную. Должен же быть…

Ее внимание привлек звук тяжелых шагов.

Нова развернулась. С замиранием сердца она увидела фигуру в сверкающих латах, направляющуюся прямо к ней.

Страж.

У Новы зашевелились волосы на голове. Она схватилась за пистолет, приготовившись к схватке.

Но Страж, не обращая на нее внимания, взвился в воздух стремительно, как на реактивном двигателе.

С открытым от изумления ртом Нова провожала его глазами. Взвившись над рекой, он на миг завис, будто в полете.

Затем снизился, изящно и уверенно, готовясь к посадке.

Не успела Нова и глазом моргнуть, как он опустился на палубу баржи, в нескольких дюймах от борта.

Выпрямившись, Страж на миг замер в красивой позе – ни дать ни взять, герой комикса.

Нова неодобрительно цокнула языком. Ну ты и позер, приятель!

Если Акация и была поражена, то не подала виду. С воплем она выбросила в сторону Стража все шесть своих колючих щупалец.

В глубине души Нове даже хотелось увидеть, как этот красавец будет посрамлен – но он поднял левую руку. Сноп огня, вырвавшийся из ладони, мигом охватил щупальца. Даже издалека Нове были слышны крики женщины, с которыми она поспешно втянула шипастые отростки.

Погасив пламя, Страж схватил Акацию с такой силой, что оба, не удержавшись на ногах, покатились по палубе к ящикам с грузом.

Прижавшись всем телом к парапету, Нова щурилась от лучей утреннего солнца. Какое-то время она вообще ничего не могла различить. Баржа продолжала двигаться, рассекая волны.

Впрочем, до того, как она скрылась за изгибом реки, Нова все же успела заметить движение на палубе.

Вспомнив о бинокле, она сорвала его с поясного ремня и нашла баржу. Встроенная программа помогла линзам быстро сфокусироваться.

Нова присвистнула.

Одежда Акации была опалена огнем Стража. Голые руки заляпаны кровью. Губа была рассечена, а левая часть лица распухала на глазах.

Но она еще держалась на ногах. Что касается Стража, то он пошатывался, от плеч до щиколоток оплетенный колючими ветвями.

Нова смотрела, как Акация подтягивает тело Стража к корме и переваливает его через борт.

Тяжелая броня мгновенно скрылась в мутной воде.

Нова отпрянула. Все произошло так быстро и буднично – она была даже слегка разочарована. Не то чтобы она очень симпатизировала Стражу, но все же где-то в глубине души надеялась, что хоть он схватит воровку, как задержал множество других преступников за последние недели.

Акация подняла голову и с усмешкой посмотрела на Нову, прямо в центр поля зрения бинокля.

Баржа завернула за поворот и скрылась.

Со вздохом Нова убрала бинокль.

– Ну вот, – пробормотала она. – Теперь, по крайней мере, можно больше из-за него не беспокоиться.

Глава третья

Адриан вынырнул из воды под мостом Полпенни. Он с трудом выкарабкался на берег и, свалившись без сил, наблюдал, как потревоженный рак-отшельник поспешно ретируется под поросший лишайником камень.

Попытавшись набрать полную грудь воздуха, Адриан мучительно закашлялся – воздух будто встал у него в горле колом. Легкие горели от того, что он так долго задерживал дыхание, голова кружилась, болела каждая мышца. Мокрая форма была облеплена илом, водорослями и песком.

Но он был жив – одной мысли об этом сейчас оказалось достаточно, чтобы к приступу кашля примешался радостный хриплый смех.

Похоже, превращаясь в Стража, он каждый раз получает новый опыт, узнает что-то новое о себе самом и своих способностях.

Или – об отсутствии способностей.

Сегодня он узнал, что доспехи Стража промокают. И еще – они камнем идут ко дну.

Воспоминания о полете успели немного потускнеть. Вот он на барже, готовится выстрелить огнем из перчатки, уверенный, что через секунду Акация будет молить о пощаде. Казалось, по крайней мере, что эти ее ветки-плети, как у боярышника, легко воспламенятся. Но не успел он оглянуться, как щупальца – они оказались прочными, как железо – его опутали. Один шип даже оставил вмятину на пластине доспехов – хорошо еще, не проткнул насквозь и не впился ему в спину.

А потом он тонул. В непроглядной мгле. Уши заложило, в сочленения костюма проникала вода. Адриан уже почти опустился на речное дно, когда смог наконец убрать доспехи (они втянулись в вытатуированный карман у него на груди) и уже налегке доплыл до берега.

Наконец, приступ лающего кашля закончился. Адриан в изнеможении перевернулся на спину, глядя снизу на мост. Было слышно, как по нему проезжает тяжелый автомобиль. Стальная конструкция подрагивала под его весом.

Наконец, все стихло, и сразу же стал слышен писк коммуникатора на руке. Адриан недовольно поморщился.

Впервые ему пришло в голову, что превращение в Стража, возможно, не самая лучшая идея. Если бы он задержал Акацию и вернул украденные медикаменты, то, наверное, думал бы иначе, но все случилось так, как случилось, – и теперь риск казался неоправданным.

Ребята будут расспрашивать, куда он подевался. Еще придется объяснять, почему на нем нет сухой нитки.

Адриан сел, сунул руку в карман, подшитый к изнанке формы Отступника, но там оказалось пусто.

Ни маркера. Ни мела.

Адриан чертыхнулся. Должно быть, в воде они выпали.

Попробуй теперь нарисуй себе сухую одежду.

Браслет снова запищал. Мокрым рукавом Адриан стер капли с экрана и развернул меню. Сообщений было семь. Три от Руби, одно от Оскара, одно от Данны, два от родителей.

Просто прекрасно. Они еще и Совет подключили.

Не успел Адриан об этом подумать, как услышал рев воды. Ничего не понимая, он с трудом поднялся на ноги – слишком поздно. Вспенившись, река вдруг встала стеной и обрушилась на него, снова вымочив с головы до пят. Он с трудом устоял на ногах, а волна уже ушла, река вернулась в русло. Отплевываясь и обирая с униформы водоросли, он смотрел, как на другой стороне реки выросла вторая волна, невероятно высокая, как она нависла над противоположным берегом. Волна, высотой в тридцать футов, с лодчонками, качавшимися на гребне. При этом дно реки обнажилось, так что можно было рассмотреть склизкую растительность и залежи мусора. Волна на какое-то время замерла в воздухе, а затем не рухнула, а плавно скользнула вниз, и река как ни в чем не бывало потекла в направлении залива.

Цунами, догадался Адриан, или другие водные элементали из числа Отступников прочесывают дно.

Ищут его.

Нова наверняка видела, как Страж ушел под воду, вот теперь и ищут тело.

Отвернувшись от реки, Адриан поковылял к невысокому береговому откосу. Хватаясь за кусты, камни и торчащие из-под земли корни деревьев, он полз вверх по берегу. Когда наконец он добрался до верха, одежда на нем была не только мокрой, но и ужасно грязной.

Под мостом еще совсем недавно кто-то обретался – на это указывали брезентовый навес, пара одеял и брошенная тележка из супермаркета, – но не было ни одной живой души. Так что никто не видел, как Адриан обогнул опору моста и стал подниматься дальше, к улице.

Он уже занес ногу, чтобы перебраться через ограждение, когда с моста раздался знакомый низкий голос.

С бешено бьющимся сердцем Адриан пригнулся.

– …продолжаем поиски, – говорил Укротитель Ужаса, один из приемных родителей Адриана и член Совета Отступников. – Скоро здесь будет Сорока. Она сумеет обнаружить его костюм, даже если он погребен под слоем ила.

Адриан облегченно вздохнул. Он остался незамеченным.

– Посмотрим, не найду ли я что-нибудь под следующим мостом, – сказала Цунами. – Вряд ли он мог оказаться так далеко, но проверить не мешает.

Вытянув шею, Адриан выглянул из-за ограждения. Его отец и Цунами стояли на мосту Полпенни. Ветер развевал темно-синюю юбку Цунами и пытался сорвать с Укротителя Ужаса черный плащ. Оба не сводили глаз с реки.

Цунами подняла палец, и внизу раздался плеск воды.

Они направились в сторону Адриана, так что ему пришлось ползти на четвереньках назад, под мост.

– Скетч!

Задохнувшись от неожиданности, Адриан обернулся. На другой стороне улицы стояла Нова, уставившись на него, словно на амфибию неизвестного вида, которую собралась препарировать.

– Нова, – заикаясь, пробормотал он, снова вскарабкался на мост и перелез через ограждение. – Э-э… Бессонница. Привет.

Девушка нахмурилась. Она переоделась, сменив форму на спортивные штаны и майку без рукавов, выданную целителями. Ее правое предплечье было перевязано.

– Где тебя носит? Руби вся испереживалась, – заговорила Бессонница, бросаясь ему навстречу. Она не отрывала глаз от его униформы. – А почему ты весь мокрый?

– Адриан!

С другого конца моста на него смотрели двое из Совета. Казалось, они были поражены не меньше, чем Нова, увидев его здесь – впрочем, на их лицах было скорее удивление, чем подозрительность.

До поры до времени.

– Привет, – поздоровался Адриан. Он изобразил было на лице вымученную улыбку, но сразу же посерьезнел – сейчас нельзя напускать на себя беззаботный вид. Вся ситуация не располагает к беззаботности. Облизав губы – на вкус они отдавали затхлой речной водой – Адриан махнул в сторону реки. – Нашли что-нибудь?

– Силы небесные, Адриан, – сказал Укротитель Ужаса, – уже больше получаса, как Оскар поднял тревогу из-за твоего отсутствия. Ты сообщаешь, что твоя команда преследует Одаренную преступницу – и дальше все, молчок! Мы не знали, что и думать: то ли эта Акация вас атаковала, то ли… то ли… – Укротитель замолчал. По его лицу было видно, как тревога борется с гневом. – Чем ты был занят все это время? Почему не отвечал на наши сообщения?

– М-м… Я… – Адриан взглянул на реку, сверкающую на солнце. – Я искал Стража. – Он провел рукой по волосам. – Я был неподалеку и видел, как Акация столкнула его в реку. Я сразу побежал на берег, стал ждать, не выплывет ли он. – Ему не пришлось притворяться: досада в голосе была неподдельной. – Мне даже в голову не пришло, что вы так быстро начнете прочесывать реку, и тут… – Адриан выразительным жестом показал на свой форменный комбинезон, неприятно холодный и липший к телу. – А что за сообщения?… – Он постучал себя по запястью. – Ух ты, семь пропущенных! Странно. Я не слышал сигнала. Что-то мой браслет последнее время барахлит. Надо забежать к ребятам в техотдел, пусть проверят.

Он осмелился поднять глаза на Нову, которая все еще с подозрением хмурила брови.

– Да уж, – медленно протянула девушка. – Проверь обязательно.

Потом с просветлевшим лицом она повернулась к членам Совета.

– Бригада уборщиков уже прибыла, Сорока тоже здесь. – Это имя она произнесла с заметной неприязнью. Хотя сам Адриан и питал симпатию к малышке, он понимал, что Нова еще долго не забудет, как та пыталась украсть ее браслет. Он невольно покосился на запястье девушки, чтобы проверить, на месте ли браслет, и действует ли нарисованный им замочек. – Она не знала, откуда ей нужно начать.

– Я с ней поговорю, – вступила в разговор Цунами. – Мне поручить Дымовому Щиту проинструктировать уборщиков или, – она повернулась к Адриану, – командир отряда способен сделать это сам?

Обрадованный возможностью перевести разговор на другую тему, Адриан готов был пообещать, что с удовольствием поможет найти все разбитые окна, обваленные стены и пулевые отверстие во всей округе, но Укротитель Ужаса его опередил.

– Цунами, поговори с Дымовым Щитом. А Адриан отправится в медицинскую палатку, его следует осмотреть на предмет травм.

– И сообщи остальным, что с тобой все в порядке, – добавила Нова, – пока Руби не снарядила спасательную экспедицию.

Следом за Новой они отправились в ближайший переулок, и Адриан увидел две машины «Скорой помощи» с красным значком Отступников и еще несколько автомобилей. Сюда же подтянулись и репортеры, но пока их держали за желтой лентой ограждения.

Чуть дальше, в ожидании инструктажа, выстроились уборщики. Адриан обрадовался, увидев среди них Сороку. Отлично, пусть займется делом более полезным, чем карманные кражи. У девчушки точно есть потенциал, пусть даже при характере колючем, как шипы на щупальцах Акации.

Словно услышав его мысли, Сорока взглянула на Адриана, и скука на ее лице сменилась раздражением. Он с улыбкой помахал ей, но девочка демонстративно отвернулась.

На улице, рядом с магазинчиком электроники, была установлена белая палатка. Перед ней, на медицинских каталках, лежали Оскар, Руби и Данна, вокруг которых сновали целители. Одна из целительниц громадными кусачками очищала бедро Руби от алых кристаллов. Когда она отрезала очередной, Руби болезненно морщилась, а на рану тут же накладывали толстую марлевую повязку, чтобы остановить кровотечение и не допустить образования новых кристаллов.

Данна неподвижно лежала на животе. Спинку ее комбинезона разрезали от шеи до бедер, и другая целительница обрабатывала исполосовавшие кожу раны. Спина выглядела так, словно на девушку напал разъяренный медведь гризли. Адриан подозревал, что и в этом виноваты колючки Акации. По крайней мере, целительница, судя по всему, оказалась опытной, и Адриан даже издалека видел, что края ран постепенно затягиваются.

– Адриан! – закричала Руби, напугав целительницу, которая как раз пыталась удалить последний кристалл. Вздрогнув, она слишком резко дернула камень, и Руби взвыла от боли. Они с целительницей обменялись сердитыми взглядами. Схватив бинт, Руби принялась заматывать рану сама.

– Что случилось? – обратилась она к Адриану и Нове. – Где ты пропадал?

Адриан открыл рот, собираясь пуститься в объяснения и надеясь, что во второй раз они прозвучат более правдоподобно, но целительница подняла руку с кусачками.

– Обмениваться впечатлениями будете потом. А сейчас мы должны доставить вас в штаб для наблюдения и дальнейшего лечения.

– А как с Дымовым Щитом – он уже освободился? – спросила Цунами. – Мы бы хотели, чтоб он побеседовал с отрядом уборщиков.

Целительница кивнула.

– Да, конечно. Он получил лишь незначительные повреждения.

– Незначительные? – Оскар воздел вверх руку в белых бинтах. – Их водитель меня расцарапал, пока я надевал ему наручники. А вдруг у него бешенство или еще что-то? Тогда ранение может оказаться смертельным!

Целительница взглянула на него с подозрением.

– Бешенство не передается через царапины от ногтей.

Оскар фыркнул.

– Я же сказал – или еще что-то.

– Вы еще не проверяли его на слишком сильно раздутое самомнение? – подколола Руби. – Мне будет жаль, если он от нас улетит, как на шаре.

Оскар стрельнул в нее взглядом.

– Ты мне просто завидуешь.

– Точно, завидую, – подтвердила Руби. – Я тоже помогала спасти ту девчонку, но на меня она даже не взглянула. Все только: Ах, Дымовой Щит! Я всю жизнь мечтала, что ты меня окутаешь своим дымом!

У Адриана дернулся краешек губ. Руби изобразила молоденькую бариста из кафе, хоть и не слишком точно, но весьма похоже.

Оскар важно кивнул.

– Да, я замечал, что окутывание моим дымом именно так воздействует на окружающих.

Руби фыркнула. У Адриана сложилось впечатление, что она старается вывести Оскара из себя и злится на то, что он не ведется на подначки.

– Что за девушка? – поинтересовалась Нова. – Заложница?

– Ага, – кивнул Оскар, рассеянно помахивая тростью. – Она от меня просто голову потеряла.

– Да и кто же устоит? – с видом заговорщицы усмехнулась Данна.

– Вот именно. Спасибо, Данна.

Та в ответ подняла большие пальцы.

– Оскар всегда твердит, что наша униформа – настоящий маяк любви, – сказал Адриан. – Удивляюсь только, почему такое случается так редко. Вот от меня что-то ни одна девушка пока не теряла голову. Ну вот, теперь и я начал завидовать. Спасибо за идею, Руби.

– Дело не только в форме, – возразил Оскар. – Вообще-то, я ей жизнь спас.

– Мы ее спасли… – сердито начала Руби, но только рукой махнула.

– Надо было попросить у нее номер телефона, – продолжал веселиться Оскар.

Руби, с пылающими щеками, выглядела почти несчастной, и Адриану даже стало ее немного жалко. Но с другой стороны, она первая начала дразнить Оскара, так что – поделом ей.

Руби надула губы и отвернулась.

– Зря не попросил. Не сомневаюсь, она была бы в восторге от свидания с настоящим Отступником.

– Кто говорил о свидании? – удивился Оскар. – Я просто подумал, что она могла бы стать президентом моего фан-клуба. Хорошие помощники на дороге не валяются.

Руби презрительно хмыкнула, но потом повернулась к Оскару, и выражение ее лица немного смягчилось.

– Говоришь, ты не собирался назначать ей свидания?

– И мысли такой не было, – Повисла долгая пауза, а затем Оскар неуверенно продолжил: – А ты правда думаешь, что стоило бы?

Руби даже задохнулась, не находя слов, – начав его подкалывать, она попалась в свой же капкан. После долгого молчания она кашлянула и пожала плечами.

– Да пожалуйста, делай что хочешь.

Адриан больно прикусил язык, чтобы не расплыться в улыбке.

Залившись пунцовым румянцем, Руби принялась с повышенным интересом изучать свои раны.

Но Оскар не сводил с нее немного растерянного взгляда.

– Ну… может, я и приглашу ее на свидание, – пробормотал он. – Когда-нибудь.

– Вот и пригласи, – буркнула Руби, не глядя на него.

– Вот и приглашу.

– Ты это уже говорил.

– А, да. Точно. – Оскар слез с каталки, и Адриан заметил, что покраснела, оказывается, не только Руби. – Извините, что покидаю вас, но мне нужно заняться срочными и важными делами. Так что… пока, ребята, увидимся в штабе. Хорошо поработали сегодня.

Приведя в порядок комбинезон, он направился к бригаде уборщиков. За ним, еле заметно покачав головой, последовала Цунами.

Данна присвистнула.

– Что вы за парочка – просто ужас какой-то, – пробормотала она. – А вообще, у меня от всей вашей четверки крышу сносит.

Глава четвертая

Укротитель Ужаса шумно вздохнул. Адриан подпрыгнул от неожиданности, он и забыл совсем, что его приемный отец все еще здесь.

– Я не скучаю по этому возрасту, – сказал тот, и одна из целительниц понимающе кивнула. – Доктор Грант, не могли бы вы осмотреть и Скетча, если будет минутка?

– Я в порядке, – возразил Адриан. – Не тратьте на меня время. Руби и Данне помощь нужнее.

– Адриан… – начал Укротитель Ужаса.

– Ну, правда, пап, меня просто окатило речной водой. Я же не тонул, ничего такого. Не о чем волноваться. – Адриан вполне правдоподобно улыбнулся. Какое счастье, что он ни разу не был серьезно ранен с тех пор, как стал покрывать тело татуировками Стража. Меньше всего ему хотелось, чтобы целители заинтересовались странными знаками на коже и доложили об этом родителям.

– Отлично, – кивнул Укротитель Ужаса. – Тогда возвращаемся в штаб и, – он кивнул в сторону толпы журналистов с поблескивающими объективами, – там решим, что сообщить им.

– Подождите, подождите! – завопила Данна, когда двое санитаров покатили ее к машине «Скорой помощи». Она приподнялась на локтях. – Я никуда не поеду, пока мне не расскажут, что вообще случилось. Адриан исчезает, никто не может с ним связаться, появляется Страж, Акация скрывается, а теперь говорят, что Страж, возможно, мертв? И как получилось, что Адриана окатило речной водой? – Она протянула руку к Адриану. По ее виду было понятно, что если бы она смогла дотянуться, то схватила бы его и хорошенько встряхнула. – Чем ты занимался?

– Я гнался за Стражем, а когда Акация швырнула его в воду, ждал на берегу, не выплывет ли он. – Он развел руками и с облегчением подумал, что на этот раз удалось выдумать нечто правдоподобное.

– Всех полностью введут в курс дела, как только медики вас отпустят, – пообещал Укротитель Ужаса. С этими словами он щелкнул пальцами, и Данну и Руби погрузили в машину.

– Нова, – продолжил Укротитель, – мне нужно поговорить с Адрианом наедине. Если хочешь, помоги Цунами и Оскару с инструктажем.

Нова издали взглянула на Сороку и презрительно скривилась.

– Мне бы, честно говоря, лучше сгонять домой, пока по городу не поползли слухи об этой истории. Лучше, чтобы дядя узнал обо всем от меня самой, а не из третьих рук. – Нова еще раз скользнула взглядом по мокрой одежде Адриана, который тут же невольно выпрямил спину. – Я… рада, что ты в порядке, – призналась она неохотно, будто против воли. – Ты нас напугал.

– Такие уж мы, супергерои, – ответил Адриан, – мы не смогли бы делать свою работу, если бы не приходилось время от времени пугать людей.

Нова не ответила, но суровая морщинка на ее лбу разгладилась. Кивнув, она отвернулась и пошла в сторону реки. Отсюда до дома ей было далеко, и Адриан чуть было не окликнул ее, чтобы предложить подождать. Может, чуть позже одна из машин развезла бы их по домам. Но слова не шли на язык. К тому же он знал, что Нова все равно не примет предложения.

Она отказывалась от большинства его предложений. Так зачем нарываться?

Адриан слегка сник.

– Кстати, – сказал его отец.

Адриан обернулся к нему. Укротитель Ужаса снял черную маску и преобразился. И дело было не в этой детали костюма. Что-то изменилось в позе, теперь более расслабленной. В ироничном изгибе губ. На месте Укротителя Ужаса, знаменитого супергероя и одного из основателей Отступников, теперь стоял Саймон Вествуд, его заботливый папа.

– Что кстати? – не понял Адриан.

– Работа супергероев не в том, чтобы пугать людей время от времени.

Адриан хмыкнул.

– Может, это не записано в инструкциях, но ты же сам понимаешь. То, что мы делаем – опасно.

Взгляд Саймона посуровел.

– Ты прав. И именно из-за того, что это так опасно, мы должны, нет – обязаны – вести себя осмотрительно. Безрассудство недопустимо.

– Я вел себя безрассудно?

– Да, безрассудно. Ты не имел права бросать отряд, Адриан. Как ты думаешь, почему мы группируем отряды? Вы отвечаете друг за друга, а как члены отряда могут тебе помочь, если понятия не имеют, где ты?

– Мы преследовали один объект, – Адриан махнул в ту сторону, куда пошла Нова. – Нова тоже бежала за Акацией.

– Да, у Новы Маклейн имеется склонность к опрометчивым решениям, мы это знаем. Честно говоря, я надеялся, что, поработав с тобой, в отряде, она избавится от этой черты. – Саймон откинул черный капюшон. – А в данном конкретном случае сравнение вообще не корректно. Нову прикрывала Данна. А ты исчез, и никто не понимал, где тебя искать. Это непохоже на тебя, Адриан, – не заигрывайся, этому следует положить конец.

– Я хотел догнать Нову и Акацию. Но не был уверен, в какую сторону они побежали, и на поиски ушло какое-то время. Да еще потом вдруг, откуда ни возьмись, появился этот… Страж… и нарушил мои планы, но… – Он поскреб затылок. – Я же не отправился в казино играть в покер, никому не сказав. Я выполнял свою работу!

– Я не хочу препираться, – сказал Саймон. – Ты отличный командир отряда, и мы тобой по-настоящему гордимся. Просто хочу напомнить, что среди Отступников нет волков-одиночек. В слове герой нет буквы я.

Адриан покачался на пятках.

– Знакомая присказка – одна из твоих любимых, да?

– И давно! – Лицо Саймона осветила улыбка. – Так говаривала еще твоя мама.

Адриан мечтательно улыбнулся.

– Да, она была остроумная.

Хотя мать Адриана, храбрую и удивительную Леди Неукротимую, убили, когда он был еще малышом, до сих пор, случалось, в памяти всплывало то или иное ее меткое словцо. Всегда неожиданно – но всегда в те моменты, когда он в этом особенно нуждался.

Главная сила супергероя – это его убежденность.

Иногда самое наше мощное оружие – улыбка.

В любой непонятной ситуации… лети!

Легко ей было говорить – она-то и в самом деле умела летать.

Адриан посмотрел на уборщиков. С десяток Отступников собрались вокруг Оскара, который в красках описывал сражение с Акацией и другими преступниками. Он размахивал тростью, поражая невидимого врага – видимо, рассказывал, как освобождал заложницу из кафе.

Там они сработали как команда, разве не так? И успешно освободили девушку.

Адриан подумал, что ценит свой отряд. Уважает ребят. Любит их.

Но неужели иногда супергерой не имеет права действовать в одиночку, на свой страх и риск? С этим он не мог согласиться. Может, среди Отступников и нет волков-одиночек, но… Страж ведь не Отступник, что вы на это скажете?

– Значит, – Адриан снова повернулся к отцу, – ты и Цунами искали Стража, а кто отправился за Акацией?

– Хью и Тамайя, – ответил Саймон.

Хью Эверхарт – второй приемный отец Адриана, неуязвимый Капитан Хром. И Тамайя Раи, Гром-птица. Единственная среди основателей, кроме матери Адриана, наделенная способностью летать.

– От них есть известия? – спросил он.

Саймон проверил коммуникатор и покачал головой.

– Боюсь, след потерян – мы слишком поздно оказались на месте. Но ее подельники задержаны, их уже допрашивают. Хоть один да заговорит.

– Как ты думаешь, зачем им столько лекарств?

Саймон тяжело вздохнул.

– Похищенные ими препараты применяются для получения опиатов. Те, кто занимается производством и сбытом наркотиков, используют их в качестве сырья. Так что с одной стороны – наркодилеры, а с другой – множество пациентов. Представь, сколько страдающих людей из-за этого преступления остались без помощи. В мешке Акации были в основном болеутоляющие – городу потребовалось бы немалое время, чтобы пополнить запасы. Какого труда стоило вообще наладить в Гатлоне легальное производство лекарств… – Саймон потер переносицу. – К счастью, твоему отряду удалось собрать и вернуть большую часть лекарств. Все могло быть намного хуже.

Адриану приятна была похвала, но как радоваться успехам, если не оставляет мысль о неудаче. Они не справились, не сумели остановить Акацию.

– Когда Акацию обнаружат, ты дашь мне знать, где она? Если ты собираешься снарядить отряд на ее поиски, я бы хотел…

– Нет, – отрезал Саймон. – Если Хью и Тамайя не доставят ее сегодня же, мы передадим дело другому подразделению. Ваша команда слишком сильно пострадала. Вы получаете несколько дней отдыха.

– Но…

– Даже не начинай, – Саймон поднял руку ладонью вверх. – Это не обсуждается.

– Ты сейчас говоришь как отец или как начальник?

– И тот, и другой – а еще как человек, который заботится о Руби и Данне. Им необходимо время, чтобы восстановиться, Адриан.

– Отлично, значит, мы с Новой и Оскаром можем подключиться.

Саймон поскреб отросшую на подбородке темную щетину.

– Как я понимаю, все начинается снова? Я имею в виду Кошмар.

– Мы же нашли Кошмар, ведь так?

– Ты был на волосок от гибели.

– Ну да. Я супергерой, папочка. Сколько раз ты сам бывал на волосок от смерти? И к тому же, разве ты слышал, чтобы я жаловался?

Саймон застонал, но вид у него был добродушный.

– А в чем, собственно, дело? Что тебя так волнует эта Акация? Адриан, это рядовое задание. Вы с ребятами задержали шестерых из семи преступников. Вернули почти все украденные ими медикаменты. Вы поработали на славу.

– Я хочу закончить начатое.

– Дело только в этом?

Адриан насторожился.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто показалось, что ты изо всех сил стараешься самоутвердиться после того, что случилось в парке аттракционов.

Адриан нахмурился. Любое напоминание о позорном провале в парке больно его ранило. Правда, он обнаружил тогда Анархистку по кличке Кошмар, зато допустил, что вторая злодейка, Детонатор, выставила его на посмешище, словно чокнутого персонажа старой компьютерной игры. Тысячу раз он прокручивал в памяти эти моменты, пытаясь сообразить, в чем он просчитался, как нужно было действовать, чтобы задержать ее. Из-за его промедления и неуверенности Детонатор получила возможность взорвать две бомбы – в результате десятки невинных граждан получили ранения, и Адриан остро чувствовал вину из-за каждого из них.

А покончил с террористкой не он – Детонатор была ранена и убита Новой. Не окажись Новы рядом, еще неизвестно, как бы все могло обернуться. Он должен был сделать больше, чтобы остановить преступницу. Должен был раньше сообразить, что, убив ее, дезактивирует взрывчатку.

Возможно, все дело в том, что из головы у него не выходил кодекс Гатлона. Прибегать к убийству противника лишь в самом крайнем случае.

Но Нова-то ведь поняла, что он наступил, тот самый крайний случай.

Почему же он не понял?

– Прости, – Саймон сжал плечо Адриана. – Я сказал не подумав. Вы с Новой оба хорошо проявили себя, учитывая обстоятельства. Жаль, что ты не смог спасти Кошмар, зато вряд ли кто-нибудь пожалеет, что Детонатор больше никогда не доставит нам хлопот.

– Спасти Кошмар?

Саймон приподнял бровь.

– Разве ты сам не этого хотел?

Адриан дернул плечом, и Саймон убрал руку.

– Я хотел получить информацию о маме и ее гибели. И думал, что Кошмар этой информацией располагает. Это совершенно не значит, что я мечтал ее спасти. Умерла и умерла – не такая уж трагедия.

– Верно. Именно об этом я и говорил. И знаю… кем бы она ни была и что бы ни натворила, ее смерть тебя расстроила. И всех нас, если она действительно могла пролить свет на убийство Джорджии.

Расстроила – это слово даже примерно не описывало, что чувствовал Адриан, лишившись, пусть самой призрачной, связи с убийцей матери. Он знал, что Кошмар не убивала – уж слишком она молода для этого, – но был уверен, что она знает, кто это сделал. Даже сейчас, спустя несколько месяцев после праздника, карнавала и их схватки на крыше, в голове у него звучали ее слова.

Не станет смелым тот, кому неведом страх.

Те же слова были написаны на маленькой белой карточке, найденной на теле его матери после того, как Леди Неукротимая разбилась, упав с высоты седьмого этажа.

– Да, но я не сдамся. Я продолжаю искать убийцу мамы. Кошмар была из Анархистов. Если она что-то знала, то и другие Анархисты могут знать – или еще какой-то злодей, крутившийся здесь в те времена.

– Кто-то вроде Акации?

Адриан озадаченно усмехнулся.

– А она тогда была в городе? У меня пока не было времени это проверить.

Саймон поднял палец, едва не задев Адриана по носу.

– Я не намерен повторять дважды, Адриан. Даже не пытайся самостоятельно выходить на Акацию. Или на кого-то из Анархистов. Ты меня понял? Это опасно.

Поправив на носу очки, Адриан открыл рот, намереваясь что-то сказать.

– И не рассказывай мне, что опасность – это как раз те условия, в которых положено действовать супергероям.

Адриан закрыл рот.

– Мы не случайно пользуемся определенными, утвержденными методами, – продолжал Саймон. – Стараемся свести к минимуму риск. Если услышишь что-то об Акации или других злодеях, сообщи в штаб и дождись указаний. Я не меньше тебя стремлюсь найти убийцу твоей мамы, но не хочу в процессе поисков потерять тебя.

Адриан заставил себя кивнуть.

– Понимаю, папа. Я постараюсь быть менее… безрассудным.

– Спасибо.

Адриан растянул в улыбке плотно сжатые губы, проглотив слова, готовые сорваться с языка. Ничего не сказав о том, какие подозрения мучают его в последние несколько недель.

Несмотря на бомбу, которая убила ее, как все считали, несмотря на то, что павильон смеха был разрушен до основания, несмотря на то, что Адриан своим глазами видел, как сражаются Кошмар и Детонатор… несмотря ни на что, он сомневался.

Его приемные отцы назвали бы это отрицанием. Его отряд назвал бы это типичным для него беспочвенным оптимизмом.

Но Адриан ничего не мог с собой поделать.

Дело в том, что он до сих пор не верил, что эта злодейка, Кошмар, мертва.

Глава пятая

До конца недели Адриана и весь отряд освободили от дежурств. Им дали время «оправиться от ран и травм», так что сегодня можно было не нестись в Штаб Отступников с утра пораньше. Можно было бы и вообще туда не ходить, но утром Совет разослал сообщение всем Отступникам города Гатлона, вызывая их на собрание с обязательной явкой.

Это было странно. Адриан не мог припомнить, чтобы хоть раз на собрании требовалось присутствие всех членов организации. Когда, например, принимались новые пункты или поправки к кодексу, их обсуждали в патрульных отрядах или устраивали встречи администрации с сотрудниками разных отделов, исследовательских групп и разработчиков и тому подобное – но чтобы всех разом?

К сожалению, когда Адриан проснулся, отцов уже не было дома, так что вытянуть из них информацию шансов не было.

Адриан свернул за угол и направился к северному входу в штаб. Утро выдалось пасмурным, и верхнюю часть здания заволокли тучи, из-за чего небоскреб казался еще выше.

Внимание Адриана привлекла машина у одного из боковых входов. Бронированный микроавтобус с укрепленными задними дверцами и узкими, похожими на бойницы, оконцами по обеим сторонам. Надпись на боку гласила: ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КРЭГМУР: ПЕРЕВОЗКА ЗАКЛЮЧЕННЫХ.

Адриан замедлил шаг и остановился. Крэгмуром называлась тюрьма на побережье, за пределами Гатлона. Ее специально построили для содержания Одаренных, так как обычные тюрьмы, как правило, не могли удержать заключенных, обладающих разнообразными суперспособностями.

Возможно, какого-то преступника переводили из камер временного содержания при штабе. Хотя обычно такие транспортировки назначались на ночь, когда на улицах не было зевак.

Адриан медленно прошел мимо автомобиля, на ходу заглядывая в окошки. Сзади совсем ничего не было видно, а водительское и пассажирское места в кабине пустовали.

Борясь с собой, Адриан поплелся к главному входу, у которого толпились туристы, фотографируя все подряд – вращающиеся стеклянные двери, уличный указатель и то место в вышине, где верхние этажи штаба исчезали в плотных тучах. Адриан проталкивался сквозь толпу, не обращая внимания на восторженные восклицания и шепотки. (Это что, сам Адриан Эверхарт?) Слава, по сути дела, принадлежала не ему. Людей он интересовал не как Адриан Эверхарт, а, скорее, как сын Леди Неукротимой или пасынок Капитана Хрома и Укротителя Ужаса.

Ну и пусть. Это внимание стало таким же привычным, как и осознание, что он пока ничего не сделал, чтобы его заслужить.

Толкнув вращающуюся дверь, он вошел, улыбаясь идущим навстречу коллегам Отступникам и жизнерадостному Сэмсону Картрайту у информационной стойки. Не увидев в холле ни Оскара, ни Руби, Адриан поднялся по винтовой лестнице к крытому стеклянному переходу, соединенному с карантином Макса.

Днем Макс почти все время проводил в круглой комнате с прозрачными стенами – работал над детальным стеклянным макетом Гатлона, который он создавал уже не один год, или смотрел на телевизионные экраны, размещенные на многочисленных колоннах холла. Но сегодня Макса не было видно. Должно быть, ушел в помещение позади круглой комнаты.

Адриан громко постучал по стеклянной стене.

– Эй, Бандит, это я. Ты…

Макс возник мгновенно – он появился прямо перед Адрианом по другую сторону стекла, их разделяли какие-то несколько дюймов.

Вскрикнув, Адриан отшатнулся и ухватился за поручень, чтобы не упасть.

– Небеса великие, Макс, не делай так больше!

Макс расхохотался.

– Ну и видок у тебя был!

Недовольный, Адриан отошел от поручня.

– Очень умно. Ты, наверное, первый Одаренный из всех, наделенных даром невидимости, кто додумался до таких шуточек.

– Ты переоцениваешь мою уникальность. – Макс откинул со лба светлые волосы, но они тут же снова упали ему на лицо. Его радостная улыбка осталась такой же широкой. – К тому же оно того стоило.

Впрочем, когда его немного отпустило, Адриан и сам улыбнулся, хотя и покачал укоризненно головой. Обычно десятилетний Макс поражал серьезностью, не свойственной его возрасту. Поэтому непривычно было видеть, как он озорничает совсем по-детски, получая от этого огромное удовольствие.

– Я рад, что ты тренируешься, – сказал Адриан.

– Ага, с невидимостью я уже совсем освоился. А еще я теперь могу сплавить пенни с пятицентовиком – это круто, потому что они из разных металлов, так гораздо труднее. А вот твоя способность… – Макс скорчил унылую гримаску. – Вчера я нарисовал червяка, он извивался, ну, секунд пять, не больше, а потом сдох. Ну что это! Двухлетний малыш и тот может нарисовать червяка.

– Ты успел взять у меня совсем чуть-чуть, – сказал Адриан. – Не факт, что ты когда-нибудь сможешь добиться многого от своих рисунков.

Макс что-то проворчал, но Адриан не разобрал слов.

От рождения Макс был наделен редчайшим даром поглощения чужих способностей. Иными словами, он отнимал суперспособности у всех Одаренных, которые к нему приближались, за что Адриан и нарек его Бандитом. Большую часть своих умений он обрел еще в младенчестве. Манипуляции с металлами и сплавлением материалов – от родителей, входивших в шайку злодеев, невидимость – от Укротителя Ужаса. И даже телекинез – от самого Аса Анархии, во время Битвы при Гатлоне. Впрочем, Макс был слишком мал, чтобы помнить те события. Совсем недавно он перенял частицу суперспособности Адриана. Это случилось, когда Адриан вытягивал бесчувственную Нову из карантина, в котором держали Макса, изолируя его от Одаренных. Макс утверждал, что в последнее время стал меньше спать – возможно, это означало, что он впитал часть этой способности Новы. Но в любом случае, перспектива бодрствовать круглые сутки мальчишку не очень интересовала. Он и так изнывал от скуки в заточении.

Годами Макс держал в секрете свои эксперименты с суперспособностями, не рассказывая об этом никому, даже Адриану. Тот не на шутку удивился, узнав, насколько одарен этот хрупкий ребенок, причем во многом благодаря силе воли и упорным тренировкам. Адриану было известно, что Макса поначалу мучила вина – мальчик считал, что не имеет права на обладание этими дарами. Но мало-помалу он начал их разрабатывать, проявляя все больший интерес к занятиям – теперь он даже был не прочь немного прихвастнуть. Все это очень радовало Адриана. Братьев и сестер у него не было, так что Макс стал ему практически младшим братишкой, и было тяжело думать, что этот малыш терзается виной за то, что зависит не от него. Никто из Одаренных не должен чувствовать вину за то, что они могут делать.

– А где Турбо? – спросил Адриан, рассматривая город, раскинувшийся у ног Макса.

– На верхушке Торговой Башни. – Макс ткнул пальцем в один из самых высоких стеклянных небоскребов. – Я устроил ему там постельку, и он спит. Почти все время. Кажется, ты сделал его чуточку похожим на ленивца.

Некоторое время назад Адриан нарисовал крошечного динозавра, велоцираптора, чтобы доказать Нове, что Макс не лишил его суперспособности. Создание мгновенно куда-то юркнуло, но через несколько дней нашлось в холле, среди пирожных в маленьком кафе. Поднялись шум, суматоха и крики, уборщица минут двадцать гонялась с веником за зверушкой, пока туда не прибежал Адриан и не опознал в динозаврике свое творение. Макс попросил разрешения взять его себе и вот так, неожиданно, обзавелся домашним питомцем размером с большой палец.

– Еда, сон, охота, – сказал Адриан. – Насколько я знаю, это и есть основные занятия динозавра, так что вряд ли можно ждать от него чего-то большего.

– Ну, если считать охотой догрызание недоеденного мяса из моих обедов… Кстати, – Макс показал на что-то над плечом Адриана, – ты уже знаешь, что ты умер?

На одном из мониторов в холле Адриан увидел видеозапись того, как сброшенный с баржи Страж погружается в воду. Запись, сделанная с помощью хитроумного бинокля Новы, стала на сегодняшний день самым четким изображением Стража.

– Переживал? – спросил Адриан.

– Нет.

– Как это? Совсем?

Макс открыл рот для ответа, и Адриан решил, что он сейчас подтвердит свои слова, но мальчик, помедлив, признался:

– Ну, может, поволновался… секунд пять, но я же точно знал – с тобой все будет в порядке.

– Благодарю за доверие. – Адриан огляделся и, хотя в переходе никого не было, понизил голос. – Ты понимаешь, конечно, что мы не должны разговаривать об этом.

– Ну да, ну да, – беззаботно кивнул Макс. Он единственный догадался о тайне Стража, когда у него на глазах Адриан, спасая Нову, перемахнул полкоридора одним прыжком. Можно было только пожалеть о том, что Макс вынужден постоянно сидеть взаперти – из этого талантливого мальчишки вышел бы отличный следователь. – А что, ты так и не хочешь рассказать родителям?

Адриан поперхнулся и хотел посмотреть Максу в глаза, но мальчик все еще следил за происходящим на телеэкране.

– Каждый день собираюсь признаться, – сознался Адриан. – Но чем дальше, тем труднее решиться, и все еще сильнее запутывается.

У Адриана и мысли не было хранить секрет так долго. Вначале он радовался, предвкушая, как покажет родителям татуировки и поведает им о своих новых способностях. Но с тех пор все начало выходить из-под контроля. В образе Стража Адриан то и дело нарушал правила. Подвергал опасности жизнь гражданского населения. Разрушал общественные здания. Вторгался в дома и обыскивал личное имущество, не имея улик и доказательств правонарушения, что запрещалось правилами Отступников. Он применял силу при задержании преступников в ситуациях, когда, возможно – возможно, – мог найти способ сделать это без причинения вреда. Время шло, список становился все длиннее.

Но, положа руку на сердце, Адриан ни о чем не жалел. Действуя в обход правил, он сумел сделать много хорошего. Только за прошедший месяц в одиночку он обезвредил семнадцать преступников, включая двоих Одаренных. Он предотвращал угоны автомобилей, ловил квартирных воров, уличных наркодилеров, и не только. Да, то и дело он шел против кодекса, но при этом оставался супергероем.

Однако что-то подсказывало Адриану, что его приемные отцы вряд ли с ним согласятся. Как они поступят, что сделают, узнав его тайну? Если проявят снисхождение там, где любой другой был бы арестован, это станет вопиющим нарушением законов Совета. Их законов.

И Адриан не хотел ставить их в двойственное положение. Не хотел, чтобы им пришлось выбирать между ним и Отступниками.

Признаться, он и не горел желанием узнать, каким будет их выбор.

– Может быть… – начал Макс, понизив голос. – Может быть, тебе и не придется никому ничего говорить, – он кивнул на экран. – учитывая, что Страж погиб.

Адриан растерянно моргнул. Ему и в голову не приходило, что это может быть шансом разом покончить с его альтер эго, но… Макс прав. Это простой выход. Если он больше не станет перевоплощаться, все решат, что Страж утонул. Никто ни о чем не узнает.

Но при одной мысли о том, чтобы расстаться со Стражем навсегда, у Адриана болезненно заныло под ложечкой.

Отступники не справляются. Он нужен Гатлону.

– Думаешь, так было бы лучше? – спросил он.

– Так было бы проще, – ответил Макс. – Но… жутко досадно.

Адриан криво усмехнулся.

– Это было бы просто ужасно.

Макс вздохнул.

– Без Стража, без патруля… тебе будет скучно.

Адриан ответил на это слабой улыбкой.

– Ну, не совсем так. У меня… есть кое-какие мысли о том, чем занять время. – На лице Макса появилась живая заинтересованность, и Адриан наклонился к самому стеклу. – На воле еще до сих пор разгуливают трое Анархистов, так? Королева Пчел, Цианид и Фобия. Хоть я и не вхожу в группу, ведущую официальное следствие, но подумал, что мог бы параллельно кое-что разузнать.

– Патрулям удалось хоть что-то выяснить с тех пор, как Анархистов выгнали из заброшенных тоннелей подземки?

Адриан отрицательно покачал головой.

– Нет. Но где-то же они прячутся.

Расследование дела Кошмар тоже приостановили – в связи с ее предполагаемой гибелью и все такое – так что Адриану нужно было понять, в каком направлении теперь вести поиски убийцы матери. Анархисты были его основной надеждой – они могли бы разыскать злодея и привлечь к ответственности.

Пискнул браслет на запястье – пришло сообщение. Адриан коснулся экрана, и вокруг руки побежал текст, отправленный Оскаром.

Руби только что отпустили из больничного крыла. Идем к залу заседаний. Нова не давала о себе знать?

– Я должен идти, – сказал Адриан. – Совет вызвал всех на экстренное собрание. Ты случайно не знаешь, о чем пойдет речь?

На лице Макса появилось странное отсутствующее выражение.

– Я могу ошибаться. Не знаю. Зайди ко мне, расскажи, когда все закончится, ладно?

– Будет сделано, – Адриан вытащил из заднего кармана новый маркер – взамен утонувшего в реке – и изобразил на стеклянной стене дождевого червяка. Он протолкнул его внутрь, и червяк, извиваясь, упал Максу на ладонь.

– Угостишь Турбо, когда проснется.

* * *

Оскар, Руби и Данна ждали его в холле рядом с большим залом заседаний.

– Тебя освободили, – обрадованно улыбаясь, сказал Адриан.

– Я заметила! – Руби ликующе вскинула руки. – По-хорошему, им бы следовало отпустить меня домой еще вчера, так нет: у них, видите ли, суточное наблюдение. Что за допотопные порядки! Не понимаю, с чего целители решили, что они лучше нас разбираются в том, как действуют наши способности. А моя бабуля там с ума сходит от беспокойства.

– Ну, тебя хорошо подлатали, отлично выглядишь, – заметил Адриан, рассматривая место на ноге Руби, которое совсем недавно покрывала жуткая корка красных кристаллов. Сейчас на ней были джинсовые шорты, но нога не была перевязана, и на коже – ни следа от ран. – Конечно, столько драгоценных камней – это прикольно, но мне ты больше нравишься без этих украшений.

– Ты меня вогнал в краску, – сказала Руби, хотя достаточно было взглянуть на ее веснушчатые щеки, чтобы понять, что это не так.

В отличие от Руби, Данна прихрамывала, а из-под рукава выглядывал край белоснежной повязки.

– Не вздумай меня жалеть, – заявила Данна, хотя Адриан не успел сказать ни слова. – Может, мне просто нравится ходить в бинтах. Типа это мода такая.

– Мода на безбашенность? – поинтересовался Оскар.

– А то! – фыркнула девушка, но тут же посерьезнела. – Порезы оказались глубокими, к тому же в них попала грязь. Но еще денек-другой, и я буду в полном порядке. Эти царапины – пустяк по сравнению с ожогами от Стража.

Адриан вздрогнул и осмотрелся, не заметил ли кто. Ему пришло в голову, что самое странное в облике его друзей не то, что их серьезные раны почти зажили – в штате Отступников трудились самые лучшие целители-Одаренные – а то, что все они были в штатском. Даже Оскар красовался в жилетке и белой рубашке с запонками на манжетах.

Сегодня все они казались почти… обычными. И это было даже приятно… как ни странно.

– Ой! Пока не забыла… – Руби вытащила из кармана какие-то карточки. – Приглашаются все.

Адриан взял карточку. Это оказалось приглашение на ежегодные Олимпийские игры помощников, которые будут проходить в городском парке в ближайшие выходные.

– Олимпийские игры помощников, это здорово, – прокомментировал Оскар. – Я считаю, вокруг супергероев подняли слишком большую шумиху. А помощники – это как-то более нейтрально.

– Жаль, конечно, что соревнования не для Одаренных, – сказала Руби. – Зато мои братья участвуют. И хорошо, а то они немного завидуют тому, что я такая крутая, супергерой, почти знаменитость и тому подобное. Нет, они, конечно, гордятся, но все равно завидуют.

– Подожди. Ты – супергерой? – Оскар сделал вид, что он в шоке. Потом схватил ее под руку и захлопал ресницами. – Это же мечта всей моей жизни, чтобы меня спас супергерой!

Руби залилась краской и со смехом стряхнула его руку.

– Девица из тебя никудышная, Оскар.

Данна, качая головой, слушала этот обмен любезностями.

– Все это неважно, главное – если вы, ребята, придете, моя репутация старшей сестры взлетит на заоблачную высоту, – закончила Руби. – И отвечаю на незаданный вопрос, Оскар, да – там будут автофургоны-закусочные.

Оскар одобрительно кивнул.

Адриан внимательно изучал приглашение. Прежде ему не доводилось бывать на таких соревнованиях – серии веселых упражнений для детей не из числа Одаренных. У него были другие планы на субботу, но почему бы не развлечься вместе с ребятами.

– У меня и для Новы есть приглашение, – сказала Руби. – А где она, кстати? Ее сегодня видел кто-нибудь?

– Пока нет. – Адриан проверил, нет ли сообщений на браслете. До начала собрания оставались считаные минуты. Он обернулся к открытым дверям, у которых толпились сотни Одаренных. – Может, она уже вошла?

– Мы заглядывали, – покачала головой Данна. – Там ее нет. Но нам пора заходить, пока есть места.

– Займем ей место, – решила Руби. – Кто-нибудь знает, зачем нас вызвали?

– Может, это как-то связано со вчерашним? – предположил Оскар.

– Ты о гибели Стража? – уточнил Адриан.

Направляясь к двери, Оскар недоуменно обернулся.

– Вообще-то нет. Я об Акации, сбежавшей с кучей лекарств.

– А, да, точно, – торопливо согласился Адриан, смущенный, что поспешил упомянуть Стража. – Сообщников уже начали допрашивать. Возможно, появилась новая информация.

– Ребята!

В груди Адриана вспыхнула искорка. К ним бежала раскрасневшаяся Нова.

– Уф, хорошо, – еле выговорила она, задыхаясь. – Я только час назад увидела сообщение. Пришлось бежать всю дорогу из Вэллоу… уф-ф… из Вэллоуриджа. Думала, опоздаю… А это что?

Она рассматривала приглашение, которым Руби махала у нее перед носом.

– Мои братья участвуют в Олимпиаде помощников.

Нова поморщилась – непроизвольно, понял Адриан. Но не успел он ничего сказать, в разговор вступил Оскар:

– Не беспокойся. Нам гарантировали много вкусной еды.

Недовольство на лице Новы моментально сменилось заинтересованностью.

– Так это же совсем другое дело…

Она встретилась глазами с Адрианом, и все, о чем он мог тогда думать – пусть совсем недолго, – была мысль о том, что ее синие глаза сияют ярче обычного, то ли от пробежки по утреннему морозцу, то ли при свете ярких ламп, и…

Надо перестать об этом думать, решил он.

Схватив приглашение, Нова оглянулась на зал заседаний.

– Уже известно, что стряслось?

– Понятия не имею, – махнула рукой Данна. – Но нам лучше поспешить, пока хорошие места еще остались.

Глава шестая

Нова еще ни разу не была в этом большом конференц-зале Штаба Отступников. Говорили, что его не так уж часто используют. Оскар как-то упомянул о ежегодных отчетных собраниях, когда Совет наводил на всех смертную скуку статистикой достижений за прошедшие двенадцать месяцев и долгими рассуждениями о направлениях будущей работы. Услышав это, Нова изобразила сочувствие – вот ужас, вот тоска, как вы только выдерживаете? На самом деле ей больше всего на свете хотелось попасть туда и узнать, что Совет готовит Гатлону.

Первой в зал вошла Данна. Перед сценой стояли ряды пластиковых стульев – сотни стульев. Места довольно быстро заполняли входящие Отступники. Нова навострила уши, пытаясь уловить обрывки разговоров, но, судя по всему, другим членам организации было известно не больше, чем ее отряду.

Хотя Нова была Отступником уже не один месяц, ей до сих пор становилось не по себе в окружении такого множества супергероев. Она успокаивала себя обычными наблюдениями – считала выходы, намечала, какие объекты в помещении можно использовать в качестве оружия, определяла вероятные угрозы и продумывала пути отступления на случай, если что-то пойдет не так.

Впрочем, как правило, ничего не случалось, и Нова уже начинала думать, что ее постоянная собранность не оправдана – Отступники до сих пор представления не имеют о ее истинных целях. И все же расслабляться не стоило. Ее могла выдать любая мелочь. Один промах – и шоу закончится. А если ослабить бдительность, нападение может застать врасплох.

Было очень утомительно, не расслабляясь, изображать, что она здесь своя, но постепенно Нова привыкала ходить по краю пропасти. По-другому было просто невозможно, по крайней мере, здесь, в штабе.

– Вон пять мест рядом, – указала Данна на стулья, стоящие довольно близко к сцене. Она побежала вперед, чтобы занять им места.

– Нова Маклейн?

Нова резко обернулась. К ней через толпу пробирался Эвандер Уэйд, один из пяти членов Совета, более известный под псевдонимом Черный Огонь.

– Можете уделить минуту?

– Гм, – Нова взглянула на Адриана, потом на сцену. Там уже стояла кафедра с микрофоном для выступающего, но людей пока не было. – Наверное.

– Я займу тебе место, – с этими словами Адриан чуть-чуть, почти незаметно коснулся пальцами ее локтя, после чего побежал догонять ребят.

Почти незаметно.

Нова, с ее взвинченными нервами, разумеется, все очень даже заметила.

– Я хотел поговорить о заявке, которую вы подали недели две назад, – заговорил Эвандер, скрестив руки на груди – не столько оборонительная позиция, сколько демонстрация силы. Нова уже не раз видела Эвандера Уэйда в такой позе – широко расставленные ноги, выпяченная грудь. В отличие от других членов Совета, которые хоть изредка надевали маску нормальности, Эвандер, судя по всему, был неспособен даже ненадолго выйти из роли супергероя. Эффект усиливало и то, что сейчас он был в своем легендарном костюме: черная лайкра, подчеркивающая каждый мускул, белые сапоги, белые перчатки и светящаяся в темноте эмблема на груди.

По мнению Новы, в таком виде он выглядел слишком пафосно и немного нелепо, но толпы смущенно хихикающих девчонок, которые постоянно таскались за ним следом, видимо, думали иначе.

– Моей… заявки? – недоуменно переспросила Нова.

– На работу по совместительству в отделе артефактов.

– А! Вот вы о чем. Да. Это… все еще на повестке?

– Сожалею, что нам потребовалось так много времени, чтобы донести до вас решение. – Эвандер с видом заговорщика склонился к ней. – Закрутились немного, понимаете?

– Конечно.

– Но… так когда вы можете начать?

У Новы екнуло сердце.

– Серьезно? Ух ты! Сейчас! Точнее… в любое время. Начну, когда скажете.

– Превосходно, – Эвандер ослепительно улыбнулся, показав белоснежные зубы под закрученными рыжими усами. – Я уже поговорил об этом со Вспышкой. Она руководит отделом и очень рада пополнению. Уверен, вы с ней сработаетесь.

Вспышка. Этот псевдоним был Нове знаком. Сам Саймон Вествуд, Укротитель Ужаса, упоминал ее имя, говоря о том, что шлем Аса запрещено демонстрировать обычной публике, но, может…

«Если сумеете подкупить ребят из отдела оружия и артефактов. Я слышал, что Вспышка очень падка на кислые жевательные мармеладки».

Нова тогда не поняла, шутил он или говорил серьезно. Она знала одно: шлем Аса Анархии хранится в этом отделе. Весь мир был уверен, что Капитан Хром его разрушил, в эту ложь верили все, в том числе и члены Совета. Они даже хранили копию шлема в витрине. Но настоящий шлем спрятан где-то в этом здании, и, судя по всему, эта Вспышка имеет к нему доступ.

– Однако остается еще одна проблема, – сказал Эвандер.

– Какая?

– Честно говоря, именно из-за нее мы так долго не могли принять решения. Кое-кто, – он картинно откашлялся и понизил голос, – а именно, Тамайя, – снова кашель, – беспокоится, что мы слишком сильно тебя нагружаем.

Он указал вперед, где рядом со сценой разговаривали четверо членов Совета. Поразительно, но все они были одеты в свои традиционные наряды супергероев, вплоть до капюшонов и масок – из-за этого Нове еще сильнее захотелось узнать, чему же посвящено сегодняшнее собрание.

– Возможно, вы не знаете, но Тамайя добивается, чтобы мы приступили к разработке трудового законодательства для города, вот уже… даже не знаю, лет шесть? Всем остальным это не кажется таким уж важным, но – у каждого есть свой конек, свой любимый проект. Так или иначе, мы помним, что вы – член патрульного отряда, и хотим, чтобы вы продолжали участвовать в патрулировании. К тому же вас привлекли к следственным действиям и вводу данных в каталог. Это уже немало. Поэтому важно, чтобы вы дали нам знать, если почувствуете, что нагрузка слишком велика. Если потребуется дополнительное время для отдыха, укороченный рабочий день – что-то в таком роде – обратитесь ко мне и говорите без стеснения… или скажите Вспышке, мы с ней все обсудим. Только, – он еще понизил голос, – умоляю об одном: не ходите жаловаться Тамайе, не поговорив прежде со мной. Она у нас просто обожает фразу «А я тебя предупреждала», а это никому не нужно, понимаете, о чем я?

Нова пристально вглядывалась в него.

– Вам не о чем беспокоиться, серьезно. Я очень рада этой возможности. Поверьте, я заинтересована… ну, точно не меньше, чем вы. И у меня столько свободного времени, что просто девать некуда. И здорово, что я могу потратить его с пользой для дела. – Нова беззаботно улыбнулась, и это далось ей особенно легко из-за того, что она ни в чем не соврала. Она никогда не спит, а значит, действительно, свободного времени хоть отбавляй, а доступ к хранилищу отдела артефактов в самом деле мог оказаться очень полезным.

– Приятно слышать. – Эвандер так сильно хлопнул Нову по спине, что она посмотрела на него с удивлением. – Адриан знал, что делает, выбрав тебя тогда, на состязаниях. У этого парня потрясающая интуиция. – Отступив на шаг, он ткнул в нее пальцами, как бы целясь из воображаемых пистолетов. – Можешь отправляться в отдел артефактов завтра утром. Я дам знать Вспышке, чтобы встретила.

Нова шла к своему месту, едва не приплясывая от радости.

Все ее предыдущие попытки хоть что-то разузнать заходили в тупик, так что ей уже хотелось пойти и попросту взломать этот архив обычным ломиком. Она, Нова, как-никак шпион. Она секретное оружие Анархистов. И вот теперь у нее появился реальный шанс подобраться близко к шлему Аса и начать думать о том, как его выкрасть.

К тому времени, когда она добралась до своего отряда, зал был уже почти полон.

– Чего хотел Черный Огонь? – шепотом спросил Адриан, когда она села между ним и Данной.

– Спрашивал, не передумала ли я насчет работы в отделе артефактов, – ответила Нова. – Так что завтра приступаю.

Вид у Адриана был растерянный и, как ей показалось, немного огорченный.

– Артефакты? Но… а как же…

– Я остаюсь в патруле. Не забывай, у меня в сутках побольше часов, чем у вас, ребята.

Адриан кивнул, но Нове все равно казалось, что она видит тень тревоги за стеклами очков. Она точно знала, о чем он думает. Тот факт, что она никогда не спит, не означает, что ей, хоть иногда, не нужен отдых. Нова часто слышала подобные доводы. Но люди, которым нужен сон и отдых, просто не могли понять, до чего ее раздражает бездействие. Ей абсолютно необходимо движение, дело, активность. В те бесконечно долгие часы, когда весь мир спит, ей необходимо чем-то занимать себя, чтобы отгонять неотступную тревогу. Постоянное беспокойство, что она делает недостаточно.

– Да это же прекрасно, – сказала она. – И я сама этого хочу.

Вспомнив, как деликатно Адриан коснулся ее локтя, Нова собралась с духом и решилась положить руку ему на колено. Но по пути от мозга, убеждающего ее, что это хорошая идея, до руки, движение превратилось в неуклюжий удар кулаком по бедру Адриана, после чего рука мгновенно отдернулась.

Адриан, сдвинув брови, посмотрел на свою ногу.

Нова поперхнулась и мысленно пожелала, чтобы вместо вечной бессонницы ее даром была способность не краснеть.

На сцене постучали пальцем в микрофон, и динамики гулко отозвались. Пятеро членов совета заняли свои места: Эвандер Уэйд, Касуми Хасегава, Тамайа Раи, Саймон Вествуд и Хью Эверхарт.

Хью подошел к микрофону. Несмотря на всеобщие уверения, что среди членов Совета нет никакой иерархии, безошибочно ощущалось, что глава организации – именно Хью Эверхарт, неуязвимый Капитан Хром. Именно он сокрушил Аса Анархию. Он истребил несметное множество его сторонников – Одаренных, он сражался с шайками злодеев, захвативших власть в городе.

Именно он, из всего Совета, как считала Нова, больше всех заслуживал ее ненависти. Если кто и мог спасти ее семью, убитую больше десяти лет назад, так это он, Капитан Хром.

Но он не предотвратил убийство. Он не появился там, где в нем больше всего нуждались.

Этого Нова не могла ему простить. Как и каждому из них.

– Спасибо, что вы собрались, несмотря на поздно разосланное оповещение, – заговорил Хью. Костюм облегал тело Капитана Хрома так плотно, что виден был каждый мускул, вплоть до мышц шеи. Такие классические костюмы обычно приберегались для особых случаев – больших праздников и других важных оказий. Они давали понять, что сегодня Совет предстает не только в роли руководителей организации. Это супергерои, защищающие мир.

И, таким образом, властвующие миром.

– Вообще-то мы думали, что соберем вас по этому случаю только недели через две, – продолжал Хью, – однако в связи с недавними событиями Совет принял решение не тянуть и сделать это безотлагательно. Как вы все наверняка знаете, в организации Отступников проходила серьезная проверка, начать которую нас побудило в первую очередь нападение Кукловода по время праздничного шествия и террористический акт, который устроила Детонатор в Космополис-парке.

Нова посмотрела на Адриана, но как только их взгляды скрестились, оба они поспешно отвели взгляды.

– Если добавить к этому растущий уровень преступности и нелегальной торговли оружием и наркотиками, становится ясно, что население города ждет от нас немедленных действий. Люди хотят знать, как мы планируем защищать и охранять наших граждан перед лицом столько серьезных опасностей. Совет делает все, что в его силах, чтобы убедить жителей города, что их безопасность является нашей первоочередной задачей, для решения которой мы, разумеется, нуждаемся в их поддержке и готовности сотрудничать. В связи с этим я хочу напомнить вам о чрезвычайной важности того, чтобы все Одаренные, носящие значок Отступников, неукоснительно следовали кодексу Гатлона, как на службе, так и в свободное время. Стремление к справедливости – неотъемлемая часть нашей репутации, но главным нашим приоритетом всегда должна быть безопасность гражданских лиц. В связи с этим я хочу вкратце поговорить о значительном числе самосудов, с которыми мы сталкиваемся в последнее время.

На Адриана вдруг напал приступ кашля. Он опустил голову и уткнулся в рукав.

Нова похлопала его по спине, и он вздрогнул.

– Все нормально, – прошептал он. – Просто… воздух попал не в то горло.

– Мы стремимся к тому, чтобы вершилось правосудие, – продолжал Хью, – но от правосудия до мести один шаг, и переступить тонкую грань очень легко. Мы руководствуемся кодексом, и это помогает нам понять, по какую сторону должны находиться мы. Это крайний и ничем не оправданный эгоизм – подвергать жизнь невинных граждан опасности ради достижения своих целей. Это бездумно – рисковать людьми для того, чтобы добиться славы. Так могли действовать злодеи из прошлого, так действуют народные мстители – вроде одиночки, появившегося недавно и именующего себя Стражем. Но мы не таковы.

Адриан съехал на стуле вниз. Нова вспомнила, как однажды он рассуждал о кодексе и о том, что принятые Советом правила иногда кажутся ему лицемерием, что в Век Анархии, если даже в ходе операции жизнь гражданских лиц подвергалась опасности, это никого не останавливало. Ни для кого не секрет, что тогдашние Отступники подчас сами становились причиной серьезных разрушений или участвовали в стычках, приводящих к гибели невинных свидетелей, – но в те времена Отступники шли на все, лишь бы добиться победы.

Иногда Нове казалось, что у тогдашних Отступников с Анархистами было куда больше общего, чем принято считать, – только об этом не говорят вслух.

– Разумеется, – сказал Хью, – бывает и так, что мирное разрешение ситуации невозможно. Бывает, что преступника необходимо остановить как можно быстрее и эффективнее, чтобы предотвратить его действия и не позволить причинить еще больше вреда. Если обезвреживание злодея не ставит под удар безопасности мирного населения, Отступников, выполняющих свой долг, можно только приветствовать и благодарить. – Он перевел дух, и морщинка у него на лбу разгладилась. – И вот сегодня, пользуясь случаем, мы хотим поприветствовать одного из них. – Глазами он обыскивал зал. – Нова Маклейн, Бессонница, могу я попросить вас встать?

Глава седьмая

Решив, что ослышалась, Нова подскочила на месте.

Данна стукнула ее по спине, почти выталкивая со стула. Собравшиеся устроили растерянной Нове настоящую овацию. Аплодировал даже Совет. Капитан Хром, сияя, смотрел на нее с… гордостью?

У Новы было чувство, что она оказалась в одном из нелепых снов, о которых иногда рассказывали знакомые. Те сны, в которых ты оказываешься среди злейших врагов, стоишь у всех на виду и вдруг замечаешь, что на тебе нет штанов.

Но она не спала. И это был не сон.

В полном недоумении Нова взглянула на Адриана, чье мрачное настроение бесследно испарилось. Он улыбался ей – широкой, белозубой улыбкой, заставляющей замирать сердце… улыбкой, которую она терпеть не могла.

Оскар испустил торжествующий клич, а Руби в восторге замахала поднятыми руками.

Когда рукоплескания утихли, Хью продолжил:

– Уверен, большинство из вас слышали о том, что во время событий в Космополис-парке Нова Маклейн одним точным выстрелом покончила с Ингрид Томсон, Анархисткой, более известной под кличкой Детонатор. Если бы она замешкалась или промахнулась, в парке в тот день могло взорваться намного больше бомб, что, по оценкам экспертов, могло означать сотни жертв и пострадавших. Только благодаря мужеству и находчивости Маклейн этот день не закончился куда более страшной катастрофой. Бессонница, мы гордимся, что ты с нами, в рядах Отступников.

Раздался новый взрыв аплодисментов. Нова старательно делала вид, что ей это приятно, но ее улыбка была больше похожа на гримасу. Невозможно было не заметить, как смотрит на нее со сцены Хью Эверхарт: ласково, почти… по-отечески.

Он не имеет права гордиться Новой или ее достижениями – только он один виновен, что у нее нет родного отца, который смотрел бы на нее так.

Мы гордимся, что ты с нами, в рядах Отступников.

По спине Новы забегали мурашки.

Она понимала, что сейчас следует ликовать – она втерлась в доверие, завоевала уважение противников, как и хотела. Как хотел Ас. Но не хитростью и двуличием она вызвала их восхищение. Она на самом деле заслужила эти похвалы. Она была Отступником в тот день, разве нет?

Детонатор была Анархистом. Они были с ней по одну сторону баррикад. Довольно долго Нова даже называла ее своим другом.

И она не просто предала Ингрид. Она убила ее. Можно, конечно, назвать это самозащитой, но мысли, пронесшиеся в голове Новы перед тем, как она нажала на спусковой крючок, были далеко не только о самозащите. Ей было страшно за детей, за семьи, пришедшие в парк. А еще ее взбесило, что Ингрид, в который уже раз, обманула ее и повела свою игру.

И она боялась за Адриана.

Нова понимала, что иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы направить общество, заставить его идти другим путем. Она знала, что, когда Ас поднял восстание, погибли тысячи людей. Но выходки Ингрид были не вынужденной жертвой, а самым настоящим убийством.

Невозможно было смотреть на это и ничего не предпринять.

С тех пор прошли недели, и за это время Нова тысячи раз прокручивала в памяти каждый свой шаг, пытаясь представить, можно ли было поступить иначе.

Но… она не жалела о том, что убила Ингрид.

Она этим и не гордилась. Сердце болезненно сжималось каждый раз, как она вспоминала, как щелкнул курок и как, впервые в жизни, она не колебалась. В ушах прозвучали слова, как тогда, в детстве, когда она стояла над бесчувственным телом убийцы ее родных.

Стреляй, Нова.

А в следующий момент Ингрид резко откинула голову назад – она была мертва.

Самое удивительное – это было просто. Если это к тому же сделало ее Отступником – что ж, тем лучше.

Потому что Нова была уверена, что это сделало ее и Анархистом тоже.

Аплодисменты стихли, и Нова без сил опустилась на стул. Щеки горели. Она заметила, что двумя рядами ближе к сцене сидела Дженисса Кларк и ее приспешники: Мэк Бакстер, Реймонд Стерн и Тревор Данн. Впрочем, они больше были известны под псевдонимами: Отмороженная, Афтершок, Хвостокол и Горгулья, которого Нова с наслаждением положила на лопатки на состязаниях Отступников. Сейчас все четверо уставились на Нову, а Дженисса, отворачиваясь к сцене, состроила откровенно презрительную гримасу.

Видимо, это заметила и Данна, потому что показала в спину Джениссе язык.

– Завидует, – шепнула она.

В ответ Нова слабо улыбнулась. Патрульный отряд Джениссы пользовался среди Отступников не слишком доброй славой – а у Новы с этим отвратительным взводом были свои счеты. Она их терпеть не могла, и не только из-за их жестокости и хамства. Эта компания наглядно демонстрировала, как может испортить супергероев ничем не ограниченная власть. Поэтому враждебность Джениссы не очень-то огорчала Нову. На самом деле ее куда больше встревожило бы одобрение Отмороженной.

Перегнувшись через Адриана, Оскар согнутым пальцем легонько постучал по щеке Новы.

– А ведь я помню ее еще совсем неоперившейся, на состязаниях претендентов в Отступники, – с гордостью сказал он. – И посмотрите-ка на нее теперь!

Нова отодвинулась, но изобразить на лице недовольство у нее не получилось.

Хью Эверхарт на сцене громко кашлянул, прочищая горло.

– Прежде чем перейти к тому, зачем вас всех сюда пригласили, обсудим еще один вопрос. Как вам известно, на днях была совершена кража медикаментов из Гатлонской городской больницы – крайне необходимых и дорогостоящих. Мы делаем все, чтобы найти преступницу и вернуть похищенные препараты, но вы в курсе, что наша фармацевтическая промышленность по-прежнему буксует, не имея достаточного финансирования. И вот Эвандеру, – он кивнул в сторону Черного Огня, – пришла блестящая мысль организовать сбор средств на нашем ежегодном торжестве (которое состоится примерно через месяц). А прежде проведем информационную кампанию, посвященную растущей потребности в медикаментах. Я знаю, среди нашего гражданского населения бытует… представление, что Одаренных целителей вполне достаточно для оказания всем им медицинской помощи, но… хм, да их просто невозможно мало, слишком мало, чтобы помочь всем, да и возможности их ограничены. Необходимо уделить больше внимания медицинской отрасли. Именно поэтому мы предлагаем всем в ближайшие недели подготовить какие-то предметы и сувениры для проведения благотворительного аукциона. Пометьте у себя в календарях, если еще этого не сделали. Я уверен, что этот аукцион станет нашим весомым вкладом и поможет городу.

Нова нахмурилась. Если целителей недостаточно для лечения пациентов в городской больнице, почему же так и не сказать? Почему не предложить большему числу обычных горожан изучать медицину? Почему Отступники вечно ведут себя так, будто действительно могут всех спасти, если сами отлично знают, что им это не под силу?

– А теперь, – провозгласил Капитан, – пора перейти к основной причине, по которой мы вас сегодня собрали. – Он обвел рукой членов Совета. – Касуми?

Касуми Хасегава – Цунами – выступила вперед и взяла микрофон, а Хью вышел в боковую дверь.

Касуми извлекла откуда-то стопку каталожных карточек и заговорила:

– Хочу дополнить выступление Капитана Хрома: Детонатор своим терактом напомнила нам, что недопустимо позволять таким злодеям, как Ингрид Томсон, безнаказанно пользоваться суперспособностями. Но такие атаки могут повториться, и это будет продолжаться до тех пор, пока мы не научимся принимать превентивные меры. Когда Одаренные злоупотребляют суперспособностями, наш долг каким-то образом положить конец угрозе, которую они создают – для невинных людей, для нас и для самих себя. Как сказал Капитан, наши граждане вправе ожидать от нас ответа на подобные угрозы, и сегодня мы продемонстрируем вам то, что может стать таким ответом. Обращаю ваше внимание: то, что здесь сегодня будет показано – строго конфиденциальная информация, которая не подлежит разглашению и впредь до нового уведомления может обсуждаться только среди Отступников.

Заинтригованная Нова слушала, вытянув шею. В последнее время она с интересом следила за прессой и знала о растущем разочаровании Отступниками. Десять лет гатлонцы жили с верой, что супергерои всегда приходят на помощь, когда она требуется. Сама Нова давным-давно знала, что это неправда, но фортель, который выкинула Ингрид, открыл, кажется, глаза и другим жителям города. Отступники не всегда оказываются на месте вовремя.

Наступило время, когда люди стали осознавать, что они отдали всю полноту власти Отступникам, а в ответ получили пустые обещания.

– Мы уже готовим сообщение для прессы на эту тему и передадим его в средства массовой информации, как только сочтем это своевременным и безопасным. – Цунами перевернула карточку. На щеках у нее горели красные пятна, и Нова вдруг поняла, что Касуми Хасегава чувствует себя не в своей тарелке, она смущается перед большой аудиторией.

Ну, надо же, забавно. Супергерой, основательница Отступников, которой нипочем и ружья, и бомбы, и армии преступников, боится, оказывается, такой прозаической мелочи – выступлений на публике.

– Вот уже несколько лет, – продолжала Касуми, – наши замечательные ученые в исследовательской лаборатории занимаются удивительной разработкой, которая позволит нам более эффективно обеспечивать безопасность, защищая город от Одаренных, не признающих кодекса. Мы разработали средство, совершенно безвредное для не-Одаренного населения – следовательно, его применение не подвергает риску граждан, в то же время, позволяя безопасно и результативно нейтрализовать Одаренных, отказывающихся соблюдать наши законы. Мы намерены применять это средство на практике для борьбы с преступниками-Одаренными. Мы назвали его… Агент N.

Нова задохнулась. Она вспомнила слова Черного Огня в Космополис-парке, сказанные после того, как угроза взрывов окончательно миновала. «Это доказывает, что не каждый Одаренный достоин своих суперспособностей. Именно из-за таких злодеев, как Детонатор, нам и необходим Агент N».

Вот оно. Чем бы он ни был, этот таинственный Агент N, о нем заявили во всеуслышание, здесь и сейчас. Сердце Новы билось так сильно, будто пыталось сломать ребра и вылететь из груди.

Так это не просто гипотеза, экспериментальная лабораторная разработка. Это реальность. Так называемое противоядие. Оружие, способное, по словам Черного Огня, сделать мир безопаснее.

Безопаснее для кого?

– Я приглашаю на сцену доктора Джоанну Хоган, – сказала Касуми, – которая не только более подробно расскажет вам про это средство, но и продемонстрирует его в действии.

С явным облегчением от того, что выступление позади, Касуми спустилась в зал.

Доктор Джоанна Хоган выглядела старше членов Совета – на взгляд Новы, ей было за пятьдесят – но она по-юношески легко взлетела по ступенькам и уверенно подошла к микрофону. Ее белоснежный лабораторный халат, накрахмаленный и отутюженный, контрастировал с задорной вихрастой шевелюрой ярко-розового цвета.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, – и спасибо за вступительное слово, Цунами. Я – доктор Джоанна Хоган – руковожу одной из исследовательских лабораторий здесь, в штабе Отступников, с самого его основания. Мне очень приятно сообщить о нашем новом достижении, и я благодарна Совету за всестороннюю поддержку. – Она перевела дыхание. – Сегодня я расскажу о продукте, известном как Агент N и продемонстрирую его возможности, чтобы вы могли воочию убедиться в его эффективности. Знаю, есть люди, желающие придать Агенту N статус оружия, но важно не забывать о том, что он, по сути, предлагает мирное и ненасильственное решение проблемы, которая на протяжении трех десятилетий была истинным бедствием для нашего города, – доктор Хоган широко развела руки, показывая, какое это долгое время, и несколько человек в зале нерешительно засмеялись. – Помимо того, Агент N не занимает много места, а его действие почти мгновенно. Он совершенно безопасен для не-Одаренных. Я уверена, что вскоре вы оцените его по достоинству, применяя на практике.

Протянув руку, Хоган взяла со стоящего рядом стула чемоданчик, который она поставила туда, как только оказалась на сцене. Щелкнув замком, она открыла крышку и повернула чемоданчик к зрителям. Все повскакали с мест, пытаясь разглядеть получше. В нескольких рядах от Новы Отступник по имени Оптико вынул из глазницы свой извлекаемый глаз и поднял его на вытянутой руке.

В чемоданчике было три ряда пробирок, наполненных темно-зеленой жидкостью.

– Перед вами, – объявила Джоанна Хоган, – Агент N. Это нейтрализующее вещество… отсюда и название. Здесь он в жидкой форме, которая наиболее рентабельна и удобна в применении, но сейчас мы успешно экспериментируем и с Агентом в капсулах.

Она достала из чемоданчика пробирку и высоко подняла ее над головой.

– Эта пробирка содержит всего десять миллилитров вещества – дозу, способную мгновенно и навсегда лишить суперспособностей любого Одаренного на этой планете.

По залу пронесся изумленный ропот, а несколько Одаренных, сидевших впереди, поспешно отодвинули стулья подальше от сцены.

Пытаясь унять охватившую ее дрожь, Нова обняла себя за плечи. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Данны, но не повернулась к ней.

– Не волнуйтесь, – сказала Джоанна. – В жидкой форме раствор эффективен только, если проглотить его или ввести внутривенно. Вы в полной безопасности. – Она опустила руку, крепко сжимая пробирку. – Мы видим в Агенте N гуманное средство воздействия на тех, кто нарушает правила, установленные нашим Советом. После того как вы пройдете тренинг и научитесь правильно использовать Агент N, мы будем снабжать им все патрульные отряды. Когда вы его получите в свое распоряжение, с теми носителями исключительных способностей, которые предпочитают вести себя наперекор закону, можно будет не церемониться. Вы сможете лишать таких людей привилегии быть Одаренными.

На лицах присутствующих было написано любопытство и одобрение.

Нове стало не по себе – она помнила, какой ужас охватил ее после визита в карантин Макса, когда Адриан сказал, что мальчик может полностью лишать Одаренных их способностей, просто оказавшись рядом с ними. Когда, на миг, она решила, что перестала быть Одаренной.

Лишать людей суперспособностей, против их воли… да ведь это же вопиющее нарушение прав Одаренных – такое же, как те притеснения, от которых все они страдали до наступления Века Анархии! Ас сражался не на жизнь, а на смерть, чтобы дать Одаренным свободу, чтобы они могли проявлять свои способности, не боясь преследований. Но теперь Отступники, те самые люди, которые, казалось бы, должны отстаивать права Одаренных, намерены истреблять тех, кто не следует их кодексу. И это при том, что ни один из этих новых законов не ставился на голосование и не был официально принят народом. При том, что Отступники хорошо устроились – они сами и судьи, и присяжные, и законодатели, и правоприменительные органы.

Нова обвела глазами зал, уверенная, что не ее одну возмущает такое лицемерие. Изменять саму природу Одаренных, менять самую суть того, чем они являются. И это за то, что они не выполнили закон, который они – начнем с этого – никогда не принимали? А где же справедливый суд? Как же нормы судопроизводства?

Но вокруг она не увидела ничего, кроме интереса и нетерпения.

Пока не встретилась взглядом с Адрианом. Он, по крайней мере, показался ей встревоженным. В какой-то момент он извлек свой знаменитый маркер и теперь нервно крутил его в руке.

– Кроме того, – продолжала Джоанна, – мы видим большое будущее за Агентом N как вариантом меры пресечения для ряда заключенных тюрьмы Крэгмур. На сегодняшний день семеро заключенных были нейтрализованы в процессе тестирования. Мы намерены создать комиссию для постепенного рассмотрения дел каждого из заключенных Крэгмура. Отступники всегда были непримиримы к их преступной деятельности, и вот теперь можно гарантировать, что их злодеяния больше не повторятся.

Одобрительный шепот пронесся по залу, но Нову эти слова ничуть не вдохновили. Только сейчас Отступники впервые услышали про Агент N, но при этом – семерых заключенных уже нейтрализовали! По чьему распоряжению? С чьего одобрения? Состоялись ли судебные разбирательства? Дали ли этим заключенным возможность выбора?

Или эти семь жертв были в полном смысле слова использованы как подопытные крысы, на которых ученые испытывали новое оружие? А были ли среди заключенных те, у кого нейтрализация не прошла успешно – и какова их судьба?

Это самое настоящее нарушение прав человека, но… кого заботят права злодеев?

Сбоку от нее Адриан еле слышно пробормотал что-то о Крэгмуре. Нова с интересом повернулась к юноше.

Наклонившись к ней, он шепнул: «Перед началом я заметил у входа их машину для перевозки. Видимо, сюда доставили кого-то из заключенных».

Нова плохо помнила, кого из Анархистов схватили и поместили в Крэгмур еще до Битвы при Гатлоне, но думала, что они вполне могут до сих пор находиться в тюрьме. Остальные Анархисты никогда не вспоминали о потерянных союзниках, и за прошедшие годы они совсем стерлись из ее памяти.

– Теперь я перейду к демонстрации Агента N. Думаю, вам понравится то, насколько он прост в обращении и эффективен. Прошу вывести на сцену фигуранта.

Доктор Хоган повернулась к дверце, в которую прежде вышел Капитан. Черный Огонь, подойдя, открыл ее настежь. Сидящие в первых рядах закрутили головами, стремясь рассмотреть, что там.

– Наш фигурант был признан виновным в многочисленных нападениях на граждан. Годами он использовал суперспособности, чтобы подчинять своей воле невинных детей, что привело к травмам и даже гибели множества жертв.

Нова судорожно вздохнула.

Она ошибалась. Оказалось, что, по крайней мере, один из заключенных тюрьмы Крэгмур ей прекрасно известен.

– Это закоренелый преступник, служивший когда-то самому Асу Анархии, – сказала доктор Хоган. И тут же в дверном проеме показался Капитан Хром, который вел за собой узника. – Представляю вам Уинстона Прэтта… Кукловода.

Глава восьмая

Нова обмякла на сиденье, глядя, как на сцену выводят Уинстона. Вместо привычного бархатного костюма на нем была арестантская роба в черно-белую полоску, а на щиколотках и запястьях виднелись тонкие хромовые цепи. Он не сопротивлялся и шел, куда его вели. Нечесаные огненно-рыжие волосы свалялись, но грим оставался тем же, что всегда – вокруг глаз широкая черная подводка, на скулах ярко-розовые круги, а резкие линии от углов рта вниз к подбородку делали его самого похожим на деревянную марионетку. Значит, подумала Нова, все те годы, что она его знала, Уинстон все-таки не гримировался – видимо, это суперспособность так изменила его лицо, превратив в лицо куклы.

Или повелителя кукол.

Нова заерзала на стуле, пытаясь спрятаться за сидящим впереди Отступником, но так, чтобы все же что-то видеть из-за его плеча. Меньше всего ей сейчас нужно было, чтобы Уинстон увидел ее в этом зале и узнал. Она надеялась, что может ему доверять, но не была в этом уверена, ведь они не виделись несколько месяцев после памятного допроса. Тогда Кукловод не сдал Нову и все это время хранил секрет. И все же он в любой момент мог передумать и выдать ее, скажем, в обмен на помилование.

Что ж, сама Нова поступила с ним не лучше. Тогда на празднике она выбросила Уинстона из корзины его же аэростата, заставив свалиться прямо в руки врагов. Она не стала бы его винить, реши он сейчас пожертвовать ею ради спасения собственной шкуры.

Ее колено тряслось с каждой секундой все сильнее. Тело напряглось, как пружина. При первых признаках опасности Нова была готова вскочить и броситься бежать.

Но Уинстон не был настроен воинственно. Мирно, почти с удовольствием он окинул взглядом зал, полный Отступников, каждый из которых смотрел на него во все глаза.

– В чем проблема? – шепотом спросила Данна.

Нова удивленно повернулась к ней.

– В смысле?

Данна сползла вниз по сиденью, так что их с Новой плечи поравнялись. Данна была настолько выше Новы, что сейчас ее поза выглядела комично.

– Прячемся от кого-то?

Поджав губы, Нова выпрямилась.

– Вовсе нет, – ответ прозвучал слишком ершисто, она и сама это заметила. – Дядя тоже всегда ворчит, что я не слежу за осанкой.

Саймон Вествуд снял со стула чемоданчик с Агентом N и переставил стул на середину сцены. Хью Эверхарт надавил ладонью Уинстону на плечо, заставляя опуститься на стул. Уинстон не обращал внимания ни на них, ни на Джоан Хоган, которая испуганно съежилась, проходя мимо него. Кукловоду было не до нее – он обвел зал блестящими, лукавыми глазами.

– О, мой Капитан, – весело проговорил он характерно скрипучим голосом, – что это – вечеринка? В мою честь? – Он звякнул цепями. – Разве у меня день рождения?

Бросив на пленника испепеляющий взгляд, Капитан не удостоил его ответом.

Нова сглотнула.

Гром-птица, сидящая в глубине сцены, что-то сказала на ухо Черному Огню, и тот чуть усмехнулся уголком рта. Почему-то при виде всего этого у Новы кровь стыла в жилах.

Эти люди хотя бы видят в Уинстоне человеческое существо? Или для них он – не более чем объект интересного научного эксперимента? Точно так же, как Макс, как многие другие?

Несмотря на ерническую болтовню Уинстона, Нова знала его достаточно хорошо, чтобы понять, как он испуган. Держался он браво, скрывая страх, но где-то в глубине его глаз таилась молчаливая мольба. О милости. О защите. О том, чтобы его забрали отсюда.

Он, конечно же, понимал, что все бесполезно. В окружении Отступников, в самом сердце их штаба, без единого союзника…

Нова похолодела.

Она была его союзником.

Предполагалось, что она его союзник.

Но Уинстон свалял дурака, когда провалил их задание на городском празднике, да еще и позволил себя схватить. Он был хулиганом и, что поражало Нову, использовал детей – такое казалось неприемлемым даже для Анархиста.

И все же, при всех своих недостатках, он сохранил верность Асу. Он был в их команде.

Она должна что-то предпринять.

Но что она может?

Чего сейчас ждал бы от нее Ас?

Ничего, раздался в голове шепот, будто уравновешенный и мудрый голос Аса мигом утихомирил ее разбушевавшиеся мысли. Ты не должна выдать себя, он того не стоит. Держись и доведи дело до конца. Сосредоточься на задании.

Джоанна Хоган вынула из чемоданчика шприц.

Уинстон не обращал на нее внимания.

– Я не помню даже, сколько мне лет, – сказал он, склоняя голову набок. Бренча хромовым цепями, он поднял руки к груди и нарисовал сердце.

Доктор Хоган набрала Агент N из пробирки в шприц.

Нова вцепилась обеими руками в сиденье под коленками.

– Ох-ох, – продолжал Уинстон, качая ногой. – Думаю, я стар. И вот смотрю я на вас, Отступники, таких бойких, таких наивных. Право, вы просто дети! Ну-ка… – Он подался вперед, всматриваясь в кого-то в первом ряду, и озорно улыбнулся. – Мнится мне, что ты и есть дитя – махонький такой блюститель закона.

Уинстон вскочил со стула. Из его пальца вылетела блестящая золотистая нить – веревочка для марионетки. Нить обмоталась вокруг шеи юного Отступника, и парнишка вскрикнул. Уинстон дернул пальцем – и мальчик устремился к сцене.

Нова вскочила, но то же самое сделала и вся остальная публика, заслонив ей вид. Застонав от раздражения, она забралась на сиденье. К мальчику – поднявшийся в зале гвалт заглушал его крики – подскочил Капитан Хром.

Но Джоанна Хоган совершенно невозмутимо подошла к Уинстону сзади и крепко взяла его за руку. Кукловод сердито оглянулся. Он согнул палец, и, повинуясь его воле, к Джоанне повернулся юный Отступник с нитью на шее. Он ощерился, скрючил пальцы, как звериные когти – дикий зверь, готовый разорвать в клочья и сожрать. Испустив душераздирающий вопль, мальчик изготовился броситься на доктора Хоган, но за секунду до прыжка Капитан Хром схватил его. Он прижал руки мальчика к бокам, не давая шевельнуться.

Уинстон Прэтт усмехнулся.

У Новы пересохло во рту.

Она заметила вторую марионетку раньше, чем все остальные – общее внимание было поглощено мальчишкой, бьющимся в руках Капитана.

Никто не заметил Сороку, Одаренную воришку. Никто не видел, как она подняла вверх ладонь. Сидящий через два ряда от нее Сталагмит не заметил, что его стальной топорик, будто сам собой, высвободился из ножен и влетел в подставленную ладошку Сороки. Вскинув руку с топором, та бросилась на Цунами. Члена Совета. Цунами стояла к ней спиной. Никто ничего не замечал, еще мгновение – и будет слишком поздно.

Нова словно окаменела, не в силах решить, должна она остановить Сороку или нет. Ведь это было и ее целью. Истребить Совет. Уничтожить Отступников. Если одним членом Совета станет меньше – это хорошо, но…

– Нет!

Крик раздался прямо у Новы над ухом, до того близко, что на секунду ей показалось, что кричит она сама, но тут Данна, распавшись на смерч оранжевых бабочек, вспорхнула над публикой.

На сцене, не обращая внимания на царящий вокруг невероятный хаос, доктор всадила иглу в руку Уинстона и надавила на поршень.

Данна восстановила форму как раз вовремя, чтобы успеть схватить Сороку за руку и оттащить ее от Цунами. Касуми обернулась, и ее глаза округлились.

Нова медленно выдохнула, но облегчение, которое она ощутила, длилось недолго. Данна, обеими руками обнимая вырывающуюся Сороку, смотрела прямо на Нову. С недоумением. С подозрением, как на возможную предательницу. Покраснев и дрожа всем телом, Нова отвернулась. Данна следит за ней? Она заметила, что Нова все видела и пальцем не пошевелила, чтобы предотвратить нападение?

Внезапно истошный визг первой жертвы Уинстона резко стих и суматоха в зале прекратилась. Со своего наблюдательного пункта на стуле Нова увидела, что золотые нити, соединявшие двух подростков Отступников с пальцами Уинстона, порвались и растворились в воздухе. Уинстон рассматривал руки, недоуменно сгибая и разгибая пальцы. Темная краска вокруг его глаз начала трескаться. Он прерывисто вздохнул, нижняя челюсть задрожала, изо рта вырвался тихий, тоскливый вой.

– Н-нет, – пробормотал он, заикаясь от ужаса. – Что случилось? Что вы со мной сделали?

Подводка потекла, как черная кровь.

Нова зажала рот рукой. Это все же был макияж или, по крайней мере, так это выглядело сейчас. Чернильного цвета жидкость стекала по лицу и капала тяжелыми, вязкими каплями. Она смешивалась с румянами, и вскоре все лицо было в черно-красных пятнах. Даже фарфоровая бледность начала выцветать, сползая по краям лица, затекая за ворот полосатой арестантской фуфайки.

Уинстон снова испустил горестный вопль. Все, кто стоял на сцене, разом попятились. Доктор Хоган с отрешенным видом наблюдала за превращением Уинстона. У всех остальных вид был настороженный, даже испуганный.

Уинстон, трясясь всем телом, не отрывал взгляда от своих скрюченных пальцев. Как хотелось бы знать Нове, что он видел – или не видел. Чувствовал – или не чувствовал.

Вдруг Прэтт зарыдал. Слезы ручьями катились по размалеванным щекам. Отвернувшись, он вытер нос о плечо, оставив на полосатой ткани черно-красные разводы. Когда он снова поднял голову, Нова увидела, что у него больше нет линий и на подбородке. Обнажившаяся кожа была землистой и голубоватой. Уинстон продолжал плакать, в отчаянии разглядывая свои руки. Наверное – как бы он это ни ощущал, какие бы сигналы ни подавало ему тело, – он уже знал правду.

Уинстон больше не был Одаренным. Он больше не был злодеем. Не был Кукловодом.

И, хотя Нове никогда не был особо симпатичен Уинстон Прэтт, сердце зашлось от острой жалости к нему.

Что с ним теперь будет?

Пока она стояла, погрузившись в раздумья, в зале раздались робкие хлопки. Кто-то их поддержал. А вскоре аплодировал уже весь зал – пока Уинстон Прэтт на сцене заливался слезами.

Эксперимент удался, и все мало-помалу начинали представлять, что это значит. Для Отступников. Для мира.

И для Анархистов.

Для Отступников, имеющих в арсенале такое вещество, полное уничтожение Анархистов будет просто вопросом времени. Отступникам даже не придется идти на сделку с совестью. Они же не будут никого убивать – только лишать суперспособностей.

Зал понемногу успокаивался. Злодей был нейтрализован, и Отступники вернулись на свои места. Двух пострадавших от руки Кукловода подростков увел из зала целитель.

Нова начала спускаться со стула, на котором стояла, но тут ее взгляд упал на Уинстона, и она замерла.

Он смотрел на нее в упор – судя по выражению лица, скорее опечаленный, чем удивленный ее присутствием.

Нову как будто ударили под колени. Споткнувшись, она чуть не упала, но Адриан подхватил ее под локоть.

– Ты нормально себя чувствуешь?

Нова моргнула. В этом столпотворении она совсем забыла, что он рядом. Выдернув руку, она снова плюхнулась на место, пытаясь укрыться от взгляда Уинстона.

– Просто замечательно, – буркнула она.

Двое конвоиров потащили Уинстона со сцены. Сюда он пришел рядом с Капитаном, сам, но сейчас его тело безвольно повисло, как у марионетки с перерезанными веревочками.

Нова не поднимала головы, пока за ними не захлопнулась дверь. Сумеет ли Уинстон оправиться после таких перемен? Его лишили не только силы, но и личности. Перестав быть кукловодом, кем он стал? Кто он теперь?

Эти вопросы можно было адресовать любому, кто становился жертвой Агента N.

Неужели члены Совета искренне верят, что у них есть право решать, кому позволить быть Одаренным, а кому запретить?

Когда зал окончательно угомонился, к микрофону вышла Тамайя Раи.

– Спасибо за столь эффектную демонстрацию, Джоанна. Начиная со следующей недели, все действующие патрульные отряды должны пройти тренинг по применению Агента N. Не менее тридцати часов занятий, на которых вы познакомитесь с наиболее эффективными способами применения вещества. А также с тем, как предохранить себя и членов отряда, чтобы самим не стать его жертвами. Мы готовим информацию для прессы об Агенте N и о том, как он защитит жителей города и поможет обеспечить безопасность. Все подразделения, прошедшие тренинг и инструктаж, будут оснащены запасом Агента N для применения в качестве самообороны против любого Одаренного, проявляющего насилие по отношению к Отступникам и гражданским лицам или нарушающего требования кодекса.

– Без суда? – прошептала Нова. – Они дают в наши руки такую силу… и предлагают использовать эту штуку просто интуитивно, без доказательств того, что совершено преступление? – Она потрясла головой. – И как такое может вписываться в их кодекс?

Нова заметила, что Адриан смотрит на нее. Она решилась ответить на его взгляд, даже не пытаясь скрыть возмущение. Адриан ничего не сказал, но ей показалось, что на его лице отражаются те же мысли и переживания.

– Кроме того, – продолжила Тамайя, – любой Одаренный из числа тех, кого разыскивают за совершенные правонарушения, подлежит нейтрализации на месте. Это относится ко всем известным членам группировки Анархистов. Это относится также к мстителю-одиночке, известному, как Страж. Пока не обнаружено его тело, он не считается мертвым.

– Разумеется, – буркнул Адриан, потирая затылок.

Тамайя тем временем все еще говорила.

– Вы получите расписание ваших тренировок…

– Это обратимо? – выкрикнула Нова.

Тамайя замолчала, недовольная тем, что ее прервали.

– Простите?

Нова вскочила.

– Это обратимо? Если, предположим, кого-то из Одаренных нейтрализовали случайно или… без оснований, есть способ восстановить суперспособности?

Вперед выступила доктор Хоган и взяла микрофон.

– Это хороший вопрос, и я рада, что вы его задали, так как мы должны донести до всех Отступников, что при обращении с этим веществом необходима предельная осторожность, – Хоган остановила взгляд на Нове. – Нет. Воздействие Агента N необратимо. Не стоит обольщаться, это очень опасное вещество, и в будущем мы рассчитываем на то, что все будут помнить об ответственности, с которой следует подходить к работе с ним.

– Благодарю, доктор Хоган, – подхватила Тамайя. – Я хочу лишний раз напомнить, что информация, полученная вами сегодня, пока строго конфиденциальна. Ответы на возникшие вопросы вы сможете получить после собрания либо во время тренинга. Все свободны.

Зал наполнился шумом голосов. Нова и ребята двигались к выходу с остальными, а когда толпа вынесла их в вестибюль, Адриан отвел их в сторону, чтобы вместе подождать отставшую Данну.

– Да уж, – протянул Оскар, – это было в тысячу раз мощнее, чем я ожидал. Необходима разрядка в виде пиццы – кто со мной?

Не слушая его, Нова обернулась к Адриану.

– Это от Макса, да? Вот зачем им нужно было так часто брать у него кровь.

– Скорее всего, – согласился Адриан. На переносице, повыше очков залегла морщинка. Это выражение задумчивости на его лице было хорошо знакомо Нове. – Я все же надеялся, что они таким образом ищут способ помочь ему. Чтобы… ну, понимаешь, у него появилась возможность общаться с другими Одаренными. Хотя… – Он плотно сжал губы. – Ведь это благодаря Максу сумели одолеть Аса Анархию. Думаю, нет ничего удивительного, что теперь они ищут способ… способ…

– Злоупотреблять его силой? – напрямик спросила Нова.

Адриан нахмурился, но не возразил.

– Но он же Одаренный. Живой человек из плоти и крови. А это вещество – … химия. Воспроизвести его способность вот так… да такое просто невозможно!

– Невозможно? – Руби усмехнулась. – Адриан, я видела, как ты создаешь живых существ из плоти и крови с помощью карандаша и бумаги. Я, если поранюсь, разбрасываю во все стороны драгоценные камни. Данна превращается в рой бабочек. И ты еще что-то говоришь о невозможном?

– Что? – притворно возмутился Оскар. – Ты не собираешься упоминать все головокружительные штуки, которые выделываю я?

Руби махнула рукой в его сторону.

– А Оскар способен слопать в один присест две громадные пиццы и одновременно пересказать наизусть весь третий сезон «Звездных мстителей».

Оскар торжественно кивнул.

– Трудно поверить, что я вообще существую.

Нова потерла виски.

– Мне просто интересно, в курсе ли Макс, над чем они работали все это время.

– Если и знает, – отозвался Адриан, – он ни словом мне не обмолвился.

– Может, это засекреченная информация. – Нова не могла скрыть горечи в голосе. Все, что касалось Макса, было засекреченной информацией. Правда о его суперспособности, причина существования карантина, а теперь вот это. Она подозревала, что большинству членов организации вообще неизвестно, почему Макс сидит взаперти. Самая распространенная версия гласила, что его сила ослабляет других Одаренных при контакте, что его изолируют ради его и их безопасности – но мало кто знал до конца, что может этот мальчик на самом деле. Что он может забирать способности у других Одаренных и усваивать их. Что он лишил силы самого Аса Анархию.

Когда Нова впервые увидела Макса, ей просто сказали, что он одновременно ценен и опасен. Только сейчас она начинала понимать, насколько верной была эта характеристика.

– Меня беспокоит, – сказал Адриан, – то, как легко можно будет злоупотребить этой штукой.

Нова вздернула бровь.

– Как? Ты считаешь, что Отступник может злоупотребить властью?

– Не каждый, конечно, но даже Отступники могут иногда действовать из эгоистичных побуждений. – Он замолчал, наморщил лоб. – Погоди… это что, был сарказм?

– И как ты только догадался, – огрызнулась Нова.

Адриан ошеломленно уставился на нее.

– Ты на меня злишься?

Отвернувшись, Нова сделала несколько глубоких вдохов. Несправедливо, что она сорвалась на него. Адриан не имел к этому никакого отношения, напомнила она себе. А во время презентации ей пару раз даже показалось, что он в таком же шоке, как и она.

– Нет, – ответила она уже спокойнее. – Извини. Я просто… разволновалась из-за этого Агента N и того, на что он способен. Ты же сам сказал, что им будут злоупотреблять.

– Нет, я лишь сказал, что им легко было бы злоупотребить. Ну, на тренировке все узнаем.

Нова покачала головой.

– Налицо явное злоупотребление властью. Нельзя же вот так запросто выпустить на улицы патрульных с этой штукой и ждать, пока они наломают дров. Люди просто не могут всегда держать эмоции под контролем. А как же расследование, суд? Доказательства? Что, если кто-то зарабатывает суперспособностью на жизнь, а его нейтрализуют, даже не задумавшись? – Она вспомнила Цианида, который хоть и занимался нелегальными делишками, но также создавал и массу вполне законных и полезных химикатов, от инсектицидов до средства для выведения бородавок, которые с удовольствием покупали добропорядочные граждане. – А что, если кто-то из них решил бы изменить свою жизнь, исправиться и начать пользоваться суперспособностью для помощи людям? Агент N отнимает у них этот шанс. Знаете, Отступники ужасно много говорят о правах человека, а ведь это – нарушение прав!

– У злодеев нет прав.

Нова вздрогнула. Она не слышала, как подошла Данна, а ее подозрительный взгляд заставил Нову насторожиться.

– Агент N собираются применять к злодеям. К людям, которые не соблюдают кодекса. И все же ты из кожи лезешь, защищая их.

– Не всякий, кто не согласен с кодексом, – злодей, – возразил Адриан.

Данна пораженно уставилась на него.

– Ты серьезно? А как же их еще называть?

Адриан почесал маркером за ухом.

– Кодексу нет еще и десяти лет, и Совет постоянно вносит в него изменения. Кто знает, как он будет выглядеть еще лет через десять, через пятьдесят? В жизни есть не только белое и черное, хорошее и плохое. Человеческие поступки… их мотивы… все это, – обеими руками он описал в воздухе круг, – оттенки серого.

– Вот именно, – Нова почувствовала, как тугой узел в груди начинает ослабевать. – И люди заслуживают того, чтобы им позволили объяснить свои поступки перед тем, как отнимать у них суперспособности.

– Мне не нужно знать, какие мотивы были у Акации, – заявила Данна, – чтобы понять, что она воровка и опасна для общества. Будь у меня в тот день при себе Агент N, я бы ее нейтрализовала не задумываясь и вина меня уж точно не мучила бы.

Она бросила на Нову мрачный взгляд.

Нова стиснула зубы – неприятно было обнаружить прореху в своих аргументах. Да нет, даже Акация заслуживала суда, конечно. Даже она заслуживала шанса на исправление, шанса выбрать другой путь.

Но потом Нова вспомнил про Ингрид. Она ее застрелила. Убила. И суда не было. Никто не пытался ее переубедить. Это была самозащита. Она защищала жизни невинных людей.

Это тоже было необратимо.

И она не жалела о том, что сделала.

А было бы ей жаль увидеть, что Акацию нейтрализуют Агентом N? Ведь это наверняка более легкая участь, чем смерть?

– Помнишь, Нова, – мягко заговорил Адриан прежде, чем она успела найти ответ, – ты сказала однажды, что мир был бы лучше, если бы в нем вообще не было никаких Одаренных. Ну вот… может, с этой точки зрения Агент N не так уж плох?

– Нет, – решительно ответила она. – Это другое. Я и правда думаю, что человечеству было бы лучше без всяких Одаренных. Тогда бы люди снова начали сами управляться со своей жизнью, им пришлось бы самим принимать решения. Помогать самим себе, вместо того, чтобы сидеть сложа руки и ждать помощи от супергероев. Тогда это была бы игра на равных. – Нова подумала о своем отряде и удивительных суперспособностях, с которыми она встретилась даже в такой маленькой группке, а потом обо всех способностях всех Одаренных, во всем мире. Обычные люди без таких возможностей никогда не добились бы того, с чем так легко справлялись Отступники. – Но здесь происходит совершенно другое. Это самое настоящее притеснение, подавление в чистом виде. Если все получится, Отступники вознесутся еще выше над всеми, чем даже сейчас. И не останется никого, кто мог бы бросить вызов… нам. Никого, кто встал бы у нас на пути или помешал бы захватить полную власть – и что тогда будет с человечеством?

– Все равно это будет лучше, чем если власть окажется в руках злодеев, – упрямо сказала Данна.

Нова буквально заставила себя посмотреть Данне в глаза и выдерживала ее взгляд какое-то время.

– А когда они, – Нова помолчала, – когда мы обретем полную власть, что помешает нам самим стать злодеями?

Глава девятая

Адриан все еще ждал у выхода из зала заседаний, топтался и прислушивался к голосам за дверью, звучавшим то громче, то тише. Весь его отряд отправился в кафетерий – по требованию Оскара, конечно. А самому Адриану во время собрания пришла в голову мысль, помешавшая пойти со всеми. И вот уже двадцать минут он дожидался Хью или Саймона, чтобы поговорить, но члены Совета, кажется, застряли в зале навсегда, согласившись давать разъяснения каждому, кто к ним пробьется. Наконец, Хью оторвался от группы патрульных, которых явно приводила в восторг перспектива вскоре начать работу с Агентом N.

– Привет, па! – окликнул Адриан, пробираясь сквозь плотную толпу.

Хью увидел его и радостно заулыбался.

– Адриан! Ну, что скажешь?

– Ну… – здорово, – поспешно пробормотал Адриан, чувствуя, что этими словами предает и Нову, и самого себя. Ему нужно было время, чтобы разобраться с Агентом N и с тем, что это вещество может означать для их организации и для общества в целом. Что оно может означать для Стража. Но сейчас Адриан собирался поговорить совсем о другом. – У меня вопрос.

– И у тебя, и у всех остальных. – Хью положил руку Адриану на плечо, направляя к выходу. – В ближайшее время появится намного больше информации, а тренинг снимет массу вопросов…

– Я не об Агенте. Я хочу знать, что будет с Кукловодом.

– С Уинстоном Прэттом, – поправил его Хью, подняв палец. – Он больше не Кукловод и никогда им не станет.

– Ладно, – нетерпеливо перебил Адриан. – Мне интересно другое… его снова отправят в Крэгмур… или…

– Крэгмур? А зачем нам отправлять его назад в Крэгмур? – Глаза Хью сияли. Действительно сияли. – Исправительное учреждение Крэгмур предназначено для преступников-Одаренных, а Уинстон Прэтт больше таковым не является.

– Ну… тогда… куда вы его отправите?

– Какое-то время его подержат в одной из камер здесь, в штабе Отступников, – пока заключенный не пройдет серию психологических тестов, а тем временем его преступления будут переоценены в свете нового статуса. С учетом того, что он больше не представляет такой угрозы, как прежде.

– Камера в штабе, отлично. – Адриан хлопнул в ладоши. – Сейчас его ведут туда?

Впервые с начала разговора Хью поглядел на него вопросительно.

– Нет. Сначала в лабораторное крыло, там его обследуют на предмет возможных побочных эффектов после нейтрализации. Мы не думаем, что у него будут осложнения, но исследователи требуют, чтобы мы по максимуму продолжали сбор данных, обследовали испытуемых, чтобы исключить сюрпризы в будущем, бла-бла-бла. – Он помахал рукой в воздухе.

– Лаборатория, – повторил Адриан. – И долго он там будет?

– Не знаю, Адриан. Наверное, несколько дней. А к чему ты клонишь?

Они подошли к лифтам, и Хью нажал кнопку вызова. Адриан расправил плечи, мечтая, чтобы ему передалась хотя бы часть уверенности отца.

– Хочу задать ему несколько вопросов.

– Ты уже задал ему несколько вопросов.

– Это было давно, во время следствия по делу Кошмар. С тех пор многое изменилось.

– Да, действительно. И одно из изменений – то, что ты больше не занимаешься расследованием.

Хью шагнул в пришедший лифт, хмурый Адриан плелся следом.

– Я сейчас и патрулированием не занимаюсь, пока Данну не выпишут, – продолжил Адриан. – Появилось свободное время, вот я и подумал… – Он замялся: в лифт собирались зайти Сверхскорость и Проворная. – Простите… вы не могли бы поехать на следующем? – И он мягко вытолкал их из лифта. Молча взглянув сначала на Адриана, потом на Хью, Отступники без возражений попятились.

Двери лифта закрылись. Хью, нажав кнопку, неодобрительно хмыкнул.

– Обязательно было грубить, Адриан?

– Выслушай меня.

– Я слушаю, – сказал Хью, – но я умею одновременно слушать и быть вежливым.

И он уставился на Адриана с преувеличенным, на грани издевки, вниманием.

Адриан ринулся в бой.

– Доказано, что Кошмар была из шайки Анархистов, и я до сих пор уверен, что она что-то знала об убийстве мамы.

На лице Хью отразилось сомнение, но Адриан не обратил на это внимания.

– Если она что-то знала, то логично предположить, что другим Анархистам тоже что-нибудь может быть известно. Вполне возможно даже, что убийца и сам был Анархистом!

– Мы всегда считали, что такая вероятность есть.

– Значит, расследование не следует прекращать только из-за того, что Кошмар мертва. Об этом я и хочу поговорить с Кукло… с Уинстоном Прэттом – хочу понять, что ему известно.

– Ты же и сам отлично знаешь, что мы его допрашивали раз сто после того, как Детонатор атаковала библиотеку на Кловен Кросс, – возразил Хью, – С ним работали наши лучшие следователи, пытаясь выяснить, где могут скрываться остальные Анархисты, и, насколько мы можем судить, он совершенно ничего не помнит. Я не уверен…

– Мне нет дела до остальных Анархистов, – перебил Адриан. Но, вовремя сообразив, что на самом деле ему очень даже есть дело, поправил очки и продолжил: – Да, разумеется, я был бы рад изловить каждого из них, чтобы допросить. Леди Неукротимую кто-то убил, и, если у Уинстона Прэтта есть что сказать по этому поводу, я хочу с ним об этом поговорить.

– А если ему нечего сказать?

Адриан пожал плечами.

– Мы же ничего не теряем, правда?

Лифт остановился на этаже, где располагались кабинеты членов Совета, двери раздвинулись, открыв сверкающий чистотой холл. Сидящая за стойкой информации Призма вскочила, держа какую-то папку.

– Капитан, сэр, я уже почти закончила с этими документами…

Хью остановил ее, подняв руку, и Призма умолкла. Кривя губы и сдвинув брови, отец все еще смотрел на Адриана.

– Пожалуйста, – умоляюще сказал Адриан. – Я понимаю, что могу и не узнать ничего нового, но… я обязан попытаться.

Опустив руку, Хью вышел из лифта.

– Могу дать разрешение на разовое посещение лаборатории с единственной целью: поговорить с мистером Прэттом.

Адриан расплылся в счастливой улыбке.

– Спасибо!

– Но, Адриан… – Хью нахмурился, – не возлагай на этот разговор больших надежд, ладно? Этот источник не так уж надежен.

– Может, и нет. – Адриан снова вошел в лифт, и двери между ними начали сдвигаться. – Но это же он вывел меня на Кошмар.

* * *

Пропуск был готов уже через полтора часа – сообщение об этом пришло Адриану на коммуникатор. В это время Адриан сидел в комнате отдыха патрульных, составляя список всего, что было ему известно о смерти матери, об Анархистах, включая Кошмар, и пытаясь разработать стратегию допроса бывшего злодея.

Он подумывал о том, чтобы связаться с Новой и позвать ее с собой – ее интуиция не помешала бы, – но потом вспомнил, что после собрания она заторопилась домой, к дяде.

Адриан давно догадывался, что с ее дядюшкой что-то не в порядке. То ли он болен, то ли просто очень стар. Конечно, Нова ни за что бы не призналась, а Адриан никогда бы не осмелился задавать ей бестактные вопросы. Но от него не укрылось, как Нова опускает глаза каждый раз, когда говорит о дяде. Было немного обидно, что она не хочет довериться, но Адриан понимал, что это лицемерие – ждать от нее искренности, когда у него самого столько секретов.

Поэтому в лабораторию он отправился один. Проходя мимо карантина, поискал глазами Макса, но рядом со стеклянным городом мальчишки не было видно.

Когда Адриан вошел в лабораторию, его уже ожидал крепкий мужчина в белом халате.

– Следуйте за мной и ничего не трогайте, – резко скомандовал он. – Сейчас пациент проходит важное послепроцедурное обследование, по всей вероятности, он утомлен и, предположительно, возбужден. Я прошу ограничить вашу встречу пятнадцатью минутами. Впрочем, закрепленный за ним консультант, вероятно, не будет возражать против других допросов в ближайшие недели.

– Консультант? – переспросил Адриан.

Исследователь сунул руки в карманы халата.

– В помощь при, так сказать, превращении из Одаренного в гражданское лицо. Мы пока не до конца изучили эмоциональное состояние при таком переходе, но обнаружили, что консультативная помощь, оказываемая с самого начала, влияет на ситуацию положительно и уменьшает некоторые негативные психологические последствия.

Адриан следовал за сотрудником по лабиринту пультов, изолированных боксов и складов.

– Сколько человек уже подверглись воздействию Агента N? – спросил он, думая о том, что семеркой, которую упомянула доктор Хоган, дело могло не ограничиться.

Спина крепыша в халате словно окаменела.

– Мне жаль, но это конфиденциальная информация, мистер Эверхарт.

В этом Адриан и не сомневался.

Но на этом разговор не закончился. Сотрудник лаборатории явно почувствовал себя свободнее и замедлил шаг, так что Адриан пошел с ним рядом.

– Однако я могу сказать… – он огляделся с таким видом, что можно было понять: он не должен этого говорить, – что все мы здесь… были приятно удивлены реакцией многих пациентов. Такого результата мы не предвидели, но довольно часто бывшие Одаренные чувствуют некоторое… облегчение после нейтрализации. Часто, вспоминая о своих суперспособностях, они отзываются о них не как о даре, а, скорее, как о бремени.

Адриан попытался представить, что его порадует потеря способностей, но не смог. Эта утрата опустошила бы его, и он невольно засомневался в том, что собеседник правдив. Либо нейтрализованные пациенты просто повторяют то, что, как им кажется, хотят услышать их консультанты, либо сотрудники лаборатории передергивают их слова, чтобы оправдать опыты на людях… против их воли, – думал он.

– Вот мы и пришли, – сказал крепыш, останавливаясь у белой непримечательной двери.

Дверь отворила элегантная улыбающаяся женщина.

– Я как раз заканчиваю. Одну минуту. – И она вернулась в комнату, оставив дверь открытой. Заглянув внутрь, Адриан увидел, что женщина подошла к узкой кушетке, на которой лежал на спине Уинстон Прэтт. Склонившись над ним, женщина кончиками пальцев коснулась его плеча и что-то прошептала.

Уинстон никак не отреагировал, будто не слышал.

Женщина забрала сумочку и блокнот и вышла в коридор.

– Я вернусь завтра утром, – сказала она и, обращаясь к Адриану, добавила: – Постарайтесь не волновать его, по возможности. У него был трудный день.

– Трудный день? – Адриана поразило сочувствие в ее голосе. Это был злодей, подчинявший своей воле множество ни в чем не повинных детей, заставляя их нападать на сверстников, на родных, а иногда даже причинять вред самим себе. И здешний персонал озабочен тем, что у него был трудный день?

Впрочем, вслух Адриан ничего этого не сказал и даже смог изобразить улыбку.

Женщина ушла, и Адриан осмотрел камеру. Рядом с кушеткой стояли два стула. На тумбочке – тарелка с сэндвичами, явно нетронутыми. Комнатушку освещал тусклый теплый свет, в воздухе чувствовался запах моющих средств и лавандового освежителя воздуха.

– Хм… разве на нем не должно быть наручников… или чего-то такого? – прошептал Адриан.

Крепыш хохотнул.

– Он больше не Одаренный, – сказал он, хлопнув Адриана по плечу. – Бояться нечего. – Выходя из камеры, он добавил: – Я вернусь через пятнадцать минут, а если закончите раньше, скажите там, чтобы меня позвали.

Адриан долго мялся у двери, разглядывая лежащего злодея. Он не сомневался, что Уинстон знает о его приходе, но тот не отрывал взгляда от потолка. На нем была уже не полосатая роба, а голубые спортивные штаны и белая футболка, и выглядел он таким несчастным, что Адриан вдруг ощутил укол того самого сочувствия, за которое мысленно критиковал женщину.

– Мистер Прэтт, – окликнул он, закрывая за собой дверь. – Я Адриан Эверхарт. Мы уже встречались раньше… не знаю, предупредили вас о моем сегодняшнем визите или нет… но я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Уинстон не шевелился, только веки его медленно опускались, прикрывая глаза, и вновь поднимались.

– Я знаю, что с вами много говорили об Анархистах и о том, где они могут скрываться. Но есть и другая тайна, и я очень надеюсь, что вы, возможно, могли бы пролить на нее свет.

Поскольку Уинстон продолжал лежать без движения, Адриан подошел ближе, примостился на край стула и уперся локтями в колени.

– Когда мы беседовали в прошлый раз, Анархисты как раз ушли из заброшенных тоннелей метро и залегли на дно. С тех пор почти никого из них не видно и не слышно. Мне сообщили, что вас спрашивали об их местонахождении, и я верю, что вы этого не знаете.

Никакой реакции.

Уинстон был совершенно не похож на Кукловода, которого Адриан допрашивал раньше, без вечного грима с полосами на подбородке, делавшими его похожим на марионетку, и кругляшами румян на щеках, без зловещей усмешки. Волосы остались огненно-рыжими, но не торчали в разные стороны, а свисали на лоб.

Сейчас он казался таким… таким нормальным. Этот человек мог оказаться кем угодно. Учителем математики. Шофером грузовика. Владельцем магазина.

Кем угодно, только не злодеем.

Адриан выпятил подбородок и напомнил себе, что, каким бы безобидным ни казался этот человек сейчас, в прошлом он совершил множество отвратительных преступлений. То, что он лишился силы, дела не меняло.

– Однако, – продолжил Адриан, – вы тогда дали мне кое-какие полезные сведения об Анархистке по имени Кошмар.

При этих словах щека Уинстона слегка дернулась.

– Я не знаю, держат ли вас здесь в курсе событий, но мы смогли выйти на след Кошмар и найти ее тайное убежище в Космополис-парке.

Уинстон перевел взгляд на Адриана и тут же снова уставился в потолок.

– Вам что-нибудь известно о том, что Кошмар и Детонатор не поладили, что между ними была стычка? – настаивал Адриан. – Вы знаете, что обе они мертвы?

Он замолчал и стал ждать. После долгого молчания Уинстон повернул голову. Казалось, он обдумывает слова Адриана.

– Обе мертвы? – проговорил злодей, словно пробуя слова на вкус. – Вы уверены?

Адриан сжал зубы. Нет, он совсем не был уверен, в том-то и дело. Какой бы убедительной смерть Кошмар ни казалась всем остальным. Но Уинстону знать об этом необязательно.

– Детонатор применила бомбы, от взрыва одной из них погибла Кошмар. А потом и сама Детонатор была убита моей коллегой. Я своими глазами видел, как это произошло.

По неопределенному звуку, который издал Уинстон, можно было догадаться, что рассказ Адриана его не убедил.

– Дело вот в чем, – Адриан подался вперед, – когда Кошмар была еще жива, я случайно услышал от нее одну фразу. Такой… слоган, что ли. Она сказала: «Не станет смелым тот, кому неведом страх». Эти слова вам о чем-нибудь говорят?

Уинстон насупился. Внезапно он сел и спустил ноги с кушетки. Подражая позе Адриана, он упер локти в колени, не отрывая глаз от Отступника.

По спине Адриана пробежал холодок, но он постарался не выдать тревоги. Выдержав взгляд Уинстона, он сцепил пальцы и сжал их так, что один из суставов хрустнул.

– Леди Неукротимая, – прошептал Уинстон.

Это имя повисло между ними, заполняя неловкое молчание, создавая ощущение, что у них есть общая тайна… но Уинстон резко выпрямился и уселся на кушетке, подобрав под себя скрещенные ноги. Вся его меланхолия бесследно улетучилась, а когда он заговорил, голос звучал даже бодро.

– Знаешь, однажды она угнала мой воздушный шар и улетела на нем аж в соседний округ. Меня тогда в корзине не было. Был занят, грабил банк – или не банк?.. – Он хлопнул себя по лбу. – Нет, нет, это был склад, точно! А на том шаре я должен был потом скрыться. Не сработал в тот раз план, не сработал. Ну, а свой аэростат я потом почти месяц искал. Она его оставила на коровьем пастбище, представляешь? Назойливая крошка-Отступница. – И он высунул язык.

– Она моя мать, – растерянно пробормотал сбитый с толку Адриан.

– Ну да, ясное дело. Ты и похож на нее.

Адриан открыл рот, закрыл, помолчал с минуту, пытаясь осознать, насколько важна для него эта история и важна ли вообще. Если только…

Если только.

В груди вскипел гнев.

– Так это твоих рук дело?! – рявкнул он, вскочив на ноги.

Уинстон ошеломленно откинулся и уперся спиной в стену.

– Ты ее убил? Отомстил за то… за то, что она похитила твой шар?

– Что?.. – Уинстон пронзительно расхохотался, хлопая себя ладонями по лицу. – Я убил Леди Неукротимую? Силы небесные, нет, конечно. – Он замолчал, что-то взвешивая. – Хотя, откровенно говоря, я мог бы это сделать, да только возможности не представилось.

Адриан вскочил, сжимая кулаки.

– Но я не убивал! – встрепенулся Уинстон.

– Но ты же знаешь, кто это сделал? Ты знаешь, при ней нашли записку – те самые слова. «Не станет смелым тот»…

– «Кому неведом страх», фу-ты, ну-ты. Напустили глубокомыслия, да? – Уинстон театрально зевнул.

Адриан опустился на стул.

– Кто ее убил? Это был кто-то из Анархистов? Эти люди еще живы? Они до сих пор на свободе?

Выражение глаз Уинстона снова изменилось. Сейчас в них не было ни тоски, ни отчаяния, как в начале их разговора, ни недавнего беззаботного веселья.

Сейчас он как будто что-то обдумывал.

Что-то… просчитывал.

Впервые с того момента, как вошел в камеру, Адриан смог разглядеть в этом человеке прежнего злодея. Может, он так и остался злодеем, вопреки всем надеждам.

– Я дам тебе информацию, но попрошу кое-что взамен.

Адриан напрягся.

– Я не вправе заключать с тобой сделок.

– Да я немногого прошу. Можешь даже передать эту просьбу вашему Совету, если тебе так больше нравится.

Адриан заколебался, но Уинстон продолжал говорить, не дожидаясь ответа.

– Когда я был маленьким, отец подарил мне первую куклу – деревянную марионетку с рыжими волосами, как у меня, и грустным лицом. Я назвал его Гетти. Так вот, когда я видел Гетти последний раз, он спал в своей постельке рядом с моей – в метро, на заброшенной станции «Блэкмирский вокзал», – голос Уинстона теперь звучал умоляюще. – Принесите мне Гетти, мистер Отступник, и я обещаю рассказать вам кое-что. То, что вы так хотите узнать.

Глава десятая

– Ну, признайся. Ты на него запала.

Нова с возмущением повернулась к Хани. Они сидели, втиснувшись в желтую спортивную машину Лероя, причем Нова примостилась между Хани и Лероем на центральной консоли.

– Нет!

Поцокав языком, Хани отмела реплику Новы взмахом блестящих золотистых ногтей.

– Пф! Да какая же девчонка твоего возраста не втюрится в такого красавчика – золотое сердце, смелый, решительный и такой милый, настоящий… герой. – Хотя тон у Хани был насмешливым, ее глаза застилала мечтательная дымка. Она отвернулась и стала смотреть на летящий за окном город.

– Очень глупо, – огрызнулась на нее Нова.

Лерой хихикнул.

– Поверь, Хани так млеет вовсе не от героизма, а от силы.

Хани визгливо засмеялась и, перегнувшись через Нову, поглядела на него.

– Ну уж нет, этот ваш Страж не для меня. Вы только посмотрите на его ужасные мускулы – дурацкий мачо. – Она презрительно щелкнула языком. – Но вообще-то Лерой прав. При виде такой силищи мое сердечко тает… Врать не стану – это чистая правда.

Нова тряхнула головой и всмотрелась в красные сигналы светофора впереди – она знала, что Лерой, как правило, не обращал на них внимания. К счастью, среди ночи этот район будто вымирал.

– Совершенно не согласна. Ничего в нем нет хорошего, в этом надутом, наглом, жаждущем признания…

– Отступнике?

– Выскочке.

– Твое возмущение говорит о многом. Но – тела же пока не нашли, верно? Как знать, может, твой Страж выжил.

Нова скрестила руки на груди, чувствуя, что проигрывает сражение.

– Я сама видела, как его скинули в реку. Да он в своей броне камнем пошел ко дну. И быстро скинуть доспехи он бы не смог, просто не успел бы. – Помолчав, она нехотя добавила: – Правда, перед этим он меня удивил.

– Какая досада, – протянул Лерой. – Мне уже начало нравиться, как горячо ты обличаешь его эгоизм и… как это ты однажды сказала? Что этот тип интересен не больше, чем надутая рыба?

– Теперь, задним числом, мне кажется, что это было слишком резко сказано, – сказала Нова, – все-таки он же утонул.

Лерой пожал плечами, но тут машину дернуло, и она вылетела на встречную полосу. Небрежно улыбнувшись, Лерой выровнял курс.

– Невзирая на твои личные чувства, какими бы они ни были, – он усмехнулся, переглянувшись с Хани, – я опечален гибелью этого выскочки. За последнее время он больше сделал для пользы нашего дела, чем любой злодей на нелегальном положении.

– Страж? Да для него главное было – выследить меня!

– Пока мир знал, что Кошмар жива, с ним и правда было сложно. Но с тех пор, как тебя объявили убитой, он стал весьма полезным и на каждом шагу ставил палки в колеса Отступникам.

Нова мотнула головой. Ей вовсе не казалось, что Страж так уж полезен их делу. Ей не хотелось хвалить этого надутого индюка ни за какие заслуги.

Однако Лерой, возможно, прав. Страж постоянно появлялся после того праздника, часто оказывался на месте преступления раньше патруля Отступников – и до сих пор все терялись в догадках, откуда он получает информацию. Он задержал больше мелких преступников, чем иной Отступник за всю карьеру. А добиться такого успеха ему частенько помогало то, что он не следовал кодексу властей Гатлона. Что-то подсказывало Нове, что он, например, без колебаний застрелил бы того типа, что захватил в заложники официантку – и неважно, рискованно это было или нет.

Но было в нем что-то такое, отчего Нове делалось не по себе. Его манера говорить – словно весь мир должен замереть и восхищаться его великолепием. Дурацкие позы, которые он успевал принимать даже во время драк – может, он и правда перечитал слишком много комиксов? То, как он пытался запугивать сначала ее на празднике, а недавно – Лероя в метро. Вел себя так, будто он сильнее Отступников, а на самом деле – не более чем непризнанный гений с мощным мотором.

Но все это больше не имело значения. Он досаждал и Отступникам, и Нове, а теперь его нет. Скоро в реке найдут тело, выяснят его настоящее имя, и он станет для Совета веским аргументом, напоминающим гражданам, что мстить в одиночку нехорошо – это плохая идея. Одаренным нужно становиться Отступниками или держать свои способности при себе – по крайней мере, Совет хотел всех в этом убедить.

Нову так раздражал неприятный разговор, что она с облегчением вздохнула, разглядев впереди на холме собор.

Или то, что раньше было собором. Теперь от него остался лишь остов. Северо-западная стена еще кое-как сохранилась, а от всего остального после битвы при Гатлоне камня на камне не осталось. Основной неф и две изящные башни у западного входа были разрушены почти полностью, вместе с алтарем, хорами и обоими трансептами. Вокруг обнажившегося внутреннего дворика еще высились несколько колонн, напоминавших руины древней цивилизации. Трудно было поверить, что собор разрушили всего десять лет назад.

Лерой припарковал машину у ворот. Квартал, в центре которого находились развалины собора, был нежилым. Во время битвы не поздоровилось всей округе, целые кварталы превратились в пустыри. Кроме того, люди опасались вредных излучений и всевозможных ядов, просочившихся в почву при столкновении множества противоборствующих суперсил. В результате здесь никто не селился, эти места обходили стороной. Здесь их никто не увидит. Никто не заинтересуется, что за необычная желтая машина стоит посреди пустыря, что за таинственные фигуры крадутся среди обломков.

Небо затянули тучи. Ближайший уличный фонарь был кварталах в четырех. Двигаясь в кромешной тьме, они перешагнули через табличку ОПАСНО – ВХОД ВОСПРЕЩЕН, висящую на двух металлических столбиках. Из своей огромной сумки Хани выудила непомерных размеров фонарь и пошла впереди.

Безопасный ход в катакомбы Аса через туннель метро был им теперь недоступен – Отступники могли организовать там наблюдение. Анархистам пришлось трудиться целый день, расчищая завалы, с самого Дня триумфа надежно отделявшие убежище Аса от рухнувшего собора. Зато в результате они обзавелись новым тайным входом для своих визитов. Узкая лестница пряталась между раскрошенной аркой и упавшей каменной колонной, была завалена обломками деревянных скамей и переломанными трубами органа.

С первых же шагов по лестнице Нова почувствовала, что погружается в другой мир. Здесь, внизу, ничто не напоминало о городе. Ни автомобильных сирен, ни раздраженных голосов из окон квартир, ни грохота грузовиков по булыжным мостовым. Никакого города Гатлона. Только это всеми забытое, затерянное место. Место, где не было Отступников, не было закона, не было неприятностей.

Нова вздохнула.

Неправда. Неприятности были везде. Неприятности были всегда, на чьей бы стороне она ни оказалась. С кем бы рядом ни сражалась. Так или иначе, кого-то все равно постигнет разочарование.

Машинально Нова коснулась голого запястья. Она так привыкла чувствовать на нем браслет Отступников, что без него ей было непривычно. Браслет она оставила дома: если кто-то в штабе вдруг решит выяснить ее местонахождение, ничего подозрительного они не обнаружат.

Когда они добрались до первого склепа с каменными саркофагами, Нова почувствовала присутствие Фобии. Сначала по ее телу пробежала легкая дрожь, а потом тени в углу сгустились, стали плотнее и превратились в высокую фигуру в плаще.

Хани посветила фонариком прямо ему под капюшон, где должно было бы быть лицо, но нет – они увидели только мрак. Фобия слегка отклонился назад, заслоняясь от света лезвием косы.

– Как я рада тебя видеть, – заговорила Хани. – Я уж было подумала, что какой-нибудь экзорцист изгнал тебя обратно в преисподнюю.

– Ты считаешь, я родом оттуда? – отозвался Фобия. В темном склепе его надтреснутый голос казался еще более зловещим, чем обычно.

Хани тихо помычала себе под нос.

– Ну, на мальчишку из пригорода ты не похож.

Пропустив их вперед, Фобия последовал за ними по винтовой лестнице, уходящей под землю. Там, далеко внизу, горел тусклый свет, который можно было скорее угадать, чем разглядеть. Спустившись, Анархисты прошли через зал со сводчатыми каменными потолками и древними колоннами. Вдоль стен тоже стояли саркофаги, одни с высеченными в камне изображениями рыцарей и ликами святых, другие – с латинскими изречениями. В конце зала они увидели открытую дверь и источник света – напольный канделябр с девятью восковыми свечами. За годы наплывы воска под ними превратились в сталагмиты, словно вырастающие из каменного пола.

Обстановку комнаты составляли старый письменный стол, шаткие стопки книг, внушительных размеров кровать под балдахином и кости. Множество костей. Голые черепа таращились пустыми глазницами. У открытых полок были бережно уложены берцовые кости и грудные клетки. Пол выстилали крошечные косточки – фаланги пальцев рук и ног, образующие узоры, словно кусочки мозаики.

И здесь был Ас – он сидел в единственном здесь кресле и пил чай, а перед его глазами висел в воздухе томик стихов. Он сделал глоток из фарфоровой чашки, и одновременно с этим пожелтевшая ломкая страница книги перевернулась.

Ас Анархия. Совершивший революцию. Самый грозный и устрашающий злодей в мире. Но, одновременно с этим, дядюшка Новы. Человек, который спас ее. Вырастил ее. Верил в нее.

Медленно скользя взглядом по желтой странице потрепанной книги, он дочитал стихотворение до конца и лишь тогда поднял глаза.

– Асик, милый, – запричитала Хани, – да ты худее, чем скелеты в этом подземелье! Это что же, ты совсем ничего не ешь? – Она щелкнула пальцами. – Нова, в машине несколько банок меда. Будь умницей, солнышко, сбегай за ними, а?

– Благодарю вас, Ваше Величество, – голос Аса звучал глухо, устало, – но я съел уже столько меда, что хватит на несколько жизней.

– Что за чепуха. Мед – пища богов.

– Увы, я лишь простой смертный и довольствуюсь чаем.

Хани издала горловой звук, означавший «как знаешь», и присела на краешек мраморного саркофага. Фонарь она выключила, позволяя теплому свету свечей окутать их.

Нова никогда и ни с кем не говорила в открытую о здоровье Аса. Хани приняла на себя роль его няньки и личного парикмахера, и хотя Ас частенько жаловался, что с него слишком ретиво сдувают пылинки, обоих такое положение дел вполне устраивало. Хани могла отпускать замечания по поводу внешности Аса, его здоровья, делиться своей озабоченностью. Ас только отмахивался. Вздор, все наладится.

Нова не считала, что и она, как Хани, смеет указывать Асу на его прогрессирующую слабость. Но это не мешало ей за него волноваться. Десять лет, проведенные в подземелье, не прибавили ему сил и здоровья, а бледностью и худобой он мог бы поспорить с соседями-скелетами. Нова замечала ухудшение при каждом посещении. С каждым разом Ас все медленнее двигался, при каждом шаге у него трещали суставы, он морщился от боли и даже не мог этого скрыть – в тех случаях, когда он вообще двигался. Половину времени он сидел в кресле в полузабытьи, силой мысли управляя книгами и едой, когда тело отказывалось ему повиноваться.

Нове не хотелось даже думать об этом, но она не могла закрывать глаза на правду.

Ас умирал.

Величайший пророк их времени. Самый могущественный Одаренный в истории. Человек, который нес ее на руках до самого собора, когда убили ее родителей и сестру. Крупную шестилетнюю девочку – он нес ее много миль, как ни в чем не бывало.

Томик стихов громко захлопнулся и сам собой вернулся на полку в углу.

– Редкое удовольствие – видеть всех моих собратьев разом, – сказал Ас. – Что-то произошло?

Нова буквально ощутила, как все взгляды сосредоточились на ней. Она пока ничего не успела объяснить Хани и Лерою, сказала только, что случилось нечто важное и нужно собраться на экстренное совещание – с Асом, конечно.

Нова расправила плечи.

– Сегодня Отступники собрали всю организацию и провели презентацию, и… ну, в общем, у меня есть хорошая новость и плохая.

– Начни с хорошей, – сказал Лерой. В ответ на мрачный взгляд Новы он пожал плечами. – Жизнь коротка.

Нова облизала губы.

– Ладно. Мне при всех вынесли благодарность за… хм. За то, что убила Детонатор.

Недолгую паузу прервал хохот Хани.

– Ох, дорогуша. Нам следует поработать над твоей манерой выражаться. Нельзя же говорить о похвале, как о смертном приговоре.

– Вообще-то мне гордиться особо нечем, согласна?

– Почему же? – неожиданно возразил Ас. Хотя говорил он тихо, но все мгновенно повернулись к нему. Фобия склонил голову к своему гуру, и Нове показалось, что даже его плащ взволнованно встрепенулся. – Много лет Ингрид была отличным соратником, но она заигралась, стала эгоистичной и нетерпимой. Она предала тебя, а тем самым и всех нас. – Ас улыбнулся, и его щеки избороздили глубокие морщины. – Я рассматриваю ее смерть как самую достойную жертву, какую она могла принести. Особенно, если она помогла тебе заслужить доверие и уважение наших врагов. Одно это стоит тысячи бомб Ингрид.

Нове немного полегчало.

– Спасибо, дядя.

– А плохая новость? – поинтересовался Лерой, качаясь на пятках.

Сердце снова превратилось в камень.

– Главное, ради чего нас собрали сегодня… – Нова набрала полную грудь воздуха и поведала друзьям все, что узнала об Агенте N. О том, что Отступники долго над ним работали. На что он способен. Что все патрульные отряды пройдут обучение, после чего будут оснащены Агентом.

Под конец она рассказала им про Кукловода.

– Что ж, на его месте мог оказаться любой из нас. – Хани постукивала кончиками ногтей о крышку гроба. – Я рада, что это был он.

Нова, не веря своим ушам, смотрела на нее во все глаза.

– Да брось ты, – заметил ее реакцию Лерой. – Ты всегда терпеть не могла, когда Уинстон применял свою силу.

Нова перевела взгляд на Лероя, ее щеки запылали. Его слова прозвучали как обвинение – и особенно неприятно было услышать это обвинение в присутствии Аса. Даже если оно было правдой. Хотя Нове и жаль было Уинстона, но в какой-то степени (надо признаться, довольно большой) она испытывала облечение от того, что Кукловод исчез. И больше не будет манипулировать сознанием детей, с помощью зловещих нитей захватывая над ними власть и заставляя страдать.

Значит ли это, что она такая же скверная, как Отступники с их восторгами по поводу Агента N? Не предает ли она этим Анархистов, свою семью?

– Не Отступникам решать, кто имеет право на суперспособности, а кто нет, – упрямо сказала она.

– А кому можно доверить такое решение? – проскрежетал Фобия. – Року? Воле случая? Кукловод вел себя очень глупо, а теперь расхлебывает последствия.

Нову поразило, что никто не казался расстроенным. А ведь Уинстон так долго был одним из них. Трудно поверить, но неужели все эти годы они просто терпели его рядом с собой?

Почему-то при мысли об этом ей стало очень грустно.

– Итак, наши потери – Детонатор и Кукловод, – подвел итог Ас. – Нас становится все меньше.

– И у нас серьезные проблемы из-за нейтрализующего Агента, – добавила Нова.

– И как им только удалось создать эту отраву? – спросил Лерой, почесывая щеку. – Судя по всему, это настоящее чудо химической технологии.

– Подозреваю, что они использовали мальчишку, – сказал Ас.

Нова резко повернулась к нему. Она не рассказывала Анархистам о Максе, боясь, что кто-то из них задумает расправиться с мальчиком. Но, конечно же, Ас знал о его существовании. Именно Макс отнял у него часть силы во время Битвы при Гатлоне.

– Что за мальчишка? – удивленно спросила Хани.

– Тот, одно присутствие которого лишает нас сил, высасывает души, – Ас прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – Не сомневаюсь, что он сыграл важную роль в разработке этого… этого Агента N.

– Д-да, – нехотя кивнула Нова. – Они называют его Бандитом.

Сказав это, она почувствовала себя предательницей, но постаралась не обращать на это внимания. Ее любовь и привязанность здесь, а не в карантине Штаба Отступников.

Но вот Ас снова открыл глаза, они яростно пылали.

– Мерзкий выродок!

Нова даже отпрянула, пораженная горячностью Аса и несправедливостью этих слов. Конечно, она сочувствовала Асу и понимала, сколько злости на Макса он мог накопить за все эти годы. Младенец, который отнял у него силу, разрушил его замыслы.

И все-таки… Ас же всегда отстаивал права Одаренных. Их свободу и равноправие. Назвать Макса мерзким выродком за его суперспособность, которую он не мог контролировать, – это противоречило всем принципам, которым учил ее Ас.

Она хотела что-то сказать, чтобы защитить парнишку, но не смогла подобрать слов.

– Нам необходимо узнать об Агенте побольше, – сказал Лерой. – Как он действует, как именно они намерены его применять, пределы его возможностей.

Нова кивнула.

– На следующей неделе у нас начинаются тренинги. Там я узнаю больше. Вот что… вдруг у меня получится стащить пробирку или две – как считаешь, смог бы ты воспроизвести его состав по образцу?

Лерой нахмурился, неуверенно покачал головой.

– Вряд ли, не имея… исходного материала.

В смысле, Бандита… догадалась она.

– Но я все равно хотел бы его изучить, вытянуть из образца все, что можно узнать.

– Если сделаешь мне фальшивую пробирку, я сумею подменить, – сказала Нова.

– Мы не должны сосредотачиваться только на изучении этого вещества, – сказал Фобия, вступая в круг тусклого света. – Необходимо подумать, как нам обратить это оружие против наших врагов.

– Согласен, – прошептал Ас. – Наша дорогая Кошмар преподнесла нам эту новость как проблему, которую нужно преодолевать, и все же… Мне кажется, ты принесла нам весть о нашем спасении.

– Спасении? – возмутилась Хани. – Да эти тираны собрались нас ограбить, лишить силы!

– Так и есть, – кивнул Ас, – и погоня за нашими силами привела их к созданию того, что может уничтожить их самих. Как сказала Нова, сами они так же уязвимы для своего оружия, как и мы. Если мы, как предлагает Фобия, найдем способ использовать это оружие, то не замедлим обратить его против своих врагов.

– Погодите, – Нова подняла руку. – Найти способ защитить себя – это одно, но, даже если бы мы могли заполучить Агент N и найти способ использовать его против Отступников… чем это отличается от того, что они хотят сделать с нами? – Она обратилась к Асу. – Ты поднял восстание потому, что хотел независимости и безопасности для всех Одаренных, а то, что вы предлагаете сейчас – те же репрессии и травля.

– Что ты предлагаешь, Кошмарик? – спросил Ас. – Мы не можем победить Отступников силой. Их много, а нас совсем мало. Чтобы одолеть, их надо сначала ослабить.

– Но нейтрализовать всех Одаренных, которые думают не так, как мы… – Нова в отчаянии застонала. – Я не верю, что об этом ты мечтал. Не верю, что мы за это боремся. Это делает нас такими же, как и они.

– Нет, не делает, – прорезал подземелье голос Аса. – Это лишь средство для достижения цели. Покончив с Отступниками, мы построим на их костях новый мир. Справедливость. Правосудие. Мир. Это идеалы, ради которых стоит идти на жертвы.

– Но ты готов жертвовать ими. Их суперспособностями, их способом существования…

– Они наши враги. Они сделали выбор – так же, как Ингрид и Уинстон. Каждый должен отвечать за свои решения. И быть готовым страдать от последствий. Это единственный путь, только так может восторжествовать истинная справедливость. – Воодушевившись, Ас поднялся было с кресла, но тут же без сил упал на подушки и, прикрывая рот рукавом, зашелся в кашле.

Нова и Хани одновременно вскочили, но Ас властным взмахом руки велел им оставаться на местах.

Нова до хруста сцепила пальцы – слышать этот лающий кашель было невыносимо больно. А когда Ас вцепился костлявыми пальцами в подлокотник, превозмогая боль, о которой она могла только догадываться, на глазах у нее выступили слезы.

Ему нужен врач. Отвезти бы его в больницу. Показать кому-то из целителей Отступников.

Но об этом, конечно, и речи быть не могло.

– Может, нам пока залечь на дно, – прошептала Хани, когда приступ кашля закончился.

– Скоро, скоро, – прохрипел Ас. – Нова, ты узнала что-нибудь о моем шлеме?

Нова выпрямилась. Ну, в этом вопросе она, по крайней мере, продвинулась.

– Нет пока, зато моя заявка на работу в отделе артефактов была одобрена. Если Укротитель Ужаса не соврал и шлем действительно там, я его найду.

А он должен быть там. Нет артефакта более мощного, чем шлем Аса, который использовал его для усиления своих способностей к телекинезу. Без шлема он легко мог поднять книгу и чашку чаю, но на то, чтобы поднимать предметы тяжелее дивана, сил едва хватало.

А вот со шлемом на голове… Ас был неудержим. Он мог практически в одиночку уничтожить Отступников и сровнять с землей все, что они создали. Тогда Отступникам несказанно повезло – в последней битве они смогли справиться с ним с помощью Макса и его удивительной способности. Но больше Анархисты не попадутся на тот же крючок.

– Хорошо, хорошо, – выдохнул Ас. – Выведай все, что можно, об этом Агенте, но не упускай из виду главную цель. Если потребуется, используй мальчишку.

Нова моргнула непонимающе.

– Бандита?

Ас дышал тяжело, с присвистом. От кашля лицо у него пошло красными пятнами, но, несмотря на хрип, он, казалось, взбодрился.

– Разве мой шлем у него?

– М-м… нет, не думаю… – Нова растерянно замолчала.

Ой.

Он имел в виду другого мальчишку.

– Дружба с мальчишкой Эверхартом по-прежнему остается одним из твоих главных достижений, – сказал Ас. – В определенном смысле его имя и семейные связи сами по себе сила, которую, возможно, нам удастся использовать.

– Да, сила, – пропела Хани, косясь на Нову смеющимися глазами. – Говорю тебе, он очень привлекателен.

Нова дернула плечом.

– Не знаю, смогу ли я… использовать Адриана. Он командир моего патрульного отряда, но мы с ним почти… почти и не разговаривали в последнее время.

Она сказала чистую правду – но почему же от этих слов у нее перехватило дыхание?

После парка аттракционов все изменилось, и Нова знала, что она в этом виновата. Адриан хотел ее поцеловать. На какой-то миг ей даже показалось, что ей и самой хочется, чтобы он ее поцеловал. И что ей это может понравиться.

Но она все испортила. Она удрала. Буквально сбежала. Потом она даже не могла вспомнить, что за отговорку тогда выдумала, зато до сих пор ясно помнила выражение лица Адриана.

С тех пор он ни разу не пытался повторить. И больше не приглашал Нову на свидания. Не старался застать ее одну, не приносил ей сэндвичи среди ночи и не забегал к ней домой проверить, все ли у нее в порядке. Когда-то все это ее ужасно раздражало, но теперь…

Как ни грустно было в этом признаваться, даже самой себе, она скучала по Адриану. Скучала даже по его взглядам. Никто раньше не смотрел на нее так, как смотрел Адриан Эверхарт.

– Тебе страшно… – проскрежетал Фобия. – Ты боишься слишком глубоких чувств, боишься, что правда окажется…

– Хватит, – резко оборвала его Нова. – Спасибо, но я, знаешь, не нуждаюсь в твоих комментариях.

– А в чем проблема? – заинтересовался Лерой. – Ты, часом, не разругалась с отрядом?

Нова мотнула головой.

– Нет, все в полном порядке. Мы просто были заняты, много патрулировали, а я… я так сосредоточилась на поисках шлема и попытках что-нибудь узнать о слабых сторонах Совета… да мало ли что еще мне нужно прощупать.

– Ах, детка, – заговорил Ас, – а ведь одна из самых слабых сторон Совета нам и без того уже известна. – Он тихо засмеялся, и от этого звука Нова вздрогнула. – Ты подружилась с сыном наших врагов. Не упусти шанса. Завоюй его доверие. Добейся его уважения. – Он долго молчал, затем добавил: – Добейся его привязанности. А в нужный момент мы используем его как главное преимущество.

По спине Новы пробежал холодок при мысли о привязанности Адриана, но она заставила себя кивнуть.

– Хорошо. Я буду стараться изо всех сил.

Стараться изо всех сил. Найти шлем. Узнать как можно больше об Агенте N. Сблизиться с Адрианом Эверхартом. От груза возложенных на нее надежд у Новы защемило сердце.

Она и так очень старалась, но сейчас ей пришлось постараться, чтобы ничем не выдать растущую панику.

Она сможет, она справится. Не допустит провала.

– Я знаю, Кошмарик, – сказал Ас. – Я верю в тебя. И, когда ты добьешься успеха, мы воспрянем. Мы все воспрянем.

Глава одиннадцатая

Нова вышла из лифта на четырнадцатом этаже штабной высотки. Она ожидала увидеть современный, шикарный вестибюль – не хуже, чем на главном входе или на этаже, где размещались кабинеты членов Совета, или перед тренировочными залами в подвале. Ей представлялась сверкающая белая мебель и ослепительно яркие светильники. Виделась современнейшая система поиска и доставки, оснащенная по последнему слову компьютерной техники. Нова думала, что попадет в кипящую жизнью лабораторию, где исследуют оружие и реставрируют реликвии. Поработав с каталогами оружия, она знала, несколько велика коллекция, и была уверена, что помещение хранилища наверняка так же тщательно продумано и сложно организовано, как исследовательский отдел или тренировочные залы виртуальной реальности.

Так вот, когда Нова оказалась на этаже с хранилищем артефактов и оружия, углы ее губ поползли вниз от удивления – и разочарования.

В небольшом и, мягко говоря, невзрачном холле Нову встретили только два разнокалиберных деревянных письменных стола, за которыми никто не сидел. На одном столе не было ничего, кроме компьютера, стакана с авторучками и папки для бумаг. Зато второй был тесно заставлен сувенирами – снежными шарами и фигурками слонов, а на краю, в расписном глиняном горшке чах унылый плющ. Бумажный ежедневник отставал почти на неделю. Из большой кружки с символикой Черного Огня торчали во все стороны ножницы, дыроколы, леденцы на палочках, а также несколько ручек с искусственными цветами на колпачках.

Табличка гласила:

Тина Лоуренс

«Вспышка»

Заведующая отделом оружия и артефактов

Рядом с именем Тины Лоуренс кто-то нарисовал веселую рожицу.

Честно говоря, ничего, кроме двух столов, в таком тесном холле и не могло поместиться. Справа Нова увидела неплотно закрытую дверь, за которой кто-то весело насвистывал. Она открыла дверь пошире, заглянула внутрь. Комната была сплошь заставлена архивными шкафами. Над выдвинутым из шкафа ящиком, перебирая папки, склонилась женщина лет семидесяти. Ее снежно-белая челка спадала на очки в забавной фиолетовой оправе «кошачий глаз». Помедлив над одной папкой, она бросила в ящик пластиковый пакетик, полный мелких камешков, и с грохотом задвинула ящик. Взяв лежавшую рядом на стуле папку, женщина отметила в ней что-то и повернулась.

Заметив Нову, она вскрикнула от неожиданности и чуть не упала, прижимая папку к груди.

– Извините, – сказала Нова. – Я не хотела подкрадываться незаметно. Я…

– Нова Маклейн, да, да, конечно. – Женщина смущенно сдвинула очки на лоб. – А что, разве уже десять часов?

– Нет еще. Я пришла пораньше. – Нова уже успела бросить взгляд на контейнер с пластиковыми пакетами, которые сортировала женщина, но не смогла разглядеть, что в них. – Мне уйти?

– Да нет, что ты, все в порядке. – Размашистым шагом подойдя к Нове, женщина протянула ей руку. – Привет, я Тина.

Нова ответила на рукопожатие. Поначалу ее поражала невероятная доверчивость, с которой Отступники шли с ней на телесный контакт, но со временем она привыкла. Просто приходилось напоминать себе, что здесь никому не известно, кто она на самом деле.

– Вспышка, да? – спросила она, отнимая руку. – Интересный псевдоним.

Тина постучала пальцем по виску.

– Мне достаточно взглянуть на любой объект, чтобы моментально определить, наделен ли он сверхъестественной силой. Если это объект кого-то из Одаренных, у меня в мозгу будто срабатывает фотовспышка, и предмет навсегда отпечатывается в памяти. Очень удобно для работы здесь, а в остальном бесполезно.

Нова прислушалась, нет ли в ее голосе обиды или недовольства, но не заметила ничего похожего.

Тина протиснулась мимо нее в тесную комнатушку у лифта.

– Ну, для начала тебе надо познакомиться с нашей системой. Скоро подойдет Кэллам, он тебе все покажет. – Тина бросила папку на захламленный стол и подошла к другому, свободному. – Он отвечает за хранение и содержание. А когда разберешься, как все устроено, мы очень рассчитываем на твою помощь в хранилище.

– В хранилище? – Нова навострила уши.

Тина рассеянно махнула рукой в сторону дальней стены.

– Мы его так называем. В последнее время к нам поступило очень много новых предметов, в том числе из библиотеки и убежища Анархистов. У меня целая полка всяких штучек для ухода за волосами – от самой Королевы Пчел, хочешь верь, хочешь нет.

Нова закашлялась.

– Неужели?

– Остались, когда Анархисты покинули свою нору.

Последнее слово женщина произнесла, как непристойное ругательство.

– А пока, – продолжала Вспышка, повеселев, – хорошо бы ты пробежалась по спискам. Вот форма, – она сунула Нове планшет с прищепкой для бумаг и наполовину заполненным листком. – Не самая современная система, но, как говорится, зато не сломается… – Она замолчала.

Нова натянуто улыбнулась. Ей-то всегда казалось, что это не довод, и даже ту вещь, которая не ломается, все равно можно сделать лучше. Но, пожалуй, было бы неразумно начать препираться с начальницей в первые же пять минут на новом месте.

На планшете было еще с полдюжины листов бумаги, перекинутых назад. Перевернув верхний лист обратно, Нова пробежала глазами по колонкам.

Ни один из псевдонимов в таблице не был знаком Нове, но кое-какие из перечисленных объектов она узнала. Нова перевернула следующую страницу, и сердце ее заколотилось. Солнечный плащ. Ключ Правды. Карманные часы Зенита.

– Я и не знала, что такие штуки выдают на руки.

– Естественно, ведь ты здесь не так давно, – сказала Тина. – Всем новобранцам следует пройти трехмесячный испытательный срок, и только потом они получают доступ к фондам.

Нова положила планшет на стол.

– А как мы узнаем, что в доступе и может быть выдано, а что нет? Есть какой-то подробный каталог?

– Только база данных, – сказала Тина. – Тебе же известно о базе данных, не так ли?

Нова кивнула. Некоторое время назад она заносила в базу сведения о новом оружии, конфискованном у Библиотекаря – нелегального торговца оружием, – и, конечно, успела познакомиться с этой системой. Но никто ни разу не упомянул о том, что все артефакты находятся в открытом доступе, так что Отступники могут просто-напросто взять их напрокат.

– Но есть же какие-то ограничения, да? Не может же все это быть доступно каждому – приходи и бери… – Нова помедлила, прикидывая, не переигрывает ли она, а потом продолжила: – … Ну, я не знаю, шлем Аса Анархии или еще что-то такое.

Продолжая рыться в ящике, Тина усмехнулась.

– Ой, да кому он нужен. Много ли наработаешь, когда он в таком виде.

Нова нахмурилась. О чем это Тина, неужели речь идет о той небылице, которую распространяют Отступники все эти десять лет – будто шлем Аса Анархии уничтожен?

– Но ты права, – добавила Тина, протягивая Нове толстую архивную папку с тремя металлическими кольцами. – Каждый объект закодирован в соответствии с тем, насколько он полезен и опасен. Более рискованные, потенциально опасные объекты имеют другой уровень доступа. Этой информации тебе вполне достаточно. Уровни кодов ты найдешь на четвертой странице, а процедуру выдачи артефактов – на седьмой. Если хочешь, можешь начать прямо сейчас, пока не подошел Кэллам.

Сев за стол, Нова положила архивную папку перед собой. Тина погрузилась в бумаги, а потом снова скрылась в комнате архива.

Нова открыла папку. На первой странице она прочла краткий текст о важности сохранения подлинных артефактов в архиве Отступников. На второй были перечислены условия для желающих воспользоваться оружием или артефактом. Сверху на странице была приклеена бумажка с напоминанием, что каждый Отступник должен подписать копию правил прежде, чем ему будет выдан напрокат первый объект.

На третьей странице описывались этапы поиска и доставки объекта, и далее – порядок его возвращения.

Как и сказала Тина, на четвертой странице говорилось о распределении артефактов по категориям в общей системе с указанием их кодов, были здесь и различные примечания. Здесь приводились типы артефактов: оружие для рукопашного боя, оружие дальнего действия, взрывные материалы и расплывчатая, но любопытная категория не имеющие аналогов. Далее распределение шло по источникам энергии: генерируется пользователем, генерируется противником, элементали, неизвестные, прочие. Отмечался уровень опасности, по шкале от нуля до десяти. Некоторые объекты классифицировались по простоте использования: одними мог управлять кто угодно, даже не-Одаренный, другие же были привязаны к определенному пользователю и в чужих руках становились бесполезными. Такой была, например, диадема, принадлежавшая Одаренной по имени Калейдоскоп.

Оторвав взгляд от записей, Нова проверила, закрыла ли Тина за собой дверь, уходя в другую комнату.

Прикусив губу, Нова включила компьютер и открыла базу данных.

Она скачала ее еще несколько недель назад и уже тогда искала в ней данные о шлеме Аса, но тогда поиски ничего не дали. Правда, с тех пор у нее не дошли руки до того, чтобы изучить базу во всех деталях. Возможно, в этом отделе имеется доступ к более полной версии.

В окно поиска Нова впечатала запрос: Ас Анархия.

На экране появились названия двух объектов. Камень с развалин собора, в котором Ас Анархия скрывался до своей гибели (значение: исторический объект, уровень опасности: нулевой, практическое использование: нет). И еще кое-что под названием Серебряное Копье.

Нова кликнула на него и с изумлением прочитала, что этот объект только называется серебряным, а на самом деле изготовлен из хрома. С помощью этого метательного оружия Капитан пытался поразить и разрушить шлем, который ныне хранится вместе с прочими образцами оружия, созданного Одаренными.

Тогда Нова попробовала забить в поиске Алек Артино, настоящее имя Аса, но совпадений не оказалось.

Она снова изменила запрос: Шлем.

По экрану побежал список. Астро-Шлем. Шлем Килона. Шлем Заблуждения. Кабуто Мудрости. Золотой Шлем Титана.

И ни слова о шлеме Аса.

Несмотря на разочарование, Нова невольно заинтересовалась такой обширной коллекцией. Она вспомнила, что читала когда-то про Шлем Килона и про то, как во время Сорокалетней войны с помощью этого артефакта Филип Ривз сразил целый вражеский батальон – а ведь он, судя по всему, даже не был Одаренным. И про то, как выжил Титан, раздавленный лавиной, – многие приписывали это чудо его знаменитому шлему. Некоторые из этих осененных славой артефактов казались легендой, мифом. Нова даже не думала, что они реальны, и уж подавно не ожидала, что они пылятся в этом унылом архиве на четырнадцатом этаже.

И кто-то может просто взять… и одолжить такую вещь?

Звякнул лифт. Нова выпрямилась, готовая встретиться с незнакомцем – этим парнем, Кэлламом, о котором говорила Тина. Но при виде бледной худосочной девчушки с блестящими черными волосами заготовленная улыбка сползла с ее лица.

Сорока. Отступница и при этом воровка, хотя, неизвестно почему, все остальные члены организации закрывали на это глаза.

Нова невольно прикрыла ладонью браслет, который не снимала с детства – он был сделан ее отцом в день, когда его убили. На праздничном шествии Отступников Сорока пыталась его украсть. И была бы с ним такова, не вмешайся тогда Адриан.

Вспоминая, как он взял ее за руку и прямо на коже пририсовал браслету новый замок, Нова до сих пор вздрагивала.

Заметив Нову, Сорока замерла, а неприязненная гримаска на ее лице в точности повторила выражение лица самой Новы. В руке девчонка держала пластиковое ведерко. Подойдя, она приподняла его над столом Новы, а потом с грохотом брякнула на пол.

– Вот, развлекайся, – криво улыбнулась она и, развернувшись, побежала назад к лифту.

– А ну, стой! – Нова вышла из-за стола. – Что это такое?

Испустив театральный вздох, Сорока картинно повесила руки и закатила глаза.

– Ты тут новенькая, что ли?

Нова сжала зубы. Потом нагнулась и сняла с ведра крышку. То, что она увидела, показалось ей кучкой мусора. Штопор. Металлическая пепельница. Пачка потрепанных открыток с видами Гатлона – до Века Анархии.

– Я здесь прибираю, – снизошла до объяснения Сорока, упершись кулаками в худые бока. – После того как твои приятели-патрульные устроят очередную бучу и намусорят – в очередной раз, – туда, знаешь ли, отправляют нас, наводить порядок и искать, не встретится ли чего полезного. – Она пихнула ведро ногой. – Это наши последние находки. А вам их теперь описывать, в каталоги заносить или что вы там еще с ними делаете. А по мне, так это просто куча ненужного старья. Мусор.

– Ничего удивительного, – хмыкнула Нова, – ведь если там найдется что-то стоящее, оно тут же осядет у тебя в карманах, а не в архиве Отступников, верно?

Сорока ответила ей недобрым взглядом. Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, после чего девчонка снова вздохнула.

– Да плевать я на тебя хотела. Я свою работу сделала. А ты, давай, делай свою.

С этим словами она метнулась к лифту.

Нова склонилась над ведром, подняла лежащую сверху игрушку, и вдруг ее внимание привлек металлический блеск.

– Ну-ка, ну-ка. – Она сунула руку в ведро, нащупала что-то округлое и вытянула из ведра.

Сердце забилось чаще.

Она держала в руке маску Кошмар. Свою маску.

Глава двенадцатая

– Где ты это взяла? – спросила Нова.

Сорока – она уже нажала кнопку вызова лифта – медленно, со скучающим лицом повернулась к Нове.

– А ты как думаешь? – спросила она, едва взглянув на маску. – Нарыла среди мусора в Космополис-парке. Да ты там тоже была в тот день, скажешь, нет? – Она скрестила руки на груди. – Старшие решили, что стоит занести ее в каталог, но мне до этого дела нет, можешь выбросить. Подумаешь, помятая железка. Да я сама такую смогу сделать, если захочу.

Нова невольно сжала кулаки.

– Это было давно. Почему же ты только сейчас ее принесла?

Сорока заносчиво подбоченилась.

– Потому что весь последний месяц мы разбирали старье, которое побросали эти несчастные Анархисты в туннелях подземки. Мне медаль надо выдать за то, сколько я там хлама перебрала. И ничего ценного, кстати, всякая фигня, слова доброго не стоит. Зря только время потеряла – что с метро, что с павильоном этим в парке. Но, – она подняла руки, – мне-то что? Я же просто уборщица.

– И ты не нашла больше ничего… интересного?

– Типа оторванных рук и ног? Моя способность не распространяется на человечину, хе-хе.

– И… в туннелях тоже… совсем ничего?

Загудел, подъезжая, лифт, и Сорока отвернулась от Новы.

– Ты же будешь все это заносить в каталог? Вот и узнаешь.

Нова хмурилась, все еще сжимая в руке маску.

– А как именно работает твоя способность? Ты что-то вроде ходячего металлоискателя? Или магнита? Или как?

Двери лифта открылись. В кабине стоял тощий длинноногий юноша, с россыпью веснушек на лице и растрепанной копной каштановых волос. Увидев Сороку, он обрадовался.

– Сорока-Белобока, красавица-раскрасавица, сколько лет, сколько зим! Побалуешь нас сегодня новыми сокровищами? – Он поднял руку, чтобы стукнуться с Сорокой кулаками в знак приветствия, но та прошмыгнула мимо него в лифт.

– Не называй меня так! – зло прошипела девчонка, вдавливая палец в кнопку нижнего этажа. – А мои способности, – обратилась она к Нове, – не твоего ума дело.

Юноша едва успел выскочить, как двери лифта захлопнулись.

Пользуясь его замешательством, Нова незаметно заткнула маску за ремень. Раз не занесено в базу данных, значит, и не поступало, вот так.

– Пытаюсь хоть как-то поднять настроение этой малышке, – пояснил юноша Нове. – Она мрачновата, но вещицы находит любопытные. Как-то выудила со дна залива Хэрроу Бэй антикварную музыкальную шкатулку. Без особых магических свойств, но все равно интересно. – Его лицо снова осветила улыбка. – А ты, судя по всему, знаменитая Бессонница. – Он одним прыжком оказался рядом с ней и сунул ей руку. – Кэллам Тредвелл. Очень приятно.

– Нова. – Она вложила пальцы в его ладонь. – Тина сказала, что ты можешь мне все здесь показать.

– Еще бы, конечно, могу. – Кэллам подхватил пластиковое ведерко и запихнул под стол. – У нас тут много всякой крутой всячины. Тебе понравится, вот увидишь. Идем.

И он зашагал к знакомой уже архивной комнате, не оглянувшись, чтобы посмотреть, идет ли Нова за ним. Распахнув дверь, он столь же воодушевленно поздоровался с Тиной, а потом пронесся мимо шкафов к широкой металлической двери в дальней стене.

– Здесь у нас бумажные архивы, – сообщил он, махнув на ходу в сторону шкафов, – кроме современных документов, тут собрана историческая документация на те артефакты, которые мы храним. Плюс объекты малого размера, которые на больших стеллажах могут затеряться. Ну, знаешь, всякие фульгуриты, возникшие от удара молнии, ионно-стимулированная метеоритная пыль, волшебные бобы – и все такое прочее.

– Волшебные бобы?

Кэллам резко обернулся и уставился на нее.

– Всякое бывает, знаешь ли.

Он приложил руку с браслетом Отступника к сканнеру замка, и Нова услышала щелчок. Кэллам толкнул дверь плечом.

– А это, – сказал он, воздевая руки жестом фокусника, – наше хранилище.

Нова шагнула внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась.

Хранилище оказалось огромным, оно занимало этаж практически полностью. Никаких стен или перегородок, только опорные колонны и ряд за рядом – высоченные складские стеллажи. Только холодный бетон, сталь, люминесцентные лампы на потолке, одна из которых к тому же неприятно мигала.

И все же у Новы захватило дух.

– Это что, неужели… Щит Безмятежности? – спросила она, показывая на полку.

– О, да ты в теме! – Кэллам подскочил к стеллажу и благоговейно, как драгоценную вазу, поднял щит. – Единственный и неповторимый. Получен в дар от самой Безмятежности. Почти в идеальном состоянии, не считая зазубринки, вот здесь, – он приподнял артефакт, чтобы показать Нове. – Практикант его уронил несколько лет назад. Не я, клянусь! – Он понизил голос до заговорщицкого шепота. – Но если вдруг кто-то спросит, скажем, что повреждение было нанесено в бою.

Вернув щит на место, Кэллам пошел вдоль ряда.

– Объекты в хранилище разложены по категориям. Тина уже показывала тебе папку? В ней есть все. Внутри категории каждый объект числится под своим номером, и по стеллажам они распределены в определенном порядке. Не считая оружия: оно располагается сначала по алфавиту, а под каждой буквой – нумерация объектов. Так что все палаши, палицы и пики в секции оружия окажутся рядом, но здесь, в хранилище артефактов, кубок и, скажем, копье, могут оказаться в совершенно разных рядах. Если только они не были занесены в каталог вместе – в этом случае они получат близкие каталожные номера. На первый взгляд запутанная система, но ты быстро наловчишься.

– Тут и впрямь есть какой-то кубок? – поинтересовалась Нова.

Кэллам развернулся к ней, но продолжал идти спиной вперед, с поднятыми руками.

– Конечно! Чаша Вдовы. Если бросить в нее обручальное кольцо, любое вино превратится в яд. Жуть, правда? И не обращай внимания на название, эта штука действует не только на мужей, но и на жен. – Он потряс головой. – И как только людям в голову приходят такие вещи?

Он помчался по центральному проходу, от которого во все стороны расходились ряды полок, уходившие так далеко в глубь здания, что Нова не различала, где они заканчиваются. Она шагала по пятам за Кэлламом, стараясь не обращать внимания на маску, вонзившуюся в спину.

Кэллам называл категории, мимо которых они буквально пробегали.

– Здесь холодное оружие, а с той стороны костюмы. Ну, знаешь, знаменитые плащи, маски, сапоги и портупеи, собранные в комплекты по цвету, все такое. Сплошная ностальгия. Будет возможность, обязательно полюбуйся на комбинезон Гамма-Луча. Настоящее произведение искусства.

Нова безошибочно узнала оружие Стального Листа, а потом обратила внимание на манекен в оригинальном костюме Синего Ниндзя – который, отметила про себя Нова, оказался скорее мятно-зеленым.

Кэллам продолжал рассказывать.

– В той стороне у нас защитные артефакты, среди них особое место занимает Щит Магнетрона. А за этими зловещими дверями, – он указал на двустворчатую хромированную дверь в дальней стене, – официальный оружейный арсенал. Звучит внушительно, но там в основном простое оружие. Если меч – то самый обычный меч, а арбалет – просто арбалет. Никаких сверхъестественных возможностей, но все равно такие вещи бывают полезны многим Отступникам. Там же мы храним и, так сказать, тяжелую артиллерию – ружья, бомбы и тому подобное. И, наконец… – Кэллам снова всплеснул руками, – то, чего ты ждала! Наше сверхъестественное, специфическое, главным образом историческое собрание великолепных артефактов Одаренных. Серьги, дарующие силу. Боксерские перчатки, снабженные сверхэнергией. Трезубец, мечущий молнии. И… много, много, много всего. Это настоящее сокровище, клад, повергающий в трепет и изумление. В том числе – мое любимое – Ятаган Султана. Говорят, он может разрубить абсолютно любой материал – все, что только есть на этой планете, кроме, разве что, неуязвимого Капитана Хрома.

Кэллам широко улыбался Нове, и было непонятно, серьезно он говорит или иронизирует, так что Нова скупо улыбнулась в ответ.

– Кто-то пытался?

Улыбка на лице Кэллама сменилась недоумением, и Нова поскорее отвернулась – пусть ломает голову, пытаясь определить, шутит она или нет. На ближайшей полке она увидела кучку костей непонятно какого животного, на следующей – плоское бронзовое блюдо. За ним лежала пара золоченых наручников. А напротив – каменное колесо высотой с Нову.

Хранилище напоминало полный и подробный музей наследия Одаренных, но почему-то Нову коробила одержимость Кэллама здешними артефактами. Он и не пытался скрыть восторга: его одинаково восхищали как серебряная лопата, превращающая твердую землю в жидкость, так и кисть, выдававшая тайные мысли тех людей, чьи портреты были написаны ею – в семнадцатом веке художника, ее несчастного владельца, сожгли на костре.

Очевидно, решила она, медленно идя по хранилищу, Кэллам не Одаренный. Только гражданских могут так впечатлять суперспособности или сверхъестественные объекты. Он ведь даже униформы не носит. Нова предположила, что работу с такими мощными объектами, наверное, безопаснее поручить тому, кто не сумеет ими воспользоваться, даже если бы захотел.

– Ну, а сам-то ты чем здесь занимаешься? – спросила Нова, когда Кэллам, который взахлеб рассказывал об Одаренном пятнадцатого века, который с помощью способности управлять растениями и одного ивового прутика (прутик лежал тут же на полке) в одиночку защитил от набега захватчиков целую деревню. – Историей Одаренных?

– Могло бы быть и так, – ответил он, усмехнувшись, – но нет. Я в основном занимаюсь каталогами, разборкой, исследованиями, сортирую, регистрирую… что нужно Вспышке, то и делаю.

– Я бы тоже хотела помогать во всем этом, – сказала Нова, изображая энтузиазм. – Здесь так интересно, хочется узнать обо всем этом как можно больше. Вспышка сказала, чтобы я для начала поработала на выдаче-приемке, но со временем, надеюсь, от меня будет больше пользы. Каталоги, уборка… я тоже могу все это делать.

– Отлично! – Кэллам радостно хлопнул в ладоши. – Работа на выдаче может показаться нудной. Правда, иногда бывает, что Отступник сам не знает точно, что ищет или какой артефакт подойдет для его специфических способностей. И тогда мы помогаем выбрать лучший вариант – это круто. Много узнаешь о супергероях, которые у нас тут служат. – Кэллам с сияющими глазами шагнул к Нове. – Я очень рад, что тебе тоже нравятся артефакты, а то после патрулирования может показаться, что здесь у нас тихо, как в болоте. Ведь на твоем счету и задержание Библиотекаря, и Детонатор, ты многое успела. По сравнению с этим здесь, конечно, тишь да гладь, хотя дело тоже нужное и интересное.

– Класс.

– Круто. – Показав Нове большой палец, Кэллам ткнул им в сторону холла. – Пойдем, помогу тебе устроиться. Может, посмотрим заодно, что нам притащила Сорока.

– Подожди. – Нова не отводила глаз от дальней стены хранилища. – А там что?

– О, а это спецхран.

Нервы Новы натянулись, как струны.

– Что за спецхран?

– А там то, что запрещено выдавать. – Кэллам сунул руки в карманы. – Хочешь посмотреть?

Нова чуть слышно ахнула.

– А это разрешено?

– Ага. Мы не имеем права выносить эти предметы, но можем входить время от времени вытирать пыль. Идем.

Здесь было куда меньше полок, чем в открытой части хранилища. Стараясь не выказать волнения, Нова рассматривала артефакты. Кэллам в это время принялся болтать о разрушительных свойствах Огненной Ярости и о том, что кольцо Черной Материи, попав в плохие руки, теоретически могло бы взорвать Луну, а пророческие очки уже стали причиной множества проблем, хотя сами по себе того не стоят.

– Это… удивительно, – совершенно искренне сказала Нова. – Но почему уровень безопасности такой низкий? Пока что я заметила только тебя и Вспышку, две двери и, – она показала на видеокамеру на потолке, – несколько камер слежения. А где лазерные преграды? Датчики движения? Вооруженные охранники?

– Да перестань. Мы не где-нибудь, а в Штабе Отступников. – Кэллам широко развел руки. – Кому в голову придет пытаться сюда проникнуть?

Нова в недоумении округлила глаза.

– Ты серьезно? Это…

Самонадеянность, хотелось выкрикнуть ей. Чудовищная глупость. Невероятная, нереальная гордыня.

Но Нова вовремя остановилась.

– Это… м-м… верно, – пробормотала она. – Штаб Отступников. – Она неестественно засмеялась. – Кому в голову придет сюда прорываться?

– А учитывая, что большая часть объектов доступна и даже выдается на руки, – Кэллам пожал плечами, – для дополнительной защиты нет нужды. Ребята из центра безопасности неплохо делают свою работу там, у себя. – И он отсалютовал, глядя в камеру слежения.

– Я в этом уверена, – кивнула Нова, пятясь от Кэллама. Она провела пальцами по полкам – честно говоря, ей показалось, что в последнее время никто и не думал стирать с них пыль.

Но шлема Аса нигде не было видно.

Нова понурилась.

– Спецхран не оправдал твоих ожиданий?

Вздрогнув, она обернулась. Кэллам смотрел на нее, сжимая в руках старинные летные очки.

– Пророческие очки, – с придыханием сказал он. – Ты что? Разве такое может разочаровать?

– Да нет. Я просто… – Набравшись храбрости, Нова призналась: – Я слышала, что здесь хранится шлем Аса Анархии. Вот и подумала, что круто было бы увидеть его воочию. И не на пике Капитана – как, знаешь, там, на их этаже.

– А, – отозвался Кэллам, кладя на место очки. – Там вообще-то копия. Тот, с которым он выходит к народу по праздникам? Подделка. А настоящий здесь, но если уж тебя не потрясли эти очки, то шлем реально разочарует.

– Почему же?

– Я тебе покажу.

Нова не верила своим ушам. Не может быть, что все так просто.

Добежав до середины прохода, Кэллам остановился перед лежащим на полке металлическим кубом размером с маленькую микроволновку.

– Та-дам, – пропел он и постучал по кубу. – Вот тебе шлем Аса Анархии.

В голове у Новы была полная каша – смесь ужаса и недоверия.

– Я тебя не понимаю.

– Видишь ли, после Битвы при Гатлоне, – начал Кэллам, облокотившись на полку и приготовившись со вкусом поведать очередную байку, – Совет попытался уничтожить шлем, но безуспешно. Тогда, чтобы он снова не попал в плохие руки, Капитан Хром изготовил несокрушимый ящик из хрома, и шлем навечно поместили в него. Так он и хранится. Защищенный. Безопасный. Совершенно недоступный. – Он еще раз постучал по кубу. – И это понятно. В смысле, он причинил столько зла и разрушений, что его энергию нельзя доверять никому, ясно? Но в то же время, как историку, мне немного грустно, что такая важная реликвия просто лежит здесь и ее даже нельзя будет изучить, никогда.

Нова – от волнения у нее пересохло во рту – подошла к ящику поближе.

Не так она себе это представляла. Торжественная обстановка. Луч прожектора, выхватывающий артефакт из полумрака. Канаты, удерживающие толпы зрителей на почтительном расстоянии. Пьедестал. Но – ничего подобного. Просто пыльная коробка на пыльной полке.

Почему же, почему Укротитель Ужаса ничего не сказал ей об этом? Почему упомянул лишь, что шлем не уничтожен и хранится здесь, в хранилище артефактов?

Никто больше не воспользуется этим шлемом, чтобы причинить страдания людям.

Его слова теперь звучали по-новому. Нова представляла себе сейф с кодовым замком, систему безопасности, которая сканирует сетчатку и проверяет отпечатки пальцев, даже вооруженных до зубов стражей, день и ночь несущих вахту у шлема.

Такое ей даже в голову не могло прийти.

Заключен в хромовый куб. Навечно.

Вдруг она почувствовала легкое шевеление на запястье. Ее браслет давил на руку, будто рвался туда, к ящику со шлемом внутри.

Нова подняла руку. Браслет тянул все сильнее, так что тонкая филигрань впечаталась в кожу. Даже пустые лапки-зажимы вокруг того места, где никогда не было камня, вытянулись, словно желая броситься на помощь пленному шлему.

– Ого, – раздался голос Кэллама. – Никогда такого не видел.

Нова отдернула руку и попятилась назад.

Внимание Кэллама привлек ее браслет.

– Из чего сделано твое украшение?

– Сама не знаю. – Нова спрятала руку за спину, чтобы скрыть браслет. Она сказала чистую правду. Она не знала, что это за материал. Насколько ей было известно, у него и не было названия. Но не рассказывать же Кэлламу, что отец сделал его из застывших и отвердевших нитей какой-то эфирной энергии, которую только он и умел извлекать прямо из воздуха.

Точно так же, как не следовало сообщать ему, что и шлем сделан в точности из того же материала.

– Медь, возможно? – Кэллам почесал ухо. – Медь может намагничиваться? Надо будет посмотреть. Ну, неважно. – Он снова показал на ящик. – Теперь ты его видела. Шлем, чуть не разрушивший мир. Можем возвращаться?

Кэллам вел ее обратно, не прекращая болтовни, из которой Нова не воспринимала ни слова. Она не замечала поразительных артефактов вокруг. И даже почти забыла про маску, вонзившуюся ей в спину.

Что она скажет Асу? И как сообщит об этом другим Анархистам? С того дня, как стало известно, что шлем существует, они лелеяли надежду вернуть его. Возвратить Асу его былую мощь.

Что же им теперь делать?

Нет, должен быть какой-то способ проникнуть внутрь этого ящика. Капитан Хром просто не стал бы делать его полностью недоступным. Вдруг когда-нибудь он понадобится самим Отступникам?

Она, Нова, не может явиться к Капитану и спросить об этом, но… она знает человека, который способен решить эту проблему.

Глава тринадцатая

Блэкмирский вокзал. Вход на заброшенную станцию метро был заколочен, но в досках зияла дыра размером с небольшую машину, перечеркнутая несколько раз желтой предупреждающей лентой. Отсюда бежали Анархисты после того, как Детонатор устроила в библиотеке побоище, и стало очевидно, что притихшая было группировка на деле не так уж тиха. Туннели и все возможные входы в них постоянно патрулировались, на случай, если кто-то вернется в логово (Кошмар и Детонатор погибли, но оставались другие). Однако никого из злодеев ни разу так и не засекли.

В последний раз, когда Адриан заходил в туннель, пытаясь узнать хоть что-то про Кошмар, на нем были доспехи Стража. Вот и сейчас пальцы так и потянулись расстегнуть рубашку, дернуть вытатуированную застежку-молнию и превратиться в воина. Броня придавала уверенности, которой ему сейчас так не хватало. Но Адриан подавил это желание, твердо решив не дать привычке превратиться в навязчивую идею.

Туннели были безлюдны. Где бы ни скрывались сейчас Цианид, Королева Пчел и Фобия, им хватало осмотрительности не возвращаться сюда.

Адриан присел на корточки перед табличкой «Не входить», поверх которой кто-то изобразил знак, предупреждающий любого, кто случайно сюда забредет, что дальше идти небезопасно.

Краску наносили из баллончика: кислотно-зеленая буква А в круге[2].

Адриан достал маркер и нарисовал фонарик.

Перешагнув ленту, он направил луч на покрытые граффити стены и на металлические штыри, торчащие из цемента на том месте, где когда-то был эскалатор. Боковые лестницы уходили вниз и терялись во мраке.

Он прислушался, но изнутри не доносилось ни звука – а если звуки и были, они терялись в городском шуме. В метро больше нет злодеев. Ни одного Анархиста.

То и дело оступаясь, Адриан осторожно спускался по лестнице. Луч фонаря выхватывал из темноты выцветшие афиши старых концертов, битые кафельные плитки и граффити, сплошные граффити.

Вот развилка с двумя ответвлениями – одна лестница вела к путям северного направления, другая – к южным. Когда он стал спускаться ниже, к платформе, браслет на руке тихонько запищал. Наверное, это последнее сообщение перед тем, как он спустится вниз и связь окончательно прервется. Андриан проигнорировал сигнал – уже не в первый раз. Он перестал обращать на них внимания с тех самых пор, как Акация чуть не утопила его в реке, а Макс подсказал, что это удобный момент покончить со Стражем. Дело в том, что, если Адриану писали ребята из отряда или из отдела патрулирования, звук был другим. А этот оповещал, что чей-то другой патрульный отряд вызван на место происшествия.

Несколько лет назад было решено, что, чтобы сделать работу патрулей более безопасной, нужно дать возможность всем Отступникам отслеживать в реальном времени перемещения всех патрульных отрядов. Любой желающий, подав запрос, мог получить доступ к этой информации. Правда, большинство Отступников были настолько заняты своей работой, что Адриан не знал никого, кто бы воспользовался этой возможностью. Разве что он сам – да и то лишь с тех пор, как стал Стражем.

Именно это и позволяло Стражу действовать так эффективно. Как только он узнавал, что патрульный отряд отправляется по вызову на задание, а особенно на место серьезного преступления, остальное было делом техники. Оставалось только подключиться к системе и узнать, куда они едут. Если начиналась погоня, Адриан легко отслеживал ее на мониторе. Со своими вытатуированными на пятках пружинами он опережал всех Отступников, кроме разве тех, которые умели летать или были наделены сверхскоростью. Только благодаря этому Страж так часто оказывался на месте происшествия первым и расправлялся с нарушителями до того, как вызванный отряд добирался до цели.

Всю прошлую неделю Адриан не проверял оповещения, приходившие на коммуникатор. Но внутри него шла мучительная борьба с самим собой. Желание вмешаться было почти непреодолимым – ему хотелось участвовать в событиях, доказать и ценность Стража, и добрые намерения. Но с другой стороны, и он это понимал, было намного безопаснее заставить людей считать Стража погибшим – особенно с появлением Агента N. Стража разыскивали, и Адриан знал, что, как только патрульные отряды получат Агент N в свое распоряжение, они, не задумываясь, применят нейтрализатор против него.

Не в силах полностью справиться с искушением, Адриан все же просмотрел пришедшее сообщение. Просто, чтобы убедиться, что речь шла не об убийстве или о чем-то в таком роде. Но нет – отряд вызвали на угон автомобиля. С этим патрульные точно сами справятся.

Адриан успокоился и отключил на коммуникаторе звуковой сигнал.

Задержавшись у подножия лестницы, он пошарил лучом по стенам. Пустая бутылка на месте, где когда-то висел огнетушитель, древний телефон-автомат – с витого шнура срезана трубка. На платформе валялись трупики ос и пчел да кое-где конфетные фантики. Адриан разглядел силуэты, нарисованные красным мелом, и подписи, сделанными экспертами Отступников.

Подойдя, он осмотрел ближайшие надписи:

ВЕЩ. ДОК. 19: Шатер Кукловода (1/3).

ВЕЩ ДОК. 20: проч. имущество Кукловода.

ВЕЩ.ДОК. 21: ГИЛЬЗА – УСТРОЙСТВО ДЛЯ ПОДАЧИ ЯДА.

Самих предметов здесь, конечно, не было, только их меловые контуры и подписи, пояснявшие, что где находилось, пока эксперты и команда уборщиков все отсюда не вывезли.

Адриан задумался. И как он не сообразил, что весь скарб Анархистов из метро давно вывезен. Неизвестно почему, но он решил, что в штаб увезут только оружие и вещи, связанные с преступной деятельностью, – и ошибся, конечно. Похоже, здесь поработали тщательно, ничего не упустив.

Он медленно прошелся вдоль края платформы, глядя вниз, покрутил головой, вглядываясь в туннели, куда убегали рельсы. Еще силуэты. Еще надписи мелом. Чуть дальше виднеются следы стычки. Один из туннелей почти полностью завален – это постаралась Детонатор со своими бомбами. И повсюду, даже на путях, дохлые осы.

Адриан был знаком со многими Отступниками, принимавшими участие в том бою. Кое-кого из них он знал всю жизнь. Счастье, что ни один из них не погиб, но многие получили ранения и травмы, от сломанных костей до химических ожогов легких и гортани у тех, кто надышался ядами Цианида. Даже сейчас в затхлом воздухе еще ощущался едкий запах химикатов.

Целителям тогда несколько недель пришлось работать сверхурочно.

В конечном итоге Анархистам удалось скрыться. И этим, фигурально выражаясь, они еще сильнее растравили раны Отступников.

Адриан вздохнул. Бессмысленно искать здесь куклу Уинстона Прэтта. Придется потолковать с бригадой, которая здесь убирала, и попросить об услуге команду сортировки и регистрации. Он надеялся, что пожитки Анархистов еще не успели выкинуть на свалку. Копаться в помойке на заднем дворе ему совсем не улыбалось.

Он уже собрался возвращаться, когда фонарик вдруг остановился на еще одной из надписей в дальнем углу платформы.

ВЕЩ.ДОК. Б/Н: КОШМАР?

Стрелка указывала в туннель.

Придерживая на носу очки, Адриан спрыгнул на пути. Пройдя с четверть мили, он обнаружил просторный, со сводчатым потолком зал – здесь пересекались и расходились несколько линий метро. По сторонам от рельсов тянулись узкие платформы, но не для пассажиров, скорее, для техперсонала.

Раньше Адриану не приходилось бывать в этой части туннелей. Его патрульный отряд ни разу не направляли сюда проверять, не хранят ли Анархисты оружия и не набирают ли новых членов. Сам он только раз навестил логово злодеев – и застал там Отмороженную с ее боевыми товарищами, когда те пытались силой выбить у Анархистов фальшивые признания.

Таких методов Адриан категорически не принимал, но сейчас ему пришло в голову, что, не вмешайся он тогда, Дженисса и ее приспешники могли арестовать Анархистов в тот же день, избавив город от множества невзгод.

При этой мысли он недовольно поморщился.

В конце громадного зала Адриан увидел брошенный вагон, все еще стоящий на рельсах, словно готовый в любой момент тронуться в путь – хотя при взгляде на грязь и копоть на оконных стеклах становилось ясно: вагон не на ходу, и уже давно.

Подойдя к вагону, Адриан обнаружил на стене надпись. ВЕЩ.ДОК. 47: ВАГОН МЕТРО – ВОЗМОЖНО, МЕСТО, ГДЕ ЖИЛА КОШМАР.

Адриан размял пальцы, а подойдя к боковой двери, снова сжал кулаки. Он был совсем близко. Все это время он искал ее, а стоило чуть подробнее расспросить Анархистов, стоило решиться и как следует обыскать их убежище – он наверняка нашел бы это. Нашел бы ее.

Он поднялся в вагон, но надежды что-то найти быстро развеялись. Внутри было так же пусто, как и на платформе Уинстона. Не осталось ничего, кроме ярлычков Отступников – сотни белых квадратиков, наклеенных на пол и стены и указывающих, где находилась та или иная улика. Здесь: чемоданчик с одеждой. Там: верстак с разобранным оружием на разных стадиях завершения сборки. На окне: обложка журнала с фотографией Капитана Хрома, испещренного мелкими проколами.

Адриан попытался представить ее: девицу, с которой он никогда не встречался, которая не была знакома ни с ним, ни с его семьей, но так ненавидела его отца, что метала дротики в журнальное фото – готовилась к покушению на супергероя, одного из народных любимцев. Чем, хотелось бы знать, вызвана такая враждебность?

Задумчиво покачивая головой, Адриан повернул к выходу, вновь спрыгнул на рельсы – вагон закачался от толчка. Он попытался представить, каково это, жить здесь. Влажный спертый воздух. Груды мусора, копившиеся годами на путях. Паутина, затянувшая светильники. Ни ветерка, ни солнечного луча. Без цветов и деревьев, без зверей и птиц… не считая крыс и тараканов, конечно.

Все серое, цветные пятна – только граффити да вереница рекламных плакатов вдоль стены. Правда, пластиковое покрытие на них так запылилось и помутнело, что трудно было понять, что рекламируют. Одна афиша приглашала посетить новую экспозицию Гатлонского музея искусств – Адриан невольно задумался о том, сколько бесценных шедевров пропало в Век Анархии. Следующий плакат обещал «кожу, как у новобрачной» через шестьдесят дней применения нового ночного крема. Дальше висела реклама отдыха на тропических курортах – но фотография модели в бикини была сплошь покрыта неприличными рисунками.

Адриан подошел к последней рекламе, склонил голову к плечу. На плакате была нарисована книга, какой-то триллер с темным силуэтом человека между двумя соснами. Текст под рисунком гласил: Дело не в том, что он вернулся… он просто никуда и не уходил.

И, хотя Адриан не был уверен, ему показалось, что большой плакат висит немного… криво.

Он стал перебираться через пути, освещая дорогу. Пометок и бирок Отступников здесь не было видно. Возможно, это была последняя из платформ, занятых Анархистами.

Приблизившись к постеру, он убедился, что тот и впрямь покосился. Не сильно, но поправить его оказалось не так просто. Наверное, скобы, на которых висела реклама, за годы начали расшатываться. И все-таки было во всем этом что-то, от чего по спине Адриана пробежал неприятный холодок. Немного грязи, размазанной на уголке – почти отпечаток ладони. То, как отбиты облицовочные плитки на стене вокруг плакатной рамы.

Адриан уже потянулся к плакату, как вдруг краем глаза заметил движение.

Сердце пропустило удар. Адриан стремительно развернулся и направил в туннель луч фонаря.

Сердито пискнув, из-за пустой молочной бутылки выскочила крыса и вприпрыжку бросилась удирать по рельсам.

Вытерев со лба холодный пот, Адриан обшарил лучом весь туннель, осветил рельсы, потом сводчатый потолок. То, что испугало его, исчезло или – Адриан нехотя признался себе в этом – было просто-напросто плодом его воображения.

И все же он никак не мог отделаться от чувства, что он здесь не один, что кто-то смотрит на него из темноты.

Пульс только-только начал возвращаться в норму, когда на запястье вдруг оглушительно запищал браслет, снова заставив Адриана вздрогнуть. Ругнувшись, он поспешно отключил звук. Недовольно хмурясь, прочел сообщение. Здесь, под землей, не брала связь, к тому же сигналы службы информации он отключил. Откуда же…

Ох. Все правильно.

Не сообщение и не сигнал. Это напоминалка, которую он сам же и установил. Через час нужно быть в Городском парке – а не то не сносить ему головы, если опоздает на первое соревнование братишек Руби.

Адриан быстро прикинул, сколько времени ему нужно, чтобы добраться до места, снова выругался и бросился бежать.

Глава четырнадцатая

В парке было многолюдно – впрочем, другим его Адриан и не видел. Но сегодня здесь было не протолкнуться от детей, почти поголовно наряженных в костюмы из блестящего спандекса, яркие колготки и сверкающие накидки. В киосках можно было купить униформу Отступников детских размеров и костюмы супергероев прошлого. На других прилавках были разложены футболки, самодельные украшения и даже костюмчики супергероев для кошек и собак. Кроме лотков с сувенирами вдоль аллей, как и было обещано, выстроились передвижные кафетерии. Были здесь надувные дома-батуты и даже временная эстрада, на которой суетились музыканты, настраивая инструменты и микрофоны.

Но сегодня – и это сразу бросалось в глаза – центром притяжения были спортивные площадки, зажатые между цветниками, беговыми дорожками и прудом с утками. Детям, которых разделили на группы по возрасту и степени подготовленности, предстояло принять участие в десятке конкурсов и эстафет разного уровня сложности. Каждый надеялся получить награду и звание (пусть и неофициальное) помощника супергероев. Задания были на любой вкус – велосипедные гонки и гимнастические упражнения, стрельба из лука и прыжки в длину, борьба и боевые искусства. В большом шатре проходили даже интеллектуальные конкурсы – чтение на скорость, диктанты и другие. Адриан не совсем понимал, как правописание способствует охране закона и справедливости, но сама идея сделать Олимпийские игры помощников доступными для всех ему нравилась. Каждый ребенок должен иметь возможность, хоть на денек, почувствовать себя супергероем.

Как Адриан ни торопился, он все же опоздал к началу главного состязания – сложной полосы препятствий, под которую отвели целое футбольное поле. Руби, Данну и Нову он нашел у самого поля.

Руби взволнованно замахала руками, показывая, что ему тоже заняли место на скамейке.

– Скорей, скорей, – захлебываясь, повторяла она, – в следующем забеге выступают близнецы.

– А где же Оскар? – спросил Адриан, опускаясь на сиденье рядом с Новой. По контрасту с радостным возбуждением Руби выражение лица Новы, с которым она поглядывала на толпу наряженных детишек, казалось угрюмым.

– А ты как думаешь? – ответила Данна, уткнув подбородок в ладони.

Адриан не ответил. Все очевидно – еда.

– Вот и они! – Руби вскочила и стала выкрикивать имена братишек, но то ли они не слышали, то ли от волнения им было не до старшей сестры. Мальчики жались к кучке ребят лет по одиннадцать-двенадцать, но их одинаковые светловолосые головы было легко заметить даже в толпе. До этого Адриан видел близнецов только раз, на прошлогоднем семейном пикнике Отступников, но ему запомнились их веснушчатые мордашки, удивительно похожие на Руби, только более юные. Вероятно, подумалось ему, в детстве, пока Руби не начала красить пряди в бело-черный, у нее самой были такие же светлые волосы.

– Они отлично выглядят! – заметил Адриан, любуясь серыми с красным костюмами мальчишек.

– Спасибо! Это все мама с бабушкой, они сами сшили им костюмы. Джейд не желает расставаться, так и ходит в нем всю неделю. Я даже рада, что завтра игры заканчиваются. Может, теперь наконец братец позволит постирать свой наряд.

– Посторонитесь, дорогу! – По трибунам к ним пробирался Оскар с бумажным пакетом в руке – дно пакета уже лоснилось от жира. Пропуская его на место, Адриан и Нова одновременно повернули ноги друг к другу, так что стукнулись коленями.

– Извини, – пробормотал Адриан и впервые с тех пор, как пришел, поднял глаза на Нову.

Она улыбнулась, как-то странно, смущенно глядя на него.

– Ты бывал на таких играх раньше?

– Нет, но много про них слышал. Довольно интересно. Как тебе?

Нова вздохнула. Прежде чем ответить, она долго молчала, а когда наконец заговорила, голос ее показался Адриану печальным:

– Людям явно нравятся супергерои.

– Я принес много, так что на всех хватит, – заявил Оскар, плюхаясь рядом с Руби и доставая картонные коробочки с соленым картофелем фри. – Только сразу не налегайте, ладно? Берегите силы: у меня тут еще несколько гиро[3] и куриные крылышки, а сам я подумываю еще и про слоеные пирожки с клубникой на десерт. – Зажав трость коленями, он рассматривал поле. – И где же здесь наши… о, порядок, я их вижу.

Услышав это, Руби нахмурилась.

– Ты же никогда не видел моих братьев.

– Правильно, но они же – вылитая ты, – парировал Оскар, после чего выхватил из коробки Руби ломтик картошки и смачно откусил половину. – Кроме, ну, сама понимаешь, прически. Скоро им стартовать?

– Могут вызвать в любую минуту, – Руби рассеянно взглянула на Оскара. – Стерлинг в этом силен, а вот Джейд больше любит стрельбу из лука.

На поле детям скомандовали построиться на старте. Судья давал им какие-то наставления. Руби от волнения с такой силой затрясла ногой, что скамья заходила ходуном. Внезапно она сложила руки рупором и оглушительно крикнула:

– Давай, Стерлинг! Смелее!

Данна поморщилась и заткнула ухо.

Прозвучал свисток, и гонки начались. Участники бросились штурмовать первое препятствие – кирпичную стену. Вскочив на ноги, Руби вопила изо всех сил. Ей вторил Оскар, так же громко. Одна из девочек вскарабкалась на стенку поразительно быстро – темнокожая, с золотистым плащиком на плечах, напоминающем о костюме Леди Неукротимой.

При виде ее у Адриана перехватило горло. Девчонка была слишком мала, она не могла видеть его мамы, но было так трогательно, что память о ней живет. Что она по-прежнему в строю, вдохновляя нынешнюю молодежь.

Ему тоже этого хотелось. Стать образцом для подражания. Как мама и его приемные родители.

Но вот девочка вырвалась в лидеры гонки, легко выполнив упражнение на турнике и оставив позади Стерлинга. Адриан услышал, как Оскар, наклонившись к Руби, шепчет:

– Хочешь, ослеплю ее стрелой дыма? – И на кончике пальца у него заплясал крошечный дымный завиток. – Маленькой такой стрелочкой. Никто и не заметит.

– Даже думать не смей, – прошипела Руби, отталкивая его руку. – Стерлинг еще отыграется на прыжках, вот увидишь.

Продолжая удерживать Оскара за запястье, она поставила на скамейку коробку с картошкой и принялась неистово размахивать свободной рукой в воздухе.

Оскар посмотрел на ее руку, потом на Адриана со счастливым, но испуганным лицом.

Адриан незаметно показал ему большие пальцы – так он надеялся подбодрить друга.

Откинувшись на спинку скамьи, Адриан взял горсть картошки. Потом протянул картонку Нове, но девушка помотала головой.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Адриан, заметив, что она все так же задумчива, как в начале.

– Да, да, все в порядке, – тихо ответила она, явно думая о чем-то своем.

– Нова!

Она посмотрела на него, потом на поле.

– Я просто задумалась… голова кругом идет.

У Адриана дернулись губы. Он не собирался говорить: «И со мной то же самое», но… словом, с ним и впрямь происходило в точности то же самое.

– Ты вроде должна была начать работать с артефактами? Ну, как успехи?

Нова застыла, выпрямив спину. Она о чем-то размышляла, глядя, как братишки Руби прыгают по длинному батуту и пробираются по лабиринту прозрачных труб (на редкость актуальные умения для настоящего героя, хмыкнул про себя Адриан).

Очнувшись, Нова наклонилась к нему и заговорила, понизив голос.

– Ты знал, что там хранится шлем Аса Анархии?

Адриан удивленно кашлянул.

– Ну… вообще-то, да. Он же выставлен на этаже Совета.

Взгляд Новы явно означал что-то вроде: «Другим вешай лапшу на уши!».

Он смущенно улыбнулся.

– А! Так ты о настоящем шлеме.

– Да, о настоящем, – громко прошептала Нова. – Сколько человек о нем знают?

– Без понятия. Это не то чтобы секрет, но и не что-то такое, о чем трезвонят на каждом углу. Проще заставить всех считать, что тот, наверху – настоящий.

– Или что он уничтожен, – Нова повысила голос. – Да только он не был уничтожен.

– Пробовали, не получилось, – Адриан наклонил голову набок. – А ты что, всерьез этим озабочена?

– Конечно, меня это заботит. Шлем опасен! – спохватившись, она снова перешла на шепот, Адриан нагнулся, чтобы лучше расслышать, и вдруг обнаружил, что они сидят так близко, что прядь ее волос касается его плеча. – И такая опасная вещь просто валяется там, совершенно незащищенная. Ты хоть знаешь, кто руководит этим отделом? Старушка лет семидесяти со слабыми способностями к психометрии[4] и какой-то щуплый мальчишка, даже не Одаренный. И предполагается, что эта парочка может обеспечить безопасное хранение одного из самых могущественных артефактов всех времен? Да туда может войти кто угодно – и просто взять его.

Адриан поднял ладони в успокаивающем жесте.

– На самом деле все не так ужасно.

Нова скрестила руки на груди.

– Это почему же? Из-за металлического кубика?

Он рассмеялся.

– Вот именно. Ты же наверняка знаешь, кто изготовил этот куб?

– Конечно, но я не думаю, что дело рук человека – хоть бы и творение самого неуязвимого Капитана Хрома – может защитить шлем. На самом деле я хотела бы поговорить об этом с твоим отцом. Если он укажет возможные уязвимые места конструкции, то я бы поработала над созданием более серьезной комплексной системы безопасности.

– Куб невозможно разрушить, – сказал Адриан. – У него нет слабых мест.

– Невозможно разрушить, – повторила Нова, не сводя с него глаз, – но можно открыть?

Адриан осекся. Неужели…?

Нет. Он помотал головой.

– Его не сможет открыть никто из тех, кто пожелает снова использовать его во зло.

Ему показалось, что в глазах у Новы вспыхнул огонек, она придвинулась к Адриану еще ближе – теперь они соприкасались плечами и коленями. Он судорожно вздохнул.

– Итак, кто-то может его открыть, – кивнула Нова. – Кто?

– Э-э-э… я не то хотел… никто не может его открыть. То есть я имею в виду, отец смог бы, я уверен, если б захотел. Но он не захочет. Зачем ему?

Нова облизала губы и опустила глаза. В этот самый момент зрители на трибуне разразились радостными криками, и Адриан инстинктивно вскочил. Лежавший на коленях пакетик упал, картошка фри рассыпалась по их с Новой ботинкам.

– Ой… прости!

Не обращая внимания на картофельные ломтики, Нова тоже встала и положила руку ему на локоть. Сердце в груди Адриана исполнило дикий танец. Он слышал, как по другую сторону от Новы кричала Руби: «Давай! Давай! Давай!»

На поле Стерлинг и девочка в плаще Леди Неукротимой преодолели уже почти половину полосы препятствий. Они шли ноздря в ноздрю и сейчас раскачивались на канатах с узлами.

– Адриан.

С горящими щеками он обернулся к Нове.

– Ты твердо уверен, что он не оставил в защите слабых мест? – повторила она, и по напряженному лицу девушки Адриан вдруг понял, насколько это для нее важно. Его удивило, до чего она серьезна. Сам он никогда не задумывался о безопасности шлема. Раз Капитан Хром сказал, что об этом позаботился, значит, все в порядке. А вот Нова, судя по всему, не разделяла его уверенности. – Мне важно знать, что там нет ни единого уязвимого звена. Я же теперь тоже работаю в отделе артефактов, забочусь о безопасности объектов, понимаешь? А этот шлем… нельзя допустить, чтобы он попал в плохие руки.

– Другого Аса Анархии никогда не будет, Нова. Ты преувеличиваешь.

– Ты не можешь этого знать. Я просто хочу быть уверена. Может, Капитан Хром предусмотрел и воплотил запасной вариант – способ добраться до шлема на случай, если он снова понадобится? Ну, что-то вроде ключей. Или есть какой-то другой способ, каким можно его открыть? Хотя бы гипотетически?

Адриан тяжело вздохнул и попробовал отнестись к вопросу серьезно.

– Ну, я не знаю. Отец мог бы вскрыть его, у него с хромом особые отношения. Или, может… – Он сунул руку в карман и вынул маркер. Оценивающе осмотрел его со всех сторон… – Может, я бы смог?

– Ты? – спросила Нова таким тоном, что Адриану стоило большого труда не обидеться на ее недоверие.

– Не знаю. Я еще ни разу не рисовал на отцовском хроме. Но чем это отличается от рисунка на стекле или цементе, или даже на рубинах Руби?

Она крепче сжала его локоть.

– И что бы ты изобразил на ящике?

Адриан усмехнулся.

– Дверцу?

Нова наморщила лоб, и насмешливая улыбка сползла с его лица.

– Но это все равно безопасно, Нова. Я никогда не стал бы открывать ящик и даже не знаю наверняка, сработало бы это или нет. А других таких Одаренных, как я, нет – во всяком случае, я в жизни про таких не слышал.

Нова что-то задумчиво промычала и, к огорчению Адриана, убрала руку.

– Наверное, ты прав, но каждый день появляются новые Одаренные. Мы не знаем, какие суперспособности обнаружатся завтра. Кто знает? Может, хром твоего отца не так уж неуязвим.

Руби, Оскар и Данна одновременно застонали. Адриан поднял голову. Стерлинг добрался до последнего препятствия – большого бассейна, полного сетей, буйков и акул-роботов. Хотя Стерлинг плыл очень быстро, девочка опережала.

– Если тебе придет в голову еще что-нибудь, – сказала Нова, – какие-то возможные слабые места этого ящика… скажешь мне?

– Обязательно, – улыбнулся Адриан. – Договорились.

Девчушка выбралась из бассейна и стрелой помчалась к финишу. Стерлинг пересек линию какой-то секундой позже.

Джейд пришел седьмым.

– Второе место, – сказала Руби. – Не так уж плохо.

– Шутишь, что ли? – возмутился Оскар. – Да каждый Отступник был бы счастлив получить этого малыша в помощники – правда, не каждый достоин такой чести. Джейд тоже силен. Вообще-то… – Он поскреб подбородок. – Я готов согласиться на двух помощников. Как думаешь, твоих братишек заинтересует это предложение?

– Что, будешь гонять их за едой? – спросила Руби.

– Найдутся и другие задания, поинтересней. Они помогут мне освободить больше времени для спасения барышень.

Руби фыркнула.

– Я тоже помогала спасать ту девчонку из кафе.

– Да, но благодарила-то она меня, и я намерен и дальше извлекать из этого выгоду. Это вроде постоянного напоминания о риске и наградах – спутниках истинного героизма.

– Схватились не на шутку, – прокомментировала Данна, наклоняясь, чтобы стащить у Оскара ломтик картофеля.

Между тем на трибунах началась уборка, а полосу препятствий стали приводить в порядок для следующей группы участников.

– У нас есть около часа. Потом у Джейда начнется соревнование по борьбе, ну, а потом оба они будут стрелять из лука, – сообщила Руби, уткнувшись носом в листовку с расписанием игр. Весело улыбаясь, она подняла голову. – Кто-нибудь хочет пойти со мной на аква-грим?

– Ты прочла мои мысли, – обрадовался Оскар.

– Ну, тогда идите вдвоем, – сказал Адриан, вспомнив, какое лицо было у Оскара, когда Руби взяла его за руку. – А я хотел кое-что показать Нове и Данне… э-э-э… вот там, – и он махнул рукой в сторону озерца с прокатными лодками. – Но мы же встретимся на борьбе, да?

Данна посмотрела на него с подозрением, но возражать никто из девушек не стал, и Адриан решительно спустился с трибун и направился к озеру. Оглянувшись, он обнаружил рядом Нову и Данну. Оскара и Руби видно не было.

– Это была уловка, чтобы дать им побыть наедине, да? – спросила Данна.

– Ага, – Адриан потер затылок. – Это бросалось в глаза?

– Тонким ходом это не назовешь, но… – Данна пожала плечами.

– Кстати, – вспомнил Адриан и щелкнул пальцами, – что говорят медики, как твои дела?

Данна просияла.

– Работать разрешили. В понедельник напишу прошение о восстановлении в отряде.

– Не переживай, я сам все сделаю, – сказал Адриан. – Чувствуешь себя нормально?

– Отлично. Даже шрамов не осталось. – Девушка покосилась в сторону Новы, и ее тон едва заметно изменился. – И никаких обмороков тоже не было… я считаю, это хорошо.

Нова слегка побледнела, но скрыла это, изобразив заботливость.

– Это здорово, рада за тебя, Данна.

– Обмороки? – переспросил Адриан.

Данна развела руками.

– Помнишь, Нова лежала в медицинском крыле, после несчастного случая в карантине? Я пошла ее навестить, и… странное дело, но я потеряла сознание. Просто отключилась. Это очень странно. Поймите… я никогда не падала в обморок.

– Классическое переутомление, – уверенно сказала Нова. – Ты тогда еще не оправилась от своих ожогов, помнишь?

Данна посмотрела на нее, как показалось Нове, чуточку дольше, чем следовало бы, но потом улыбнулась.

– Это верно. Классическое. – Казалось, она хотела добавить еще что-то, но передумала. – Ну да ладно, я там приметила одну лавчонку и хотела в нее заглянуть. Увидимся на борьбе, да?

И она рассыпалась вихрем бабочек. Люди вокруг них ахали и расступались, дети с восторженным визгом показывали вслед бабочкам, а те взметнулись в воздух и унеслись прочь.

– Между прочим, – негромко сказала Нова, шагая рядом с Адрианом по дорожке. – Интересно, а Данна может проделывать эту штуку в штатской одежде? Не могу понять, это какие-то свойства формы Отступников позволяют ей превращаться и при этом не оставаться без одежды, или такая способность дана ей от природы?

– Мне и самому подчас очень интересны подобные детали. Например, Саймон делается невидимым вместе с одеждой и мелкими предметами, которые у него при себе – но если он дотронется до машины или дома, они никуда не исчезают. Интересно разобраться, до каких пределов простираются способности разных людей. Ради этого мы и проходим обучение на курсах.

– А Данна, превращаясь, тоже может прихватывать с собой предметы, как ты думаешь? Кроме своей одежды?

Адриан сосредоточенно обдумывал вопрос, пытаясь вспомнить, исчезала ли при нем Данна с оружием, – но она обычно предпочитала рукопашную.

– Даже не знаю. Надо будет расспросить ее на той неделе. Когда начнется тренинг по Агенту N. Какой смысл выдавать ей пистолет с нейтрализатором, если при первой же трансформации она его потеряет?

Нова согласно покивала.

– У каждого из нас есть свои слабости, – сказала она. – Даже у всемогущей Данаиды.

Глава пятнадцатая

Все, что творилось сейчас вокруг, немного напоминало парад Отступников – дети в нарядах супергероев, торговые палатки с дешевыми сувенирами. Взволнованные ребятишки вокруг были очень милыми, даже несмотря на слепую веру в Отступников. Нове невольно то и дело вспоминалась Эви – сейчас она была бы чуть помладше братьев Руби. Останься ее семья в живых, как растили бы их с Эви – вот так же, в любви к Отступникам, как этих детей? А может быть, Эви сейчас была бы среди них, с крыльями Гром-птицы или в маске Укротителя Ужаса, готовилась бы к эстафете и стремилась к победе в состязаниях, чтобы доказать, что и она может стать супергероем… или хотя бы помощницей?

Или, как знать, вдруг Эви сама оказалась бы Одаренной, как Нова и их папа. Как их дядя Ас. При жизни у Эви не обнаружилось суперспособностей. Но это и понятно: она же была совсем крохой, а у большинства Одаренных сила появляется позднее, со временем. Нова старательно отгоняла от себя вопросы, ответов на которые у нее не было, да и не могло быть. Но при мысли об этом у нее разрывалось сердце.

– Нова!

Она вздрогнула. На нее озадаченно смотрел Адриан.

– Ты все еще думаешь о шлеме?

Шлем.

А вот и нет – нет, совсем о другом. На губах у Новы появилось слабое подобие улыбки.

– Вообще-то я вспомнила сестренку. Я… я подумала, что ей бы здесь понравилось.

На лице Адриана отразилась грусть.

– Мне жаль. Прости, я и забыл, что у тебя была младшая сестра.

Нова не ответила, хотя понимала, что нужно сказать: «Ничего страшного… столько времени прошло…»

Но ей никогда не было понятно, что это меняет. Боль потери не слабела, она оставалась все такой же.

– Знаю, что нельзя сравнивать, – продолжал Адриан, – но… я думаю, что и Максу бы здесь тоже очень понравилось.

Нова вздохнула. Адриан прав – Макс и правда был бы в восторге от Олимпиады помощников, хотя Бандит был слишком силен, чтобы претендовать на роль простого помощника. Проведя долгие годы в туннелях, Нова примерно представляла, как тяжело Максу безвылазно сидеть в карантине, глядя на мир в тюремное окно. Вокруг происходило столько разных событий. Весь мир, вся жизнь пролетала мимо.

– Хорошо было бы, если бы он был здесь, – тихо сказала Нова. – Они оба.

Их глаза встретились – зеркала, в которых отражаются несбыточные желания – и вдруг Нова заметила на щеке Адриана грязно-серые разводы. Хмурясь, она подняла руку, чтобы стереть грязь. Адриан замер.

– Ты испачкался, – пояснила она и, приглядевшись получше, обнаружила на его плече паутину и пятна на рукавах.

– Где это ты сегодня лазил?

– А… да так, ничего особенного, – махнул рукой Адриан. – Просто немного побродил по заброшенным туннелям метро. Так, знаешь, обычное развлечение субботним утром.

– Туннели метро?!

– Это долгая история, но… словом, я добился разрешения поговорить с Уинстоном Прэттом, на другой день после той презентации.

Нова споткнулась и чуть не упала, Адриан протянул руку, чтобы подхватить ее.

– Чего ты добился?..

– Я надеялся что-то узнать про Анархистов. Но не спеши радоваться: ничего толкового он не сказал. Зато попросил раздобыть его детскую куклу – и обещал в обмен дать кое-какую информацию.

Его кукла. Гетти. Уинстон иногда разрешал маленькой Нове поиграть с ней, и каждый раз она воспринимала это как большую честь.

– Вот я и отправился искать куклу, но там уже, конечно, пусто. Ничего, кроме дохлых пчел и всякого мусора.

Нова недовольно поджала губы. Ее возмущала сама мысль о том, что Отступники рылись в ее вещах, вынюхивали, а потом изучали все, что нашли.

– Кстати о пчелах. – Голос Адриана повеселел. – Как успехи в пчеловодстве у твоего дяди?

Нова рассмеялась, таким неожиданным и нелепым показался ей вопрос. Она уже совсем забыла, что наболтала Адриану, когда пыталась объяснить, почему у них в палисаднике ульи Хани.

– Ну… успехи так себе, честно говоря. Но дядя не из тех, кто легко сдается.

– Так вот от кого у тебя это упорство, – усмехнулся Адриан.

Это определенно был комплимент, и Нова почувствовала, что ее щеки горят.

– О да, упрямство – наша фамильная черта.

В памяти вдруг всплыли слова Аса, напоминая Нове, что она не просто проводит выходной. Что у нее есть миссия, и Адриан – ее часть. Завоюй его доверие. Добейся его уважения. Добейся его привязанности.

Это совсем нетрудно, твердила она себе всю неделю. Адриан симпатичный, талантливый, добрый, порядочный. Так почему же тогда каждая клетка ее тела протестовала при мысли о том, чтобы притвориться влюбленной? Чтобы флиртовать с ним, только ради флирта? Или делать вид, что он ей нравится?

Сейчас ответ буквально был брошен ей в лицо, и Нова машинально сжала браслет.

Все дело в том, что это, возможно, не притворство.

А обнаружить, что Адриан ей по-настоящему нравится, вопреки ее совести и здравому смыслу – ох, это было бы слишком.

И все же, если она хочет выведывать у Адриана информацию и, пользуясь его доверием, вести подрывную работу против его папаш, нужно быть к нему ближе.

Нужно…

Продолжая размышлять, Нова обратила внимание на деревья на противоположном берегу озерца. Остановившись, как вкопанная, она посмотрела вокруг и заметила поблизости маленькую игровую площадку. У Новы перехватило дыхание.

– Ты знаешь, где мы оказались?

– Интересный вопрос.

Она схватила Адриана за рукав и потащила за собой.

– Там – поляна со статуей.

– Поляна со статуей?

– Ну да, ты что, не помнишь? Тот рисунок у тебя в альбоме – ты мне его показывал, когда мы следили за библиотекой. Статуя, человек в плаще с капюшоном!

– А, да, точно! Ты тогда сказала, что была здесь в детстве?

– Всего один раз. – Нова сама не понимала, почему у нее вдруг слегка закружилась голова. Ноги сами несли ее к тому месту. Они свернули за угол, где мощеная дорога обернулась узкой, посыпанной гравием тропинкой, которая вела прямо в небольшую густую рощицу. – Родители однажды привели меня сюда, вон на ту игровую площадку, но я отправилась побродить и нашла…

Нова отвела в сторону низкую ветку и замерла.

Она стояла наверху лестницы из грубо отесанных, поросших мхом камней. Ступени, изгибаясь, вели вниз, к небольшой поляне, окруженной стройными дубами и густым кустарником.

– …вот это, – шепотом договорила Нова.

Она спустилась по лестнице. Поляна оказалась совсем маленькой – не больше спальни в ее теперешнем доме, которую они делили с Хани – и была окружена по периметру невысокой каменной стеной. Единственная скамья из кованого железа была обращена к одиноко стоящей в центре статуе.

Нове показалось, что она вернулась в прошлое. Ничего не изменилось с тех пор, как она побывала здесь маленькой девочкой.

– Это глупость, конечно, но… до тех пор, пока я не увидела твой рисунок, в глубине души мне казалось, что это место – маленькая тайна, известная, возможно, только мне. Самой смешно. Здесь же наверняка каждый год бывают тысячи людей. Но… я нашла этот уголок, когда была совсем мелкой, и мне казалось, что он принадлежит мне одной и больше никому. Ну, как если бы я его для себя придумала, – Нова смущенно засмеялась и подумала, что в другой ситуации она ни за что не смогла бы признаться в этом. Но оказаться здесь сейчас – это не укладывалось в голове, это было так невероятно, что все остальное казалось неважным.

Она обошла вокруг статуи. Все именно так, как ей помнилось, разве что мха на камнях стало немного больше. Фигура в просторном плаще с капюшоном, похожая на средневекового монаха. Лицо под капюшоном едва различимо, мягкие черты, глаза закрыты, на губах умиротворенная улыбка. Руки простерты к небу, будто в попытке что-то поймать.

Нова не знала, давно ли стоит здесь эта скульптура, но на вид ей было не меньше тысячи лет. И казалось, что она простоит еще тысячу.

– Я всего пару лет назад узнал про это место, – заговорил Адриан. – Но с тех пор частенько приходил сюда порисовать. А сколько тебе было, когда ты сюда забрела?

– Года четыре или пять, – сказала Нова, водя пальцем по рукаву изваяния. – В ту ночь оно мне приснилось. Это, понятно, было до того, как я перестала спать, и до сих пор это единственный сон, который я помню в мельчайших деталях, – она осмотрелась. Деревья, тесно обступившие их, росли так густо, что сюда не доносился шум детского праздника. Слышался только птичий щебет да шорох листвы. – Мне приснилось, что я иду сквозь джунгли, вокруг цветы больше моей головы, а заросли такие густые, что не видно неба. И все вокруг наполнено жизнью… насекомые, птицы… Но я то и дело натыкалась на предметы, которые казались там чужими. Бетонная лестница, ступени поросли мхом и лишайником, а лианы вьются вокруг уличных фонарей вместо деревьев… – Она взмахнула руками, показывая те лианы из сна. – Это был Гатлон, только лежащий в руинах. Не город, а джунгли, все кругом заросло. А потом… я наткнулась на эту поляну, и статуя тоже была там. Сначала она стояла ко мне спиной, и я посмотрела наверх и… – Нова замолчала, сейчас ей казалось, будто она снова очутилась в том сне, ее переполняло почти забытое чувство восхищения чудом.

– И ты проснулась? – предположил Адриан.

Звук его голоса словно вырвал Нову из давнего сна, она вздрогнула и обернулась.

– Нет. В моем сне статуя что-то держала. – Нове было немного не по себе и даже чуть страшновато, она как будто снова стала маленькой.

– Ты хочешь, чтобы я угадал, что? – спросил Адриан.

Она отрицательно помотала головой и постаралась совладать с захлестнувшими ее чувствами.

– Она держала… держала звезду.

Только произнеся это вслух, Нова поняла, насколько нелепо прозвучали ее слова.

– Понимай, как хочешь, – смущенно буркнула она.

– Логика сновидения, – сказал Адриан, – Или… может быть, логика кошмара. Я же не знаю, хороший это был сон или страшный.

Нова хмыкнула.

– Это был очень хороший сон. Не знаю, почему так, учитывая, что он про гибель цивилизации, но… сон правда был очень хороший, счастливый, – она потерла лоб. – Мне сильно влетело от родителей, когда они меня нашли, и больше они никогда не водили меня сюда играть. Но этот сон – я запомнила его навсегда. И много лет потом фантазировала, представляя себе, как нахожу ту звезду.

– Странно, как некоторые сны на нас влияют, – заметил Адриан, усевшись на траву и вытянув длинные ноги. – Тебе повезло. Большая часть снов, которые меня не отпускают с детства – кошмары. Вернее… один кошмар. Он много лет снился мне снова и снова.

Нова подсела к нему.

– О чем?

Адриан поморщился.

– Пустяки. Не надо было об этом говорить. Это неважно.

– А мой сон – это важно?

– Да, – твердо сказал он. – Твой сон удивительный. Джунгли! Погибшая цивилизация! Статуя, держащая звезду! Это грандиозно. А у меня просто… – Адриан пренебрежительно махнул рукой. – Так. Кошмар. Я даже не особенно его и помню, только то, какой ужас он на меня нагонял.

– Попробую угадать. – Нова подперла рукой щеку. – Тебе снилось, как ты явился в штаб Отступников и вдруг обнаружил, что утром забыл одеться.

Адриан недовольно покосился на нее.

– Мне было, наверное, года четыре. Никакого штаба еще и в помине не было.

– Ой.

– Нет, это было скорее ощущение… как будто нечто смотрит на меня, пристально. Я называл это чудовищем – необыкновенно оригинально. По большей части я его не видел, но все время знал, что оно тут, выжидает…

– Выжидает чего?

– Да я и не знаю толком. Возможности убить меня, наверное. Или убить мою маму, или всех людей, которых я люблю. Насколько я помню, во сне оно так ни разу и не сделало ничего подобного, только пряталось где-то и выжидало, чтобы схватить меня или погнаться за мной. – Адриан дернул плечом. – Теперь-то я понимаю, что в этом нет ничего странного. Все же я рос в окружении супергероев. Мама уходила из дома, и я никогда не был уверен, что она вернется обратно. А в новостях каждый день только и твердили о похищениях и о людях, которых находили убитыми в канавах… И как мое подсознание должно было справиться со всем этим? – Он печально улыбнулся. – Я могу понять, почему твое подсознание решило, что лучше угробить сразу весь город.

От неожиданности у Новы вырвался смех, и хотя она понимала, что Адриан шутит, ей показалось, что какая-то доля правды в его словах есть.

– Кошмары, – задумчиво протянула она. – Меня они тоже не обошли.

Выражение лица Адриана смягчилось, и Нова не могла отвести от него взгляда. Ее нервы были натянуты до предела.

– Нам, наверное, пора возвращаться, – прошептал он, глядя ей прямо в глаза. При этом он не сделал попытки встать, даже не шевельнулся.

– Возможно, – согласилась Нова. Но и она не могла заставить себя подняться. Ожидание смешивалось с нервным возбуждением. Сердце колотилось, как молот.

Добейся его привязанности.

Украдкой Нова посмотрела на руку Адриана, лежащую в траве, и попыталась найти в себе смелость до нее дотронуться. Мысленно она воззвала к Хани Харпер, представляя, как бы та повела себя. Задеть его плечом, коснуться кончиками пальцев?

При одной мысли об этом Нову затрясло.

Что бы сделала Хани?

Ее взгляд перескочил на губы Адриана.

Набрав в грудь воздуха, она нагнулась.

Адриан прерывисто вздохнул и, прежде чем Нова поняла, что происходит, резко вскочил на ноги и стал отряхиваться.

– Ох, ты права, надо спешить. – Он озабоченно посмотрел на коммуникатор. – Нехорошо опаздывать на… э-э-э… турнир или как это называется…

Нова онемела.

Проклятье. Она попыталась поцеловать его, а он… он ее отверг.

Так вот, значит, что чувствуют в таких случаях.

Ее охватила горькая обида. Хорошо еще, что Адриан, похоже, твердо решил на нее не смотреть, так что у нее было время справиться с собой и подавить досаду.

Спрятать ее глубоко-глубоко.

Так глубоко, что она почти убедила себя, что ничего такого вообще не случилось.

Глава шестнадцатая

Нова не могла решить, которая из двух загадок расстраивает ее больше, какая заноза царапает больнее.

Адриан, увернувшийся от ее поцелуя в парке, где он шарахнулся от Новы так, словно она больна опасной и очень заразной болезнью.

Или шлем Аса, спрятанный в ящик, вскрыть который невозможно.

Нова вообще не слишком любила загадки, а уж эти две просто выносили ей мозг. Впрочем, ломать голову над тем, как открыть ящик из хрома, оказалось куда менее противно. Поэтому Нова провела целое утро в мрачных размышлениях о нем, сидя за столом перед хранилищем артефактов.

Как открыть невскрываемый ящик?

Как разрушить неразрушимый материал?

Что может оказаться настолько прочным, чтобы пронзить хром и освободить шлем Аса из плена?

Нова так ничего и не придумала, зато поняла, у кого наверняка есть ответ на этот вопрос. У Капитана Хрома. Ящик изготовил он. Значит, должен знать, как его открыть. И хотя Нова не представляла, как уговорить его открыть свою тайну, попробовать стоило. Это было необходимо.

Пока Ас еще жив.

Нова вела очень долгий, очень умный воображаемый разговор с Капитаном, когда тренькнула дверь лифта и в холле появился не кто иной, как герой ее второй загадки собственной персоной. Нова опешила.

– Адриан?

Он бросился к ее столу, едва не подпрыгивая от нетерпения.

– Она здесь! – выкрикнул он срывающимся голосом, как будто Нова была обязана знать, о чем идет речь, но все ее мысли были заняты только шлемом.

– Не поняла.

– Я сначала думал, что вещи из туннелей просто выбросили на свалку! Что после следствия они стали никому не нужны. Но утром я поговорил с начальницей криминальной лаборатории, которая занималась осмотром места происшествия. И она мне сказала, что все отправили сюда. Они ничего не выкидывают, пока не окончено следствие, так что сейчас пожитки Анархистов, наверное, валяются где-то тут среди другого барахла, дожидаясь, пока все не разложат по полочкам, не наклеят этикетки и, – он неопределенно помахал в воздухе рукой, – ну, что еще там с ними делают.

Нова внимательно смотрела на Адриана, сердце ее сжалось.

– Ты о кукле Уинстона.

Адриан нагнулся к ней, уперев локти в стол.

– Точно. Мало того, я получил разрешение и от Совета, и от психолога-консультанта Уинстона. Он может получить свою марионетку в обмен на информацию. Только сначала Вспышка проверит, не таит ли игрушка в себе секретных магических сил.

Кукла Уинстона. Которую он попросил в обмен на информацию.

Нова сглотнула.

– Ух ты. Это… классно.

– Вспышка здесь?

Дверь из архива открылась, но вместо Вспышки появился Кэллам. При виде Адриана он замер на месте.

– Вот это да, глазам не верю! Сам Скетч во плоти! Я твой страстный фанат.

– О, спасибо, – смущенно сказал Адриан, пожимая протянутую руку.

Нова махнула рукой, знакомя их.

– Гм… Адриан – Кэллам. Кэллам – Адриан.

– Хочешь что-то взять? – спросил Кэллам. – У нас есть одно перо, уверен, тебе понравится.

– Правда? – вежливо спросил Адриан, не слишком, впрочем, заинтересовавшись. – Нет, спасибо. Вообще-то, мне сказали, что где-то здесь хранятся вещи, конфискованные из убежища Анархистов в метро. Знаешь?

– Ясное дело. Они в дальней кладовке. Но предупреждаю, там полный хаос. Конечно, у меня в планах навести там порядок, но пока… – Кэллам развел руками. – Кстати, хочешь, займемся уборкой вместе, а?

Нова не сразу догадалась, что он обращался к ней. Она встала.

– Давай. Отлично. Мне нравится.

Кэллам ткнул пальцем в грудь Адриана.

– Знаешь, я вроде должен спросить, есть ли у тебя разрешение, но… слушай, кого я обманываю? Конечно, тебе можно там покопаться, – и он приглашающе взмахнул рукой.

Радостно улыбнувшись Нове, Адриан двинулся за ним.

– Эй, погоди… – сказала она, вскакивая со стула. – А мне можно с вами или?..

Кэллам расхохотался.

– Ну что за девушка! Ее любопытство неутолимо!

Сочтя это согласием, Нова быстро поставила на стол табличку «СКОРО ВЕРНУСЬ» и бросилась догонять ребят. Кэллам пулей пронесся по первому залу хранилища, на бегу давая Адриану примерно такие же объяснения, что и Нове в ее первый день. Вскоре они оказались у отгороженного отсека в дальнем углу. Стенки отсека не доставали до потолка.

Кэллам распахнул дверь.

– Ну вот, желаю вам обоим приятно провести время. А Вспышке я скажу, что вы тут.

Нова заглянула в дверной проем и едва удержалась от вскрика. Она догадывалась, конечно, что немного огорчится при виде пожитков своих близких, да и собственных вещей – никому не нужных, нелюбимых, попавших в руки к Отступникам.

Но совсем не ожидала, что ее охватит такое смятение.

Впрочем, к нему примешивалось совсем небольшое, но все же облегчение.

Шансов найти что-то в этой неразберихе у Адриана почти не было.

Изогнувшись между двумя высокими полками, Адриан кое-как втиснулся в отсек.

– Может, это он так пошутил?

Нова вошла следом. Отступники, похоже, просто набивали вещами одну тележку за другой и просто… свозили их сюда и ставили кое-как, не церемонясь. Однако, приглядевшись, Нова начала ориентироваться в этом кавардаке и по некоторым признакам поняла, что материал все же пытались хоть как-то рассортировать. У одной из стен она заметила любимый платяной шкаф Хани, битком набитый ее платьями с блестками и шелковыми шарфами – но туда же попал и банный халат Лероя, и мешок для мусора, из которого торчала ее, Новы, уличная одежда. Прочие мелочи – бижутерия, обувь и тому подобное (по большей части принадлежавшие Хани) – лежали кучкой в соседней тележке. Мебель, включая побитое молью любимое кресло Лероя, шаткой пирамидой громоздилась посреди отсека. Хозяйственная утварь была разложена по полкам в относительном порядке – электрические чайники, открывалки для консервов и даже метла, хотя Нова не могла припомнить, чтобы кто-то в туннелях пользовался метлой.

Хотя нет, постойте, как-то раз Ингрид гонялась с ней за крысой…

Адриан начал пробираться вперед по узкому проходу, и Нова увидела, что привлекло его внимание. Яркий расписной шатер, сложенный и засунутый под стол.

– Вероятно, вещи Кукловода сложили сюда, – предположил Адриан, присев на корточки и начиная перебирать скомканную синтетическую материю.

– Здорово, – вяло отреагировала Нова, даже не пытаясь изобразить энтузиазм. Все здесь пропиталось запахами туннеля, и ей совсем не понравилось это напоминание после нескольких месяцев жизни наверху. Правда, в тот день она лишилась кое-каких вещей, которые хотела бы вернуть, но, несмотря на это, приходилось признать: то, что с подземной тюрьмой пришлось расстаться, ее совершенно не огорчало.

Жаль было оставлять там Аса, это верно, но не жаль, что та жизнь теперь позади.

– Я недавно покопался в документах Анархистов, – продолжал Адриан. За шатром он обнаружил игрушечную пластиковую кухню и теперь открывал заплесневелые шкафчики. – Ты знала, что отец Уинстона Прэтта был мастером-игрушечником?

Нова удивленно посмотрела на его затылок.

– Нет, – ответила она и не соврала. Она мало что знала об Уинстоне и о том, кем он был, пока не стал Кукловодом.

– Не знаю наверняка, но что-то мне подсказывает, что кукла, которую он просил, сделана его отцом. Это объясняет его привязанность к игрушке, да?

Нова не отозвалась. За одной из полок она заметила задвинутый туда письменный стол.

Ее стол.

– Правда, мне так и не удалось разузнать ничего конкретного о его родителях, – говорил Адриан. – Или о родителях Фобии. Собственно, о Фобии я не смог узнать вообще ничего.

Чтобы подойти к столу, Нова отодвинула в сторону напольную вешалку на колесиках, тоже с платьями Хани.

– Странно, – без особого интереса бросила она, хотя и сама тоже ничего не знала о Фобии. Да ей не очень-то и хотелось копаться в его прошлом – ведь из-за жутковатой суперспособности его жизнь была неразрывно связана с самыми зловещими человеческими страхами. Правда, Нова знала, что было время, когда Фобия выглядел… скажем, более или менее нормальным. Возможно, тогда под его плащом скрывался обычный парень – молчаливый и замкнутый, со специфическим чувством юмора и тонким умом.

Кем он был раньше? И как стал таким?

Если когда-нибудь Фобия и делился своими тайнами, она об этом ничего не знала.

– Зато по Хани Харпер материала хоть отбавляй, – раздался у нее за спиной насмешливый голос Адриана. Нова оглянулась. Он копался в картонной коробке с простой подписью: ФАСТФУД. – Она росла на ферме, примерно в пятидесяти милях к югу отсюда. Утверждает, что в возрасте двенадцати лет она наступила на гнездо шершней. Укусов было столько, что у нее развился анафилактический шок, и она потеряла сознание. А когда пришла в себя через несколько часов, то увидела, что отекла, раздулась, как воздушный шарик.

– Подожди – это она сказала? – спросила Нова.

– Ага. Она дала интервью газете после начала революции Анархистов.

Нова недоверчиво нахмурилась. Трудно было представить, чтобы Хани призналась кому-то, что ее раздуло, как шарик.

– Но, – продолжал Адриан, – она выжила, это понятно, и обнаружила у себя под каблуком раздавленную матку шершней. После этого весь рой стал подчиняться ей. – Он поднял глаза на Нову. – Вот это, скажу я тебе, реально крутая история появления способностей.

– Почему эти истории всегда так трагичны? – прошептала Нова. Она добралась до стола и выдвинула верхний ящик. Сердце едва не выскочило из груди. Набор отверток поприветствовал ее, раскатившись внутри. Ее самые первые инструменты, Ас раздобыл их где-то, когда ей было всего четыре года. Нова нежно погладила ручку одной из отверток, она только сейчас осознала, как тосковала по ним.

– История Цианида тоже печальна, – откликнулся Адриан.

Нова прикусила губу. Историю Цианида она слышала от него самого. В старших классах одноклассники травили его и однажды загнали в химическую лабораторию. Парни сначала накинулись на него с кулаками, а потом, совсем одурев, принялись поливать химикатами, какие попались под руку, в том числе и кислотами.

Хотя Лерой, когда рассказывал об этом, любил перескакивать сразу к тому моменту, когда в туалете он зажал в угол одного из хулиганов и позаботился о том, чтобы лицо обидчика покрыли еще более безобразные шрамы, чем у него самого. Нова помнила, как Лерой смеялся при этом, но сама она не видела тут ничего веселого – ни для одного из них.

– Иногда, – задумчиво сказал Адриан, – мне кажется непостижимым, что кто-то вообще мог примкнуть к Асу Анархии. Зачем кому-то делать все эти ужасные вещи – а ведь Анархисты их делали!

Нова стиснула зубы.

– Но когда слышишь такие истории и… даже не знаю. Вроде они хоть как-то объясняют, как и почему это могло случиться, понимаешь?

Зажав в кулаке отвертки, Нова скосила глаза на Адриана и, убедившись, что он поглощен своим занятием, сунула их в кармашек на ремне.

– Нашел что-нибудь?

– Куклы нет, но… знаешь, что вот это такое? – Адриан держал в руках обувную коробку, полную зубчатых металлических дисков.

Глаза Новы расширились.

Адриан не стал дожидаться ее ответа.

– Метательные звездочки. Ими пользовалась Кошмар. Они реагируют на тепло, кажется… или, может быть, на движение? Не знаю точно, но они нам попортили столько крови! Жесткие штучки. – Он достал из коробки одну звездочку, повертел в руках, всматриваясь. – Мне всегда было интересно, как они работают. Надо, пожалуй, передать их разработчикам в отдел исследований.

– Я отнесу, – поспешно вызвалась Нова. – В этом отчасти и состоит моя работа здесь, ты знаешь. Разбирать эти вещи… предполагать, чем они могут быть полезны… следить, чтобы они попадали в руки правильных людей. Забегу к ним сегодня после смены.

Адриан вернул звездочку на место и поставил коробку на стол.

Нова перевела дыхание.

– По крайней мере, мы можем больше не волноваться из-за них, да? Другие Анархисты тоже, конечно, не сахар, но я точно рада, что Кошмар больше никому не угрожает.

– Мне кажется… – начал Адриан.

Нова подняла брови.

– Кажется? Что тебе кажется?

Он пожал плечами.

– У нас нет реальных доказательств того, что она мертва.

Руки Новы покрылись мурашками.

– Что?

Адриан принялся рыться в сундуке с реквизитом для простеньких фокусов и пластиковыми украшениями для вечеринок.

– Тела так и не нашли… и вообще никаких подтверждений ее смерти нет.

– Потому что ее разорвало в клочки, – сказала Нова более напористо, чем хотела. – Детонатор бросила бомбу и уничтожила ее. Неудивительно, что от нее ничего не осталось!

– Может быть. Я имею в виду, что там действительно все разнесло, разрушений много, но… хоть что-то должно же было остаться? Части тела? Кровь?

Нова молча глазела на него. Все это время, все эти недели она чувствовала уверенность хотя бы по этому поводу. Считала, что, по крайней мере, это было сделано правильно и хорошо. Что ей удалось разыграть свою смерть. Отступники поверили, что Кошмар ушла в мир иной. Следствие окончено. И теперь хотя бы об этом можно больше не беспокоиться – что ее очень радовало.

Но Адриан, оказывается, не поверил?

– Но… никто не выжил после этого взрыва.

– Ты выжила.

Нова похолодела.

– Когда разорвалась бомба, ты была в «Комнате смеха».

– Я… я была на противоположной стороне «Комнаты смеха», – шепотом ответила она. – И меня защищал гигантский металлический цилиндр.

Уголки губ Адриана поползли вверх, но Нова была уверена – он просто решил подыграть ей, чтобы не портить настроение.

– Я знаю. Ты права, наверное. Она, наверное, мертва. Просто… я думаю об этом, иногда.

– А ты перестань.

Он фыркнул, но вскоре опять стал серьезным. Задвинул картонную коробку под стол и встал.

– Слушай, а ведь мы с тобой никогда не говорили о том, что случилось в тот день.

У Новы зачастил пульс – она, как по волшебству, снова стояла в заброшенном уголке Космополис-парка, а Адриан торопливо объяснял ей, как он переволновался, решив, что она погибла… вот он подходит к ней вплотную, и у нее прерывается дыхание…

– Хочешь поговорить об этом? – Он смотрел на нее в упор, неуверенно, вопросительно.

Кровь прилила к щекам. Хочет ли она поговорить об этом?

Нет, не очень.

Она предпочла бы сделать вид, что этого не было. Ей хотелось начать все сначала.

Пусть бы он снова попробовал ее поцеловать, и на этот раз она не сбежит.

– Я… ты… Извини, – еле выговорила она, облизывая сухие губы. – Наверное, я просто… я испугалась.

Все так и было. Причем не только тогда, но и до сих пор. Нова боялась. Боялась своих чувств к Адриану Эверхарту, Отступнику. Боялась, что не справится с собой и потеряет голову, сколько бы ни твердила себе, что он враг.

Боялась, потому что даже сейчас ей казалось, что она старается сблизиться с ним не только по просьбе Аса. Нет, это было лишь благовидным предлогом, позволявшим добиться именно того, чего она хотела с самого начала.

– Еще бы, конечно, испугалась, – просто сказал он. – Лично я был в шоке.

– Правда?

– Но ты оказалась храбрее меня. Я остолбенел, а ты… – Адриан замолчал.

Нова озадаченно уставилась на него. Она храбрая? Он остолбенел?

– И все равно, хоть Детонатор и оказалась настоящим монстром, я понимаю, как это было нелегко. Убить человека, и… – Адриан поднял обе руки, будто желая успокоить или утешить Нову, хотя она не волновалась и не огорчалась. Она была сбита с толку. – Ты исполнила свой долг, но это так непросто, и я подумал… в общем… если хочешь, ты могла бы поговорить об этом со мной.

– О том… что я убила Ингрид, – медленно повторила она, выжидая, пока мысли в голове перестанут кружиться и улягутся.

Ну и ну, она тут переживает из-за несостоявшегося поцелуя, а Адриан, оказывается, все это время толковал о том, что она кого-то там убила.

– Извини, – смутился Адриан. – Наверное, не следовало начинать этот разговор. Просто я подумал…

– Да нет, все в порядке. То есть… мне предлагали сходить на прием к психологу, но, по-моему, мне это не нужно. – А даже если бы и было нужно, все равно Нова не собиралась делиться своими сокровенными мыслями с мозгоправом Отступников. – Детонатор… в том-то и дело, что убить ее мне было нетрудно. – Нова вздохнула и хотела было подойти к Адриану поближе, но их разделяли бесчисленные тележки и коробки. Как же много вещей! Вся ее жизнь прошла среди них. И Нова не смогла собраться с духом, чтобы равнодушно отодвинуть их в сторону. – Да, это совсем не было трудно. Она навредила стольким людям и собиралась натворить еще больше зла. – От волнения ладони у нее стали влажными, но Нова заставила себя спокойно посмотреть Адриану в глаза и сказать ему правду, ведь она точно знала, что это правда. – Она хотела напасть на тебя.

От удивления глаза Адриана округлились.

– Нова…

Девушка отвернулась с бьющимся сердцем – он так посмотрел на нее.

И опять:

– Нова.

Она подняла взгляд – удивительно, но Адриан улыбался. Улыбался и показывал куда-то ей за спину.

Нова оглянулась… и руки ее опустились.

На самой верхней полке над стареньким столом Новы сидела кукла Уинстона. Свесив деревянные ноги вниз с полки, Гетти смотрел на них грустными глазами, словно он слышал их разговор и был ужасно разочарован.

– Потрясающе, – промямлила Нова, подавив вздох.

* * *

Адриан достал с полки марионетку, они пустились в обратный путь по хранилищу и обнаружили Вспышку, которая что-то обсуждала с Кэлламом в секторе артефактов с целебными свойствами.

– Его точно нужно перевести в оборону, – повторял Кэллам, помахивая толстым черным маятником на изящной цепочке.

– Я не согласна. – Вспышка вставила что-то в маркер, который держала в руке. – Ему самое место здесь, среди лечебных объектов.

– Но он не лечит! – кипятился Кэллам.

– Зато защищает от болезней, – возразила Вспышка.

– Ну да, ну да, он не дает заболеть, но ничем не помогает, если ты уже заболел. Это профилактика. Средство защиты. Защиты.

– Извините, – окликнул Адриан, привлекая их внимание.

Кэллам широко развел руки.

– Нова, скажи хоть ты ей! Амулет Жизни – целительство или оборона? – Он поднял цепочку. Висящий на ней большой круглый маятник выглядел старым, даже древним, с выбитым на металле (вероятно, железе) примитивным изображением – раскрытая ладонь и свернувшаяся на ней змея.

Нова помотала головой.

– Извини, Кэллам. Никогда о таком не слышала.

Кэллам сник.

– Ясно, ну, ладно тогда… его обычно использовали для защиты от ядов и болезней, но есть одно упоминание о том, что амулет отразил магическую атаку на Одаренного, у которого пытались отнять суперспособность, и помешал этому.

– Классно, – заинтересовался Адриан. – Можно посмотреть?

Кэллам протянул ему подвеску.

– Годами его держат здесь, в разделе целительства, да только это бессмыслица.

– Хорошо, хорошо, Кэллам, – рассеянно сказала Вспышка, ставя печать на какой-то листок. – Сдаюсь, размести его там, где считаешь нужным. Привет, Адриан, я слышала, тебе нужно было что-то в комнате Анархистов. Нашел, что искал?

– Да, собственно говоря, вот… – Адриан продемонстрировал куклу. – Нельзя ли ее просканировать и определить, подлежит ли он выдаче на руки?

Усевшись прямо на маркер, Вспышка забрала у него марионетку. Переместив свои фиолетовые очки со лба на нос, она тщательно осмотрела игрушку со всех сторон. После долгой паузы она протянула Гетти Адриану.

– Просто кукла, – уверенно сказала она. – Никаких сверхъестественных свойств. Разрешаю тебе вынести ее из хранилища. Кэллам, ты сделаешь пометку в базе данных?

– Спасибо большое. – Адриан хотел уже возвратить Кэлламу медальон, но заколебался. Он поднес его к глазам и, задумчиво шевеля губами, всмотрелся в узор на металле.

Нова подошла чуть ближе, пытаясь разобрать, что вызвало его интерес – перед ней был обычный кулон, большой, грубой работы. Насколько она могла судить, ничего особенного. Кроме того, что он способен защитить от болезней. Нове стало любопытно, до какой степени и от каких болезней он защищает. От обычной простуды? Или от чумы? И прочих хворей, лежащих в диапазоне между ними? И почему артефакт не используется в больнице, а лежит здесь и пылится?

– А кстати, это тоже можно взять на время? – рискнул Адриан.

– Да на здоровье, – заулыбался Кэллам. – Но когда ты его вернешь, – он бросил острый взгляд на свою начальницу, – я размещу его в разделе обороны.

Вспышка лишь отмахнулась.

– Главное, не забудьте заполнить формуляр, мистер Эверхарт, – сказала она. – Нова вам с этим поможет.

Нова смущенно улыбнулась.

– Идем, нам сюда.

Глава семнадцатая

Сжимая в руках марионетку, Уинстон Прэтт вглядывался в печальное кукольное личико, но его собственное лицо оставалось равнодушным. Отдавая ему игрушку, Адриан не знал, какой реакции ожидать. Консультант-психолог настояла на своем присутствии при их встрече, объясняя это тем, что столь памятный и значимый для пациента предмет может вызвать у него сильный взрыв эмоций – позитивных или негативных. Поэтому Адриан готовился к восторженным вскрикам или рыданиям. Единственное, чего он никак не ждал – это полного безразличия.

Или, пожалуй, смущения, потому что Уинстон потерянно склонял голову то на один, то на другой бок. Казалось, он внимательно изучает лицо куклы, но зачем, что он там ищет, этого Адриан не представлял.

– Ну? – спросил он наконец, теряя терпение. Психолог устремила на него возмущенный взгляд, но Адриан его проигнорировал. – Это же ваш Гетти, так?

– Да, – отозвался Уинстон Прэтт. – Это Гетти. – Он поскреб черную слезинку на щеке марионетки, будто пытаясь стереть краску. У него не получилось. Держа куклу обеими руками, он поднял ее к глазам и прошептал: – Ты сделал это со мной.

Адриан взглянул на консультанта. Женщина выглядела встревоженной, она явно была готова в любой момент подскочить к Уинстону, чтобы переключить его внимание на другие, более радостные темы. Кашлянув, она шагнула вперед.

– Что сделал с вами Гетти, мистер Прэтт?

Уинстон вздрогнул и поднял голову, как будто только сейчас вспомнил о присутствии посторонних. Потом раздраженно скривился.

– Гетти просто кукла, – сказал он, с силой тряся марионетку, так что ее деревянная голова моталась взад-вперед, – Он может делать лишь то, для чего его создали.

Психолог моргнула.

– Да, – неуверенно проговорила она, – но вы же сказали…

– То, что он символизирует, – резко перебил Уинстон. Апатии как не бывало, его лицо внезапно исказила гримаса душевного страдания. Лоб избороздили морщины, глаза горели. Он прерывисто дышал. – Вот что он сделал!

Вскрикнув, Уинстон размахнулся и отшвырнул марионетку. Глухо стукнувшись о стену, игрушка упала на пол, неестественно раскинув руки и ноги.

Растерянно глядя на все это, Адриан подумал, что сейчас ему, пожалуй, лучше уйти и вернуться через часок-другой.

Но Уинстон мгновенно овладел собой. Сделав глубокий вздох, он сконфуженно хихикнул.

– И в мыслях не было устраивать такое. – И он просительно взглянул на Адриана. – Вы не могли бы снова передать его мне? Пожалуйста-пожалуйста!

Поскольку психолог не возразила, Адриан поднял Гетти с пола. Уинстон выхватил куклу из его руки и снова попытался ногтем соскоблить слезинку, а затем раздраженно ткнул его на кушетку рядом с собой.

Снова встретив взгляд Адриан, он виновато пожал плечами.

– Не следовало мне вымещать злобу на бедном Гетти. – И он погладил куклу по рыжим волосам. – Он-то ни в чем не виноват.

Адриан натянуто улыбнулся, не зная, что ответить. Выждав секунд десять, он вопросительно приподнял брови.

– Итак?

– Итак? – повторил Уинстон.

Пальцы сами сжались в кулак, и Адриан, чтобы скрыть это, быстро сунул руку в карман.

– У нас была договоренность. Марионетка в обмен на информацию. Вы обещали сообщить, кто убил мою мать.

Уинстон щелкнул языком.

– Нет, нет. Я обещал сообщить нечто, что вам будет интересно узнать.

Кулак в кармане сжался так сильно, что ногти больно впились в ладонь. Ведь знал же, что нельзя доверять Анархистам. Знал.

Он уже готов был броситься и отнять у злодея марионетку, но в ту же секунду Уинстон улыбнулся. Насмешливо и хитро.

– И я скажу вам кое-что такое, что вам будет интересно узнать. Более, чем вы полагаете.

Адриан затаил дыхание.

– Вы сказали мне, будто видели, как убили Кошмар, – продолжил Уинстон. – Будто бы это случилось на ваших глазах. Но… боюсь, юный мастер Эверхарт, вы ошиблись, – глаза его блеснули. – Наша прелестная малышка Кошмар жива-живехонька.

* * *

Для начала он бросился на этаж Совета, но на месте оказался только Черный Огонь. Адриан хотел было рассказать обо всем ему, ведь рангом тот не уступал остальным. Но нет – он понял, что прежде всего должен поговорить с родителями. Они знали всю историю и понимали, почему Кошмар так важна для него.

Но Призма сообщила, что Капитана Хрома и Укротителя Ужаса сейчас нет, они уехали на ужин с уполномоченным Гатлона по обеспечению продовольствием и не планировали сегодня возвращаться в штаб. Как Адриан ни добивался, она так и не сказала, куда именно они поехали – эта информация не подлежит разглашению, и она не может сделать исключения даже для него, виновато развела руками Призма.

Скрежеща зубами, Адриан отправился домой.

Больше Уинстон Прэтт не проронил ни слова, как Адриан ни вился вокруг него, какими бы вещами Анархистов ни пытался его подкупить, вызывая нарастающее неудовольствие психолога. Прэтт был непоколебим. Поделившись информацией, которую собирался выдать, он наглухо замолчал. Подтверждая это, он даже сделал быстрое движение, как бы застегивая рот на молнию.

Как же это бесило. Негодяй располагает еще какой-то информацией, но отказывается ею делиться. Адриану страшно хотелось влепить Прэтту затрещину – но психологу это вряд ли бы понравилось.

Кошмар жива.

И ведь он же знал. Каким-то образом он знал это. Та бомба ее не уничтожила. Пока все отвлеклись на взрывы в парке, она улизнула. И разгуливает на свободе.

А значит, у него есть шанс ее поймать. Есть шанс выяснить, как она связана с убийцей его мамы.

Часа два он мерил шагами столовую, пока наконец не хлопнула входная дверь, и по дому не разнесся громкий смех Хью. Адриан кинулся в прихожую. Родители улыбались, но при виде сына их лица вытянулись.

– Кошмар жива, – выпалил он. – Это подтвердил Уинстон Прэтт. Детонатор ее не убила. Она до сих пор на свободе!

– Тихо, тихо, тихо. – Хью протянул к нему руки. – Полегче, сынок, успокойся.

Адриан замолчал и судорожно вздохнул. Пока Хью и Саймон снимали куртки, он начал сначала.

– Когда я на днях разговаривал с Уинстоном Прэттом, мы с ним заключили сделку. Если я принесу ему его марионетку, он ответит на один мой вопрос.

– Да, мы знаем, – кивнул Саймон. – Это было сделано с нашего одобрения.

– Вот именно, – подхватил Адриан. – Ну, я нашел куклу, и сегодня он сказал мне, что Кошмар не погибла. Она нас всех обманула!

Теперь оба смотрели на него, держа шерстяные куртки в руках.

– А откуда, – начал Саймон, – ему это известно?

Адриан провел ладонью по волосам.

– Не знаю. Он больше ничего не сказал, но у него был уверенный вид.

– Он давным-давно в тюрьме, уже несколько месяцев, – сказал Хью, – и не имеет никаких контактов с внешним миром. Ему неоткуда знать, жива Кошмар или нет.

– Извини, дружище, но Хью прав. Прэтт просто пытается сбить тебя с толку – нет, он хочет сбить с толку всех нас. Классический прием преступников. Заставив нас искать что-то в одном месте, они нападают в другом. Нам важно сейчас сосредоточиться на поисках Акации и остальных Анархистов, а не гоняться за призраком.

– Да, но… – Адриан замолчал. Он переводил взгляд с одного отца на другого и вдруг почувствовал острый укол разочарования. В задумчивости он покачался на пятках. Не хотелось признавать их правоту, но все так логично. …Так откуда же тогда у него самого такая уверенность, что Уинстон Прэтт сказал правду?

Потому что тебе хочется, чтобы это было правдой, шепнул голос. Его собственный внутренний голос.

Если это окажется неправдой, след, ведущий к убийце мамы, снова оборвется и останется лишь призрачная надежда на то, что кто-нибудь из других Анархистов что-то знает. Причем их надо еще изловить.

Значит, паршивый злодей обвел его вокруг пальца. А он-то носился по туннелям, ковырялся в их вещах в хранилище артефактов. Выходит, этот гад все подстроил, вообще не собираясь расплачиваться?

– Мне жаль, – начал Хью, но Адриан взмахом руки оборвал его.

– Не надо. Я… должен был это предусмотреть и не позволять ему вертеть собой. Я просто…

– Ты хотел бы, чтобы это оказалось правдой, – досказал за него Хью. – Это понятно.

– Ну и… ладно. – Адриан прочистил горло. – Как ваш ужин?

Хью хлопнул Адриана по спине и поднялся.

– Оказался долгим.

– Но… – и Саймон показал картонную коробочку, которая до сих пор пряталась в его широкой ладони, – мы принесли тебе чизкейк.

Слабое утешение, но Адриан не стал отказываться.

С вилкой в одной руке и десертом в другой, он спустился к себе. Подземный этаж дома был огромным, хотя по большей части неотремонтированным, потому что реставрация дома пока велась в основном наверху. Зато нижняя его часть оказалась в полном распоряжении Адриана. Впрочем, он ограничился тем, что повесил несколько полок со старыми игрушками – фигурками героев и трансформерами. Здесь же лежали его любимые комиксы, по большей части изданные еще до Века Анархии. Еще здесь была его кровать, диванчик и игровая приставка с видеоиграми и телевизором. Не слишком шикарно, зато его.

Адриан повалился на диван. Непонятно, на кого он сейчас больше злился. На родителей, не желавших даже слушать о том, что Кошмар, возможно, жива. Или на Уинстона Прэтта, который выдал бесполезную, а то и вовсе ложную информацию. А может на себя, за то, что ему поверил. За то, что до сих пор верил, несмотря на доводы родителей, такие разумные и логичные.

Он совал в рот куски чизкейка, но не чувствовал вкуса. Мыслями он сейчас снова был в парке аттракционов и наблюдал за схваткой. Он вспоминал тот миг, когда Детонатор бросила бомбу, а Кошмар попыталась увернуться от взрыва.

Попыталась – неудачно? Тогда он не был уверен, не был уверен и сейчас. Наверняка он знал одно: ее тело не найдено – неприятно и даже жутко говорить об этом, но от нее ничего не осталось.

Одна только маска.

Но какая разница? Даже если Уинстон прав и она жива, Адриан не знает, где ее искать. У него нет никаких зацепок, следов. Непонятно, как к этому подступиться. Конечно, можно было бы порыться в рухляди из туннелей, но при одной мысли об этом у Адриана разболелась голова. И если уж следователи не нашли там ничего интересного, чем он лучше них?

Съев примерно половину, Адриан встал и подошел к письменному столу. Пошарил в бумагах, нашел угольный карандаш.

Можно немного порисовать. Это всегда помогало ему сосредоточиться или, по крайней мере, успокоиться.

Прихватив с полки альбом на пружинке, он снова сел и нашел чистую страницу. Он позволил карандашу вести руку и летать, оставляя на бумаге торопливые линии и небрежные тени, пока рисунок не стал приобретать определенные очертания.

Заросли папоротника. Поросшие мхом ступени. Фигура в плаще на заднем плане.

Адриан вздрогнул так сильно, что карандаш в его руке дрогнул и перечеркнул изображение. Адриан выпрямился. Фигура стояла спиной, и на миг его подсознание вернуло воспоминания о чудовище из детских кошмаров. Много лет он не вспоминал о них, но на днях рассказал Нове, и в душе всколыхнулось то мерзкое ощущение беспомощности, которое он предпочел бы похоронить навсегда.

Однако внимательно рассмотрев рисунок, он понял, что изобразил не монстра. Это была статуя.

Скульптура из Городского парка.

Это был не его сон, а сон Новы.

Опустив альбом, Адриан задумался. В голову ему пришла необычная идея. Он взглянул на закрытую дверь, отделявшую его спальню от второй подвальной комнаты, в которой тоже успели закончить ремонт – впрочем, «закончить» понятие относительное. Стены и потолок в этой просторной комнате были обиты гипсокартоном – и все. Никакой отделки, обработки, украшений – не было даже окна.

С альбомом под мышкой Адриан открыл дверь. Шагнув в темноту, он долго шарил рукой, пока не нащупал тонкую цепочку. Дернул за нее, и в центре потолка загорелась голая лампочка на шнуре.

Когда они только въехали в дом, Адриан объявил эту комнату своей «художественной студией». Скорее, в шутку. Потом он нарисовал себе мольберт, второй письменный стол, полку для хранения комиксов – честно говоря, мебель получилась слегка кривобокой. Больше в просторной комнате ничего не было, так что она выглядела сиротливо и довольно жалко.

Адриан сделал круг по комнате, осматривая голые белые стены.

Опустил глаза на свой рисунок.

И снова к стенам. Белое пространство. Пустота. Холст, который ждал, чтобы его заполнили.

При взгляде на скудный набор принадлежностей для рисования и живописи, которые он собирал не один год, у Адриана возникла новая фантазия.

Он торопливо вернулся в спальню и взбежал по скрипучим ступеням наверх. Хью он нашел в гостиной перед телевизором – тот успел переодеться в домашние штаны и старую майку троеборца. (В соревнованиях он участвовал как комментатор, а не как спортсмен – это было бы нечестно по отношению к остальным.)

– Сегодня больше ни слова про Кошмар, – сказал Хью, не отрываясь от экрана. – Умоляю. – Он щелкал кнопками пульта, перескакивая с канала на канал, пока не остановился на новостях.

Адриан насупился.

– Я и не собирался.

Хью недоверчиво покосился на него.

– Я просто хотел спросить, не будете ли вы против, если я покрашу свою студию.

– Какую студию?

– Ну, ты же знаешь, мою художественную студию. Пустую комнату внизу, рядом с моей.

– Кладовку?

Адриан поправил очки.

– Если кладовка – кодовое название для «места, где Адриан хранит рисовальные принадлежности», то да.

– Я думаю, Хью имел в виду, что мы планировали оборудовать в этой комнате кладовку, – сказал Саймон, входя с картонным ведерком попкорна, – но пока она нам что-то не очень нужна.

– Вот-вот, она самая. Так что, я могу ее покрасить?

Саймон опустился на диван и положил ноги на журнальный столик.

– По-моему, прекрасная мысль.

– Круто. Где бы мне раздобыть акриловые краски в баллончиках? – Еще даже не договорив, он поднял руку. – Знаете что? Все в порядке. У меня внизу есть старая коробка пастели. Я сам сделаю краску.

– Почему мне кажется, что мы говорим не про однотонные бежевые стены? – прищурился Хью.

Адриан широко улыбнулся.

– А тебе это важно?

– Вообще-то нет, не особо.

– Я так и думал. Спасибо!

– Ну, ну, ну. – Хью выключил звук телевизора. – Разговор не окончен.

Адриан замер в дверях.

– Нет? Что-то еще?

Хью вздохнул.

– Пятнадцать минут назад ты был готов броситься разыскивать Кошмар. А сейчас красишь комнату? Удели нам двадцать секунд и расскажи, что же все-таки ты делаешь?

Адриан вспылил.

– Во-первых, я не собираюсь гоняться за Кошмарами и Акациями, и, если на то пошло, не убегаю на патрулирование, потому что мой отряд временно не у дел, пока не будет удовлетворена наша заявка на восстановление. Так должен же я хоть чем-то себя занять?

– Адриан! – В голосе Саймона звучало предостережение. Хью, кажется, тоже был рассержен. Неизвестно почему Адриану спустя столько лет вдруг отчетливо вспомнилась мама, ее строгий взгляд, грозящий палец и настойчивый голос: чтобы я больше этого не слышала, юноша.

Он пошел на попятный.

– Я решил заняться настенной живописью. Хочу написать панно.

В глаза Хью вспыхнуло любопытство.

– Панно?

– Ну да. Свежая идея. Так что, можно?.. – Он ткнул пальцем вниз.

Саймон безнадежно переглянулся с Хью.

– И когда он успел стать таким трудным подростком?

– Адриан, – заговорил Хью, зачерпнув горсть попкорна из ведерка Саймона, – мы просто хотим, чтобы ты поговорил с нами минутку. Нам кажется, что ты отдалился после… ну, скажем, после Космополис-парка.

Хотя слова отца не прозвучали упреком, Адриан невольно напрягся. Это он отдалился? Разве это не они вечно по уши в делах, пытаясь управлять всем цивилизованным миром?

Конечно, ему хватало ума не говорить этого вслух.

– Вы всегда заняты. Тут и скандал после того, что устроила Детонатор, и шумный анонс Агента N, да мало ли что еще – я просто не хотел вас отвлекать.

– Никогда не бойся нас отвлечь, – сказал Саймон. – Ты для нас всегда – самое важное, чем бы мы ни занимались. Знаю, в последнее время мы уделяли тебе мало внимания, но это не значит, что мы не замечаем, как ты переменился.

Адриан поежился, чувствуя, как зудят татуировки на теле.

– Я не менялся, – твердо возразил он.

В ответ оба папаши дружно хмыкнули. Он мрачно посмотрел на них.

– Как у тебя дела с Новой? – спросил Хью.

В первый раз с начала разговора Адриан начал жалеть, что вообще сюда поднялся. Мог бы остаться внизу и преспокойно расписывать стены. Все равно его родители туда не заглядывают. Вот станет он взрослым, переедет от них – может, тогда они спустятся, заодно и роспись на стенах обнаружат. Так нет же, он решил сделать все по-хорошему, спросить разрешения – и вот результат.

– Ты о чем?

– Вы с ней… встречаетесь?

Когда Адриан чуть ли не с ужасом вытаращил на него глаза, Хью поднял ладони.

– Что, уже и спросить нельзя?

– Нова – друг, – поспешил ответить Адриан, чтобы скорее со всем этим покончить. – У нас с ней нормальные отношения. И я не хочу об этом говорить.

Саймон крякнул и еле слышно пробормотал под нос: «Говорил же я тебе…», предоставив Адриану теряться в догадках, что же такое он говорил Хью и с каких это пор его отношения с девушками – или отсутствие оных – стали у них темой для разговоров.

– Отлично, – буркнул Хью. – Жалею, что я вообще заговорил. По крайней мере… по крайней мере, надеюсь, ты знаешь, что всегда можешь поговорить с нами.

Он неуверенно улыбнулся, как будто не совсем понимая, положено ли родителю говорить подобные вещи.

– На любые темы, – подчеркнул Саймон.

Адриан кивнул. Разговор его тяготил, становился почти невыносимым. Но, несмотря на это, было все же приятно лишний раз услышать, что он небезразличен родителям – хоть и трудно было поверить, что он для них важнее всего. Да что там, он нормально к этому относился. В конце концов, они величайшие супергерои в мире. Чего еще можно от них ждать?

– Конечно, папа. – Адриан скосил глаза на Саймона. – Папы. Честное слово, я в порядке. Так что… – он попятился к двери, – я пойду?

Хью с тяжким вздохом махнул на Адриана рукой.

– Иди. Возвращайся в свои четыре стены. И твори свой шедевр.

Отсалютовав им, Адриан бросился в коридор, не дожидаясь, пока им в головы придет еще какая-нибудь душещипательная тема для отцовского разговора.

В несколько прыжков он слетел по лестнице и стал копаться в старом ящике с художественными принадлежностями. Многое было куплено еще мамой, когда маленький Адриан только учился рисовать. Сломанные карандаши, кисти со слипшимся и будто окаменевшим ворсом, набор акварельных красок, в котором все цвета были перемешаны в грязный зеленовато-бурый.

На дне в пластиковом пакете лежала пастель. Хотя многие мелки были сломаны и раскрошились, он пришел в восторг от богатого набора цветов.

Скрестив ноги, он сел перед стеной и начал рисовать новые принадлежности. Целую батарею банок, в каждой по кварте краски богатых, теплых и тропически ярких тонов.

Через несколько минут банки краски уже стояли в беспорядке на цементном полу, рядом с набором отличных новых кистей.

В последний раз он прищурился, примеряясь к стене, и взялся за работу.

Глава восемнадцатая

Обычно в подвальных этажах штаба Отступников, где располагались тренировочные залы, бурлила жизнь. Здесь Отступники практиковались в преодолении препятствий и испытывали себя, расширяя границы суперспособностей. Но сегодня, когда Нова пришла на первое занятие по обращению с Агентом N, просторный холл встретил ее непривычной, действующей на нервы тишиной.

Сегодня никто не поднимал штанги и не метал диски, никто не перемещал с места на место громадные объемы воды и не прыгал сквозь огненные кольца, никто не перебирался по навесным переправам и не карабкался по отвесным стенам. Все пространство было отдано патрульным отрядам, которым предстояло впервые работать с новым химическим оружием. И сейчас зал выглядел непривычно тихим, заурядным и каким-то потускневшим.

Чувствуя себя ужасно неуютно, Нова шла по навесной галерее, протянувшейся над залом по всему его периметру. Она пришла слишком рано, и пока возле спортивных снарядов дожидались начала не больше десятка Отступников. Среди них оказался и Адриан, но ни Оскара, ни Руби, ни Данны пока видно не было. Адриан разговаривал с Эклипсом, командиром одного из патрульных отрядов.

Нова тихонько вздохнула.

Все утро она ломала голову над растущим списком важных дел.

Главное: устранение нежелательных последствий. Необходимо выпытать у Адриана, что именно наплел ему Уинстон, и удостовериться, что ее тайна пока не раскрыта.

Остальные задачи выглядели менее определенно. Сблизиться с Адрианом. Втереться в доверие к Совету. Разузнать побольше об Агенте N. Придумать, как повернуть Агент N против Отступников.

И, конечно, важнее всего прочего… добыть для Аса его шлем. Все встанет на свои места, Нова это знала, если только она сумеет возвратить шлем его законному владельцу.

Ясно было и другое – Адриан Эверхарт ее самая большая надежда, самый многообещающий шанс. Он считает, что мог бы открыть ящик с помощью своих суперспособностей. А раз так, Нова постарается, чтобы это произошло, она найдет способ. Больше он ее не оттолкнет. На поляне в парке между ними что-то было. Его учащенное дыхание ей не почудилось. И она отлично помнит, какими глазами он на нее смотрел.

Но было и еще что-то. Возможно, она обидела его тогда, в парке аттракционов, и значит, все стены, воздвигнутые им в последние недели – лишь результат того, что она его отвергла. Может быть, от нее потребуются время и упорство, чтобы заставить эти стены рухнуть.

Но Нова любила трудности.

Выпрямив спину, она стала спускаться по узкой лесенке в тренировочную зону. Адриан поднял голову и заметил ее. Он тут же заулыбался – невольно, Нова это знала. Он же всем улыбается.

И все же…

Не сводя глаз с Адриана, Нова не замечала ступенек под ногами. На последней она оступилась и чуть было не упала, едва успев схватиться за перила.

Когда она выпрямилась, щеки ее горели.

Адриан бросился к ней.

– Ты не ушиблась?

– Нет, – пробормотала она, одергивая рукава формы. – Все нормально.

Улыбка Адриана стала еще шире, и Нове показалось, что он хотел отпустить какую-то остроту, но промолчал.

Нова – к этому моменту она уже уверенно стояла на ногах – ответила ему такой ослепительной улыбкой, которая буквально пригвоздила Адриана к месту.

– Ну, расскажи, как все прошло с Кукловодом?

Адриан моргнул, и Нове показалось, что ей нужно его немного подбодрить. Улыбаясь уже мягче и спокойнее, она взяла Адриана под руку. Тот замер, но руку не отнял и позволил увести себя в тень галереи, в сторонку от патрульных отрядов.

– Сказал он хоть что-нибудь… полезное?

Адриан не сводил глаз с ее руки, лежащей у него на локте, а потом дернулся. Движение было слабым, но не настолько слабым, чтобы не заметить. Сердце Новы замерло.

– Нет… ничего особенного, – ответил он.

– Вот как?

Он в замешательстве смотрел на нее, и Нова вдруг поняла, что он не планировал рассказывать ей о том, как проходила встреча с Уинстоном. Все внутри у нее сжалось. Что это значит? Что наговорил ему Уинстон?

– Собственно… – медленно заговорил Адриан, – помнишь, я говорил, что не до конца уверен, что Кошмар погибла?

Нова похолодела.

– Д-да?

– Ну так вот, – он потер затылок. – Уинстон Прэтт это подтвердил.

Нова пошевелила губами, но слов не было.

– Он сказал, что Кошмар жива. И говорил он об этом с полной уверенностью. Но… когда я обсудил это с родителями, они обратили мое внимание на тот факт, что он безвылазно сидит в тюрьме, куда попал задолго до ее смерти, и никак не мог узнать, жива она или нет. Так что… кажется, меня тупо провели.

Пришла очередь Новы растерянно моргать.

– Ого… серьезно?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Все звучало так убедительно. Но с другой стороны, он же помнил последний допрос и отлично понимал, что, сказав, что Кошмар жива, выбьет меня из колеи. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что Уинстон просто играл со мной. Как, – Адриан закатил глаза, – с марионеткой.

– Ох! – Нова заботливо положила руку ему на лоб. – Адриан, я … очень тебе сочувствую.

И еще я страшно рада, добавила она про себя.

Адриан взглянул на нее и на этот раз не отшатнулся сразу от ее прикосновения.

– Но еще не все потеряно. К тому же, не зайди я тогда в отдел артефактов, так бы никогда и не узнал об Амулете Жизни. Я тут покопался в литературе – просто поразительно, на что способна эта старая железяка.

– Правда? Надо тебе время от времени заходить туда в мое дежурство. Там уйма классных вещиц. Я, конечно, не такой эксперт, как Кэллам, и не слишком хорошо разбираюсь во всем этом, но… кое о чем уже могу порассказать.

Улыбка Адриана стала шире, опущенные ресницы дрогнули. Там, где ее рука касалась его руки, как будто проскочил электрический разряд.

– Я был бы рад, – сказал он.

Нова улыбнулась.

– Я тоже.

– Интересно, – раздался вдруг насмешливый голос Оскара.

Нова вздрогнула. Оглянувшись, она увидела возле лестницы Оскара, Руби и Данну.

– Это то, о чем я подумал? Похоже на то.

– Уединились под галереей? – усмехаясь, подхватила Данна. – Конечно, это то, о чем мы подумали.

– Не надо им мешать. – Руби широко расставила руки и стала теснить Оскара и Данну назад.

– Очень смешно, ха-ха, – отозвался Адриан, шагнув в их сторону. – Мы просто разговаривали.

– Это не то, о чем вы подумали, – начал Оскар, но тут же поправился: – Нет, это именно то, о чем вы подумали.

Вздохнув, Нова поплелась за ними.

– Волнуешься? – спросила ее Данна. Хотя выражение лица у нее было совершенно нейтральным, Нова мгновенно ощутила исходящее от нее напряжение, даже угрозу. С того дня, когда им продемонстрировали Агент N, она замечала, что Данна изменилась. В ней появилась настороженность, холодность, что ни слово, то с подковыркой. Кроме того, она не спускала с Новы глаз, куда бы та ни шла.

– Волнуюсь? – невозмутимо переспросила Нова в тон Данне.

– Из-за тренинга с Агентом N, – Данна кивнула в сторону возвышения, где было оборудовано стрельбище: установлены мишени и лежали десятки пистолетов. – Интересно, что мы будем делать сегодня.

Нова сглотнула, не зная, какого ответа ждет от нее Данна. Нова не скрывала своего неодобрительного отношения к Агенту N, хотя и понимала, что придется подыгрывать остальным, чтобы не вызвать новых подозрений.

Разжав губы, она отозвалась.

– Просто я изо всех сил стараюсь быть хорошим Отступником и приносить максимальную пользу.

У Данны дернулся глаз, и, хотя она ничего не сказала, Нова видела, что не убедила ее.

Поэтому, когда в зале появилась Гром-птица, Нова испытала к ней чувство благодарности. Разрезав толпу патрульных, Гром-птица решительно двигалась вперед с развевающимися за спиной черными крыльями.

– Доброе утро, Отступники. Объявляю о начале учений, посвященных Агенту N. Вы – уже второй поток патрульных, и мне приятно сообщить, что до сих пор обучение проходило без проблем. Очень надеюсь, что и ваши результаты также будут выше всяких похвал, – помолчав, она обвела отряды неприветливым взглядом, чуть ли не с угрозой.

Данна сделала шаг назад, и Нова припомнила: как-то девушка призналась, что побаивается Гром-птицы. Тогда она обратила это в шутку – все дело, мол, в том, что птицам свойственно склевывать насекомых. Но сейчас Нове и самой стало не по себе в присутствии грозной супергероини.

Она присмотрелась к другим патрульным отрядам, присутствующим в зале. Всего здесь было шесть команд, и с большинством Нова уже успела познакомиться. Но сейчас ее особое внимание привлекли Отмороженная и компания, которым, судя по всему, особенно не терпелось поскорее приступить к тренировке.

Заметив, что она смотрит в их сторону, Горгулья усмехнулся, обнажая неровные черные зубы.

Гром-птица водрузила на стол чемоданчик, и у Новы екнуло сердце – это был тот самый чемоданчик, что и у доктора Хоган в день испытания. Когда Гром-птица подняла крышку, внутри – вполне предсказуемо – оказались девятнадцать пробирок со светло-зеленой жидкостью. Двадцатой пробирки на месте не было, ее использовали для нейтрализации Уинстона и так и не заменили новой.

Облизав губы, Нова не сводила глаз с полных пробирок. Ей стоило усилия не погладить кармашек на поясе, где лежала заготовленная пробирка с очень похожей смесью, приготовленной Лероем – смесью чернил, акриловой краски и кукурузного крахмала в качестве загустителя. До сих пор Нова переживала, что ее подвела память и цвет может отличаться, но сейчас, глядя на ряды пробирок, она убедилась, что оттенок получился почти идентичным.

У нее дрожали пальцы, но она заставила себя расслабиться и казаться совершенно спокойной.

Возможность обязательно подвернется. Надо просто ждать.

Вынув одну пробирку, Гром-птица показала ее притихшим патрульным.

– Сегодня вы будете выполнять упражнения и осваивать различные методики, которые впоследствии вам предстоит использовать в полевых условиях для нейтрализации Одаренных при помощи сыворотки Агент N. Для тренировок, разумеется, вы получите безопасную жидкость, имитирующую сыворотку. Но прежде поговорим о предосторожностях и организации работы с Агентом N, – рассказывая, Гром-птица вертела пробирку в руках. Жидкость колыхалась медленно и плавно, как мед. – Вы видите, сыворотка довольно густа. Чтобы оказать свое действие, она должна проникнуть в кровь Одаренного и поступить в мозг. Наши ученые обнаружили, что, когда сыворотка достигает мозга, трансформация начинается мгновенно и заканчивается в считаные секунды, как вы наблюдали на примере Кукловода. Время, необходимое, чтобы жидкость попала в мозг, зависит от того, как и в какую часть тела ее вводят. При внутривенной инъекции у большинства Одаренных она достигает мозга менее чем за минуту – это зависит еще и от частоты их пульса.

Нова обхватила себя руками. Наши ученые обнаружили…

Она подумала о заключенных Крэгмурской тюрьмы. Скольким из них выпала участь подопытных животных, на которых ученые совершенствовали это оружие?

Руку поднял Хвостокол.

– А как быть в случае с холоднокровным Одаренным?

– Или с тем, у кого вообще нет крови? – подхватил Горгулья.

Нова покосилась на него. Кожа Тревора Данна – Горгульи – могла мгновенно преобразовываться в камень, но Нова была почти уверена, что кровь у него все равно есть. Возможно, в один прекрасный день она получит шанс проверить свою догадку.

– Или с тем, у кого вообще нет мозгов? – пробормотала рядом с ней Данна.

Нова фыркнула и моментально забыла, что должна держаться с Данной настороже.

– Хорошие вопросы, – ответила Гром-птица. – Все Одаренные настолько разнообразны, что есть много исключений и необычных обстоятельств. Мы поговорим о них на втором тренинге. Сегодня нам важно знать, что девяносто пять процентов всех Одаренных при введении им Агента N могут быть нейтрализованы в течение минуты. Я уже говорила, вещество должно попасть прямо в кровь, тогда как поверхностное нанесение неэффективно – из-за его консистенции действие будет слишком медленным. Однако возможны варианты. Самое очевидное – укол в вену или артерию. Особенно быстро действует укол в сердце. Можно также ввести сыворотку в открытую рану, но тогда процесс будет протекать медленнее. Кроме того, жидкость можно выпить, и, попав в желудок, она всосется в кровь через слизистую оболочку. Впрочем, нельзя рассчитывать, что многие Одаренные захотят добровольно принимать сыворотку, поэтому в большинстве случаев такой способ нецелесообразен.

– А если его вдохнуть? – выкрикнула девушка по имени Серебряная Комета. – Можно превратить его в газ?

– Теоретически да, – кивнула Гром-птица. – Жидкость можно испарить, и при вдыхании, оказавшись в организме, она рано или поздно проникнет в мозг. Но важно помнить, что все мы так же подвержены воздействию Агента N, как и наши противники, – а в подобной ситуации у нас нет способа защитить себя. Пытаться использовать сыворотку для, скажем, газовой бомбы было бы чересчур рискованно.

Гром-птица бережно уложила пробирку в чемоданчик и вынула из кармана маленький летающий шприц. Нова поперхнулась. Дротик на вид почти не отличался от ядовитого оружия, которым она пробовала убить Капитана Хрома. Рука сама потянулась к поясному ремню, где в потайном отделении всегда хранилось приспособление для метания таких дротиков, замаскированное под обычную авторучку. Издали трудно было сказать наверняка, но ей казалось, что дротик с Агентом N войдет в нее, как влитой.

– Когда обучение закончится, – объявила Гром-птица, – и мы во всеуслышание объявим о существовании Агента N, вам выдадут специальные пистолеты и такие вот пули-дротики. Сегодня пистолеты, лежащие здесь, – она показала на линию огня, – заряжены пустыми дротиками. А теперь я предлагаю каждому взять…

– У меня вопрос, – Нова подняла руку.

Гром-птица кивнула ей.

– Слушаю.

– Какими будут последствия для Отступника в случае, если Агент N будет применен им не по назначению? Что ему будет за злоупотребление?

– За злоупотребление?

– Это же огромная ответственность, – развила свою мысль Нова. – Я не уверена, имеем ли мы, каждый из нас, право выносить решение, меняющее всю жизнь человека, можем ли самолично решать, отнимать у Одаренного его суперспособность или нет. Даже в случае, если этот Одаренный нарушил закон.

Гром-птица улыбнулась, не разжимая губ.

– У нас нет большей ответственности, чем защищать граждан нашего города и служить им. Совет полностью доверяет суждениям патрульных отрядов.

– Да, но разве не должно быть хоть каких-то ограничений? Способ противостоять тем, кто решит использовать Агент N для сведения счетов или для собственной выгоды – да просто в ситуации, когда это необоснованно? Вдруг Отступник решит нейтрализовать кого-то, скажем, за кражу шоколадки? Тогда это злоупотребление властью, не так ли? Я просто хочу знать, каковы будут последствия, если произойдет что-то в таком роде.

Гром-птица долго испытующе вглядывалась в Нову.

– Ваши опасения небеспочвенны. Я предложу остальным членам Совета обсудить этот вопрос, и мы обязательно подготовим протокол, где расскажем о принятом решении.

– Протокол? – У Новы вырвался смешок. – Ну да. Все, разумеется, воспримут его всерьез.

– Это что, лекция об основах морали? – пробормотала Дженисса достаточно громко, чтобы расслышали все.

– А также, – ледяным тоном продолжила Гром-птица, – на следующем тренинге мы будем обсуждать, какие факторы необходимо учитывать, прежде чем пустить в ход Агент N. Мы доверяем вашему суждению, однако вам будут даны рекомендации, которые следует соблюдать при рассмотрении вопроса о том, является ли нейтрализация противника лучшим вариантом действий.

Гром-птица вопросительно посмотрела на Нову, как бы спрашивая, удовлетворена ли та ответом.

Разумеется, Нову ответ не удовлетворил, но, чувствуя на себе взгляд Данны, она придержала язык.

– В таком случае, – Гром-птица жестом обвела зал, – прошу каждого из вас подойти и взять оружие.

У линии огня засновали патрульные, занимая позиции напротив мишеней.

Все, кроме Джениссы Кларк. С недобрым предчувствием Нова увидела, как Отмороженная отделяется от своей группы и подходит к Гром-птице. Волоча кончики массивных крыльев по полу, супергероиня отошла в сторону вместе с Джениссой. Там они остановились, склонив друг к другу головы, и Дженисса стала что-то шептать ей на ухо, время от времени указывая рукой на чемоданчик с Агентом N.

Гром-птица хмурилась, но скорее сочувственно, чем неодобрительно.

Первой к стойке с оружием бросилась Руби, за ней потянулись остальные члены отряда, но Нова задержалась. Пальцы незаметно нырнули в кармашек на поясе, нащупали пробирку. Все ее внимание было приковано к оставшемуся без присмотра чемоданчику.

Отступники были поглощены осмотром нового оружия и мишеней.

С независимым видом Нова лениво направилась к фонтанчику для питья в дальнем углу зала. Склонившись над ним, она долго пила. Выпрямившись, увидела, что Дженисса с Гром-птицей продолжают что-то увлеченно обсуждать, а остальные патрульные с головой ушли в работу.

Утолив жажду, Нова направилась в сторону стрельбища. Проходя мимо чемодана, она молниеносно выхватила из углубления одну пробирку, заменив ее фальшивкой.

Образец Агента N так же стремительно исчез у Новы в рукаве. Сердце так колотилось в груди, что было больно дышать.

Нова улыбнулась, и в этот момент Адриан обернулся, ища ее глазами. Увидев радость на ее лице, он улыбнулся в ответ.

Глава девятнадцатая

Адриан рассматривал пистолет, вертел его в руках. Не то чтобы он был полным профаном в обращении с огнестрельным оружием. Но сколько он ни тренировался в стрельбе, сколько ни рисовал для себя пистолетов, держать их в руке так и не привык.

До недавнего времени это его не тревожило. Легкая досада возникла, пожалуй, после эпизода в парке, когда Детонатор была с первого выстрела застрелена Новой, пока он медлил. Вот и сейчас ему было не по себе: Агент N вот-вот станет частью их повседневной жизни, войдет в арсенал каждого отряда. Патрульные должны хорошо стрелять, а Адриан отлично понимал, что находится в самом конце списка метких стрелков.

Разумеется, он был не единственным Одаренным, чье владение современными видами оружия оставляло желать лучшего. Многие Отступники предпочитали ручному оружию собственные необыкновенные силы. Да что там, Адриан был знаком с массой патрульных, которым никогда не доводилось стрелять. Так что не все так ужасно, твердил он себе. Он же не самый худший, быть такого не может.

Но вот рядом с ним на огневом рубеже появилась Нова, и Адриан, сам того не желая, то и дело косился на нее. Посматривал, как она проверила патрон и предохранитель, привычно и быстро, будто каждый день имела дело с пистолетами-транквилизаторами.

Закончив подготовку оружия, Нова двумя руками подняла пистолет и выстрелила. Это произошло так быстро, что Адриан заподозрил, что она даже не целилась. Однако ее дротик попал точно в яблочко дальней мишени.

Стоявшая по другую сторону Данна присвистнула.

– Классный выстрел, Бессонница. Я определенно рада, что мы с тобой союзники.

Адриану почему-то показалось, что Нове эти слова не очень понравились, однако она промолчала.

Затаив дыхание, Адриан поднял пистолет и посмотрел на мишени. Их было много, все разных размеров, одни ближе, другие дальше. Были и другие цели – от картонных фигур известных злодеев Века Анархии до многочисленных бутылок, жестянок и глиняных горшков. Даже вставленный в рамочку плакат о розыске Акации.

Заранее морщась при мысли об отдаче, он прицелился в плакат и выстрелил.

Его дротик пролетел над плакатом и попал в дальнюю стену.

– Нова, эй, Нова…

Адриан обернулся на шепот. От соседнего стенда на Нову смотрел Оскар.

Сначала Нова сделала еще один выстрел, разбив небольшую стеклянную бутылочку, и только потом опустила оружие.

– Да?

– Как думаешь, ты смогла бы сделать для меня пистолет в трости, как у разных шикарных господ в викторианскую эпоху? Я подумал, раз уж нам теперь придется таскать оружие, я мог бы с ней классно выглядеть, как по-твоему?

Не успела Нова ответить, как к ним подошла Гром-птица, ходившая вдоль линии огня.

– Пока вы осваиваете оружие, я предлагаю обдумать, как каждому из вас и вашим товарищам наилучшим способом использовать свои уникальные способности в сочетании с Агентом N и этим оружием. Способность оперативно реагировать и умело применять доступные ресурсы в бою – именно это зачастую отличает победителя от проигравшего.

В ушах Адриана отдавались звуки чужих дротиков, поражающих мишени.

– Постарайтесь мыслить нестандартно. Как ваши суперспособности могут сделать применение Агента N более эффективным?

– Я мог бы смазывать себе сывороткой хвост, – послышался гнусавый голос. Реймонд Стерн, он же Хвостокол – один из членов отряда Джениссы. – Им я поражаю врагов не хуже дротика.

– Неплохо, неплохо, – сказала Гром-птица. – Отличный вариант. Но все же я советую вам пока сосредоточиться на дротиках – ведь если на коже вашего хвоста окажется хотя бы микротрещина, сыворотка проникнет вам в кровь, а никто из нас этого не хочет.

– Да неужели? – буркнула Нова себе под нос.

Адриан украдкой понимающе улыбнулся.

– У кого-нибудь есть еще предложения по применению Агента N в сочетании со своими сверхсилами?

– Могу обработать Агентом кончик ледяного копья, – предложила Отмороженная. Нажав на спусковой крючок, она метко отправила дротик в лицо Крысе – давно погибшему Анархисту. – Или приморозить ноги противника к полу, чтобы он не дергался, пока мы делаем укол.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнула Гром-птица.

Нова опустила пистолет и повернулась спиной к мишеням.

– Не считая того, – звенящим голосом сказала она, почти срываясь на крик, – что если кого-то приморозить к земле и лишить его подвижности, он больше не будет представлять непосредственной угрозы, а в этом случае ему не нужно вводить Агент N. В этой ситуации Одаренного можно просто арестовать и отдать под суд в обычном порядке. – Она бросила негодующий взгляд на крылатую даму из Совета. – Верно?

Гром-птица невозмутимо кивнула.

– Вы правы, Бессонница. Но пока, в рамках обучения, я лишь просила подумать о том, как можно было бы использовать ваши силы в сочетании с новым средством. Я считаю, что переходить к критике идей рановато.

– А сама-то как ты собираешься использовать свою способность? – ехидно спросила у Новы Отмороженная. – Может, пригласишь неприятеля на вечеринку с ночевкой и дождешься, пока все уснут, чтобы сделать укол? Долгонько ждать, конечно, но… каждый выбирает то, что ему по силам.

Ей подхихикнул Тревор.

– Пусть ее дружок нарисует ей рогатку.

– Хорошая идея, – огрызнулась на него Руби. – А мы посмотрим, как Нова из рогатки запулит дротик точнехонько тебе в глаз.

– Довольно. – Гром-птица, окинув их строгим взглядом, прекратила перепалку. – Я хочу, чтобы в ближайшие дни каждый из вас подумал над моим вопросом. Мы обсудим это на следующем занятии. А пока продолжайте тренировку.

Патрульные вернулись на огневой рубеж. Адриан озадаченно рассматривал отряд Джениссы. Понятно, что они просто старались раздразнить Нову, которая на состязаниях унизила Тревора – и все-таки… Все уже знали, что Нова – снайпер, один из самых метких стрелков среди патрульных. Это талант, в обращении с оружием ей нет равных, а ее изобретения, все оригинальные, приносят пользу всем. Проклятье, а как же Детонатор – ведь это именно она ее уложила! Неужели можно всерьез считать, что Нова недостойна быть Отступником? Уж кто-кто, но она…

Покачав головой, Адриан поднял оружие и снова сосредоточился на плакате с Акацией. Он постарался вызвать в памяти злость на нее – вспоминал, как был взбешен, когда она сбежала с лекарствами, как чуть не погиб, когда она сбросила его в реку, да еще на глазах у Новы.

Правда, Нова не знала, что это он. Но кто знает, вдруг когда-нибудь он сможет сказать ей правду.

Он представил себе высокомерную физиономию злодейки и уже собрался нажать на спусковой крючок, когда чей-то дротик вонзился в портрет Акации чуть повыше плеча.

– Чуть-чуть не попала, – разочарованно выдохнула Руби.

Адриан улыбнулся. Явно не у него одного проблемы с меткостью.

– Эй, ребята, вы слышали про предстоящее торжество, о котором все говорят? – спросил Оскар. Прислонясь к невысокой перегородке, отделяющей стрелков от огневой зоны, он перебрасывал пистолет из одной руки в другую. Стрельба его определенно не интересовала.

– Конечно, – ответила Руби, не поворачиваясь. Грянул новый выстрел. – Это праздник, вроде бала для всей организации.

Оскар почесал за ухом.

– Я слышал, в этот раз затевается что-то грандиозное, просто улет. Да еще благотворительный аукцион – на добрые дела и все такое… – Оскар вынул из своего пистолета магазин, несколько раз подбросил и его снова вставил. – Вот я и подумал – было бы здорово нам пойти всем вместе. Говорят, можно приглашать и родных тоже, и я хотел позвать маму, а… – Он поднял было глаза, но тут же опустил. Внимание Руби было приковано к мишеням, зато Адриан перехватил его взгляд. Волнение, нервы. – А Руби, подумал я, могла бы привести своих братьев.

Это наконец подействовало, и Руби повернулась к ним.

– Моих братьев?

– Ну да, – закивал Оскар, – Ты сама говорила, что они мечтают стать Отступниками, так? Им было бы интересно покрутиться здесь и познакомиться кое с кем из патрульных. Адриан познакомил бы их со своими отцами, потом бы они послушали, как мы обсуждаем разные дела… – он пожал плечами. – Мальчишкам бы понравилось.

Руби посмотрела на него изучающе, а потом заговорила, тщательно взвешивая каждое слово.

– Ты говоришь, что готовится шикарный бал… и предлагаешь, чтобы я привела на него моих братьев?

Оскар смущенно заморгал.

– А что не так?

Руби отвернулась, хотела снова выстрелить, но раздался щелчок – ее пистолет был разряжен.

– Может, Нова пригласит своего дядюшку? – предложил Оскар.

Нова расхохоталась.

– Он не ходит на вечеринки.

– Ясно. Но… ты-то придешь? – спросил Оскар.

Нова помедлила, и Адриан уже чувствовал, как у нее на языке рождается решительное нет, но тут она заколебалась. Их глаза встретились, и он увидел нерешительность. Вопрос. И… надежду?

– Я подумаю об этом, – сказала Нова.

– Хорошо. – Оскар уставился на свой браслет. – А кто знает, когда будет перерыв на обед?

– Наверное, – ответила Руби, – после того, как мы действительно потренируемся.

Оскар осмотрел пистолет. Учиться обращению с новым оружием ему явно хотелось не больше, чем Адриану.

– Ну-ка. – Адриан поднял оружие и прицелился. – Если ты попадешь в цель раньше меня, я куплю тебе пиццу.

Через десять секунд пицца была проиграна.

Адриан зарычал.

– Ох, не могу на это смотреть. – Нова опустила пистолет. – Давай покажу, как это делается.

Фыркнув, Адриан замотал головой.

– Брось, Нова, со мной мучились лучшие тренеры Отступников. Что поделать, это просто не мое.

– Ой, перестань! Не так это сложно, – Она подошла к Адриану, встала рядом с ним и взяла из его руки пистолет. – Знаешь, что такое прицел и мушка?

Адриан недовольно махнул рукой.

– Это законный вопрос, потому что, судя по всему, ты ими не пользуешься, – сказала она. – Что ж, начнем сначала.

– Ты хоть знаешь, сколько раз я рисовал пистолеты? – возмутился Адриан. – Наверное, тысячу раз, не меньше, когда еще только пришел в патруль. Так что не сомневайся, что такое прицел и мушка, мне известно. А еще боек, ствол и все прочее. Я понимаю, как действует порох, как устроен механизм. Знаю, как работает оружие. Просто не могу заставить пулю лететь туда, куда мне нужно.

– Отлично, молодец. – Нова протянула ему пистолет, рукояткой вперед. – Покажи, как ты это делаешь.

Адриан взвыл.

– Тебе не обязательно этим заниматься.

– Значит, ты согласен быть середнячком? – Она разочарованно поцокала языком.

Он посмотрел на нее исподлобья, но невольно улыбнулся.

– Куда целиться, о мудрая наставница?

– Вон в ту мишень. Самую ближнюю.

– Ах, значит, в самую ближнюю, – протянул он. – Ты совсем в меня не веришь.

– Нет, это ты в себя не веришь. Хватит болтать, стреляй.

Адриан хотел что-то ответить, но сдержался и, подняв пистолет, выстрелил.

Было слышно, как дротик обо что-то стукнулся, но как бы то ни было, в мишень он точно не попал.

– Так, для начала, – заговорила Нова, – тебе необходимо расслабиться. Ты слишком напрягаешься, когда стреляешь.

– Конечно, напрягаюсь. Это так громко и… громко.

– Тебе необходимо расслабиться, – повторила она. – А пистолет держи вот так. Ты же не ковбой. – Она обхватила его ладонь своими, сжимая рукоять пистолета.

Адриан сглотнул. Руки Новы были меньше, чем его, но их прикосновение было на удивление решительным и твердым. А ведь Нова всегда казалась такой неуверенной, когда дело доходило до физического контакта… впрочем, возможно, это ему только казалось.

– Вот так, – сказала Нова, поднимая его руки параллельно полу. Теперь ее щека прижималась к его плечу. – А ноги поставь шире. Стойка должна быть крепкой, уверенной.

Он расставил ноги, хотя и не чувствовал в них ни крепости, ни уверенности. Если на то пошло, чем ближе придвигалась Нова, тем сильнее слабели колени.

– Ты хоть раз задумался о том, чтобы прицелиться? – спросила она.

– Конечно, я же целюсь.

– Вдруг ты меня обманываешь.

Адриан поднял голову, посмотрел ей в глаза.

Она улыбалась, поддразнивала его. Вдруг ее ресницы смущенно затрепетали, и девушка чуть отодвинулась, так что теперь их разделял дюйм-другой.

– Я, кажется, поняла, в чем твоя проблема, – сказала Нова, отворачиваясь к мишеням. – Тебе хочется объять целый мир. Но нужно остановиться и сосредоточиться. В момент, когда ты нажимаешь на спусковой крючок, в мире не должно существовать ничего, кроме тебя и твоей цели. Давай, попробуй еще. Только на этот раз забудь обо всем. Сконцентрируй все внимание на мишени.

Когда Адриан выбрал мишень и встал в стойку, Нова обошла его сзади. Одной рукой надавила ему на спину, а другую положила поверх его руки на пистолет.

– Это продолжение твоей руки, – сказала она. – Как… как твой маркер.

Он хмыкнул.

– Ничего общего с маркером.

– Не спорь со мной.

Адриан расплылся в улыбке.

– Представь, как будто твои руки поглощают энергию отдачи, – продолжала Нова, – и через ноги сбрасывают ее в землю. Это поможет тебе расслабить тело, чтобы не напрягаться при каждом выстреле.

Но Адриан не мог думать ни о чем, кроме того, что она стоит так близко к нему. Что ее рука лежит между его лопаток. Вторая – поверх его руки. Он постарался встать в стойку. Ему хотелось продлить это мгновение. Он вздохнул, по телу пробежала дрожь.

И тут же он почувствовал, как замерла Нова.

– Так. – Она откашлялась, потому что голос прозвучал хрипло. – А когда поймешь, что готов…

– Я должен куда-то стрелять? – почему-то шепотом спросил Адриан.

– В цель, – деловито ответила Нова. – Все остальное выбрось из головы.

Повернувшись, он заглянул ей в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я выбросил из головы все-все?

Она выдержала его взгляд, но уверенности как не бывало. Адриан увидел, что краска залила ее лицо. Силы небесные, как же она прекрасна.

Адриан поспешно отвернулся. Он вцепился в пистолет, наметил цель и выстрелил. Но забыл встать в стойку! Забыл расслабить плечи. Забыл прицелиться.

Дротик пролетел мимо.

Адриан виновато улыбнулся и отошел от Новы.

– Говорю тебе, я безнадежен.

Глава двадцатая

Нова, сжав кулаки, бежала по узенькому переулку мимо жалких обветшалых домишек.

Что, что не так с Адрианом? Она так старалась, лезла из кожи вон, флиртуя с ним, ставя себя в дурацкое положение. Вела себя откровеннее некуда! Но… либо Адриан – самый непонятливый юноша в этом городе, либо…

Она скрипнула зубами.

Мысль об этом «либо» была ей так отвратительна, что просто выть хотелось от отчаяния.

Либо… Адриану она больше не нравится. Возможно, Нова упустила свой шанс, когда убежала от него тогда, на карнавале.

Ас дал ей задание держаться ближе к Адриану Эверхарту, и она старалась, как могла. Ей же понятно, зачем это нужно. С помощью Адриана она сможет нащупать уязвимые места его папочек. Вот почему ее так бесит, когда он отворачивается, отводит взгляд и избегает прикосновений. Снова и снова.

Все это затрудняет ее работу, мешает выполнению задания. Вот это-то и отвратительно.

И ее негодование никак не связано с болезненными уколами в груди каждый раз, когда Адриан ведет себя так, как будто больше ничего к ней не испытывает.

Заметив краем глаза золотистую вспышку, Нова остановилась и застыла. Над кустами чертополоха, который пышно разросся в здешних заброшенных палисадниках – порхала бабочка данаида.

С бешено бьющимся сердцем Нова наблюдала, как насекомое перепархивает с одного лилового цветка на другой, методично обирая нектар. Ее ноги в башмаках Отступников – Нова еще не успела переобуться – буквально приросли к асфальту. Мне не страшно, твердо сказала она себе, чтобы она, Нова Артино, боялась какой-то бабочки? Но мурашки на руках подтверждали обратное. Что если Данна следила за ней сегодня и видела, как она подменила пробирку? Она действовала осмотрительно, но никто не застрахован…

Бабочка перелетела на соседний куст. Вверху на проводах защебетала ласточка. Нове мучительно хотелось, чтобы птица слетела вниз и склевала бабочку. Тогда ей не придется терзаться сомнениями, кто перед ней: обычное насекомое или шпион Данны.

Не придется тратить остаток дня на размышления о том, следила ли Данна за ней и раньше.

Тогда ее не будет прошибать холодный пот при мысли, что Данна успела раскрыть ее тайну.

Нова уже начала прикидывать, как ей поймать бабочку и не стоит ли сбегать на поиски чего-то вроде сачка, но тут крылатое существо, насытившись, вспорхнуло и полетело прочь.

Что ж, по крайней мере, бабочка выбрала противоположное штабу направление.

Возможно, это обыкновенная бабочка, повторяла Нова. Нет причин для тревоги.

До своего дворика, тоже полного цветов, Нова доплелась с трудом. Не обращая внимания на оглушительное жужжание вокруг ульев Хани, она дотащилась до тени под стеной дома. Дрожащими руками открыла застекленную дверь и ввалилась в грязную кухню. Руки по-прежнему тряслись, но Нова расстегнула пряжку поясного ремня. Она бросила его на кухонный стол, где рядом с полупустым кофейником (кофе в нем давно остыл) были раскиданы в беспорядке колбы, реторты и пробирки – напоминание о последнем эксперименте Лероя.

Нова сорвала с запястья браслет-коммуникатор и швырнула на обеденный стол, где, всеми забытая, стояла неприметная серая ваза. Вышедший из-под маркера Адриана букет, когда-то пышный и нарядный, теперь увял, мертвые головки засохших цветов печально клонились на поникших стеблях.

Сердце Новы снова сжалось, но не от жалости, а от гнева.

Чертов Адриан Эверхарт!

Больше месяца прошло с тех пор, как он явился сюда и нарисовал эти цветы. Тогда он пригласил ее пойти на праздник, на свидание, которое не было свиданием. И все это время, при каждом взгляде на букет у нее екало сердце. Ей было грустно видеть, как день ото дня лепестки становятся все более безжизненными, пока букет не превратился в унылый, скучный гербарий в этом унылом, скучном доме.

Правда, надо признать, в последнее время благодаря заботам Хани Харпер их дом стал куда менее печальным. Хани всей душой отдалась домашнему хозяйству. Нова подозревала, что это было ее давней мечтой, реализовать которую в метро было невозможно. Хани никогда и не скрывала, как ненавидит она жизнь в туннелях, вдали от цветников, солнечного света и ветра. И все же они жили там, как узники, жили долгие годы – потому что не могли бросить Аса, здоровье которого постепенно слабело, не могли перебраться куда-то поближе к цивилизации, чтобы их не обнаружили Отступники.

Но их лишили подземного дома, пришлось выбираться из метро, уходить от собора и от Аса – и тут-то стало очевидно, что, по крайней мере, Хани переезд пошел на пользу. День за днем она радостно хлопотала в их новом жилище, за работой весело напевая песенки из мюзиклов. Она проветривала затхлую мебель, скоблила полы, и пусть в гостиной по-прежнему были эти отвратительные обои, зато в углах больше не было паутины. Нову удивлял пыл, с которым Хани сражалась с запустением, а еще больше то, что от нее не было слышно жалоб – ни на сломанный ноготь, ни на мозоли на пальцах. Она даже спросила об этом Хани напрямую, а та в ответ подмигнула и изрекла глубокомысленную фразу: «Настоящая королева познается не в дни расцвета, а в дни лишений».

Стянув башмаки, Нова бросила их в угол гостиной. Лерой читал газету у окна, которое он, для конспирации, завесил горчичного цвета одеялом. Хани это одеяло ненавидела и много раз пыталась заменить его легкими занавесками, но Лерой был непреклонен и стоял на своем, утверждая, что им важнее безопасность, чем красота. Дневной свет, просачиваясь через одеяло, приобретал тошнотворный оттенок, а все обитатели дома казались больными гепатитом в последней стадии.

Из всех комнат в доме эту Хани любила меньше всего.

Заголовок в газете Лероя гласил: «ПОХИТИТЕЛЬНИЦА ЛЕКАРСТВ, ОДАРЕННАЯ АКАЦИЯ, ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ».

Но вот Лерой опустил газету, и Нова поняла, что он читал комикс на последней странице.

– Трудный день, Бессонница? – Очки Лероя сползли на кончик носа, открыв пожелтевшую кожу вокруг глаза.

С недавних пор все Анархисты стали звать ее Бессонницей – псевдонимом, под которым она числилась у Отступников. Поначалу это раздражало Нову, но со временем стало ясно, что это не насмешка. Скорее, постоянное напоминание о том, что она делает у Отступников. Она была шпионкой. Детективом. Оружием.

– Не обсуждается. – Нова вынула из рукава пробирку с Агентом N, украденным на тренировке, и кинула ее Лерою. Даже не пытаясь ее поймать, он подставил грудь, откуда стеклянная трубочка скатилась ему на колени. Тогда, аккуратно сложив газету, он взял пробирку в руки и поднес к глазам, рассматривая содержимое.

– Страшная штука.

– Большинство патрульных отрядов закончат тренировки к концу следующей недели. Тогда их начнут снабжать раствором. Нам всем нужно быть чрезвычайно осторожными.

Лерой перевернул пробирку, наблюдая, как большой пузырек воздуха пробивается сквозь густую тягучую жидкость.

– Я должен это спрятать?

– До поры до времени. Верно сказал Ас, нам нужно попробовать обернуть это оружие Отступников против них, пока они не применили его против нас. А может, удастся его воспроизвести. Я могу попробовать стащить еще на следующей неделе, но этого все равно недостаточно, чтобы сражаться с целой организацией.

– Посмотрим, что я смогу с этим сделать.

– Да, еще говорили, что он может быть активен в газообразной форме. Я бы подумала о такой возможности. Ведь газ можно использовать сразу против нескольких Отступников одновременно.

– Мне надо разобраться со свойствами Агента и прикинуть, что требуется для его распыления. Это нетрудно, – сказал Лерой. – А еще надо определить, как ослабевает его действие при разведении – это поможет определить диапазон эффективности. Я начну с этим работать, ну, а вы тем временем извольте раздобыть несколько разобранных ручных гранат – без них все наши знания останутся только теорией.

– Ты соображай, как превратить его в газ, а взрывное устройство я беру на себя, – бросила Нова. – У Отступников я приметила кое-что и думаю, оно нам подойдет – хоть и придется немного переделать. К тому же утащить эти штучки будет нетрудно.

– Как жаль, что с нами нет больше единственного надежного спеца по взрывным устройствам.

Нова скрипнула зубами.

– Я бы не стала называть Ингрид надежной.

Лерой недоуменно вздернул бровь – то место, где могла бы быть бровь, если бы волоски не были вытравлены много лет назад.

– Я говорил о Библиотекаре.

Нова смущенно поморщилась.

– В штабе вовсю обсуждается, опасен ли Агент N для Капитана Хрома. Укол ему не сделаешь, потому что ни одна иголка его кожу не проколет, но неясно, что будет, если он проглотит жидкость или вдохнет газ. Если кто-то из вас имеет соображения на этот счет, буду рада, если поделитесь.

Лерой забарабанил пальцем по подбородку.

– Поглядим, что я смогу выжать из такого мизерного количества эликсира. Не забывайте, что у меня нет лабораторий Отступников, их тестовых наборов, их оборудования… и, конечно, мальчика.

По спине Новы пробежал холодок. В последнее время имя Макса не сходило у Анархистов с языка, особенно с тех пор, как она рассказала им об Агенте N. Нова поймала себя на мысли, что она подставила Макса, рассказав о нем. И эта мысль ее мучила.

– Постарайся пока обойтись тем, что есть. – Она отвернулась. – А я на следующих тренировках постараюсь добыть еще образцов.

По скрипучей лестнице она поднялась в спальню, которую делила с Хани. Какое облегчение – стащить с себя прилипшую к телу униформу Отступника и переодеться в домашнее. Не успела Нова натянуть футболку, как распахнулась дверь и в комнату влетела Хани с тюрбаном из полотенца на голове и в туго перетянутом на талии шелковом халате. За ней в спальню шлейфом ворвался запах овсяно-медового мыла, смешанный с удушливыми ароматами духов, питательных кремов и косметики.

– Ой, это ты, солнышко! – заворковала Хани. Сняв полотенце, она начала вытирать локоны, с которых текла вода. – Что-то ты сегодня рано. Разве в городе мало преступлений и беспорядков, что Отступникам нечем заняться? – кинув полотенце на пол, она протянула бледную руку в сторону лежащего в углу матраса. Дюжина черных ос, которые ползали по простыне, взвились в воздух и переместились на ее плечо и пальцы. Нова смотрела, как одна из них заползает Хани в рукав халата.

– Сейчас у нас по расписанию тренировки с Агентом N.

– Да что ты? Значит, ты сегодня виделась с этим очаровательным юношей, Эверхартом?

Сердце Новы сжалось.

– Да я и так его вижу почти каждый день.

– Хорошо. – Хани подсела к туалетному столику и, глядя в зеркало, принялась расчесывать волосы белоснежным гребешком. – Я утром навестила Аса. Он интересовался, стараешься ли ты держаться к мальчишке поближе – как он просил. И держишь ли ушки на макушке, чтобы не пропустить ничего полезного, особенно об их Совете.

Нове вдруг стало не по себе от мысли, что другие Анархисты, особенно Ас, говорят о ней в ее отсутствие.

– Можешь передать Асу, что я его вижу постоянно. – Она отошла к окну и, отодвинув дешевенькие белые жалюзи, выглянула на улицу. По стеклу ползал толстый шмель, пытаясь проникнуть внутрь.

– И как успехи? Дело продвигается?

Нова, у которой внезапно пересохло во рту, внимательно следила за передвижениями шмеля.

Как у нее успехи с Адрианом?

– Все в порядке, – отрезала она.

И это было правдой. У них все в порядке. В полном порядке – как всегда. Адриан так же приветлив с ней, как прежде. Неизменно доброжелателен. У него всегда наготове улыбка и доброе слово. Он такой славный. Просто адски, отвратительно славный!

– А по голосу не скажешь, что все в порядке, – придирчиво заметила Хани.

Приоткрыв створку, Нова позволила шмелю вползти внутрь. Потом повернулась спиной к окну, так что ветерок обдувал ей шею. Она думала, что Хани за ней следит – но нет. Оказалось, что Хани Харпер увлечена своим отражением в зеркале: она рисовала карандашом жирную черную полоску на нижнем веке. Это занятие было для нее обязательной ежедневной рутиной. Нова этого не понимала ни сейчас, ни тем более раньше, в туннелях.

Выходить на улицу Хани все равно не могла, а мысль, что она наводит красоту ради Лероя и Фобии, вызывала у Новы сильные сомнения.

– Как там Ас, ему не лучше? – спросила она.

– Ты переводишь разговор. – Хани подозрительно похлопала ресницами.

– Я думаю, – продолжала Нова, не обращая внимания на обвинение, – что надо начать выводить его на прогулки. Там, вокруг развалин собора, никого нет. Если бы он хоть немного бывал на солнце – хоть несколько минут в день – ему бы это пошло на пользу, разве нет?

Хани замерла с поднятой рукой.

– Выводить его на прогулки? Он не собачка.

– Я серьезно. – Нова взмахнула рукой. – То, что мы выбрались из туннелей, пошло на пользу и тебе, и всем нам. Вот бы и его вытащить из катакомб, чтобы он снова мог дышать…

Хани поднялась со стула.

– Вообще-то, он – сам Ас Анархия. Ты не забыла? Да если кто-нибудь его увидит…

– Мы будем осторожны.

– Его пристрелят на месте или упекут в эту кошмарную тюрьму.

– Да он и так в тюрьме!

– Я категорически не согласна. Риск слишком велик.

Фыркнув от досады, Нова снова повернулась к окну. Денек выдался отличный – свежий, ветреный, сквозь тучи то и дело пробивались солнечные лучи. Порой ей казалось, что слабость Аса связана не с его физической немощью. Сидеть взаперти, отрезанным от тех самых людей, которым он пытался помочь…

Он никогда не жаловался. У него же есть Нова и остальные, так он говорил. У него есть книги и горячий чай – а больше он ни в чем не нуждается.

Но Нова понимала, что это отговорки. Он умирает. Скоро в подземелье под развалинами станет одним безымянным скелетом больше.

– Я понимаю тебя, – голос Хани смягчился. – Правда, понимаю. Ас ведь и мне не чужой, ты знаешь, он заменил мне отца. Мне тоже горько видеть его в таком состоянии. Но тебе отлично известно, как ему помочь, и дело тут не в глотке свежего воздуха.

Нова сжала губы. Шлем.

– Знаю, – ответила она шепотом. Вдруг ей в голову пришла интересная мысль, и она повернулась к Хани. – Постой, а ты ведь, кажется, старше Аса?

Хани негодующе всплеснула руками. Схватила с туалетного столика первую попавшуюся склянку и метнула Нове в голову. Нова увернулась, склянка ударилась о стену, и комнату окутало облако пудры.

– Чтобы я никогда больше не слышала от тебя таких ужасных слов, понятно?

Нова рассмеялась.

– Ну, прости, прости. Я ошиблась, – наклонившись, она подняла полупустую склянку и поставила на столик. Облизывая снова пересохшие губы, она рассматривала батареи косметики и духов, по которым ползали любопытные осы. – Знаешь, Хани, я… в общем, я хотела с тобой кое о чем посоветоваться.

Хани, все еще не остыв, скрестила руки на груди.

– Это касается Адриана.

Раздражение в глазах Хани мгновенно сменилось живым интересом.

– Вот как?

– Мне кажется, что он… что я его больше не интересую. По крайней мере, не… не так. – В ответ на скептический взгляд Хани Нова попыталась собраться с духом и расправила плечи, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. – Вот, а ты могла бы помочь мне, подсказать… чем его заинтересовать. Снова.

Лицо Хани прояснилось.

– Ах, девочка моя, – она прижала ладони к груди, – я уже давно жду, когда же ты придешь и спросишь меня.

* * *

Одна из самых слабых сторон Совета нам и без того уже известна… а в нужный момент мы используем это как свое великое преимущество.

Так говорил Ас и был, конечно, прав. Если у Капитана Хрома с Укротителем Ужаса и есть какая-то слабость, то это их приемные сыновья – Адриан и Макс. Нова могла бы использовать доверие Адриана себе на пользу, особенно, если доверие сочеталось бы с симпатией.

Но почему завоевать его симпатию оказалось ужасно, невыносимо трудно?

– Я ничего не могу поделать. – Нова обхватила себя руками.

– Можешь и сделаешь. Смотри, вот так, – положив ногу на ногу, Хани подвинулась поближе к Нове. Пальцами босой ноги она коснулась щиколотки Новы, совсем легко, и Нова могла бы подумать, что это ей показалось – если бы одновременно Хани не комментировала своих действий, объясняя технику флирта в мельчайших деталях.

– Потом наклони плечи, вот так. – Хани перебросила волосы на одну сторону и придвинулась еще ближе. – Отдай ему все свое внимание, безраздельно. Будто в мире нет ничего более интересного, чем ваш разговор. Он должен поверить, что ты в восторге от каждого его слова.

Упершись локтем в колено, Хани грациозно опустила подбородок на руку. Ее глаза с поволокой не отрывались от Новы. Взгляд был таким, что Нова покраснела.

– А теперь самое главное, – сказала Хани. – Что бы он ни сказал, смейся. Не хохочи, конечно, но дай ему понять, что считаешь его очаровательным и готова слушать его целыми днями. Готова?

– А если он не скажет ничего забавного?

Хани хихикнула и постучала Нову по коленке. От мелодичного, словно птичий щебет, смеха, в груди Новы поднялась волна гордости – но в следующую секунду она поняла, что Хани смеется не над ее репликой. Она просто иллюстрировала свои слова.

Нова смутилась. Просто непостижимо, как Хани удается притягивать к себе людей. Как она заставляет их чувствовать себя такими важными, такими остроумными, такими достойными, при помощи всего нескольких улыбок и пары едва заметных прикосновений.

Мотнув головой, она вскочила, отбросив стоптанные тапочки Хани на середину комнаты.

– Нет, это все совершенно не годится! Он сразу догадается, он видит меня насквозь.

– Ты слишком нервничаешь. – Хани подсунула под себя ладони. – Если даже он тебя раскусит и поймет, что ты с ним заигрываешь – пусть даже очень неловко и неумело – это будет ему приятно и даже лестно. Не успеешь ты пару раз взмахнуть своими красивыми ресницами, как искра вспыхнет вновь, и ваши нелепые, чтобы не сказать извращенные, отношения возобновятся.

Нова понурилась.

– По-моему, ты недооцениваешь его ум.

– А по-моему, ты слишком переоцениваешь самолюбие мальчишек-подростков. Доверься мне, Кошмарик. Ты с этим справишься. Для этого не надо быть экспертом в химии – ну, как в делах, которыми занимается Лерой.

– С химией мне было бы в сто раз проще, – огрызнулась Нова и вытерла руки о штаны. Ладони ее взмокли от одной мысли о том, что придется смотреть на Адриана, как смотрела на нее Хани. Дотрагиваться до него. Каждым своим движением, каждым взглядом давая ему понять: она хочет, чтобы он снова попытался ее поцеловать.

Сердце в ответ на эту мысль панически застучало, как молот по наковальне.

Проклятье. А вдруг это и правда сработает?

Глава двадцать первая

Подходя к промежуточному этажу над вестибюлем штаба Отступников, Адриан чувствовал себя нервным и усталым. Конечно, надо было хоть немного поспать, он и сам это понимал. Последние несколько ночей он не сомкнул глаз, работая над росписью подвала. Панно на стенах уже начинало обретать очертания, хотя пока в виде эскиза. Были намечены общие контуры, появились участки света и тени, но главное было впереди. Предстояло проработать детали, все эти выразительные мелочи, которые и оживляют картину.

Он отложил кисть только по звонку будильника, напоминающего, что на сегодня запланированы и другие дела, куда более важные, чем его художества. Даже более важные, чем Кошмар или охота на Анархистов. Мысль, которая после посещения хранилища зародилась где-то в подсознании, будоражила его и наполняла надеждой.

Пройдя по коридору, Адриан оказался перед стеклянной стеной карантина. Амулет Жизни ощутимо давил на грудь, и даже сквозь ткань комбинезона чувствовалось исходящее от него тепло.

Он провел не один час, отыскивая любую информацию о медальоне в базе данных. К сожалению, в отличие от некоторых других артефактов из собрания Отступников, об амулете сохранилось не так уж много сведений. Его выковал кузнец-Одаренный в Средние века. Не было доподлинно известно, какими именно суперспособностями обладал кузнец, но он определенно был целителем, и амулет прославился тем, что защищал от чумы. От чумы! Конечно, такая вещь была нужна многим, и, в конце концов, амулет похитили, а кузнеца повесили, обвинив в колдовстве. Дубликатов, насколько было известно, у артефакта не было.

Амулет исчез со страниц летописей на несколько веков и всплыл только в самом конце 1700-х, когда некий мнительный и страдающий навязчивыми страхами князь купил его на аукционе. Князь не расставался с ним до конца жизни, полагая, что амулет защищал его от многочисленных отравителей. Князь скончался в глубокой старости, судя по всему, от естественных причин. А амулет передавался из поколения в поколение в семье, пока много лет спустя не ушел в уплату за долги кого-то из потомков. И снова долгие годы артефакт был окружен завесой тайны. Затем его получил в дар некий маленький музей, тематически связанный с Одаренными, а после Дня Триумфа его собрание было полностью передано Отступникам.

Передано или было конфисковано… сведения о том, как Отступники получили многие артефакты для своего хранилища, были довольно расплывчатыми.

Считалось, что этот амулет оберегал владельца от ядов, болезней и «любых угрожающих факторов, способных истощить физическую силу или каким-то образом ослабить суперспособности владельца» – так об этом говорилось в описании из базы данных. Было совершенно неясно, проводились ли испытания, чтобы проверить эти сведения, но в связи с этим у Адриана появилась мысль, от которой он никак не мог избавиться.

Любых угрожающих факторов.

Именно так было сказано в описании.

А что или кто является более угрожающим фактором, чем Макс?

Адриан не был глупцом. Он понимал, что никто из носивших Амулет Жизни все эти годы не встречался с угрозой, подобной Максу. Теория оставалась непроверенной, а став первым, он подвергал огромной опасности свои суперспособности.

Но устойчивость против Бандита – это не фантастика! Такое возможно, и доказательство тому – Капитан Хром. С каждым шагом, приближающим Адриана к карантину, голос в его голове звучал все громче: А что, если сработает?

Что, если маленький, невзрачный медальон и в самом деле способен защитить от Макса? Что, если он позволит ему подойти вплотную к младшему брату и, возможно, даже обнять его по-настоящему, крепко-крепко – впервые в жизни?

Несмотря на поздний час, в вестибюле штаба Отступников не было темно: мерцали голубые телеэкраны, освещая стеклянный город Макса. Его уже почти полностью удалось заново отстроить после несчастного случая – Макс тогда отрабатывал левитацию, но отвлекся и упал прямо на стекло, и один шпиль пропорол ему ладонь. Рана на руке постепенно заживала, хотя целители-Одаренные, по понятным причинам, не могли помочь мальчику. Операцию провел обычный врач, заменив перерезанное сухожилие на пальце другим, извлеченным из его же предплечья – странная, какая-то архаичная процедура, но что поделаешь. Впрочем, все прошло хорошо, и доктор уверял, что не будет никаких неприятных последствий и побочных явлений, не считая шрама.

Выздоравливая, Макс активно занимался восстановлением разбитых стеклянных зданий. В этом ему помогала чудесная способность сплавлять разные вещества.

Ночью стеклянный Гатлон всегда выглядел иначе. Днем, когда во все окна лился солнечный свет, стекло сверкало, лучи играли на шпилях оттенками желтого и оранжевого. Но сейчас казалось, что на город опускаются сумерки и он готовится к мирному ночному сну.

Настоящий Гатлон трудно было назвать мирным, даже ночью. В каком-то смысле эта стеклянная модель, укрытая от мира, иногда нравилась Адриану больше. Там не было ни преступлений, ни разрушений, ни боли. Ни злодеев, ни героев.

Кроме самого Макса. Единственного Одаренного в это маленькой вселенной.

Но что это – подойдя к стеклянной стене, Адриан заметил, что Макс не один.

– Ну вот, помяни злодея, – пробормотал он.

В карантине с колодой карт сидел Хью. Его лицо осветила радостная улыбка.

– Кто тут поминает злодеев?

– Это просто такое выражение, пап.

Хью поднял голову.

– Рад тебя видеть, сынок.

Адриан махнул ему рукой, стараясь скрыть разочарование. Хью частенько навещал Макса, в этом не было ничего необычного, и Адриан знал, что для мальчишки важно общаться с кем-то непосредственно, без шприцев и противочумных костюмов.

И все же. Медальон оттягивал шею, будто требуя поскорее проверить его в деле.

– Подожди, – сказал Макс Адриану и погрозил пальцем. – Я сейчас надеру ему задницу.

Хью изобразил ужас на лице.

– Не говори задница.

– Ладно. Я надеру тебе продолжение спины. – Макс положил карту и тут же затряс лохматой головой.

Оба они сидели по-турецки посреди стеклянного Городского парка, и Макс, мелкий и щуплый для своего возраста, казался просто букашкой рядом с Капитаном, чьи мускулы вот уже много лет вдохновляли художников комиксов всего мира.

Хью выложил две карты.

– Знаешь, когда тебе идет хорошая карта, не нужно сообщать об этом сопернику.

– А может, я блефовал, – вздохнул Макс.

Хью внимательно посмотрел на него.

– Блеф это немного другое.

– Ты уверен? – И Макс взял себе еще карту.

Хью ответил на его ставку, бросив еще пару конфет на горку, образовавшуюся между ними. Они открыли карты – Макс выиграл, у него на руках оказались две пары. У Хью не было ни одной комбинации.

С тяжким вздохом, словно и не радовался победе, Макс подтолкнул конфеты к каруселям парка. Поднял голову и, качая головой, переглянулся с Адрианом.

– До чего же его радуют хорошие комбинации, а особенно те, которые он не может побить. Подозреваю, что это особое расстройство, известное медицине. Вроде острой психологической потребности в любви, в сочетании с отвращением к неопределенности и авторитарным поведением.

– Что? Я не такой! – возмутился Хью. – Или?

– М-м, – увильнул от ответа Адриан.

Хмыкнув, Хью собрал колоду.

– Может, мне просто приятно видеть, что моему младшему сыну повезло в игре. – Встав, он указал на конфеты на полу. – Можно, я возьму одну, шоколадную, на дорожку?

– Нет. – Макс сгреб всю горку к себе, – Но можешь зайти в магазинчик на углу и прикупить еще, побольше, – он показал на миниатюрный торговый центр из стекла, – Кажется, ближе всего этот, на Брод-стрит.

– Договорились. – Наклонившись, Хью сжал плечи Макса. – Спасибо, что уделил время своему старику. Увидимся.

Макс увернулся от объятия.

– Пока, пап.

Выходя из карантина, Хью с улыбкой подмигнул Адриану и на ходу приобнял и его одной рукой.

– Ну что, вечером возобновляете патрулирование? – спросил он.

– Да, но сказали, что пока нас будут вызывать только на мелкие происшествия.

– Как дела у Данны и Руби?

– Полностью поправились, – ответил Адриан. – Готовы вернуться к работе.

– Да, понимаю, вы молоды и рветесь в бой, но, по-моему, этот небольшой перерыв им только на пользу, как и всем вам. – Хью зевнул, но Адриан видел, что он притворяется. – Я домой. День был длинным. А вы, ребята, постарайтесь больше не влипать в неприятности.

После его ухода Макс саркастически хмыкнул.

– Знаешь, иногда мне кажется, что он реально думает, будто живет в журнальном комиксе.

– Если среди нас и мог оказаться герой комикса, это был бы Капитан Хром, – возразил Адриан. Он наблюдал, как Макс поднимает крышу Торговой башни и складывает туда сладости. – Послушай-ка, Макс, я хочу кое-что тебе показать. Что-то необыкновенное. По крайней мере, действует эта штука совершенно необыкновенно.

Макс с живым интересом повернулся к нему.

– Ты нарисовал мне дракона? Ух! Потому что Турбо, конечно, классный, но вот дракон…

Будто поняв, что говорят о нем, маленький велоцираптор выбрался из-под Стоктонского моста, где Макс устроил ему гнездо из мятой газеты.

– Да нет, – отмахнулся Адриан.

Макс наморщил нос. Открыв пакетик с мармеладками в форме червяков, он скормил одного динозавру. Адриан обратил внимание, что рука у мальчика до сих пор забинтована.

М-да, целитель-Одаренный залечил бы рану уже месяц назад…

Он вздохнул. С Максом все будет хорошо. Это пустяки.

– Встань и подойди вон туда, – попросил он.

Макс проследил, куда показывал Адриан, но не двинулся с места.

– Зачем?

– Не спорь, ладно? Если это сработает, это будет самое лучшее, что вообще случалось в штабе с тех пор… – Адриан смущенно замолчал.

– С тех пор, как симуляторы виртуальной реальности оснастили опцией полета? – предположил Макс.

Адриан подозрительно уставился на него.

– Как ты догадался?

Макс только пожал плечами и перешел на место, которое указал Адриан. Проходя по Бернсайд, он поднял с пола крохотный дорожный знак.

– Хорошо, – сказал Адриан. – Кнопка срочного вызова при тебе?

Густые брови Макса подозрительно сдвинулись, но он поднял руку, показывая браслет, который носил с тех пор, как свалился на город и проткнул ладонь стеклянным шпилем. Браслет был у него и раньше, но до той ночи мальчик не понимал, зачем носить его постоянно.

– Отлично. Жди там.

– А ты куда?

Приплясывая от нетерпения и отчасти от упоения своей храбростью, Адриан направился к тамбуру, отделявшему карантин от лаборатории, где изучали кровь и ДНК Макса, работая над выделением активного вещества для Агента N.

Он видел, как за стеклом непонимающе хмурится Макс. Адриан бодро показал ему большие пальцы, ответа не получил и рывком открыл дверь в проходной коридорчик. В следующей комнате он миновал вешалку с защитными костюмами, каждый из которых был снабжен хромовыми крагами, обеспечивающими хотя бы частичную защиту Одаренным ученым и исследователям, которые работали с Максом.

Приблизившись к опечатанной двери карантина, где – после случая, когда Нова ворвалась в карантин, чтобы помочь Максу – добавились новые предостерегающие таблички и плакаты, напоминающие Одаренным, чтобы не входили туда, не приняв защитных мер. Адриан немного постоял, поразмыслив еще раз о том, не совершает ли он чудовищную глупость. Он был полон надежды, но риск все же оставался. Огромный риск, честно говоря.

Что, если артефакт окажется бессилен против способностей Макса?

Подняв руку, Адриан прижал к амулету пальцы, обвел по контуру рисунок – открытую ладонь и свернувшуюся змею.

– Пожалуйста, пусть он сработает, – прошептал он и, решившись, распахнул дверь.

Глаза у Макса буквально полезли на лоб. Он вжался в стену, как будто хотел исчезнуть, убраться с пути Адриана, но деться ему было некуда – только Адриану навстречу.

– Что ты делаешь? – закричал он. – Выйди немедленно!

– Доверься мне. – Адриан осторожно шагнул вперед. Сделав еще один шаг, через автобусный терминал Скэттер Крик, он оказался на Друри-авеню. – Я проверяю одну теорию.

– Теорию? – От волнения у Макса сел голос. – Какую теорию? Ты что, с ума сошел?

Он потянулся к кнопке срочного вызова на запястье.

– Погоди! Пока не нажимай, еще рано. Кажется… кажется, я нашел способ защититься от твоей силы.

Макс недоверчиво засмеялся, но в его смехе не было веселья. Прижавшись спиной к стеклу, он наблюдал, как Адриан делает еще шаг.

– Мы оба знаем, что ты уязвим. Прошу, пока не поздно, уходи отсюда. Это совсем не смешно.

– Да нет же. Смотри! Видишь вот это? – Адриан приподнял амулет. – Он пылился в хранилище артефактов. И я думаю, что он способен защитить от такой силы, как у тебя.

– Что? – чуть не задохнулся Макс.

Тем временем Адриан прошел уже четверть пути. Он пытался припомнить, в какой момент начал слабеть, ощущая действие Макса, когда бросился спасать Нову, но та ночь вспоминалась нечетко, как в тумане.

Он продолжал идти вперед. Медленный, неуверенный шажок, пауза и снова медленный, неуверенный шажок.

Адриан почти не дышал, прислушиваясь к себе, чтобы уловить малейший признак того, что амулет не работает. Вдруг он ясно вспомнил, что в прошлый раз у него первым делом начали неметь руки. Что тело плохо слушалось, а движения были такими медленными, как будто его опустили в густой мед. Вспомнил странное чувство, что откуда-то из пупка вынули пробку, и оттуда выливается сила.

На каком расстоянии от Макса он был, когда это началось? Сейчас он явно стоит ближе, но при этом чувствует себя совершенно нормально. Да, ему не по себе, он нервничает, и, тем не менее, все в норме.

Пройдено больше половины пути. Он миновал Торговую башню. Пересек Городской парк.

Макс, сузив глаза, наблюдал за ним со смесью ужаса и любопытства. Его взгляд был прикован к ногам Адриана, идущего по городу, который они строили несколько лет.

Адриан добрался до места, где потеряла сознание Нова. Соседние здания были еще не целиком восстановлены, хотя осколков и обломков стекла вокруг, конечно, уже не было.

Забытый дорожный знак, выпав из руки Макса, тихонько звякнул об пол.

– Если из-за этого ты лишишься способностей, – прошептал мальчик, – я снимаю с себя всякую ответственность.

– Ты и не должен нести ответственность, ни в коем случае, – убежденно ответил Адриан. Он постоянно стремился успокаивать Макса, которому казалось, что он в чем-то виноват. Но в том, что он родился таким, нет его вины. Так же и со всеми Одаренными.

Три четверти карантина пройдены. Адриан улыбнулся.

Макс, все еще ошеломленный, не ответил на его улыбку.

– Я себя прекрасно чувствую, – сообщил Адриан, и по голосу было понятно, что он с трудом верит себе.

В трех шагах от Макса он остановился. Так близко, что при желании можно было бы протянуть руки и положить их мальчику на плечи.

И Адриан сделал это.

Макс дернулся, хотел увернуться, но застыл. Только глаза расширились.

Адриан не мог сдержать смеха, он прижал Макса к себе и обнял, так крепко, что тот пискнул.

– Я прекрасно себя чувствую! – повторил он, ероша непослушные волосы Макса. – Просто великолепно. Поверить не могу, но сработало! – Он рассмеялся еще громче. – Неправда… я могу в это поверить. Потому что и должно было сработать, конечно. Я был абсолютно уверен. Кстати, тебе пора стричься.

– Нарисуй что-нибудь, – потребовал Макс, не обращая внимания на бурную радость брата. – Скорее.

Адриан, все еще сияя, взялся за маркер.

– Конечно, Бандит. Чего изволите?

Макс помотал головой, и Адриан, подойдя к окну, нарисовал первое, что пришло в голову – значок Отступников, такой же, как он подарил Нове на состязаниях.

Когда он снял со стекла готовый значок, у Макса вырвался слабый вскрик.

– Как?

Адриан заглянул ему в глаза, и словно увидел, как в мыслях Макса неверие и ужас постепенно сменяются осознанием возможных перемен в жизни.

Почти всю свою жизнь мальчик провел в изоляции ото всех, кто его любил, кто о нем заботился – конечно, кроме Хью. А Хью, хотя тоже любил Макса, был вечно занят и с огромным трудом пытался втиснуть свои отцовские обязанности между заседаниями Совета, публичными выступлениями и совершаемыми время от времени геройскими подвигами. Когда Макс в последний раз мог посидеть рядом с кем-то и поиграть в видеоигры или просто вместе позавтракать?

Никогда. В его жизни никогда не было ничего подобного.

– У меня появилась фантастическая идея, – сказал Адриан. – Я намерен явиться сюда завтра с чипсами, газировкой и пиццей – и разбить тебя в пух и прах в Крэш Корс III. Будем рубиться хоть всю ночь напролет. Если только ты не предпочитаешь, я не знаю, научиться играть в триктрак или еще что-то такое – тогда займемся этим. Неважно. Выбирай сам.

Макс непонимающе тряс головой.

– Адриан, но как? – повторил он, на этот раз более настойчиво. Схватив медальон, он повертел его, осмотрел с обратной стороны, где изображение защищающей руки повторялось, но в зеркальном отражении. – Что это такое? Как он действует?

– Я сам не знаю! – ответил Адриан, по-прежнему сияя от радости. – Он защищает от болезней, ядов и всего такого, вот я и подумал…

– Я не яд! И не болезнь!

– Я совсем не это имел в виду.

– Это не должно было сработать! – Макс выпустил медальон. – Не должно было.

– Но работает. И вот какой у меня план действий: я собираюсь сделать себе татуировку этого символа, – Адриан показал на амулет. – С ней я всегда буду неуязвимым и смогу передавать амулет тем, кто захочет тебя навестить. Представляешь себе, какое лицо будет у Руби? А Оскар и Данна? Они будут в восторге, что смогут к тебе зайти. О, и Саймон, конечно же, – он ахнул и подался вперед. – Ты понимаешь, дружище: Саймон. Да он… я даже не знаю. Спорим, он всплакнет.

– Плачущий Укротитель Ужаса? – прыснул Макс. – Мы снимем это на пленку. – Говорил он вроде бы шутливо, но Адриан видел, что мальчик взволнован и сам еле сдерживает слезы. – Ты сказал, татуировка?

– А. Ну да. Я же так делаю… ты знаешь. Всякие штуки, которые я делаю.

Макс всматривался в рубашку Адриана, как будто хотел увидеть, что под ней.

– Ты сам себе делаешь татуировки? Вот как ты…

Адриан поднял руку.

– Сейчас это совершенно неважно.

Он обхватил Макса и с восторженным воплем приподнял в воздух.

– Амулет Жизни! Гости! Подумай о возмож… – голос Адриана вдруг прервался, когда он, посмотрев за стекло, увидел чью-то фигуру в вестибюле, – …ностях.

– Поставь меня!

Опустив Макса на пол, он отошел и прочистил горло.

– Гости. Например… Нова?

Макс обернулся.

Нова стояла неподалеку от стойки информации и с открытым ртом смотрела вверх, на карантин.

– Веди себя как ни в чем не бывало, – прошептал Адриан, в котором радость оказалась сильнее удивления. Он толкнул Макса локтем в бок, и оба подняли руки и помахали.

Глава двадцать вторая

– Объясни, – потребовала Нова, не успев ступить в навесной коридор. Она стояла, скрестив руки на груди, а в мозгу клубились вихри всевозможных объяснений, одно абсурднее другого. Адриан в карантине. И улыбается. И явно чувствует себя неплохо.

В это мгновение висящий у него на шее медальон блеснул в луче света, и Нова, ахнув, шагнула вперед. Она прижала палец к стеклянной стене.

– Это? – потрясенно спросила она. – На самом деле?

– На самом деле, – подтвердил Адриан, сияя улыбкой. Нова ни разу не видела его таким. Он буквально светился от радости.

Он начал излагать ей свою теорию, рассказывать, как расследовал историю Амулета Жизни и как предположил, что его чары могут защитить от силы Макса, – но рассказ был таким путаным, Адриан так перескакивал с одного на другое, что Нова потеряла нить.

К тому же он все время смеялся и не мог успокоиться. Это отчасти напоминало смех безумного ученого, который не ожидал, что его опасный эксперимент пройдет успешно, а отчасти было проявлением радости мальчишки, который смог наконец обнять младшего братишку. Ведь между ними больше не было разделяющего стекла.

Он то трепал Макса по волосам, то легонько щипал его и даже притворно душил. Макс немного растерялся и, похоже, не мог решить, как ему относиться к такому бурному проявлению братской любви, но улыбался. В его улыбке, как показалось Нове, сквозила неуверенность, и все же это была улыбка.

Было что-то невероятно трогательное в том, как Макс смотрел на Адриана. Со смесью обожания и зарождающейся надежды.

Еще вчера Макс был узником. Пусть любимым и ценным, но изгоем. Он все равно оставался аномалией. Научным экспериментом. Подопытной крысой. И понимал это не хуже других.

– А как насчет Агента N? – спросила Нова.

Адриан непонимающе взглянул на нее.

– А с ним-то какие проблемы?

– Его создали на основе крови Макса. Так может, амулет способен защитить и от него тоже?

Брови Адриана взлетели над оправой очков. Он посмотрел на Макса, но тот только пожал плечами:

– Не смотри на меня так, я здесь ни при чем.

– Не знаю, – задумался Адриан. – Возможно. – Он открыл рот, хотел что-то добавить, но заколебался. Снова покосился на мальчика и перевел взгляд на Нову. – Да. Я почти уверен, что способен.

– А Совет об этом знает? Они так много сил вложили в разработку Агента N… А теперь оказывается, что все это время в хранилище лежала эта штучка, которая может от него защитить? Значит, могут быть и другие артефакты. Сначала Капитан, на которого не действует Макс, а теперь это? – Нова прикусила язык и поскорее замолчала, испугавшись, что ее горячность вызовет подозрения.

Защита от Макса. Защита от Агента N.

Может быть, Анархистам вовсе не стоит так переживать из-за нового оружия.

– Я уверен, что о медальоне и его свойствах не знает ни одна душа, – заговорил Адриан, – иначе его давно забрали бы из хранилища, как только объявили о существовании Агента N. Да ты и сама слышала, что говорили на презентации. Нет никаких известных противоядий. А такая неуязвимость, как у моего отца, это редчайшая, уникальная суперспособность. Такого, как он, никогда не было и нет. Слишком мала вероятность того, что его свойства можно воспроизвести, по крайней мере в том, что касается Макса. Теоретически могут, наверное, существовать и другие предметы, способные обеспечить защиту от силы Макса, но, насколько я могу судить, пока это единственный артефакт такого рода.

Возможно, он был прав. Но все равно появление амулета вселило в Нову надежду, что отныне Агент N – не смертный приговор для Анархистов.

Интересно, думала она, может ли амулет защищать и от других воздействий, вроде ее собственного. Выступая на стороне Анархистов, Нова часто пользовалась способностью усыплять людей как оружием, но сон не ослаблял человека, а лишь делал его уязвимым. Вообще-то, потом они просыпались даже отдохнувшими. Любопытная загадка, и над ней следовало бы поломать голову, особенно, если Адриан расскажет про Амулет Жизни другим Отступникам.

– А мне можно будет пользоваться амулетом? – спросила она, приклеив на лицо улыбку. – Если бы я могла входить, было бы проще помогать Максу восстанавливать город.

– Конечно! – воскликнули ребята хором, и при виде засиявших глаз Макса сердце Новы сжалось.

– Но, – добавил Адриан, – я считаю, что первым мы должны дать эту возможность Саймону. – Он развел руки, извиняясь. – Это простая условность, но… я знаю, как много это для него значит.

Нова сумела удержать на губах улыбку.

– Конечно. Я понимаю.

Взгляд Адриана был таким беспомощным и трогательным, что Нове стало немного стыдно за то, что она прикидывала, как использовать амулет в собственных целях, а не на пользу Максу.

– Я понимаю, это не изменит жизнь кардинально, – сказал Адриан. – Тебе по-прежнему придется оставаться в карантине. Ты по-прежнему не сможешь выходить отсюда. Но… это уже что-то, правда?

– Это очень много, – сказал Макс. – Даже только… – Он показал на Адриана, на себя, и тут наконец чувства в нем взяли верх над выдержкой. – Это было… это…

Адриан обнял мальчика за плечи и прижал к себе.

Нова отвернулась. Ей было неловко, как будто она подглядывала. И не только потому, что не была членом их семьи. Главное, что она не была даже настоящим Отступником. Она не заслужила того, чтобы разделить с ребятами эту радость.

Велоцираптор, до того прятавшийся в гнезде, высунул голову и протяжно заскулил, царапая Макса по руке острыми коготками. Вытерев глаза, Макс нагнулся и взял динозавра на руки, стараясь не встречаться взглядом с Новой.

– Макс, – окликнула она нерешительно, – а почему… почему бы тебе не жить просто в обычной семье, где нет Одаренных?

Адриан вскинул голову.

– Я тоже об этом думал, но… – Он поморщился, как от боли, но Макс только передернул плечами.

– Да все нормально, – сказал он. – Мне и здесь неплохо.

– Нет, плохо, – возразила Нова, сжимая кулаки. – Ты здесь в тюрьме! Ты…

Адриан бросил предостерегающий взгляд, и слова замерли у нее на языке.

Ты для этих людей объект научного исследования.

– Мне небезопасно выходить наружу, – объяснил Макс, глядя, как динозаврик покусывает ему ноготь на большом пальце. – Я же в любой момент могу случайно столкнуться с Одаренными, а это… нечестно по отношению к ним. И еще, если кто-нибудь узнает, кто я и что я могу, это сделает меня… мишенью. В мире до сих пор хватает злоумышленников, которые захотят использовать меня в своих целях…

– Есть еще энтузиасты – борцы с Одаренными. Им тоже захочется заполучить чудо-ребенка, уничтожающего суперспособности, – добавил Адриан.

– И еще… – Макс заговорил тише, – Я нужен здесь.

Нова скрипнула зубами. Да, доля правды в словах Макса определенно была, но еще ей казалось, что, помимо этого, мальчика запугивают, промывают ему мозги, только чтобы навсегда удержать его здесь.

– Из-за Агента N? – уточнила она.

Макс кивнул.

– И давно ты об этом знаешь? – спросила Нова. – Или ты все время знал, для чего им нужны образцы твоей ДНК.

– Не… совсем, – сказал Макс, усаживая Турбо в карман. – Я долго думал, что они ищут способ нейтрализовать меня. Тогда можно было бы больше не держать меня взаперти. Но потом до меня дошло, что их задача намного шире. Я догадывался, что это что-то вроде Агента N, но не знал наверняка.

– Великие небеса, Макс, а что, если он и на тебя подействует. – У Адриана снова загорелись глаза. – Как же я сразу об этом не подумал! Я так увлекся амулетом, а ведь… почему бы нам не сделать тебе укол Агента N? И ты больше не будешь Одаренным! Ты сможешь… – Но он не закончил фразу, потому что Макс покачал головой.

– Уже попробовали. На меня он не действует.

– Они пытались лишить тебя суперспособностей? – Нова так и ахнула. – За что? Из-за того, что ты опасен?

Видя ее возмущение, Макс рассмеялся.

– Нет, потому что сам я их попросил. После первых успешных испытаний на заключенных Крэгмура, а они – ну, ты понимаешь – не превратились после этого в кучки радиоактивных отходов, в общем, ничего ужасного с ними не случилось, я попросил испытать его на мне. Мне очень хотелось, чтобы он сработал. Конечно, я Одаренный. Но от этого мало радости, если из-за этого приходится всю жизнь сидеть в таком месте, – он обвел рукой свою стеклянную тюрьму.

– Ох! – Злость Новы испарилась. – Пожалуй, я могу тебя понять.

– Нову беспокоят вопросы нарушения прав Одаренных, – объяснил Адриан. – Она переживает, что мы начнем злоупотреблять силой Агента N.

– Поправь, если я ошибаюсь, – сказала Нова. – Но, помнится, тебе тоже казалось, что к использованию Агента подходят недостаточно ответственно.

– А в чем проблема? – удивился Макс. – Это же только для плохих людей. Никто не решится нейтрализовать Отступника.

Нову передернуло. Ей было что сказать по поводу такого противопоставления – Отступники и плохие люди.

– Планируется раздать дозы всем патрульным отрядам, чтобы они пользовались препаратом, как считают нужным. Я на сто процентов уверена, что будут ошибки, что Агентом начнут пользоваться направо и налево. Много ли пройдет времени, прежде чем невинных Одаренных начнут преследовать и шантажировать только за то, что они до сих пор не записались в Отступники? Но такая жизнь не для всех, сам понимаешь.

– Преследовать и шантажировать? – переспросил Макс. – Кто?

– Ну, не знаю – как, например, насчет Отмороженной и ее прихвостней? – бросила Нова, вспомнив, как недавно у нее на глазах Отмороженная пыталась выбить у Ингрид ложное признание. – Или воришек, вроде Сороки? Не все Отступники так же благородны и честны, как Адриан.

Сама того не желая, Нова бросила взгляд на Адриана и с удивлением увидела, что он явно польщен ее словами. Она погрозила ему пальцем.

– Не пойми меня неправильно.

– А это можно понять неправильно? – Нова сердито выпятила губу, но Адриан, все еще светясь от полученного комплимента, поднял руки вверх. – Ладно, ладно, я согласен, что ограничения необходимы, и мне самому не по душе идея колоть сыворотку любому Одаренному, если он показался подозрительным. На мой взгляд, некоторые, да вот хоть Страж, например, точно не заслуживают подобного наказания, если им не дать возможность прежде высказаться и все объяснить.

– Ой-ой-ой, – фыркнула Нова. – Вот уж кто меня волнует меньше всего.

На лице Макса появилась странная улыбка.

– Конечно, он тебя не волнует, он же теперь кормит рыб на дне реки. Правда, Адриан?

Адриан прикусил губу.

– Правда. Я хочу сказать, что все равно, конечно, есть такие типы, к которым точно стоит применить Агент N, но все это пока в перспективе. Я рад, что больше никогда не придется тревожиться из-за Кукловода. И у нас было бы в сто раз меньше неприятностей, если бы Детонатор была нейтрализована до событий в Космополис-парке. – Он обернулся к Максу. – А ведь теперь, когда появился Агент, ни ты, ни образцы твоей крови больше не нужны? С анализами покончено?

– Надеюсь, – сказал Макс. – Кровь у меня не брали уже довольно давно, и… я думаю, если бы еще нуждались в моих способностях, то ни за что не согласились бы нейтрализовать меня.

– Точно. Ну, вот видишь? Уколы, анализы – все это позади, зато появилось вот что. – Адриан постучал ногтем по Амулету Жизни и от избытка чувств снова стиснул Макса в объятиях. – Бандит, ты, кажется, сорвал джекпот!

С громким стоном Макс высвободился из объятий.

– Знаешь, ты дразнишь Хью за то, что он сюсюкает с нами, как с маленькими, – но иногда ты и сам не лучше.

Нове опять стало неловко, как будто она вторглась на чужую территорию.

– Мне пора на дежурство в отдел артефактов. Я пошла, пока.

– Дежурство? – удивился Адриан. – Скоро полночь.

– Лучшее время для работы, – беззаботно улыбнулась Нова. – Я люблю, когда тихо.

Она махнула им рукой и пошла к лифтам. Стоило ей отвернуться, как улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Существует амулет, способный предохранять от действия сил Макса. Амулет, который, вероятно, может защитить и от Агента N.

От мысли об открывающихся возможностях нервы у нее буквально зазвенели от напряжения.

Она должна заполучить этот Амулет, она этого очень хочет.

Но не так сильно, как шлем Аса. А сегодня на дежурстве она собиралась заняться именно им.

Глава двадцать третья

Входя в хранилище, Нова проверила время на браслете-коммуникаторе. Шел второй час ночи. Над рядами стеллажей одна за другой зажглись тусклые лампочки, осветив коридор жутковатым призрачным светом. Нова закрыла за собой дверь и поставила пластиковый контейнер, который принесла с собой, на стоящую у входа тележку.

На камеры слежения она не обращала внимания, хотя и чувствовала, как их объективы таращатся ей в спину, пока она толкает тележку по центральному проходу. Человек, то и дело поглядывающий на камеры, обязательно вызовет подозрения, поэтому она шла совершенно спокойно. Обычным своим шагом.

Вспышка явится только через несколько часов, не раньше. А до того времени хранилище в ее полном распоряжении.

Нова надеялась, что этого времени ей хватит.

Накануне ей в голову пришла блестящая идея. Она не собиралась применять магию, чтобы справиться с хромовым ящиком, где хранился шлем Аса. Все равно он не поддался бы. Его невозможно было разрубить чем-то вроде мистического топора или расколотить неразрушимым молотом. Да и Адриан, сколько бы она ни страдала, флиртуя с ним, ни за что не нарисует для нее дверцу.

Но Нова совсем забыла о собственных возможностях. Она не могла похвастаться потрясающими суперспособностями или невероятной физической мощью, она не властвовала над силами природы. Зато к ее услугам была наука. А еще она отличалась настойчивостью – и была твердо намерена вскрыть ящик.

Нова не торопилась, зная, что кто-нибудь может сидеть сейчас в комнате службы безопасности и наблюдать за ней. Охрану могло заинтересовать, что человек делает там среди ночи. Это может даже вызвать подозрения. Но к тому времени, как она доберется до полки со шлемом, они потеряют к происходящему интерес. Нова двигалась размеренно и неспешно, будто занималась рабочей рутиной. Толкая перед собой тележку, она перемещалась из одного ряда в другой. Скрипучие колеса страшно действовали на нервы. Останавливаясь на каждом шагу, Нова сверялась с прикрепленным к тележке списком, иногда делая пометки. Время от времени она снимала с полок то один артефакт, то другой и опять, не жалея времени, аккуратно расставляла их на полках.

Впервые Нова оказалась в хранилище одна, так, чтобы над ухом беспрерывно не трещал Кэллам. И только сейчас, в тишине, она обратила внимание, что некоторые экспонаты как будто тихонько гудят, словно под электрическим напряжением. От некоторых даже исходило неяркое золотистое свечение, примерно такое, как от шлема Аса.

Это сходство заставило ее задержаться рядом с Бесконечными песочными часами, в которых белый песок, поблескивая, перетекал снизу в верхнюю половину. То самое сияние. Такое знакомое. В точности тот же оттенок и вибрация, как у всех чудесных изделий ее отца. Нове вспомнилось детство и то, как она наблюдала за его работой.

Она осмотрела полки. Теперь, когда она знала, что именно ищет, светящиеся артефакты так и бросались в глаза. Да, конечно, она догадывалась, что в хранилище могут находиться вещи, сделанные отцом, но не мог же он изготовить все эти предметы. Не Вороново же Перо, известное уже много лет или даже веков. И не Арктический Штык, который выковали на другом конце света.

Нова тряхнула головой и снова направила тележку в центральный ряд.

– Не отвлекайся, – шепотом скомандовала она себе. Еще будет время поломать голову над многочисленными тайнами отдела артефактов. А сейчас главная цель – шлем Аса и то, как его вызволить.

Свернув в последний ряд, Нова миновала знак ВХОД ВОСПРЕЩЕН и прошла дальше, до конца полки. Дойдя до середины ряда, она остановила тележку в нескольких футах от хромового ящика, так, чтобы она не попала в поле зрения камеры слежения. Здесь она открыла контейнер и вынула оборудование – аккумулятор, клеммы, ведро с раствором электролита, приготовленного Лероем, и стальное колесо, которое Нова нашла в канаве в Вэллоуридже и тщательно отдраила с помощью поваренной соли и уксусной кислоты.

Нова еще раз сверилась со списком, делая вид, будто добросовестно выполняет распоряжения начальства. Потом, открыв ведро, плеснула в контейнер раствор. В воздухе резко запахло химикатами, и у нее засвербело в носу. Стараясь не раскашляться, Нова схватила колесо и погрузила его в емкость.

Задержав дыхание, она обеими руками подняла хромовый ящик. Металл был холодным на ощупь, и хотя ящик оказался тяжелым, ей почти без труда удалось приподнять его и уложить в емкость. Раствор выплеснулся через край. Нова не знала, какова толщина стенок хромового ящика, но надеялась, что раствор сумеет разъесть его основание. Она надеялась, что ей хватит времени довести процесс до конца. Она надеялась, что никто не явится сюда, в запретную зону, во время эксперимента.

Она много на что надеялась.

Электролиз. Мысль о нем буквально поразила Нову, будто один из смертоносных лазерных лучей Стража. Обычный химический процесс, который применяют на каждом шагу, для покрытия поверхностей металлом – а главное, в качестве такого металла чаще всего используют именно хром! С помощью аккумулятора – то есть гальванической батареи – она сумеет изменить заряд нейтральных атомов вещества, из которого сделан ящик. Атомы начнут терять электроны, превращаясь в положительно заряженные ионы – ну, а ящик при этом начнет постепенно растворяться. Положительные ионы хрома будут постепенно притягиваться электронами, выделяемыми на другом полюсе батареи, и хром тонкой пленкой станет оседать на поверхность колеса.

Результат: нет больше хромового ящика.

Или, по крайней мере, в ящике образуется здоровенная дыра.

И дополнительный бонус – когда все закончится, у нее появится отличное неразрушимое хромированное колесо.

Это было до того просто, до того очевидно, что Нова не могла понять, как эта мысль не пришла ей в голову раньше. У нее даже возник вопрос, нельзя ли таким способом одолеть самого Капитана Хрома, хотя было бы намного труднее прицепить его к батарее или погрузить в резервуар с химикатами.

Она закрепила провода.

Скрестила пальцы на удачу и включила батарею.

Оставалось надеяться.

Нове почему-то казалось, что батарея заискрит и забурлит, но, разумеется, ничего подобного не случилось. Только по показаниям цифрового индикатора было видно, что по проводам побежал ток. Нова покрутила ручки, увеличивая напряжение.

Она осмотрела колесо, хотя и не ожидала увидеть заметных изменений. Процесс займет время.

– Если за электродами наблюдать, хромирование никогда не начнется, – пробормотала она тихонько, задвигая всю систему в тень стеллажа.

Пусть постоит, решила она, через час можно будет проверить. Нова знала, что может пройти целый день, прежде чем будет заметно, что хром разъеден. И пусть. Ас дожидался своего шлема десять лет. Ему хватило терпения, значит, хватит и ей.

Лишь бы в конце концов все получилось. И лишь бы ни Кэллам, ни Вспышка не надумали проверять экспонаты в запретной зоне, пока идет электролиз. Нова не очень представляла, как, в случае чего, удержать их, но подумывала устроить утечку токсичных химических веществ в соседнем ряду. Или еще какой-нибудь отвлекающий маневр на противоположном конце хранилища. Несколько разбитых склянок с радиоактивными минералами наверняка займут их на некоторое время.

Отряхнув руки, Нова поставила ведро в тележку и покатила ее прочь, оставив на полке хромовый ящик с оборудованием.

Она уже почти дошла до конца ряда, когда странный звук заставил ее насторожиться. Казалось, будто что-то… кипит.

Хмурясь, Нова повернула обратно.

С полки, где проходил эксперимент, густым белым облаком валил пар.

Сердце Новы бешено забилось.

– Это еще что? – пробормотала она, забыв о тележке. Бульканье становилось все громче, пар – гуще. Она едва не закашлялась от едкого запаха химикатов.

Подойдя к пластиковому контейнеру, она увидела, что кипит электролит – огромные круглые пузыри лопались на поверхности, во все стороны летели брызги.

– Да как это вообще…

И тут смесь взорвалась.

Ахнув, Нова еле успела отпрянуть. Едкий раствор летел во все стороны, на соседние полки. Выплеснувшись через край контейнера, жидкость полилась на пол. Один из проводов отсоединился от батареи, взлетел к потолку и, падая оттуда, чуть не попал Нове в глаз.

После того, как электрическая цепь разомкнулась, остатки жидкости перестали бурлить, и вскоре стало тихо, только со стенок стеллажей скатывались последние капли.

Неповрежденный хромовый ящик стоял в контейнере, и вид у него был возмутительно безобидный.

Нова ошеломленно глядела на химическое месиво. На выведенную из строя батарею. На колесо, которое она скоблила добрый час, пока оно не стало безупречно чистым, чтобы к нему лучше прилипали атомы хрома.

Нова издала гортанный вопль. Схватив первое, что попало под руку, – это оказалась брошь с драгоценными камнями – она запустила ею в проход. Когда брошь ударилась о бетонный пол, она вспыхнула ослепительно-белым светом. Нова обеими руками заслонила лицо, попятилась, но свечение исчезло так же внезапно, как и возникло, а брошь щелкнула и, вспорхнув, перелетела еще на несколько метров. Когда след вспышки в глазах Новы растаял, она снова увидела брошь, к счастью, совершенно невредимую.

– М-да, – сказала она и потерла веки. – Судя по всему, не стоило этого делать.

– Маклейн!

От неожиданности Нова подскочила, развернувшись в воздухе на сто восемьдесят градусов, и только потом сообразила, что звук идет из коммуникатора на запястье.

Задыхаясь, она подняла руку.

– М-м… да?

– Это Импульс из отдела безопасности. Мы только что видели на мониторах что-то, похожее на небольшой взрыв – там у тебя, в артефактах. Все в порядке?

Нова мысленно приказала нервам уняться и перестать дрожать.

– А… да. Извините. Все в полном порядке. Я просто, – она прочистила горло, – чистила тут кое-какие вещицы и, э-э-э… видимо, не рассчитала… чистящее… средство. Простите, что заставила поволноваться.

– Хочешь, пришлю уборщиков?

– Нет, – сказала она и сумела даже беспечно рассмеяться, – нет, нет. Я сама все сделаю. Знаешь, вещи здесь особые… с характером. Думаю, мне лучше самой с этим разобраться.

– Уверена?

– Абсолютно.

Коммуникатор отключился, а Нова занялась осмотром результатов своего неудачного – просто ужасно неудачного – эксперимента.

Запустив руку в волосы, она выругалась.

Вот вам и наука, и настойчивость!

Горько вздохнув, она опасливо подняла брошь, положила ее на место и отправилась искать швабру.

Глава двадцать четвертая

Грудь болела от новой татуировки, в местах тысяч проколов кожу до сих пор жгло и щипало. Но именно на эту татуировку Адриану было легче всего решиться. Он задумал сделать ее в ту самую минуту, как Амулет Жизни удачно проявил себя с Максом.

Амулет подействовал, и татуировка тоже подействует. И он сможет входить в карантин, когда захочет.

Учитывая важность задачи, Адриан не просто скопировал рисунок на кожу. Часами он корпел над руководствами и энциклопедиями, прочел не один том, посвященный науке о символах и древним практикам целительства. Знаки, которые средневековый кузнец давным-давно выбил на медальоне, встречались в разных религиях и культурах и, чаще всего, говорили о заступничестве, охране и здоровье.

Открытая ладонь правой руки, сообщали книги, символизировала защиту от зла, а змеи издревле ассоциировались с медициной. Чем больше Адриан читал, тем лучше понимал, каким образом этот рисунок способен предохранить его носителя от сил, пытающихся ослабить или обессилить его.

Защита. Здоровье. Сила.

Эти слова чаще других встречались на страницах книг, и Адриан, накалывая рисунок, повторял их, как заклинание.

Змея свернулась на раскрытой ладони.

Рука, поднятая в предостерегающем жесте: Стоять. Зло не пройдет.

Змея, готовая уничтожить любую напасть, которая осмелится проигнорировать предупреждение руки.

Вместе – полная защищенность.

Татуировка, которую он расположил точно над сердцем, обязательно будет работать. Адриан и прежде добивался поразительных результатов с помощью татуировок. Он расширил границы своих способностей, получив навыки, которых у него не было. Никто и не думал, что такое возможно. Он превратил себя в Стража, спектр его суперспособностей казался необъятным, и ограничивала их только его фантазия.

Так почему же ему не придать себе еще и эту удивительную способность? Конечно, это не полная неуязвимость, какой обладает Капитан. Такого Адриан смог бы достичь, лишь покрыв татуировкой каждый дюйм своего тела, но на такой подвиг он не был готов.

Но обеспечить неуязвимость против Макса? Это ему по силам. Это возможно. Никогда в жизни Адриан еще не чувствовал такой уверенности.

Он подошел к зеркалу и стал придирчиво осматривать свою работу. Рисунок выглядел хорошо. Точный и четкий. Адриан порадовался тому, как ровно и аккуратно у него получилось, хотя рисовать на себе перевернутый символ было непросто. Получилось в точности так, как он себе представлял. Безукоризненная копия Амулета Жизни.

Окончательно успокоившись, Адриан прижал к татуировке ладонь и почувствовал, как сила амулета входит в тело. Каждый раз, делая это, он испытывал одно и то же: тепло и покалывание. Изображение будто впитывалось в кожу, в мышцы и, пройдя сквозь грудную клетку, проникало прямо в сердце. Словно становилось частью его самого.

Отняв руку, Адриан увидел оранжевое свечение – чернильный рисунок мерцал на коже, словно расплавленное золото. Но почти сразу свечение угасло, и татуировка приобрела обычный вид. В отличие от других его рисунков, татуировки Адриана не исчезали после того, как он заставлял их оживать. Возможно, потому, что он и хотел, чтобы они служили постоянно. А может, дело было в том, что в таких случаях Адриан не добивался воплощения рисунков в предметы, а, наоборот, использовал их, чтобы меняться самому.

Адриан был уверен и в своих татуировках, и в даруемых ими новых способностях так, как никогда в жизни не был уверен ни в чем. Вот бы ему быть хоть немного уверенным в Нове… Вот бы понять, что означает ее странное поведение в последнее время, думал он, убирая чернила и иглы.

Он был уверен… ну, почти… на твердых восемьдесят три процента уверен, что на тренировке Нова с ним заигрывала. И в парке тоже. В памяти пронесся десяток мимолетных эпизодов. Улыбка – немного, самую чуточку, слишком веселая. Глаза, задержавшиеся на нем на секунду дольше обычного. Как она подсаживалась к нему немного ближе, чем прежде. Как ее пальцы касались его спины, когда она учила его стрелять.

Она флиртовала. Точно…

А флирт означает заинтересованность. Не так ли?

Но тут он вспомнил, как Нова отпрянула от него в Космополис-парке, когда он хотел ее поцеловать, и каким неловким с тех пор стало их общение – и со вздохом решил, что ему, должно быть, померещилось.

Самая большая проблема заключалась в том, что именно после того происшествия в Коспомолис-парке Адриан с мучительной ясностью осознал, как же ему нравится Нова.

По-настоящему нравится.

Адриана восхищала ее смелость – как бесстрашно она бросила вызов Горгулье на состязаниях. Как очертя голову бросилась в погоню за Акацией. Как пристрелила Ингрид Томпсон. Ее храбрость была сродни безрассудству. Порой Андриану хотелось быть похожим на Нову, всегда настолько уверенную в правильности своих действий, что при случае она могла пойти против правил. Впрочем, именно это он и сам ощущал, когда бывал Стражем. Убежденность в своей правоте давала ему мужество решительно действовать в ситуациях, где, будучи Адрианом или Скетчем, он проявил бы нерешительность. А вот Нове нерешительность вообще не была свойственна. Стрелка ее компаса, похоже, никогда не колебалась.

Ему нравилось, что Нова бросает вызов устоям общества. Она смело вступала в дискуссию с членами Совета, а ведь многие готовы из кожи вон вылезти, лишь бы произвести на них благоприятное впечатление. Она отказалась извиняться, когда уговорила отряд, вопреки правилам, попытаться задержать Библиотекаря – потому что искренне верила, что в данных обстоятельствах это был правильный выбор.

Даже то, что в Космополис-парке Нова победила его во всех играх, Адриану нравилось. Что она даже не вздрогнула, когда он оживил динозавра, нарисованного на ее ладони. Он был в восторге от того, что она сразу бросилась на помощь Максу и ворвалась в карантин, понятия не имея, что с ней может там случиться – ведь неспроста же карантин существовал. Ему было приятно, что она сочувствует Максу, даже возмущается тем, что его используют – но это ни в коем случае не жалость. Адриану понравилось даже то, как Нова изображала энтузиазм на Играх помощников, хотя и слепому было ясно, что она предпочла бы заняться чем-нибудь другим.

Перечень того, что привлекало Адриана в Нове Маклейн, можно было долго продолжать. А вот ее чувства к нему оставались загадкой – слишком мало было фактов, указывающих на то, что может быть, ну, возможно, он ей вроде как тоже нравится.

Тут улыбнулась.

Там покраснела.

Этот перечень был удручающе кратким.

Наверное, он все просто выдумал.

Но это неважно, снова и снова твердил себе Адриан. Все равно он сейчас не может рисковать, слишком сближаясь с кем-то. Не хватает еще, чтобы Нова узнала про его татуировки или заметила, что его отлучки совпадают с появлением на сцене Стража. Даже наткнись она просто на его заметки с описанием деталей вооружения или способностей Стража, и то сразу же обо всем догадалась бы. Она такая наблюдательная. И такая быстрая. Мгновенно все поняла бы, и тогда – много ли времени ей понадобится, чтобы рассказать обо всем отряду или его родителям, а то и всей организации? Нова достаточно ясно выразила свое отношение к Стражу – и нежным его не назовешь.

Надо признать, что с тех пор, как «утонул» Страж, жизнь Адриана вошла в более спокойное русло. Гибель Стража все восприняли как свершившийся факт, даже несмотря на то, что тела так и не нашли. Адриан счел, что так будет проще во всех отношениях. Пусть люди считают Стража мертвым.

Он не жалел ни о чем, что сделал, пока носил броню, и не мог взять в толк, почему Совет и Отступники так на него ополчились – их не убеждало даже то, что Страж задерживал преступников, что он помог стольким людям. Они совершенно зациклились на своем кодексе и уже не могли поверить, что кто-то может творить добро, выходя немного за рамки их правил.

Но, как бы то ни было, Страж был объявлен врагом Отступников, и Адриана мутило при одной мысли о том, чтобы раскрыть свою тайну, признаться родителям или друзьям из отряда. В том числе и Нове. Особенно Нове. Лучший способ сохранить свои секреты – держать их подальше от всех.

Даже если она и правда флиртует.

А скорее всего, именно это она и делает.

Он в этом уверен на твердые восемьдесят семь процентов.

Круг его мыслей замкнулся.

Теперь, когда татуировка сделана, ему необходимо было отвлечься.

Разминая на ходу затекшие плечи, Адриан побрел в свою художественную студию. То, что началось со случайной вспышки вдохновения, выросло в нечто… ну, скажем, впечатляющее, если можно так оценить собственную работу, подумал Адриан. Темная комната без окон, с грубо побеленными стенами и цементным полом, теперь выглядела так, что у любого зрителя захватило бы дух.

Роспись, на которую Адриана вдохновил детский сон Новы, рассказанный ею, напоминала тропический рай и занимала стены полностью, от пола до потолка. На стенах выросли громадные деревья, их ветви с крупными листьями тянулись к небу и переплетались с лианами, образуя полог, как в настоящих джунглях, покрывающий каждый дюйм потолка. А пол был усеян толстыми, перекрученными корнями, камнями, папоротниками и яркими цветами. Адриан не забыл и о заброшенных руинах, которые описывала Нова, и о лестнице, ведущей в уголок, откуда была видна статуя, окруженная раскрошившейся каменной стеной и оплетенная растениями. Сама скульптура была расположена спиной к зрителю, так что лица под капюшоном и рук не было видно, и это добавляло образу таинственности. Раскрошившаяся от времени, в пятнах мха, фигура одиноко высилась, как последнее, что осталось от погибшей цивилизации.

Адриану и раньше приходилось писать пейзажи, но он не помнил, чтобы когда-нибудь так гордился своей работой. Когда он входил в комнату, ему казалось, будто в воздухе разлит пряный аромат тропических цветов. Он, казалось, слышал щебет экзотических птиц и жужжание несметного множества насекомых. И даже ощущал на коже испарину, необычную для Гатлона влажность воздуха.

Адриан открыл банку краски, чтобы немного доработать куст папоротника, как вдруг на весь дом раздался резкий окрик.

– АДРИАН!

Он замер и насторожился.

Давно, очень давно не случалось, чтобы Хью так кричал.

Отложив кисть, Адриан нехотя поплелся к лестнице.

Родители ждали его в своем кабинете на втором этаже. Сидя за массивным столом красного дерева, они вместе склонились над планшетом.

Вскочив, Хью гневно ткнул пальцем в планшет.

– О чем ты только думаешь?!

Адриан попятился.

– О чем вы?

Саймон повернул планшет, чтобы Адриану было видно.

– Может, потрудишься объяснить нам, что это значит?

Нерешительно подойдя к столу, Адриан посмотрел на экран. Это была запись с камеры слежения в карантине Макса, и…

– Я… я собирался вам рассказать.

– Искренне на это надеюсь, – негодование Хью еще не выдохлось. Он широко раскинул руки в возмущенном жесте, которого Адриан давно не видел. – Как ты только мог… Почему не… О чем ты вообще думаешь?!

– Адриан, – Саймон гораздо лучше держал себя в руках, – ты… – Но тут и у него сел голос от волнения. Он ссутулился, потер виски. Начал снова. – Ты пожертвовал своими талантами… ради того, чтобы стать Максу ближе?

Адриан недоуменно смотрел на них во все глаза. По тому, как был задан вопрос, Адриану показалось, что сама эта мысль одновременно и повергала Саймона в ужас и вызывала зависть. Как будто его сын отважился на то, о чем он и сам не однажды размышлял.

– Нет, – заговорил Адриан. – Я не жертвовал своими способностями.

– Тогда что мы видим на этой записи? – взорвался Хью. – Когда бедный охранник это увидел, у него чуть инфаркт не случился!

Адриан провел ладонью по волосам.

– Простите. Я… я как раз собирался с вами об этом поговорить, но…

– Мы говорим об этом прямо сейчас, – рявкнул Хью.

– Может, перестанешь кричать? – огрызнулся в ответ Адриан.

Хью нахмурился, но немного сбавил обороты.

– Извини.

Адриан вздохнул.

– Я… я придумал способ, как защититься от Макса.

– Никто не может защититься от Макса, – проворчал Хью.

Адриан сдвинул брови.

– Ты от него защищен.

Хью снова перешел на крик.

– И я такой один! А теперь начни еще раз. И на этот раз говори правду.

– Я нашел в хранилище одну штуку. – Адриан говорил все более уверенно. – Называется Амулет Жизни. Это старинный медальон, о котором известно, что он защищает от всего, что может ослабить человека – например, от яда или болезни. И я подумал… ну, что он может действовать и против сил Макса тоже. И у меня получилось. Он работает.

Хью с Саймоном недоверчиво переглянулись.

– Это правда, – Адриан показал на планшет, – на записи видно, что у меня на шее амулет. Присмотритесь – и увидите.

– Что значит, ты его нашел? – спросил Саймон.

– Я искал марионетку Уинстона Прэтта, а в это время Вспышка была рядом и спорила об амулете с одним парнем, Кэлламом. Я покопался в документах, выяснил, что делал этот амулет, и… мне показалось, что он должен сработать. – Он посмотрел на Саймона. – Амулет у меня здесь, внизу. Я собирался отдать его тебе. Можешь его надеть и тоже зайти к Максу, как я. Можешь подойти к нему прямо вплотную, и ничего с тобой не случится.

– Адриан, это… это невозможно, – сказал Саймон.

– Но вот же запись! – Он снова махнул рукой в сторону планшета. – Я не вру.

– Но как ты мог знать?.. – начал Хью.

– Я просто предположил. И у меня получилось.

Хью покачался на каблуках, и тяжелое молчание разлилось по кабинету.

– Невосприимчивость, – прошептал наконец Саймон. – К Максу?

Адриан сунул большие пальцы в карманы.

– И… ко многому другому тоже.

– Яды, болезни, – сказал Хью, – и Макс.

Адриан поскреб затылок.

– Я не могу утверждать наверняка, но… я думаю, что он может еще защищать от… чего-то вроде… Агента N.

На лицах его родителей появилось совершенно одинаковое выражение. Неверие, но в то же время надежда.

– Как же вышло, что мы ничего об этом не знали? – спросил Хью.

Адриан пожал плечами.

– Мне кажется, у нас так много целителей, что никто всерьез не переживает из-за ядов или болезней. Медальон не осматривал никто из Отступников, с тех самых пор как составляли базу данных. Видимо, его просто не приняли всерьез.

– М-да, теперь придется принять, – сказал Хью. – Я и не думал никогда… что подобное возможно…

Саймон расправил плечи, и вид у него был почти гордый. И еще… на его лице появилась надежда.

– Ты настоящий храбрец, Адриан.

– Спасибо, – скромно пробормотал Адриан, хотя внутри у него все пело от радости и гордости.

Хью облокотился на подоконник.

– Нам необходимо все это обдумать. Понять, во что это может вылиться и для Макса, и для Агента N. Ты пока не рассказывай никому про этот… Амулет Жизни, ладно?

– Да не вопрос, конечно, – уверил Адриан. – Вот только Нове я уже рассказал.

Хью закатил глаза.

– Ну конечно, как же иначе. Ну, предупреди ее, что больше никому, идет?

Адриан кивнул, даже несмотря на то, что в душе шевельнулось разочарование. Он-то уже предвкушал, как будет рассказывать обо всем Оскару и остальным. Сунув руки в карманы, он нетерпеливо покачивался.

– Ну так что, мы закончили?

Папаши снова переглянулись, и Адриан внутренне ощетинился. Да что с ними происходит в последнее время? Что за обмены взглядами, понимающие улыбочки? Они что, не понимают, что он все видит?

Тут оба они вздохнули, практически в унисон.

– Да, – сказал Хью. – Закончили.

Глава двадцать пятая

Нова почти успела привести все в порядок после катастрофы, когда в хранилище раздался звонок. Она настороженно наклонила голову и нахмурилась. Звук был похож на вызов со стойки регистрации, но… сейчас еще слишком рано, откуда бы взяться посетителям?

Дождавшись, пока звонок прозвонит еще раз, Нова тяжело вздохнула и направилась ко входу в отдел.

У стойки, нетерпеливо барабаня по ней пальцами, стояла девушка.

Ноги Новы будто приклеились к полу.

Голубые, как лед, глаза Джениссы Кларк встретились с ее взглядом и медленно опустились на швабру. Губы изогнулись в едва заметной усмешке.

– Не успела перейти из патрульной службы на бумажную работу, как тебя уже понизили до уборщицы? Твоя семейка, наверное, гордится тобой.

Нова скрипнула зубами – но задела ее не попытка надменной Джениссы оскорбить ее, а небрежно брошенное семейка.

Надо признать, за время, что Нова носила форму Отступников, она убедилась, что многие Отступники доброжелательны и явно имеют самые добрые намерения, хотя и являются частью опасной и вредоносной социальной структуры. Но еще яснее она осознала, что многие Отступники жаждут власти над теми, кого считают ниже себя. Среди таких подлецов Отмороженная была одной из худших. Раньше, когда Анархисты еще жили в туннелях подземки, команда Отмороженной часто наносила им визиты – они глумились над Анархистами, ломали их имущество, забирали деньги… якобы «во имя соблюдения спокойствия». Нова терпеть не могла Джениссу и ее свиту – она не жаловала большинство Отступников, но эти были хуже всех.

– Любая работа важна, – сказала Нова вслух и прислонила щетку к столу Вспышки, – и только недалекие тщеславные людишки тешат свое самолюбие, принижая остальных. – Не переставая ослепительно улыбаться, она обошла стол и села перед компьютером. – Чем могу помочь?

Дженисса швырнула на стол листок с данными.

– Мне нужен Поглотитель Сумбура.

Пробежав листок глазами, Нова увидела, что Дженисса уже начала заполнять форму запроса.

– Поглотитель Сумбура? – скептически повторила Нова. – Это еще что?

Не отвечая, Дженисса молча ела ее глазами, довольно долго.

Нова ответила на взгляд. Она давно научилась быть терпеливой и умела выигрывать соревнования.

Наконец Дженисса преувеличенно громко вздохнула.

– Речь идет о его, Сумбура, Поглотителе Шумов! Я считала, что в этом отделе работают компетентные люди.

Поглотитель Шумов – это название было Нове знакомо. Метроном, который, пока качался маятник, создавал звуконепроницаемый полог и не выпускал никаких звуков за пределы зоны, где слышалось его тиканье.

– Зачем он тебе? – деловито осведомилась Нова, беря в руки журнал записей.

– Извини, я не поняла. Ты что должна делать – задавать вопросы или принести то, что я попрошу? – проворчала Дженисса.

Нова снова расцвела медоточивой улыбкой.

– Вообще-то, я должна защищать невинных и отстаивать справедливость. Итак, начнем сначала. Для чего он тебе?

На кончиках пальцев Джениссы начали образовываться ледяные кристаллики, они с треском ломались и осыпались. Нова догадалась, что этот разговор раздражал Отмороженную и казался ей пустой тратой времени. И оттого самой Нове он скорее нравился.

– Моей команде предстоит непростая ночка, – ровным, скучающим голосом сказала Дженисса. – А в отличие от некоторых других патрульных отрядов мы действительно стараемся не нарушать покой горожан. – Протянув руку, Дженисса ткнула пальцем в листок, отчего бумага подернулась ледяной корочкой. – Ах, погоди-ка… прости, прости, какая же я нечуткая. Надо было сразу догадаться, что наше задание тебя огорчит. Но что поделать – ведь ваш отряд, я думаю, отстранили не без оснований.

Нова прищурила глаза.

– Ты о чем?

– Нам поручили дело Акации, – злорадно сообщила Дженисса. – И мы уже вышли на ее след. И намерены взять ее под стражу в ближайшие сорок восемь часов. Но не переживай, – она склонилась над столом. – Мы обязательно всем расскажем, каким трудным противником она оказалась, тогда вам будет не так стыдно, что не справились. Ну, поболтали, и хватит. Ты собираешься притащить мне наконец эту штуку – или придется поискать кого-то, кто получше разбирается в вашей работе?

При мысли, что Акацию вот-вот найдут и поймают, причем лавры достанутся не кому-нибудь, а именно Отмороженной, у Новы кровь застыла в жилах.

Но эта мысль не стерла с ее лица улыбку – ее оружие.

– Ты уже подписала форму арендного договора?

– Давно.

– Ну, хорошо. – Нова встала из-за стола. – Сейчас принесу тебе этот… Поглотитель.

Найти Поглотитель Шумов оказалось делом нехитрым. В разделе орудий, насыщенных силой, он был втиснут между оловянным зеркалом и какими-то полыми красными шариками. Нова сняла с полки деревянный метроном и повернула было обратно, но остановилась.

Постояв, она медленно возвратилась к шарам.

Их было шесть, и все умещались в небольшом ящичке размером с обувную коробку. Вынув один, Нова осмотрела его. Эта штука напоминала плод граната – блестящий, гладкий, с одной стороны крышечка-заглушка.

– Так вот вы какие, туманные снаряды, – прошептала он, прочитав этикетку на коробке.

Это были те самые взрывные устройства, о которых она говорила Лерою. Она предлагала использовать их для работы с газообразной формой Агента N, но до сих пор не удосужилась найти и изучить. Печально известные туманные снаряды были изобретением Фаталии. Эта Одаренная могла выделять при дыхании смертоносные кислотные пары – у любого, кто их вдыхал, легкие мгновенно превращались в пыль. Однако это ее оружие действовало только в ближнем бою, и, в конце концов, противники об этом догадались. Тогда-то она и создала снаряды, похожие на ручные гранаты, чтобы наполнять их своим кислотным дыханием. При разрыве снаряда кислота выделялась в воздух. Нова вгляделась и различила на экваторе шара тонкую линию – по ней снаряд и должен расколоться, чтобы выпустить наружу ядовитые пары.

Интересно, рассеянно подумала Нова, не осталось ли до сих пор в шарах дыхания Фаталии.

Сначала Нове пришло в голову, что заполнить их таким веществом, как Агент N, будет очень нелегко. Но, держа шар в руках, она тут же начала обдумывать, как заставить их работать на себя.

Если Анархисты и в самом деле решатся использовать против Отступников их же оружие, подобные распыляющие устройства будут во много раз эффективнее, чем попытки поразить каждого противника пулей-дротиком. Да и не каждого к тому же можно подстрелить. Кожу Капитана Хрома или Горгульи дротик даже не оцарапает.

Отступники не рискнули бы использовать Агент N в газообразной форме, потому что это слишком опасно. Но если она раздобудет Амулет Жизни…

Раздался резкий звонок.

Раздраженно поморщившись, Нова вернула туманный снаряд в коробку.

Вернувшись к стойке, она молча кинула метроном Джениссе. Та еле успела поймать артефакт. Насупившись, она недобро взглянула на Нову.

– Вот, получи! Пользуйся! – прощебетала та.

Недовольно фыркнув, Дженисса подхватила Поглотитель и размашисто пошла к лифту.

– Не за что! – крикнула Нова ей вдогонку.

Дождавшись ухода Отмороженной, Нова упала на стул и забарабанила пальцами по папке с бумагами. Выкрасть снаряды или официально взять напрокат? Если ее застигнут за кражей, это возбудит подозрения, начнутся проверки. Но если получится превратить снаряды в бомбы, начиненные Агентом N, то следствие неизбежно выйдет на заполненные бланки. Впрочем, к тому времени Анархисты начнут наступление, и все и так откроется.

Она задумчиво скривила губы. Лучше, наверное, немного повременить и сначала обсудить это с Лероем и Асом.

Снова звякнул лифт, и из него вылетел оживленный Кэллам.

– Что, правда, был взрыв?

Нова насторожилась.

– Что?

– Мне пришло сообщение от охраны. Что случилось?

Нову охватила паника, но Кэллам, судя по всему, не тревожился, ему было скорее любопытно. И, конечно, он был полон энтузиазма. Как всегда.

– Н-ничего, – ответила она. – Я просто решила… э… почистить кое-что. И, кажется, неправильно смешала химикаты.

Кэллам заметно приуныл.

– Всего-то? Я уж думал, ты нашла неизвестную магическую функцию у какого-нибудь артефакта.

Нова помотала головой, всем видом показывая, как ей жаль его разочаровывать.

– Да нет, совсем нет. Извини.

– М-м… – Кэллам с досадой рубанул ладонью воздух, но тут же его лицо прояснилось. – Пожалуй, так даже лучше. Внезапные взрывы – это, конечно, круто и все такое, но не очень хорошо для рабочих помещений.

Он склонился над столом и стал изучать лежащий перед ним листок выдачи. Нова не раз замечала, что Кэллам всегда проверяет, кто и какой артефакт взял из хранилища – и это лишний довод в пользу того, что туманные снаряды лучше украсть, пришло ей в голову. Кэллам состроил гримасу.

– Отмороженная приходила? Она приводит меня в ужас.

– Неужели тебя не впечатляет ее великое умение осыпать все вокруг снежинками?

Кэллам хихикнул.

– Шутишь? Да она совершенно неправильно использует свои суперспособности. Вот бы мне ее умение манипулировать со льдом – я бы вообще не снимал коньков, а впереди меня всегда бежала бы ледовая дорожка. – Он отодвинул листок. – А зачем, интересно, ей понадобился Поглотитель Шумов?

– Точно не могу сказать, – пробормотала Нова, которой меньше всего хотелось признаваться, что ее отряд упустил дело Акации. – Задавать вопросы не мое дело.

Она помолчала, подумала.

– В смысле, я вообще имею право спрашивать? Нам разрешается отказывать, если кто-то вдруг захочет взять то, что, как нам кажется, ему не нужно?

Кэллам хмыкнул.

– Как правило, нет. В тех случаях, когда у них есть допуск и все бумаги оформлены. Но если что-то кажется тебе подозрительным, ты можешь попросить Вспышку доложить об этом Совету. Лично мне всего раз пришлось такое проделать. Я тогда заподозрил, что один новобранец с помощью Ключа От Всех Замков забирается к людям в квартиры. Стыдно признаться, но я оказался прав.

Нова ахнула.

– И чем все кончилось?

– Из патрульных его, конечно, выгнали, и после этого он долго трудился на исправительных работах. А сейчас устроился в кафе.

– Повезло ему. Случись такое сегодня, он получил бы, пожалуй, дозу Агента N.

– Нет, вряд ли. – Кэллам поскреб светлый пушок на подбородке. – Он, конечно, был нарушителем, но не был особо опасным преступником. Он получил заслуженное и адекватное наказание.

Нова с сомнением пожала плечами, но про себя не согласилась. Как только общественность узнает про Агент N, поднимется дикая шумиха – и, конечно, все тут же начнут требовать, чтобы препарат применяли к каждому Одаренному, который оступился или совершил ошибку. А Совет так трясется из-за своей репутации, что будет идти на уступки.

А чем больше Одаренных лишится способностей, тем сильнее будут становиться Отступники.

– А ты, я смотрю, тоже не в восторге от Агента N, да?

Она вздрогнула.

– Что ты сказал?

Кэллам лег грудью на стол.

– Я считаю его появление трагедией. Подумать только, применить его против тех, кто одарен такими удивительными, фантастическими способностями – просто нейтрализовать их! Это же нелепо, бесхозяйственно, наконец. Только представь, каким мог бы стать мир, человечество, если бы все договорились и стали творить добро, помогать друг-другу… стали бы героями. Мне горько думать, каких шансов лишают Одаренных, не дав раскрыться их потенциалу.

– Точно, – закивала Нова. – Только вот наличие суперспособностей никого автоматически не превращает в бескорыстного героя. Люди жадны и жестоки, а… некоторым из них суперспособности только добавляют жадности и жестокости. – Она стиснула зубы. – Дженисса Кларк – наглядный пример.

– Да… – Кэллам заговорил медленно, словно ему с трудом удавалось облечь свои мысли в слова. – Но я уверен, что, если людям дать выбор – творить добро или причинять вред – большинство все же выберет добро.

– А я думаю, – резко ответила Нова, – что на самом деле в мире нет однозначного деления на черное и белое, как нравится думать большинству. Делать добро и причинять вред – это не всегда взаимоисключающие вещи.

Кэллам посмотрел на нее с интересом.

– Например?

Нова подтянула к себе стул и села.

– Не знаю. Ас Анархия?

Выражение лица Кэллама стало блаженно-восторженным.

– Я слушаю. Продолжай.

Нова недоверчиво покосилась на него. Какой-то он странный, этот парнишка.

– Ну, он злодей, верно? Это всякий знает. Никаких вопросов. Он убивал людей. Он разрушил полгорода.

– Но?

– Но если бы не он, Одаренные до сих пор жили бы в страхе. Их подвергали бы преследованиям, мучили, поносили… Он создал мир, в котором Одаренные могут постоять за себя. Открыто заявлять о своем существовании и не бояться, что за это их накажут. Он боролся за права всех Одаренных. А вот Отступники, судя по всему, готовы защищать только тех Одаренных, кто соблюдает их кодекс.

– Но люди все равно жили в страхе, – возразил Кэллам. – Век Анархии не был приятным временем – ни для кого. Только с приходом Отступников люди наконец почувствовали себя в безопасности. Так что на самом-то деле это Отступники показали миру, что Одаренные заслуживают признания.

– Отступников не было бы без Аса Анархии.

– По-твоему, цель оправдывает средства?

– Иногда.

– Тогда Ас Анархия – герой.

Нова уставилась на Кэллама с подозрением.

– Я такого не говорила.

Он снова улыбнулся, но Нове показалось, что этот разговор был для него не просто шутливым спором, но чем-то большим. Интересно, подумала она, может, он из тех, кого называют адвокатами дьявола – завзятый спорщик, готовый отстаивать любую сторону, независимо от собственного мнения.

– Пойдем со мной. – Кэллам встал и пошел, не оглянувшись на нее.

– Что? Куда?

– Хочу кое-что тебе показать.

Нова не тронулась с места. Кэллам – он уже вызвал лифт – нетерпеливо поглядывал на нее.

Нова поднялась из-за стола.

– Ладно. Надеюсь, меня за это не уволят.

Кэллам усмехнулся.

– Ты да я – единственные во всей организации, кому кажется, что работать в хранилище артефактов потрясающе прикольно. Поверь, никто тебя не уволит.

Подошел лифт, и Нова вошла в него следом за Кэлламом. Ей хотелось возразить ему – она работает здесь совсем не потому, что артефакты потрясающие и прикольные. Просто у нее здесь важное дело. Ей необходимо добыть шлем.

Но потом она вдруг поняла, что Кэллам был не так уж неправ. Работа здесь и правда была ей интересна. Сама изобретатель со стажем, она могла по достоинству оценить инновации и яркие идеи, примененные для создания многих вещей в этом собрании.

И все-таки. Она не собиралась копаться в этом барахле с таким же упоением, как Кэллам.

Лифт поехал вверх, и Нова взглянула на панель этажей.

Кэллам вез ее на самый верх, на тот самый этаж, где располагались кабинеты членов Совета.

Нова онемела.

Зачем Кэллам везет ее туда? Неужели он расколол ее? Он все знает?

Не нужно было защищать Аса Анархию. Нельзя было допускать преступной небрежности в опыте с электролизом. А тем более критиковать Отступников и Агент N.

Нова растирала пальцы и уже ощущала в нагретой коже знакомое покалывание. Надо целиться Кэлламу в затылок. Полсекунды – и он свалится без чувств.

Ее внимание привлекла камера на потолке кабины, и Нова заколебалась.

– Ты бывала здесь раньше? – спросил Кэллам, следя, как над металлическими дверями мелькают цифры. – Там наверху, рядом с кабинетами Совета, выставлены кое-какие удивительные экспонаты коллекции. Впрочем, между нами говоря, их выбор, мягко говоря, неоднозначен. Я хочу сказать, что люди слишком увлечены оружием и войной. Будь моя воля, я выставил бы здесь Факел Наследия. Он, может, не такой эффектный, но сыграл важную роль в ранней истории до эпохи Одаренных.

Пока Кэллам болтал, Нова медленно приходила в себя.

Он тащит ее наверх не для того, чтобы сдать Совету. Просто решил продемонстрировать ей еще больше своих обожаемых артефактов.

Кто бы мог подумать.

Призма по-прежнему сидела за столом. Ее хрустальная кожа сверкала и переливалась в лучах люстры дутого стекла. При виде Кэллама она радостно заулыбалась, при этом от ее зубов по блестящему белому полу разлетелись радужные зайчики.

– Привет, Чудо-мальчик, – поздоровалась она. – Что, уже пора менять экспозицию?

– Не сегодня. Я просто хотел показать Бессоннице панораму. Вы знакомы?

Улыбка Призмы теперь относилась к Нове.

– Виделись однажды. Рада снова тебя видеть, – она протянула руку. Пожимая ее, Нова отметила, что рука на ощупь оказалась холодной и твердой, как настоящее стекло. Вот, подумала она, еще Одаренная, против которой дротики с Агентом N могут оказаться бессильны.

Хотя трудно было представить, кому и зачем могло потребоваться нейтрализовать Призму. Насколько Нова понимала, женщина состояла из чего-то вроде хрусталя и… и все. Ее единственной «силой» была красивая необычная внешность – когда свет падал под правильным углом.

– Милости прошу. – Призма гостеприимным жестом пригласила их пройти. – Членов Совета пока нет, так что можете все посмотреть в тишине и покое.

Они миновали круглый вестибюль с выставочными витринами и пафосными картинами, но Кэллам не стал задерживаться возле них. Он не удостоил комментариев прославленные артефакты и пропустил даже огромное полотно, посвященное поражению Аса Анархии в День Триумфа – ту самую картину, которая так возмутила Нову. Вместо этого Кэллам вывел ее через широкую дверь в короткий коридор. Пройдя мимо кабинета Цунами, они оказались у выхода на смотровую площадку штабного небоскреба.

Шагнув вперед, Нова поежилась от холода. Вокруг были стекло и сталь – и у них под ногами, и сверху, над головой. Кэллам прошел вперед и положил руки на поручень, идущий вдоль прозрачной стены.

Нова тоже шагнула вперед.

И у нее перехватило дыхание.

Она в жизни не видела ничего подобного. Сколько раз она лазала по крышам домов, даже небоскребов, но ни разу не забиралась на такую высоту. И никогда не видела свой город, Гатлон, лежащим перед ней. Это было как во сне. Вдали виднелся залив, в воде расплавленным золотом переливалось утреннее солнце. Нова увидела сразу и Сентри-бридж с его величественными пилонами, и Стоктонский мост с изящными арками несущих тросов. Там – Торговая башня, ее витой стеклянный шпиль виден издалека, а вон старинный отель «Вудроу», на его кирпичной стене спустя столетия все еще сохранилась древняя рекламная надпись. Все это она видела тысячи раз, но никогда – так, как сейчас. С такой высоты не были заметны уродливые шрамы города, оставленные временем. Не было видно полуразрушенных зданий. Брошенных и обезлюдевших районов. Гор мусора на тротуарах улочек и переулков. Сюда не доносился шум, ничто не нарушало тишины. Ни сирен, ни криков, ни автомобильных клаксонов. Ни мяуканья бродячих кошек, ни карканья ворон.

От этой картины захватывало дух.

– Знаешь, что самое удивительное? – спросил Кэллам. Он вытянул руку, и Нова проследила взглядом за его пальцем, который указывал на Городской парк – его зеленые газоны и деревья, окрашенные цветами осени, казались неожиданным оазисом, островком в море бетона и стекла. – Видишь вон то дерево, в юго-восточном углу парка? Вечнозеленое, которое возвышается над малорослыми лиственными? Это королевский кипарис. Знаешь, как растут эти деревья?

Нова смотрела на парня, не понимая, к чему он клонит.

– Допустим, не знаю.

– Медленно, – сказал Кэллам. – Очень медленно. А значит, люди, которые посадили это дерево, наверняка знали, что придется ждать много лет – десятилетий, – прежде чем они смогут отдохнуть в его тени. А может быть, им это и не нужно было. Может быть, они его посадили в надежде, что дети или внуки или совсем незнакомые люди через много поколений после них смогут посидеть под кроной этого дерева. И, возможно, кто-то вспомнит добрым словом человека, которому пришло в голову посадить здесь маленький саженец.

Он замолк, а Нова наморщила лоб. Это и есть та важная вещь, которую Кэллам рвался ей показать?

– А еще поезда, – добавил Кэллам. – Поезда – это очень круто.

Нова что-то промычала и стала придумывать, как бы повежливее смыться отсюда и вернуться к работе.

– Ты только подумай о первых паровозах. Разработки, проектирование, ресурсы… Должно быть, все начинается с веры, а? С твердой уверенности, что у всего этого есть будущее – путешествия, промышленность, торговля. Ведь не было никакой гарантии, что когда-нибудь будут проложены пути, соединяющие все города, порты, – но ведь хватило же кому-то убежденности, чтобы продолжать работу во что бы то ни стало.

– Кэллам…

– А алфавит! – продолжал он, поворачиваясь к ней. – Ты когда-нибудь задумывалась об алфавите?

– Хм…

– Подумай о нем. Буквы – это же просто черточки на бумаге. Но когда-то кому-то вдруг пришло в голову наделить их смыслом. Да еще и научить этому других людей! Представить себе способ записывать мысли, идеи и обмениваться… поначалу это, должно быть, казалось невозможным, но они не отступали и думали о великих последствиях. Разве это не фантастично?

– Кэллам, – повторила Нова, на этот раз тверже. – Что ты хочешь этим сказать?

Вздрогнув, будто очнувшись от своих грез, он внимательно – и немного грустно – посмотрел на Нову.

– Я хочу сказать, что Ас Анархия, какими бы ни были его мотивы, представлял собой разрушительную силу. Он крушил все вокруг себя. Но мы становимся неизмеримо сильнее и лучше, когда вкладываем свои силы в создание вещей, а не их разрушение.

– Разумеется, – едко вставила Нова, – а созидатели – конечно же, Отступники.

Кэллам развел руками.

– Они стараются, но никто не совершенен. Как ты сама сказала, даже Ас Анархия сражался за дело, в которое верил – за дело, которое стоило того, чтобы за него сражаться. Но он ничего не создал, не построил. Вместо этого он убивал, разрушал и оставил мир в руинах. Результатом стала не свобода для Одаренных. А двадцать лет страха. Двадцать лет, в продолжение которых люди не писали книг, не сажали деревьев, не строили небоскребов – у них этого и в мыслях не было. Все думали о том, как бы пережить еще один день. – Кэллам сухо улыбнулся. – Но… Агент N – тоже разрушительная сила. Он опустошает, но не восстанавливает. Я очень опасаюсь, что это шаг назад, для всех нас.

Они молчали не меньше минуты, а потом Кэллам вдруг со стоном взъерошил волосы.

– Прости. Сколько раз мне говорили, что я становлюсь занудой, когда начинаю об этом говорить, но иногда ужасно обидно становится, как увидишь все это, – он раскинул руки, словно хотел обнять лежащий внизу город. – Сколько же там всего, достойного восхищения. Как можно желать нанести всему этому вред? Как могут люди просыпаться по утрам и не думать – смотрите, а солнце-то до сих пор в небе! И я еще дышу! Это же невероятно! – Он засмеялся и снова повернулся к Нове. – Если бы я мог сделать так, чтобы каждый увидел… я хочу сказать, больше, чем на минутку, тогда… я даже не знаю. Я просто не могу не думать, что тогда мы все начали бы что-то создавать. Все вместе, в кои-то веки.

Нова опять посмотрела вниз, на город. Она увидела, как рыбацкие лодки, рассекая волны, выходят в море. Как по улицам несутся автомобили, слаженно, почти как в балете. Подъемные краны и строители ремонтировали разрушенные дома и возводили новые на месте развалин.

Сотни тысяч людей жили своей жизнью. День за днем. Год за годом. Поколение за поколением. Каким-то образом человечество ухитрялось все это создавать. Несмотря на препятствия. Каким-то непостижимым образом они одержали победу. Жизнь продолжалась.

Это и впрямь было невероятно. Почему же она никогда раньше об этом не задумывалась? Может, потому что у нее никогда не было возможности увидеть это. Слишком большую часть жизни она провела под землей. В темных, безжизненных туннелях. Прежде Нова и не догадывалась, во что обошлась и ей, и всем Анархистам эта конспирация. В жизнь, которую они могли так никогда и не прожить.

Или ей сейчас так кажется, потому что…

Потому что.

– Чудо-Мальчик? – прошептала она.

Кэллам болезненно поморщился.

– Просто Чудо, без мальчика. Призме почему-то кажется, что так мой псевдоним звучит мило – может, когда-то так оно и было, но мне давно не семь лет.

Нова потрясенно покачала головой.

– Я и не догадывалась, что ты Одаренный.

– Да уж, у меня это нечасто проявляется. Способность помогать людям на короткое время увидеть все чудеса этого мира, – он снова обвел рукой горизонт, – выглядит неважной по сравнению с хромовыми бицепсами или умением, щелкнув пальцами, вызвать извержение вулкана.

Кэллам щелкнул пальцами, иллюстрируя свои слова, но вместо обиды на его лице снова вспыхнуло воодушевление.

– А ты знала, что в семнадцатом веке один Одаренный задержал извержение вулкана и направил лаву обратно в жерло, чтобы жители его деревни смогли…

– Кэллам.

Он оборвал себя на полуслове.

Нова обрушилась на него.

– Ты мной манипулировал. Я думала… был момент, когда я… Ты не имеешь права так играть с человеческими эмоциями!

– А, это распространенное заблуждение, – невозмутимо ответил Кэллам. – Я не могу воздействовать на человеческие эмоции. Я могу только показать людям их истинные чувства… или то, что они могли бы увидеть, если бы потрудились смотреть внимательно. А когда люди видят правду – о том, что они окружены множеством невероятных чудес, – их захлестывает восторг и благоговейный трепет. Как видишь, и ты не исключение.

Нова угрюмо смотрела на него, не зная, верить ли этому объяснению. Она чувствовала себя обманутой – будто пережила ослепительно яркое озарение, а потом оказалось, что это был фокус.

Вот только она совсем запуталась и не понимала, что реально, а что нет.

Изящный дар, признала Нова, не слишком броский, но изящный – дарить окружающим чувство восхищения чудом. А ведь Кэллам, пожалуй, прав, подумалось ей. Мир наверняка был бы другим, если бы все смогли увидеть его таким, как видит он.

– Почему тебя не взяли в патруль? – спросила она. – С таким талантом, как у тебя, можно было бы предотвратить множество опасных ситуаций.

– О, все не так просто, как может показаться. На то, чтобы люди заметили мир вокруг себя, нужно время, нужна сосредоточенность. А в разгар драки или во время совершения преступления никто не остановится и не начнет вдыхать аромат воображаемых роз. Здесь от меня больше пользы. Помогаю другим Отступникам иначе взглянуть на вещи, напоминаю людям о том, ради чего мы все трудимся. Если уж наша цель изменить мир, я бы хотел, чтобы в его основание были заложены благодарность и признательность, а не алчность или гордыня.

– Если это твоя цель, – Нова потерла лоб, – не уверена, что у тебя что-то получится.

– Это медленный процесс, но я терпеливый.

Нова медленно прошлась вдоль смотровой площадки, ведя пальцами по поручню. Она дошла до края балкона и остановилась. Гатлон лежал на уступах, сбегающих вниз, к заливу. С этой точки ей был виден собор Аса на вершине высокого холма – полуразрушенная колокольня посреди пустыря.

Мысленно она слышала голос Аса, убеждающий ее, что иногда необходимо разрушить старое, чтобы расчистить путь для нового.

Прогресс часто невозможен без жертв.

Ей тоже не нравилась мысль об Отступниках, получивших доступ к Агенту N, но по иным причинам, чем у Кэллама. Его возмущало уничтожение потенциала суперспособностей, а ее – то, что это приведет к дисбалансу сил. Да, суперспособности могут быть использованы для великих свершений, но также к ним прибегают ради власти и насилия. И чем меньше в мире останется Одаренных, тем выше вероятность, что оставшиеся станут тиранами, всемогущими и беспощадными.

Будь ее власть… если бы она могла изменить будущее мира… она сделала бы так, чтобы в мире вообще не было бы суперспособностей. Больше никаких супергероев. И никаких суперзлодеев.

Только люди, слабые и уязвимые, сообща борющиеся за жизнь.

Что-то подсказывало ей, что Кэллам не согласился бы с такой позицией.

– Зачем ты привел меня сюда? – спросила она.

Кэллам ответил не сразу. А когда заговорил, его голос звучал еле слышно:

– Ты мне нравишься, Нова. Не знаю, что тебе пришлось пережить, но я уверен, что ты страдала. И до сих пор страдаешь.

Она вздрогнула.

– Я знаю, что некоторые Одаренные становятся Отступниками потому, что им нравится власть, – продолжал Кэллам, глядя Нове прямо в глаза. – А других привлекает престиж и слава. Но здесь много и таких, как мы: тех, кто хочет изменить что-то к лучшему. – Он помолчал, а его взгляд скользнул к горизонту. – Не знаю, какая у тебя история, но думаю, что ты тоже хочешь изменить мир, сделать его лучше. Я подумал, что этот вид, может быть, напомнит тебе о том, что все мы здесь делаем. За что мы все сражаемся, к чему стремимся.

Нова всматривалась в город, лежащий внизу. Эта картина напомнила ей о том, за что она сражается, к чему стремится.

Но в одном Кэллам ошибался.

Иногда все же необходимо бывает разрушить, прежде чем строить что-то новое.

Глава двадцать шестая

– Я уже говорил, что у тебя дурацкий вид? – шепотом спросил Макс, прячась за спину Адриана и вместе с ним выглядывая из-за угла.

– Правда? – Адриан оглядел свой белый защитный костюм. – А я-то надеялся, что похож на астронавта.

– Вообще-то, ты больше похож на ходячий надувной матрас.

Оглянувшись, Адриан улыбнулся. Он понял, что Максу не по себе – он, когда нервничал, всегда начинал говорить колкости.

– Готов?

– Нет, – ответил Макс, напряженно глядя прямо перед собой. – Мы как нарушители закона. А вдруг я на кого-нибудь налечу? А что, если я… причиню кому-то вред?

– Сейчас четыре утра, – напомнил Адриан.

– Ну, там могут оказаться охранники или патрульные после ночной смены – они же приходят и уходят, да и целители, бывает, являются очень рано. А еще Нова – уж она-то может появиться в самое необычное время. И…

– Макс, – Адриан уставился на него немигающим взглядом, – нам просто необходимо воспользоваться лифтом. Это буквально… – он на глаз оценил расстояние, – пятьдесят футов отсюда, и кругом все чисто. Мы ни на кого не натолкнемся.

– Но вдруг кто-то выйдет нам навстречу из лифта? Нас могут застать врасплох. Или, точнее, это мы можем застать кого-то врасплох…

– Никто никого не застанет врасплох. У нас все под контролем, мы видим подходы к лифтам, а лестницы перекрыты. Все будет хорошо.

– Что сказали бы Хью и Саймон?

Уголки губ Адриана дрогнули, но он не хотел портить сюрприз, поэтому ограничился сухим замечанием.

– Уверен, они бы нас поняли.

Адриан нетерпеливо покрутил хромовую манжету на рукаве. Ему хотелось протянуть руку и ободряюще потрепать Макса по голове – он быстро привык демонстрировать нежность к мальчику такими способами, и грубые перчатки сейчас ужасно мешали. Они особенно раздражали еще и потому, что Адриан был убежден – он не нуждается в защитном костюме. Ведь его хранит новая татуировка. Он наверняка может находиться рядом с Максом безо всяких трагических последствий.

Но пока татуировки были тайной, и он не торопился ее разглашать. Ему вовсе не хотелось привлекать к ним внимание некоторых людей. Поэтому до поры до времени придется таскать этот тяжеленный скафандр.

– Идем, – он распахнул дверь карантина.

С круглыми от волнения глазами Макс пошел было следом, но остановился. Внизу копошился Турбо, покусывая хлястик его сандалии.

– Нет, Турбо. Ты остаешься здесь, – сказал Макс, легонько подталкивая динозаврика к миниатюрному стеклянному заливу.

Адриан еще раз осмотрел все подступы и подтолкнул Макса к выходу. Турбо не побежал за ними, только, наклонив голову набок, посмотрел вслед и устремился к миске с кормом. Крошечное существо оказалось таким прожорливым, что Адриан уже подумывал переименовать его в Оскара-младшего.

Гулко стуча башмаками, они прошли по стеклянному переходу над вестибюлем. Отсюда Адриану был виден пост охраны у главного входа. Впрочем, персонал получил четкие инструкции, так что путешественников никто не окликнул, и они беспрепятственно добрались до лифтов.

– Вчера весь день только об этом и говорили, – заметил Макс.

– М-м?

Макс показал на телевизионные мониторы, висящие в вестибюле. На них крутился новостной сюжет, и, хотя голоса диктора не было слышно, Адриан сразу понял, о чем речь, по изображению бутылочки с таблетками за спиной телеведущего.

Два дня назад от передозировки наркотиков погибла девочка четырнадцати лет – она употребляла средство, распространяемое на черном рынке. В состав таблеток входили и препараты, похищенные из больницы Акацией. Только за эту неделю от передозировки умерло уже восемь человек. Но мало этого. К печальным плодам набирающего популярность нового вещества относили не только безудержное употребление наркотиков. С ним связывали также рост уличного насилия, торговли людьми и проституции.

Самым, пожалуй, печальным было то, что Отступники пока бездействовали. Эпидемия наркомании набирала обороты, нелегальная наркоторговля процветала. Казалось, могучая организация растерялась, не понимая, как бороться с врагом, которого не одолеть кулаками и лазерными лучами.

На экране брали интервью у членов семьи последней жертвы – их глаза опухли от слез. Отвернувшись, Адриан нажал кнопку вызова лифта. Он никогда не узнает, какие препараты оборвали жизнь этой девочки. Может, они и не были получены из похищенных Акацией лекарств, но Адриана все равно жгло чувство вины.

Подошел лифт, и они вошли в кабину. Макс тревожно поглядывал то на глазок камеры слежения на потолке, то на указатель этажей над дверью. Чем выше поднимался лифт, тем сильнее он нервничал. Постукивал ногой по полу. То и дело отбрасывал со лба прядь, которой там не было. Начал покусывать губы и потирать руки, стараясь успокоиться.

– Я понимаю, что тебе сейчас жутковато, – сказал Адриан. От дыхания прозрачный лицевой щиток запотел, и на миг ему показалось, что на нем не защитный костюм, а доспехи Стража. – Но поверь, это и в самом деле не так рискованно, как кажется. Клянусь. Я не сделаю ничего, что может подвергнуть опасности тебя или кого-то из Отступников.

– Но куда мы едем? – жалобно спросил Макс.

– На тридцать девятый этаж, – Адриан показал на нажатую кнопку.

Макс насупился.

– И что там, на тридцать девятом этаже?

На губах Адриана снова заиграла таинственная улыбка. Макс только досадливо хмыкнул.

Лифт остановился на этаже, двери открылись. Адриан сделал жест, предлагая Максу выйти первым. Мальчик нерешительно двинулся вперед, но вдруг остановился как вкопанный.

– Ой… Папа?

В десятке шагов от лифта на площадке стоял Хью.

– Привет, Макс.

Макс в панике оглянулся на Адриана и увидел, что тот улыбается во весь рот.

– Я же говорил тебе, что они все поймут.

И он подтолкнул Макса в спину.

Тридцать девятый был одним из многочисленных еще никем не занятых, необжитых этажей. Здесь пока не было офисов, лабораторий, информационных центров или медицинских кабинетов… свободное место, которое еще понадобится растущей организации. А пока – просто бетонный пол, трубы и проводка по потолку и стенам, да бесконечные ряды опорных колонн.

Ничего и никого – только Хью Эверхарт, Адриан и Макс.

– Мне… не влетит? – спросил Макс, неуверенно подходя к отцу. – За то, что вышел из карантина?

– Нет, не влетит. – Хью был совершенно серьезен. – Мы не можем проделывать такие штуки часто, но подготовить все и освободить здание на одну ночь оказалось не так уж сложно. Тем более что у нас особый повод.

– Особый? – переспросил Макс.

Хью кивнул. Его взгляд – смесь озабоченности и надежды – был направлен куда-то за спины Макса и Адриана.

– Надеюсь, это сработает.

Макс обернулся, и из темноты вышел Саймон. Макс ахнул, а потом кулаком стукнул Адриана по руке.

– Ты должен был мне сказать!

Саймон стоял у лифта, с Амулетом Жизни на шее. Он был так близко, что мог бы тронуть Макса за плечо, когда они проходили мимо.

– Я… не чувствую никакой разницы, – заговорил Саймон. В нем чувствовалось напряжение, обычно совсем ему не свойственное.

Некоторое время никто не двигался. Саймон был от Макса в пяти-шести шагах, на этом расстоянии он уже давно должен был бы ощутить на себе воздействие силы Макса. Первым делом он начал бы слабеть, а потом лишился бы всех своих суперспособностей. Когда такое приключилось с Адрианом, прежде всего это отразилось на его руках. Онемели пальцы, сигнализируя об опасности, о том, что он, возможно, никогда больше не сможет оживлять свои рисунки. Адриан попытался представить, что сейчас чувствует Укротитель Ужаса. Беззащитность? Уязвимость?

– Ну, что? – спросил Хью.

Саймон помотал головой.

– Я чувствую себя нормально. – Он вдруг стал невидимым, пропал, как будто выключенный свет.

Макс схватил Адриана за предплечье и стиснул. Из манжеты костюма со свистом вышло немного воздуха.

Спустя секунду Саймон вновь появился и, ослепительно улыбаясь, подошел на пару шагов ближе. Он погладил висящий на шее амулет.

– Работает, – он радостно рассмеялся. – Адриан, это невероятно. Макс, я…

Договорить он не успел. Макс бросился вперед и обеими руками обнял его.

От неожиданности у Саймона дрогнуло лицо. Нагнувшись, он крепко обнял Макса за плечи.

– Значит, теперь я и тебе надеру задницу в карты? – пробурчал Макс Саймону в рубашку.

Саймон фыркнул.

– Ты будешь разочарован – я играю в карты намного лучше него.

Хью выразительно кашлянул, привлекая внимание Адриана, и кивком пригласил его отойти в сторонку.

– Оставим их ненадолго.

От широкой улыбки у Адриана уже заболели щеки, но от радости он не мог согнать ее с лица. Оставляя следы на пыльном полу, они с Хью отошли.

– Саймон прав. – Хью говорил вполголоса, чтобы эхо не разносило его голос. – Амулет Жизни невероятен. Я в ужасе от мысли, что все эти годы мы ходили мимо и ничего о нем не знали. Жизнь Макса могла бы сложиться совершенно иначе… – Голос Хью дрогнул, и он снова громко прочистил горло.

– Лучше поздно, чем никогда, – возразил Адриан. – Я так счастлив, что хоть теперь нашел его.

– Я тоже. Нужно направить кого-нибудь в хранилище, чтобы внимательнее изучить коллекцию артефактов и проверить, нет ли там еще таких же не до конца оцененных сокровищ.

– Тебе надо поговорить об этом с Новой, – предложил Адриан. – Она в последнее время как раз работает с артефактами.

– Поговорю, – Хью кивнул. – Будет очень интересно услышать, какие еще ценности там пылятся.

За разговором они добрались до дальней стеклянной стены, и Адриан, прикинув на глазок расстояние, отделяющее их от Макса, опустил лицевой щиток. Хью с тревогой следил за ним, но Адриан уверенно ему подмигнул.

– Мы ведь уже далеко отошли.

Убедившись, что Адриан не падает от изнеможения, Хью кивнул:

– Послушай, Адриан, есть кое-что, о чем тебе, по-моему, лучше знать. И чем раньше, тем лучше.

Брови Адриана взлетели на лоб.

– Что?

– В деле Акации наметился прорыв.

Адриан вытянул шею.

– Как? Когда?

– Вчера рано утром. После… того трагического несчастного случая.

– Той девочки с передозировкой?

– Да. Мы пригрозили сообщникам Акации, что если найдем связь между ней и наркотиками, то будем судить их как соучастников в непреднамеренном убийстве. Один из них начал говорить. Дал несколько адресов, где, возможно, прячется Акация.

– Отлично, – возбужденно заговорил Адриан. – Я немедленно сообщу команде. Мы можем… – Он осекся, увидев, как Хью качает головой. Энтузиазм Адриана резко пошел на убыль. – Ты не хочешь поручать дело нам?

– Мы уже передали его отряду Кларк.

Это было как удар под дых. Адриан сжал кулаки.

– Отмороженной? Ты серьезно?

– Я знаю, что вы с ними не ладите, и не виню вас. Они просто… горстка отморозков. – Хью усмехнулся невольному каламбуру. Адриан не ответил на улыбку. – Но работают они эффективно, с прекрасными результатами. Я уверен, что им под силу с этим справиться.

Адриан насупился, хотя и понимал, что похож сейчас на капризного ребенка. Его так и подмывало сказать, что есть только одна причина, по которой Отмороженной удается задерживать столько преступников – ее команда играет не по правилам, не соблюдает кодекс. Ведь он сам был свидетелем того, как они вели себя с Анархистами в туннелях, как давили, пытаясь выбить фальшивое признание.

Но Адриан подавил свой порыв. Во-первых, у него не было доказательств проступков Отмороженной, а во-вторых, ему было стыдно за свое лицемерие. Страж ведь тоже не придерживался кодекса, и отчасти по этой причине он, как и отряд Отмороженной, так хорошо ловил преступников. Ловить плохих парней легко, если не заморачиваться с неприятными мелочами вроде улик и доказательств.

Отчасти он именно поэтому так не любил Джениссу Кларк. Видимо, просто завидовал, ведь ей сходило с рук все, что она творила, – а к нему относились, как к вредителю, который должен быть уничтожен.

– Я хотел, чтобы ты услышал об этом от меня, пока не разнеслись слухи, – сказал Хью. – Не думай, что мы не доверяем тебе и твоему отряду, Адриан, дело не в этом. Но, как ты и сам знаешь, это дело очень сложное, и…

– Вам нужны лучшие, – закончил за него Адриан.

Хью бросил на него огорченный взгляд, но промолчал.

Адриан вздохнул.

– Главное, чтобы Акация была поймана и предстала перед судом. А кто ее задержит, не так уж важно. В конце концов, – он оглянулся на Саймона, вспомнив, что тот сказал ему по поводу ограбления больницы, – в слове герой нет буквы я.

Глава двадцать седьмая

Адриан вернулся домой под утро и, стараясь не шуметь, на цыпочках спустился к себе в спальню. Он понимал, что не должен впадать в уныние после всего, что случилось этой ночью. Ведь он сумел подарить Максу то, о чем парнишка уже и мечтать перестал – полноценное общение с Саймоном, а вскоре и полноценное общение с друзьями. По крайней мере, после того, как Адриан получит разрешение рассказать всем об Амулете.

Но никакая радость за Макса не могла пересилить его, Адриана, досады от сознания, что для поимки Акации выбрали именно команду Отмороженной – из всех патрульных отрядов во всей организации! По дороге домой он буквально скрежетал зубами, так что теперь ныла челюсть.

Нервно расхаживая по истертому ковру из конца в конец комнаты, Адриан крутил на руке коммуникатор. После долгих колебаний он все-таки отключил оповещения из информационного центра, чтобы не возникло искушения снова примерить доспехи Стража.

Он всегда старался с доверием относиться к системе, к кодексу, как хотели его родители. Старался видеть в Отступниках лучшее – верить, что они способны защитить город, обеспечить справедливость и вершить правосудие над теми, кто нарушает законы их мира.

Но сегодня Адриан не выдержал.

Он вывел на экран карту города и стал искать на ней Отмороженную.

Увидев мигающую точку на карте, он снова стиснул зубы. Дженисса Кларк была на дежурстве и двигалась по Рейкс-авеню. Адриан наблюдал, как она свернула на север по улице Скеттер-Крик. Точка перемещалась быстро – видимо, отряд ехал на патрульной машине.

Куда же они направляются? Адриан пытался вспомнить, что за убежище там могло быть. Акация вполне могла обосноваться в старом эллинге рядом с доками или в одном из складских помещений порта, или в заброшенном вагоне поезда у разрушенных путей.

Скривившись, Адриан заставил себя отключить и снять браслет. Он швырнул его на кровать, упал рядом и со стоном ткнулся лицом в подушку.

Ну и пусть копаются в этом деле, повторял он себе.

Он убеждал себя, что ему не следует совать туда носа, что иметь дело с Акацией слишком рискованно и не стоит того.

Пальцами он так и вцепился в одеяло.

Акацию задержат. Ее посадят в тюрьму. Украденные лекарства, еще не попавшие на черный рынок, будут конфискованы.

Отмороженной достанутся лавры, но не это должно волновать Адриана. Главное – что правосудие восторжествует, а зло будет исправлено. Хотя бы насколько возможно в данном случае.

Но на каждый логичный довод в пользу того, чтобы остаться дома, его пылающий мозг тут же выдвигал контрдовод, доказывая, что нужно скорее бежать туда.

Что, если Отмороженная со своей командой потерпит поражение? Что, если Акации снова удастся ускользнуть? Лишняя помощь не помешает. Просто подстраховка, на всякий случай.

Он покосился на лежащий на одеяле браслет. Экран все еще мигал.

Адриан до боли прикусил губу, чувствуя, как его раздирают противоречия.

Останься в безопасности. Не выходи из тени. Пусть Страж покоится с миром.

Но в глубине души он уже понимал, что этого не будет. Он знал это с той минуты, как отец сообщил, кого они выбрали вместо отряда Адриана.

Он тоже пойдет по следам Акации. Он должен.

– Просто подстраховка, – повторил он вслух, хватая коммуникатор и снова надевая на руку. – Я не буду открывать своего присутствия. Только в самом крайнем случае, если это будет абсолютно необходимо.

И дело совсем не в том, что он хочет что-то доказать. Ни себе или родителям, ни… ни даже Нове.

Нет, дело совершенно не в этом. И даже не в Страже.

Важно только одно – необходимо восстановить справедливость.

* * *

Был уже почти полдень, когда Адриан добрался до порта, перескакивая с крыши на крышу и ориентируясь по сигналам браслета. Грохоча тяжелыми башмаками, он приземлился на кабину старого подъемного крана, который много лет назад поднимал грузовые контейнеры с палуб прибывающих судов. Судя по слою грязи на окнах кабины, с тех пор ею никто не пользовался. Сигнал слежения за Отмороженной шел из штабеля грузовых контейнеров – после того, как прекратилась международная морская торговля, они ржавели в порту, никому не нужные. За последние десять лет промышленность постепенно восстанавливалась, но техническая база, существовавшая до появления Аса Анархии, потихоньку разрушалась.

За забором на другом конце складского двора Адриан заметил патрульный автомобиль с ярко-алой буквой «О» на кабине – в таком просторном фургоне должно было хватить места даже Горгулье.

Спустившись по башне крана примерно до половины, Адриан спрыгнул на землю. Приземление получилось жестким, он поднял облако густой пыли. Подойдя к контейнерам сзади, он стал крадучись пробираться по ржавеющему лабиринту складского двора.

Внезапный грохот заставил его застыть на месте. Почти сразу же раздался грозный гул раскалывающейся земли. Под ногами Адриана затряслась почва, грязь с ближайших контейнеров посыпалась на шлем.

Судя по всему, это был Макс Бакстер – Афтершок.

Секунду спустя послышался яростный вопль, и задняя часть одного из контейнеров, шагах в тридцати от Адриана, взорвалась. Оттуда появились колючие щупальца Акации, извивающиеся, как у гигантского осьминога.

Адриан присел и, оттолкнувшись, взвился в воздух, не дожидаясь, чтобы Акация его заметила. Он опустился на крышу ближайшего контейнера с жутким лязгом, но этот звук потонул в пронзительном крике Отмороженной:

– Хвостокол! Горгулья!

Акация оплела щупальцами штабель ящиков и подтянула себя наверх, легко и плавно. Миг – и она уже несется по штабелям к реке.

Уходит.

Снова.

Выругавшись, Адриан сжал в кулак правую руку и резким движением направил ее в сторону Акации. На щитке предплечья появился цилиндр и мгновенно раскалился добела – лазер был готов к бою. Стрелять из лазера у него получалось лучше, чем из пистолета, а злодейка не успела далеко уйти. Он сможет ее подстрелить. Он сможет…

Откуда-то снизу раздался рев Горгульи, Акация пошатнулась: башня ящиков, на которую она только что перепрыгнула, закачалась и завалилась набок. Преступница взвизгнула и, выбросив пару щупалец, уцепилась за соседний грузовой контейнер. Шипы скользнули по металлу с отвратительным скрежетом, так что Адриана передернуло.

Акация повисла на щупальцах, тяжело дыша, но, застонав, все же подтянулась и стала взбираться на очередной штабель.

Не успела она упасть животом на верхний ящик, как по другую сторону штабеля появился усмехающийся Хвостокол. Он что-то сказал – Адриан не расслышал – и Акация подняла голову. По лицу было видно, что она в бешенстве.

Акация отдернула одно из щупалец, собираясь атаковать, но двигалась недостаточно быстро.

Хвостокол хлестнул ее своим хвостом, попав зазубренным кончиком по плечу.

Пошатнувшись, Акация со стоном рухнула лицом вниз прямо на рубчатую поверхность грузового контейнера.

Адриан, нервно сглотнув, нырнул в тень и убрал лазер. Броня звякнула, когда оружие втянулось под панель.

Яд Хвостокола подействовал мгновенно, обездвижив Акацию вместе с ее дополнительными конечностями. Хвостокол заломил ей руки за спину и надел наручники. Потом, не церемонясь, спихнул тело вниз. Адриан ожидал, что раздастся звук падения, но внизу уже ждал Горгулья. Он подхватил безвольно обмякшее тело – и бросил его на землю.

Из-за контейнеров вышла Отмороженная, а в дальнем конце тропы показался Афтершок, от шагов которого почва дрожала под ногами.

– Чисто сработано. – Отмороженная одобрительно потрепала Хвостокола по щеке. Когда она отняла ладонь, на этом месте осталась тонкая корочка льда. – Думаю, что за арест той, что организовала кражу больничных лекарств, и за возвращение самих лекарств мы заслуживаем награды.

Адриан прикрыл глаза, сердце у него сжалось. Выходит, он зря сюда торопился. Весь бой занял пару минут, и они отлично обошлись без Стража. Кажется, его родители все-таки были правы, что поручили дело Отмороженной.

Он тихонько крался вдоль штабелей, стараясь не грохотать стальными подошвами. У одного из контейнеров, мимо которого он проходил, в стенке были грубо прорезаны окна, задернутые сеткой. Адриан приостановился, заглянул внутрь и увидел нечто совершенно неожиданное. Снаружи – неприметные ящики и контейнеры для морских грузоперевозок, внутри же скрывалась целая лаборатория, с приборами и оборудованием. Газовые горелки и мерные колбы, реторты и объемистые сосуды, бесчисленные пробирки с этикетками, а у стены – полки с похищенными медикаментами.

Они не просто выследили Акацию. Они обнаружили ее лабораторию, препараты. Добыли доказательства того, что преступница не просто стащила из больницы лекарства, но и использовала их в производстве запрещенных веществ для продажи на черном рынке.

Суд над ней не будет долгим.

Адриан отпрянул от окна. Он был страшно разочарован, что упустил шанс задержать Акацию. Настолько, что сам понял: на самом деле ему просто хотелось самоутвердиться. Показать Стража с хорошей стороны. Ему хотелось похвал и восхищения… всеобщего признания, да, но особенно – признания Отступников. Его товарищей и родителей.

Вздохнув, он собрался спрыгнуть с контейнера, но странные звуки заставили его остановиться.

Адриан наклонил голову, прислушиваясь.

Что-то тикало.

Медленно, равномерно тикало.

Сердце Адриана бешено заколотилось, память перенесла его в недавнее прошлое, в Космополис-парк, который Детонатор заминировала светящимися взрывными устройствами.

Бомба. У Акации бомба.

Адриан вернулся к окну и стал всматриваться, изучая лабораторию. Со своего места он видел Отмороженную, стоящую прямо у открытого входа. Хотя тикало довольно громко, так что все наверняка тоже слышали, держалась она как всегда невозмутимо.

Но вот Отмороженная наклонилась и поставила что-то на землю. Какую-то треугольную коробку.

Это бомба? Так это Отмороженная притащила взрывчатку?

Но… зачем?

Снова подкравшись к краю, Адриан заглянул вниз, в проход между контейнерами. Отмороженная, Горгулья, Хвостокол и Афтершок окружили Акацию. Преступница стояла на коленях, руки ее были связаны за спиной, а шесть колючих щупалец вытянуты перед ней.

Теперь Адриану было лучше видно устройство на полу и стрелку, которая равномерно качалась влево-вправо. Влево-вправо.

Это был метроном.

Метроном Сумбура, догадался Адриан. Поглотитель Шумов, который не позволяет любым, даже самым громким, звукам выходить за пределы области, в которой слышно тиканье метронома.

Но зачем он понадобился им сейчас…

– Перестаньте, – проскулила Акация, когда Афтершок и Хвостокол схватили ее за концы щупалец и растянули их в разные стороны. От яда Хвостокола у нее заплетался язык. – Что вы делаете?

Отмороженная растопырила пальцы и пустила шесть ледяных стрел, приморозив отростки к земле. Акация взвыла. Адриану было видно, как надуваются мышцы под рубашкой. Она пыталась вырваться из ледяного плена и втянуть щупальца, но лед держал их не хуже наручников.

Адриан машинально вцепился пальцами в край контейнера.

– А сейчас мы займемся вот чем, – сказала Отмороженная. – Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. А если откажешься…

Она кивнула.

Горгулья поднял кулак и превратил его в серый камень. С отвратительной ухмылкой он подобрался к одному из щупалец Акации и обрушил кулак на его конец.

Адриан в ужасе отшатнулся. Пронзительный вопль Акации чуть не разорвал барабанные перепонки, отдавшись эхом от стенок контейнеров.

Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, он смотрел, как Горгулья снова поднимает кулак. Адриану с его места было видно щупальце, раздавленное его весом. Один из шипов расщепился и истекал желтоватой кровью.

– Ну что, – снова заговорила Отмороженная, когда крик Акации стих, переходя в жалобный скулеж. – Готова начать?

Глава двадцать восьмая

– Вы… вы не можете… – забормотала Акация сквозь стиснутые зубы. – Я безоружна… связана… Ваш кодекс не допускает…

– Ого, ты так хорошо изучила наш кодекс? – издевательски поинтересовалась Отмороженная. – Ты воруешь, занимаешься изготовлением и сбытом наркоты… Не думаю, что твоя судьба кого-то очень сильно волнует.

Акация ощерилась, по ее лицу текли слезы.

– А когда ваш драгоценный Совет узнает, что вы меня пытали?

Отмороженная расхохоталась и щелкнула пряжкой кобуры.

– Не беспокойся, они ничего не узнают.

Она вынула пистолет, в точности такой, как на недавних тренировках. Сердце Адриана чуть не выскочило из груди.

У них при себе Агент N. Вот как Отмороженная планирует выкрутиться. Они могут творить все что угодно с щупальцами Акации, потому что потом они ее нейтрализуют. А после нейтрализации ее отростки просто перестанут существовать. Все доказательства того, что Отступники прибегали к пыткам, исчезнут. А пока рядом с ними тикает метроном, никто в порту не услышит криков.

И будет слово их команды против слова Акации – опасной преступницы, о нейтрализации которой никто не пожалеет. Адриан не знал, как и почему отряду Джениссы Кларк позволили вооружиться нейтрализующим агентом. Не исключено, что они получили специальный допуск в связи с особой важностью дела. Но он был уверен: они станут утверждать, что нейтрализовали Акацию в рамках самообороны.

Кому поверит Совет?

Внутри у него все сжалось.

– Я знаю, ты продаешь свой товар на черном рынке. – Отмороженная говорила высокомерно и холодно. От звука ее голоса у Адриана сводило челюсти. – Мне нужны имена и клички дилеров, с которыми ты связана.

На миг повисла тишина, нарушаемая только мерным щелканьем метронома. Проглотив комок в горле, Адриан снова выглянул.

– Не знаю я никаких имен, – сорванным от крика голосом прохрипела Акация. – Мне просто говорят, где оставить товар и забрать деньги. Вот и все.

Отмороженная кивнула Горгулье.

Новый удар кулаком раздавил щупальце.

От крика Акации Адриан сам скорчился, как от физической боли.

Он не собирался ее жалеть. Акация – злодейка. Она похитила лекарства и производила из них наркотики. Потом она сбывала их подросткам. Ее деяния привели к гибели нескольких человек.

Он нисколько не огорчится, если вот прямо сейчас в нее выстрелят дротиком-шприцем с Агентом N.

И тем не менее он понимал, что это неправильно. Избивать и истязать ее, когда она беззащитна. Подвергать пыткам без крайней нужды. Их задача – просто доставить ее в штаб, чтобы там ее допросили. Тем более что показания, выбитые под давлением, все равно ненадежны.

Но что, если она сообщит сейчас что-то полезное? – возражал он сам себе. Что, если выдаст имена или адреса, которые приведут к новым задержаниям? Вдруг сейчас им удастся раскрутить целую цепочку дилеров… или даже весь преступный наркосиндикат?

Кусая губы, Адриан отвернулся от сцены внизу. Он может уйти. Вести себя так, будто его здесь не было и он ничего этого не видел. Пусть Отмороженная со своими приспешниками и дальше нарушает правила – и, если повезет, в дальнейшем это приведет к раскрытию преступлений.

– Я повторяю вопрос, – снова заговорила Отмороженная. – Имена твоих сообщников.

Голос Акации дрожал и срывался от боли, от ее решительности не осталось и следа.

– Говорю же, я правда не знаю. Мы не сообщаем друг другу имен.

Отмороженная недоверчиво хмыкнула и переглянулась с приятелями.

Да, Адриан тоже иногда нарушал кодекс, но делал это ради восстановления справедливости. А это выходит за всякие рамки, это самосуд, самое настоящее злоупотребление властью, полнейшее и очевидное.

Он не может смотреть на такое равнодушно.

Адриан вытянул руку. Из щитка на предплечье поднялся и засветился лазерный диод.

Горгулья в очередной раз замахнулся.

Адриан выстрелил. Луч ударил Горгулью в грудь, отбросив его на ближайший контейнер. Гигант грохнулся оземь, так что весь штабель содрогнулся, а в металлическом боку контейнера появилась заметная вмятина.

Адриан спрыгнул вниз, приземлившись между Акацией и Отмороженной.

– Довольно. Она задержана. Вы выполнили свою работу. Теперь отправьте преступницу в штаб и предоставьте Совету решать ее судьбу.

Удивление на лице Отмороженной быстро сменилось неприязнью.

– Как же, как же. Я догадывалась, что твоя смерть – слишком хорошая новость, чтобы быть правдой. – На левой ладони у нее начала формироваться длинная сосулька. Правой она продолжала сжимать пистолет. – И ты хочешь меня убедить, что послан сюда Советом? Что тебе тоже поручили доставить Акацию? – Она сплюнула. – Извини, приятель, но второй раз это не проканает.

– Я не собираюсь ни в чем вас убеждать. Ваши действия выходят за рамки кодекса, и Совет об этом узнает. Ну, а теперь – вы собираетесь доставить в штаб задержанную и признаться в своих преступлениях, или за вас это сделаю я?

– У меня есть идея получше. – Отмороженная усмехнулась уголком рта. – Думаю, мы доставим в штаб сразу двух находящихся в розыске преступников – причем уже нейтрализованными. Вот уж Совет порадуется!

Что-то ударило Адриана в плечо. Он почувствовал, как вокруг брони что-то обвилось. Это Хвостокол подцепил своим шипом одну из пластин и пытался ее оторвать. Адриан схватил его за хвост и рванул, сбив Хвостокола с ног.

Отмороженная с воплем метнула в него сосульку. Адриан отбил ее щитками на руке – ледяное копье разлетелось вдребезги, а осколки, сверкнув, осыпались в пыль. Подняв левую ладонь, Адриан начал формировать на ладони рыже-белый огненный шар.

Отмороженная попятилась.

– Нет, – выпалил Адриан. – Я беру Акацию под стражу и сам ее доставлю в штаб.

Сказав это, он сразу понял, что это было бы ужасно, заявиться в штаб в полном облачении Стража с Акацией в охапке – ничего, у него еще будет время продумать детали.

Обернувшись, он направил огонь на ледяные глыбы, приморозившие к земле щупальца Акации. Она настороженно и осоловело следила за ним. Щеки ее были мокрыми от слез, из размозженных щупалец все еще сочилась желтая жидкость.

– Как мило, – прищурившись, пропела Отмороженная, – да только все будет не так, все будет по-другому. Афтершок!

Адриан успел поднять голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Афтершок топает ногой. По утоптанной земле зазмеилась трещина, пройдя у Адриана точно между ног. Вскрикнув от неожиданности, он пошатнулся и упал набок. В ту же секунду хвост Хвостокола обвился вокруг шеи Адриана, пригвождая его к земле. Адриан попытался просунуть пальцы между броней и хвостом, но ничего не получалось.

– Похвальная попытка и довольно смело с твоей стороны – эти благородные речи и все такое, – глумливо заявила Отмороженная. Она возвышалась над Адрианом, одной рукой подбоченясь, а второй постукивая себя пистолетом по бедру.

Адриан посмотрел на Акацию. Та все еще стояла на коленях, безвольно свесив голову. Он успел освободить ото льда только одно ее искалеченное щупальце.

– Знаешь, а я рада нашей встрече, – продолжала Отмороженная. – Ты – яркое олицетворение всего того, с чем мы, Отступники, должны сражаться.

Адриан пристально посмотрел на нее снизу вверх, хоть и понимал, что ненависть на его лице скрыта лицевым щитком.

– Думаю, ты ошибаешься.

– Нет, это ты ошибаешься, – выкрикнула она. – Все твои попытки вершить суд, твои заявления о борьбе за справедливость – сплошная фигня. Потому, что ты не Отступник, что всем известно. А если бы тебе и правда было дело до людей в этом мире, если б ты и правда хотел помогать слабым и невинным, то давным-давно бы присоединился к нам. Так нет же – ты уверен, что можешь действовать в одиночку. Ведь тогда вся слава достанется только тебе одному, я угадала? Известность, репутация… Ты много говоришь о честной игре, а сам действуешь так, как угодно тебе. А это проблема – Одаренные вроде тебя, которые творят, что хотят, как им угодно.

Отмороженная присела перед Адрианом на корточки, сверля взглядом его непроницаемый шлем.

– Из-за этого и у других Одаренных в головах могут возникать разные глупости, – продолжила она. – Они могут подумать – а зачем становиться Отступниками? Без них я могу даже больше. А дальше слава становится им важнее, чем помощь людям. Им наплевать на невинных и страдающих. Они не собираются бороться с преступностью. Им не до того. И не успеешь оглянуться… в мире появляется еще один злодей, и нам приходится его усмирять. – Выпрямившись, она ткнула Адриану в лицо дуло пистолета. Он невольно зажмурился, хотя и знал, что шлем надежно защитит его даже от Агента N. – Ты либо Отступник, либо злодей. А что до нас – да, время от времени мы, может, и нарушаем правила. А можем и вообще забыть про кодекс, если так удобнее достичь цели – если это реально позволит изменить мир к лучшему. Но ходить вокруг да около, всем своим видом показывая, что вот, мол, герой, хоть и против нас? – Она резко мотнула головой. – Нет, с таким нельзя мириться.

Над Адрианом нависла тень. Горгулья, нагнувшись, сдавил двумя руками шлем, намереваясь его сорвать.

Зарычав, Адриан резко согнул руку и выстрелил лазером по хвосту Хвостокола. Тот, взвизгнув, отскочил, разжав кольцо вокруг шеи, и Адриану удалось наконец двинуть Горгулью шлемом под ложечку. Великан ослабил хватку. Адриан вскочил на ноги и крутанулся вокруг своей оси, готовясь нанести Горгулье удар. Тот среагировал мгновенно – его щека затвердела, и гул от удара металла о камень эхом отозвался в костях Адриана. Не мешкая, он занес ногу, обрушил ее на грудь Горгулье и толкнул великана на землю.

Но и сам Адриан едва устоял на ногах, когда к нему бросился Афтершок. Высокие, как башни, штабеля грузовых контейнеров задрожали и закачались, угрожая обрушиться и похоронить под собой всю компанию.

Адриан успел увернуться от Афтершока. Он уже собирался взмыть на один из штабелей, когда прямо перед ним вдруг вырос частокол из ледяных пик. Адриан не успел остановиться. Он споткнулся и упал, снеся при этом три пики.

Но четвертая проникла между бронированными пластинами, защищавшими его бок и живот. Ее острый наконечник вонзился под ребра, и Адриан вскрикнул больше от удивления, чем от боли. Кряхтя от натуги, он обеими руками обхватил пику и вырвал ее.

Пошатнувшись, тяжело дыша, он все же устоял на ногах. Под костюмом было мокро от пота и крови, капли стекали по груди и спине, насквозь пропитав рубашку.

– Стало быть, костюмчик-то не так уж прочен, – сказал Афтершок, приближаясь к нему. – Приятная новость.

Он занес ногу, собираясь вызвать новое землетрясение.

Изготовившись, Адриан собрал последние силы и взлетел вверх. Приземлился он на штабель высотой в четыре больших ящика. Сжав кулак, он собрался ударить оттуда энергетическим лучом.

– Пускай Мэк с ним разбирается, – крикнула Отмороженная. – Горгулья, нам надо закончить работу.

Адриан поднялся на ноги и нацелил мерцающую руку на стоящих внизу.

– Я же сказал, эту работу за вас закончу я. Считайте Акацию моей пленницей.

Афтершок с боевым кличем вновь собрался топнуть, но Отмороженная протянула руку, останавливая его.

– Постой. Мне кажется, ему нужно посмотреть на это.

Хвостокол тихо захихикал, но смех получился не особо веселым. Он еще не оправился от удара лучом.

– Да, пусть узнает, на что способен Агент N… ведь он его отведает следующим.

Но Отмороженная помотала головой. Она оценивающе смотрела на Адриана, будто что-то прикидывала.

– Нет… я передумала. Мы не будем нейтрализовать Акацию. Это пустая трата препарата, учитывая, что мы нашли ее в таком виде.

Адриан нахмурился.

– Что ты…

– Афтершок, стащи его вниз. Горгулья… убей ее.

– Что? – закричал Адриан. Он направил руку в сторону Горгульи, но внизу с грохотом задрожала земля. Штабель под ногами затрясся. Адриан выстрелил, но промазал, задев контейнер, на котором стоял.

Вскрикнув, Адриан схватился за край опасно накренившегося контейнера, чтобы не соскользнуть. Сквозь глину и грязь едва слышалось тиканье погребенного под камнями метронома.

Адриан поискал Горгулью, и его глаза расширились от ужаса. Он не мог поверить в то, что видел.

– Не смей! – закричал он, когда Горгулья обеими руками обхватил голову Акации. Та закричала. – Нельзя же так!..

Одним движением Горгулья безжалостно сдавил ее череп между ладонями, заставив замолчать.

Адриан задохнулся. Перед глазами плыли белые круги.

– Не горюй, Страж, – крикнула ему Отмороженная. – По ней никто плакать не станет…. Да и по тебе тоже никто не заплачет.

Новый толчок сотряс землю. Шаткий штабель под ногами стал оседать.

Адриан сумел подняться на ноги – помогли ярость и адреналин. Он побежал. Оказавшись у края контейнера, прыгнул за несколько секунд до того, как штабель развалился. Адриан тяжело приземлился на крышу лаборатории Акации и снова бросился бежать, перепрыгивая со штабеля на штабель. Все вокруг содрогалось. Складской двор порта превратился в хаос – падали контейнеры, лязгал металл, сотрясалась земля. Каждый новый штабель, на который перескакивал Адриан, тут же начинал ходить ходуном у него под ногами.

Но он продолжал двигаться, работая ногами с максимальной скоростью, какую мог выжать, и, когда начал рушиться последний штабель, он успел подпрыгнуть и взлететь высоко вверх.

Каким-то чудом Адриан ухватился в воздухе за крюк одного из огромных портовых кранов. По инерции его пронесло вперед, над доками. Отпустив крюк, он сделал в воздухе сальто и упал на огороженный участок – свалку ржавых тракторов. Нырнув за большой погрузчик, он присел на корточки, пытаясь отдышаться. Сердце билось, как в лихорадке.

Он больше не слышал тиканья метронома.

Он больше не мог слышать Отмороженную и ее прихвостней.

Замерев, Адриан долго оставался неподвижным, ожидая, что вот-вот появится преследующий его Афтершок. Он весь дрожал, липкая от пота и крови кожа горела.

И каждый раз, закрывая глаза, он видел каменные руки Горгульи, сдавливающие голову Акации, и слышал зловещие слова Отмороженной.

И по тебе тоже никто не заплачет.

Глава двадцать девятая

Амулет Жизни.

С тех пор, как Нова увидела Адриана в карантине, она только об этом и думала. Когда не сокрушалась из-за провала затеи со шлемом. Способность Макса поглощать чужие суперспособности не повредила Адриану благодаря медальону.

Главное, Адриан так и не вернул его в хранилище. За последние дни Нова сто раз проверяла записи в журнале учета. Амулет до сих пор оставался у него.

А ведь амулет просто жизненно необходим ей. Не для защиты от Макса, а чтобы предохранить себя от воздействия Агента N. Точнее, от Агента N, распыляемого в форме газа. Лерой, насколько она знала, был уже совсем близок к решению этой задачи. А она украла из хранилища туманные снаряды и теперь точно знала, как превратить их в носители ядовитых испарений. Любой Одаренный, оказавшийся в радиусе пяти футов от снаряда в первые три с половиной минуты после разрыва (по расчетам Лероя – время, за которое молекулы газа успевают рассеяться, и Агент N утрачивает эффективность), будет нейтрализован. Его суперспособности бесследно исчезнут, как только зеленое зелье всосется в кровь.

Наконец-то у Анархистов появится оружие, которое можно применить против Отступников. И даже многих Отступников одновременно.

Но Нова не хотела подвергать риску собственные способности, да и к чему рисковать. Ей необходим Амулет, чтобы защитить себя в схватке, время которой неуклонно приближается, в схватке, которая неизбежно произойдет, рано или поздно.

Такие мысли крутились у Новы в голове, пока она пешком преодолевала путь в шесть миль, отделяющий замызганный домишко, убежище Анархистов, от самого красивого и ухоженного пригорода Гатлона. Когда Анархисты были вынуждены скрываться в туннелях подземки, Хани постоянно ныла и жаловалась на несправедливость. Их враги, сетовала она, окружены роскошью, тогда как она, королева, влачит жалкое существование в вонючей, обшарпанной норе. Однажды Нова, помнится, задала вопрос: раз известно, где живут двое их самых ненавистных врагов, почему они не нападут на них? Лерой мог бы напустить в их квартиру ядовитых газов через вентиляцию. А Ингрид – так и вообще взорвать весь дом. Или сама Нова (тогда, в тринадцать лет, она была о себе невероятно высокого мнения) может пролезть в окно и убить обоих во сне – что с того, что ей ни разу еще не приходилось никого убивать.

Но Хани лишь горестно вздыхала, пока Лерой рассказывал Нове, что ему известно об охранной системе, обеспечивающей безопасность этого дома, и защитных устройствах на базе не только технологий, но и суперспособностей Одаренных.

Нет. Капитана Хрома и Укротителя Ужаса не так-то просто убить.

Но сегодня Нова и не планировала убийств.

Она просто хотела поговорить. А если получится, внимательно осмотреться.

Это ведь не преступление, правда?

Постепенно дома становились выше, ведущие к ним подъездные дорожки длиннее, а деревья здесь росли такие старые, что их ветви образовывали полог над всей улицей. Нова замедлила шаг.

Даже в этом районе оставались следы разрушений со времен Века Анархии – не меньше, чем в других частях города. Количество заколоченных окон и заброшенных палисадников указывало, что многие из этих величественных особняков заброшены. Нова задумалась: почему центр города перенаселен, и люди ютятся в тесных квартирках, а здесь этакие усадьбы пустуют. Уж лучше использовать их, чем позволить гнить и разрушаться без надлежащего ухода.

Она попыталась представить, какой была здесь жизнь до наступления Века Анархии. Каково это – выглянуть из окна и увидеть ухоженный, аккуратный садик и детей, снующих по улице на велосипедах. Как это не похоже на все, что Нове привычно и знакомо. Только представить себе – отправиться с соседями на барбекю или по вечерам помогать малышке Эви делать уроки, пока мама с папой хлопочут на кухне, готовят ужин…

Нове пришлось с силой тряхнуть головой, отгоняя фантазии, пока на глазах не выступили предательские слезы.

Видимо, благодаря Кэлламу и его непонятному воздействию такие мысли не покидали ее весь день. Она нет-нет да и принималась грезить наяву – что было бы, если бы. Что, если бы в ее жизни было что-то большее, чем месть и обман? Что если Анархисты и Отступники не воевали бы постоянно? Что, если Адриан Эверхарт не был бы ей врагом, а его папочки не подвели ее так ужасно? Ее жизнь была бы другой: она беспечно болтала бы с Руби, смеялась шуткам Оскара и не шарахалась бы от каждой бабочки. И каждый раз, когда сердце радостно подпрыгивает при виде Адриана, она не чувствовала бы себя предательницей.

Но такой жизни нет и никогда не будет. Она не для нее. А спасибо за это надо сказать шайке Тараканов, которые убили ее семью, и Отступникам, которые не потрудились прийти на помощь. Спасибо всем тем, кто столетиями ненавидел и притеснял Одаренных. Спасибо многочисленным злодеям, которые использовали во зло прекрасные идеи Аса.

Но точно так же Нова могла бы сказать спасибо и самой себе. У нее был выбор, и она это понимала. Она видела хорошее и в Отступниках, хотя очень хотела бы, чтобы ничего хорошего в них не было. Можно было бы не обращать внимания на их лживые обещания, забыть о том, как они обманывают мир. Она могла бы просто сдаться.

Но Кэллам захотел напомнить Нове, за что она борется, и у него получилось.

Она борется за то, чтобы избавить мир от Отступников, чтобы больше ни один ребенок не надеялся на супергероев, которые все равно не придут. Чтобы ни у кого больше так не болело разбитое сердце, как у нее.

И еще, конечно, за Аса. Он приютил ее, защищал, заботился о ней.

Она не допустит, чтобы он умер, сдался без боя.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Нова присмотрелась к выцветшей табличке с номером на ближайшем почтовом ящике. Сердце екнуло. Она так погрузилась в свои мысли, что чуть не проскочила мимо нужного дома.

С почтового ящика она перевела взгляд на кованые ворота, потом на длинную, выложенную плитами, дорожку… и на дом.

Точнее, особняк.

Нет… дворец! По крайней мере, по сравнению со всеми домами, какие ей доводилось видеть.

– Быть того не может, – пробормотала Нова.

Ворота соединялись со старой кирпичной стеной, окружавшей участок – нет, пожалуй, усадьбу. Дорожка огибала каскадный фонтан, который то ли вообще не действовал, то ли был отключен из-за приближения зимы. Большие арочные окна украшала белоснежная лепнина. Веранду обрамлял портик в греческом стиле, высокие двустворчатые двери были нежно-желтого, как сливочное масло, цвета. На скатах крыши высились каминные трубы, а благодаря эркерам кирпичные стены дома не выглядели однообразно.

Оглядывая дом со смешанным чувством восторга и презрения, Нова так и не смогла определить, что сильнее. Сначала ей захотелось съязвить по поводу вычурности дома и самомнения его хозяев, но потом она призналась себе, что обвинение не совсем справедливо.

Дом… впечатлял, это уж точно. Он выглядел благородно и, возможно, был построен лет двести назад.

Однако его размеры… места здесь намного больше, чем требуется троим.

Впрочем, возможно, она несправедлива и зря ершится. Ее не оставляла мысль о том, что подумал Адриан, живущий в таких хоромах, когда увидел ее обшарпанный типовой домишко в Вэллоуридже.

Нервно сглотнув, Нова подошла к воротам. Едва она потянулась к ручке, как на столбике ворот замигала красная лампочка. Луч света мгновенно ощупал Нову с головы до ног и замер на ее браслете-коммуникаторе.

– Распознаны признаки Отступника, – раздался механический голос из вмонтированного в столб динамика. – Вы можете подойти к воротам и назвать себя. Предупреждение: не сходите с дорожки, это может привести к гибели или нанести ущерб здоровью. Добро пожаловать в Особняк мэра города Гатлона!

Красный свет мигнул еще раз и одновременно с этим раздался щелчок.

Нова толкнула ворота, они заскрипели и отворились, но стоило ей войти, и они закрылись сами собой. Снова щелкнул замок. Нове стало не по себе, но она решила не подавать виду.

– Не сходите с дорожки, – повторила она, осматривая плиты под ногами. Зеленые, ровно постриженные лужайки по обе стороны выглядели так гостеприимно, будто ожидали, что кто-то решит поиграть в крокет. – Приму к сведению.

Она подошла к двери и шагнула в тень портика. Тут росли два деревца в горшках, напоминающих античные урны. Дверной молоток был в виде слона, держащего в хоботе кольцо.

Бронзовая табличка рядом с дверью гласила:

Историческое здание города Гатлона

Усадьба мэра

Этот особняк больше века служил жилищем градоначальников города Гатлон, пока не начался двадцатилетний период, известный как Век Анархии, во время которого мэр города Роберт Хейс, вся его семья и служащие были здесь убиты.

Под этой суровой надписью Нова увидела еще одну табличку, поменьше и деревянную. На ней от руки было выведено: «Дом Эверхартов-Вествудов. Попрошайничество, пикетирование и любые злодейские выходки строго запрещены!»

Не успела Нова решить, кажется ли ей остроумной эта надпись, как створка двери приоткрылась.

Она отскочила. Рука сама потянулась к ремню на поясе, но она тут же вспомнила, что оставила его дома.

– Нова? – На пороге, в ореоле света из прихожей, стоял Адриан. – Я подумал, что охранная система дала сбой, – он смотрел приветливо, но не улыбался. – Что ты здесь делаешь?

На Нову разом нахлынуло такое множество впечатлений, что она лишилась дара речи. Тут и запах корицы, вырвавшийся из дверей и окутавший ее. И то, что футболка с длинными рукавами на Адриане облегала его плотнее обычного, а продранные на коленях джинсы были заляпаны краской. И рисунок углем на стене за его спиной – на нем был изображен Стоктон-бридж ночью. А еще он как-то странно прижимал руку к ребрам и, заметив, что Нова смотрит, поспешно руку опустил.

Выбрав то, что показалось ей наименее проблематичным, Нова наконец нарушила молчание.

– Ты живешь в усадьбе.

Адриан растерянно поморгал, потом окинул взглядом лестницу, как будто так привык, что давно перестал обращать на все это внимание.

– А, ну да, это усадьба мэра. А ты не знала?

– Да нет, знала. Просто не ожидала… в смысле, это прямо реальная, настоящая усадьба, – она показала на лужайку. – Даже фонтан во дворе.

Лицо Адриана медленно расплылось в улыбке.

– Не хочу тебя сердить, но на заднем дворе есть каретный сарай. А в мансарде раньше жили слуги. Там есть даже система звонков – знаешь, в каждой комнате кнопки, и они соединены в систему, так что, если супруга мэра желала выпить чашечку чаю, ей нужно было только нажать на кнопку, и тут же прибегала служанка, готовая выполнить ее распоряжение. – Глаза Адриана блеснули. – Классно, да?

Нова смотрела на него испытующе.

– Скажи еще, что у вас тоже есть слуги.

Адриан, смеясь, шагнул в дом.

– Никаких слуг. Может, зайдешь? Я как раз разогреваю на ужин булочки с корицей.

– Как, неужели не ужин из семи разных блюд каждый вечер?

– Только по воскресеньям. Так что ты решила? Ответ положительный?

– Ответ положительный.

Затаив дыхание, Нова переступила порог. Ее взгляд перескакивал с лепнины под потолком на хрустальные подвески на люстре. Она скосила глаза на Адриана и только сейчас заметила странное вздутие у него под футболкой.

– Что это с тобой?

– Ничего, – поспешно ответил Адриан, снова прижав руку к утолщению, а потом отмахнувшись от ее вопроса. – Я… распаковывал кое-что и разрезал коробку ножом. Он соскочил и задел меня. Знаешь, всегда говорят, что резать надо от себя? Вот я наконец понял, почему.

Он отвернулся, и Нова, покачав головой, пошла следом. Про Адриана много чего можно было сказать, но уж каким-каким, а неловким его не назовешь. Трудно было представить, что он так ошибся.

Они миновали дубовую лестницу, ведущую наверх, и арку, заглянув в которую она успела увидеть стулья, диваны, и рояль в углу – впрочем, даже отсюда был заметен толстый слой покрывающей их пыли.

– Это гостиная? – спросила Нова.

– Нет, это официальная гостиная, – ответил Адриан. – Родители специально наняли крутого дизайнера по интерьерам, но, по-моему, так ни разу этой комнатой и не пользовались. Но им кажется, что она еще может пригодиться – когда мы начнем приглашать видных иностранных деятелей, нужно будет их где-то «принимать».

Он помахал в воздухе пальцами, рисуя кавычки.

Нова думала, что они пойдут в кухню, но вместо этого Адриан потащил ее куда-то вниз, в подвальный этаж. Аромат корицы усилился.

Сразу же, едва ступив на пушистый ковер, Нова поняла, что оказалась в его комнате.

В его спальне.

Видимо, она слишком долго колебалась, стоя перед дверью, потому что Адриан обернулся. Он заглянул ей в лицо, наступила неловкая пауза.

– Мы можем взять это наверх, если хочешь. – Он поднял алюминиевый лоток, полный приторно-сладких даже на вид пышек с корицей. – Я просто собирался… м-м, – он махнул рукой в сторону закрытой двери в дальней стене комнаты, – собирался поработать над своим проектом… Но мы можем посмотреть кино или еще что-нибудь… – Он замялся, между бровей появилась складка. – А кстати, почему ты зашла?

– Да просто… захотелось тебя увидеть, – сказала Нова. Глаза Адриана за стеклами очков округлились. Чуть-чуть, почти незаметно. Нова всю дорогу сюда репетировала эти слова, пытаясь придумать, как произнести их и не покраснеть. Это ей не вполне удалось. – Твои дома?

Он помотал головой.

– Все еще в штабе.

Хорошо. У нее будет возможность обшарить весь дом, но она надеялась, что медальон где-то поблизости, в его комнате. Только сначала надо будет отключить Адриана.

– Все нормально? – спросил Адриан.

– Ага. Да-да, – ответила Нова. – Просто… интересно. Кино – да, это здорово.

Она сказала правду. Кино – это совсем просто. Удобно. И без насилия.

Люди сплошь и рядом засыпают перед экраном, это не вызовет никаких подозрений. Ей только нужно найти предлог, чтобы положить ладонь ему на руку. Или мазнуть пальцем по колену. Больше ничего не нужно.

– Отлично. Круто. Телик у нас наверху.

Нова вопросительно показала подбородком на телевизор, стоящий в углу на игровой приставке.

– А этот не работает?

– Почему… работает. Я просто… не хотел… в смысле, если ты не против…

Впервые за последние дни Нова почувствовала, что напряжение спадает. Она вся изнервничалась из-за неудачных попыток флиртовать с Адрианом, сблизиться с ним. Зато сейчас невооруженным глазом видно, что ее приход ему приятен.

От этой мысли на душе стало теплее. Вот что, должно быть, чувствовала Хани, обладая такой властью над людьми. Нова даже осмелилась чуть-чуть улыбнуться, как бы поддразнивая Адриана – и подумала, что Хани может ею гордиться.

Она шагнула ближе к Адриану.

– Тебе не разрешают принимать девушек у себя в комнате?

Он фыркнул. Потом отодвинулся, хотя и почти незаметно.

– Не знаю. У меня никогда не было девушки.

Нова залилась румянцем, ее уверенность испарилась так же внезапно, как и накатила.

– Ладно. Я верю, ты не сделаешь ничего… неправильного.

Адриан хмыкнул, но он ощущал такую же неловкость, что и Нова. А Нове вдруг припомнились все ситуации последних недель, когда она буквально вешалась на него, а он старательно не замечал ее знаков внимания.

Она сунула руки в карманы. Надо дождаться, когда они сядут. Тогда проще будет найти предлог дотронуться до него. Проще будет осмелиться – ведь сейчас ей трудно даже посмотреть ему в глаза.

Адриан схватил пульт, и телевизор ожил. Нова заходила по комнате, осматриваясь. Здесь все было намного скромнее, чем в остальном доме. Его кровать – одеяло сбилось и наполовину сползло на пол. Маленький потертый диванчик. Мольберт и письменный стол. Игровая приставка. В углу книжная полка, забитая комиксами, учебниками по рисунку и живописи и разнокалиберными альбомами. На стенах несколько рисунков и плакаты с героями видеоигр.

– Такой огромный дом, а тебя заставляют спать в подвале?

– Здесь в сто раз лучше, чем в комнатах наверху. Там убивали. – Адриан смущенно посмотрел на нее. – Ты знаешь про убийства?

– Я прочитала о них. На табличке у входа, – и почти уверена, что Ас тоже был здесь в ту ночь.

Адриан кивнул.

– И, кроме того, так я получил в свое распоряжение тысячу двести квадратных футов!

– Здесь, – Нова обвела рукой комнатушку, – не тысяча двести квадратных футов.

Адриан показал на дверь.

– Там туалет, ванная, дальше неотремонтированный подвал. А там, – он ткнул во вторую дверь, в дальней стене, – моя художественная студия.

– У тебя есть художественная студия?

– Это же большой дом.

– Можно мне посмотреть?

Адриан открыл рот, но снова закрыл, колеблясь.

– Что? – спросила Нова. – Ты там пишешь портреты обнаженных моделей? Или еще что-то такое?

Адриан поежился.

– Ничего скандального там нет.

– А что же тогда?

Он обреченно вздохнул.

– Ладно. Может быть, это ненормально. Надеюсь, что не так, но тебе может показаться, – он прокашлялся. – Помнишь, ты рассказывала мне свой сон? С развалинами и скульптурой в парке?

Нова немного растерялась.

– Да…

– Ну, меня это по-настоящему вдохновило, и я решил… я подумал, что было бы хорошо…

Он сник и замолчал.

Нова подождала.

– Это… изобразить?

Она снова замолчала и стала ждать, но Адриан так и не заговорил.

– Я тебя не понимаю.

– Я знаю. – Адриан поставил булочки на стол. – Трудно объяснить. Идем. Только… если вдруг окажется, что это жуткое уродство вместо красоты, учти, все дело в недосыпе. – Помедлив, он тяжело поглядел на нее. – Тебе об этом мало что известно.

Нова улыбнулась.

– Я примерно представляю, – сказала она, равно заинтригованная и тем, почему так занервничал Адриан, и тем, что же он скрывает в соседней комнате.

Снова откашлявшись, Адриан распахнул дверь в студию. Нова вошла следом.

– Ни фига себе, – прошептала она.

Ее окружали джунгли. Высоченные деревья и буйная зелень покрывали каждый дюйм на каждой стене, потолок, пол. Хотя в комнате пахло красками и явно не хватало вентиляции, роспись была такой роскошной и фантастически детальной, что Нове почти казалось, что она ощущает аромат экзотических цветов и теплого ветра.

В центре комнаты Адриан остановился. Он скептически осматривал свое творение.

– Сам не пойму, как я решился, но… как только эта мысль появилась, меня будто ударило – я должен это сделать. Наверное, меня реально вдохновило твое описание сна. В общем, я работаю над этим каждую свободную минуту.

Нова заставила себя шагнуть внутрь. Заметив, что и дверь с этой стороны тоже вся расписана, включая даже дверную ручку, она прикрыла ее. Рассматривая фрагмент за фрагментом, она чувствовала головокружение – но понимала, что дело тут не в парах краски.

Медленно двигаясь вдоль стен, она легко касалась росписи кончиками пальцев. Больше всего здесь было растений. Невероятные лиловые цветы с гигантскими лепестками были похожи на парусники. Изогнутые стволы древних деревьев были покрыты грибами и мхом, с ветвей петлями свисали длинные вьющиеся лианы. Между извилистых корней росли травы и папоротники, их шелковистые стебли гнулись под тяжестью белых цветов-звездочек и огненно-рыжих почек. Поваленное дерево словно мост, поросший лишайником, нависло над низким кустарником с широкими листьями.

Но здесь были не только джунгли. Адриан не забыл и о руинах. О разрушенном, покоренном джунглями городе. То, что на первый взгляд выглядело обычным булыжником, при близком рассмотрении оказалось выщербленным углом здания. А те поднимающиеся уступами травы – они же растут на ступенях древней лестницы. Между теми деревьями – едва намеченная арка, дверь, ведущая в никуда. Лучи солнечного света, проникающие сквозь густой полог, падали на давно забытую статую. Фигура в плаще с капюшоном стояла спиной, скрывая в руках какое-то сокровище. Внезапно Нову пронзило воспоминание – к ней вернулась память о том сне. В руках у статуи была звезда.

– Адриан, – прошептала она еле слышно, боясь спугнуть, нарушить очарование. – Это настоящее чудо.

– У меня получилось похоже? На твой сон?

– Ты… да. В точности… – Внезапно из глаз Новы хлынули слезы. Она отвернулась и прижала руку к губам, пытаясь овладеть собой. Только когда ей удалось успокоиться, а дыхание стало ровным, она решилась снова повернуться к Адриану. – Ты ведь не для меня это делал?

Адриан смотрел в сторону, на каменное изваяние.

– Нет… – начал он. – Хотя я не могу сказать, что не делал это для тебя. Если это не звучит бессмыслицей. Я только имел в виду, что делал это и для себя тоже. – Он пожал плечами. – Мне просто показалось, что это хорошая затея.

– Прекрасная затея. Это… волшебно!

Адриан загадочно улыбнулся, а Нова взяла себя в руки. Этот взгляд был ей хорошо знаком. Он означал, что Адриан собирается что-то сделать, чтобы произвести на нее впечатление – но неизвестно еще, понравится это ей или нет.

– Наверное, я подумал, что тебе хоть изредка нужны хорошие сны, – сказал он. – Даже если ты никогда не спишь.

А потом он прижал руку к ближайшей стене и выдохнул.

Роспись начала оживать, выступая, поднимаясь из-под его пальцев. Побег папоротника, разворачиваясь, толкнул его в запястье. А от него эффект стал распространяться во все стороны, расходиться по стене, как круги по воде. Из плоскости стен выступили стволы деревьев. Травы зашелестели, поднявшись им по колено. Над головами лениво закачались лианы.

Нова почти прижалась к Адриану. Цементный пол превращался в корни и мягкие мхи. Всюду цвели цветы. Прорастали невиданные грибы. Запах краски сменил теплый аромат земли и хмельные, пьянящие ароматы. Хотя Нова не заметила изображений птиц или насекомых, легко было представить себе, как тишину прорезают птичьи голоса. Треск цикад, жужжанье жуков.

Над головой раскинулся полог леса, но сквозь листву проникал свет, освещая статую.

Адриан опустил руку. Нова смотрела туда, где только что была его рука, и больше не видела стены. Там ли она еще, скрытая за буйной растительностью? И где они с Адрианом – неужели все еще в подвале? Лес был таким густым, а воздух таким влажным и теплым, что было почти невозможно поверить, что все это студия.

Адриан шевельнулся. Нова поняла, что он давно уже наблюдает за ней, но не могла убрать с лица восторженного выражения.

– Крутой фокус? – отважился спросить Адриан.

В груди Новы гулко стукнуло сердце.

– Ты можешь такое, – медленно произнесла она, – и не подыскал себе имени получше, чем просто Скетч?

Лицо Адриана осветила улыбка, и сразу стало понятно, до чего важна и приятна ему эта скупая похвала.

– Я предпочитаю меньше обещать и больше делать.

– Ну, тебе это удалось. – Щеки Новы горели. Она сделала несколько шагов, озираясь. – Куда делась комната? Где мы?

– Мы все там же, никуда не переместились. Если ты раздвинешь ветки, то различишь стены, только теперь они снова белые. Я постарался их покрасить так, чтобы они не были видны, когда стоишь в центре, как мы сейчас. – Адриан обвел рукой таинственный уголок джунглей. – Ты можешь погулять, если хочешь. Здесь ничто не причинит тебе вреда.

Нова держала руки опущенными, отчасти, чтобы не соприкоснуться случайно с рукой Адриана. Она и подумать не могла о том, чтобы погрузить его в сон сейчас, а если забыть об этой конкретной цели, мысль о том, чтобы до него дотронуться, приводила ее в ужас.

Она сделала несколько шагов, то и дело останавливаясь и озираясь. Ее пальцы нежно гладили лепестки, скользили вдоль травинок и низко висящих лиан. Просто поразительно, как это было похоже на ее сон – или на ее воспоминания о том сне. Нова точно помнила, что не вдавалась в подробности, рассказывая о нем Адриану, но каким-то непостижимым образом он угадал и воспроизвел все, до мельчайших деталей.

Подойдя к статуе, Нова остановилась. Фигура стояла спиной, и она видела только накидку и капюшон. Узкие плечи позеленели от мха, камень раскрошился от времени.

Набравшись смелости, Нова приблизилась, чувствуя, как оседает под ногами подушка мха. Обняв себя за плечи, она сделала еще шаг и… увидела вытянутые каменные руки.

У нее перехватило дыхание, даже несмотря на то, что она почти ожидала этого – нет, она была почти уверена.

Адриан, не отрываясь, следил за ней, она чувствовала его взгляд и не могла понять – знал ли он сам об этом заранее. И входило ли это в его план, когда он расписывал стены.

– Как? – выдохнула она.

Но Адриан непонимающе поднял брови.

– О чем ты?

– Адриан… как у тебя получилось сделать звезду?

Глава тридцатая

– Ого. – Адриан подошел и встал с ней рядом. – Ну-ка, что там?

Судя по тому, как удивленно звучал его голос, он был так же заинтригован, как и Нова. Но этого не может быть! Да, это ее сон, но рисунок же его! Это его образы. Его магия.

Его звезда?

Нова сдвинула брови.

Все дело в том, что там на самом деле была звезда. По крайней мере, Нове казалось, что она там есть. В ладонях изваяния что-то светилось, маленькое и круглое. Размером не больше стеклянного шарика, и смотреть на ее свет было не труднее, чем на звезду в ночном небе, хотя и самую яркую. Ровный неяркий свет освещал фантастический мир вокруг.

Это было невероятно, чудесно, а главное – в точности повторяло картину из ее сновидения. Тогда, в детстве, погруженная в странное состояние полусна-полуяви, Нова твердо знала: это звезда, самая настоящая. И теперь она ощущала ту же уверенность, хотя ее обширные познания в астрофизике утверждали, что подобное невозможно.

Хотя… многое из того, что умел делать Адриан, казалось абсолютно невозможным.

Звезда.

Долго ни она, ни Адриан не нарушали молчания. В комнате было тихо, но в сотворенных им джунглях (джунгли, в замешательстве повторяла про себя Нова, сотворенные им джунгли) что-то слышалось, создавая ощущение жизни, тепла, движения и роста, чего-то вечного, неизменного, но в то же время бурно развивающегося.

Наконец Адриан кашлянул.

– Я ее не рисовал.

– Я знаю, – отозвалась Нова, вспомнив нарисованную на стене статую (Адриан изобразил ее со спины, и рук в этом ракурсе видно не было). Поразмыслив еще немного, она спросила: – Но представлял себе?

– Может быть, – ответил Адриан. – Я все время думал про твой сон, когда работал.

– Что она может? – спросила Нова, и вопрос показался странным даже ей самой. Что вообще может звезда?

Но Адриан пожал плечами.

– Это твоя звезда. Ты скажи.

Нова прикусила губу. Ее ли это звезда?

– Не знаю. Тогда я слишком рано проснулась, и во сне ничего не успело произойти.

Нове хотелось подойти, потрогать звезду. От нее исходило уютное тепло, и почему-то было понятно, что эта звезда не жжется, как настоящие солнца в настоящем космосе. Но Нова боялась, что от прикосновения волшебство может разрушиться. Вдруг она растает в воздухе. Или – хуже того – вдруг вообще ничего не произойдет. Нова не знала, кому из них двоих больше обязана своим существованием эта сказочная звезда – ей или Адриану – и не хотела искушать судьбу, не хотела разочарования, если обнаружится, что это просто визуальный эффект.

Она не могла надышаться свежими запахами трав, покрытых росой листьев и дурманящим ароматом цветов. Закрыв глаза, она опустилась на мягкий мох и села, подобрав под себя скрещенные ноги. Это место действовало на нее умиротворяюще. Было так приятно представлять, что все, что она видит вокруг – реальность, что это и есть настоящий мир, только в будущем, через сотни лет. Нет больше города, нет злодеев и супергероев. Никаких Анархистов, Отступников, Совета. Никакой борьбы за власть.

Никакого противостояния.

Нова открыла глаза, почувствовав, что рядом с ней на землю опустился Адриан – его движения казались немного скованными, словно он старался не бередить рану на боку.

– Это ужасно, – спросила Нова, – что только гибель человечества способна подействовать на меня успокаивающе?

Адриан ответил не сразу, а заговорив, не улыбался.

– Немного.

Нова расхохоталась, на этот раз искренне. Адриан тоже сдержанно рассмеялся.

– Но почему? – спросил он. – Почему тебе так трудно расслабиться?

Нова решилась посмотреть на него. И успокоилась, поняв, что это не подколка – и что давить на нее и лезть с расспросами он тоже не станет, несмотря на любопытство.

Она обхватила себя руками.

Ей казалось, что будет трудно найти слова, но оказалось, что это не так. Не совсем так. Слова десять лет копились, дожидаясь, когда она их скажет. Нова вспомнила ту первую ночь, когда они в первый раз разговорились с Адрианом, по-настоящему разговорились. Они вели тогда наблюдение за Джином Кронином и библиотекой на Кловен Кросс. В ту ночь Нова не упоминала о своей семье. И не до конца рассказала Адриану историю возникновения ее дара. Но, неизвестно почему, она всегда чувствовала, что рано или поздно все же скажет ему все.

– Когда мне было шесть лет, я однажды уснула с сестренкой Эви на руках, – Нова говорила тихо, почти шептала. – А проснулась, услышав голос мамы. Я подошла к двери, выглянула в коридор. Там стоял человек с пистолетом. Потом я узнала, что мой отец стал жертвой одной из злодейских шаек, они угрожали ему, а когда он не смог выполнить их требований, прислали того типа… наказать его. – Она смотрела перед собой, на тени от папоротников и поваленных стволов, но перед глазами стояла родительская квартира. Втянув голову в плечи, она снова, как тогда, была парализована страхом. – Он убил маму, – прошептала она, – а потом застрелил папу. Я все видела.

У Адриана дрогнула рука, и она перевела взгляд с теней на изящную кисть его руки, смуглую кожу. Нове показалось, что он готов взять ее за руку и пожать, шевельни она хоть пальцем.

Она не стала.

– Я убежала в свою комнату и спряталась в шкаф. Я услышала, как он вошел, и… потом я услышала… – Из глаз у нее потекли слезы. – Я услышала Эви. Она проснулась и заплакала, и… и он застрелил ее.

Адриан непроизвольно содрогнулся всем телом.

– Ей даже года еще не исполнилось. А когда он нашел меня в шкафу, я посмотрела ему в глаза и не увидела в них ни капли раскаяния. Он только что убил младенца – и ничего не чувствовал.

Тут Адриан все же взял ее за руку, и их пальцы переплелись.

– Он наставил на меня пистолет, и…

Нова замолчала, в последний момент сообразив, что эту часть истории рассказывать Адриану никак нельзя. Она чуть не проговорилась, чуть не выдала свою тайну! Это так ее потрясло, что воспоминание померкло.

– И пришел мой дядя. – Нова вытерла нос рукавом. – Он убил того типа. И спас меня.

Адриан выдохнул. И тихонько, почти неслышно, выругался.

Нова опустила голову. Боль, разбуженная воспоминанием, была смешана с чувством вины. Сколько раз она мысленно переживала ту ночь и каждый раз убеждалась – она могла это предотвратить. Если бы была смелой. Если бы не убежала. Если бы не спряталась.

Она могла бы усыпить убийцу. Спасти если не родителей, то хотя бы Эви.

Но она струсила, и…

А еще она верила. Свято верила, что на помощь придут Отступники. И эта ее вера уничтожила семью – почти в той же мере, что и убийца.

– С тех пор стоит мне закрыть глаза, я слышу выстрелы. Я тогда так и не смогла заснуть. А потом перестала даже пытаться.

Даже совсем недавно, когда она стала терять сознание в карантине у Макса, ее догнал тот же кошмар. Холодный взгляд киллера. Холодное дуло пистолета у лба. Выстрелы, которые разрывали ей мозг.

БАБАХ-БАБАХ-БАБАХ!

Она дрожала.

Адриан свободной рукой потер затылок.

– Нова, – зашептал он, качая головой. – Я очень тебе сочувствую. Я знал, что твои были убиты в Век Анархии, но и подумать не мог…

– Что все случилось на моих глазах? Знаю. Я не упоминала об этом в анкете, когда вступала в отряд.

Адриан кивнул. На его лице отразились понимание, сочувствие.

А в самой Нове ее рассказ, вместе с печалью, разбудил гнев. Ненависть, которая вот уже десять лет вытесняла скорбь.

Где были Отступники? Ей хотелось крикнуть это в полный голос. Где был ваш хваленый Совет? Где были твои папочки?

Стиснув зубы, она опустила глаза, на руки, которых они так и не разняли. Рука Адриана была теплой и держала крепко, а ее пальцы безвольно разжались.

– Мою маму тоже убили, – шепнул он.

Она сглотнула комок.

– Я знаю.

Все это знали. Леди Неукротимая была легендой, как всякий супергерой.

– Конечно, сам я этого не видел. Такого никому не пожелаешь. Но я долго… – он поморщился, как от невыносимой боли, – долго считал, что я в этом виноват. По крайней мере, отчасти.

Нова вздрогнула, пораженная тем, насколько созвучно это оказалось ее мыслям.

– Как ты мог быть в этом виноват?

– Не знаю. Это необъяснимо, но… – Он поморщился. – Помнишь, я тебе рассказывал про свои детские кошмары? Те, с чудовищем? Так вот, чаще всего мне снилось, что мама будто бы вылетает из окна нашей квартиры, чтобы спасать кого-то или предотвращать несчастья где-то в городе. А я смотрю ей вслед, и тогда… над ней нависает эта тень – и она теряет способность летать. Я видел, как она падает. Я слышал ее крик. Я поднимал голову и видел чудовище на крыше. Оно… оно смотрело на меня.

Нова поежилась.

– Это снилось мне столько раз, что и не сосчитать. Дошло до того, что каждый раз, как мама надевала при мне свой костюм, я начинал биться в истерике. Я не хотел ее отпускать. Я до ужаса боялся, что она не вернется. И однажды… она не вернулась. – Он поднял голову и посмотрел Нове в глаза. – Когда ее тело нашли, стало ясно, что она упала и разбилась. А на ее лице был… ужас. Я долгие годы думал, что все это из-за моих снов. Что они вроде как были пророческими и сбылись.

– Ты ни при чем, – убежденно сказала Нова, сжимая его руку, – Это только сны, Адриан. Простое совпадение.

– Понимаю. – Но Нова ему не поверила, да и сам он себе, кажется, не верил. – Но она могла летать. Разве можно упасть с высоты и разбиться, если… – Адриан опустил голову. – Никто из злодеев не взял на себя ответственность за убийство. А это на них не похоже – все шайки обожали бахвалиться своими победами. А уж убить Леди Неукротимую… такой победой стоило хвалиться.

У него упал голос. Было ясно: эта тайна терзает и изводит его точно так же, как Нову мучало ее прошлое.

– Ты хочешь узнать, кто это сделал, – медленно проговорила она, – чтобы отомстить.

– Я хочу не мести, – сказал Адриан, – а правосудия.

Нове стало жутко. Он сказал это с полной убежденностью, но она сомневалась, что в глубине души он может отличить одно от другого.

А что творится в ее собственной душе, спросила себя Нова.

Чего она хочет для Совета – мести или правосудия?

На душе заскребли кошки.

Нет, это не для нее. Умиротворение. Чувство безопасности. Чудесный мир без героев и злодеев, детский сон, в котором они с Адрианом Эверхартом могут сидеть, держась за руки.

Этот мир не существует.

Потерев лоб, Адриан шумно вздохнул.

– Прости меня. Предполагалось, что это, – он обвел комнату, – станет прекрасным сном, а не кошмаром.

Губы Новы дрогнули в улыбке.

– Это и есть сон, Адриан. Первый мой сон за много лет.

От этих слов у Адриана засияли глаза. Он сунул руку в карман джинсов и вынул маркер.

– У меня идея, – бросил он, подбегая к раскрошенной каменной стене, и начал рисовать. Нова в который уже раз поразилась, как это ему удается – творить что-то реальное и осязаемое – из ничего, на пустом месте. Он мог заниматься этим бесконечно, создавая сон внутри другого сна, третьего…

Адриан нарисовал большие наушники, снял их со стены и протянул Нове.

– Это наушники с шумоподавлением, – пояснил он. – В них невозможно расслышать даже пушечные залпы.

Он слегка ткнул ее дужкой наушников в плечо.

Не скрывая скептицизма, Нова взяла их и надела на уши. Мир, и без того нешумный, моментально окунулся в полное, непроницаемое безмолвие, которое нарушалось только биением ее пульса – барабанным боем ее сердца.

Адриан зашевелил губами. Что-то спрашивает, подумала Нова, но только отрицательно помотала головой.

Адриан озорно улыбнулся. Потом лег и жестом показал на мох рядом с собой. Приглашение.

Потратив на колебания намного меньше времени, чем следовало бы, она опустилась и приткнула голову куда-то ему под мышку. Сначала немного мешали наушники, а когда Нова привыкла, то поняла, что теперь слышит, как барабанят два сердца. Хотя комнату по-прежнему наполняли ароматы цветов, Адриан был так близко, что она чувствовала химический запах красок и более слабый, хвойного мыла.

Ее взгляд притягивала звезда. Она не мерцала, не гасла. Не вспыхивала. Ее свет вообще не менялся. Она просто светила, безмятежно и неизменно.

И это чудо сотворил он, этот мальчик. Этот удивительный мальчик.

Нова вспомнила, зачем пришла к нему. Необходимо разыскать Амулет Жизни. Чтобы в предстоящем бою защитить себя от Агента N. Чтобы исполнить свой долг.

Но это подождет. Еще часик. Может, два. Потом она погрузит Адриана в сон и приведет свой план в исполнение.

А сейчас, пока она здесь, в этом странном, непостижимом сне, это подождет.

Медленно, постепенно, их сердца стали биться в унисон. Нова слушала, как они бьются – долго, может, целую вечность. Она смотрела и смотрела на звезду, а потом звезда вдруг мигнула, и Нова погрузилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Глава тридцать первая

Она проснулась от пения птиц. Какое-то время плавала в тумане между сном и явью, и ее совсем не удивляло, что в городе, где обычно ворковали только голуби да каркали вороны, вдруг раздается пение других, экзотических, пернатых.

Но состояние блаженной полудремы продолжалось не больше минуты. Распахнув глаза, Нова рывком села, одной рукой опираясь о подушку мха, а другой сдирая с головы наушники. Ноги оказались прикрыты одеялом.

– Великие небеса! – сказал Адриан. Он сидел неподалеку, прислонясь спиной к статуе. Рядом лежал блокнот для зарисовок и карандаш. Со своего места Нова разглядела на странице незаконченного тукана.

Адриан улыбался.

– Для человека, который никогда – вообще никогда – не спит, ты с этим справилась, как профессионал.

Нова потерла глаза, пытаясь прогнать дремоту.

– Сколько времени прошло?

– Сейчас почти пять, – ответил он. – Вечера. Так что ты проспала почти двадцать четыре часа кряду. Но, конечно, все равно не отоспалась за все эти годы. – Он посерьезнел, над дужкой очков стали видны морщинки. – Я пробовал звонить по номеру, указанному в твоем личном деле, но оператор ответил, что номер отключен. Есть какой-то другой телефон? Дядя, наверное, волнуется.

Нова непонимающе смотрела на него, решив сначала, что Адриан говорит про Аса, и лишь потом вспомнив о выдуманном «дядюшке», которого она указала в анкете. Голова была тяжелой, и девушка невольно задумалась – неужели все люди просыпаются настолько… настолько… не в своей тарелке. Вот-вот, именно так! Не в своей тарелке.

Как только они это выдерживают?

– Нет, ничего страшного. – Нова потрясла головой. – Он давно привык, что я пропадаю по ночам и не возвращаюсь по нескольку дней. Трудно жить по одному расписанию с теми, кто спит. А тем более теперь, с патрулем, дежурствами… – Она запустила пальцы в волосы и вытащила запутавшуюся в них веточку. – В общем, я… э-э… проверю свое личное дело. Должно быть, номер телефона указан неверно. – Нова опять потерла глаза и вдруг застыла, охваченная паникой. – Я правда столько проспала? Как ты думаешь, это из-за Макса? Отсроченная реакция?

– А что, в мои магически эффективные поглощающие шум наушники ты совсем не веришь?

Нова недоверчиво нахмурилась, коснулась наушников пальцами.

Она не сразу поняла, что Адриан шутит.

– Вообще-то мне эта мысль тоже приходила в голову. Это может быть взаимосвязано. Макс что-то говорил о том, что после происшествия в карантине у него были небольшие нарушения сна.

Вероятно, он поглотил частицу твоей силы. А ты, возможно, получила способность спать. Зато, скорее всего, теперь ты можешь или спать, или не спать по своему выбору, а не по необходимости! Или, быть может… тебе просто нужно было подобрать правильные условия? – Он бросил на наушники лукавый взгляд.

Нова погладила их. По сей день, спустя все эти годы, те выстрелы по-прежнему оглушительно грохотали в ее голове. Не верилось, что пара наушников позволила ей отдохнуть от них после десяти лет ужаса.

Скорее всего, это было связано вовсе не с наушниками. Она покраснела, вспомнив, как лежала, опустив голову Адриану на грудь. Как слышала биение его сердца. Чувства, подобного этому, она не испытывала с раннего детства.

Непостижимое, неописуемое ощущение покоя и безопасности.

Адриан испытующе вглядывался в нее. Он был серьезен.

– Все в порядке, Нова. – Он подсел к ней ближе. – После твоего контакта с Максом прошло уже несколько недель, а ты впервые заснула только сегодня. Девяносто девять процентов за то, что ты не потеряла свою суперспособность. Ты, конечно же, по-прежнему Одаренная.

Она с удивлением поняла, что Адриан совершенно неправильно истолковал то, что прочел на ее лице. Он решил, будто Нову волнуют ее таланты – как же он заблуждается! Просто ему ничего не известно об истинной ее силе. Она, Кошмар, может погружать людей в сон – и этот дар остался при ней. За него она не боялась.

Нет, боялась Нова кое-чего намного, неизмеримо худшего. Ее настораживало то, как легко она отключилась и погрузилась в блаженное забытье, находясь едва ли не в объятиях Адриана Эверхарта.

Ее испугало – и до сих пор пугало – то, что она касалась его, держалась с ним за руки, хотя всю жизнь считала себя обреченной избегать прикосновений к кому бы то ни было, если только не с целью усыпить и обезоружить.

Ее ужасало то, что она не может отвести взгляд от его губ, а ее губы рядом с ним начинают предательски расползаться в улыбке, а сердце в груди превращается в группу ударных в большом симфоническом оркестре.

Адриан тревожно прищурился.

– Что-то не так? – спросил он. Отчасти подозрительно, отчасти неуверенно.

– Все так, – шепотом ответила она.

Нет, все не так, стучало в голове.

Ей не следовало засыпать. Не следовало делиться с Адрианом тайной, которую хранила всю жизнь. В который уже раз Нова задумалась о том, что все могло сложиться иначе, если бы…

М-да. Но все сложилось так, как сложилось.

Что вообще она здесь делает?

Взгляд Новы заметался. Вдруг она заметила белоснежного попугая.

– Птицы появились. – Нова была рада сменить тему. Думать о чем-нибудь другом, пока снова не возникла мысль о поцелуе.

Адриан ответил не сразу, а ей отчаянно захотелось узнать, что у него сейчас в голове.

Не думает ли и он о том, чтобы ее поцеловать?

Нова вцепилась обеими руками в одеяло, которым накрыл ее Адриан, пока она спала. Двадцать четыре часа. Он, наверное, уже давным-давно на ногах. Сколько же он просидел вот так, рядом с ней, спящей? Он ее разглядывал? И почему обычно такие вещи ее дико раздражают и даже бесят, а сейчас волнует только одно – вдруг она проговорилась во сне о чем-нибудь компрометирующем? Или, еще того хуже… пускала слюни.

Нет. Это совсем не хуже. Нова внутренне встряхнулась, строго призвав мысли к порядку.

Вот почему опасно то, что она заснула. Разброд в мыслях и чувствах, когда нужно быть максимально собранной, начеку. Сон сделал ее уязвимой, какой бы защищенной она ни чувствовала себя в объятиях Адриана.

– Мне казалось, что тут не хватает жизни, – сказал Адриан. – И как раз выдалось свободное время. Но теперь я точно знаю, что много попугаев нарисовать не могу – надоедает.

Нова осмотрелась. Попади блокноты Адриана в руки Кэллама, тот бы с ума сошел от счастья.

– Ты совершенно невероятный, ты сам-то это понимаешь? Я хочу сказать… ты можешь создавать жизнь! Сначала того динозаврика, а теперь целую экосистему!

Адриан засмеялся, и хотя кожа у него была слишком темной, чтобы рассмотреть румянец, Нова почти наверняка знала: он покраснел.

– Я понимаю это совсем по-другому. Я могу создать только… иллюзию жизни. – Адриан проводил глазами синего попугая, пролетевшего над их головами. – Я очень приблизительно представляю себе, как летают птицы. Знаю, что они едят насекомых, а когда за ними гонится ястреб или сокол, они удирают. Но они никогда ничему не научатся, не будут расти, останутся такими навсегда. Они не построят гнезд, не отложат яиц. Это скорее что-то… что-то вроде автоматов, а не реальные птицы.

Нова внимательно слушала его объяснения и думала, что скромность скромностью, но Адриан себя недооценивает, она это точно знает.

Типично для Адриана.

Она не успела ничего ответить, потому что откуда-то издалека – Нове показалось, что за много миль отсюда – раздался крик…

– Адриан! Ужин готов!

Нова поежилась, растерянно посмотрела на лес вокруг.

Она забыла, начисто забыла, что они в доме, а вокруг не руины давно разрушенного города.

Они в его доме. В его особняке. Где, кроме Адриана, живут еще Укротитель Ужаса и Капитан Хром.

И они оба сейчас дома.

Адриана, кажется, это тоже застало врасплох.

– Да, точно, – он захлопнул блокнот, отложил карандаш. – Ты есть хочешь?

Нова приоткрыла рот. Внезапно стало трудно дышать.

Ужин. Обычный ужин в кругу семьи.

С ними.

Снова плотно сжав губы, она, пересилив себя, кивнула.

– Ага. Честно говоря, умираю от голода.

– Я тоже. – Адриан вскочил и подал Нове руку, но она притворилась, что не заметила, и встала сама, опершись о стену. Сейчас лучше до него не дотрагиваться. Она не готова. Не хочется лишний раз убеждаться в том, как сильно он ей нравится.

А когда она повернулась, Адриан уже сунул руку в карман. На нем была свежая футболка с длинными рукавами, а джинсы он сменил на серые спортивные штаны, и вид у него был домашний и уютный. Нове показалось, что так он даже еще красивее.

Он и правда был красив.

Нова и раньше отмечала это. Миллион раз, не меньше. Высокие скулы. Пухлые губы, которые так легко складывались в чуть заметную улыбку. Темные глаза за стеклами очков, которые добавляли интеллигентности. У нее пересохло во рту при этой мысли.

Еще немного, и она поверит, что, кажется, у нее это серьезно.

Вслед за Адрианом она пробралась сквозь пышную листву, отводя в сторону лианы. Он отодвинул листья какого-то древнего на вид растения, и перед ними оказалась простая белая стена с обычной деревянной дверью.

Перед тем, как выйти, Нова оглянулась. Ей хотелось еще хоть немного побыть рядом со статуей и полюбоваться звездой, которую она уже начала считать своей. А потом она перешагнула порог и оказалась в реальном мире.

Глава тридцать вторая

Нова вышла из подвала и вслед за Адрианом стала подниматься по узкой лесенке. Голова болела от тревожных мыслей и подозрений – вдруг это ловушка?

Вряд ли, думала она. Она проспала здесь целые ночь и день и должна признать, что ничего ужасного с ней не произошло. Никто на нее не набросился и не арестовал.

И все равно, успокоиться и полностью отмести сомнения ей не удавалось. Мало ли что. Всегда может случиться непредвиденное. Вдруг Уинстон все же решил рассказать, кто она такая, или, пока она спала, всплыли какие-нибудь компрометирующие обстоятельства. Сутки – достаточное время, чтобы что-то пошло не так.

Адриан поднялся и исчез в дверном проеме, и Нова постаралась взять себя в руки, прежде чем последовать за ним. Впрочем, в доме было тихо и спокойно, как и раньше.

За дверью оказалась столовая, явно предназначенная для торжественных случаев: стены, обитые панелями, хрустальная люстра. За столом из вишневого дерева хватило бы места для дюжины гостей, если не больше. Впрочем, вместо тонкого фарфора и серебряных приборов на столе были раскиданы еще не читанные газеты, рекламные проспекты и прочая почтовая макулатура, а также два номера журнала «Герои сегодня».

Адриан не задержался в столовой, даже не остановился, а открыл следующую дверь, и на Нову обрушились обычные житейские звуки. Звяканье тарелок. Стрекот вентилятора. Мерный стук ножа о разделочную доску.

Нова переступила порог просторной кухни. Прежде всего ее внимание привлекли не двое мужчин, занимающиеся готовкой, а большие полукруглые окна, дверь – возможно, еще один выход, а может быть, кладовка. Набор кухонных ножей в деревянной подставке на гранитной столешнице, скворчащая на плите чугунная сковорода и несколько барных табуретов – Капитана Хрома таким не поразить, а вот Укротителя Ужаса можно оглушить, если треснуть посильнее.

Молниеносно взяв на заметку все возможные пути отступления и предметы, способные послужить оружием, Нова почувствовала себя увереннее. Она не беспомощна и даже здесь, в случае чего, сумеет дать отпор. Теперь можно и поздороваться с хозяевами.

Хью Эверхарт протянул ей руку (в другой он держал деревянную ложку).

– Нова, какой приятный сюрприз, рад, что ты к нам присоединишься.

Не дыша, Нова пожала протянутую руку, впервые задумавшись о том, может ли сработать ее сила против неуязвимого Капитана Хрома.

Интересно, думала она, когда Адриан предупредил родителей о том, что у него гостья? До или после ее неожиданной ночевки?

Хью жестом пригласил ребят к барной стойке, за которой Саймон Вествуд резал тонкими брусочками морковь.

– Вот-вот будет готово, – сказал Хью, – но вы не ждите, хватайте и жуйте, что понравится.

Саймон пододвинул к Нове тарелку с помидорками черри и полосками красного сладкого перца. А Нова не могла отвести глаз от массивного поварского ножа в его руке. А этот фартук в синюю клетку настолько не укладывался в ее представление об Укротителе Ужаса, что она даже засомневалась, уж не сон ли это? Ведь, кажется, именно такими и бывают сны – до крайности нелепыми, абсурдными, просто немыслимыми!

Думая об этих двух супергероях, Нова всегда воображала их в самом пекле сражения, причем обычно придумывала какой-нибудь ловкий способ расправиться с ними обоими. Ни в каких фантазиях она не могла представить их в домашней обстановке, в кухне, за таким прозаическим занятием, как готовка.

– Адриан, – окликнул Хью, высыпая морковь в лоток, – можешь сбегать в кладовку, принести еще одну банку консервированных томатов?

– Я мигом. – Адриан, убегая, схватил морковную палочку и откусил половину. Ободряюще улыбнувшись Нове, он скрылся за дверью.

– Кладовка у нас в другом конце дома, – заговорил Саймон, раскладывая овощи на тарелке. Нова не сразу сообразила, что он обращается к ней. – Досадно, когда в разгар готовки вдруг хватишься, что чего-то не хватает. Мы все собираемся освободить чулан для метел, – он указал подбородком на узкую дверцу, – и устроить кладовую там. Но постоянно некогда из-за всяких супергеройских дел.

В голове Новы был такой кавардак, что она не поняла, о чем они. Какая кладовка? Какие консервированные томаты?

Она постаралась расслабить плечи. Дышать ровнее. Признать, что битвы не предвидится.

И все же она незаметно придвинулась чуть ближе к подставке с ножами. Просто так, на всякий случай.

– Боюсь, сегодняшний ужин немного не дотягивает до приличного, тем более, для званого, – сказал Хью. Он стоял у плиты, помешивая кипящий красный соус. – Это для нас хоть и приятная, но неожиданность, а кроме того, денек выдался нелегкий.

Он искоса посмотрел на Нову с веселым, даже озорным, блеском в глазах.

– Я вовсе не рассчитывала попасть на ужин с домашней едой, – призналась Нова, переводя взгляд с томатного соуса на дуршлаг с окутанными паром спагетти, а с него на сковороду с обжаренным мясным фаршем.

– Надеюсь, вам нравится итальянская кухня, – сказал Хью. – Вы случайно не вегетарианка?

Нова помотала головой, наблюдая, как он выкладывает мясо в соус.

– Я люблю итальянскую еду. – Она постаралась попасть в тон и говорить так же беззаботно. – Мой папа был итальянцем, и мама часто готовила пасту, потому что она ему очень нравилась. Правда, маме она не слишком удавалась. Не так хорошо, как ее лумпия[5].

– О, лумпия – это очень вкусно! – воскликнул Хью, чуть более восторженно, чем того требовал рассказ.

Нова прикусила губу – ей почти захотелось, чтобы он прочел ее мысли. Мой папа, моя мама – их больше нет. А они так верили, что вы придете на помощь, что вы защитите их. Они и меня учили, что вы наши защитники.

Но Хью продолжал безмятежно помешивать соус.

– А откуда взялась фамилия Маклейн? – Саймон внимательно смотрел на Нову. – Если ваш отец был итальянцем.

У Новы зашумело в ушах. Она забылась. Она не Нова Артино, где угодно, но только не здесь. Она Нова Джин Маклейн.

– Э-э… мой… дедушка, – забормотала она, пытаясь выкрутиться. – Дед по отцовской линии. Он был шотландцем, но… жил в Италии. Какое-то время.

Саймон кивнул и хмыкнул. Совершенно нейтрально. Будто из вежливости, поддерживая светскую беседу.

Поверили они этим путаным объяснениям? Или просто пытаются отвлечь ее внимание?

Как бы бодро оба они ни держались, как бы ни хорохорились при ней, Нова видела, какие глубокие тени залегли у Хью под глазами, заметила щетину у него на подбородке, обычно чисто выбритом. Да и Саймон казался не таким оживленным, как обычно.

– У вас все в порядке? – спросила Нова.

Саймон фыркнул, и они с Хью обменялись полными понимания взглядами.

– Адриан рассказал, что ночью вы крепко спали. – Саймон сгреб несколько морковных палочек и обмакнул в стоящий на столе соусник. – Поэтому, полагаю, он не успел поделиться новостью?

– Новостью?

За ее спиной хлопнула дверь, и влетел Адриан, размахивая, как трофеем, банкой нарезанных кусочками томатов.

– Задание выполнено!

– Спасибо, Адриан, – сказал Хью, забирая у сына банку. Вместо того чтобы воспользоваться консервным ножом, он без малейшего напряжения вскрыл металлическую банку ногтем и опрокинул ее содержимое в сковороду. – Саймон как раз собирался рассказать Нове о Страже.

Нова и Адриан замерли.

– Страж? – переспросила она.

– Да-с, – хмуро подтвердил Саймон. – Жив-здоров.

Адриан помрачнел. Это удивило Нову. Раньше, сколько бы она ни ворчала по поводу Стража, сам он никогда дурного слова не сказал про этого мстителя. Ни единого. Нове даже казалось, что он втайне восхищается этим бронированным типом.

– Ну да, – сказал, наконец Адриан. – Разве я тебе не рассказал? Это сейчас во всех новостях.

Нова смотрела на него в недоумении. Он говорил очень странно – уклончиво, будто нехотя.

Саймон соскользнул с высокого табурета и обошел барную стойку, протиснувшись перед Новой. Насторожившись, девушка замерла, не сводя глаз с ножа в его руке. Согнув пальцы, она уже прикидывала, к какому участку его кожи удобнее прикоснуться, чтобы вырубить.

А Саймон снял с крючка полотенце и вытер нож.

– Извините, – сказал он, поворачиваясь к Нове спиной.

– Ничего страшного, – растерянно буркнула она, отодвигаясь подальше.

Саймон вставил нож в подставку рядом с остальными.

А Нова, раздраженная своей неадекватной реакцией, попыталась ослабить узел в желудке.

– А… как стало известно, что он жив?

– Он столкнулся с одним из патрульных отрядов. Знаете Отмороженную и ее… – Запнувшись на полуслове, Саймон невесело усмехнулся. – Конечно, знаете. По испытаниям. Одним словом, им поручили выследить и задержать Акацию. У нас появились наконец зацепки, позволяющие определить ее местонахождение, и… в общем, они ее нашли. – Уголок его рта дернулся.

– И? – не вытерпела Нова.

– Патруль подоспел туда вовремя, чтобы увидеть, как Страж пытает Акацию – он размозжил ей щупальца.

Нова отпрянула.

– Что?

Адриан схватил кусок моркови и яростно ткнул им в соус.

– Заметив Отступников, он убил Акацию прямо у них на глазах. А потом атаковал патрульных.

Нова заглянула Адриану в лицо, чтобы узнать его реакцию, но он сидел, опустив глаза.

– Попробую угадать, – сказала Нова. – Он скрылся. Опять.

– Лишнее напоминание, что не следует его недооценивать, – ответил Саймон.

Нова подскочила.

– Но зачем он напал на Акацию? Почему просто не связал и не передал Отступникам – как всех тех преступников, которых ловил раньше?

– Мы думаем, что это могло быть убийство из мести, – вступил в разговор Хью. – За то, что она чуть не утопила его в реке.

– А вы уверены, что слову Отмороженной стоит так уж безоговорочно верить? – Адриан так сильно сжал морковную палочку, что сломал ее. – Если хотите знать мое мнение, все ее объяснения притянуты за уши.

– Мы обнаружили тело Акации, – возразил Саймон. – Мы видели разрушения на месте боя со Стражем. Это подтверждает рассказ.

Адриан открыл было рот, чтобы возразить, но замялся. Опустив глаза, он сердито сверлил взглядом морковь.

Нова скрестила руки на груди. Оживший Страж поднял бурю в ее душе. Подобного взрыва эмоций она не испытывала с того дня, как этот тип отправился на дно реки. Он, как никто другой, полон решимости найти Кошмар.

Оставалось надеяться, что, как большинство Отступников, он тоже считает ее погибшей.

Вместе они перенесли еду на обеденный стол. Нова подождала, когда сядет Адриан, и устроилась рядом с ним так, чтобы не оказаться запертой у стены. Но даже эта нехитрая уловка вдруг ей самой показалась неуместной. Сейчас ей вообще было непонятно, с чего она так разволновалась поначалу.

Она проспала под этой крышей целые сутки. Двадцать четыре часа. И ничего не случилось. Никто из них не знает, что она – Кошмар. Они понятия не имеют, что она из Анархистов и племянница самого Аса.

Что она здесь делает?

Ас угасает там, в катакомбах, а она развлекается, ужинает с его злейшими врагами.

Короткое время, совсем недолго, ей было здесь уютно. Она даже забыла об опасности. Сказочная роспись на стенах подвала и давнее сновидение убаюкали ее бдительность. Она грезила о том, как приятно было бы еще раз обнять Адриана или даже поцеловать. Ей нравились в нем даже очки, как бы жалко это ни выглядело.

Но она пришла сюда не поэтому.

Возможно, ей следует себя поздравить. Изначально, затевая весь этот цирк, она собиралась провести в штабе неделю-другую, втереться в доверие и попутно хоть что-нибудь вызнать у своих новых «соратников». А в результате оказалась здесь. В частном владении двух самых важных из всех Отступников – и двух самых притягательных мишеней. Они ей доверяют. Кажется, даже испытывают к ней симпатию.

На этой мысли Нова задержалась.

Неужели она им действительно нравится?

Стараясь выглядеть беззаботно и естественно, она скосила глаза на щипцы, которыми Хью раскладывал спагетти по тарелкам. Это можно использовать в своих интересах. Все это. Их доверие. И то, что ее так неосторожно впустили в дом и ведут себя открыто, ничего не утаивая. Можно извлечь из этого полезную информацию. Она ни за что не должна упустить подобный шанс.

– А что, – спросил Адриан, глотнув воды из стакана, – следы побоища в корабельном доке дали какие-то новые сведения о Страже? Что-то прояснилось, стало известно, кто он и откуда взялся?

– Расследование продолжается, – ответил Хью. – Пока лишь одно нам известно наверняка – что это, судя по всему, самый самоуверенный и наглый из всех Одаренных, каких только видел наш город.

Саймон рассмеялся.

– Самый самоуверенный? Я что-то сомневаюсь, что кто-нибудь может переплюнуть в этом тебя.

Хью лукаво усмехнулся. А потом, к изумлению Новы, демонстративно обратился к ней!

– Мне с ними нелегко приходится, но им просто невдомек, каково это – быть таким чертовски обаятельным. А ведь это требует полной самоотдачи.

Не зная, как реагировать, Нова нерешительно улыбнулась и отправила в рот порцию спагетти.

Адриан отломил кусок обжигающе горячего хлеба, выпустив из краюхи облачко пара. И снова заговорил с безразличным видом:

– Лично мне кажется, что Страж пытается помогать людям. Вспомните, чем вы-то сами занимались тогда, в Век Анархии?

Хью и Саймон моментально напряглись, и Нова поняла: этот разговор заходит у них не в первый раз.

– Тогда еще не было правил и кодекса, которым необходимо следовать, – ответил Саймон. – Они еще не были разработаны. Мы, как могли, старались остановить злодеев, правивших городом. Но представь, что бы было, продолжай мы и до сих пор так себя вести. Что было бы, если б все Одаренные творили, что пожелают и когда пожелают – как бы во имя справедливости. Очень скоро мир бы рухнул. Общество просто не может функционировать таким образом, и мы тоже не можем.

Нова незаметно прикусила щеку. В какой-то степени она была с этим согласна – обществу необходимы законы и их соблюдение.

Но кто выбирал этот Совет, кто уполномочил его разрабатывать правила и законы?

Кто решает, как именно следует наказывать за их нарушение?

– Мы согласны, в действиях и поступках Стража много противоречивого, – продолжил Хью. – Он то хороший, то плохой, то помогает, то наносит ущерб. Но драка в корабельных доках показала, что он… не вполне стабилен. Его необходимо найти и остановить.

– Нейтрализовать, ты хотел сказать, – процедил Адриан сквозь зубы.

– Если придется, – кивнул Хью. – Появление Стража – хороший пример того, насколько важно держать Одаренных под контролем. Мы не должны допустить, чтобы злодеи снова пришли к власти. Я знаю, есть что-то… сомнительное в том, чтобы выдавать Агент N рядовому составу. Риск, безусловно, существует. Но непозволительно, чтобы Одаренные размахивали своей властью, как дубинкой, не зная удержу.

– Кстати говоря, знаете, кого мне напоминает этот парень, Страж? – спросил Саймон, и Нова могла бы поклясться, что он намеренно переводит разговор, пытаясь избежать ссоры. Он ткнул вилкой в сторону Адриана, и тот чуть не поперхнулся.

– Тот комикс, который ты сочинял, когда был маленьким. Как же звали того героя? Мятежник Икс? Мятежник…

– Мятежник Зет! – Лицо Хью прояснилось. – Совсем забыл о нем. А ведь ты прав, Страж и правда на него смахивает, верно-верно!

Адриан замер, не донеся вилку до рта.

– Вы о нем знаете?

– Конечно, знаем, а как же. Было одно лето, когда ты вообще ничем другим не занимался.

– Ну да, но… Я не думал, что вы его видели. Уверен, что я никогда никому его не показывал.

Хью и Саймон смущенно переглянулись. Хью развел руками.

– Ну, мы листали комикс тайком, когда ты не видел. Так ведь невозможно же было удержаться! Ты был так увлечен, а нам ничего не рассказывал. Мы прямо умирали от любопытства, так хотелось взглянуть, что там за комиксы.

– И они были очень хороши! – подхватил Саймон, будто восторженный отзыв мог смягчить такую мелочь, как вторжение в личное пространство. – Ты его закончил? Дописал историю?

Адриан опустил вилку и, ссутулясь, машинально крутил ею в тарелке, наматывая спагетти.

– Нарисовал три выпуска, а потом потерял интерес. И не так уж они были хороши. Удивляюсь, что вы вообще это помните.

– А по-моему, они были фантастические, – настаивал Саймон.

– Мне было одиннадцать, а вы – мои родители. Вам полагается так говорить.

– Я всегда спрашивал себя, много ли в этом Мятежнике Z от тебя настоящего, – подмигнув, заметил Хью.

– Ничего общего, – с каменным лицом отрезал Адриан.

– Да ладно. Не сердись на своего старика.

– Что это вы обсуждаете? – вклинилась в разговор Нова.

– Ничего, – хмуро ответил Адриан. Одновременно с ним заговорил Саймон.

– Серию комиксов, которую Адриан начал рисовать много лет назад. О супергерое, над которым… ставили какие-то биологические опыты, кажется?

Подавив вздох, Адриан без особого рвения начал рассказывать.

– Там было про группу из двадцати шести детей, захваченных злым ученым, который ставил над ними генетические эксперименты, пытаясь сделать из них Одаренных. Но в результате выжил только один. Он стал супергероем и поклялся отомстить тому ученому и его сообщникам. А потом там было про большой правительственный заговор, но история осталась неоконченной.

– Очень интересно, – сказала Нова сочувственно, потому что отлично понимала, как неловко чувствует себя сейчас Адриан. Ей хотелось его поддержать, защитить, хотя, казалось бы, ничего особенного не произошло. Комикс, придуманный давным-давно – и что такого? Но если вспомнить… ведь и ей было ужасно неприятно, когда Лерой требовал показать ему изобретения и проекты, которые она еще не закончила. Так что понять Адриана было нетрудно. – А можно мне почитать?

– Нет, – торопливо ответил он. – Да они, наверное, давно на помойке.

– Не думаю, – сказал Хью. – По-моему, они до сих пор хранятся в одной из коробок. То ли в кабинете, то ли в подвале.

Взгляд, который метнул в него Адриан, был холоднее ледяных копий Отмороженной.

– Ладно, но если ты когда-нибудь их откопаешь, я была бы не против полистать, – миролюбиво сказала Нова.

Саймон преувеличенно громко закашлялся, и Нова почувствовала, что он готов опять сменить тему разговора – пока Адриан не зарекся приглашать девушек на ужин.

– Нова, – начал Саймон, промокая усы салфеткой, – как ваша работа с оружием и артефактами? Удалось вам найти… то, что искали?

Нова с невинным видом похлопала ресницами.

– Что вы имеете в виду?

– Мне кажется, что причина, по которой вы стали там работать, как-то связана с вашим интересом к шлему Аса Анархии.

Хотя Нове показалось, что сейчас у нее выскочит сердце, Саймон, кажется, ничего не заметил. Он повернулся к Хью и озорно подмигнул ему.

– Ты бы видел, как она раскусила нашу копию. Один взгляд – и Нова безошибочно определила, что это фальшивка. Меня это впечатлило. – Он улыбнулся ей. – Ну что, вам показали настоящий шлем?

Ковыряя еду в тарелке, Нова кивнула.

– Показали ящик, в котором он заперт.

Саймон кивнул.

– Надеюсь, вас это успокоило. Тогда, хоть я и уверял, что шлем хорошо защищен, вид у вас был недоверчивый.

Нова встретилась взглядом с Адрианом. Она поняла: они оба вспоминают сейчас один и тот же разговор, на Олимпийских играх Помощников. Изо всех сил она старалась сохранять нейтральное выражение лица.

– Вы уверены?

Хью фыркнул.

– Только меня не втягивай в неприятности, – буркнул Адриан.

– Что? – переспросил Хью. – О чем ты говоришь?

– Просто Адриан считает, что он мог бы вскрыть ящик, если бы захотел.

– Ха! Адриан? Да будет вам. Это смешно. – Хью отправил в рот спагетти, как будто разговор был окончен.

– Я, конечно, не пробовал, – парировал Адриан. – Но считаю, что это возможно.

– И как бы ты это сделал? – осведомился Саймон.

– Нарисовал бы на нем дверцу…

– Дверцу! – Хью захохотал. – Брось. Это… – Он помедлил, чуть заметно сдвинув брови. – Нет, это не сработает.

Сын и родители обменялись неуверенными взглядами.

Нова сделала глоток воды, стараясь не смотреть им в глаза, чтобы никто не заметил жгучего интереса в ее взгляде.

– На самом деле это неважно. Адриан никогда не стал бы извлекать шлем. Но он поднял интересную тему. Одаренных так много, и у них такие разнообразные способности. Почему вы так уверены, что ящик неприступен, несокрушим, если никто никогда и не пытался в него проникнуть? Это, по сути, просто коробка.

– Просто коробка, – покачал головой Хью, его мимолетные сомнения, казалось, улетучились. – Интересная теория, но зачем заниматься домыслами. Я знаю себя и знаю, как действует моя суперспособность. Только один Одаренный может вскрыть эту коробку, и это не Адриан, – Хью язвительно посмотрел на сына, – и не кто-то другой, так что волноваться не о чем.

– Вы серьезно? – По спине Новы побежали мурашки. – А кто же он тогда?

– Я сам! – провозгласил Хью, вскинув руку.

Нова удивленно подняла брови.

– Потому что вы умеете… как-то… управляться с этим хромом?

– Ну конечно. Я мог бы сделать из хрома молот, чтобы его расколоть – будь я врагом. Но шлем в безопасности. Никто до него до сих пор не добрался. И никогда не доберется.

Сердце Новы пустилось вскачь, где-то глубоко в душе зашевелилась, затеплилась невероятная идея.

Хромовый молот?

А вдруг это сработает? Вдруг орудие, сделанное из того же материала, окажется достаточно мощным, чтобы разрушить ящик?

Да, но только если бы оно было изготовлено самим Капитаном, продолжила рассуждения Нова. Как показал эксперимент с электролизом, этот ящик не из обычного хрома. Как сам Капитан, так и его оружие были… как бы это сказать… сверхъестественными.

– Вы идете завтра на бал? – спросил Саймон, а Нова так погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, о чем он ее спрашивает.

– Бал? – Она попробовала вспомнить, какой завтра день. – Ох, он уже завтра?

– Я и сам так же удивился, – заметил Хью. – В последний момент у нас вдруг объявилось немало неожиданных спонсоров, так что праздник обещает быть очень неплохим. Живая музыка, отличная еда. Будет весело. А вы просто обязаны прийти, Нова. Знаете, в организации многие на вас равняются – особенно молодежь. Ваше присутствие для них будет важно.

Нове удалось изобразить некое подобие улыбки, но сердце ее болезненно сжалось от этих слов. От того, кем видели ее Отступники. Образцом, которым восхищаются, хотят быть на него похожими, стараются его превзойти.

Она – Нова Маклейн. Супергерой. Самозванка.

Глава тридцать третья

Остальной разговор за ужином Нова помнила смутно. В основном он крутился вокруг планов Совета по благоустройству города. Наконец Хью и Саймон встали из-за стола и принялись загружать посудомоечную машину, двигаясь слаженно, как в танце. Нова наблюдала за ними, и ей с трудом верилось, что супергерои, победители Аса Анархии, хороши и в обычных домашних делах.

– Ну что, – заговорил Адриан, вновь обратив на себя внимание Новы. Ему стало, кажется, немного спокойнее, и Нова представила, как его, наверное, радует, что этот ужин подошел к концу, – тебе, наверное, надо домой?

Она уставилась на него в недоумении и чуть не расхохоталась.

Домой.

Вот именно.

– А как же фильм, который мы так и не посмотрели? – спросила она, сдержанно улыбнувшись.

Вот так Нова опять оказалась в подвале Адриана, на стареньком диване. Индустрия развлечений в Век Анархии практически перестала существовать, а в последующие годы восстанавливалась очень медленно, так что видеотека Адриана ограничивалась «классикой» тридцатилетней давности. Однако для Новы и это оказалось в новинку: ни одного из этих фильмов она не видела.

Адриан остановился на фильме о боевых искусствах, но Нове было безразлично, что он выберет. Смотреть кино она не собиралась.

Запустив видео, Адриан устроился на диване. Не касаясь Новы, но достаточно близко, чтобы можно было дотронуться, если она не будет против. А может быть, у него и в мыслях такого не было, и он просто выбрал любимое место на диване, самую удобную подушку.

Нова мысленно отругала себя за участившийся пульс. Казалось, что ее тело захватил кто-то другой, неизвестный. Тот, кто забыл, кто она такая и откуда сюда пришла. И, что гораздо важнее, о том, кто такой Адриан.

Нужно прекращать этот аттракцион. Она Анархистка. Она Кошмар.

Что, интересно, произойдет, когда он обо всем узнает? А ведь рано или поздно узнает, обязательно. Это неизбежно. Когда она добудет шлем Аса и Амулет Жизни, когда больше не нужно будет играть роль Бессонницы.

Отдышавшись, Нова придвинулась чуть ближе к Адриану и положила голову ему на плечо. На мгновение он напрягся, а потом обнял ее за плечи, и Нова прижалась к его боку. Она старалась не устраиваться слишком удобно. Не размякнуть от его уютного тепла, от силы, которую чувствовала в его руке, от хвойного запаха шампуня или лосьона после бритья.

Мысли о предстоящем деле звучали в голове Новы все громче и громче, заглушая стук сердца Адриана. А часы в ее мозгу тикали быстрее пульса.

Прошли начальные титры, и фильм начался. На экране появился человек, который с трудом брел сквозь вьюгу. Высоко в горах виднелся темный, зловещего вида храм.

Другую руку Адриан положил себе на колено. Нова, как бы невзначай, потянулась к ней. Еще секунда, и их пальцы переплетутся… Но Адриан вдруг отодвинулся так резко, что Нова чуть не провалилась в щель между диванными подушками.

Она выпрямилась.

Адриан повернулся к ней, поставив на диван согнутую в колене ногу. Казалось, он был чем-то озабочен, но потом, словно на что-то решившись, выпрямил спину и расправил плечи. Нова внутренне ощетинилась, насторожилась, готовая ко всему.

– Завтра вечером праздник, – выпалил Адриан так быстро, что все слова слились в одно.

– Что-что? – растерялась Нова.

– Бал. Если ты на него идешь, и я иду, и… Хочешь, пойдем вместе? Ну, как на свидание. На этот раз приглашение официальное. – Кадык у него на шее запрыгал. – Знаю, в прошлый раз в парке я неточно выразился, так что предлагаю все начать сначала. Я хочу пригласить тебя на свидание. Хочу, чтобы ты была моей спутницей… – он помолчал, прежде чем смущенно договорить, – если, конечно, ты не против.

Нова сидела, открыв рот. Все мысли испарились, она попыталась включить логику и сообразить, как реагировать, чего хотел бы от нее Ас, правильно ли будет принять предложение или нет, и как все это повлияет на дальнейший ход событий, но единственное, о чем она могла думать – до чего же Адриану идет неуверенность.

И еще…

Я ему по-прежнему нравлюсь.

Несмотря на отвергнутые ухаживания, на все неловкие моменты между ними. Она почти была уверена, что после неприятного завершения их полусвидания в парке Адриан больше не думает о ней, а тут… такое. Он пригласил ее не просто из вежливости, он правда хочет этого.

– Хорошо, – прошептала Нова.

А стратегию она продумает потом.

Лицо Адриана просветлело.

– Хорошо? – Он кивнул и уселся на диван, опять положил руку Нове на плечо. Он будто все это время не дышал, а теперь наконец выдохнул. – Хорошо.

Нова примостилась к нему. Ей так хотелось быть счастливой… но сейчас она не чувствовала ничего, кроме мертвящего ужаса.

Совсем скоро она добудет шлем, и Ас Анархия вернет себе власть. Отступники падут. Люди начнут сами отвечать за себя, сами учить своих детей, лечить, выращивать овощи – и тогда общество станет сильнее. Так будет лучше для всех.

И Нова тоже станет сильнее и лучше.

Еще немного, и с ложью будет покончено. Будет покончено с притворством и секретами.

Но тогда Адриан с ней порвет.

Человек на экране добрался до храма. Его силуэт вырисовывался в проеме огромных ворот на фоне снежных заносов.

Нова попыталась привести в порядок мысли. Нужно было заново настроиться на то, что предстояло сделать.

Она здесь ради Амулета Жизни. Эта идея осенила ее еще тогда, в штабе, когда она расспрашивала о нем Адриана. Он, несомненно, был готов одолжить Нове артефакт, скажи она, что хочет навестить Макса.

Но нет – если все пройдет удачно, этот амулет будет носить Кошмар, а не Бессонница, и чем меньше подсказок будет указывать на их связь друг с другом, тем лучше.

– Нова, – окликнул Адриан так тихо, что девушка решила, что ей показалось.

Она повернула к нему голову.

Адриан с полсекунды вглядывался ей в глаза, а потом наклонился и поцеловал ее.

Нова совершенно этого не ожидала, но тряхнуло ее так, будто ударил разряд электрического тока.

Адриан отпрянул, вновь охваченный тревогой. В глазах была неуверенность, вопрос. А губы будто звали ее.

Нове показалось, что у нее что-то отняли. Поцелуй был слишком коротким, и ее руки сами потянулись к Адриану, ей хотелось дотронуться до него, приникнуть всем телом.

Нет, она не забыла о том, что предстоит сделать, и понимала, что начать сейчас целоваться – ужасная глупость. И все равно – несмотря ни на что – обняла его за шею и потянулась к его губам.

Поцелуй быстро менялся. Неуверенность, любопытство, а потом, откуда ни возьмись, отчаянное неутоленное желание. Желание быть рядом, ближе. И целоваться, целоваться. Гладить его лицо, шею, волосы. Адриан обнял Нову за талию, привлек к себе…

Но вдруг шумно втянул сквозь зубы воздух и отодвинулся.

Нова распахнула глаза, сердце выскакивало из груди. Адриан сидел с искаженным болью лицом.

– Адриан…

– Не обращай внимания, – проговорил он сквозь зубы, прижимая руку к боку. Но при взгляде на Нову его лицо разгладилось.

– Что…

– Не обращай внимания, – повторил он, и вот уже он снова ее целует, а то непонятное, что его вдруг потревожило, исчезло, растаяло, как не бывало. Нова дрожала, ошеломленная прикосновениями. Их было так много сразу… Его губы. Рука перебирает ее волосы, другая – обнимает ее. Она полулежала на его коленях, чувствуя, как бьется его сердце… и его губы, великие небеса, его губы…

И все же, как ни хотелось ей забыть обо всем и безоглядно отдаться счастью, внутренний голос проснулся, зашептал, напоминая, зачем она здесь.

Адриан положил ей ладонь на затылок. Прижимаясь к ней, Нова откинулась, плечи легли на подлокотник дивана. Она зажмурилась, пытаясь заглушить голос, забыть обо всем, поверить, что в целом мире больше нет ничего. Только Адриан Эверхарт и его магические прикосновения.

Но ничего не получалось – голос неустанно звучал в голове, он будил, настаивал, напоминал: то, что здесь – не реальность. Это не ее мир, и ей никогда не стать его частью. Адриан Эверхарт не для нее, и ей совершенно точно не суждено быть с ним.

Хотя… настойчивый голос затихал на фоне происходящего с ней, заглушенный биением сердец, усмиренный жаром его губ, касанием его рук – и тогда слышался другой голос, более робкий. Он пытался привлечь ее внимание с тех самых пор, как она впервые встретила Адриана, увидела его искреннюю улыбку, и у нее екнуло сердце.

Почему нет?

Почему ей здесь не место? Почему нельзя остаться? Она может просто не возвращаться туда, никогда. Может оставить себе имя Новы Маклейн, Отступницы, и носить его всю оставшуюся жизнь. Никто ничего не узнает. Это может стать реальностью.

Она крепче поцеловала Адриана, он что-то прошептал в ответ. Если бы только она могла сжать его в объятиях крепко-крепко… Продлить это мгновение навсегда…

Бабах. Бабах.

Нова распахнула глаза. Адриан ничего не заметил, его пальцы как раз добрались до обнаженной кожи на ее талии. Нова вздрогнула от прикосновения, от противоречивых желаний, раздирающих ее на части.

Тихий искушающий голосок, уговаривающий отступить, смолк, погребенный под стремительно нарастающим чувством вины. Нет, нет, нет. Выбрать Адриана значило бы предать Анархистов, предать Аса.

БАБАХ.

Выбрать Адриана означало бы лишить себя последнего шанса отомстить за Эви, за родителей.

Нова зажмурилась крепко, крепче прежнего, в надежде отгородиться от звука выстрелов, и к ней вернулась вновь обретенная ясность цели. Она не забыла, зачем пришла сюда. Зачем пришла на самом деле.

Она не смогла помочь родным, когда была им так нужна. Нельзя допустить, чтобы это повторилось.

Нова прижалась к Адриану, сгребла в горсть рубашку на его груди. Под веками закипали слезы. Она должна это сделать. Должна.

И если она не сделает этого сейчас же, то рискует забыть, почему это так важно.

Не отрываясь от Адриана, Нова направила свою силу в точку, где соприкасались их губы. Энергия прокатилась, как волна по песку, мягко и ласково, насколько возможно. Нова давным-давно не старалась сделать свою силу такой нежной. С тех пор, как погрузила в сон сестренку много лет назад.

Но действие силы осталось таким же стремительным.

Адриан безвольно скользнул пальцами по ее волосам. Руки обмякли. Голова упала на плечо, поцелуй прервался, и Адриан сполз на диван, прижав Нову к подушкам. Его дыхание, минуту назад такое же лихорадочно-прерывистое, как у нее, выровнялось.

Нова перевела дух.

Она смотрела в потолок, ничего не видя из-за слез. Она помедлила, запоминая его тепло. Их тела переплелись – ее нога, согнутая в колене, лежала у него на бедре, его руки – на ее лопатках. Она гладила его по голове, и было так легко представить, как хорошо, идеально все могло бы быть, окажись это правдой. Ничего особенного – мальчик и девочка, обнимаются, целуются, засыпают друг у друга в объятиях. Все просто, без проблем.

Если бы только…

А сейчас надо высвободиться. Нова двигалась медленно, хотя знала, что не разбудит его. Она сползла с дивана, а Адриан тут же перевернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее. Щекой он прижался к подушке, так что съехали очки.

Нова бережно сняла их с Адриана. Сложила дужки и положила очки на журнальный столик, потом сняла с кровати одеяло и укрыла его. Вчера, когда она уснула, он сделал то же самое, подумала Нова. Задержался ли он, любуясь ее спокойным лицом, как она сейчас? Хотелось ли ему поцеловать ее во сне, как хочется сейчас Нове? От прерванного поцелуя губы до сих пор покалывало.

Но Нова точно знала, что Адриан никогда не воспользовался бы ситуацией, а значит, и она тоже не станет.

Она привела в порядок одежду и внимательно осмотрела комнату. Она не знала наверняка, сколько времени в ее распоряжении. Такое мягкое истечение энергии не могло вызвать долгого сна, да и сама ее сила в последнее время изменилась. Стала немного слабее после происшествия в карантине Макса.

Но час, даже два у нее в запасе есть наверняка. Этого должно хватить.

Где же он хранит медальон?

Нова заглянула под кровать, обшарила ящики стола, не обнаружив ничего, кроме давно устаревших электронных игр, сломанных цветных карандашей и набора для тату. Нова предположила, что он нужен Адриану для одного из художественных проектов. Она просмотрела коллекцию видеоигр, сунула нос в шкаф, полки которого были завалены футболками, носками и трусами – и долго после этого не могла выбросить из головы образ Адриана в черных хлопковых боксерах.

С горящими щеками она отошла к книжной полке в углу. Там, между коллекцией комиксов и набором фигурок персонажей из «Убийственной Парочки», была втиснута пачка потрепанных блокнотов для рисования. Книги – неплохое место для тайника, решила Нова. Сама она в детстве ухитрялись спрятать целый химический набор, вырезав страницы из толстенного географического словаря.

Схватив пачку альбомов, она стала торопливо их пролистывать, но почти сразу ее работа застопорилась: перед ней словно открывались страницы настоящих, печатных книг с профессиональными, потрясающими рисунками. Городские пейзажи, портреты, а потом – страница за страницей – какие-то странные, непонятные символы. Одни напоминали туго закрученные пружины или завитки волос, другие были похожи на языки пламени. Невозможно было представить, о чем думал Адриан, когда рисовал их. Дальше шли эскизы и наброски для настенной росписи в соседней комнате.

Нова захлопнула последний альбом и вернула их на полку.

Медальон где-то здесь, в доме. Должен быть. Адриан ни за что бы его не отдал…

Она задохнулась.

Ну конечно. Конечно, отдал бы, но только одному человеку. Он же так ей и сказал. Первым мы должны дать эту возможность Саймону.

Отдышавшись, Нова отошла от книжной полки и, крадучись, обогнула диван. Она старалась не поднимать глаз на Адриана, боясь, что не устоит перед искушением снова свернуться рядом с ним калачиком и выбросить задание из головы. Если такое случится, у нее просто не хватит сил противиться.

Упрямо расправив плечи, она зашагала вверх по лестнице.

Глава тридцать четвертая

В прихожей Нова остановилась и прислушалась. Снизу доносилась тревожная музыка – саундтрек фильма. Наклонив голову набок, она постояла так несколько минут и по шуму льющейся воды догадалась, что наверху кто-то принимает душ.

Нова уверенно направилась к дубовой лестнице. Старые деревянные ступеньки скрипели под ногами.

Поднявшись, она увидела слева от себя двустворчатую дверь. Должно быть, хозяйская спальня, решила Нова. Внутри кто-то ходил, негромко насвистывая. Душ шумит в той же стороне, заметила Нова – впрочем, когда вода бежала по трубам, казалось, будто гудит весь дом.

Справа от лестничной площадки был коридор, и Нова повернула в него.

За первой дверью скрывался шкаф для постельного белья.

Открыв вторую, она удовлетворенно улыбнулась.

Кабинет.

Нова юркнула внутрь, не затворив двери полностью, а оставив щель – чтобы услышать, если в коридор войдут.

Нова не сомневалась, что во время ужина артефакта на Саймоне не было. Если Адриан уже успел отдать Амулет Жизни отцу, тот, скорее всего, хранит его или у себя в спальне, или в офисе, в штабе Отступников. Вряд ли сейчас у нее получилось бы обследовать одно из этих мест.

Но, по крайней мере, раз уж она здесь, в домашнем кабинете, можно провести небольшой обыск – вдруг наткнется на что-нибудь полезное. Главное – терпение. Нова надеялась, что оба члена Совета вскоре уснут, причем обойдутся без ее помощи.

Она приблизилась к массивному письменному столу с кипами бумаг, одна из которых соскользнула на клавиатуру. Сняв с одной стопки несколько документов, Нова просмотрела первый, запомнила тему и потянулась за следующим. Так она пролистала все стопки в надежде наткнуться на что-то важное. Но документы в основном оказались законопроектами, которые Совет рассматривал или уже принял. Социальные проекты. Планы строительства. Торговые соглашения с другими странами.

Нова перешла к ящикам стола. Один из них был забит статистическими таблицами и отчетами по уровню преступности в разных странах. Сверху лежал список городов мира, в которых действовали филиалы организации Отступников.

Это был очень длинный список.

Отложив лист в сторону, Нова повернулась к стоящему у стены шкафу с документами. Внутри оказались пухлые папки с планами и чертежами здания штаба и прочей собственности Отступников, со всеми деталями, от системы аварийной сигнализации до разрешения на установку лифтов. Ничего о шлеме. Ни слова об Агенте N. И тем не менее такие полезные сведения тоже на дороге не валяются.

Нова выбрала несколько документов, которые хотела просмотреть внимательнее, и положила рядом со списком отделений Отступников за границей.

Она продолжала поиски, чувствуя, что отпущенное время неумолимо уходит – а с ним тают и шансы на удачу.

Очередь дошла до встроенных в стену книжных шкафов. Нова пробежала глазами по корешкам толстых томов – руководства по праву, политические манифесты, опубликованные задолго до Века Анархии. На нижней полке несколько альбомов с фотографиями. Нова не дала волю любопытству, хотя ей очень хотелось увидеть детские фото Адриана, и вместо этого вытащила картонную коробку. Подняла крышку и остолбенела.

Из коробки на нее смотрело чудовище.

Прерывисто дыша, она сдвинула крышку в сторону. На листе бумаги, лежащем сверху, неистовыми, яростными штрихами черного карандаша была изображена тварь. Бесформенная тень тянулась во все стороны до краев листа, и лишь в одном месте зияло белесое ничто – там, где должны быть глаза.

Пустые, преследующие глаза.

Чудовище Адриана.

Нова вытянула снизу следующий листок. Еще одно изображение того же монстра – тьма, плывущая в воздухе. Распростертые руки, больше похожие на крылья. Круглая голова, на которой прорисована лишь одна деталь: все те же жуткие, недремлющие глаза.

Нова перелистнула еще несколько рисунков, и на всех было приблизительно одно и то же. Хотя и с небольшими отличиями. Одни явно были нарисованы совсем маленьким ребенком, в этих каракулях было больше эмоций, чем умения. А вот на более поздних изображениях стали появляться детали. Руки-крылья оканчивались то костлявыми пальцами, то острыми птичьими когтями. Черная тень то расползалась по странице, то приобретала некие очертания, как бы худея и вытягиваясь. Глаза горели то красным, то желтым, а иногда превращались в узкие кошачьи щели. На некоторых рисунках чудовище было вооружено. Зазубренным мечом. Копьем. Железными цепями.

Сколько же лет этот монстр являлся ему во сне? Удивительно, что Адриан и сам не заработал бессонницу.

На дне коробки, под рисунками, Нова обнаружила пачку листов, скрепленных вместе. Вынув их, она тихо засмеялась от неожиданности.

На первой странице – в куда более утонченной художественной манере, чем портреты ночного чудовища – был изображен темнокожий мальчик в чем-то вроде белой смирительной рубашки с табличкой на груди: Пациент Z. Он был привязан к стулу, а от бритой головы во все стороны тянулись провода, электроды, присоединенные к разным аппаратам. Склонившийся над ним человек, типичный безумный ученый, что-то строчил в блокноте.

Надпись наверху страницы гласила: Мятежник Z: Первый выпуск.

Заинтригованная, Нова перевернула страницу, невольно улыбаясь. На рисунке был мальчишка с обложки. Он пытался купить в магазине шоколадку, но ему не хватало денег. Заголовки газет на прилавке сообщали о пропавших детях и правительственных заговорах.

Подпись гласила: «Я стал двадцать шестой жертвой доктора».

Придерживая листы, чтобы самодельная тетрадь не рассыпалась, Нова досмотрела комикс до конца. Всюду мелькал тот же мальчик, позже появились и другие дети, запертые в тюремных камерах. Сумасшедший профессор и его помощницы проводили на маленьких узниках эксперименты. На последнем рисунке мальчик плакал над бесчувственным телом девочки – Пациентки Y. Последняя реплика мальчика была такой: «Я найду способ отсюда выбраться и отомщу за тебя. Я за всех вас отомщу!»

А в самом низу: «Продолжение следует».

С улыбкой качая головой и удивляясь неожиданной возможности заглянуть в мир одиннадцатилетнего Адриана, Нова сунула руку в коробку за вторым выпуском. Едва она успела нащупать листки, как в коридоре хлопнула дверь.

Нова застыла.

Шаги.

В мозгу молниеносно пронеслись возможные объяснения. Адриан все же решил, что он не прочь посмотреть свои старые комиксы. Я как раз собиралась отнести их вниз, чтобы вместе…

Но оправдания не потребовались. Шаги простучали по коридору мимо и вниз по лестнице.

Нова прислушивалась, не шевелясь. В какой-то момент, пока она копалась в бумагах, звук льющейся воды прекратился.

Сунув комиксы назад в коробку, она закрыла ее и задвинула на полку. Потом схватила папку с чертежами штабного здания и списком международных филиалов.

Она подошла к двери и выглянула. Двустворчатая дверь была приоткрыта, из комнаты лился голубой свет и слышались звуки – по телевизору шел выпуск вечерних новостей.

Нова нахмурилась. Только один из них спустился вниз, значит, второй торчит у себя.

Варианты действий: дождаться, пока оба заснут, потом пробраться и осмотреть комнату. Или устроить какую-то каверзу, чтобы отвлечь их внимание и выманить обоих.

Первый вариант казалось чуть менее рискованным.

Она подождет. А если даже Адриан проснется, она просто усыпит его еще раз.

У нее вся ночь впереди.

Удостоверившись, что все тихо, Нова выскользнула в коридор и прокралась вниз, стараясь держаться как можно ближе к стене, чтобы под ногой не скрипнула предательская ступенька. Оказавшись в прихожей, она обошла колонну, чтобы вернуться в подвал, как вдруг снова раздалось посвистывание.

Звук доносился из коридора. Прямо у нее на пути.

Досадливо поморщившись, девушка повернула в другую сторону и нырнула в столовую, беззвучно прикрыв за собой дверь. Пульс стучал в висках тяжелой кувалдой. Она оказалась в просторной комнате, обитой дорогими деревянными панелями, со сверкающей люстрой и разбросанными повсюду рекламными листовками из почтового ящика. Нова хотела было спрятаться под столом, но решила, что, если ее вдруг обнаружат, это будет выглядеть слишком подозрительно. Вместо этого она подпихнула краденые бумаги под ворох почты и пошла на кухню, откуда тянуло чесноком и доносился шум моечной машины.

Свиста больше не было слышно.

Нова затаила дыхание.

Затем она услышала, как открылась дверь в столовую и кто-то снова засвистел.

Чертыхнувшись, Нова бросилась к лучшему убежищу, которое присмотрела заранее – чулану, о котором Саймон говорил, что его переделают в кладовку.

Нова открыла дверь – и отшатнулась, а потом попятилась.

На деревянном брусе (на каких обычно вешают пальто и куртки) она увидела – трудно поверить – черный плащ Укротителя Ужаса и блестящий синий комбинезон Капитана Хрома. Оба костюма висели на плечиках, аккуратно упакованные в пластиковые чехлы с бирками из химчистки. Внизу под ними стояли в ряд шесть пар форменной обуви Отступников. На гвозде висел пояс с инструментами, похожий на ее собственный.

У Новы отвисла челюсть.

Это же он.

Поверх костюма Укротителя Ужаса, поблескивая в свете кухонной лампы, висел Амулет Жизни.

Что он делает здесь, в чулане для метел?

Не дыша, Нова протянула руку и сняла с вешалки цепочку с медальоном. Амулет оказался тяжелее, чем она предполагала, размером примерно с серебряный доллар, с гравировкой в виде руки и змеи на темной поверхности.

Нова готова была расхохотаться. Она не могла поверить, что нашла его – правда нашла, у нее получилось!

Повесив медальон на шею, она засунула его под рубашку. Металл на голой коже казался теплым.

Открылась кухонная дверь, и Нова подскочила на месте.

Саймон Вествуд ахнул от неожиданности и, недолго думая, стал невидимым. Но тут же появился снова, смущенно почесывая грудь.

– Прошу прощения, – пробормотала Нова. – Я… м-м… искала… чего-нибудь пожевать! Я только что вспомнила, что кладовка у вас не здесь, а… – она ткнула в дверь столовой, – а где-то там, правильно? В конце коридора. Извините, пожалуйста. Я не собиралась ничего разнюхивать.

Саймон отмахнулся от ее извинений.

– Все в порядке. Дом большой. Тут легко заблудиться. – Немного смущенный своей реакцией, он подошел к высокому буфету и открыл дверцу. – Здесь мы держим перекусы на подобный случай. А где Адриан?

– Спит. – Нова невинно пожала плечами. – За ужином он выглядел таким усталым. Я решила его не будить.

– Ясно. – Он показал на открытый буфет, битком набитый коробками всевозможных сладостей и чипсов. – Прошу, бери, что хочешь.

– Спасибо.

Саймон взял себе шоколадный батончик, в который раз удивив Нову. Трудно было представить, что Саймон Вествуд – сладкоежка. Заставив себя встряхнуться, девушка подошла к буфету и начала рассматривать надписи на упаковках.

Саймон был уже у двери кухни, но вдруг оглянулся на Нову.

– Возможно, я не должен этого говорить, но… знаешь, ты первая девушка, которую Адриан пригласил домой и познакомил с нами.

Нова густо покраснела.

– Вообще-то, я сама к нему зашла, так что… не думаю, что это можно назвать приглашением.

Саймон, фыркнув, кивнул, и волнистые волосы упали ему на лоб.

– Справедливо. Хотя… мне кажется, к этому все равно шло.

Румянец на щеках стал еще ярче, Нова ненавидела себя за это. Неужели все родители такие бестактные?

При этой мысли сердце болезненно заныло. Ей никогда не узнать, каково это, когда отец ставит тебя в неловкое положение, и никогда она не пригласит мальчика, чтобы познакомить с Дядюшкой Асом.

– Пока, Нова, – попрощался Саймон, выходя из кухни.

Она выдохнула, сбрасывая напряжение, и с облегчением подняла глаза к потолку.

Решив, что вернется за спрятанной папкой позже, она спустилась в подвал.

Адриан и не думал просыпаться. Нова помедлила, разглядывая его лицо – и повторяя себе, что лишь хочет убедиться, достаточно ли крепок сон. Высокие скулы, линия подбородка, губы, переставшие быть тайной, но еще более притягательные, чем раньше.

– Как жаль, что нам суждено быть врагами, – шепнула Нова.

А потом тихонько прошла в комнату с росписью. В этом доме у нее оставалось еще одно дело.

Джунгли подействовали на нее даже сильнее теперь, когда она могла сравнить их с реальным миром. Аромат цветов показался ей упоительным. На ветках, чирикая и щебеча, продолжали порхать птицы.

От дверей в комнату статуя почти не была заметна, угадывался только абрис плеча и капюшона. Раздвигая ветви, Нова пробиралась сквозь кусты, пока не оказалась рядом с ней.

Все было точь-в-точь как в ее детском сне. Нова отчетливо помнила чувство благоговейного трепета, когда она стояла перед каменной фигурой в странном, гипнотическом оцепенении. И сейчас ее поражала полнейшая невозможность происходящего. Невероятное чудо – эта крошечная звездочка, ставшая явью.

Много лет назад, во сне, она хотела потрогать звезду, но тогда ей это не удалось. Она слишком рано проснулась.

Нова подняла дрожащую руку, протянула вперед. Шестое чувство подсказывало ей, что приближаться к звезде нужно потихоньку, украдкой. Как будто, если двигаться слишком быстро, можно что-то спугнуть.

Звезда, будто ощутив ее присутствие, засияла ярче. Когда Нову отделяли от звезды считаные дюймы, свет начал меняться, из холодного белого становясь более насыщенным и теплым. Медно-золотистое свечение напоминало о магическом материале, который добывал из воздуха ее отец.

Сложив ладони ковшиком, Нова бережно, будто бабочку, накрыла звезду. Пальцы почувствовали теплую пульсацию.

Не дыша, она поднесла ладони к груди, к оглушительно бьющемуся сердцу, и отважилась разжать пальцы. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы увидеть звезду внутри.

Внезапно та вспыхнула, ослепив Нову. Девушка отшатнулась.

Под веками горело яркое пятно, оно долго не меркло, хотя Нова моргала и щурилась. Наконец отпечаток вспышки начал рассеиваться, и Нова со страхом и восторгом увидела, что в воздухе вокруг нее пульсируют тончайшие золотые нити.

Зажмурившись, Нова с силой потерла глаза.

Когда она опять их открыла, странные световые узоры окончательно исчезли. Как и звезда.

Нова почувствовала тяжесть в груди от разочарования, но тут же негромко засмеялась – сама над собой.

Чего она ждала, на что рассчитывала? Что сможет унести ее с собой? Сохранить эту звезду навсегда, как вечное напоминание об этой счастливой ночи? Ночи, целиком построенной на лжи и притворстве?

Вздохнув, Нова стала выбираться из зарослей. Уже у самых дверей она остановилась, заметив какое-то свечение.

Она замерла. На стволе поваленного дерева мелькнула тень. Нова обернулась, ища источник света, и вокруг заплясали тени. Но за спиной никого не было.

Нова описала круг по комнате – свет и тени двигались с нею вместе, будто играя.

Девушка опустила глаза – и ахнула. Вытянув перед собой руку, она поднесла к глазам филигранный браслет, оставленный ей отцом.

Отец не успел закончить работу: лапки, предназначенные для того, чтобы удерживать драгоценный камень, пустовали много лет. А теперь с этого места лился теплый свет золотистой звезды.

– О, великие небеса, – чуть слышно выдохнула Нова. Она попыталась ухватить камень и высвободить его, но звезда не повиновалась.

В комнате Адриана громче зазвучала тревожная музыка. Скрипнув зубами, Нова одернула рукав, чтобы браслета не было видно, и пошла на звук. По экрану бежали титры, а Адриан все еще спал на диване, но было ясно, что вот-вот проснется.

Немного подвинув Адриана, Нова присела рядом. Не успела она как следует примоститься, как Адриан застонал и потянулся, растерянно хлопая ресницами.

Увидев Нову, он смутился и поспешно отдернул руку – она успела положить ее себе на плечо.

– Нова? Я… – Он сонно поморщился. – Что…

Она открыто улыбнулась.

– Видимо, работа над панно тебя порядком вымотала. Ты, по-моему, пропустил весь фильм.

– Я что, заснул? – Он посмотрел на экран телевизора и зевнул. – Ох… прости.

– За что? Я и сама сутки проспала – помнишь?

– Да, но… мы же… – Морща лоб, он потянулся за очками и нацепил их на нос. – Разве мы не…

Он смутился и умолк.

– Мне пора домой, – сказала Нова, краснея при мысли о том, чтобы поцеловать его. – Увидимся на балу, хорошо? А ты пока отдохни как следует.

Адриан постепенно оправлялся от смущения.

– Бал. Да, точно. Увидимся там.

Торопливо, чтобы не передумать, Нова наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спокойной ночи, Адриан.

И она легко взбежала вверх по ступеням, со звездой на запястье, с медальоном под рубашкой и ощущением мучительной пустоты внутри.

Глава тридцать пятая

– И ты думаешь, Серебряное Копье сработает? – спросил Ас хриплым от презрения голосом. Они обсуждали хромовую пику, которая, как считал весь мир, разрушила его шлем.

– Наверняка не знаю, – ответила Нова. – Но Капитан Хром уверен, что его хромовые орудия достаточно крепки, чтобы вскрыть ящик. Если мне хватит сил, я это сделаю. – Она нахмурилась, обводя взглядом соратников. – Я получу шлем, так или иначе. Если не сумею вскрыть ящик, то принесу его сюда, и мы вместе придумаем, как это сделать.

– Да. – Ас криво улыбнулся. – Мы придумаем.

В глубине его глаз Нова видела долго зревшее негодование. Хотя сама она сомневалась, что телекинез Аса способен справиться с ящиком Капитана, но могла бы поспорить на что угодно, что он испробует и это средство.

– Например, Лерой мог бы изобрести раствор, чтобы прожечь в хроме дыру, – продолжила она. – Или… может, я найду еще что-нибудь полезное в хранилище. Я уже дважды просмотрела базу данных и пока ничего не обнаружила, но поищу снова…

Ей на плечо легла рука. Лерой смотрел на нее с такой широкой ухмылкой, что шрамы вокруг перекошенного рта сложились в гармошку.

– Мы придумаем, Нова. Ты предлагаешь шикарный план. Только не надо торопиться. Поспешишь – людей насмешишь.

– А нам чем заниматься, пока ты делаешь… все? – спросила Хани. Она прикрыла рот, скрывая зевок, и мерцающий свет свечи заиграл на ее ногтях, покрытых золотистым лаком. – Мы, знаешь ли, тоже вполне себе злодеи. Можем провернуть какое-нибудь ответственное дельце.

– Мы не злодеи, – Ас сжал кулак. – Пусть наши враги выставляют нас в таком свете, но это ложь. Мы – вольнодумцы. Революционеры. Мы – будущее этого…

– Ой, все, – отмахнулась Хани. – Знаю я, знаю. Но иногда приятно оправдывать чьи-то ожидания. Не принимай все так буквально.

Ас, кажется, хотел что-то возразить, но приступ кашля заставил его согнуться пополам. Нова вскочила с пола, где сидела, но Фобия подоспел раньше. Опустившись на колени рядом с Асом, он прижал свои скелетоподобные пальцы к его спине между лопаток.

Пока приступ не утих, все сидели молча. Когда Ас выпрямился и со свистом втянул воздух, напряженность в комнате казалась осязаемой.

– Ты только… принеси мне мой шлем, – хрипло попросил Ас, вперив в Нову взгляд, – Пожалуйста.

– Принесу, – шепотом ответила девушка. – Обещаю.

– Твои страхи беспочвенны, – прошипел Фобия. Его лицо, как всегда, было скрыто, и Нова не могла определить, к кому он обращается. – Твой великий замысел не канет в Лету. Все не напрасно.

Значит, к Асу, подумала она, а ее дядя благодарно кивнул скрытому под накидкой человеку.

– Надеюсь, ты прав, друг мой. – Он встал, опираясь на плечо Фобии. – Я горжусь тобой, мой Кошмарик. Знаю, как это нелегко, но твое испытание близится к концу. Вскоре я снова стану сильным и зажгу факел, который осветит нам путь к новой эпохе.

Наклонившись, он ласково взял Нову за подбородок. Его пальцы были ледяными, как у мертвеца.

– Спасибо, дядя, – сказала она. – А сейчас тебе надо отдохнуть. Приляг, пожалуйста.

Ас без возражений проковылял к своему ложу – кровати под балдахином, некогда роскошной. Перед ними с клацаньем упала завеса из костей, скрыв Аса от глаз.

– Нечему удивляться, – заметила Хани. – После стольких лет в этой дыре любой бы разучился разговаривать, как нормальный человек.

Нова бросила на нее предостерегающий взгляд – она не сомневалась, что за костяной занавеской слышно каждое слово.

– А ты чего хотела? Он же целыми днями читает античных философов. – Лерой красноречивым жестом обвел впечатляющее собрание фолиантов в кожаных переплетах, сложенных на одном из мраморных саркофагов.

Хани состроила скучающую гримаску и переключила внимание на Нову.

– И все же, что ты предлагаешь делать нам, пока ты где-то носишься и напропалую кокетничаешь с этим своим художником?

– Лерой свою часть уже выполнил. – Нова упорно игнорировала любопытные взгляды, которыми сверлила ее Хани.

– А штучки, которые ты нашла, очень облегчили мне задачу. – Лерой показал на картонную коробку с шестью шарами, похожими на плоды граната.

Да, туманные снаряды Фаталии как нельзя лучше подошли для реализации последнего изобретения Новы – устройства для распыления газообразного Агента N. За время тренировок Нове удалось незаметно стянуть еще несколько флаконов сыворотки, и теперь устройства, немного модифицированные Лероем, были полностью готовы к использованию.

– Нам будет нужен водитель для быстрого отступления, – сказала Нова. – Кому-то придется отвезти меня в штаб и обратно.

– Естественно, – буркнул Лерой.

– И кто-то должен будет отвезти домой мой коммуникатор, когда я уйду с бала, – позднее, когда начнется расследование, это обеспечит мне алиби.

Хани недовольно поморщилась и закатила глаза.

– Так и быть.

– Спасибо, – невозмутимо отозвалась Нова. – Без тебя мне ни за что с этим не справиться. Фобия, сначала я думала, что ты мог бы подстраховать меня на случай провала – вдруг что-то пойдет не так. Но сейчас… – Она задумчиво кивнула на костяной занавес, отделяющий их от Аса. – Может, лучше, чтобы кто-нибудь остался здесь?

– Я могу тебя страховать, – вызвалась Хани.

Нова поморщилась.

– Ну… спасибо, конечно, но… я же делаю ставку на незаметность и неуловимость…

Хани посмотрела подозрительно, и Нове показалось, что она обиделась, но та вдруг согласно кивнула.

– Ты права, неприметность – это не обо мне.

– Но… – внезапно севшим голосом продолжила Нова, – есть еще одно дело, в котором мне без тебя никак не обойтись. Я… мне потребуется платье.

Хани наконец просияла.

– Что-то практичное, – торопливо добавила Нова.

– Ах, лапочка! Я же суперзлодейка! В мире не сыщешь никого практичнее меня, – подмигнула она.

– Да-да, оно и видно, – пробормотала Нова.

– Мы подберем тебе что-нибудь, когда вернемся домой, – пританцовывая, сказала Хани. – Есть у меня одно: маленькое, расшитое блестками – о-очень вызывающее, это может подойти…

– Вызывающее сразу отпадает, – перебила Нова.

Хани недовольно поджала губы.

– Это не обсуждается.

– Ну… тогда… хотя бы не слишком вызывающее…

– Увидим, – Хани дернула плечом. – Знаешь, было время, когда меня чуть ли не каждую неделю приглашали на балы и приемы. Ах, эти коктейли, а потом танцы… – Она протяжно и тоскливо вздохнула. – Вспоминаю Харбингеров. У них всегда были лучшие вечеринки. Их не пропускали, собирались все, кто что-то собой представлял.

Нова покосилась на Фобию, который, не шевелясь, стоял в углу, словно зловещая статуя.

– Дай угадаю – у Хани острая боязнь пропустить какую-нибудь тусовку?

Лерой захихикал, и даже Фобия издал шипящий звук, который можно было счесть смехом.

– И это лишь один из многих ее комплексов, – прокомментировал Фобия.

– Что?! – рявкнула Хани, – Я не закомплексована!

Схватив попавшийся под руку череп, она запустила им в Фобию, но тот отразил удар взмахом косы. Череп покатился по полу, Нова вздрогнула. Она не могла отвлечься от мысли, что когда-то все эти кости принадлежали реальным людям.

Фобия перевернул косу и, лезвием подцепив череп за глазницу, поднял его. Обхватив череп костлявыми пальцами, он бережно водрузил его на одну из каменных полок, тянувшихся по всему периметру подземелья.

– Вот увидишь, – Хани снова обращалась к Нове. – Сегодня вечером ты будешь наверху блаженства. Все эти надменные тираны падут к твоим ногам. А потом… Потом ты все поставишь на карту, чтобы добиться своего. И возьмешь то, что принадлежит нам по праву. Поверь, дорогая, будет весело. – Она подтолкнула Лероя носком туфельки. – Ты не согласен?

– Вся эта подготовка и суета действительно навевают воспоминания, – ответил Лерой, переглянувшись с Новой, но по его глазам было понятно: он не соглашается с Хани, а скорее подтрунивает над ней.

Нова в разговор не вступала. Предстоящий вечер не вызывал у нее ни радости, ни предвкушения. Желание поскорее со всем этим покончить – пожалуй, да. Решимость сделать все как надо и не допустить провала. Но к этому примешивалось еще кое-что: внутри у нее все переворачивалось, непонятно почему.

Хотя Нова была почти уверена, что это связано с Адрианом.

– По-настоящему я порадуюсь, когда бал будет позади, – сказала она. – Мне нужно там покрутиться всего час. Самое большее, два. А потом…

Хани заговорщически усмехнулась.

– А потом…

Боковым зрением Нова уловила за плечом Хани какое-то движение и недоуменно сдвинула брови. Сначала ей показалось, что это один из ее шершней, но…

Она подошла ближе. Хани обернулась.

С одного из черепов вспорхнула бабочка с черно-оранжевыми крылышками и полетела прямо к лестнице, ведущей из подземелья.

Нова ахнула.

– Только не это! Хватайте ее!

Фобия, превратившись в сгусток черного дыма, тут же материализовался в другом месте, перегородив выход. Бабочка едва не врезалась ему в грудь, но заложила вираж и нырнула вниз, к сундуку, скрывающему ход в туннель метро. Хани вскочила, сорвала с ноги туфлю и бросила ее в насекомое.

Нова с Лероем разом бросились на сундук, придвинув его к стене. Бабочка, отчаянно трепеща крыльями, устремилась вверх. Вскочив на сундук, Лерой замахал руками, пытаясь дотянуться до нее.

– Не убивать! – крикнула Нова, задыхаясь.

– Это еще почему? – спросила Хани.

Бабочка металась под сводом в поисках выхода, но выбраться ей не удавалось.

Обессилев, она опустилась на мраморное надгробие. Нова отчетливо представила себе Данну, пытающуюся отдышаться. Бабочка замерла, сложив крылья, так что стал виден затейливый узор изнанки, напоминающий золотистый витраж.

– Просто поверь, это важно, – бросила Нова. – Надо посадить ее во что-нибудь.

Нова недаром долго изучала соратников, все их сильные и слабые стороны. Ей было хорошо известно, как устроена Данна. Если они поймают бабочку живой, Данна так и останется в виде роя насекомых. Но как только бабочка погибнет…

Данаида мгновенно обо всем узнает.

Заметив на полу бокал, Нова схватила его, и в то же мгновение бабочка снова поднялась в воздух. Теперь она не металась бесцельно, а летела, направляясь к…

Сердце Новы замерло.

К свечам.

Она хочет сгореть в пламени. Пожертвовать собой, чтобы не попасть в ловушку. Чтобы остальные могли принять форму человека.

– Нет!

Забыв о бокале, Нова разбежалась, бросилась на землю и заскользила вперед, вытянув ногу, чтобы сбить канделябр.

За миг до того, как бабочка достигла одного из огоньков, сверху мягко спланировала белая наволочка и накрыла ее.

А Нова по инерции продолжала скользить. Пяткой она задела подставку, и массивный подсвечник рухнул. Несколько свечей погасли в воздухе, остальные, продолжая гореть, раскатились по каменному полу.

Тяжело дыша, Нова смотрела, как углы наволочки сами собой поднимаются и завязываются в узел, как она мягко опускается на пол. Ткань постепенно опала, и Нова, хотя вокруг и стало темнее, различила внутри бьющееся тельце.

– И вся эта суматоха, – прозвучал слабый голос Аса, – из-за какой-то бабочки?

– Это Д-данаида, – пытаясь отдышаться, ответила Нова. Она была на грани обморока – не столько от погони, сколько от ужаса, что Данне удалось обнаружить, где скрывается Ас, и она могла сообщить об этом всем.

– Отступница, – добавила Хани с отвращением.

Раздвинув костяной занавес, Ас вышел к ним, кости с перестуком сомкнулись за его спиной. Он склонился над наволочкой. Лицо его оставалось мертвенно-бледным, зато в глазах, впервые за долгое время, появился блеск интереса и возбуждения.

– Не слишком грозная форма для супергероя.

– Она не одна, – пояснила Нова, выпрямляясь на трясущихся ногах. – Она превращается в целый рой бабочек.

Она подняла подсвечник, поставила свечи на место, а когда потянулась за последней, свеча взлетела сама. Продолжая гореть, она подплыла по воздуху к Асу.

– Где же остальные? – ворчливо осведомился Лерой.

Нова осмотрелась, заглянула и на темную лестницу, но не обнаружила других бабочек.

– Должно быть, она подослала одну, шпионить за нами.

Точнее, за мной, подумала она.

Нова вздрогнула, осознав, что все они были на волоске от гибели. Как же Данна ее здесь нашла? Но вдруг ей все стало ясно.

Данна следила за ней. Давно ли? Что еще она видела?

– Вот и славно, – прошелестел Ас. – Эту, я думаю, убить не составит труда.

Он поднял руку, наволочка поднялась и поплыла к горящей свече.

– Нет, стой!

Ас посмотрел на нее, ожидая объяснений.

Гибель одной бабочки почти не повредит Данне. Страж тогда уничтожил несколько десятков, и после этого у нее на боку остались уродливые шрамы. Но одна – лишиться ее не опаснее, чем порезать палец бумагой.

Но поймать одну бабочку – совсем другая история. В этом крылась самая большая слабость Данаиды. Чтобы вернуть себе человеческую форму, девушка должна собрать всех бабочек живыми. Если же хоть одна не вернется, она до полного воссоединения вынуждена порхать роем чешуекрылых.

Нова представить не могла, сколько секретов Анархистов успела выведать Данна. Ей известно ее истинное имя. Местонахождение Аса. Это может быть концом.

Нельзя допустить, чтобы Данна превратилась в человека.

– Надо сделать все возможное, чтобы бабочка жила. – Нова постаралась как можно четче объяснить, в чем сила и слабость Данны и какому риску они подвергаются.

Ас внимательно выслушал, не сводя глаза с Новы, потом неохотно кивнул.

– Будь по-твоему.

Свеча возвратилась на место, а наволочка с бабочкой внутри спланировала в руки Лерою. Бабочка затихла и больше не билась.

– Сколько их всего? – спросил Лерой.

– Сотни. Может, даже тысяча. И с их помощью она может шпионить. – Нова озиралась, чувствуя на себе следящий взгляд. Они такие маленькие. Могут пробраться в любую щелку, а если сидят тихо, их и не заметишь, особенно в полумраке. – Но пока эта бабочка у нас и жива, Данна не представляет угрозы.

– Какая прелесть! – Хани хищно пошевелила пальцами. – Новая хорошенькая зверушка.

Нова улыбнулась одними губами, но ей было не до смеха. Она не могла до конца поверить собственным словам.

Данна – Отступник, и она очень сильна. И представляет угрозу. Серьезную угрозу.

Глава тридцать шестая

Бал устраивали в старом величественном здании бывшего вокзала. Кирпичные стены, стеклянный купол и высокие окна выглядели прекрасно, хотя вокзал был заброшен много лет назад. Придя к власти в Гатлоне, Отступники сделали это здание одним из первых своих «социальных проектов». Черный Огонь особенно настаивал на его реконструкции. Когда они выйдут на международную политическую арену, доказывал он Совету, для приема высоких гостей потребуется место, и здания штаба Отступников будет недостаточно.

Кроме того, убеждал он, старый вокзал – часть истории города, а для того чтобы подарить ему новую жизнь, много усилий не потребуется. Отступники надеялись восстановить город и сделать его таким, каким он был до наступления Века Анархии. Нет, даже не так. Они хотели, чтобы город стал лучше прежнего, и вокзал казался вполне подходящим местом, чтобы начать именно с него.

Адриан приехал рано, вместе с родителями, чтобы помочь в подготовке торжества. В основном его помощь выражалась в том, что он рисовал на столах роскошные букеты. Ему уже начало казаться, что больше он никогда не сможет изобразить ни одной каллы или лилии, когда подошла Цунами и отправила его переодеваться. Впрочем, Адриан был рад возможности поработать, хоть немного отвлечься от мыслей о прошлой ночи.

Его бросало в жар всякий раз, когда он вспоминал губы Новы, прижатые к его губам, ее руку на затылке, их объятия. А потом… а потом…

Ничего.

Потом он заснул.

Что, прямо во время поцелуя? Или уже после? Все было как в тумане. Его трясло, как под напряжением, переполняли нахлынувшие чувства… А в следующее мгновение он проснулся и увидел бегущие по экрану титры и улыбку Новы – веселую, словно ничего особенного не произошло.

Она, конечно, молодец, совсем не обиделась и держалась так приветливо, как будто все случившееся – пустяки, спасибо ей за это. Но все же. Все же.

Видимо, он что-то не так запомнил. Ну не мог, не мог он провалиться в сон, целуясь с Новой! Наверное, в какой-то момент они все-таки сделали перерыв, чтобы посмотреть кино, и вот тогда – только тогда! – он отключился.

Этот вариант звучал чуть менее убийственно.

Чуть менее.

Но что с его памятью? Нова – поцелуи – и… титры.

Похоже, инцидент с командой Отмороженной вымотал его куда сильнее, чем ему казалось, плюс нескольких бессонных ночей, когда он работал над росписью.

Хорошо еще, что Нова не отказалась пойти с ним на бал. Он не до конца разрушил это – чем бы оно ни было. Нечто пугающее и прекрасное, новый поворот в его жизни.

Стоя перед зеркалом в туалете, в расстегнутой белоснежной рубашке, Адриан сорвал с кожи пластырь, чтобы взглянуть на новую татуировку. Из нескольких проколов до сих пор сочилась кровь, а кожа вокруг была в мелких кровоподтеках. Адриан хорошо знал, как проходит заживление. Он помнил, что перед тем, как все будет совсем хорошо, сначала наступает ухудшение, когда ранки покрываются корочками и начинают нестерпимо зудеть – хоть сдирай кожу наждаком. Это было хуже всего. Сам процесс нанесения татуировки – сотни уколов иглой – длился не больше часа. А зуд изводил его сутки напролет.

Склонившись над раковиной, Адриан хотел смыть капли крови, но бок пронзило такой резкой болью, что из глаз посыпались искры. Он прижал руку к тому месту под ребрами, куда ткнула его ледяным копьем Дженисса. Рана была неглубокой – доспехи приняли на себя основной удар, – и все-таки без помощи целителей-Одаренных процесс выздоровления займет долгое время. Адриан сам, как мог, обработал рану, даже наложил швы, нарисовав стежки, и исправно накладывал мазь, чтобы не допустить воспаления.

Вздохнув, он ощупал повязку, стараясь не надавливать. Труднее всего, став Стражем, оказалось скрывать раны. Не морщиться, когда кто-то дружески тебя обнимет. Не показывать, насколько трудно сесть в машину или взбежать вверх по лестнице. Улыбаться, преодолевая боль, когда хочется только одного – проглотить пару таблеток болеутоляющего и полежать денек на диване перед телевизором.

Или… опять целовать Нову. Это уж точно отвлекло бы его от мыслей о травме.

Закончив обрабатывать татуировку, Адриан промокнул ее бумажным полотенцем и застегнул белую рубашку на все пуговицы.

Он не умел завязывать галстук-бабочку и надеялся на Оскара, чтобы не пришлось прибегать к помощи родителей или, еще того хуже, Черного Огня.

Давно Адриан так не нервничал. Нет, конечно, время от времени ему приходилось волноваться и переживать. Честно говоря, это случалось гораздо чаще с того дня, как в его жизнь ворвалась Нова Маклейн. И все же он не привык к тому чувству, которое испытывал сейчас, – щекочущему, скручивающему в узел внутренности, выматывающему. И очень надеялся, что оно скоро исчезнет.

Должно исчезнуть. Вот-вот.

Адриан надевал смокинг, когда распахнулась дверь.

– Что ты так долго? – спросил Оскар, постукивая тростью по полу, выложенному такой мелкой черной-белой плиткой, что у Адриана рябило в глазах. – Смокинг себе рисуешь?

Глядя в зеркало, Адриан улыбнулся отражению Оскара.

– Хм, а это идея. – Он порылся в груде сброшенной на пол одежды и достал маркер.

– Я пошутил, – поспешно сказал Оскар. – Умоляю, только не раздевайся и не начинай рисовать себе новый костюм.

Не обращая на него внимания, Адриан что-то чертил прямо на ткани сорочки. Закончил – и на шее появился белый накрахмаленный галстук-бабочка.

– Мошенник! – восхищенно выдохнул Оскар.

– Не всем от природы дано быть такими элегантными, как Оскар Сильва.

Оскар, следовало признать, и впрямь выглядел очень элегантно в светло-серой шелковой рубашке, подчеркивающей его мышцы, и приталенной алой жилетке. На шее у него красовалась алая, в цвет жилету, бабочка с безукоризненно завязанным узлом.

– Признайся, он у тебя на резинке?

Оскар фыркнул.

– Я тебя умоляю! Галстуки на резинке носят только злодеи.

Выйдя, наконец, в зал, Адриан с удивлением обнаружил, что тот быстро наполняется публикой. Здесь было множество Отступников, их супруги и члены семей. Он осмотрелся, но Новы в толпе не увидел.

И снова занервничал.

Зал выглядел великолепно. Каким-то чудом массивные колонны, высокий лепной потолок и стеклянный купол пережили Век Анархии – только большие часы на стене пришлось восстанавливать по старым рисункам.

Сейчас здесь, конечно, не было ни билетных касс, ни табло с расписанием поездов, ни носильщиков с тележками, ни газетных киосков. Вместо этого повсюду были расставлены круглые столы с пунцовыми скатертями и сверкающими столовыми приборами. Разноцветные огни летали под потолком, поплавками качались на волнах невидимого океана, разбрызгивали блики света, словно осколки изумрудов и бирюзы. По воздуху плыли подносы с шампанским и закусками, а перед пустым танцполом на сцене играл струнный квартет.

Услышав свист, Адриан обернулся к стойке гардероба. Там Руби сдавала свою куртку.

– Классный прикид, Скетч, – сказала она, взяла номерок и убрала его в украшенную драгоценными камнями сумочку.

Руби была в красном коктейльном платье скромного покроя. Впрочем, простоту восполняли драгоценный камень, который Руби всегда носила на запястье, и рубиновое ожерелье – наверняка ее собственное творение. Ее волосы, мешанина из выбеленных и угольно-черных прядей, были подняты вверх и начесаны. Адриан подумал, что она похожа на белого тигра – на нечто милое и в то же время свирепое.

– А галстук он себе нарисовал, – тут же сдал его Оскар. – По-моему, так нечестно.

Руби оглядела его.

– Твой прикид тоже хоть куда.

Оскар приосанился.

– Я еще и танцую круто. – Он щелкнул каблуками и сделал пируэт. – Ты-то сможешь в этом танцевать?

Концом трости Оскар указал на туфли Руби на высоченных шпильках.

Руби повела плечом.

– Почему-то уверена, что, как только начнут разносить бесплатную еду, мы тебя за уши не оттащим от стола. – Она посерьезнела. – Кто-нибудь говорил сегодня с Данной?

Адриан и Оскар помотали головами.

Руби нахмурилась.

– Мы договорились идти вместе, но она недавно прислала сообщение. Пишет, у нее что-то случилось, увидимся позже. Я, конечно, спросила, что с ней такое, но она не ответила.

– Странно, – сказал Оскар. – Но ничего, я уверен, она вот-вот подойдет. – Он потянулся, чтобы взять Руби за руку, но смутился и вцепился в рукоятку трости. Громко кашлянув, он обратился к Адриану: – А Нова-то сегодня будет?

– Думаю, да. – Бросив взгляд на большие часы, Адриан увидел, что с того момента как бал начался, прошло двенадцать минут. Задерживается, но не так уж сильно. А Хью говорил, что недавно видел ее в штабе. Может, просто заработалась. – Наверное, скоро появится.

– Ладно, идем, – Руби взяла Оскара под руку. У него загорелись глаза, но Руби второй рукой подхватила под руку Адриана, и Оскар сник. – Моей родне не терпится с вами познакомиться.

И она решительно потащила их к столам.

На бал явились не только братья Руби, но и ее мама, папа и даже бабушка. Адриан, наслушавшийся рассказов Руби, не мог избавиться от чувства, что давно знаком со всем семейством. Мальчишки тут же повисли на нем, забросав вопросами: каково это гоняться за преступниками, правда ли, что у Акации раздвоенный язык, и трудно ли уживаться в доме с Укротителем Ужаса (потому что, если бы они могли становиться невидимыми, то постоянно бы всех разыгрывали).

Адриан, как мог, старался держаться дружелюбно, но то и дело поглядывал на двери, на новых гостей. Вошла мама Оскара. Их компании, включая родителей Адриана, которые пока беседовали с кем-то в другом конце зала, было отведено два стола. Адриан занял Нове место и заметил, что Руби поставила сумочку на соседний стул – для Данны.

Прошло двадцать минут. Оскар и Руби заняли удобную позицию у дверей кухни, чтобы не пропустить выходящих оттуда официантов с закусками.

Прошло тридцать минут. Адриан наблюдал, как его родители направились к длинному столу, уставленному сладостями и корзинами фруктов. Это были лоты тихого аукциона[6], который решили провести, чтобы собрать средства и частично восполнить ущерб от кражи лекарств. Саймон сделал ставку, написав свою цену против решетчатого пирога, хотя такие пироги любил Хью, а Саймон предпочитал шоколадные торты.

Прошло сорок минут.

Адриан окончательно приуныл, хотя и улыбался, пытаясь этого не показывать. Но до чего же жалкой и вымученной была эта улыбка! Он поймал сочувственный взгляд Оскара, но это вызвало у него только раздражение.

Когда прошел час, всех пригласили занять места за столиками и начали разносить салаты. Адриан внимательно изучал салатные листья, тонкие стебли какой-то неведомой травки, засахаренные орешки, пурпурные ломтики свеклы. К столу подошли его родители, и у мамы Оскара сделался такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок от одного их присутствия. Адриан возил вилкой по тарелке и радовался, что рядом сидят Хью Эверхарт и Оскар Сильва – никто не заметит, как он сегодня немногословен.

Она не пришла.

Обманула его.

Ну и пусть, это к лучшему, уговаривал себя Адриан. Все равно им суждено навсегда остаться только друзьями и товарищами по отряду. Нет, он не собирался дольше хранить свою тайну. Он даже уже прикидывал, как бы рассказать ей обо всем.

Но Нова ненавидит Стража. Чем больше он об этом думал, тем яснее понимал, что она никогда не примет эту его ипостась и не придет в восторг, узнав обо всем. Нет. Ничего серьезного между ними быть не может, это невозможно, пока он остается Стражем. Невозможно, пока он не покончит со своей раздвоенностью. Невозможно, пока…

– Вот это да! – шепотом воскликнул Оскар. – Адриан!

Он хлопнул Адриана по плечу, сбив его с мысли. Руби тоже что-то увидела, и они обернулись одновременно.

У Адриана перехватило дух. Все сомнения мгновенно улетучились.

Чепуха. Конечно, серьезные отношения между ними возможны. Он сделает все, он добьется, чтобы сделать их реальными.

Сорвавшись с места, Адриан лавировал между столами, не отрывая глаз от Новы. Она стояла в дверях, оглядывая толпу, а заметив его, вздрогнула от неожиданности. Он заулыбался. Она тоже улыбнулась в ответ, но как-то скованно. Может, тоже смущается?

Почему-то от этой мысли Адриана пробила нервная дрожь.

– Ого, – заговорил он, подходя к Нове. – Ты просто сногсшибательна…

– Только не привыкай, – перебила она. – Никогда больше не надену платье. Не понимаю тех, кто добровольно обрекает себя на эту пытку.

И она поправила подол черного шелкового чехла под кружевным платьем.

Адриан усмехнулся.

– Значит, буду любоваться, пользуясь возможностью.

Нова вспыхнула, ее взгляд упал на смокинг Адриана. Судорожно вздохнув и не глядя ему в глаза, она выдавила:

– Прости, что опоздала.

– Не переживай. Ты почти ничего не пропустила. Идем, провожу тебя к нашим местам.

Нова отвернулась. Вид у нее был расстроенный. Она как будто не хотела трогаться с места.

– Что-то не так?

– Я не очень хочу есть. Как ты думаешь, удобно, если мы вместо того, чтобы сидеть за столом, пройдемся немного?

– Конечно, – не задумываясь, ответил Адриан. – У них тут есть сувенирная лавка, хочешь – можем туда зайти.

– Сувенирная?

– Ну да. Несколько лет назад этот вокзал стал безумно популярен у туристов, и Черный Огонь придумал продавать здесь сувениры и получать дополнительный доход. Почти все там дешевка, конечно, но все равно забавно. Особенно, если ты собираешь снежные шары или собираешься купить новый брелок для ключей. А еще там есть ночной силуэт Гатлона, и прямо на стене Торговой башни могут написать твое имя.

Нова улыбнулась и как будто немного успокоилась.

– Ты не поверишь, как сильно я мечтала именно об этом.

Глава тридцать седьмая

Нова бродила по сувенирной лавке, пытаясь скрыть переполняющее ее отвращение. Полки битком набиты всевозможными сувенирами, но все они посвящены Отступникам, в особенности Совету, этой всеми обожаемой пятерке. Будильники с Гром-птицей, ланч-боксы с Цунами, ночники с Черным Огнем, наклейки с Укротителем Ужаса и Капитаном Хромом…

Кхм.

Все что угодно с Капитаном Хромом. От настенных тарелок до солнцезащитных козырьков, гитарных медиаторов, пластиковых фигурок, скейтбордов и магнитов на холодильник. Не было, кажется, такого изделия, на которое не додумались поместить сияющий лик Хью Эверхарта.

Нову чуть не стошнило, когда она поняла, что, если весь этот хлам продают в таких количествах, значит, кто-то его покупает.

Она поднесла к глазам снежный шар с силуэтом Гатлона, на котором особо выделялась башня штаба Отступников. И вспомнила о стеклянной банке с завинчивающейся крышкой, куда они посадили бабочку Данны. В эту самую минуту банка стояла на туалетном столике Хани в доме на Вэллоуридже.

Нова вернула снежный шар на место.

– Когда-то Одаренных ненавидели, – заговорила она, рассеянно переходя от полки к полке. Ошеломленно покачала головой, глядя на набор для соли и перца в виде фигурок Капитана Хрома и Укротителя Ужаса. – За нами охотились и сжигали заживо. А теперь… – она повертела солонку в руках, – мы превратились в безделушки, цацки?

Адриан сморщил нос.

– Да уж, эти особенно ужасны.

– Все же это странно, согласись. – Нова поставила солонку на место. – Веками подвергаться преследованиям… и ведь это было недавно.

– За последние тридцать лет многое изменилось, – кивнул Адриан, крутя в руках брелок. – Ас Анархия явил человечеству Одаренных, которых нужно бояться и ненавидеть, а Отступники показали, что есть и такие Одаренные, которых есть за что любить и ценить.

– Ценить, – сказала Нова. – Но не обожествлять.

Адриан усмехнулся.

– Такова человеческая натура. Людям необходимо возвести кого-нибудь на пьедестал. Возможно, это дарит им что-то, о чем можно мечтать, – и он отвлекся на разглядывание набора открыток.

Нова внимательно оглядела его. На рукаве его безупречного черного смокинга белела единственная пушинка. Руки сами потянулись снять ее, так что пришлось сцепить пальцы за спиной.

Собираясь на бал, она предполагала, что сегодня Адриан, возможно, снова ее поцелует, и от этого ее переполняла смесь противоречивых чувств – от радостного предвкушения до тревоги и даже вины. Ведь она понимала, что их отношения обречены. Но вот она здесь уже целых пять минут, а он не делает никаких попыток, даже за руку ее не взял.

Буря эмоций и разлад в душе достигли такого накала, что это заставляло как минимум насторожиться.

– Что бы ты сделал, если б жил до Века Анархии? – спросила Нова. – Как думаешь, стал бы ты скрывать свои суперспособности? Или попытался бы выдавать себя за фокусника, иллюзиониста, рискуя быть разоблаченным? Или встал бы на защиту, свою и других Одаренных, как сделал Ас Анархия?

Адриан хитровато улыбнулся углом рта.

– Я определенно не стал бы делать того, что творил Ас Анархия.

– Почему нет? – спросила Нова. Она сама слышала, как вызывающе звучит ее голос, понимала, что ступает на тонкий лед, но не могла остановиться. – В те времена тебе пришлось бы постоянно бояться за свою жизнь. Ты бы знал, что если тебя разоблачат, то убьют. По единственной причине… – Она задумалась. – Нет, вообще без всяких причин.

Адриан, казалось, задумался над ее словами. После долгой паузы он заговорил:

– Думаю, я нашел бы какое-то дело, что-то, где мог бы приносить пользу. Например, делать протезы рук и ног для ветеранов, детские игрушки для семей бедняков, которые не могут их себе позволить, или… Ну, не знаю, еще какую-то благотворительность. Я бы делал эти вещи и раздавал их анонимно, чтобы никто не знал, откуда они взялись. А я бы продолжал, и люди стали бы думать обо мне как о ком-то вроде ангела-хранителя. Они были бы благодарны мне за помощь, а в конце концов, я бы открылся им, и они бы увидели, что наши силы могут творить добро. И тогда, может быть, люди постепенно изменили бы свое мнение о нас. – Он покосился на стеклянные стаканчики с портретами Совета и пожал плечами. – Так же и Отступники повлияли на мнение людей, помогая им, не причиняя вреда.

– А что, если, – не унималась Нова, – ты бы открылся людям, а они вдруг решили, что все, что ты для них делал – это порождение зла, отняли бы твои подарки у детей и ветеранов, а тебя бы все равно убили? Такое бывало, сам знаешь. Разве мало Одаренных старались использовать свои силы во благо. Многие пытались доказать миру, что мы не злодеи. Но никому из них не ответили благодарностью.

– Может, ты и права, – сказал Адриан. – Но я бы все равно попытался.

Нова проглотила ответ, готовый сорваться с языка.

Ас не пытался изменить мир. Он изменил его.

Но ей было понятно, о чем говорит Адриан. Он поступил бы по-другому. Старался бы изменить мир, помогая людям. Делал бы то, что в его глазах было гуманнее и лучше для человечества.

И хотя Нова прекрасно понимала, что этим Адриан все равно ничего бы не добился, она все равно им восхищалась.

Вместе с Адрианом они вернулись в зал. К разочарованию Новы, прошло всего пятнадцать минут. Ей предстояло провести здесь не меньше часа, чтобы остаться вне подозрений, и чем дальше, тем сильнее она нервничала. Важность того, что предстояло совершить этой ночью, камнем давила на нее, не позволяя расслабиться. Славно провести время, как наставляла ее Хани.

Адриан подвел ее к столу и представил маме Оскара, пышнотелой женщине с проседью в черных волосах и такой же обаятельной улыбкой, как у ее сына. Увидела Нова и братьев Руби – мальчишки уселись по обе стороны от Капитана Хрома и бомбардировали его вопросами.

Оглядев ближайшие столы, Нова удивилась. Большинство Отступников она уже знала, хотя бы в лицо, и было немного странно видеть их без формы. Жующих. Болтающих. Веселящихся в компании друзей. Никто из них не выглядел супергероем.

Эти беспечные люди не были похожи на врагов.

Во рту у Новы внезапно пересохло, и она в несколько глотков осушила стакан воды.

Отступать поздно. У нее есть задание, и она его выполнит. Ас рассчитывает на нее.

Оскар отпустил какую-то шуточку, и все покатились со смеху, кроме Руби – та повернулась к Нове и закатила глаза, будто он сказал ужасную глупость. Этот обмен взглядами мог бы стать маленьким секретом двух заговорщиц. Будь у Новы и Руби хоть что-то общее.

Будь они подругами.

В динамиках раздалось громкое шуршание, и все обернулись к сцене.

– Наш выход, – бросил Хью Эверхарт и, одарив Джейда и Стерлинга очередной белозубой улыбкой, выбрался из-за стола.

Глядя ему вслед, Нова вспомнила, как еще совсем недавно она пыталась попасть ему в глаз отравленным дротиком.

Отступники.

Все. Они. Отступники.

Тем временем к микрофону вышел Черный Огонь. Он поприветствовал всех собравшихся и объяснил, как будут потрачены их щедрые пожертвования. Больничную кражу он не упомянул, но о ней, конечно, все и так знали. Всем было известно, что деньги нужны, чтобы восполнить нехватку лекарств, так необходимых больным и умирающим. Эту проблему Отступники, при всех своих сверхъестественных способностях, решить не могли. Конечно, Одаренные-целители дежурили в больницах круглосуточно, но их не хватало на всех пациентов, они не могли вылечить всех больных.

Однако люди хватались за целителей, как за соломинку. Они считали, что в больнице к каждому из них будет приставлен целитель, Одаренный – и это несмотря на статистику, согласно которой современные фармакологические препараты и профилактические меры помогли неизмеримо большему числу людей.

Но к фармакологии обращались неохотно. Люди слишком полагались на стоявших у власти Одаренных. Может хоть сейчас, после этой кражи, они оценят возможности и необходимость современной медицины?

На сцене к Черному Огню присоединились остальные члены Совета. Все, как на подбор, с широкими, горделивыми улыбками на лицах. Нова будто снова оказалась там, на уличном шествии, когда они стояли на помосте, как короли и королевы, наслаждаясь восторженными криками толпы.

Вот зачем она здесь. Пора положить конец обожествлению пресловутых героев и их обещаниям, которые они так щедро раздают, но не выполняют. Героев, которые не спасли ее. Не спасли ее родных. Героев, из-за которых Ас превратился в немощного инвалида. Героев, которые «подсадили» общество на себя, как на наркотик.

Эти доводы крутились в голове Новы, как мантра, и она уже не боялась их забыть.

Черный Огонь передал микрофон Капитану Хрому, который все улыбался – сплошные ямочки и зубы.

– Это так вдохновляюще, каждый день работать среди самых талантливых, смелых и гуманных Одаренных, какие только есть в мире, – начал он. – Искренне надеюсь, что каждый из вас уйдет с нашего праздника не менее воодушевленным. Потому что вместе мы восстановили Гатлон из руин, вытащили город из бездны отчаяния и вместе продолжаем строить наш город, нашу страну, наш мир, который станет еще лучше и радостнее прежнего. И огромная поддержка, которую мы получили от вас сегодня, тому подтверждение!

Публика разразилась криками и овациями, и Нова заставила себя аплодировать, хотя каждый хлопок отзывался в ее душе ненавистью.

Они не защитили ее семью. Они не спасли Эви.

Окончания речи Нова почти не слышала. Она продолжала думать о своем, когда выступали остальные члены Совета и когда объявляли результаты тихого аукциона. Аплодисменты будто оглушили ее.

Она взглянула на часы.

Сердце забилось чаще. Кровь застучала в висках, отсчитывая секунды.

Из боковой двери стремительно выбежали официанты, неся подносы с тарелками. На тарелке, которую поставили перед Новой, было красиво уложено филе белой рыбы в брызгах темного бальзамического уксуса и густого апельсинового джема, солидная порция картофельного пюре с розмарином, горка сладкой жареной моркови и поджаренные на гриле помидоры черри. Сверху торчала веточка петрушки, ярко-зеленая и свежая.

Никогда в жизни Нове не предлагали столь соблазнительного угощенья – но у нее совершенно пропал аппетит.

Вокруг все говорили о деньгах, собранных для больницы. Нова заставила себя проглотить пару кусочков, но желудок чуть не взбунтовался.

Чем больше она размышляла обо всем этом, тем сильнее росла ее решимость. Ей хотелось довести задуманное до конца. Хотелось, чтобы скорее кончилась эта ночь. Хотелось оказаться там, по другую сторону, покончив со страхами, чувством вины и неопределенностью. Хотелось, чтобы счастливый Ас смотрел на нее с гордостью и подтвердил, что все ее усилия были не напрасны.

Глава тридцать восьмая

– Может, потанцуем?

Эти слова, произнесенные над самым ее ухом, заставили Нову подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Она сначала даже не поняла вопроса и несколько секунд растерянно таращилась на Адриана. Она как раз мысленно составляла списки. Десяток списков. Всего, что ей еще предстояло сделать. Всего, что сегодня ночью могло пойти не по плану.

Адриан кивнул в сторону танцпола. Взглянув, Нова обнаружила, что Руби с Оскаром уже там. А ведь она даже не заметила, как они встали из-за стола. Трость совсем не сковывала движений Оскара. Наоборот, он виртуозно ею пользовался – отбросил от себя Руби и, тут же, поймав ее ручкой трости, как рыбку на крючок, привлек к себе. Руби покачала головой, якобы возмущенно, но не выдержала и прыснула. А потом и сама стала изображать рыбу: надув щеки, принялась описывать вокруг Оскара круги, делая плавательные движения руками. Остальные танцующие недовольно косились на них, но парочка этого не замечала.

– Да, – выдохнула Нова, напомнив себе, что должна вести себя естественно. По крайней мере как можно естественнее. – Можно.

Адриан взял ее за руку и повел по проходу между столами. Он не сжал ее руки, но между ними все равно проскочил электрический разряд.

Только когда Адриан под звуки оркестра развернул ее к себе лицом, Нова вспомнила, что совсем не умеет танцевать. Всю жизнь она училась драться. Убивать. Откуда ей знать, как люди танцуют?

Однако Адриан чувствовал себя уверенно, и она успокоилась, заметив, что его умения хватает только на то, чтобы положить руку ей на талию и время от времени покачиваться в такт музыке. Нова наблюдала за парами вокруг. На глаза попался Черный Огонь, который обычно выглядел надутым и пафосным. Нову удивило, что он, оказывается, умеет дурачиться и не боится показаться смешным. Он то воздевал руки, то крутил бедрами, подражая какому-то средневековому танцу. Казалось, он веселится вполне искренне и получает удовольствие.

Неподалеку оказалась и Цунами. Хрупкая, миниатюрная, она танцевала с очень полным человеком, который рядом с ней казался настоящей горой. Они двигались очень медленно и смотрели друг другу в глаза так, будто в зале кроме них никого не было. Неужели он – ее муж? Нова не видела его раньше и совсем иначе воображала себе возможного спутника жизни Цунами. Слишком он мал ростом, слишком толст, слишком… лыс. Полная противоположность тому, каким Нова представляла себе супруга женщины-супергероя – но ошибки быть не могло, учитывая эти выразительные взгляды.

Поджав губы, Нова и себе не смогла бы объяснить, почему эта парочка вызвала у нее очередную вспышку раздражения.

Снова сосредоточившись на Адриане, Нова попыталась изобразить удовольствие, хотя больше всего ей хотелось заорать и что-нибудь разбить. Почему Адриан такой? Какое право он имеет быть таким милым, таким обаятельным, всегда таким чертовски естественным? Как он может быть одним из них?

– Слушай, Нова, – заговорил Адриан. – Я хотел узнать, убедиться, что… прошлой ночью… – Он смутился и замолчал, а у Новы снова зачастил пульс. Его поцелуи, его руки, наушники, звезда… – Я не… не зашел слишком далеко, не сделал чего-то… я тебя не обидел?

Нова прыснула, скорее от смущения.

– Я, если помнишь, и сама тебя не отталкивала, – сказала она, краснея при воспоминании о том, как это было. А еще из-за того, что это было правдой.

На его губах появилась неуверенная улыбка.

– Ну да, но… я просто не хочу, чтобы ты подумала… – Он снова увяз в словах, не зная, как закончить фразу, а Нове не терпелось узнать, о чем это она не должна думать. Но Адриан заговорил о другом. – И мне ужасно совестно из-за того, что я вот так уснул. Похоже, я просто не понимал, насколько сильно устал, и ты не должна думать, что я был… ну, сама знаешь. Что мне стало скучно или надоело, или что-то в этом роде.

– Да все нормально, – успокоила его Нова, щеки горели уже невыносимо. – Тебе просто нужно было отдохнуть.

Адриан отвернулся, и Нове показалось, что он не спешит с ней соглашаться. Уж не заподозрил ли чего? Она не могла понять. От волнения у нее вспотели ладони, и она с трудом сдерживалась, чтобы не вытереть их о его смокинг. Она уже знала, какие у него крепкие мускулы – почувствовала, положив ему голову на плечо перед тем, как заснуть. И совершенно не нужно снова до них дотрагиваться. Во всяком случае, сегодня это лишнее.

– Кстати говоря, – Адриан заговорил намного тише, и Нове приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, – просто на всякий случай, во избежание… недоразумений. Ты мне правда очень нравишься, Нова.

По спине Новы побежали мурашки. Адриан внимательно наблюдал за ней.

Она сглотнула.

– Ты мне тоже нравишься.

Даже врать не пришлось.

Адриан облегченно вздохнул – кажется, признание Новы его очень сильно удивило.

– Ох, здорово, – сказал он. – А то понимаешь, как-то у меня не особо получается … вот это все, – он неопределенно помахал между ними рукой.

Нова подняла бровь.

– Ты, похоже, новичок… вот в этом всем, – и она повторила его жест.

Вместо того, чтобы посмеяться, чего она ожидала, Адриан сосредоточенно наморщил лоб.

– Новичок?

– Извини. – Нова смущенно улыбнулась, от неловкости чувствуя себя хуже некуда. – Я не хотела тебя обидеть.

– И не обидела… – Адриан оборвал себя на полуслове, и еще сильнее нахмурил лоб. Нове показалось, что он пытается что-то вспомнить, глядя на нее.

– Что? – спросила она.

Адриан тряхнул головой.

– Ничего. Просто на секунду, на одну секунду ты мне напомнила… кое-кого, – он снова потряс головой и выдавил улыбку. – Не обращай внимания.

– Можно вас разбить? – прервал их Оскар и, не дожидаясь ответа, легонько отпихнул Адриана.

Адриан смотрел на него, как будто только что проснувшись.

– Э-э… наверное… – пробормотал он.

Нова улыбнулась и позволила Оскару увлечь ее прочь. Оглянувшись, она увидела, что Адриан уходит с танцпола.

– Пока ты не увлекся, – обратилась она к партнеру, – хочу предупредить, что меня тебе не подцепить.

Оскар посмотрел на нее… странно.

– Что?

– Я о том твоем танце. Ну… с удочкой!

Потребовалась пара секунд, чтобы Оскар переварил услышанное и сконфуженно, совсем не по-оскаровски, хихикнул.

Зазвучала музыка, но той легкости, с которой Оскар кружил в танце Руби, след простыл, его движения стали неловкими, дергаными.

– У тебя все нормально? – спросила Нова, косясь на часы.

– Ага. Да, да! Классная тусовка, правда?

– Очень классная.

Он покашлял, огляделся, а потом вдруг притянул Нову ближе.

– Слушай, скажи честно. Как мои дела, по-твоему?

Она уставилась на него, не понимая.

– Какие дела?

– С Руби. Я весь вечер из кожи вон лезу, стараюсь ей понравиться. Но ничего не могу понять. Как тебе кажется, ей тут хорошо?

– М-м… да вроде бы, – предположила Нова. – Мне показалось, что вы оба веселитесь от души.

– Ну да, так и было! В смысле, мне было очень весело. Если не считать того, что я всю дорогу боялся наблевать ей на туфли – я бы этого не хотел. Туфли-то красивые, видела?

Нова не видела, но все равно сочувственно кивнула.

– Ладно, я все-таки спрошу у тебя. Как Отступник Отступника. Мы же с тобой напарники, закадычные друзья.

– Мы…?

– Не отрицай.

Нова прикусила губу.

– Скажи честно, приходилось ли тебе слышать от Руби что-нибудь типа «вау, какой же этот Оскар умный – или сексуальный – или ах, этот чувак просто неотразим»?

Нова едва сдержала смех.

– Э-э… вот прямо буквально этих слов – не приходилось.

Он с надеждой подался к ней.

– Значит, что-то похожее было?

– Не знаю, Оскар. Ей явно нравится с тобой общаться, и ты так хорошо ладишь с ее братьями. Я уверена, Руби считает, что это очень… мило.

Оскар был немного озадачен.

– Так я мило умный или мило сексуальный?

– Вот сейчас я вообще не поняла, что такое «мило сексуальный».

– Ага, я и сам не понял. – Оскар снова оглянулся на их стол, а потом вдруг крутанул Нову в такт музыке. Она сама удивилась тому, как легко отозвалась на его движение, и поняла, что, несмотря на все странности Оскара, несмотря на то, что ходит он, опираясь на трость, танцор он действительно великолепный.

– Она давно тебе нравится, да?

Оскар улыбнулся.

– С первой минуты, как только увидел ее на испытаниях Отступников. Но мне все время кажется, что… ну, словом, что я ей нравлюсь не так сильно, как она мне.

Нова задумалась. До сих пор ей еще ни разу не приходилось видеть неуверенного в себе Оскара. Это даже немного пугало.

Он заметил, как вытянулось ее лицо, и поднял голову.

– Не бери в голову, меня это не так уж сильно волнует. Помнишь ту девушку, бариста, которую я спас после больничной кражи? В смысле, мы с Руби спасли?

– Ту девчонку?

– Ага. Тебя там не было, но поверь моему слову, она реально на меня запала. И тогда я знаешь, что подумал? Что я чувак хоть куда.

Нова рассмеялась, а он снова притянул ее к себе.

– По-моему, Оскар, твоя логика безупречна.

– Точно. Так вот. Дай мне совет. Подскажи, как вам с Адрианом удалось перейти… ну, стать больше, чем просто друзьями?

Нова смотрела на Оскара и молчала. Так вот какое впечатление они с Адрианом производят со стороны? Друзья, которые теперь стали чем-то большим?

Ей, конечно, хотелось надеяться, что причина в ее незаурядных актерских способностях, но куда там, Нова знала – дело вовсе не в этом. Можно сколько угодно обманывать себя, но на самом деле в ее отношении к Адриану было не слишком много притворства и фальши, а в последнее время их и совсем не осталось.

Он правда ей нравится. Больше, чем следовало бы. Больше, чем она готова была признать.

– Ты поговори с ней, скажи все, как есть, – она пожала плечами. – Просто признайся, что она тебе нравится больше, чем просто друг – и посмотри, что будет.

Оскар стрельнул в нее подозрительным взглядом.

– Правда? Это лучшее, что тебе приходит в голову?

– Это самое логичное и правильное.

– Да не могу я просто сказать. А вдруг она меня на смех поднимет? Вдруг я все испорчу?

– Риск благородное дело. Или все выясняешь, понимая, что можешь получить отказ – или продолжаешь страдать от неопределенности.

Оскар покачал головой.

– Не пойдет. Нет, ну серьезно – что сделал Адриан, чтобы тебя завоевать?

На этот раз Нова искренне расхохоталась. Завоевать ее? Адриану не пришлось ее завоевывать.

Но ее смех внезапно оборвался.

Адриан ничего такого не делал.

Или?

Она попробовала вспомнить, когда ее чувства к нему начали меняться. Когда из одного из Отступников, сынка ее заклятых врагов, он стал превращаться в кого-то… другого. Сначала все шло медленно, но потом… завертелось. Прошедшие месяцы сливались в расплывчатое пятно. Когда она стала обращать внимание на его доброту, честность, его талант, его обаяние? Все эти детали, которые делали Адриана… Адрианом.

– Я не знаю, – сказала она наконец. – Он предложил мне пойти вместе в парк. В смысле, это было вроде как по работе, но и… что-то типа свидания. Кажется.

– Ну да, я тоже такое пробовал. Приглашал ее в разные места. Но она всегда уверена, что мы туда идем работать – и что мы идем всем отрядом. Она всегда такая – отлично, я уверена, что Данне понравится, – и Оскар оскорбленно фыркнул.

При упоминании Данны глаз Новы задергался – она вспомнила бабочку в стеклянной банке.

– Как-то раз Адриан притащил мне сэндвичи, – продолжила она. – Когда я работала в штабе ночью.

На это Оскар одобрительно кивнул.

– Сэндвичи – это я люблю.

– Руби, наверное, тоже.

Оскар опять крутанул Нову, и выражение его лица стало мечтательным.

– Кто же не любит сэндвичи? – игриво спросил он.

Вспомнив, какие наставления давала ей Хани, обучая азам флирта и обольщения, Нова продолжила:

– А еще попытайся найти предлог, чтобы до нее дотронуться. Незаметно, но не так, чтобы совсем незаметно.

Он понятливо закивал головой.

– Ясно. Усек.

– И всегда смейся, когда она шутит. Даже если не смешно.

Оскар задумался.

– Она не сказать, чтобы неостроумная. Я имею в виду, что из нас двоих комик – я. Ну, то есть я ее смешу – короче, ты поняла, о чем я. Но чувство юмора у Руби отличное.

– Вот! – сказала Нова, радуясь и удивляясь тому, как много уроков Хани она, оказывается, усвоила. – И время от времени делай ей подарки, дари какие-нибудь мелочи – чтобы она знала, что ты о ней все время думаешь. Цветы, например. И украшения.

Это Оскара озадачило.

– Она сама себе делает украшения.

– Главное – внимание, – назидательно сказала Нова. Сняв руку с его плеча, она приподняла кружевной рукав платья и показала филигранный браслет. – В первый раз, когда я встретила Адриана, он починил мне застежку на этом браслете. Хоть и не он мне его подарил, но я все равно, – сейчас ее голос звучал безрадостно, почти уныло, – все равно думаю о нем, понимаешь… Каждый раз, когда смотрю на браслет…

Чья-то рука схватила Нову за запястье и с силой вывернула. Нова мигом собралась, готовая сломать нападающему руку – но это оказалась всего-навсего Сорока. Она озадаченно смотрела на браслет.

– О! – удивилась Нова. – Это ты. Надо же, как странно, мы как раз вспоминали тот раз, когда ты хотела стащить у меня…

– Что это такое? – спросила Сорока.

Нова не сразу поняла, что девчонка таращится на светящийся шарик. Как же она о нем забыла! Выдернув руку, она поскорее натянула рукав на браслет.

– Ничего.

– Раньше там этого не было, – сказала Сорока, тыча в рукав пальцем.

– Не было. Я вставила у ювелира. – Нова попыталась отвернуться к Оскару.

– Но что это такое? – не отставала Сорока, хватая Нову за локоть. – У него отпечаток, не похожий… ни на что.

Нова недоуменно покосилась на нее.

– Отпечаток?

– Ну да. Не янтарь. Не цитрин. И уж точно не бриллиант… – У нее даже изменилось выражение лица, сейчас оно было не таким кислым, как обычно. Видимо, секрет браслета заинтересовал ее не на шутку. – Но это… – Девчонка, прерывисто дыша, взяла Нову за руку. Та больше не сопротивлялась и подняла рукав. – Штука недешевая. Очень недешевая.

Ее глаза горели… алчностью.

Нова опять вырвала у нее руку и ошарашенно посмотрела на Оскара, который ответил ей таким же взглядом.

– Откуда это у тебя? – допытывалась Сорока. Она явно умирала от желания узнать, но Нова растерянно молчала, не зная, что ответить.

Из сна? С ожившей картины? От каменного изваяния?

И что это такое?

Нова не знала.

Громко, на весь зал, пробили часы, заставив ее вздрогнуть.

– Ниоткуда, – сердито бросила она. – Неважно. Оскар, идем к нашим, – и она подхватила Оскара под локоть.

Он не возражал, но, уходя с танцпола, Нова спиной чувствовала взгляд Сороки.

– И что это было?

Она покачала головой.

– Без понятия. Не знаю, почему эта девочка одержима моим браслетом. Если он когда-нибудь пропадет, буду знать, где его искать.

Заметив сидящую за их столом Руби, Нова замолчала и подергала Оскара за рукав.

– Оскар, эй!

– Что?

Она посмотрела ему в глаза и, замявшись на секунду, вдруг улыбнулась. Потому что впервые поняла, что… может ждать их впереди. Возможно, после этой ночи она никогда больше не увидит Оскара и Руби. А если они и встретятся, то окажутся по разные стороны баррикад.

Сейчас ей действительно хотелось, чтобы Оскар почувствовал, что она говорит от чистого сердца.

– Я знаю, прозвучит немного избито, но серьезно, ты реально хоть куда! И… я уверена, что Руби это понимает. Просто будь собой. Разве она сможет устоять и не влюбиться?

Оскар уставился на нее, и на миг Нове открылась бездна его растерянности. В карих глазах она видела благодарность, смешанную с надеждой. Только сейчас Нова осознала, что вся его бравада была притворством.

Хотя, возможно, такова любая уверенность. Просто притворство.

Но момент прошел. Оскар пришел в себя и мрачно усмехнулся.

– Немного избито? Ну ты даешь, Нова. С какой поздравительной открытки ты это взяла? «Просто будь собой». Надо же! Из всех бесполезных советов… – Он цокнул языком и пошел прочь, тростью отодвигая оказавшиеся на пути стулья.

Нова только головой покачала, улыбаясь, но посмотрела на часы, и улыбка сползла.

Она пробыла здесь слишком долго.

Адриан сидел за столом, развлекая братьев Руби рассказами о том, как много интересного в штабе Отступников, от тренировочных залов до симуляторов виртуальной реальности.

– Адриан! – Нова положила руку ему на плечо. Он вздрогнул. – Мне очень жаль, но… вечером, когда я уходила, дядя пожаловался, что неважно себя чувствует. Поэтому я и опоздала. Что-то мне не по себе. Лучше я пойду домой, хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Адриан вскочил.

– А может, просто позвонишь ему?

Нова печально усмехнулась.

– Можно было бы, но он ужасно упрямый. Будет умирать, но не сознается, ничего мне не скажет. Нет… я правда думаю, что надо идти.

– Конечно. Проводить тебя? Или…

Она отрицательно покачала головой.

– Я вызову такси. Но спасибо.

Адриан не стал спорить, и Нове даже стало интересно почему: то ли не сомневался, что она сможет сама о себе позаботиться, то ли однажды уже видел ее «дом» и не хотел ее смущать.

– Надеюсь, с дядей все обойдется, – сказал Адриан. – Ты будешь завтра в штабе?

– Да, конечно.

На секунду – очень короткую секунду – Нове показалось, что он сейчас ее поцелует. Здесь, на глазах у всех.

И ей вдруг очень захотелось, чтобы он это сделал. Еще хотя бы раз.

Но он слишком долго медлил, и Нова с вымученной улыбкой повернулась к выходу.

Адриан схватил ее за руку и потянул к себе. У Новы екнуло сердце. Он наклонился и прижался к ее губам.

И тут же отодвинулся, смутившись.

– Спокойной ночи. Пока.

По телу Новы пробежала дрожь, и на краткий миг между двумя ударами сердца – ей показалось, что он тянулся вечность, – она поверила, что останется с Адрианом.

Но этот миг пролетел, и Нова тоже отодвинулась.

– Спокойной ночи. Пока.

Как в тумане пробиралась она между столами на обмякших, словно медузы, ногах. Вот, наконец, двери! На свежем прохладном воздухе в голове сразу прояснилось.

Адриан был проблемой. Он ослаблял ее решимость. Ее преданность.

После нынешней ночи все станет проще.

Потому что ей больше не нужно будет притворяться одной из Отступников. Игра будет окончена, а с ней придет конец и… всему, что связывает ее с Адрианом Эверхартом.

– Прощай, Адриан, – шепнула она в ночь.

Она позволила себе погрустить – немного, лишь три квартала, пока шла к автостоянке, где они условились встретиться с Лероем и Хани. Спортивная машина была уже на месте, тошнотворно-желтая, вся в царапинах и вмятинах. На капоте сидела Хани Харпер и подпиливала ногти. На водительском месте, выставив локоть в открытое окно, ждал Лерой.

– Как прошло? – скучающе осведомилась Хани, качая ногой.

– Супер, – сказала Нова. Сняв коммуникатор, она протянула его Хани, которая брезгливо взяла у нее это чудо техники двумя пальцами. – Отвези это домой.

– Ты что же думаешь, я забыла, о чем мы вчера договаривались? Пусть твое драгоценное алиби тебя не волнует. Деньги на такси у меня есть, я даже о маскировке позаботилась.

Она вытащила громадные темные очки и нацепила на нос.

– Среди ночи – самое то, – кивнула Нова. – Ни разу не подозрительно.

– Может, и подозрительно – зато таинственно.

– Прекрасно. Только поезжай сразу домой, пожалуйста. Не отклоняйся с маршрута.

Хани щелкнула пальцами, и от этого Нова только сильнее занервничала. Лучше бы она поручила эту часть Фобии. Коммуникатор должен обеспечить ей алиби на случай, если что-то пойдет не так. Впрочем, она надеялась, что осложнений не будет. Скоро лжи и притворству придет конец.

Она не провалит дела.

А сейчас в любом случае поздно менять план.

– Ну как, со всеми попрощалась? – спросила Хани, вставая, и неожиданно проницательно вглядываясь в Нову. – Уверена, тебе это далось нелегко.

Нова сжала кулаки.

– Но и не так уж трудно, – буркнула она.

Она хотела обойти Хани и пройти к пассажирскому сиденью, но та встала у нее на пути. Губы растянуты в улыбке, глаз не видно за очками.

– Ты какая-то рассеянная, Кошмарик. Я о тебе беспокоюсь.

Нова поморщилась.

– У меня голова идет кругом, столько всего надо обдумать. План довольно сложный, если ты не заметила.

Хани недовольно буркнула.

– В чем дело? – Лерой выбрался из машины.

– Знаешь, – продолжала Хани, не обращая на него внимания, – ты, может, слишком юна, чтобы это помнить, но когда-то нас боялись. Боялись и уважали. А теперь… теперь мы вот такие, – и она ткнула наманикюренным ногтем в обшарпанную, ржавую машину.

Лерой надулся.

– Это неуместно, Хани Харпер.

– Королева Пчел, – голос Хани окреп. – У тебя чудесная машина, но было время, когда о ней мечтали все банды. Тогда у нас были сокровища и шампанское, и власть… а теперь мы среди ночи прячемся за гаражами, боясь показать лица. И все из-за Отступников.

Нова крутила браслет на запястье.

– Я в курсе, Хани. Они и у меня тоже все отняли.

– Верно. Отняли. – Хани сдвинула очки на кончик носа и вперила в Нову взгляд с поволокой. – Они могут предложить тебе скандальную известность и пару шикарных ботинок. Или даже симпатичный камушек, вроде того, что светится у тебя на браслете.

Нова непроизвольно накрыла звезду рукой.

Хани хмыкнула.

– Я заметила его еще, когда ты примеряла платья. Неужели ты думала, что я могу такое пропустить?

– Это пустяк, – сказала Нова.

– Мне все равно, что это. Я о другом, Нова. Я говорю о том, что Отступники могут предложить тебе многое, но они не могут одного: помочь тебе отомстить.

– Ваше величество, – ехидно обратился к ней Лерой, – вы не забыли, что все это делает именно Кошмар? Что это она все разведала и разработала план? И она рискует жизнью ради нашего общего дела.

Хани ласково улыбнулась.

– Я ничего не забыла, Цианид. Просто хочу убедиться, что она, наша девочка, тоже не забыла.

– Я все помню, – процедила Нова сквозь зубы.

– Хорошо, – Хани потрепала Нову по подбородку, и той стоило больших усилий не отшатнуться. – Сделай так, чтобы мы тобой гордились.

Отняв руку, она сунула коммуникатор Новы в карман платья и растворилась в ночи.

Нова тяжело дышала. Звезда на браслете была невесомой, но сейчас она тянула ее к земле, как кандалы с чугунной гирей.

Лерой изучающе смотрел на нее.

– Нова, ты…

– Все отлично, – отрезала Нова. Не глядя на Лероя, рывком распахнула дверцу. – Я готова. Пойдем и уничтожим их.

Глава тридцать девятая

Отъехав от штаба на квартал, Лерой остановился в углу пустующей крытой парковки. За время поездки они не перекинулись и парой слов.

– Открой багажник, – сказала Нова и вздохнула с облегчением, выбравшись из машины.

– Ишь, раскомандовалась. И когда только научилась? – поддразнил ее Лерой. – Учти, нашей маленькой компании не нужна вторая Королева Пчел.

Нова не ответила. У нее не было настроения препираться.

Она обошла машину сзади. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Было темновато, но она увидела свою черную куртку, любимый ремень с целым арсеналом инструментов, а поверх всего этого – металлическую маску, изогнутую по форме ее лица.

Закинув руку за спину, она расстегнула молнию. С трудом выбралась из узкого платья, надела свои черные штаны, натянула топ и куртку, маску и под конец перчатки, которые сама разработала. Она всегда чувствовала дискомфорт, надевая их, ведь при этом она отключала свою главную суперспособность, а в случае опасности хотелось бы держать пальцы наготове. Но сегодня без перчаток не обойтись.

По сравнению с униформой Отступников, старая одежда казалась непривычной и тесноватой, но, надев ее, Нова ощутила себя… сильной. Могучей. Почти неуязвимой.

Довольно. Больше никакой раздвоенности. Никаких метаний. Никаких секретов, заговоров и лжи.

Она Анархистка – злодейка, если на то пошло.

Она Кошмар.

Нова захлопнула багажник.

– Дай мне час, – попросила она Лероя. – А пока поезди, проверь, не увязался ли кто за нами.

– За любителя меня принимаешь? – независимо фыркнул Лерой, высунув в окно локоть. – Я буду вовремя.

Нова подождала, пока он умчится, взвизгнув шинами на повороте. Потом натянула рукав на запястье, чтобы звезда точно была в безопасности – и побежала.

Она держалась поближе к фасадам, не выходя на освещенные места, заглядывала за каждый угол, убеждаясь, что на улицах и в переулках чисто. И вот она уже стоит у подъезда, одного из входов в штаб Отступников, которым почти никогда не пользовались. Через него доставляли грузы и тайком проводили высокопоставленных иностранных гостей, не желавших общаться с туристами и репортерами. На уровне второго этажа была камера наблюдения, направленная на дверь самого слабозащищенного входа в здание.

Однако Нова не собиралась входить в штаб через дверь.

Посидев в засаде возле мусорного контейнера и убедившись, что ее никто не видит, она подняла голову и прикинула, как будет карабкаться. Стены были очень гладкими, но здесь хватало окон, а карнизы и выступы вокруг них могли стать опорой в случае необходимости.

Конечно, будет совсем не просто, но ничего не поделаешь.

Нова нажала кнопку, приводя перчатки в действие – на ладонях и пальцах появились присоски. Подняв руку, Нова прижала руку к стене. Перчатки отлично держали ее вес. Восхождение началось.

Третий этаж, четвертый, десятый… окружающие дома будто убегали вниз, один за другим. Нова осматривала их крыши, водонапорные вышки. Было немного неприятно оказаться как будто на всеобщем обозрении, но она понимала, что беспокоиться не о чем. Забавно, но в городе, полном небоскребов, люди никогда не смотрят вверх.

Кроме того, чувство, что тебя вот-вот разоблачат, было ей не в новинку. С того самого момента, как Нова вышла на арену, чтобы принять участие в испытаниях Отступников, она постоянно была в напряжении и ждала подвоха. С самого начала она понимала, что ходит по тонкому льду.

В какой-то степени – в большой степени! – она чувствовала скорее облегчение, чем страх, когда добралась до двадцать шестого этажа. Первый из многих, остававшихся незанятыми, он располагался над этажом службы безопасности. Что бы ни случилось здесь сегодня вечером, ей больше не придется притворяться и обманывать.

Встав на подоконник и держась рукой за стену, Нова потянулась к ремню за инструментом для открывания окон. Вставила цилиндрик в нижний угол стекла, нажала на кнопку. Из цилиндра выскочил шип на пружине.

Стекло затрещало. Мелкие осколки градом посыпались на подоконник и на улицу, падая на тротуар с мелодичным перезвоном. С помощью того же инструмента Нова удалила слишком острые края и нырнула внутрь.

На этаже было пусто – как и предполагала Нова, когда остановила на нем свой выбор, изучив украденные в доме Адриана чертежи. Здесь не было ни одной камеры наблюдения. Не было датчиков. Не было сигнализации.

Она спустилась по лестнице на двадцать пятый этаж. Дверь в коридор с бежевыми стенами была полуоткрыта, но проход был перегорожен канатом, а табличка на стене гласила: ВХОД ТОЛЬКО СОТРУДНИКАМ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ.

Нова перешагнула через канат и крадучись пошла по коридору. С обеих сторон были запертые двери с электронными замками. Услышав за поворотом звук шагов, она не замедлила движения. Из-за угла ей навстречу вышла незнакомая женщина. Вместо серой формы Отступников на ней был элегантный темно-синий костюм с карточкой-пропуском на нагрудном кармане.

Администратор, предположила Нова. Не Одаренная.

При виде Новы женщина застыла, округлив глаза.

Нова сдернула перчатку и протянула руку. Женщина уже набрала в грудь воздуха, но крикнуть не успела. Как только Нова дотронулась до ее шеи, по ее пальцам потекла сила. Сдавленно застонав, женщина осела на пол.

Нова оттащила ее в нишу с питьевым фонтанчиком и отстегнула карточку.

Теперь она шла быстрее, почти бежала, пока не увидела комнату, обозначенную на плане как центр обеспечения безопасности. Она прижала к сканеру пропуск, загорелся зеленый огонек. Надавив на ручку, Нова толкнула дверь.

Никого – только целая стена мониторов с видами самых разных помещений штаба и два пустых кресла.

Нова вошла.

Из-за двери вылетело что-то вроде плети и хлестнуло ее по бедру. Нова вскрикнула от боли: плеть оказалась колючей, и шип вспорол кожу, оставив прореху на штанине. Нова припала на одно колено, от ноги словно отхватили кусок. Еще миг, и пришла жгучая, пульсирующая боль, кровь закапала на пол.

– Тебе ли со мной тягаться?

Она оглянулась. Хвостокол, войдя, захлопнул за собой дверь. Его лицо было искажено презрительной усмешкой.

– Справилась со Скетчем и его сосунками и решила, что тебе море по колено? Я засек тебя на камерах сразу, как ты появилась на лестнице, – он обвел рукой экраны. – Даже обидно. Я надеялся встретить злодея покруче, – продолжая усмехаться, он склонился над Новой. – У нас еще есть пара минут, пока не прошел паралич. Ну-ка, посмотрим, кто там у нас?

Он потянулся к ней. Нова скрипнула зубами, преодолевая желание отпрянуть, когда он сунул под маску влажные холодные пальцы.

Кончиками пальцев он коснулся ее скулы – большего Нове и не нужно было. Кожа соприкоснулась с кожей.

В глазах Хвостокола мелькнуло осознание. Он успел понять, какую глупую ошибку допустил. И с глухим стуком повалился на пол.

Он спал, и Нова могла заняться раной. Прижала к ней руку – ладонь была в крови.

Рана, боль – да, но не паралич, как ожидал Хвостокол.

Вытерев ладонь об одежду, она выудила из кармашка ремня бинт и заживляющую мазь и туго перетянула ногу поверх штанины. От Амулета Жизни – сейчас она ясно это чувствовала – к ее бедру устремились горячие токи.

Яды, болезни и, конечно, такая отрава, как у Хвостокола. Что за дураки эти Отступники – столько лет держали медальон в хранилище, не умея оценить. Лишнее подтверждение их самонадеянности.

Приведя рану в порядок, Нова взглянула на экраны.

Отмороженную, дежурившую у главного входа, и Афтершока, который расхаживал по дальней части первого этажа, она заметила сразу. На то, чтобы отыскать Горгулью, понадобилось чуть больше времени, но обнаружился и он – возле лабораторий, на втором этаже.

Вид у них был вполне безмятежный – и Нову это порадовало. Видимо, Хвостокол был так уверен в своих силах, что решил взять Кошмар в одиночку. Он не удосужился предупредить о ее появлении остальных патрульных.

Сняв с руки Хвостокола коммуникатор, Нова спрятала его в кармашек ремня и, переступив через бесчувственное тело, подошла к пультам управления. Она подробно изучила документы по установке, кодировку, программное обеспечение для резервного копирования, сейфы, сигналы тревоги. Готовясь, перебрала столько разных сценариев и вариантов, что голова шла кругом.

Зато сейчас ей потребовалось всего восемь минут, чтобы вывести из строя камеры наблюдения по всему зданию. Она отключила их все, прервав передачу данных.

Восемь минут тянулись как вечность, зато при отключенных камерах сделать остальную работу будет гораздо проще.

Чувствуя, как в жилах кипит кровь, Нова вышла из центра. По пути мельком взглянула на женщину, спящую у фонтанчика. Ее никто так и не хватился.

Здание было почти безлюдно, но эта женщина оказалась напоминанием, что не все в эту ночь беззаботно веселятся на балу. Нужно быть готовой к новым сюрпризам.

Нельзя забывать об осторожности. Ей еще повезло. Хвостокол был самоуверен и поплатился за это. Нова не повторит его ошибок.

Она направилась к лифту, но засомневалась. Передумала и вышла на лестницу. Боль в ноге была мучительной, и чтобы превозмочь ее, Нова сосредоточенно считала этажи. И обдумывала предстоящую работу.

Добравшись до отдела артефактов, она остановилась и проверила повязку. На ткани выступило кровавое пятно. Рану больше не жгло огнем, боль стала тупой и пульсирующей.

Нова открыла дверь.

Знакомая картина. Два письменных стола, один стерильно-чистый, второй завален безделушками Вспышки. Свет выключен, на этаже тихо и безлюдно. Нова миновала комнату с картотекой и воспользовалась коммуникатором Хвостокола, чтобы отпереть хранилище. Нова шла вдоль тускло освещенных стеллажей, и единственным звуком, который она слышала, был стук ее шагов.

Первым делом она подошла к оружию Одаренных и разыскала так называемое Серебряное Копье. То самое копье Капитана, которым он пытался разрушить шлем. Попытался, но не вышло. Нова сняла его с полки. Копье приятно холодило руку. Крепкое и мощное, восьми футов длиной, копье, к ее удивлению, оказалось довольно легким. Элегантное. Острое. Превосходно сбалансированное. Идеальное оружие.

Вскинув копье на плечо, Нова направилась в зону спецхрана.

Она издали отыскала взглядом хромовый куб, который выглядел так же, как всегда. Блестящий, массивный, цельный. Нове казалось, что он насмешливо следит за ней. Задвинутый в тень стеллажа, затерянный среди случайных вещей. Как будто то, что скрыто у него внутри – мелочь, не заслуживающая внимания.

Стиснув зубы, Нова переложила копье из одной руки в другую. Когда-нибудь, подумала она, это оружие могло бы занять место в музее, и люди, глядя на него, верили бы, что это копье разрушило шлем самого Аса Анархии, что Капитан Хром совершил множество добрых дел, вытащил людей из бездны отчаяния, победил самого ужасного суперзлодея всех времен. Люди вспоминали бы первых Отступников, и то, какими они были смелыми, как сражались за мир, в который верили, и как…

Нова поморщилась и с усилием тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

Может, эти первые Отступники, включая Капитана Хрома, и помогли многим, даже очень многим. Но они не помогли ей.

– Прочь из моей головы! – проворчала она, крепче перехватывая древко.

Из тени выступил Кэллам. Оказывается, он стоял с другой стороны прохода между стеллажами. На нем была та же мятая одежда, что и обычно. Интересно, почему он не на балу, мимоходом подумала Нова. Возможно, там слишком много неблагодарных людей, и это для него невыносимо.

Он смотрел на Нову скорее задумчиво, чем испуганно. На ее черный капюшон, металлическую маску, копье в руке.

– Кошмар, – он окинул быстрым взглядом полки. – Что тебе здесь нужно?

В его голосе звучал неподдельный интерес. Нова физически ощутила, как напряженно работает его мозг, пытаясь определить, какой из сотен артефактов мог привлечь считавшуюся погибшей Анархистку. Он пошел по проходу в ее сторону, шаря взглядом по стеллажам, пока не заметил хромовый ящик.

– Ты пришла за шлемом, да?

Нова направила в его сторону копье.

– Ты не сможешь меня остановить. – Она шагнула к нему. Кэллам не отступил. – Не строй из себя героя.

Кэллам посмотрел на копье. Потом подошел еще ближе, протиснувшись между Новой и хромовым ящиком.

Рыкнув, Нова сделала несколько шагов, так что острие копья почти уперлось Кэлламу в живот.

– Отойди.

У него дернулась щека, и Нову внезапно накрыло воспоминание. Мир, раскинувшийся у ее ног. Сверкающий океан под ярко-синим небом. Живой, пульсирующий жизнью город. Тысячи маленьких чудес, совершающихся ежедневно. Тысячи событий, которыми можно восхищаться. И Кэллам, который все это ей показал. Кэллам…

У Новы вырвался гортанный крик. Она стремительно развернула копье и тупым его концом ткнула Кэллама в грудь. Он попятился и упал.

– Великие небеса! – простонал он. – За что?

– Держись подальше от моей головы.

Кэллам приподнялся на локтях. Вид у него был странный, как будто он хотел засмеяться, но передумал.

– Я же ничего не сделал, – сказал он, а потом в замешательстве нахмурился. – Погоди… ты знаешь, кто я? Что я умею делать?

– Я знаю своих врагов, – буркнула Нова.

Он сел, потирая грудь в месте удара.

– Послушай…

И Нове захотелось его послушать. Правда, захотелось. Узнать, что он ей расскажет. Какая мудрость может скрываться в том, как необычно и странно он видит мир. Потому что… ей нравилось, каким он видит мир. И ей хотелось бы видеть его таким же. Где-то в глубине души она верила, что такое возможно, что все – и Отступники, и Анархисты, и обычные люди, и Одаренные – могут сосуществовать в гармоничном единстве. Не выясняя, кто сильнее, не воюя. Без героев, без злодеев.

Но в стройных рассуждениях Кэллама имелся изъян. Потому что вот так идеально все могло бы сложиться только в его, Кэллама, мире.

А горькая правда заключалась в том, что таким мир не видел никто, кроме самого Кэллама.

– Нет, – Нова покачала головой.

– Нет?

– Нет. Не стану я слушать. Слишком поздно.

Не выпуская из рук копья, она наклонилась и прижала пальцы к его лбу. Кэллам не сопротивлялся, но сердце Новы защемило, как от разочарования, как от несбывшейся мечты.

Убедившись, что он уснул, Нова потрясла рукой, чтобы избавиться от ощущения вытекающей силы. Сейчас все воспринималось совершенно иначе – она применила силу против человека, которого врагом не считала, – несмотря на сказанные слова. А ведь даже Адриан, при всей ее симпатии к нему, все равно всегда оставался неприятелем, всегда.

Выпрямившись и расправив плечи, она переступила через спящего Кэллама и прислонила копье к полке. Подошла к кубу. Когда она протянула к нему руку, браслет на запястье нагрелся. Кусая губы, Нова закатала рукав. Звезда сияла ярче, чем прежде – почти ослепительно ярко, тени артефактов на стеллажах плясали в ее мерцании. Нова ждала, что вот-вот звезда взорвется или просто исчезнет, как в первый раз, когда она попыталась взять ее из рук каменной статуи. Но прошло несколько секунд, и ничего не произошло. Свет звезды пульсировал, то вспыхивая, то становясь слабее, и Нова вернулась к ящику.

Пыхтя от натуги, она подняла хромовый куб, повернула с боку на бок, осматривая со всех сторон. Все грани были совершенно одинаковыми, без единого дефекта – ни одной отметины.

Поставив куб на пол, она снова взяла копье, отошла на шаг и приготовилась привести в исполнение задуманное, хотя не представляла, чем это может кончиться. Она сотни раз представляла себе этот момент с тех пор, как Капитан за ужином вскользь отпустил это замечание.

А мог бы сделать из хрома молот, чтобы расколоть шлем – будь я врагом.

Нове казалось, что как только она окажется здесь, с копьем Капитана, ей сразу станет понятно, что делать, как действовать. Но сейчас этот расплывчатый план не работал, в голову ничего не приходило.

– Все должно получиться, – прошептала она, крепче сжимая древко. – Ну, пожалуйста, пусть все получится.

Занеся копье над головой, она размахнулась и метнула копье в центр одной из граней куба.

Удар отозвался вибрацией, пробравшей ее до костей. Нова попятилась.

Хромовый ящик отлетел на несколько футов, но в остальном не пострадал.

Ни вмятинки, ни зазубринки.

Хрипло дыша, Нова сделала вторую попытку, вложив в удар больше силы. Раздался звон металла, и снова эта вибрация. Ящик врезался в ближайший стеллаж, так что тот покачнулся.

Но куб вновь остался невредимым.

Нову охватило отчаяние. Нет, нет, нет. Это не провал, не может быть.

У нее должно получиться!

Перехватив копье по-другому, она вновь замахнулась, но теперь орудовала им как боевым топором. Копье с силой ударило куб. Тело Новы сотряслось от удара. Она замахнулась еще раз. И еще. И еще.

Пошатываясь, Нова с негодованием смотрела на копье. Она задыхалась, больше от возмущения, чем от усталости. Ее план должен сработать! Ей нужен шлем, и никаких других вариантов нет.

Она не может потерпеть неудачу. Только не сейчас.

Снова занеся копье над головой, она вдруг вскрикнула от неожиданности: звезда на запястье вспыхнула, на миг ослепив ее. По руке, по пальцам пробежал разряд, и она метнула копье, изо всех сил, какие еще оставались.

Летящее копье вдруг засияло.

Не серебряным – медно-золотистым блеском.

Долетев, оно ударило точно в середину грани.

Куб затрещал.

Как будто был стеклянным.

Нова отпрыгнула, потому что осколки хрома разлетелись во все стороны, больно впиваясь ей в лодыжки. Копье со звоном упало и откатилось на несколько футов, снова приобретая серовато-серебристый оттенок.

Нова задыхалась. Руки покалывало от прошедшего через них разряда. Раненую ногу дергало хуже прежнего.

Но сейчас она забыла и об этом, и вообще обо всем на свете.

То ли возглас недоверия, то ли победный клич сорвался с ее губ.

Перед ней среди разбитого вдребезги хромового куба лежал шлем – в точности такой, каким она его помнила. Материал, из которого он был сделан, красноватый, с бронзовым отливом, все еще слабо светился, напоминая Нове о ее отце и о том, как светились нити энергии, когда он работал, – словно тончайшие солнечные лучи.

По куполу шлема проходил рельефный гребень, оканчивавшийся на лбу острым рогом. Ниже была узкая прорезь, через которую смотрели когда-то глаза Аса.

Нова подошла ближе. Под ботинками хрустели осколки хрома. Она опустилась на колени и благоговейно обеими руками подняла шлем.

Он не казался опасным или зловещим. Даже не вызывал дурных предчувствий.

Шлем выглядел так, как будто все это время ждал ее.

Глава сороковая

Руби и Оскар снова танцевали, когда Адриан сбежал с бала. Нова уехала больше часа назад, а он поболтал немного с Касуми и ее мужем, перекинулся парой слов кое с кем из патрульных, с которыми вместе учился, но с тех пор виделся только мельком, на бегу. Он съел десерт – сладкий и нежный лимонный крем, – а порцию Новы отдал братишкам Руби, чтобы поделили добавку на двоих. Один танец он танцевал с Руби, а еще один – с мамой Оскара.

Но с тех пор, как ушла Нова, он считал минуты, прикидывая, когда будет прилично удрать, чтобы никто ничего не заподозрил.

Без нее ему было скучно танцевать и неинтересно поддерживать разговор. Хотелось одного – скорее оказаться дома, лежать под сенью созданных им джунглей и мечтать о следующей встрече с ней.

О том, как он снова ее поцелует.

Выходя из зала, он улыбнулся и сунул руку в карман брюк. Маркер был на месте. Адриан вытащил его и покатал на ладони.

Он что-нибудь нарисует для Новы и подарит ей утром при встрече. Какой-нибудь пустячок, мелочь, чтобы она напоминала ей о двух последних встречах. Двух удивительных, потрясающих вечерах. Чтобы она знала, что он думал о ней. Что для него все это очень серьезно.

Адриан знал, что Нова недоверчива до подозрительности. Ей трудно справиться со своей закрытостью – она боится, что ее ранят. Ему казалось, что он стал лучше ее понимать, узнав правду о ее родителях и сестре. Великие небеса, ее сестренка погибла совсем маленькой. Эви.

Улыбка сползла с его лица. Сердце сжалось, когда он представил себе Нову, маленькую испуганную Нову, столкнувшуюся с таким ужасом…

И хотя умом Адриан понимал, что, возможно, нет на свете человека, который меньше нуждался бы в защите, чем Нова Маклейн, его все равно захлестывало желание защищать и оберегать ее. Не допустить, чтобы она снова страдала.

Он вертел в пальцах маркер, прикидывая, какой подарок может ей понравиться. Каблуки его выходных туфель звонко цокали по мостовой – ритмичная музыка, сопровождающая его дорогу домой по темному ночному городу.

В голову приходили самые банальные идеи – украшения, цветы, новый ремень с арсеналом инструментов, – но Адриан с ходу отметал все это. Внезапно что-то маленькое пролетело прямо перед ним, едва не ударившись в линзу очков.

Адриан отшатнулся. Сначала ему показалось, что это птичка или противный мясистый ночной мотылек – такие время от времени залетали к нему в подвал.

Но потом он разглядел. В нескольких футах от него вокруг фонарного столба порхала оранжевая с черным бабочка. Монарх!

– Данна? – Адриан огляделся в поисках остальных. Бабочка, кажется, была одна, и Адриан решил, что это, по всей видимости, самое обыкновенное насекомое.

Которое, по странной случайности, летает среди ночи и упрямо вьется вокруг.

Почесав щеку колпачком маркера, Адриан стал медленно приближаться к фонарному столбу. Бабочка заплясала вокруг него. Сделала два круга вокруг его головы и перелетела на пожарный гидрант.

– Данна, – повторил он уже более уверенно.

Бабочка раскрыла и сложила крылышки, словно отвечая ему, хотя Данна, помнится, говорила, что ее бабочки не способны слышать – только видеть и… чувствовать. Это трудно объяснить, сказала она тогда.

Адриан снова покрутил головой, но на улице было пусто. Припаркованные машины, темные витрины магазинов. Вокруг неоновой вывески вились комары и долгоножки, но бабочек не было.

Где же остальной рой?

И где Данаида пропадала весь вечер?

Бабочка настойчиво кружила вокруг Адриана. Он протянул руку, и она села на палец. Усики у нее шевелились, казалось, что она чего-то ждет.

– Ладно, – сказал Адриан, убирая маркер. – Показывай дорогу.

Слышала его бабочка или нет, но она поднялась в воздух, описала круг и полетела вперед.

Адриан пошел следом.

Через пару миль он пожалел, что не зашел домой переобуться.

Шикарные здания из стекла и бетона сменились торговыми рядами, складскими помещениями и невысокими, тесно жмущимися друг к другу многоквартирными домами. Дорога почти все время шла в гору, и по мере того как подъем становился круче, жилые кварталы меняли облик. Здесь не было особняков вроде того, в котором жил он сам, но эти улицы словно чтили память о некогда мирном и спокойном пригороде. Было видно, что в некоторых домах и сейчас живут люди – кое-где Адриан даже заметил аккуратно подстриженные газоны – но в основном здесь, как и в остальных районах города, царили разруха и запустение. Изгороди и фасады давно нуждались в покраске. Там и сям чернели пустые рамы разбитых окон. Крыши, поросшие мхом и лишайником, были засыпаны сухой хвоей чахлых городских сосен.

Бабочка все время держалась на таком расстоянии, чтобы Адриан не потерял ее из виду, часто останавливалась и ждала его. А он ломал голову, пытаясь взять в толк, почему же Данна не возвращается в свое человеческое тело и куда подевались остальные бабочки. Единственное объяснение, какое он мог придумать – остальной рой где-то взаперти и не может трансформироваться. Возможно, в этом все дело, и она зовет Адриана на помощь, просит освободить? Если так, все еще может оказаться не так мрачно, как представлялось сначала. Вполне может оказаться, что одну из бабочек засосало пылесосом – или ее поймал ребенок для школьного проекта и держит в картонной коробке из-под сока.

Но подъем становился все круче, местность все более пустынной, и Адриану стало понятно, куда его ведут.

По спине пробежала дрожь.

Он замечал вокруг приметы давней битвы и разрушения. Следы гари и подпалины на мостовой. Дыры от взрывов в кирпичной кладке стен. Целый дом, в котором из окон вылетели все стекла.

А дальше зданий не было вовсе.

Полуразрушенные дома остались у Адриана за спиной, а впереди простирался пустырь. Битва при Гатлоне сровняла с землей почти квадратную милю территории города, и никто никогда не расчищал этих завалов. По периметру они были огорожены забором из проволочной сетки со знаками, предупреждающими об опасности радиоактивного заражения – этого было достаточно, чтобы отпугнуть туристов и зевак.

В центре пустыря высились руины собора, который Ас Анархия называл своим домом – точнее, штабом. Колокольня неплохо сохранилась, так же, как часть колоннады и северная часть постройки. Остальное превратилось в руины.

Адриан пошевелил пальцами, которые так и тянулись к верхней пуговице на рубашке, чтобы расстегнуть ее, открыть татуированную молнию и превратиться в Стража!

Но даже сейчас он не хотел рисковать – не нужно, чтобы Данна узнала его секрет.

Бабочка перелетела через забор, и Адриан увидел, что в одном месте кто-то кусачками проделал дыру, достаточно широкую, чтобы пробраться через нее.

Любопытные туристы, подумал он. А может, ребятня, на спор.

Но уверенности не было. Адриан не мог представить, кому и зачем понадобилось ходить сюда. В место, заброшенное с того дня, когда Ас Анархия был уничтожен.

Зачем было Данне приводить его сюда?

Зажав в руке маркер, Адриан пролез в отверстие. Проволока зацепилась за куртку, и шов на плече с треском порвался. Оказавшись по другую сторону, Адриан выпростал руки из рукавов и оставил куртку болтаться на заборе – по такому ориентиру, решил он, будет проще найти лаз на обратном пути.

Бабочка уверенно летела к собору, то опускаясь к развалинам, то поднимаясь выше. Перед Адрианом возник второй забор – окончательно обветшав, он покосился и упал. Адриан миновал знак ОПАСНО – ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Неутомимая бабочка на секунду присела на знак и снова вспорхнула.

– Ну что, Данна, – прошептал Адриан, помедлив и глядя, как над развалинами вспыхивают оранжевым в свете луны ее крылья. – Сейчас самое время решить, нужно звать подкрепление или нет.

Но бабочка ему, конечно, не ответила. Она его даже не понимала.

Адриан задумчиво пожевал губу. Его угнетала неопределенность ситуации. Звать ли кого-нибудь на подмогу? И если звать, то кого – свой отряд или взрослых, Совет, родителей?

Или лучше сначала принять облик Стража и самому взглянуть, в чем там дело?

Бабочка ждала его, сидя на обломке колонны, и нетерпеливо взмахивала крылышками.

Адриан сглотнул.

Если бы он погнался за Акацией не в одиночку, а с командой, все могло сложиться иначе.

В слове герой нет буквы я.

– Хорошо, – пробормотал он, поднимая руку с коммуникатором. – Пошлю сообщение отряду о том, что экстренно требуется подкрепление, и…

Неожиданный порыв ветра, как льдом, ожег лодыжки Адриана, поднял с земли облако пыли и закрутил. Подхватив бабочку, смерч увлек ее под нависший край полуразрушенной арки.

Слова, которые собирался произнести Адриан, замерли на языке. Пыльный смерч приближался к нему. Мрачный. Непроницаемый.

Перед Адрианом возникла фигура в развевающемся черном плаще, низко надвинутый капюшон отбрасывал глубокую тень, скрывая лицо. Изогнутое дугой лезвие косы прорезало небо.

Фобия.

Каждый удар сердца Адриана гулким эхом отдавался в ушах. Краткий миг, когда он, леденея от ужаса, всматривался в пустоту под капюшоном Фобии, показался ему вечностью. Из всех Анархистов Фобия всегда представлялся ему самым зловещим и пугающим. Не только потому, что он был наделен способностью выявлять людские страхи и манипулировать ими, но и потому, что о нем самом известно было крайне мало. Никто не знал его слабостей – если они вообще имелись. Он ни разу не слышал, чтобы Фобия был ранен – даже в Битве при Гатлоне. Однажды на глазах у Адриана в него метнули гигантскую острую пику, которая проткнула бы насквозь любого, – но Фобия просто мгновенно растворился в пространстве, обернувшись облаком черного дыма.

Тем не менее Адриан не дрогнул. Он лихорадочно оценивал свои возможности. Что можно нарисовать такого, что помогло бы в бою с Фобией?

– Я уже встречал прежде такой же страх, как у тебя, – проскрежетал Фобия. – Страх беспомощности.

Адриан сжал зубы.

Не обращать внимания.

Рванув ворот рубашки, так что отлетела пуговица, он нащупал на груди чернильную молнию.

Адриан уже потянул ее, как вдруг услышал, как кто-то выкрикивает его имя.

Он замер.

Тело обмякло и будто съежилось. Он не верил своим ушам. В глубине души он понимал, что это просто фокус, этому нельзя верить, но не посмотреть в ту сторону было невозможно.

Никакой надежды – и куда девался его хваленый оптимизм.

Он поднял голову и увидел ее.

Глаза, полные отчаяния, в обрамлении густых волос. Золотой плащ, развевающийся в воздухе за спиной. Это отважное, прекрасное лицо, способное в мгновение ока стать из строгого нежным и любящим. Совершить переход от неодобрительного взгляда к ласковому смеху.

Над собором парила его мама – словно спешила к нему и не успевала. Все ужасы мира отражались в ее взгляде, но она летела, чтобы защитить его, своего единственного сына, свою жизнь и любовь.

А потом словно перерезали веревочку у марионетки.

Она летела.

И вдруг стала падать.

Прямо на пустырь.

Ветер подхватил и унес ее крик. Она молотила по воздуху руками, путалась в плаще.

С воплем Адриан хотел броситься к ней, но ноги будто примерзли к земле. Таким был его самый страшный кошмар, и сейчас этот худший кошмар ожил. Его мать падала и разбивалась насмерть, а он стоял и ничего не мог сделать. Он терял ее снова и снова и был совершенно, абсолютно беспомощен.

Но за секунду до того, как тело мамы коснулось земли, к ней стремительно бросилась какая-то тень.

Иллюзия рассеялась.

Адриан без сил упал на колени. Ногу пронзила боль: он с размаху опустился на острый камень. Смаргивая слезинки, Адриан всмотрелся в тень, которая двигалась, будто размазанная в воздухе. Вот тень развернулась и полетела в сторону изгороди.

Не тень. Рой. Сотни бабочек-монархов.

А поодаль были Руби и Оскар, они пробирались через дыру в первом заборе. Адриана, судя по всему, они еще не заметили.

Фобия повернулся к ним. Обвив костлявыми пальцами рукоять косы, он растворился, обратившись тучей черных ворон. Птицы принялись носиться за бабочками, распугивая их, прогоняя прочь.

Слабо вскрикнув, Адриан повалился на бок и скатился к разрушенной арке. Падая, он больно ударился плечом. Слезы так и лились из глаз. Его все еще трясло при воспоминании о видении. Все казалось таким реальным. Мамин голос. Ужас на ее лице. И то, как сердце рвалось из груди к ней, к ней на помощь.

Он прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли.

Не получилось. Воспоминание не уходило, жестокое, навязчивое.

И тогда Адриан все-таки дотянулся до татуировки и позволил Стражу окружить себя надежной броней.

Глава сорок первая

Адриан с трудом поднялся с груды обломков. Ноги все еще дрожали от слабости, но сейчас его поддерживали доспехи. Рой бабочек порхал уже почти над изгородью, и Адриан не мог понять, то ли Данна летит прочь, спасая свою жизнь, то ли пытается увести от друзей Фобию. Как бы то ни было, вокруг бабочек кружили вороны, почти невидимые на фоне ночного неба.

Адриан знал, каким будет исход этой погони.

Птицы поравнялись с Руби и Оскаром. Яростно вскрикнув, Руби раскрутила рубиновый крюк и подбила двух ворон. Одна из птиц на лету врезалась в забор, вторая рухнула на землю с переломанным крылом.

Впрочем, рой, казалось, не заметил потери.

– Данна! – закричала Руби.

Адриан разбежался и взмыл над землей, используя татуировки на пятках, чтобы оттолкнуться.

Вокруг его кулака заплясало пламя. Жар чувствовался и через броню, но это не испугало Адриана, а скорее раззадорило. Огонь охватил руку почти до локтя. Он разгорался и полыхал, языки пламени лизали воздух.

Схватив Руби за форменную куртку, Оскар оттащил ее с пути Адриана.

А он проскочил мимо друзей и взвился в воздух, выставив руку вперед.

Пламя, срываясь с доспехов, врезалось в центр стаи ворон. Оно поглощало их, заглушая карканье и крики, опаляя перья и когти. Уничтожая.

Адриан тяжело приземлился рядом с забором из сетки. Опустившись на колено, он пытался отдышаться.

Над пустырем горстка спасшихся от огня птиц у него на глазах превратилась в сгустки черного дыма. Дым рассеялся. Бабочки отдыхали, нырнув под остов разбитого такси.

Внимание Адриана привлекло движение. В стороне он увидел одну из ворон. Ту, с поврежденным крылом, которую сбила Руби. Птица смотрела на Адриана черным глазом, взгляд был умным, оценивающим.

Адриан вздрогнул.

Птица превратилась в горсть черного пепла и растворилась, рассеявшись по ветру.

Измученный Адриан протяжно вздохнул. Он был не настолько наивен, чтобы счесть Фобию уничтоженным. Однако надеялся, что хотя бы сегодня они его больше не увидят.

По щебню захрустели шаги.

Адриан зажмурился, собрался с силами и встал на ноги. Повернулся лицом к приближающимся.

К Дымовому Щиту и Красной Убийце. Товарищам по отряду. Друзьям.

Руби сжимала в одной руке проволоку, в другой рубиновый кинжал. Вокруг Оскара клубилось угольно-черное облако, окутывая землю вокруг. Оба смотрели на него одинаково настороженно. Адриан видел, что они не настроены на драку, но и на симпатию к Стражу с их стороны тоже рассчитывать не приходилось.

Нет. Они его опасались. И сомневались, что смогут победить в схватке с ним.

А ведь они правы, вдруг понял Адриан, хотя раньше подобные мысли ему в голову не приходили.

Оскар покосился на Руби. Беглый взгляд, полный тревоги за нее. Он что-то задумал – Адриан читал его, как открытую книгу. Сейчас скроет Руби своим дымом, чтобы отвлечь внимание Стража на себя. Рискованный маневр, учитывая возможности Стража, но и самый верный способ с ним справиться. По крайней мере, у Руби появится возможность занять более выгодную позицию для атаки, пока Оскар будет отвлекать Стража.

Именно такую тактику они сто раз отрабатывали на тренировках. Каждый их жест, каждое движение были знакомы ему до мелочей, знакомы настолько, что Адриан с трудом преодолел искушение рассмеяться.

Мог ли он подумать, что когда-нибудь эти приемы будут использованы против него самого.

Адриан поднял руки, показал ладони с широко расставленными пальцами. Универсальный жест, призывающий выслушать.

– Я вам не враг, – сказал он. – И никогда им не был.

– Прошу прощения, но мы не уполномочены решать подобные вопросы, пусть этим займется Совет, – официальным тоном заявила Руби. И кивнула – еле заметно.

Оскар взмахнул руками, намереваясь создать между Адрианом и Руби дымовую завесу.

Но в последний момент Руби ахнула.

– Подожди!

Глаза Оскара округлились.

У Адриана зарябило в глазах, что-то трепыхалось прямо у него перед забралом.

Он моргнул.

На один из его растопыренных пальцев села бабочка-монарх.

Вторая почти тут же уселась ему на большой палец. И на второй руке тоже устроились три бабочки.

Адриан замер в полной неподвижности, а рой Данны облепил его всего, бабочки опускались ему на плечи, на щитки брони, на ноги и даже, наверное, на шлем – этого он видеть не мог, только догадывался. Он боялся шевельнуться, чтобы нечаянно не придавить хоть одну.

Оскар и Руби были ошеломлены, но понемногу их настороженность спадала. Руби – у нее был напряжен каждый мускул – немного расслабилась, опустив оружие. Дым Оскара рассеялся в воздухе.

Оба смотрели на Адриана, и под этими пристальными взглядами он заерзал, почувствовав себя неуютно.

– Кто ты? – спросила наконец Руби.

Он упрямо сжал губы. Нет, он им не скажет. Можно согнать бабочек. И скрыться – они так растеряны, что не попытаются его задержать.

Но этого ли он хотел? Вечно лгать и скрываться? Так никогда и не открыть своей тайны никому, даже лучшим друзьям? Ребятам, которым он мог доверить свою жизнь?

Прерывисто вздохнув, он потянулся к шлему.

Бабочки разлетелись. Покружив по пустырю, они устроились на поверженной статуе какого-то святого. Их золотисто-оранжевые крылышки были единственным ярким пятном в этом мрачном пейзаже.

Адриан освободил защелку на забрале. Лицевой щиток с тихим шипением поднялся, открыв лицо.

Воцарилась полнейшая тишина. Адриан пытался понять, о чем они думают, искал на их лицах признаки отвращения, обманутого доверия. Но они просто выглядели ошеломленными.

– Только не говорите никому, пожалуйста, – попросил Адриан, и это прозвучало умоляюще, даже жалобно. – Особенно моим родителям. И… и Нове тоже. Я сам должен им рассказать.

– Нова не знает? – Голос Руби прозвучал хрипло и сорвался.

Оскар опередил его с ответом.

– Конечно, нет. Она же ненавидит Стража.

Адриан помрачнел, но не мог отрицать правды.

Оскар, разразившись длинной и совершенно непристойной тирадой, запустил в волосы пятерню.

– Как же ты мог? Почему не сказал нам? Я думал… и уже столько времени!

– Знаю. Я виноват. Я хотел. Но после парада, когда пострадала Данна…

– Из-за тебя! – заорал Оскар. – Она пострадала из-за тебя!

Адриан понурился.

– Знаю. Это был несчастный случай. Я бы никогда… ни за что… я этого не хотел.

– И ты появлялся везде, – продолжал Оскар, тряхнув головой. – В библиотеке… и во время погони за Акацией. Как же мы ничего не поняли?

– Ведь это же – Скетч, – сказала Руби. – Он рисует! Он не умеет управляться с огнем и лазерными лучами! Он не может прыгать в высоту на пятьдесят футов! Как… Как?

– Татуировки, – ответил Адриан. – Я сделал себе на теле тату, которые обладают разными возможностями.

Оскар и Руби снова молча воззрились на него.

А потом…

– Тату? – вскрикнула Руби. – Ты серьезно?!

Оскар же впал в задумчивость и, приоткрыв рот, что-то будто просчитывал.

– Татуировки… Чувак, да это же гениально! А мне можешь сделать парочку?

– Нет! – взвилась Руби. – Он не может… ты не можешь… у меня до сих пор в голове не укладывается, что ты все от нас скрыл!

– Понимаю. Мне правда очень жаль. Я собирался…

– Не надо, – выкрикнула Руби. – Даже не начинай. Если бы хотел, давно бы уже сказал. – Воздев руки к небу, она расхаживала взад-вперед по камням. – И что нам теперь делать? Ты же объявлен в розыск, тебя считают преступником почти наравне с Анархистами. Ты нарушаешь кодекс налево и направо. А мы теперь что же, должны стать твоими сообщниками? Держать рот на замке?

Адриан втянул голову в плечи.

– Нет. Не знаю. С моей стороны нечестно просить вас о таком…

– Но мы сделаем именно так! – выкрикнула Руби, заводясь и взвинчивая себя все сильнее. – Конечно, мы так и поступим, потому что мы тебя любим, ты же Адриан! Я знаю, что ты не какой-то сумасшедший преступник, что ты делаешь все это не ради славы или выгоды. Я точно знаю, ты хороший человек, а значит, у тебя наверняка есть веские причины так поступать. Я только… я просто очень надеюсь, что ты все нам объяснишь.

– Погоди… а Акация? – спросил Оскар. – Какого рожна, Адриан? Нам сказали, что ты ее…

– Не я, – перебил Адриан. – Ее убила Отмороженная со своими дружками. Сначала они ее пытали, а потом убили, чтобы подставить меня. Я тут ни при чем.

Оскар покачался на пятках, обдумывая. Его лицо прояснилось.

– Ага, звучит убедительно, в это я могу поверить.

Над их головами взметнулся вихрь бабочек. Золотистые огоньки покружили над их головами и снова опустились на лежащую статую.

Откинув со лба выбеленные пряди, Руби наставила на Адриана кинжал.

– Этот разговор еще вовсе не закончен, – угрожающим тоном процедила она, а потом махнула рубиновым лезвием в сторону бабочек. – Но сейчас, по-моему, важно понять, почему не трансформируется Данна.

Словно в ответ бабочки опять спиралью поднялись в воздух и, вытянувшись в линию, направились не к выходу пустыря, а прямиком к руинам собора. Там они опустились кто где – на разбитую деревянную дверь, на голову разбитой горгульи.

– Сначала я решил, что она позвала меня из-за Фобии, – сказал Адриан, – но вдруг там что-то еще?

– Или кто-то еще, – прошептала Руби.

– Ничего себе, – охнул Оскар, – А вдруг там и Королева Пчел, и Цианид? Вдруг это их злодейский притон?

– У них был здесь злодейский притон много лет назад, – усомнилась Руби. – Неужели кому-то хватило бы глупости вернуться на старое место?

– Фобия-то нас здесь встретил, забыла? – сказал Оскар.

Адриан сдвинул брови.

– Если только Фобия не охранял кого-то.

Молча они смотрели, как в лунном свете трепещут крылышки сотен бабочек.

Адриан опустил щиток забрала.

– Существует только один способ все выяснить.

Глава сорок вторая

Нова смеялась, даже не пытаясь сдерживаться. Она не могла поверить, что все прошло так гладко, все получилось – и от прилива невероятной гордости с губ то и дело срывался смех. Бегом она поднялась по лестнице до пустующего этажа и толкнула дверь.

Выбраться из здания будет куда проще, чем забираться по стене вверх. Ее веревки ждали на том самом месте, где она их припрятала, у открытого окна, готовые принять ее вес.

Еще две минуты, и она будет стоять внизу, на улице.

До гаража доберется через шесть минут.

А потом скорее к дяде Асу, пока не проснулись Хвостокол с Кэлламом.

Она идет даже с опережением графика.

Хромированное копье Нова закрепила за спиной, а шлем, легкий и теплый на ощупь, держала под мышкой. Она так и видела улыбку, с которой ее встретит Ас.

Каждая мышца подрагивала от радостного осознания выполненного долга. Она это сделала. В самом деле – сделала!

Нова была уже почти у окна, как вдруг что-то врезалось в нее и сбило с ног. Вскрикнув, Нова перекатилась по полу. Шлем со звоном упал на плитки. Она потянулась поднять его, но чужая рука вцепилась в нее и рывком оторвала от пола.

Тяжело дыша, Нова болталась в воздухе, радость покинула ее.

Сверху, ощерив редкозубый рот, ей улыбался Горгулья.

Нова попыталась применить к великану свою силу, но смогла дотянуться лишь до окаменевшего кулака и тут же почувствовала, что ее энергия не пробивает камень.

Пыхтя, она взмахнула ногой, чтобы пнуть его в голень. Но Горгулья держал ее на вытянутой руке, на отлете, словно мышку за хвост, причем без малейшего усилия! Не выпуская ее, он присел на корточки и, обхватив крепкими пальцами, поднял с пола шлем.

– Хорошая попытка, – прогудел он. – Но недостаточно хорошая.

* * *

Горгулья поволок ее к лифту и вниз, в главный вестибюль. Нова не сопротивлялась, понимая: если физически он настолько превосходит ее, то лучше поберечь силы. И дождаться подходящего момента.

Когда они проходили перед карантином Макса, Нова невольно взглянула наверх. Она надеялась, что свет будет выключен, что Макс спит и ничего не заметит.

Но этим вечером все ее надежды терпели крах. Макс стоял у окна и недоуменно хмурился, глядя на них. Он прижал ладони к стеклу. За его спиной поблескивал силуэт стеклянного города.

Встряхнув Нову, Горгулья потащил ее дальше, к Отмороженной и Афтершоку, которые с самодовольным видом поджидали в центре вестибюля.

Горгулья издали бросил шлем Отмороженной. Та, поймав, покатала его в ладонях, заглянула в отверстия для глаз.

После чего отдала Афтершоку. Небрежно. Будто хлам. Подняв руку, она щелкнула пальцами. В воздухе повеяло холодом, и под высоким потолком эхом отдалось потрескивание замерзающей воды. Нова посмотрела вниз. Вокруг ее ног росла массивная ледяная глыба. Она попыталась освободиться, выдернуть ногу, но поздно. Лед поднимался быстро, добравшись уже до коленей. Горгулья выпустил ее руку, и Нова пошатнулась, но не упала: лед удержал ее в стоячем положении. Правда, ботинки надежно защищали ноги от холода, но штаны таким свойством не обладали, и лед обжигал ноги.

Едва не рыча, Нова потянулась к ремню за метательным ножом. Она приподняла руку, собираясь бросить нож в Отмороженную, но не успела: пальцы вместе с зажатым в них оружием тоже покрыл лед. То же самое Отмороженная проделала и с другой рукой Новы. Теперь, когда все четыре ее конечности оказались в ледяном плену, Нова не просто была обездвижена, она замерзала. От холода у нее зуб на зуб не попадал.

Отмороженная подошла ближе.

– Не переживай. Ты потеряешь чувствительность раньше, чем наступит обморожение, а наш гуманный Совет – я уверена – освободит тебя, прибыв на место происшествия. Мне прямо не терпится увидеть их лица, когда они сюда явятся и найдут тебя, всю такую упакованную, – она вздохнула с фальшивым сочувствием. – Конечно, тебе, возможно, ампутируют все отмороженные конечности. Если повезет, операцию сделают под анестезией, но… – Она цокнула языком. – На твоем месте я бы на это не рассчитывала.

В нескольких дюймах от Новы Отмороженная остановилась.

– А теперь мужайся, – зловеще прошептала она, – потому что потеря конечностей скоро покажется тебе самой пустяковой из проблем.

Она выхватила из кобуры пистолет, хорошо знакомый Нове по тренингам. Отмороженная нависла над ней, прижала ствол к груди Новы. – Сейчас будет укольчик.

Она нажала на спусковой крючок, целясь в сердце. От болезненного толчка Нова застонала. Она упала бы, если бы лед не удерживал ее. Грудь ныла от укола. Ноги и руки – от холода.

Отдышавшись, Нова рассмеялась – этот звук, еле слышный, хриплый, прозвучал почти безумно, удивив даже ее саму.

Отмороженная попыталась ее нейтрализовать.

Но шприц воткнулся в кожу в дюйме от спрятанного под курткой Амулета Жизни. До сих пор у Новы не было шанса испытать медальон и узнать, защищает ли он от сыворотки. И вот случай представился.

– Ну, спасибо, – просипела Нова, стараясь держаться храбро и сжав зубы под маской. – А то я не уверена, что рискнула бы сделать это сама.

Размахнувшись, она изо всех сил ударила обледеневшим кулаком по одной из сфер, притороченных к ее ремню. От удара туманный снаряд треснул, и крышка заглушки отскочила. В воздухе поплыло облачко зеленоватого пара, окружив и саму Нову.

Удивленно ахнув, Отмороженная отскочила назад, едва не сбив с ног Афтершока.

– Что за дьявольщина?

– Твой самый страшный ночной кошмар, – отозвалась Нова, поворачиваясь к Горгулье, который после прыжка Отмороженной подался назад, но далеко отходить не стал. Набычившись, он пытался сообразить, что происходит. Нова кокетливо похлопала ресницами, глядя на него. – Видишь, каменные твои мозги, дротики и шприцы не обязательны.

– Тревор! – взвыла Дженисса. – Беги!

Наконец, он побежал – точнее, неторопливо отошел на три-четыре шага. Нова молча считала про себя. Лерой мог и ошибиться в расчетах.

Но Горгулья крупный, настоящий верзила, и если до него все доходит медленно, то и газ тоже подействует не сразу.

Как и Кукловод, он удивленно вытаращил глаза.

Нова усмехнулась. Лерой придумал, как перевести Агент N в газообразную форму, а она успешно закачала его в бомбу. Ас мечтал об оружии против Отступников, и вот теперь у Анархистов оно появилось.

Чертыхнувшись, Отмороженная отбежала подальше, чтобы не попасть под воздействие, но Нове и так было ясно, что пар уже слишком разрежен, чтобы быть эффективным. Первый снаряд выработал свой ресурс.

У Горгульи начала трансформироваться кожа. Твердая, как камень, шероховатая и грубая, она постепенно превращалась в обычную, покрытую красными пятнами и мягкую, как у младенца.

Он ошеломленно уставился на Нову, шевеля губами.

– Ты что, расстроился? – издевалась она.

Заревев, Горгулья бросился на нее, размахивая кулачищами – пока еще каменными. Нова, заслоняясь, подняла руки. Отмороженная завопила.

Каменный кулак встретился с ледяными блоками на руках Новы – и разнес их вдребезги.

Это было последнее, что успел сделать Горгулья, пока каменная кожа не исчезла окончательно.

Завывая, Горгулья упал на колени, но Нова больше не обращала на него внимания. Руки свободны! Она сорвала с пояса второй туманный снаряд и метнула в Отмороженную и Афтершока. Шар упал на пол, в воздух взметнулось второе облако зеленого пара. Афтершок выронил шлем и опрометью помчался прочь, подальше от места взрыва. Отмороженная со всех ног бросилась в дальний угол вестибюля. Она выкрикивала команды, но Нова сомневалась, что кто-нибудь ее слушает.

Досадно, вряд ли эти двое попали в зону действия облака. Нужно действовать осторожнее – драгоценных снарядов не так много.

Дотянувшись, она нащупала за спиной пику, и облегченно вздохнула: Горгулья был настолько самоуверен, что не счел нужным ее разоружать. Высвободив копье из ременной петли, она схватила его обеими руками и вонзила острием в лед у своих ног. По глыбе поползла трещина. Еще четыре удара – и ноги свободны.

Нова попыталась шагнуть, но упала на колени. Онемевшие от холода ноги отказывались слушаться.

Встав на четвереньки, Нова заковыляла, заставляя конечности повиноваться. Кое-как поднялась и пошла, то и дело оступаясь и припадая к полу. Подобравшись к шлему Аса, она подхватила его с пола. При попытке развернуться непослушные ноги подогнулись, и она снова повалилась, ударившись коленом о плитки. Бормоча ругательства, она заставила себя встать, опираясь на копье, как на костыль.

Путь к главному выходу был перекрыт, так что Нова выбрала другой. К стеклянному переходу над вестибюлем, оттуда на лестницу и к черному ходу. В мозгу стремительно прокручивались варианты отступления. Карта здания глубоко врезалась ей в память. Она знала каждый коридор, каждую дверь.

Выбрав кратчайший маршрут, она свернула влево.

Земля за ее спиной сотряслась. Пол раскололся, и трещина прошла между ногами Новы. Не устояв, она опять упала. Трещина побежала дальше, делаясь все шире. Уже не трещина, а целая траншея проползла под ярко-алой буквой О в центре вестибюля, разрушая фундамент здания.

Ахнув, Нова наблюдала, куда направляется разлом. Прямо к стеклянному переходу.

Прямо к карантину.

Макс не побежал. Он стоял неподвижно, даже когда прямо под ним разверзся провал.

Нова закричала, но звук ее голоса потонул в непереносимом для слуха скрежете бетона, стоне металла, звоне бьющегося стекла.

Одна из опорных колонн развалилась с оглушительным звуком, будто ствол дерева разлетелся от удара стенобитного тарана.

Стеклянный переход завалился на сторону.

Карантин рухнул.

Глава сорок третья

Адриан пытался разглядеть что-нибудь в черной дыре, окруженной руинами собора. Рядом стояли Руби и Оскар. Все молчали. Они ни за что не заметили бы этого входа, если бы не порхающие над ним бабочки Данны. Лестницы не было видно, даже если стоять в двух шагах, так искусно она была замаскирована. Нагромождение камней казалось случайным, но после сражения с Фобией Адриан понял, что это не так.

Сколько же времени Анархисты пользовались этим убежищем? После побега из метро или даже до того? И что, интересно, может находиться внизу, что они так упорно держатся за это место? Оружие? Склад награбленного? Пристанище злодеев, находящихся в розыске?

– Итак, – сказал Оскар, изо всех сил стараясь не показать, что ему страшно. – Давайте-ка, я пойду первым.

Он уже шагнул к дыре, но Адриан мягко остановил друга, тронув его за плечо. Оскар не стал возражать.

– Ладно, – легко согласился он и в ответ легонько постучал Адриана по спине тростью. Доспехи отозвались, мелодично звякнув. – Пожалуй, в этом есть смысл. Но если передумаешь идти вперед…

– Оскар! – окликнула Руби.

Он оборвал себя на полуслове.

Адриан зашагал вниз по лестнице. Проем был совсем узким, и он с трудом вписывался в него. Первый пролет закончился тесной каменной лестничной площадкой. Он развернулся и продолжил спуск. Прибор ночного видения позволял ориентироваться в темноте, окрашивая подземелье собора призрачно-зеленым светом. Было слышно, что Оскар и Руби тоже спускаются, но это скорее огорчило его, чем подбодрило.

После того как признается родителям, поклялся себе Адриан, он непременно добьется, чтобы доспехи включили в арсенал Отступников. Иногда броня бывает слишком тяжелой и громоздкой, но сейчас ему было бы куда спокойнее, если бы и у друзей была бы хотя бы часть экипировки Стража.

После второй площадки лестница стала немного шире. Вскоре перед ними возникла сводчатая арка с высеченной на камне надписью на латыни.

Они вошли в просторную полупустую комнату. Склеп. Вдоль стен стояли беломраморные саркофаги, над ними высились каменные статуи, покрытые пылью и паутиной. Адриан старался ступать потише, но его массивные сапоги бухали, отзываясь под сводами гулким эхом.

С другой стороны их ждала массивная деревянная дверь с коваными железными скобами, из-под которой пробивался слабый золотистый свет.

Вокруг пальцев Оскара заклубились облачка пара. При первых признаках опасности он наполнит комнату туманом, дезориентируя возможного противника.

Руби размотала проволоку на запястье, освобождая рубиновый крюк.

Адриан коснулся тонкого цилиндра на руке. Его беспокоило то, что пространство так ограничено. Здесь он не сможет использовать пружины на подошвах, а огненные шары в такой тесноте могут ранить союзников. Открывая дверь, он ожидал увидеть Королеву Пчел и Цианида. Броня надежно защитит его от обоих хотя бы на время, а с такими бойцами, как Оскар и Руби, сражение не будет долгим.

Особенно, если они застигнут Анархистов врасплох, хотя шансы на это уменьшались с каждым шагом.

Упершись рукой в дверь, Адриан чуть помедлил, собираясь с духом. Он знал, что за спиной заняли свои позиции Дымовой Щит и Красная Убийца.

Стиснув челюсти, он рывком распахнул дверь.

По другую сторону стоял скелет.

Пронзительно взвизгнув, Руби метнула в него крюк – сработал инстинкт, подумал Адриан. Рубин попал скелету между ребер, он зашатался, и кости с мелодичным звуком осыпались на каменный пол. Череп откатился Адриану под ноги.

Задыхаясь от волнения, Адриан поднял голову. Они были в катакомбах. Саркофаги, гробы, окруженные стенами костей, полками черепов. В двух массивных напольных подсвечниках догорали белые свечи, за ними висел занавес из костей, загораживая проход.

Фобия? Вот куда он вернулся, испарившись с поля битвы? Адриану представился персонаж видеоигры, который каждый раз после гибели возвращается к началу уровня, но смешок застрял у него в горле, перейдя в удушающий кашель.

Лежащие под ногами кости задрожали. Они подползали друг к другу, соединялись, и наконец скелет вновь встал на ноги. Пустые глазницы, зубастая улыбка – череп смотрел с прежним выражением, и, хотя Адриан ощутил исходящее от скелета раздражение, он решил, что это ему просто померещилось.

Скелет низко, в пояс, поклонился и, не поднимая головы, картинным жестом указал им на костяной занавес.

Адриан ступил внутрь, держась подальше от скелета. Убедившись, что Оскар и Руби тоже во-шли, скелет ловко забрался на широкую деревянную полку, висящую над саркофагом, лег, скрестил руки на груди и успокоился. Или упокоился?

Не успел Адриан отвести взгляда от скелета, как костяная завеса с треском упала, осыпалась на каменный пол. Кости разлетелись во все стороны.

Он резко обернулся. И на миг разучился дышать. Глаза отказывались верить тому, что видели.

Ас Анархия.

Ас Анархия!

Мысли Адриана метались. Может ли быть такое, он не бредит? Полной уверенности не было. Сохранилось всего несколько фотографий этого злодея без шлема, да и на тех он был совсем молодым – задолго до прихода к власти. Этот человек не был молод. Да и могущественным он тоже не выглядел. Серое лицо избороздили морщины. Волосы редкие, худобой он скорее напоминал гостеприимный скелет, пригласивший их войти, чем широкоплечего Одаренного, который совершил правительственный переворот и надолго поверг мир в пучину страха и беззакония.

Но его глаза. Темные, почти черные, совершенно такие, как представлял себе Адриан.

Ас левитировал – скрестив ноги, он парил в воздухе, над усыпанным костями полом.

И голос его прозвучал сильно и звучно, хотя и выдавал смертную усталость.

– Очень рад, – сказал Ас Анархия, скаля зубы. – В самом деле.

Адриана отшвырнуло к стене. Он с такой силой ударился спиной о камень, что с потолка посыпалась пыль. Со стоном выпрямился, попробовал шевельнуться, но, хотя внутри брони руки и ноги двигались свободно, сам скафандр застыл в неподвижности.

Адриан выругался.

Телекинез.

Он был уверен, что предусмотрел все, но, конечно, костюм Стража бессилен против телекинеза, особенно если противник так в нем силен, как Ас Анархия.

Белый дым наполнил катакомбы, до того густой, что Адриан ничего не видел. Он удвоил усилия, пытаясь пошевелиться. Если бы удалось двинуть хоть рукой – дотянуться до груди, нажать переключатель, избавиться от брони…

Бесполезно. Ас не собирался отпускать его.

Раздался боевой клич Руби, и Адриан представил, как она бросает острый крюк в горло Аса… но ее вопль перешел в удивленный вскрик.

Адриан не оставлял попыток высвободиться из невидимых уз, но безуспешно. Ударившись лбом о шлем, он принудил себя расслабить мышцы. Ему нужно успокоиться. Сосредоточиться и подумать.

Прислушиваясь к стонам, хрипам и яростным воплям, Адриан пожалел, что дымовая завеса настолько густа – он совершенно не мог понять, что происходит вокруг.

Адриан заставил сердце биться ритмично и спокойно. Думай. Думай.

Сумев пошевелить пальцами, он обрадовался, решив, что контроль Аса ослабевает, но потом догадался, что Ас, скорее, просто не занимался его пальцами – счел, что достаточно обездвижить тело в целом, от шеи до запястий и щиколоток.

Тогда он, насколько смог, повернул голову внутри шлема. На стене толстый слой пыли. Она покрыла и броню, когда Адриан врезался в стену.

Дым постепенно рассеивался, и он увидел Руби и Оскара. Руби стояла на коленях. Проволока была обмотана вокруг ее шеи, она просунула под нее пальцы, пытаясь не дать себя удушить. По пальцам струилась кровь, тут же превращаясь в кристаллы. Оскар был рядом и пытался освободить ее из западни.

Злодея Адриан не видел, завеса оставалась еще слишком плотной.

Согнув бронированный палец, Адриан прижал его к стене. Он нарисовал первое, что пришло в голову – самое простое, что мог изобразить в таких условиях. На пыли появился кружок. От него отходила загогулина. Сверху – несколько черточек.

Бомба.

Фитиль.

И искра.

– Оскар! – позвал Адриан, отрывая бомбу от стены. – В укрытие!

Оскар вытаращил глаза. Потом сгреб Руби под мышки и оттащил за один из саркофагов.

Адриан выпустил из пальцев бомбу. Она откатилась от стены и взорвалась.

Вспышка была ослепительной. Взрывная волна обрушилась на Адриана с такой силой, что, отлетев, он пробил телом дыру в стене. Упав вперед, он приземлился на четвереньки. Первым делом хлопнул ладонью по груди, убирая броню – и тут же закашлялся от дыма и пыли. В комнате стало заметно темнее. Должно быть, взрыв уронил один из канделябров, погасив свечи.

Адриан потер запорошенные пылью глаза и пополз по полу, стараясь найти Руби и Оскара.

Сначала он нашел удавку Руби – проволока, сплошь покрытая крошечными алыми рубинами, валялась на груде костей.

– Дымовой Щит! – позвал Адриан. – Красная Убийца!

– З-здесь, – кашляя и отплевываясь, отозвался Оскар.

Откуда-то донесся звучный рев, и Адриан поднял голову.

Ас Анархия уже не левитировал. Его простые, свободные одежды были покрыты белой пылью, и ткань затрепетала, когда он поднял руки и раскинул их в стороны. С лицом, искаженным ненавистью, он стоял посреди катакомб, недавняя улыбка исчезла. Сейчас его рот кривился в гневной гримасе, почти гротескной.

Адриан приготовился к атаке. Он ждал, что острый рубин, взлетев, воткнется ему в грудь, трость Оскара попытается ударить одного из них по голове, что их засыплет тысячами костей.

Он услышал скрежет камня по камню.

Адриан вскочил на ноги, не понимая, откуда доносится звук – пока у него на глазах тяжелая крышка одной из гробниц не пришла в движение. Соскользнув, она рухнула на землю, пробив пол.

У Адриана глаза полезли на лоб. Сердце выскакивало из груди – крышкой, понял он, дело не ограничилось. И точно. Весь саркофаг перевернулся сначала на бок, заставив содрогнуться полуразрушенный фундамент собора. Кости мертвеца, потревоженные спустя столько лет, отлетели далеко в сторону.

Адриан, спотыкаясь, попятился. Он помнил истории о том, как Ас Анархия срывал с фундаментов целые здания. Сбрасывал мосты в воду. Направляя танки, крушил витрины магазинов.

Но ведь тогда он был сильным. Тогда у него был шлем. И Макс тогда еще не отнял у него часть силы.

А увидеть сейчас, как этот хилый на вид старец управляется с предметами весом в тонну или того больше – это ошеломляло. Он мог раздавить их. Как червяков.

Вот только Асу, кажется, не хватало сил поднять гробницу.

Адриан, близоруко щурясь, присмотрелся к Асу. Да, в глазах злодея полыхала ненависть, но было заметно, как он устал. Лицо исказилось от напряжения. Зубы скрипели от натуги, на бледной коже выступил пот.

Да, он двигал такой тяжелый предмет, как саркофаг, но с большим трудом.

Ощутив прилив энергии, Адриан бросился на него, замахиваясь для удара, а мозг в это время пытался выработать план действий. Он провел в зале множество тренировочных схваток со своим спарринг-партнером Оскаром, но применить эти навыки в реальном бою доводилось нечасто.

Оказалось, что все это неважно.

Ас Анархия бросил беглый взгляд в сторону Адриана, и тут же упавший подсвечник, взлетев, угодил ему в живот. Адриан с криком упал, согнувшись пополам.

Он вовремя оглянулся, чтобы увидеть, как гробница перевернулась еще раз.

Руби и Оскар с воплями прижались друг к другу. Адриан успел заметить, как Оскар, защищая, прижал голову Руби к своей груди – и тут саркофаг накрыл их, поймав, как в ловушку. Изнутри послышались приглушенные крики и удары кулаков по стенам каменной тюрьмы.

Ас Анархия неожиданно завалился на бок, и Адриан увидел, как он пытается отдышаться.

– С ними я разберусь позже, – прохрипел Ас, вытирая лоб рукавом. Переключившись на Адриана, он поднял голову, внимательно изучая его. В его глазах вспыхнуло что-то вроде интереса, кажется, даже какая-то веселая искра – и Адриан понял, что злодей узнал его. Как это возможно, непонятно. Им никогда не приходилось встречаться, и вообще Ас Анархия сошел со сцены – погиб, как все думали – когда Адриан был еще ребенком.

Но он таился здесь все это время. Прятался. Выжидал. О нем заботился Фобия, а может быть и прочие Анархисты. Наверное, они и снабжали его информацией о Капитане Хроме и Укротителе Ужаса. Они же рассказали о том, кто усыновил осиротевшего сына Леди Неукротимой. Вероятно, ему даже приносили прессу, так что он был полностью в курсе дел своих врагов.

– Как интересно, – снова заговорил Ас, спокойно изучая его. – У меня есть основания полагать, что вы неплохо знакомы с моей племянницей.

Он усмехнулся – так же недобро, как вначале – и вскинул руки над головой.

Адриан сжал кулак. Цилиндрическая татуировка на его предплечье начала светиться, раскаляясь добела, так что кожа с трудом выдерживала.

Позади него задребезжали полки, и он догадался, что Ас тянет их на себя. Пытаясь раздавить его насмерть или хотя бы вывести из строя.

Адриан протянул кулак в сторону Аса. Разжал пальцы.

Но раньше, чем он успел выстрелить, Ас Анархия зашелся кашлем и упал на одно колено. Полки утихомирились.

Адриан заколебался.

В бессильном гневе Ас хрипло вскрикнул и кулаком ударил по земле. Затем, взмахнув рукой, направил в сторону Адриана волну взлетающих с пола костей. Адриан прикрыл голову руками, но кости осыпались, не причинив вреда.

Ас снова испустил яростный вопль, напомнив Адриану ребенка, готового закатить истерику. Злодей с трудом сел, тяжело дыша и потея. В его глазах, поначалу таких цинично-холодных, теперь плескалось неприкрытое отчаяние и злоба. Он махнул обеими руками, но Адриан позволил себе не уворачиваться от костей. Сил на атаку у злодея не осталось.

Ас Анархия исчерпал себя.

Злобно шипя, он наклонился и просунул пальцы в пустые глазницы черепа.

– Будьте вы все прокляты, – проскрипел он. – И ты, и Отступники, и ваш Совет. Это они сотворили со мной такое. Превратили меня в это.

Адриан осторожно опустил руку, хотя татуировка продолжала жечь кожу.

– Ты сам сделал это с собой.

Ас презрительно фыркнул.

– Глупец!

– Ты сказал, что я знаю твою племянницу? В смысле?

Ас немного успокоился, и по его лицу было видно, что он почти торжествует.

– Думаю, она известна тебе как Кошмар, – он растянул губы в улыбке, – кроме прочего.

Адриан усмехнулся в ответ.

– В таком случае, прими мои соболезнования. Сожалею о твоей потере.

– О нет, полагаю, ты ошибаешься.

Адриан направил на злодея ладонь и выстрелил.

В грудь Асу ударила взрывная волна. Он опрокинулся на спину и, нелепо раскинув ноги, упал без чувств на ковер из костей. В руке он по-прежнему сжимал череп.

С минуту Адриан смотрел на обмякшее тело Аса, пытаясь понять, жив ли он. Этот луч он создавал, чтобы не убивать, а лишь оглушать, – но по сравнению с другими противниками, Ас Анархия был уж очень слаб и немощен. Сейчас при взгляде на бесчувственное тело особенно бросалось в глаза, насколько он изможден.

Но, подойдя ближе, Адриан заметил, что злодей дышит, хотя и слабо.

Обернувшись к саркофагу, он позвал:

– Оскар! Руби!

– Мы в порядке, – раздался приглушенный голос. – Он убит?

– Нет, жив – но без сознания. Держитесь, я сейчас.

Адриан снова трансформировался в Стража, но даже в доспехах ему стоило неимоверных усилий приподнять гробницу, чтобы выпустить друзей. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, засыпанные пылью. Пальцы Руби покрывала корка драгоценных кристаллов. Все молчали, а Адриан заметил, что ребятам трудно оторваться друг от друга, даже когда они уже выбрались на волю.

С трудом разогнув спину и тяжело дыша, Оскар прислонился к стенке саркофага. Пошарив в воздухе, он нащупал пальцы Руби и притянул ее к себе.

– Ты как?

Она оторопело смотрела на него, словно пытаясь понять, о чем ее спрашивают, потом кивнула.

– А, да. Отлично.

Оскар кивнул в ответ.

Глаза у обоих сияли, они прижимались друг к другу, и если Адриан хоть что-то понимал в таких вещах, вот-вот должен был последовать поцелуй.

Он громко прочистил горло, и парочка, вздрогнув, распалась, хотя и продолжала держаться за руки.

– Ас, – произнес он громко, отчетливо, – Анархия.

– Да, точно. – Оскар пригладил пятерней пыльные волосы. – Точно.

Наваливаясь на трость всем телом, он кое-как подковылял к Асу, потрогал его ногой.

– И что нам с ним делать?

– Надо сообщить Совету, – сказала Руби.

Адриан огляделся, оценивая разрушения.

– Ты права. Пусть забирают его в Крэгмур. А ведь мы так и не узнали, почему не может трансформироваться Данна. Если бы одна из ее бабочек была здесь…

– Подожди-ка, – Руби подняла палец, – У тебя маркер при себе?

Адриан нахмурился, но снял перчатку и протянул ей маркер.

– Зачем тебе?

– Есть идея.

Присев на корточки рядом с Асом Анархией, Руби что-то написала на черепе, который Ас продолжал сжимать. Ровными печатными буквами, совсем не похожими на ее обычный затейливый почерк, она вывела:

ПРИМИТЕ ЭТО В ЗНАК ПРИМИРЕНИЯ

– СТРАЖ —

– Ну вот, – с довольной улыбкой она вернула маркер Адриану. – Скажем, что нас привела сюда Данна и мы нашли это. Отступники должны узнать, что ты – что Страж не злодей, и именно тебя – его – тебя… – Руби прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – Тебя нужно благодарить за поимку Аса Анархии. Надеюсь, это тебе поможет. Когда ты решишь наконец во всем признаться.

Адриан улыбнулся ей, хотя и понимал, что Руби этого не видит.

– Спасибо, – прошептал он.

– Связь здесь не берет, – сказал Оскар. – Давайте выбираться наверх и вызывать подкрепление.

Своей проволокой Руби связала Асу Анархии руки, постаравшись, чтобы узел нелегко было развязать даже с помощью телекинеза, на тот случай, если он придет в себя до появления членов Совета – хотя Адриан сильно сомневался, что такое возможно.

Они были на полпути к поверхности, когда у всех троих ожили коммуникаторы: на них одновременно замигал тревожный сигнал.

– Что за… – Оскар с подозрением поднес браслет к глазам. – Не может быть, чтобы кто-то уже прознал про нас.

Руби прочла сообщение первой и побледнела.

– Нет. Это не про Аса. Это… – Она замолчала.

– Что? – выкрикнул Адриан. Ему очень не понравилось то, с каким выражением взглянула на него Руби.

– Это от Макса. Пишет, что Кошмар жива и что она сейчас там, в здании штаба.

Сердце Адриана екнуло.

– Ее поймали!

– Нет. Адриан. Макс пишет, что у нее шлем Аса и что он… он собирается ее остановить.

Адриан непонимающе уставился на Руби.

Макс?

Макс собрался ее останавливать?

Он пролез вперед и стал торопливо пробираться по узкому проходу наверх.

– Я бегу туда. Напишите моим – про Аса и про Кошмар. Пусть пришлют кого-нибудь.

Не дожидаясь ответа, он метнулся к поверхности. Прочь с пустыря. Туда, в штаб.

Туда, где Макс. И Кошмар.

Глава сорок четвертая

– Макс! – во весь голос крикнула Нова.

Всюду стекло, пол в вестибюле сплошь усыпан осколками. Миниатюрные стеклянные здания, стеклянные автомобильчики, стеклянные человечки, уличные фонари и светофоры… Все разбито. Стеклянная пыль и острые осколки, совсем мелкие, вспыхивают в лучах света, как искры. Сверкающие белые плитки пола расколоты, по ним во все стороны разбегаются трещины.

Там, где только что был карантин, теперь торчали погнутые стальные брусья и куски бетона.

Там, где только что стоял Макс…

Нова вскочила. Сделала несколько неуверенных шагов, осматривая руины, но не увидела мальчика. Его пушистых волос, его клетчатой пижамы… Глаза щипало от пыли, возможно, с примесью стекла – но она не могла остановиться и, моргая и вытирая слезы, продолжала искать.

Разрушенный город. Несколько разбитых светильников. Вогнутый от удара пол.

Когда пыль немного осела, из обломков донесся тоненький писк. Всмотревшись, Нова, хоть и не сразу, заметила маленькое существо, ползущее по полу. Нова в замешательстве смотрела, не понимая, откуда здесь взялась ящерка.

И вдруг ее осенило: велоцираптор! Динозаврик, которого Адриан нарисовал однажды прямо на ее ладони.

Чувствуя, как сердце выскакивает из груди, Нова присела и поднесла к зверьку плоский конец копья, как спасательный плот, чтобы вытащить его из груды мусора.

Вместо этого динозаврик пискнул и шмыгнул в трещину в разбитом полу.

Груда щебня зашевелилась и осела. Несколько кусков штукатурки съехали в сторону, будто кто-то их оттолкнул, но Макса по-прежнему нигде не было видно.

Нова нахмурилась.

Снова зазвенело стекло, и вдруг миниатюрная церковь разлетелась, словно под чьим-то невидимым весом.

Нова услышала вздох, и перед ней появился Макс. Он удивленно ахнул, затем сосредоточенно наморщил лоб и снова исчез из виду.

– Невидимость, – прошептала Нова. Он мог становиться невидимым. Взял это свойство от Укротителя Ужаса. Конечно!

На Нову обрушился водопад из льдинок – они стремительно облепили ей ногу. Застонав от раздражения, девушка взмахнула копьем, разбивая лед, пока он не успел застыть в глыбу-монолит. Не успела она освободиться, как почва вокруг снова задрожала, лишив ее равновесия. Сбитая с ног, Нова упала на бок и чуть не взвыла от удара по раненому бедру. В паре футов от нее в громадную трещину, проходящую по плиточному полу, со звоном осыпалась лавина стеклянных осколков. По другую сторону этой пропасти, воинственно глядя на нее, стоял Афтершок.

С силой, так что побелели костяшки, Нова сжимала одной рукой шлем, другой – хромовое копье. Привстав, она осмотрелась. Макс так и не появился, но теперь она не видела и Отмороженной. Горгулья не двигался. Нет, уже не Горгулья. Теперь это был просто Тревор Данн, громила и трус. Он стоял на коленях – такой же рослый, но уже не страшный – там, где Нова его оставила. Нове захотелось плюнуть, так ей была противна эта жалость к себе. То, что он вот так сразу взял и сдался. Так легко сломался.

Настоящего героя из него бы никогда не получилось.

Нова мысленно поблагодарила висящий на шее Амулет, защищающий ее от воздействия силы Макса. Но даже утратив суперспособности – а ведь однажды такое уже чуть не случилось, – она постаралась бы принять это с бо́льшим достоинством.

Афтершок заревел и тем привлек к себе ее внимание. Стоя на одном колене, он собирался ударить по полу ладонями.

Нова тоже издала боевой клич, занесла над головой копье и метнула, вложив в бросок все силы.

У Афтершока оказалась хорошая реакция – он успел увернуться. Копье просвистело над его головой и вонзилось в стальную надпись ИНФОРМАЦИЯ на центральной стойке. Растерянно моргая, Афтершок взглянул на Нову, и его физиономия расплылась в довольной усмешке.

Нова к тому времени уже сжимала в пальцах одну из своих разработок. Пистолет для стрельбы дротиками… замаскированный под обычную авторучку.

Афтершок хохотнул.

– Ты что, собралась черкануть мне письмецо?

– Может быть – надгробную речь.

Она поднесла ручку к губам и резко дунула. Дротик попал ему в грудь, примерно в область сердца, точно в то место, куда ее пыталась поразить Отмороженная. Афтершок в ужасе смотрел на дротик, а тем временем зеленая жидкость проникала в его кровь.

– Покойся с миром, Афтершок. – Нова преувеличенно тяжело вздохнула. – Твоя сверхсила достигала, возможно, семи баллов по шкале Рихтера… но как личность ты тянул самое большее балла на два.

Не дожидаясь ответа, Нова бросилась бежать, поскальзываясь и отступаясь на мешанине из стекла и бетона.

Она уже почти добралась до лестницы, которая когда-то вела к карантину, но тут одна из огромных стальных балок, вырванных из бетона, качнулась вниз и ударила ее в бок. Удар был такой силы, что буквально впечатал Нову в стену. Она сползла на пол, в голове страшно звенело. С трудом открыв глаза, она увидела шлем в нескольких шагах от себя. Никак не удавалось сфокусировать зрение, после столкновения с балкой ныла и дрожала каждая жилка, но Нова заставила себя оторваться от стены. Она протянула руку к шлему, надеясь дотянуться.

Неожиданно шлем взмыл в воздух и полетел, как волейбольный мяч. Вскрикнув, Нова попыталась схватить его в полете, но промахнулась.

Макс тоже вскрикнул, как от боли, и шлем упал на обломки разрушенного карантина. Макс вновь стал видимым – он стоял на коленях совсем близко. Пижама на нем была изорвана, все тело покрывали порезы. У Новы защемило сердце, когда она увидела, что он вытаскивает из босой пятки острый осколок.

Зашипев от боли, мальчик отбросил окровавленное стекло, потом вытянул перед собой руки. Шлем поднялся и плавно приземлился ему на колени.

И снова Макс исчез, будто растворился. На сей раз невидимым стал и шлем.

Нова растерянно смотрела на то место, где только что стоял Макс. Она была потрясена, вдруг осознав, что это именно мальчик заставил балку обрушиться на нее. А теперь и шлем забрал.

Он вовсе не пытается спастись бегством. Он пытается дать ей бой.

Но в помещении, полном обломков, трудно оставаться незаметным. Очень скоро Нова поняла, что можно проследить за его передвижениями – Макс пробирался к ближайшему аварийному выходу. Он старался остаться незамеченным, но Нова была наблюдательна: вот сдвинулся кусок штукатурки, хрустнуло раздавленное стекло, на плитке появились смазанные пятна крови.

Собрав волю в кулак, Нова бросилась следом. Не нужно было таиться, а потому она выигрывала в скорости. Теперь она уже слышала, как тяжело дышит Макс – при ее приближении он запаниковал.

Вытянув перед собой руки, Нова бросилась вперед.

Пальцы нащупали ткань пижамы и крепко в нее вцепились.

Взвизгнув, Макс стал видимым, и они вдвоем покатились по полу. А шлем снова отлетел.

Оставив Макса на полу, Нова распрямилась, как пружина, и прыгнула. Накрыла шлем всем телом, обвилась вокруг, обхватила так, чтобы никакой телекинез не смог его отнять.

– Нет! – закричал Макс. В голову Нове полетел кофейный столик, она прикрылась локтем, но не устояла на ногах: удар был нешуточным.

Нова не сразу пришла в себя. Она обливалась потом, удар вышиб весь воздух из легких, от усталости и боли голова шла кру´гом. Шлем она все равно не выпустила и крепко прижимала к животу.

Но ничего, выход уже близко.

Совсем рядом.

Она не может проиграть, когда осталось совсем немного.

Собрав остатки сил – даже непонятно, откуда они брались, – Нова заставила себя подняться на одно колено, потом на второе. Встала, борясь с головокружением, постояла на дрожащих ногах.

Она сделала первый шаг, но чужая рука обхватила ее за шею, прижала к мощной груди.

– Я убью тебя, – прошипел ей на ухо Тревор. – Убью за то, что ты со мной сделала, и не поморщусь.

– Становись в очередь, – оборвала его Отмороженная. Она стояла в дверях ближайшего выхода, отрезая Нове возможность побега. В руке у нее искрилось покрытое толстым слоем инея копье Капитана Хрома.

Не выпуская шлем, который сжимала обеими руками, Нова всем телом привалилась к Тревору, как к опоре – иначе дрожащие колени могли ее подвести.

– Вы уж извините, – язык заплетался сильнее, чем хотелось бы, – но расклад такой, что сегодня никто из вас меня не убьет.

Крепче прижавшись шеей к руке Тревора, Нова направила туда свою силу. Хватка ослабла, гигант с шумом повалился на обломки. Нова споткнулась и наклонилась вперед, одной рукой упираясь в колено, чтобы не упасть, а другой держа шлем.

– К-как… как это? – заикаясь, пробормотала Отмороженная. – Но ты же… я…

– Ах, ты об этом. – Нова выдернула из груди пустой дротик, – А я-то чуть не забыла. Похоже, не работает эта штучка.

Растерянность Отмороженной сменилась яростью. С криком она обеими руками схватила копье и кинулась на Нову – ни дать ни взять, рыцарь на турнире, готовый поразить соперника.

Нова уклонилась. Копье разминулось с ней на пару дюймов.

Полувздох-полувсхлип – испуга, потрясения – прозвучал так, словно на него ушел весь воздух.

Нова оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить, что Макс снова стал видимым. Дженисса метила Нове в сердце, но Нова увернулась, а Макс… Макс оказался прямо за ней. Невидимый, он хотел к ней подкрасться. Даже сейчас его рука была вытянута вперед, к шлему.

Хромовое копье пронзило его насквозь.

Нова отчаянно закричала. Она бессильно смотрела, как Макс пятится назад. Рукой он схватился за торчащее из живота копье. Глаза его были широко раскрыты, лицо искажено шоком.

Он упал на колени.

– Нет. – В голосе Отмороженной была паника. – Нет, нет, нет!

Выпустив копье, она отбежала назад, но ноги отказались ей служить. Дженисса упала и заскребла каблуками по полу, пытаясь отползти от мальчика.

– Нет! Не смей ее забирать, ты не имеешь права!

Нова сообразила наконец, что Отмороженную тревожит вовсе не состояние Макса.

Она в ужасе от того, что Бандит может лишить ее суперспособности.

Не обращая на нее внимания, Нова склонилась над Максом, бросив шлем рядом с ним. Амулет на груди стал горячим.

– Все будет хорошо. Все будет…

Она замолчала. Рана вокруг копья посинела и покрывалась кристаллами льда.

Лед.

– Вытащи… его… – выдохнул Макс, сжимая рукой древко. Глаза его округлились, щеки были мокрыми.

– Нет, нет, – возразила Нова, – начнется кровотечение. Если мы…

– Вытащи его, – повторил он, более настойчиво. Ледяная корка вокруг копья потрескивала.

Нова сглотнула комок. Он получил часть силы Отмороженной. Возможно…

– Пожалуйста, – умоляюще простонал Макс.

– Ладно, – дрожащим голосом отозвалась Нова. Решившись, она взялась за копье. – Сейчас будет больно. Прости.

Он не смотрел на нее. И ничего не ответил. Но когда Нова вырвала копье, от его крика у нее кровь заледенела в жилах.

Освобожденный от копья, Макс повалился на бок. Пижама на животе мгновенно пропиталась кровью. Трясущимися руками Нова полезла в кармашек ремня за бинтом и заживляющим бальзамом, но, приподняв пижамную курточку, она увидела, что рана на животе Макса стремительно затягивается кристалликами льда. Он сам останавливал себе кровотечение, причем Нове казалось, что он делает это непроизвольно. Глаза мальчика были закрыты, лицо побелело, как штукатурка, засыпавшая все вокруг. Вероятно, его организм действовал самостоятельно, подключая для исцеления все возможные ресурсы, в том числе и только что полученные от Отмороженной, чтобы обезболить рану и остановить кровь.

Это его не спасет, но хотя бы позволит продержаться до тех пор, пока не подоспеет помощь…

Нова подняла голову. Отмороженная, судя по всему, была в обмороке, но рядом суетился Афтершок – обхватив Джениссу за талию, он оттаскивал ее подальше от Макса.

Не раздумывая, Нова подхватила окровавленное копье и направила в их сторону. Отшвырнув Отмороженную на гору мусора, Афтершок изготовился к атаке на Нову.

Не сразу, но Агент N подействовал наконец и на него – привычные приемы больше не работали. А без них он почувствовал себя беспомощным.

Нова прыгнула вперед, чтобы поразить его копьем в висок. Афтершок скрючился и поднял перед собой руки в жалкой и беспомощной попытке защититься.

Нова остановила копье в полудюйме от его уха.

Опустив оружие, она ткнула Мэка Бакстера указательным пальцем в лоб. Тот осел на пол.

Отмороженная начала приходить в себя. Приподнявшись на коленях и локтях, она снова попыталась отползти от Бандита. Нова помахала у нее перед носом острием копья. Отмороженная приостановилась.

– Назад, – прорычала Нова. – Ты отдашь ему свою силу. Всю до конца.

Отмороженная подняла на нее глаза, но подняться не сумела.

– Больше ничего не хочешь?

Нова взревела. Макс умирает. Умирает. И плевать ей, что он Отступник, Эверхарт, тот самый Одаренный, который почти десять лет назад лишил Аса силы и власти. Это Макс, и она не позволит ему умереть.

– Может, это единственное, что может его спасти.

– Это принадлежит мне, – простонала Отмороженная.

– Прекрасно, – сказала Нова. – Я дам тебе шанс поступить благородно.

Наклонившись, она обвила рукой шею Отмороженной. Девушка снова застонала и с полсекунды пыталась сопротивляться.

Но потом безвольно осела и крепко заснула.

Нова не без труда дотащила ее до Макса. Трудно было понять, насколько быстро он перенимает способность Джениссы, но лед вокруг раны начал утолщаться.

Она была уверена, что мальчик без сознания, но у него вдруг задрожали веки, и, открыв глаза, он встретился с ней взглядом. Нова не была уверена, узнал ли он ее, но понимала, о чем он хочет спросить.

Почему она ему помогает? Ведь шлем у нее. Так что она до сих пор здесь делает?

– Отойди от него!

Нова вскинула голову. Ее бросило в жар.

У главного входа стоял Страж. Бронированный скафандр тускло блестел под льющимся сквозь стеклянную дверь лунным светом.

Нова поднялась. Сердце разрывалось, тело отказывалось слушаться. Зато голова снова работала четко – она мгновенно забыла о слабости, вызванной ранением Макса, и быстро просчитала возможности.

Копье в нескольких футах от нее.

Шлем на полу за спиной.

В пистолет-ручку заряжен новый дротик, и еще осталось два туманных снаряда – правда, нет уверенности, что газ проникает сквозь броню Стража.

За ней – разрушенный карантин, трое бывших Одаренных без сознания и Макс, умирающий у ее ног.

– Я сказал, – прогремел Страж, и его правая рука начала светиться, – отойди от него!

Нова отступила на шаг. Пяткой поддела шлем.

Как ни противен был ей Страж, со всей его самовлюбленностью и показухой, как ни бесило то, что он гоняется за ней, словно одержимый охотник, в одном его качестве она была уверена.

Этот выскочка способен на благородные поступки.

Даже на героические поступки.

Вроде спасения умирающих десятилетних мальчиков.

Страж поднял руку. В ее сторону ударил луч. Нова пригнулась так, что луч пролетел мимо, подхватила с пола шлем. И побежала.

Глава сорок пятая

Он хотел броситься за ней.

Большая, шумная, яростная часть его рвалась в погоню. Догнать. Сорвать с нее маску, заставить посмотреть ему в глаза и объяснить, зачем она это сделала. Зачем разрушила убежище Макса, уничтожила его стеклянный город – все, что у него было. А потом напала на него – на ребенка! С какой целью?.. В чем смысл?..

Но он не побежал.

Отчасти потому, что и так знал правду.

Макс помог свергнуть Аса Анархию, и Кошмар попыталась отомстить за своего кумира.

А он не погнался за ней, потому что…

Потому что…

– Макс, – позвал он и всхлипнул. Упав на колени рядом с мальчиком, он лихорадочно вспоминал, чему их учили на занятиях по оказанию первой помощи. Что делать с различными повреждениями, чтобы помочь раненому продержаться до прибытия целителей.

Но раньше он никогда такого не видел.

Курточка Макса задралась, открывая глубокую рану пониже ребер. Было много крови, но еще был лед. Хрупкие белые ледяные хлопья покрывали кожу, окружая рану защитным барьером.

Способность, полученная от Джениссы Кларк, никаких сомнений.

Но даже при такой заморозке под спину Макса натекло немало густой, липкой крови. Рана была глубокой и могла поразить внутренние органы – почки, желудок, печень.

Сколько времени прошло?

Адриан подвел Максу под спину дрожащие от волнения руки и поднял его бережно, насколько мог.

Кошмар сбежала. Как он ни злился на нее, но даже и не заметил, как она скрылась. Сейчас значение имел только Макс. С кожей прозрачнее папиросной бумаги. С едва заметным поверхностным дыханием.

Держа мальчика перед собой, Адриан выбежал из штаба. На улице послышался приближающийся вой сирен. Совет и остальные Отступники узнали о том, что Кошмар жива, и о ее нападении. И теперь спешили к месту преступления.

Но они безнадежно опаздывали.

Одна надежда на то, что он подоспел вовремя.

Повернув в другую сторону от сирен, он побежал.

Нет – полетел.

Все целители на балу. Все сейчас на этом проклятом балу, а до больницы шесть миль, и Адриан ни о чем не мог думать, кроме крови на руках и слабого прерывистого дыхания Макса, и того, что, сколько бы швов он ни нарисовал, этого будет недостаточно, чтобы удержать жизнь, вытекающую из худенького мальчика.

Лед позволит им выиграть немного времени, но все равно, он умирал. Макс умирал у него на руках.

А до больницы шесть миль.

Никогда в жизни Адриан не перемещался так быстро. Мир вокруг сузился и превратился в туннель, непроглядно-черный, узкий туннель. Он замечал только препятствия – постройки на пути, слишком оживленное движение на улицах. Он видел только больницу на вершине холма, слишком далеко, потом ближе, ближе – и он перепрыгивал с крыши на пожарную лестницу, оттуда снова на крышу – лишь бы скорее. Все это время он прижимал Макса к себе, даже сквозь броню чувствуя слабое биение его пульса. Нет, видимо, это ему только казалось. Или это стучал его пульс – горячечный, неровный, отчаянный.

Дул ветер, тяжело стучали о бетон подошвы скафандра. Еще один прыжок, еще одна крыша, еще одно здание, еще одна улица мелькнула внизу, а больница – ближе, ближе, но по-прежнему далеко. Только не умирай, держись, мы уже почти добрались. Я тебя донесу, не умирай.

И вот, наконец, они на месте. Казалось, вся жизнь пролетела за те минуты – секунды? – за которые Адриан добежал сюда из штаба. Он несся стремглав, так что автоматическая раздвижная дверь не успела среагировать и он врезался в нее, с грохотом пробив стекло и своим телом прикрывая Макса от осколков.

Вопли, крики ужаса. Люди разбегались, отскакивали с дороги печально известного Одаренного, стремительно ворвавшегося в приемный покой отделения «Скорой помощи».

Из-за стойки регистрации выскочил человек в медицинском халате.

– Врача, скорее! – крикнул Адриан.

Регистратор растерянно глядел на него.

– ЖИВО!

Сглотнув, мужчина потянулся к кнопке вызова.

Адриан присел, держа Макса на вытянутых руках, чтобы как следует осмотреть его. Стараясь не обращать внимания на обледеневшую одежду мальчика, на брызги крови, запекшиеся на щеке. Страшнее всего была бледность и то, что Адриан с трудом мог понять, дышит ли Макс, так что ему стало казаться, что уже и не дышит.

– Почему они столько возятся? – заорал Адриан как раз в ту секунду, когда распахнулись двери и появились мужчина и женщина в больничной форме, толкая перед собой каталку. Следом спешила еще одна женщина, на ходу натягивая латексные перчатки. Она устремилась к Максу, бестрепетно глядя на лед и кровь.

– Перекладываем его на каталку, – скомандовала она. – Осторожно.

Не обращая внимания на санитаров, которые, кажется, пытались забрать у него Макса, Адриан сам донес мальчика до каталки и бережно уложил. Наверное, он чувствовал бы то же самое, передавая в чужие руки собственное сердце.

Санитарка положила руку на нагрудный щиток его брони, не обращая внимания на пятна крови. Ее взгляд скользнул по алой букве «С». Сначала это была «О», но Адриан заменил ее после того, как Акация чуть не утопила его в реке. Больше не было смысла делать вид, что Страж – Отступник.

– Прошу прощения, вы не могли бы отойти…

В этот момент второй санитар вскрикнул. Раздался стук. Это женщина-врач упала, ударившись о каталку. Тяжело дыша, она прижимала к груди руку в перчатке.

Чертыхнувшись, Адриан оттолкнул санитарку.

– Уберите отсюда Одаренных! – выкрикнул он. Схватив целительницу под мышки, он оттащил ее в другой угол приемного покоя, пока никто не успел очнуться от шока и не попытался его остановить. – Его не должны лечить целители из Одаренных. Нужен врач – обычный врач!

Санитар, оторопев, навис над бесчувственным телом Макса. Все вокруг лишились дара речи – санитары, регистратор, пациенты и их родственники, ожидающие приема – все уставились на Адриана, как на сумасшедшего.

– Не Одаренный? – пробормотала наконец санитарка. – Но почему вы отказываетесь от целителя?

– Просто делайте, как я сказал! – Адриана охватила такая паника, что он почти ничего не видел, не слышал, не соображал. – Неужели у вас нет ни одного обычного доктора?

– Ну не в отделении же «Скорой помощи»! – огрызнулся регистратор, как будто Адриан требовал чего-то невыполнимого.

– Так вызовите из другого отделения! – заорал он в ответ. – Скорее!

Врача унесли в полуобморочном состоянии. Злые, горячие слезы застилали Адриану глаза. Скорее, скорее, почему они так копаются…

В голове внезапно прояснилось. Одна простая мысль поразила Адриана, как выстрел.

Макса мог бы лечить Одаренный целитель… если бы на нем была защита. Если бы у Адриана оказался при себе Амулет Жизни.

Но он отдал его Саймону. Амулет дома, а может, Саймон до сих пор носит его. Но, хотя голова у Адриана снова пошла кругом от отчаяния, он понимал, что никоим образом не успел бы сбегать домой и вовремя доставить Амулет в больницу, чтобы повлиять на ситуацию.

В распашные двери буквально ворвался еще один врач в белом халате. Он запыхался и был явно смущен вызовом в отделение, где безраздельно властвовали Одаренные целители.

Поравнявшись с носилками, врач начал выкрикивать команды. Секундой позже Макса увезли куда-то по стерильному больничному коридору. Адриану казалось, что к этому времени мальчик окончательно перестал дышать.

– Спасите его! – крикнул он вдогонку. – Пожалуйста. Сделайте все возможное. Только спасите…

В его голосе было дело или в самом виде окровавленного Макса, но врач обернулся, а его затравленный взгляд сменился почти ласковым. Потом двери захлопнулись и некоторое время ходили туда-сюда, пока не остановились.

Адриан посмотрел на регистратора. Только сейчас он заметил, что все, кто был в приемном покое, жмутся к стенам, подальше от него.

– Послушайте, – заговорил он уже спокойнее. – Этот ребенок – Отступник, воспитанник Капитана Хрома и Укротителя Ужаса. Они должны его спасти.

Регистратор глубоко вздохнул.

– Мы здесь профессионалы, сэр. Они сделают все, что от них зависит.

Ссутулившись, Адриан отошел в сторонку. Вся энергия, весь адреналин мгновенно улетучились. Он обессиленно опустился на скамейку, но та прогнулась и застонала под тяжестью брони.

Адриан чувствовал, что за ним наблюдают. Все в приемном покое смотрели на Стража, пытаясь решить, нужно ли им его бояться и не пора ли вызвать Отступников… а может, кто-то уже и вызвал.

Сейчас его не волновало, что о нем думают и кто приедет его арестовывать. В изнеможении он опустился на колени, обхватив голову руками. Броня казалась стеной, отгородившей его от мира. Он создал себе убежище и теперь был в нем один, наедине со своими мыслями, страхами и обрывочными, путаными воспоминаниями обо всем, что случилось.

Его трясло, в душе снова бушевал гнев – наверное, потому, что злиться сейчас было проще всего. Он злился на самого себя за то, что не смог действовать быстрее. На Кошмар, которая посмела напасть на ребенка. Совсем еще ребенка. Злился на больницу за то, что здесь не были готовы и так долго искали врача. Но сильнее всего он злился на себя за то, что не догадался взять с собой медальон, чтобы первый же целитель смог хоть что-то сделать.

Потом он вспомнил Нову. Ее слова о том, что общество находится в чересчур сильной зависимости от Одаренных. Что бы ни стряслось, люди ждут, что Отступники окажутся рядом и в любой ситуации придут на помощь. Решат за них все их проблемы.

Наверное, она права. Наверное, все они слишком уж зависят от супергероев. А что, если эта зависимость стоила Максу жизни?

В памяти вспыхнуло воспоминание – яркое, мучительное. Кошмар, склонившаяся над телом Макса, ее руки, обагренные кровью.

Адриан непроизвольно сжал кулаки.

Но почему она не потеряла силу рядом с Максом? Это было необъяснимо.

Ничего, он разберется. Он разоблачит все ее тайны, раз и навсегда. Он все узнает. О Максе. О шлеме. О том, что ей известно об убийстве мамы.

И тогда он найдет ее и уничтожит.

Где-то снаружи поднялись шум и суета. Адриан вскочил. Завывали сирены – знакомый звук, сигнал о приближении патруля Отступников.

Адриан взглянул на ближайшую дверь, ведущую на лестницу.

Скоро здесь появятся Саймон и Хью, чтобы быть рядом с Максом, и Саймон передаст медальон любому целителю, какому потребуется. Они сумеют растолковать врачам и значение Амулета, и природу суперспособности Макса.

Максу не требовалось присутствие Адриана, сейчас он больше ничем не мог ему помочь, а к встрече с родителями пока не был готов.

За разбитой дверью замелькали мигающие огни, показались Капитан Хром и Укротитель Ужаса. Они стремительно направлялись к больнице. Больше никого из Совета не было, и Адриан, как в тумане, вспомнил об Асе Анархии, лежащем без чувств в катакомбах.

Адриан бросился к лестнице и помчался наверх, чтобы выбраться на крышу.

Он не собирался долго хранить свой секрет. Пора открыться и понести наказание за все, что он натворил, за каждое нарушение кодекса.

Но у Стража еще оставалось неоконченное дело.

Кошмар жива, ее необходимо остановить.

Он не может отказаться от Стража до тех пор, пока она не будет уничтожена.

Глава сорок шестая

На подступах к дому на Вэллоуридже их ждал Фобия. И вся их радость, все воодушевление моментально испарились от трех коротких слов.

Отступники взяли Аса.

Сердце Новы сжалось. Она поверить не могла, это не укладывалось в голове. Фобия рассказал им обо всем, и стало окончательно не до ликования.

Лерой включил в машине радио, и они стояли, слушая, отказываясь верить.

Журналисты бесновались, тараторили по тысяче слов в минуту, смакуя каждую мелочь, каждую деталь. Само то, что Ас Анархия оказался жив, повергло всех в шок, а уж то, что он был не просто обнаружен, но задержан и препровожден в тюрьму… не Отступниками, хотя патрульный отряд и прибыл, чтобы доставить остальных арестованных в штаб.

Нет. Аса схватил Страж.

Сам звук этого имени был так ей омерзителен, что по коже забегали мурашки.

Но долго отрицать очевидное невозможно, и им пришлось наконец смириться с тем, что репортажи правдивы. Подавленные, они кое-как дотащились до дверей дома.

Прошмыгнув мимо Новы, Хани, всхлипывая, взбежала наверх. Хлопнула дверь спальни, и в тот же миг оттуда послышались рыдания. Впервые Нове не хотелось приписывать их неуемной любви Хани к театральным эффектам.

– Ты сегодня хорошо потрудилась, Кошмарик. – Лерой положил руку ей на плечо.

Нова не ответила, и Лерой, помешкав, тоже удалился к себе, притворив скрипучую дверь в свою комнату.

Фобия помедлил еще минуту – призрачное облако в углу комнаты. Он ни слова не сказал. В кои-то веки у Новы не осталось никаких страхов, которые он смог бы прокомментировать.

Все самые худшие ее страхи и опасения уже стали реальностью.

Ас в руках Отступников. Несмотря ни на что, она не справилась.

Наконец исчез и Фобия, выпорхнув стаей нетопырей. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным стуком, так что ветхая постройка содрогнулась.

Нова стояла в нескольких шагах от входа и смотрела.

На аляповатые безвкусные обои.

На мебельную обивку, траченную молью.

На все это убожество, которое должно было заменить ей дом.

В руке у нее болтался шлем – Нова просунула пальцы в глазные отверстия, как в шар для боулинга. Шлем больше не казался ей легким и прекрасным, он оттягивал руку, и в сереньком утреннем свете, сменившем темноту, Нова разжала пальцы и выпустила его.

Шлем глухо стукнулся об пол и покатился по ковру под кофейный столик.

Нова прерывисто вздохнула.

Она всех подвела.

Ас арестован. Аса больше нет.

Мелодичный сигнал – в притихшем доме он показался оглушительным – вернул Нову к реальности. Коммуникатор. Она нашла его на кухне. Дрожащими пальцами активировала экран, просмотрела бесчисленное количество сообщений от Адриана и других членов отряда и даже рассылку от Совета, подтверждающую, что в новостях сообщили правду.

Ас Анархия жив и задержан.

Страж провел задержание Аса.

Личность Стража остается нераскрытой.

Самые последние сообщения были о другом: Кошмар тоже жива, шлем Аса Анархии похищен, здание штаба частично разрушено.

В сообщениях ничего не говорилось об Отмороженной и ее отряде.

Ни слова о Максе.

Нова внимательнее прочла оповещения, где говорилось про Кошмар, пытаясь понять, разоблачили ее или нет. Этой ночью она не особенно заботилась о сохранении инкогнито, считая, что завершила свою миссию, Ас получит шлем, а значит, фарс с ее службой у Отступников можно сворачивать.

И вот теперь она терялась в догадках, как будут разворачиваться события. Как скоро ее вычислят?

Нова вспомнила о бабочке Данны, все еще сидящей в банке наверху. Если ей удастся улизнуть, тайна Новы тут же будет раскрыта. А кроме этого, были еще сотни, тысячи других мелких обманов, громоздящихся один на другой. Тысячи знаков, указывающих на Нову. На то, что она и есть Кошмар.

Сколько у нее времени до того, как они поймут?

До того, как поймет Адриан?

Бросив коммуникатор на стол, Нова взялась обеими руками за спинку стула. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сосчитала до десяти. Выдохнула.

Поднялась наверх, переодеться. Хани не заговорила, и Нова молча сбросила перепачканную одежду, пропитанную потом и кровью, всю в мелких осколках стекла. Маску Кошмар она положила на туалетный столик, рядом с бабочкой Данны.

Сейчас ей не хотелось видеть ни ту, ни другую. Ни бабочку, ни маску.

Она должна вытащить Аса. И все, и больше не о чем говорить. От этой мысли Нова едва не расплакалась, но похоронила этот порыв глубоко внутри. Потому что, если это нужно сделать, значит, она сделает. Она не станет ныть и охать из-за того, сколько работы ушло на подготовку и планирование сегодняшней операции. Не будет страдать из-за того, что все оказалось впустую. И жалеть себя она тоже не будет.

Она продолжит борьбу. С гордо поднятой головой.

Нова спустилась вниз, оставив Хани одну. Сейчас им всем хотелось побыть в одиночестве. Нова подсела к кухонному столу, невидящим взглядом уставилась на вазу с мертвыми цветами. Сердце обливалось кровью.

Она не может сдаться. Она не позволит Отступникам победить. Она еще заставит Совет ответить за ложь и обман, за нарушенные обещания.

А Стражу ее и подавно не одолеть.

Стук в дверь заставил Нову вздрогнуть. Она вскочила и, задыхаясь от волнения, смотрела на входную дверь. Сейчас ее вышибут, и сюда ворвется армия супергероев. Нова представила, как кулак Капитана Хрома разносит дверь в щепки, как Цунами приливной волной врывается в окно, чтобы затопить дом.

Но единственной последовавшей атакой был повторный стук, на этот раз чуть более настойчивый.

И голос Адриана:

– Нова… это я. Я же знаю, что ты не спишь. Впусти меня, пожалуйста.

Во рту у нее пересохло.

Адриан.

Чудесный, красивый, замечательный Адриан Эверхарт.

Он все знает. Наверняка уже узнал. Как набраться смелости, чтобы встретиться с ним? Как посмотреть ему в глаза, когда он потребует рассказать ему правду? Посмеет ли она снова солгать ему?

– Нова! Ты дома?

Шлем!

В мгновение ока Нова подскочила, подняла шлем с ковра и принялась кружить по комнате, пытаясь придумать, куда его спрятать. Наконец, приняв решение, засунула его в платяной шкаф, между плащом Лероя и старенькой меховой шубкой Хани.

Переведя дух, она подошла к двери и взялась за ручку. Наверху мгновенно стихли рыдания Хани. В доме воцарилась полная тишина.

Нова рывком открыла дверь.

На Адриане лица не было. Щегольской галстук потерялся, белая рубашка была помята и покрыта пятнами копоти и грязи. Тяжело дыша, он смотрел на нее загнанным, измученным взглядом.

Но без осуждения!

Нова не смела надеяться на это.

– Можно войти? – спросил Адриан почти умоляюще.

Облизав губы языком, сухим, как наждак, она отодвинулась, пропуская.

Войдя, Адриан сразу направился в кухню. Когда проходил мимо шкафа, Нова затаила дыхание. Замок (его никогда не удавалось как следует запереть) щелкнул. Дверца приоткрылась на несколько дюймов.

Но Адриану было не до того. Медленно, как во сне, он придвинул к себе стул и опустился на него.

– Извини, – сказал он. Нова стояла в дверях. В ужасе от происходящего. От того, что Хани того и гляди выкрикнет что-нибудь. Что в кухню влетят ее пчелы и начнут кружить вокруг шкафчиков. Что подавленность Адриана лишь хитрость и он притворяется, чтобы усыпить ее подозрения.

– Я понимаю, что мне не следовало здесь появляться, но… мне необходимо с кем-то поговорить. А ты точно не спишь, я же знаю, вот и… – Адриан совсем сник и замолчал.

Теперь Нова разглядела у него под глазами лиловые круги, почти скрытые под оправой очков.

Ночь выдалась долгой. Для них обоих.

– Ох, извини, – снова заговорил он. – Как твой дядя?

Сердце Новы сжалось.

Он схвачен. Заключен в тюрьму. Пропал.

Нова вовремя вспомнила, под каким предлогом ушла с бала, оставив Адриана. Ее дяде нездоровится и требуется его навестить.

– Хорошо, – пролепетала она. – С ним все хорошо.

Адриан долго молчал. Он не отводил глаз от Новы, и она не могла понять, что в его взгляде. Ждет ли он от нее признания? Ищет черты сходства с Кошмар?

– Ты уже знаешь? – сказал Адриан. – Про… Аса Анархию? И Кошмар?

Она вздрогнула.

– Как раз только что закончила проверять сообщения. Так это правда?

Адриан кивнул. Сцепил пальцы, облокотился на колени, уставившись на потертый линолеум пола.

– Да-а, все правда. Мы взяли Аса, а ее упустили, и… она унесла шлем.

У него вырвался надтреснутый смешок.

– Я должен был прислушаться к тебе, Нова. Мы все должны были тебя послушать. Ты пыталась до нас достучаться, говорила, что шлем защищен ненадежно, но мои родители… мы все были слишком самоуверены. А теперь… теперь шлем вернулся к ним.

Нова больно впилась ногтями в бедро. Только не оглядываться. Не смотреть на шкаф.

– Но в наших руках Ас Анархия, – продолжил Адриан. – А это уже кое-что, – он поднял голову, безучастно глядя в стену. – Руби и Оскар были там, когда Совет за ним приехал. Сказали, что его планируют нейтрализовать, принародно, когда будут публично представлять Агент N. Что это послужит отличной иллюстрацией того, насколько Агент необходим и на что способен.

– Когда? – прошептала Нова. – Когда это произойдет?

– Не знаю. Но с этим вряд ли будут долго тянуть.

У Адриана задрожал подбородок.

– Ты слышала… уже знаешь про Макса?

У него сорвался голос, и Нова похолодела. Она снова увидела Макса, пронзившее его копье, кровь на полу.

Он умер. Умер. Умер.

И это ее вина, по крайней мере, частично. Ее вина.

– Нет, – выдохнула она, не желая слышать, как Адриан это произнесет. Не желая знать.

Адриан протянул к ней руки, и Нова позволила себя обнять. Он привлек ее к себе, обхватил за талию, уткнулся лицом в живот. На глазах у Новы выступили слезы. Правда, ее тело попыталось взбунтоваться против непривычной близости – но она не стала сопротивляться порыву обнять его за плечи, прижать к себе и погладить по голове.

– Макс в больнице, – выговорил он со слезами в голосе, – Кошмар на него напала. Она пыталась его убить.

В больнице.

Пыталась.

– Так он…

– Не знаю. Не знаю. Но он должен жить. Он обязательно выживет, должен выжить. Если с ним что-нибудь случится…

Продолжить он не смог. Нова обхватила его, чувствуя, как рубашка на груди становится мокрой от его слез, как сотрясаются его плечи под ее руками.

– Все обойдется, – сказала она, и сама отчаянно на это надеясь. – С ним все будет хорошо.

– Все она, эта Кошмар. Я ее уничтожу. Найду и покончу с ней. – Не замечая, что делает, Адриан сгреб рубашку на спине Новы. – Нова… ты мне поможешь?

Страдальчески скривившись, Нова отвернулась и посмотрела в сторону комнаты. В дверном проеме хорошо был виден угол платяного шкафа. Грязная, ободранная дверца. Ковер, протертый почти до дыр.

– Конечно, помогу, – услышала она свой голос, глядя в пустые глазницы шлема Аса Анархии, поблескивающего в темноте.

Благодарности

Работая над этой книгой, я рылась в бесконечных проектах и черновиках, и среди прочих мыслей у меня постоянно всплывала одна: многое ощущается лучше и ярче, если вы наслаждаетесь этим в окружении любимых людей. И это в полной мере касается процесса написания книги. Ведь точно так же, как и в слове «герой», в слове «книга» тоже нет буквы «я»! Я бесконечно благодарна множеству людей, которые помогали мне и поддерживали на этом пути.

Первый человек, которого я хочу поблагодарить, – это мой издатель, Лиз Шабла, которая увидела потенциал истории Новы и Адриана раньше, чем я сама, и побудила меня основательнее погрузиться в этот мир и судьбы населяющих его персонажей. Эта книга и вся трилогия стали гораздо глубже и объемнее благодаря твоему ви́дению и поддержке. (Объемнее в буквальном смысле… на несколько сотен страниц!) И, конечно же, я очень ценю работу всей «Команды Мейер» в издательстве Macmillan Children’s. Спасибо вам, Джин, Мэри, Джо, Мариель, Эллисон, Рич, Кейтлин. Также я, разумеется, благодарю моего чудесного редактора, Энн Хауслер, и еще многих «бойцов невидимого фронта» – тех, кто трудится, помогая издать эту книгу и бесчисленное множество других. Мне действительно повезло, что все вы со мной.

Благодарю мою потрясающую команду агентов – Джилл, Черри, Кэйтлин и Дениз. Они не просто юристы, консультанты и чирлидеры, но и настоящие друзья. Выразить не могу, как я счастлива, что мы знакомы и я работаю с вами вместе.

Спасибо моему бесстрашному бета-читателю Тамаре Мосс, чью взвешенную критику я ценю почти так же, как двадцать лет дружбы и чувство локтя. Ты помогаешь мне совершенствоваться как писателю, и за это я тебе безгранично благодарна.

Особую благодарность я должна выразить Лорел Харниш, чьи разработки персонажей в рамках конкурса «Отступники» вдохновил и послужил отправной точкой для создания Кэллама Тредвелла (Чуда). Я прямо-таки влюбилась в Кэллама и его грандиозную суперспособность – и вы, надеюсь, тоже!

Огромное-преогромное спасибо доктору Тайлеру Девиту за то, что он любезно согласился посмотреть двадцать третью главу и помог мне получить представление об электролизе и хромировании. (Сделай я что-то не так, Нову бы это очень огорчило!) Образовательные видеосюжеты Тайлера столь же увлекательны, сколь информативны, и я настоятельно рекомендую посмотреть их на Youtube или на сайте: https://www.tdwscience.com.

И конечно же спасибо моему мужу Джесси, нашим двум жизнерадостным дочерям Слоун и Делани и всем моим родным и друзьям за их неустанную поддержку, воодушевление и любовь.

Примечания

1

Акация – род растений семейства бобовых: у многих видов ветви покрыты острыми шипами-колючками. Здесь и далее – примечания переводчика.

2

Буква «А» в круге – действительно самый известный символ анархистов, где «А» означает «анархия», а кружок, то есть буква «О» – «порядок» (лат. ordo).

3

Гиро – греческий вариант шаурмы.

4

Психометрия (здесь) – способность считывать информацию о прошлом с предмета или объекта при соприкосновении с ним.

5

Лумпия – филиппинское блюдо, обжаренные блинчики из тончайшего теста с начинкой.

6

Тихий аукцион – вид аукциона на повышение, когда участники пишут свои пошагово возрастающие ставки на бумаге. Участник, чья ставка выше всех, забирает лот.

Content

Марисса Мейер
Отступники

Действующие лица

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Благодарности

Примечания