Гедеон

У оружия нет имени

Глава 1

Планета Гефест. Пустыня

Корабль погибал. Поражённые «подсаженным» преследователями вирусом бортовые системы отказывали одна за другой. Мигнув, пропало освещение. Тьму разгоняли лишь мерцающие красные аварийные огни на переборках. Затем настал черёд системы жизнеобеспечения: тихий шелест вентиляции сменился пугающей тишиной. А мгновением позже по натянутым нервам ударил вой аварийной сирены.

Пилоты сотворили чудо, направив гибнущее судно в атмосферу планеты. Теперь оставалось справиться с удержанием от неконтролируемого вращения, чтобы безопасно покинуть обречённый корабль.

Корпус затрясся, словно в дикой скачке по ухабам. Захлопали аварийные переборки, и по отсекам распространился самый страшный в космосе запах – запах горящего пластика.

– Возгорание правого двигателя! – доложил второй пилот.

Его напарник молча кивнул, ни на миг не отрываясь от пульта управления.

– Восемь-пять! – позвал он.

Сидевший за его ложементом солдат-репликант РС-355085 вскинул защищённую глухим шлемом голову, демонстрируя внимание.

– Обеспечить безопасность пассажиров! – приказал пилот. – Усадите их в капсулу и катапультируйтесь. Встречаемся на поверхности.

– Сэр, а как же вы? – Солдат неуверенно взялся за замок, не решаясь оставить командира.

– Мы следом! Выполнять!

– Сэр!

Репликант расстегнул страховочные ремни и, держась за переборку, покинул мостик. Пилоты испытали невольное облегчение. Спокойный, лишённый страха искусственный солдат вызывал бессознательное отторжение у людей.

Сам репликант, с трудом удерживая равновесие на ходящей ходуном палубе, сумел добраться до люка пассажирской палубы.

– Блайз, подъём, – сказал он напарнику, распластанному в ложементе.

– Садж?[1] – Второй репликант поднял голову.

– Приказано эвакуировать пассажиров.

Сержант поймал момент между рывками корпуса и броском преодолел расстояние, отделявшее его от напарника.

– Это я с удовольствием, – рассмеялся тот. – Я же любимец всех девиц этого сектора!

Сержант недовольно поморщился: манера Блайза трепать языком по поводу и без иногда вызывала раздражение.

– Это первые девицы, которых мы с тобой видим, – безжалостно напомнил Блайзу сержант. – Пошли, упакуем в капсулу.

– А как же майор и капитан? – Блайз расстегнул ремни и встал, держась за подголовник.

– Они идут следом. – Сержант хлопнул по сенсору замка каюты.

Блайз пристроился позади, приноравливаясь к качке, и старался не врезаться в сержантскую спину.

Едва люк раскрылся, пассажирки синхронно повернули ко входу одинаковые, будто у самих репликантов, лица. Обе находились в приемлемом состоянии. Надежно зафиксированные ложементами, девушки перенесли болтанку без травм.

– Мэм, – искажённый динамиками шлема голос сержанта звучал абсолютно спокойно.

Репликант будто находился не в отсеке гибнущего корабля, а любовался закатом на парковой аллее.

– Следуйте за нами, мэм. Мы покидаем корабль.

Сержант принялся расстёгивать замки страховочных ремней на ближайшей к нему пассажирке. Бросив взгляд на её обувь, репликант раздосадованно цыкнул. Гражданские туфли на тонком и высоком каблуке были сейчас как раз самым подходящим вариантом для получения сложного перелома ног.

– Извините, мэм. – Сержант в два рывка сдёрнул обувь с ног девушки, безжалостно порвав тонкие ремешки.

Повторив эту процедуру со второй пассажиркой, репликант занялся страховочными ремнями ложементов. Процедура была достаточно сложной – приходилось балансировать на уходящей из-под ног палубе, одной рукой держась за поручень ложемента, а другой – орудовать замками. Справившись с задачей, репликант подловил нужный момент, выдернул пассажирку из кресла и прижал к себе.

Блайз стоял рядом на страховке, держась за переборку, и с любопытством разглядывал девушек. Он как-то пытался расспросить об их роли в операции, но был безжалостно осажен сержантом, сообщившим, что это секретная информация, допуска к которой у них, простых солдат, нет.

– Блайз, принимай, – услышал репликант голос сержанта в наушниках.

Чимбик перехватил пассажирку за руку, сказав:

– Мэм, РС-355090 вас подстрахует.

– Идите ко мне, мэм! – дурашливо крикнул Блайз, протягивая руку.

– Заткнись, Блайз! – ответил вместо девушки сержант.

Девица судорожно вцепилась в протянутую Блайзом руку и неуверенно шагнула, пытаясь сохранить равновесие на ходящей ходуном палубе. Блайз бережно обнял девушку за талию – для страховки от падения – и медленно двинулся к обведённому чёрно-жёлтыми полосами люку спасательной капсулы.

Сержант, высвободив вторую пассажирку, перехватил её таким же образом и сказал:

– Не бойтесь, мэм. Я не дам вам упасть.

– Господин капитан был прав, – раздался в его наушнике голос Блайза. – Надо было брать корабль Консорциума.

Сержант заблокировал вокодер, чтобы наружу не вылетало ни единого звука, и ответил:

– Тогда нас точно ссадили бы ещё на Тиамат.

– А сейчас что, лучше? – хмыкнул Блайз.

И услышал привычное:

– Заткнись, Блайз.

Сержант умолк и сконцентрировался на доставке подопечной к капсуле в целости и сохранности.

Небольшая заминка возникла возле люка спасательной капсулы. Полутораметровый круглый вход с высоким комингсом не позволял пассажиркам миновать его без риска переломать ноги. Пришлось сержанту рискнуть и, прижавшись спиной к переборке, удерживать уже обеих девушек, пока Блайз нырнул в люк и протянул руку помощи. Справившись с погрузкой, репликанты пристегнули пассажирок к ложементам, уселись сами, и Блайз ударил по кнопке запуска. Хлопок пиропатронов, секундное ускорение, и капсула, стабилизировавшись в полёте, устремилась к земле. Заработали маневровые двигатели, снижая скорость падения. Рядом промелькнула вторая капсула, и репликанты облегчённо перевели дух – оперативникам удалось спастись.

Словно подтверждая это, ожил сержантский коммуникатор, и голос майора поинтересовался:

– Восемь-пять, как там наши пассажиры?

– В норме, сэр, – ответил репликант, бросив быстрый взгляд на бледных пассажирок. – Немного нервничают.

– Добро. Встретимся на земле, – ответил майор и отключился.

Столкнувшись с вынужденным бездельем, сержант украдкой изучал загадочных пассажирок.

Женщин репликант видел только в учебных фильмах, а потому не был знаком с принятыми у людей канонами красоты. Но ему девушки показались красивыми. Стройные, гармонично развитые, кожа покрыта золотистым загаром. Особенно репликанта поразили неуставные длинные светлые волосы, спускавшиеся до самых бёдер. А ещё – покрытые цветными рисунками ногти. Их длина не позволяла даже сжать кулак для удара, и сержант так и не сумел придумать дело, для которого требовалось нечто подобное.

Яркая, абсолютно не функциональная гражданская одежда совсем не походила на привычную сержанту униформу. Зато, подобно репликантам, пассажирки были одеты одинаково, что подчёркивало их безупречное сходство.

В какой-то миг у сержанта возникла мысль, что перед ними часть секретного подразделения. Особая модель репликантов для специальных операций. Но страх в глазах девушек заставлял серьёзно усомниться в этой теории. Разве что для лучшей интеграции с гражданскими им сохранили базовые эмоциональные реакции…

Если бы майор счёл необходимым пояснить репликантам статус и значение взятых на Тиамат пассажиров, не пришлось бы строить догадки. Но майор решил, что для выполнения задания дополнительная информация им не нужна.

В шлеме сержанта раздался ехидный смешок Блайза.

– Садж, вот только не говори, что тебе не понравилось, – произнёс он.

– Не понравилось что? – не понял сержант.

– Обнимать девушку, – подсказал его напарник.

Сержант уже открыл было рот для отповеди, но тут же захлопнул его и задумался. А действительно, понравилось ли? К собственной досаде, сержант просто не обратил на это внимания. Он был слишком собран на задаче эвакуации пассажиров с гибнущего корабля.

– Заткнись, Блайз, – вместо ответа рявкнул он.

Блайз иронично хмыкнул, но умолк. Сержанту даже не требовалось подключаться к тактическому блоку его шлема, чтобы понять, что брат таращится на девушек. Но поскольку в данную минуту никаких задач перед репликантами не стояло, сержант решил не вмешиваться и уставился в иллюминатор.

Те, кому хоть раз довелось совершать посадку в спасательной капсуле, если это падение с потугами на контроль за ситуацией со стороны бортового компьютера можно назвать посадкой, пронесут с собой эти впечатления через всю жизнь.

– Ненавижу такие посадки, – подал голос Блайз, когда затих гул тормозных двигателей.

И тут же услышал привычное:

– Заткнись, Блайз.

Сержант выпутался из кресла и с тревогой взглянул на пассажирок. Норма. Девушки хоть и выглядели напуганными, но травм не получили. Репликант удовлетворённо улыбнулся и попытался вызвать командира, но тщетно: тот не отвечал. Улыбка исчезла. Сержант нахмурился и повторил вызов, но опять с нулевым результатом.

– А погодка-то хреновая, – опять подал голос Блайз, наблюдая, как крупные капли дождя барабанят по акриловому пластику носового иллюминатора.

Сержант, отметив не соответствующую погодным условиям одежду пассажирок, подошёл к люку.

– Блайз, остаёшься, – приказал он напарнику по внутренней связи. – Я к майору, он на связь не выходит. Видимо, помехи из-за дождя.

– Странно, – ответил тот, скосив глаза на карту тактического блока, – а обозначение его капсулы вижу чётко.

– Вот и проверю. – Сержант отдраил люк и выскочил наружу, сразу же по щиколотку погрузившись в красновато-коричневую грязь.

Не обращая внимания на барабанящий по шлему и броне дождь, репликант повертел головой, отыскивая капсулу оперативников. Обнаружив её менее чем в сотне метров, побрёл, с натугой вытягивая увязающие в грязи ноги. Каждый шаг давался с трудом: земля словно старалась засосать его, как неведомый хищник, а налипающие на ботинки комья весили, казалось, центнер. Наконец добравшись до капсулы, сержант вновь активировал комлинк:

– Майор, сэр, это РС-355085. Я возле капсулы, сэр.

Ответа не было. Сержант постоял секунд пять, а затем решительно нажал на клавишу замка и влез в капсулу.

Оперативники были мертвы, и для понимания этого не требовался диплом медика. При посадке капсула зацепила скальный выступ, и отколовшийся кусок камня оторвал обоим офицерам головы, после чего застрял в обшивке.

Репликант посмотрел на покойников, вышел из капсулы и задраил люк. Гибель руководящих операцией офицеров означала лишь то, что теперь командование перешло к сержанту. И отданный ими последний приказ должен быть выполнен. Любой ценой.

– Ну что? – полюбопытствовал Блайз, когда сержант вернулся.

– Холодные. Оба, – двумя словами обрисовал ситуацию сержант. – При посадке, похоже, задели скалу, и им оторвало головы.

– Наши действия?

– Доставить пассажиров на Эльдорадо, – пожал плечами сержант.

Тут до него дошло, что со стороны их разговор выглядел как пантомима. Обернувшись к девушкам, он включил вокодер и сказал:

– Мэм, майор и капитан погибли. Руководство операцией перешло ко мне. Я сержант РС-355085, это, – он указал на Блайза, – РС-355090. Прошу вас, сохраняйте спокойствие и не поддавайтесь панике.

Он замолчал, стараясь подобрать подходящие слова, но почему-то на ум ничего не приходило. Общаться с гражданскими репликант не умел, а стандартный набор команд для действий при спасательных операциях в зоне техногенных катастроф и стихийных бедствий к данной ситуации не подходил. Действия при подавлении массовых беспорядков – тем более. Вряд ли бы девушки оценили команду «Лечь лицом вниз, руки за голову!», щедро сдобренную рекомендованной инструкцией ненормативной лексикой.

После непродолжительных раздумий сержант решил продолжить иначе:

– Мы находимся на враждебной территории – планете Гефест, поэтому прошу вас не вступать в контакт с местным населением и не отходить далеко от нас, мэм.

Вопреки опасениям паники среди гражданских не было. С момента удачного приземления пассажирки быстро взяли себя в руки и сейчас выглядели скорее растерянными, чем напуганными. После слов о гибели оперативников близнецы молча обменялись взглядами, внимательно выслушали репликанта, и одна из них спросила:

– И что вы собираетесь делать дальше?

Репликанты, впервые услышавшие голос пассажирки, невольно восхитились красотой и мелодичностью звучания. До этого момента единственным женским голосом – не считая испуганных криков при подавлениях бунтов, – который они слышали, был голос тактического блока. И он серьёзно уступал настоящему.

Сержант осознал, что стоит, отвесив челюсть, и ожидает продолжения. Закрыв рот, он стыдливо покосился по сторонам, словно кто-то мог увидеть его лицо сквозь забрало шлема. Убедившись, что никто ничего не заметил, репликант ответил на поставленный вопрос, стараясь, чтобы его голос звучал по-прежнему безэмоционально:

– Выполнить поставленную задачу и доставить вас на Эльдорадо, мэм.

Оба солдата проверяли снаряжение и оружие, плавными, отточенными движениями рождая ассоциацию с боевыми механизмами – такими же одинаково-безликими и целеустремлёнными. Сержант, закончив проверку, распахнул лючок отсека с аварийным комплектом и вынул из него стопку лёгких защитных костюмов ярко-жёлтого цвета.

– Выбирайте, мэм, – предложил он, протягивая упаковки девушкам.

– Вам не кажется, что в этом мы будем слишком заметны? – деловито уточнила одна из близнецов. – И вы в своей броне будете вызывать нервозность у местного населения.

Это не помешало им изучить бирки на упаковках. Выбрав себе комплекты, они распаковали их и теперь задумчиво разглядывали, будто впервые видели подобную экипировку.

– Мэм. – Видя их затруднения, сержант взял один из костюмов, развернул и показал, как открываются застёжки. – Что вы имели в виду под заметностью?

– Вы сами сказали, что местные враждебны, – вступила в разговор вторая девушка. – Своего корабля у вас больше нет. Значит, логичнее всего переодеться во что-то менее приметное, купить билеты до Эльдорадо и просто улететь туда.

Сержант кивнул, показывая, что принял её доводы к сведению, и продолжил объяснять:

– Мэм, Гефест контролируется силами Союза Первых. Сообщения с Эльдорадо нет, поэтому мы захватим передатчик, отправим сигнал и будем ждать помощи.

– А если помощи не будет? – недобро предрекла одна из девиц, воюя с застёжками на платье. – Кому мы нужны, чтобы вытаскивать нас из враждебного мира? Надёжнее улететь отсюда своим ходом. Есть же сообщение с какими-то нейтральными планетами?

– Мэм? – искренне удивился сержант.

Сейчас он был в той ситуации, к которой его готовили всю жизнь: на вражеской территории, в глубоком тылу, где следовало таиться, прятаться и наносить удары по противнику. Слова девушки шли вразрез с привычным миром сержанта. В его голове никак не могло уложиться осознание того, что можно просто пойти и купить билет до Эльдорадо.

– Если помощи не будет, мэм, – всё же продолжил он, – мы захватим корабль с пилотом.

– Блеск, – мрачно подытожила его собеседница.

Представиться девушки то ли забыли, то ли не сочли нужным.

– Разделимся, – предложила альтернативный вариант вторая пассажирка. – Мы летим с пересадками, как рядовые туристы, а вы ждёте помощи, захватываете корабли и делаете что хотите. На Эльдорадо и выясним, чей путь быстрее и проще. Идёт?

– Нет, мэм, – не уловил иронии сержант. – Ваш план не подходит. Переодевайтесь быстрее – мы уходим. Нужно успеть до темноты отойти как можно дальше.

– А командиры? – поинтересовался Блайз.

– Я позабочусь. – Сержант снова вылез под дождь.

Пару минут спустя он пристраивал плазменную гранату в капсуле. Закончив с этой работой, сержант уже собрался было выставить таймер и режим растяжки, как его осенила идея – забрать жетоны погибших оперативников и сдать их в штабе по возвращении. Каждый такой жетон, помимо корпоративного удостоверения личности, представлял из себя венец высоких технологий – многофункциональный микрокомпьютер с огромными возможностями.

Репликант отцепил оба жетона с тел, бережно упаковал в ранец и уже собирался уходить, но тут его взгляд зацепился за сумку на поясе старшего оперативника. Решив, что в их положении лишним ничего не будет, сержант снял сумку и осмотрел содержимое. Сумка оказалась забита монетами – марками Союза, чеканить которые начали перед самым началом войны. Хмыкнув, сержант уже хотел было вернуть бесполезный груз на место, но по зрелом размышлении пришёл к выводу, что за потерю крупной суммы казённых денег его накажут. То, что эти деньги уже списаны с баланса Консорциума, в голову репликанту не пришло, так что он рачительно спрятал казённое имущество в ранец. После сержант покинул импровизированную усыпальницу, выставив гранату в режим растяжки.

– Готовы? – поинтересовался он, возвращаясь в «свою» капсулу.

– Можно и так сказать, – мрачно отозвались его новые подопечные.

Костюмы для выживания из тонкой микрокапиллярной ткани защищали от перепадов температур, влажности и давления, что позволяло выжить и в менее дружелюбной среде, чем грязь и дожди Гефеста. Несмотря на то что комбинезоны оказались великоваты девушкам, система микроклимата функционировала исправно, что позволяло без натяжки назвать данную экипировку удовлетворительной. Уж всяко более подходящей в текущих условиях, чем гражданские наряды пассажирок. Но последние, очевидно, так не считали, то и дело отпуская негромкие, но содержательные комментарии относительно новой одежды. Репликанты понимали через слово, но общее недовольство уловили.

– У вас есть карта? – спросила одна из девушек, с сомнением вертя в руках лёгкий шлем. – Тут поблизости есть города или оживлённые трассы?

– Да, мэм, – кивнул сержант.

– Вот к ним и нужно двигаться, – вновь удивила репликанта собеседница.

Он не ожидал получить от пассажирок взвешенного и разумного решения: на всех инструктажах в головы репликантов старательно закладывалась мысль, что штатские, угодив в критическую ситуацию, превращаются в склонных к панике беспомощных существ, требующих неустанной опеки и контроля.

Паники он не наблюдал. Вместо неё пассажирки проявляли инициативу и подавали здравые идеи. Если девушки действительно принадлежат к разведке – стоит по меньшей мере выслушать их план. Что делать в мирном городе и как себя вести, чтобы не привлекать излишнего внимания, репликанты не имели ни малейшего представления. А вот девушки, похоже, не сомневались, что могут слиться с толпой гражданских. Сержант тоже склонен был верить в успех подобного внедрения. Безобидный и привлекательный облик должен ввести в заблуждение любого гражданского. Сам же репликант всё больше склонялся к мысли, что перед ним агенты Консорциума.

В пользу этой теории говорило их полное равнодушие к наготе. На занятиях инструктор упоминал о целом пласте разнообразных табу и добровольных ограничений гражданских, одним из которых являлось прилюдное обнажение. Но девушки совершенно спокойно переодевались при репликантах. Да и агенты Консорциума явно не просто так лично занимались их эвакуацией с территории противника.

РС-355085 взял в руки планшет и перекинул на него карту местности со своего шлема.

– Вот, мэм, – сказал он, протягивая планшет девушке. – В восьмидесяти километрах на юг есть город, Стратос-сити.

– А я тебе говорил, что они из разведки, – по закрытой связи подал голос Блайз, пришедший к тем же выводам, что и сержант.

– А дорога… – не обратив внимания на реплику брата, продолжал сержант, – вот ближайшая, от рудников. От текущей точки примерно пятнадцать километров, мэм.

Девушки вновь обменялись взглядами. Будь на них глухие шлемы, сержант бы думал, что они советуются друг с другом, но лица девушек он видел, и их губы оставались неподвижными. И всё же сержант мог поклясться, что близнецы друг друга поняли. Работа передовых имплантатов, как у самих репликантов?

– Как насчёт разжиться транспортом? – предложила та, что держала в руках планшет.

– Зачем, мэм? – не понял сержант. – Захватить транспорт не проблема, но это привлечёт лишнее внимание и облегчит противнику работу по нашему обнаружению.

Он протянул девушкам небольшую коробочку и пояснил:

– Комлинки, мэм. Настройте их на нашу частоту. Нам пора, мэм. – Он махнул рукой напарнику, и репликанты вышли под проливной дождь.

Помедлив пару секунд, девушки надели шлемы и вышли следом. Одна из них сделала пару неуверенных шагов по грязи и вытянула руку, подставляя затянутую в перчатку ладонь под хлещущие струи воды. А потом сняла шлем и, щурясь, весело посмотрела в небо. Репликанты озадаченно наблюдали за её действиями, гадая, типично ли такое поведение для людей.

Сами репликанты видели настоящий дождь впервые в жизни. На космической станции, где десять с половиной лет назад начались их жизни, никаких атмосферных явлений не было по вполне понятным причинам. А в каменных пустошах Хель, где состоялось первое сражение этой войны, дожди не предвиделись в ближайшую пару сотен лет.

Сержанту тоже очень захотелось снять шлем и узнать, каково это – стоять под дождём? Но намертво вбитые инструкции запрещали подобное легкомыслие. В голове каждого репликанта на уровне инстинктов отложились все опасности, что может нести незнакомая планета: от непригодной для дыхания атмосферы до множества вирусов и бактерий, способных за считаные часы погубить рискнувшего пренебречь техникой безопасности. Броня – их вторая кожа. Символ безопасности. Собственный мирок, даривший иллюзию уединения.

От размышлений репликантов отвлекла вторая девушка. Повертев в руках комлинк, она подошла к бойцам и задала самый нелепый вопрос из возможных:

– Как их настраивать?

– Мэм? – удивился такому вопросу сержант.

Решив, что девушка просто не имела опыта обращения с данной моделью, он взял комм из её рук и быстро произвёл настройку на нужную частоту.

– Теперь наушник в ухо, мэм, а микрофон… – сержант отогнул воротник костюма девушки и аккуратно налепил полоску микрофона ей на шею, – сюда, мэм.

Завершив процедуру, он отошёл на пару шагов и активировал свой комм:

– Мэм, это РС-355085. Как слышите меня?

– Прекрасно, – раздался женский голос в наушнике. – А теперь можешь сделать то же самое для Ри? – кивнула она в сторону так и замершей под струями воды сестры.

Ту настолько захватил вид дождя, что она даже не сразу обратила внимание на подошедшего репликанта.

– Мэм, – обратился тот. – Разрешите, я помогу вам с настройкой вашего комлинка.

– А? – рассеянно перевела на репликанта взгляд та, которую назвали Ри. – Да, конечно.

Она безропотно позволила нацепить на себя гарнитуру и, украдкой вздохнув, надела шлем на мокрую голову.

– А что делать, если я захочу отключить комм? – спросила она уже по каналу связи.

– Просто снимите наушник или микрофон, мэм, – последовал ответ.

Сержант подошёл к напарнику, и репликанты обменялись слышными только им фразами.

– Двигаемся, – наконец скомандовал сержант.

– Надеюсь, к дороге? – поинтересовался непривычный женский голос в наушнике.

Девушки пристроились чуть позади и несколько неловко зашагали следом, то и дело оскальзываясь в грязи.

– Появились мы достаточно эффектно, чтобы нас начали искать, – продолжила девушка, – а на машине мы могли бы быстро свалить от капсулы как можно дальше. Потом бросим транспорт, и ищи ветра в поле.

Сержант задумался. В принципе, будь они вдвоём с Блайзом, к моменту появления поисковой группы противника лёгким бегом успели бы удалиться довольно далеко, но в текущей ситуации… Сержант оглянулся на девушек, ноги которых скользили по грязи, вздохнул и неохотно согласился:

– Да, мэм, согласен с вами. Направление – трасса.

Репликанты сразу взяли максимально возможный темп, стремясь успеть уйти как можно дальше от места приземления. Глядя на то, с какой скоростью они двигались под грузом ранцев, сложно было поверить, что это действительно существа из плоти и крови.

– Скоро прибудем, мэм, – сообщил сержант девушкам на коротком привале в скальной расщелине.

Вопреки опасениям новые спутницы выдержали темп марш-броска. Сержант мысленно отметил: физическая подготовка у девушек отличная, соответствует нормам ряда силовых структур Консорциума.

– Ещё примерно пять километров, и мы у цели, – произнёс он вслух. – Есть хотите?

– Разживёмся машиной, тогда и поедим, – ответила та девушка, что присела на край крупного камня.

Вторая, которую сестра назвала Ри, молча отмахнулась и принялась соскребать подобранным камнем налипшую на подошвы грязь.

– Кстати, а как вы планируете тормознуть тачку? – спросила она.

– Тачку, мэм? – озадачился Блайз.

– Автотранспорт, – разъяснила Ри, не прекращая своего занятия.

– Уничтожим экипаж, мэм, – ответил сержант, а Блайз за его плечом кивнул и легонько похлопал ладонью по стволу карабина. – Гражданские машины не несут бронезащиты, как правило, потому проблем с этим не возникнет.

Используемые в стрелковом оружии Консорциума реактивные боеприпасы позволяли довольно эффективно поражать и легкобронированные цели, но репликант не стал распространяться на эту тему.

Девушки снова переглянулась.

– А может, не будем оставлять за собой след из трупов? – внесла необычное предложение Ри.

– Трупы спрячем. – Сержанта несколько оскорбило предположение, что он способен допустить промашку, оставив за спиной свидетеля или не спрятав трупы. Заметать следы репликантов начали обучать едва ли не с раннего детства. Задолго до того, как приступили к натаскиванию на «манекенах» – преступниках со стёртой личностью.

– Трупы спрячете, – не стала спорить девушка, – но пропавших будут искать. И без труда отследят путь автотранспорта пропавшего гражданина. Наш путь.

– Оставлять свидетеля нельзя, – упрямо гнул свою линию репликант.

– Можно замаскировать одно преступление другим, – вмешалась в разговор вторая девушка, которую репликанты мысленно обозначили «не-Ри». – Парализатор есть?

– Да, мэм. – Сержант вынул из подсумка чёрный прямоугольник и с щелчком разложил его, открывая пистолетную рукоятку.

Сам он считал парализатор не слишком полезным: маломощный энергетический пистолет, способный на короткое время вырубить не защищённую ничем живую цель. Даже стекло машины было для парализатора уже непреодолимой преградой.

– Тогда всё просто, – продолжила «не-Ри». – Вы прячетесь, а мы с сестрой снимаем шлемы, выходим к дороге и тормозим машину. Стреляем в водителя из парализатора, забираем всё ценное, чтобы походило на ограбление, и уезжаем.

Сержант задумался. Предложение выглядело резонным. Сам он, к своему стыду, имел довольно поверхностные знания о криминальных действиях. А вот познания девушки вызывали уважение. Репликант пришёл к выводу, что охраняемые объекты всё же являются агентами СБ Консорциума.

– И какова вероятность успеха? – поинтересовался он.

– Стопроцентная, – рассмеялась Ри. – Что может пойти не так?

Сержант с сомнением покосился на неё, но промолчал. Сам он подобной уверенности не испытывал – проверенный способ с уничтожением свидетелей, по мнению репликанта, был куда надёжнее.

– Делаем, – наконец решился он, передавая парализатор девушке.

– Вот и отлично, – довольно заключила та, забирая оружие. – Теперь дело за малым.

Дождь за всё время пути так и не прекратился. Менялась лишь его интенсивность – от слабой мороси до сплошной стены из воды. К тому времени, как группа достигла дороги, дождь поутих, и видимость позволяла проезжающим мимо водителям заметить стоящих на обочине девушек.

– Вам пора скрыться, – напомнила Ри репликантам и направилась к широкой полосе шоссе, рассекающей безбрежный океан грязи. Её сестра зашагала следом. На ходу она сняла шлем и спрятала в нём парализатор.

Репликанты синхронно кивнули и, активировав фототропный камуфляж, буквально растворились среди скал, подступающих вплотную к дороге. Оглянувшись, девушки не увидели ни единого признака присутствия двух вооружённых людей.

Трасса, связывающая рудник со Стратос-сити, была довольно оживлённой. Вот только большую часть трафика составляли автоматические грузовики, перевозящие руду из шахт прямиком на металлургические предприятия. Сестры простояли четверть часа, прежде чем перед ними остановился ярко-красный спортивный автомобиль и сидящий за рулём человек крикнул:

– Эй, туристы! Вам до города? Садись, подвезу!

Сержант напрягся.

– Приготовиться, – скомандовал он брату.

Близнецы сели в машину, видимо, чтобы без риска выстрелить в упор, двери закрылись, и… Транспорт тронулся с места, быстро набирая скорость.

– Счастливо оставаться, – раздался в наушнике столь приятный голос одной из сестёр.

В следующее мгновение раздался неразборчивый шум – по всей видимости, девушка снимала микрофон с шеи. В эфире раздался жизнерадостный голос её сестры, с тем же звуковым сопровождением:

– Выбрались с приятелями поиграть в войнушку. Это весело первые два часа, но быстро утомляет. Кому охота месить грязь?..

Остатка разговора репликанты не услышали – один за другим раздались характерные щелчки, которые сопровождают выключение комма абонента.

Связь оборвалась.

– Ты что-нибудь понял, садж? – спросил Блайз, растерянно наблюдая, как две зелёные точки на тактическом блоке удаляются в сторону города.

– Кажется, да, – медленно произнёс сержант, чувствуя, как становятся дыбом волоски на шее. – По-моему, ты был прав: мисс действительно разведчики, брат. Только не наши, а вражеские, понятно? И я, дефектный, только что их отпустил. Ох…

Он уткнулся шлемом в камень, за которым лежал, и с силой врезал кулаком по жадно чвакнувшей грязи.

– И что теперь делать? – Блайз осторожно приподнялся из укрытия.

– Найти и захватить, – мрачно объявил сержант. – Нам приказано доставить их на Эльдорадо любой ценой, и наша задача – выполнить приказ. Уходим.

Он встал, закинул за спину ранец и принялся поудобнее подтягивать его лямки.

– Чимбик, не вини себя. – Блайз впервые за день назвал брата по имени. – Ты не виноват. Командиры не сочли нужным уведомить нас о статусе пассажиров. А теперь некому провести инструктаж.

– Брат. – Чимбик положил руку ему на плечо. – Они не знают, как пользоваться нашим оборудованием, ты заметил? Я должен быть понять!

Он вздохнул и указал направление:

– Двигаем. Скоро обнаружат место крушения.

Репликанты молча канули в быстро сгущавшиеся сумерки.

Полчаса спустя в пятнадцати километрах от дороги возле покинутых капсул опустился вертолёт. Распахнулись створки десантного отсека, и по аппарели бегом спустились ополченцы, возглавляемые человеком в мундире офицера таможни.

– Осмотреть капсулы, – приказал он.

От основного отряда отделились две группы по три человека и кинулись к спасательным аппаратам. Остальные разошлись широким кольцом, образуя защитный периметр. Первая группа достигла капсулы и распахнула люк.

В следующее мгновение грянул взрыв.

Глава 2

Планета Гефест. Стратос-сити

До Стратос-сити репликанты доехали почти с комфортом, удобно устроившись в кузове грузовика, среди пустых пластиковых ящиков из-под поглотителей углекислоты. В кузов бойцы спрыгнули со скалы, удачно нависающей над крутым поворотом дороги. На этом повороте водители – как живые, так и электронные – сбрасывали скорость, чтобы не вылететь на встречную полосу.

– Вот чёрт, – прошептал Чимбик, осторожно высовываясь из кузова, когда грузовик притормозил на ровном участке дороги. – Пост.

Блайз вскинулся и поудобнее перехватил карабин. Сержант успокаивающе поднял ладонь:

– Рано. Только если нас засекут…

Опасения репликантов не оправдались: несущие на посту службу солдаты даже не высунулись из караулки. Лишь один из них махнул рукой водителю, разрешая проезд, и продолжил разговор с сослуживцем. Автоматы горе-вояки небрежно прислонили к стене.

– Кретины, – резюмировал Блайз, глядя на это раздолбайство.

Сержант хмыкнул:

– Нет, брат, это не кретины. Это наш пропуск в город. За мной, – и первым махнул через борт, пока грузовик не успел набрать скорость.

Следом спрыгнул Блайз, слегка подавшись вперёд под тяжестью ранца.

– Будем брать? – спросил он.

– Да.

Репликанты ушли с дороги и принялись обсуждать детали нападения на пост. Ранцы, захваченные из капсулы, решили спрятать тут. Чимбик забрал только жетоны агентов и сумку с деньгами, понимая, что сейчас эти монеты могут облегчить выполнение задания. Главное – суметь разобраться в тонкостях гражданской жизни.

Замаскировав ранцы и заминировав тайник, разведчики активировали фототропный камуфляж, превративший их в едва заметное марево.

Дежурные Квигли и Фаго наслаждались жизнью настолько, насколько это вообще возможно, находясь на службе в Силах Самообороны Гефеста. Приятелям достался отдалённый парный пост, служба на котором была если не синекурой, то чем-то близким к ней. Всего-то делов – иногда выходить на дорогу и проверять идущие со стороны рудника машины. Если инспекции и совали сюда нос, то приятели, дежурившие в штабе, всегда успевали оповестить о приближении нежелательных визитёров, так что оба солдата расслаблялись по полной. На столе стояла бутыль с дефицитным в нынешние военные времена импортным ромом и тарелка с нехитрой закуской. В качестве приятного дополнения за отворотом воротника формы Фаго был спрятан в потайном карманчике пакетик с «ангельской пылью», коего как раз должно было хватить до конца наряда. Приятели выпили по паре стопок, расслабились и завели приличествующую такому случаю беседу.

– Ну а я что, тормозить буду? – рассказывал Квигли об очередной интрижке. – Она мне начинает жаловаться на мужа: мол, гад, не любит, внимания не обращает, смотрит как на мебель… А я такой думаю: ага, родная, тут-то ты мне и дашь. Ходи, говорю, моя сторона, и руки ей под майку запускаю. Она такая…

Что «она такая», Квигли договорить не успел – дверь распахнулась, словно от пинка. Дежурные подскочили, ожидая увидеть неожиданно подъехавшего проверяющего, но узрели лишь сплошную стену дождя. Затем в дверь проникло смутное марево. Затуманенный алкоголем разум незадачливых вояк пытался разгадать этот феномен, и промедление стоило им жизни. Хрустнули шейные позвонки, и оба ополченца выпали из кресел на пол.

– Как «манекены», – презрительно фыркнуло «марево», превращаясь в закованного в броню репликанта.

– Заткнись, Блайз, – раздражённо отозвалось «марево номер два».

Сержант отключил камуфляж и перевернул покойника.

– Живее, – поторопил он Блайза и принялся расстёгивать на том, что ещё секунду назад было Квигли, бронежилет. Блайз огляделся, нашёл выключатель, и в комнате воцарился мрак, не мешавший разведчикам в оснащённых ноктовизорами шлемах.

Именно из-за формы репликанты решили рискнуть и брать противника голыми руками. В противном случае одиннадцатимиллиметровый реактивный патрон бесшумного пистолета ставил перед Чимбиком и Блайзом вопрос с отстирыванием трофеев.

– Великовата, – с сожалением констатировал переодевшийся Блайз.

Местный кирпично-красный камуфляж и лёгкий бронежилет смотрелись мешковато на поджаром теле репликанта. А вот шлем и защитные очки оказались впору. Из своего снаряжения репликанты оставили только обувь. Остальные детали брони и шлемы они аккуратно сложили в стоявший тут же ящик из-под индивидуальных рационов питания.

– Сойдёт, – отмахнулся Чимбик, подгоняя под себя трофейную ременно-плечевую систему.

Блайз хмуро отмолчался. Сержант прекрасно понимал и полностью разделял его настроение: в сравнении с новейшим снаряжением Консорциума экипировка гефестианцев выглядела полным убожеством.

Боевая экипировка репликантов включала в себя комбинезон-скафандр из баллистической ткани, сквозь рукава и штанины которого проходили похожие на канаты мускульные усилители. Комбинезон обеспечивал защиту от агрессивной среды, вакуума, осколков мин и снарядов, а также некоторых видов боеприпасов к стрелковому оружию.

Поверх комбинезона крепились элементы брони, изготовленные из композитного соединения.

Шлем, выполненный из того же материала, был снабжён множеством сенсоров и тактическим компьютером, отвечающим за боевое информационное управление. Он обеспечивал круговой обзор, контролировал обстановку на поле боя, следил за состоянием самого солдата, действуя в связке со встроенным в снаряжение автодоктором.

Завершал список фототропный камуфляж, в буквальном смысле превращавший в невидимку своего носителя.

Всё это торжество технической мысли прекрасно справлялось со своей задачей, делая репликантов самыми опасными и смертоносными солдатами в этой части космоса. И вот теперь им пришлось сменить своё прекрасное снаряжение на убогое барахло гефестианских ополченцев.

Репликанты заминировали трупы, подхватили ящик и выбежали из домика, направившись к внедорожнику, приданному посту на случай преследования нарушителей. Погрузив снаряжение в багажный отсек, Чимбик запрыгнул на место стрелка, а Блайз уселся за руль.

Внедорожник с репликантами тронулся с места и бодро покатил к городу.

Планета Гефест. Пустыня

Лейтенант свежеобразованной Службы Контрразведки Гефеста Грэм Нэйв немного нервничал: это было его первое самостоятельное задание, и он, как и все новички, боялся его провалить.

– Значит, плазменная граната? – уточнил он у сапёра, изучающего обломки спасательной капсулы.

– Угу, – буркнул тот. – Примитивная ловушка: её просто выставили в режим растяжки, и, когда боец распахнул люк, произошла сработка.

Сапёр кивнул в сторону второй капсулы, скрытой пеленой дождя. Возле неё колдовал его коллега.

– Примитивно, но эффективно, – заключил подрывник, подкидывая в ладони оплавленный кусок металла, некогда бывший деталью обшивки спасательной капсулы. – Взрыв спровоцировал подрыв остатков топлива в баках. Этого хватило, чтобы разнести к чертям капсулу и всех, кто стоял вокруг.

– Кретин был этот покойный, – поморщился Нэйв, глядя на тело таможенника, упакованное в мешок для трупов. – Надо же было соваться наобум… Идеи есть, кто мог это сделать?

– Точно сказать не могу, – отозвался подрывник, – но предполагаю, что это сделали люди, прошедшие спецподготовку. Подобные ловушки любят военные. Да и террористы и прочие любители криминала никогда ими не брезговали.

– Ясно, – сказал Грэм, хотя на самом деле ему ничего не было ясно.

Наоборот, список подозреваемых ещё больше расширился, включив в себя широчайший спектр представителей самых разных профессий – от вояк корпораций, наёмников и работорговцев до обыкновенных контрабандистов, заметающих следы.

– Готово, – доложил в этот момент второй минёр. – Капсула-два чиста, можно осматривать.

Грэм кивнул, хоть собеседник и не мог его видеть. С трудом вытягивая ноги из вязкой, липкой грязи, следователь побрёл к капсуле. У распахнутого люка, грозно выставив автоматы, застыли два ополченца. Они бдительно оглядывали окрестности, словно опасаясь, что хозяева капсулы вернутся, чтобы забрать своё имущество. Нэйв откинул капюшон дождевика, тщательно соскрёб грязь с обуви о порожек, натянул бахилы и проник в капсулу, в которой продолжал возиться сапёр. Внимание лейтенанта тут же привлекли две бесформенные кучки одежды, валяющиеся на полу, рядом с креслами.

– Интересно, правда? – вяло полюбопытствовал сапёр, изучающий пульт управления.

– Ага, – согласился лейтенант, аккуратно расправляя ближайший комок одежды, оказавшийся… женским платьем. Нэйв оглядел его и зачем-то понюхал. Едва уловимо пахло парфюмом. Запах показался Нэйву мужским. Озадаченно хмыкнув, лейтенант сложил платье и убрал находки в мешки для улик.

– И что тут было? – поинтересовался он у подрывника.

В ответ сапёр показал плазменную гранату производства Консорциума.

– Стояла в режиме растяжки, – пояснил он.

– Как и в первой капсуле… – задумчиво протянул лейтенант.

За его спиной раздался деловитый обмен репликами, и в капсулу влезли эксперты его следственной команды. Стало тесно. Нэйв вышел, позволив команде изучить каждый сантиметр внутреннего пространства в поисках следов, способных вывести на таинственных пассажиров развалившегося в атмосфере корабля. Сам лейтенант направился к фургону следственной группы, где пара техников возилась с фрагментами разбитой аппаратуры.

– Думаю, тебе это будет интересно, – сказал один из них, едва лейтенант, оставляя за собой лужицы, влез в салон.

Не дожидаясь ответа, техник развернул монитор и пояснил:

– Это с тактического блока таможенника, которому за доли секунды до взрыва пришло изображение с камеры ополченца, открывшего люк. Любопытно, ты не находишь?

Нэйв молча кивнул, разглядывая картинку: в ложементах лежали два мужских трупа с размозжёнными головами. Кто-то очень не хотел, чтобы эти тела попали к правоохранителям Гефеста. Интересно…

Отметив этот факт, лейтенант перешёл в отсек связиста и вызвал Управление Контрразведки.

– Соедини с шефом, – попросил он дежурного лейтенанта.

Три часа спустя Нэйв сидел в своем кабинете и тщательно изучал собранные материалы. Получалось весьма интересно… Двое неизвестных переоделись в оранжевые «костюмы-выживатели» (найдены стопка таких же в отсеке капсулы и две пустые упаковки) и двинулись в неизвестном направлении. Анализ найденных образцов волос показал, что неизвестные – женщины фертильного возраста, крашеные блондинки. Самое примечательное – образцы принадлежали двум практически идентичным генетически существам, что наводило на мысли о репликантах. О них Нэйв знал немного, главным образом то, что выведены они были искусственно с изменением человеческого ДНК. О репликантах женского пола Грэм не слышал, но это не значило, что алчные корпораты не наштамповали несколько модельных рядов для своей армии.

Эту версию косвенно подтверждало и отмеченное экспертом присутствие незнакомых ему отклонений в генотипе. Деталь в равной степени могла указывать как на искусственное происхождение, так и на принадлежность к одному из народов Союза.

Дроны-разведчики не обнаружили никаких подозрительных перемещений в радиусе пятидесяти километров, из чего Грэм сделал логичное предположение, что неизвестные направились к трассе по кратчайшему маршруту и там обзавелись транспортом. Младшие оперативники как раз проводили проверку заявлений об угоне или пропаже в том районе водителей или автоматических грузовиков.

Не исключал лейтенант и версию, что сообщник на машине встретил неизвестных в оговоренном месте. Но проверить эту догадку не представлялось возможным ввиду отсутствия съёмки местности со спутника. Электрические возмущения в атмосфере, вызванные непрерывными дождями с грозами, и плотная облачность исключали возможность применения орбитальных средств наблюдения за поверхностью.

Нэйв поручил двум младшим сотрудникам анализировать записи камер видеонаблюдения городской системы безопасности Стратос-сити в поисках подходящей парочки. Но было ли неизвестных двое? Судя по показаниям бортового компьютера, нагрузка на систему жизнеобеспечения вдвое превышала норму для двух женщин среднего роста. Даже если учесть нервное напряжение и учащённое дыхание, всё равно получалось, что лёгкие этих женщин вдвое больше, чем у обычных людей. Единственное разумное объяснение – в капсуле находились минимум ещё двое, не оставившие никаких следов, кроме записи в бортовом журнале.

Грэм ещё раз перечитал отчёт экспертов, затем данные системы противокосмической обороны и в пятый раз за последние три часа просмотрел входящие сообщения. И на этот раз не зря: с Тиамат пришло сообщение, что патруль Союза преследовал грузовой корабль типа «Бизон», бортовой номер 1560/4510. Кораблю удалось оторваться от преследователей, несмотря на внедрённый системой РЭБ вирус, сменить опознавательные коды и совершить прыжок в систему Гефест через Врата.

Грэм налил кофе, вывел полученные данные на монитор и углубился в изучение присланного коллегами с Тиамат дела. По мере чтения лейтенанта охватывало предчувствие крупных неприятностей.

Тиаматские контрразведчики перехватили эстафету по преследованию агента Консорциума, шпионившего в системе Феррума. Тот смог ускользнуть от группы захвата, с боем прорвавшись через оцепление, и на некоторое время скрылся в столице планеты. Но буквально через час его труп был обнаружен в одном из номеров дорогого столичного ночного клуба. Поиск по горячим следам привёл оперативников к грузовому кораблю типа «Бизон», но тот сумел удрать от преследователей. И вот теперь его обломки и трупы пилотов найдены на Гефесте.

Нэйв в очередной раз просмотрел все имеющиеся данные, попутно запустив поиск известных материалов по операциям СБ Консорциума. От этого занятия его отвлёк звонок.

– Сэр, – доложил дежурный. – На въезде в город с трассы Е-11 уничтожен пост.

Нэйв взглянул на карту, схватил фуражку и опрометью выбежал из кабинета.

Планета Гефест. Стратос-сити

Приметный внедорожник репликанты припарковали в тёмном переулке возле здания, в котором, по показаниям тактического блока, находились обе девицы. На их счастье, беглянки то ли не вспомнили о встроенных в электронику костюмов маячках, то ли не умели пользоваться не только средствами связи Консорциума, но и другой техникой. С учётом отставания Союза в технологическом развитии последняя теория выглядела правдоподобной.

– Наши действия? – поинтересовался Блайз, одёргивая непривычную куртку.

– Действуем по обстановке, – пожал плечами Чимбик.

Сержант опустил на глаза очки-визор и нацепил дыхательную маску, скрыв лицо. Блайз повторил его действия, и оба солдата двинулись по улице, старательно изображая деловитых служак.

К вящему их удивлению, искомое здание оказалось магазином готовой одежды.

– Чёрт, – буркнул сержант, оглядывая фасад. – Берём, кто там, и потрошим.

– Стой! – Блайз ухватил сержанта за плечо.

Чимбик остолбенел, поражённый столь открытым нарушением субординации, и пугающе-медленно повернулся к брату. Но прежде чем он успел задать оборзевшему солдату заслуженную взбучку, Блайз зачастил:

– Мы и так наследили, сержант. Ещё и тут начать – тихо уже не получится. Придётся уходить с боем. А куда? Мы на территории противника! И вообще не факт, что сумеем уйти. И тогда провалим задание!

Сержант почувствовал, как уходит гнев. Его непутёвый братец в кои-то веки оказался прав: велик риск засыпаться.

– Идеи есть? – уже окончательно остыв, буркнул сержант.

– Да, – кивнул Блайз. – В книжке читал. Может, сработает.

Сержант привычно нахмурился. Чтение художественной литературы репликантам запрещалось как бесполезная трата времени. Равно как и несанкционированный доступ в инфосеть. Блайз не признавался, как добывал контрабанду, и плевал на молчаливое неодобрение Чимбика, прекрасно зная, что тот его никогда не сдаст. Так и было: сержант ворчал, злился, гонял брата по нарядам, но никогда никому и словом не обмолвился.

– Пробуем, – вздохнул Чимбик.

Предчувствия у него были самые скверные: как бы убедительно ни звучали слова Блайза, но план, базирующийся на почерпнутой из беллетристики информации, был, мягко говоря, авантюрой.

Блайз сурово сдвинул брови и, толкнув двери, ворвался в магазин.

– Две девицы в костюмах для выживания! – рявкнул он на продавца за прилавком. – Где они?

За его спиной Чимбик поводил по сторонам стволом карабина, создавая, как ему казалось, соответствующую ситуации атмосферу.

Продавец побледнел, задрал руки к потолку и испуганно зачастил:

– Господа, господа, пожалуйста, я ни в чём не виноват! Я всего лишь обменял им костюмы на гражданские платья! С доплатой, естественно…

– Обменял? – заорал Блайз. – А ты хоть понимаешь, что это казённое имущество, а? Так, быстро говори, какую одежду они взяли, о чём говорили? Живо!

Генные инженеры с далёкой Земли смело могли гордиться своими изделиями: репликанты умели не только быстро приспосабливаться к обстановке, но и обладали художественным мышлением и способностью к обучению. Вот и сейчас Блайз успешно развивал наступление, имея в качестве образца лишь вычитанный в детективе эпизод.

– Я не помню… – замялся продавец, испуганно косясь на Чимбика, стоявшего с оружием наперевес.

– В камере вспомнишь, – зловеще пообещал Блайз.

Эти слова живо подстегнули мыслительный процесс торговца.

– Запись! В магазине ведётся видеозапись! – воскликнул он, донельзя обрадованный своей предусмотрительностью.

– Показывай! – приказал Блайз, жестом подзывая Чимбика.

Продавец торопливо закивал и включил терминал, торопясь угодить представителям закона и кляня девок, втянувших его в неприятности.

Пять минут спустя репликанты выехали к космопорту, имея на руках изображения беглянок в новой одежде и описание купленных ими вещей.

Планета Гефест. Космопорт

В космопорте было многолюдно. С началом военных действий поток туристов практически иссяк, да и Гефест в культурном плане мог похвастаться разве что нескончаемыми дождями. Но торговцы, наёмники и прочий деловой народ, наоборот, активизировались, и недостатка в пассажирах не наблюдалось.

Проникнуть на территорию космопорта под видом местных ополченцев, вопреки опасениям репликантов, оказалось несложно. Достаточно было напустить на себя деловой вид и промаршировать мимо полицейского патруля из человека и антропоморфного робота, шагавших вдоль фасада здания.

– Про нас пока не знают, – довольно шепнул Блайз.

– Не расслабляйся, – ответил Чимбик, оглядывая забитый людьми зал.

В окружении толпы, без привычной брони он чувствовал себя голым. Хорошо хоть, массивный шлем скрывал одинаковые лица репликантов и «особые приметы» сержанта.

Нужное лицо Чимбик заметил быстро. Одна из девиц свободно беседовала с охранником космопорта, передав тому парализатор, столь простодушно отданный ей репликантами.

– Чёрт, – пробормотал Блайз, машинально опуская руку на карабин. – Садж, похоже, она нас сдала…

– Спокойно. – Сержант положил руку на плечо брата. – Нас пока не заметили.

Вопреки ожиданиям охранник не потянулся к комлинку, не поднял тревогу, а продолжал глупо улыбаться собеседнице. Он рассеянно рассмотрел оружие, выкинул батарею из рукояти, после чего вернул парализатор и батарею девушке. Та обрадованно улыбнулась, чмокнула расплывшегося в улыбке верзилу в щёку и понесла оружие к стойке, где упаковывали багаж. Служащий космопорта принял парализатор, уложил в специальный контейнер, опечатал крышку и поставил на ленту транспортёра.

– Ты что-нибудь понял? – поинтересовался Блайз, неосознанно выдыхая и отпуская оружие.

– Только то, что с М-255 они дела не имели, – ответил Чимбик. – Ни шпионка, ни местные вояки.

– И что теперь? Берём? – шепнул Блайз.

– Нет, слишком много местных вояк и полиции, – отрицательно качнул головой Чимбик. – Без шума не уйдём. И мы не знаем, где вторая. Проследи за этой, а я пойду посмотрю там, – кивнул он в сторону очереди.

– Принял, – кивнул Блайз и скользнул следом за девушкой.

Та, спрятав квитанцию в сумочку, зашагала к третьему посадочному терминалу, где шла посадка на рейс до Нового Плимута. Вторая беглянка уже дожидалась там с двумя билетами в руке. Свободная рука девицы вальяжно возлежала на сгибе локтя неизвестного репликанту дородного мужчины в гражданском костюме. Подошедшая к ним шпионка обворожительно улыбнулась и пристроилась по другую руку довольного таким вниманием спутника.

Чимбик остановился у кассы, внимательно оглядывая толпу. На него косились, но без особого любопытства – гражданские успели привыкнуть к реалиям военного времени, поэтому солдаты, патрулирующие места большого скопления людей, уже не вызывали того интереса, что в первые дни. Внимание репликанта привлекли двое мальчишек лет семи, самозабвенно возившихся с игрушечными космолётами, пока их матери беседовали. Дети так отличались от маленьких репликантов, что Чимбик невольно задумался: а как это – расти в человеческой семье?

Родителями сержанта были кувез и управляющий им техник, детский сад и школу он прошёл под присмотром инструкторов, а игрушками ему служили оружие и взрывчатка. Полигон заменил двор для игр, койка в казарме – люльку в детской, а выпускным экзаменом в жизнь стала битва на Хель. Ни он, ни его братья не имели даже смутного представления о том, как растут обычные дети. Разве что Блайз вычитал что-то в своих книгах.

Чимбик смотрел на увлечённых игрой малышей, а перед глазами у него стоял застывший посреди огромного белого зала строй из абсолютно одинаковых мальчишек, одетых в одинаковую серо-зелёную униформу, неподвижных и сосредоточенных. Они старались не смотреть в сторону контрольного дрона с электрошокером, готового в любую секунду покарать дерзнувшего пошевелиться. Из вмонтированных в стены динамиков звучал голос, вещающий: «Выполнение приказов – долг и главная функция солдата. Ничто и никто не должны быть препятствием для выполнения поставленной задачи…»

– Садж, – вывел его из оцепенения голос Блайза.

Чимбик вздрогнул, возвращаясь к реальности, и повернулся к брату:

– Да?

– Они летят на Новый Плимут с каким-то мужчиной, – доложил тот.

Сержант нахмурился и потёр рукой подбородок.

– Возможно, это их командир или сопровождающий, – сказал он и вновь задумался.

Требовалось проникнуть на лайнер и желательно протащить с собой снаряжение. Но как это сделать, Чимбик не знал. Вариант бросить броню и оружие он не рассматривал. Бережное отношение к экипировке инструкторы буквально вбили в репликантов на уровне подсознания, так что разведчики просто не пришли к решению, способному серьёзно облегчить им жизнь.

Как ни странно, сейчас репликанты могли пойти по пути, предложенному одной из шпионок – купить билеты на лайнер. Но всё опять упиралось в снаряжение, которое как-то надо протащить на борт. Чимбик вздохнул и пришёл к выводу, что проблему нужно решать по частям: сперва приобрести билет на рейс, а затем размышлять, как поступить со снаряжением.

– Через сколько вылет? – спросил он у Блайза.

– Через час, – ответил тот, и Чимбик горько вздохнул.

Не так много времени, чтобы придумать план.

– Возьми деньги… – Он вытащил сумку оперативника и отсчитал пять сотен марок. – Купи нам гражданскую одежду и два рюкзака, а я приобрету билеты.

– А почему я за одеждой? – удивился Блайз, машинально принимая монеты.

– Потому что ты из нас единственный, кто хоть что-то знает про гражданскую жизнь, – объяснил Чимбик. – Я в ней ноль. Действуй. Стоп. По билетам: что и как брать?

– А говорил, что я впустую трачу время! – Блайз гордо выпятил грудь и подмигнул брату. – Бери первый класс: я читал, что его пассажиров не досматривают.

– Почему? – опешил сержант.

– Дворняги считают, что богатые люди не могут быть преступниками, – пояснил Блайз. – Потому личного досмотра не будет. Только автоматическое сканирование. А его обманет жетон. Оружие не обнаружат.

– Богатые люди не могут быть преступниками? Странный вывод… – удивился Чимбик. – Ладно, беги. Стой! Дай ай-ди.

Блайз порылся в карманах, достал документы убитого Квигли, отдал брату и скрылся в толпе. Сержант, отойдя в сторонку, вынул жетон оперативника и с его помощью взялся за подделку документов. Примитивный ключ не был препятствием для куда более высокотехнологичного прибора, и пару минут спустя Чимбик стал обладателем документов на двух братьев – Джорджа и Леона Стьюгенботтхэдов. Фамилию умный прибор выбирал специально – чтобы труднее было запомнить на слух.

Чимбик глубоко вздохнул, словно собираясь прыгнуть с вышки, и направился к кассе.

– Мэм, – вежливо обратился он к сидевшей там девушке, – два билета на Новый Плимут.

– Каким классом? – осведомилась та, оценивающе окидывая взглядом форму Чимбика.

– Первым, мэм, – вежливо ответил репликант. – Сколько стоит?

– Три сотни за билет, – ехидно улыбнулась кассир. – Денег хватит?

– Да, мэм, – облегчённо кивнул Чимбик, не понимая причины такого поведения собеседницы. – Два билета, пожалуйста. Мэм, простите, вам какими монетами?

– Какими угодно, – опешила девушка, по-новому глядя на солдата.

Если раньше она видела в нём вояку, впервые вылетающего за пределы планеты, то теперь Чимбик казался ей богатеем, случайно угодившим в ополчение.

«Видимо, патриот», – решила она, принимая деньги.

– Ваши документы, сэр, – куда любезнее улыбнулась кассир, протягивая ладонь.

Чимбик отдал ей поддельные ай-ди.

– Пожалуйста, мистер Стьюгенботтхэд, – лучезарно улыбнулась кассир, возвращая репликанту документы с двумя яркими билетами в первый класс.

– Спасибо, мэм, – поблагодарил Чимбик и вышел на улицу.

Блайз появился минут через двадцать, когда Чимбик уже всерьёз начал беспокоиться за него.

– А вот и я, – оповестил он, демонстрируя покупки.

Репликанты торопливо отошли в проулок к внедорожнику.

– Как прошло? – Чимбик немного расслабился и принялся упаковывать броню и оружие в один из новеньких тёмно-зелёных рюкзаков с логотипом какой-то местной компании.

– Отлично. – Блайз устроился рядом, занятый тем же делом. – Сказал, что мне нужна одежда, в которой можно показаться в столице. Я такое в книге читал. Продавцы всё сами подобрали. Правда, – немного виновато добавил он, – я всё потратил.

– Ничего, деньги ещё есть, – утешил его сержант. – Потом сумму скажешь, я в отчёте укажу.

– Есть, – кивнул заметно повеселевший Блайз.

Закончив сбор, репликанты быстро переоделись в новые вещи, оставшиеся аккуратно уложили поверх брони в рюкзаки.

– Пошли, – скомандовал сержант.

Подхватив багаж, репликанты спрятали лица за зеркальными массивными визорами и зашагали к терминалу. Сгрузив багаж на ленту автоматического транспортёра, сержант с некоторой нервозностью наблюдал за его путешествием под лучи сканера. Сейчас произойдёт сбой, жетоны оперативников, закреплённые на рюкзаках, не сработают и раздастся тревожный зуммер… Обошлось. Сканер приветливо моргнул зелёным, и багаж попал в руки расторопного служащего космопорта.

– Сдадите в багаж или доставить в каюту? – с блеклой дежурной улыбкой поинтересовался тот у репликантов.

– Сами донесём, – отмахнулся Блайз и взвалил рюкзак на спину.

– Как пожелаете, – равнодушно согласился служащий и снял с ленты цветастый чемодан.

– Это точно, – кивнул Блайз, и репликанты, минуя личный досмотр, с прочими пассажирами первого класса отправились за очередным работником космопорта.

Справились жетоны и со сканером отпечатков пальцев, не нашедшего ничего странного в совершенно идентичных папиллярных узорах обладателей разных ай-ди. Система послушно выдала разрешение и совершила регистрацию на рейс. Затем безупречно вежливый стюард провёл репликантов к их местам в салоне первого класса. Проходя через бизнес-класс, репликанты увидели беглянок. Девушки восседали по обе стороны от своего спутника, беззаботно щебеча и не обращая внимания на окружающих.

– Это так летают дворняги? – не сдержался Блайз, осторожно опуская поджарый зад в кресло, обтянутое белоснежной кожей.

– Бесполезная трата ресурсов и пространства, – поделился мнением сержант, оглядывая салон со смесью любопытства и пренебрежения во взгляде. – Забили отсек бесполезным грузом и гордятся.

– Дворняги, одним словом. – Блайз затянул страховочные ремни и уставился в иллюминатор.

Их путешествие началось.

Глава 3

Планета Гефест. Здание Службы Контрразведки

– Ох, давно меня так не песочили, – выдохнул, выходя из кабинета командующего вооружёнными силами Гефеста, старый майор Ло Прек. Нэйв уважительно покосился на ветерана, начавшего службу ещё в Корпусе Защиты Конституции Гефеста, и согласно кивнул:

– Да, отодрали не слабо.

Нагоняй за взорвавшуюся капсулу, гибель ополченцев и таможенника получили все – от командующего войсками ПВО Гефеста до командира роты ополчения, отправившего своих солдат с таможенником без должного инструктажа. А самыми пострадавшими оказались контрразведчики, которых и сделали крайними.

Грэм воспринимал общий провал и на свой счёт, несмотря на то что как раз лейтенанта Нэйва похвалили. Грэм единственный установил связь между аварией корабля и убийством солдат на посту. Его и назначили ответственным по делу.

Ко всеобщему удивлению, сопляк не расстроился по поводу назначения и активно взялся за работу. Даже выбил допуск в святая святых полицейского управления – центр обработки информации общегородской системы безопасности. Обосновавшись в операторской, неутомимый лейтенант заставил полицейских прогнать через систему распознавания все въехавшие с трассы Е-11 в город машины. Его усердие вознаградилось.

Сначала в поле зрения одной из камер попал угнанный с КПП внедорожник, а затем оператор-полицейский засёк двух ополченцев, входящих в магазин женской одежды в пяти кварталах от космопорта. Внимание полицейского привлекло полное боевое облачение ополченцев и наличие оружия. Данных о спецоперациях военных в этом районе не было, а значит, либо вояки не удосужились уведомить смежников, либо ополченцы крутили свои делишки.

Эти выводы бдительный страж порядка изложил Нэйву. Грэм почувствовал, что вот-вот ухватится за кончик ниточки, ведущей к клубочку, и попросил просмотреть запись с этой камеры за предыдущие несколько часов.

О потраченном времени он не пожалел. За пару часов до необычных ополченцев в магазин вошли две поразительно похожие друг на друга девушки в ярко-жёлтых костюмах для выживания. Блондинки. Нэйв широко улыбнулся, поблагодарил полицейского, попросил дежурного сержанта отправить патруль в магазин и доставить продавца в участок. На допросе продавец рассказал, что ополченцы Фаго и Квигли – фамилии он прочитал на касках – учинили ему допрос, интересуясь близнецами-блондинками. Теми самыми, что ранее обменяли дорогие спецкостюмы производства Консорциума на местное шмотье. Ополченцы изъяли запись с камеры магазина и ушли.

– Надо же, какие активные нынче покойники, – пошутил Нэйв, беря в руки комлинк.

Лейтенант отправил снимок девушек в космопорт и был осчастливлен информацией, что эти самые девушки – близнецы Эйнджела и Свитари Лорэй – приобрели билеты на Новый Плимут. Повинуясь наитию, он поинтересовался, не брали ли билеты ополченцы Фаго и Квигли, но получил отрицательный ответ.

– Интересно… – Нэйв побарабанил пальцами по столу.

За девицами охотились те, кто убил ополченцев на посту. Но кто? Нужно идти на узел связи и вызывать коллег с Нового Плимута – предупреждать, что к ним летит новая работа.

Борт лайнера «Королева Солнца»

– Что это? – задал самый популярный за последние сутки вопрос Чимбик.

В руках сержант держал снабжённую мундштуком гибкую трубку, идущую к высокому металлическому сосуду.

Блайз с видом эксперта оглядел непонятный предмет и солидно изрёк:

– Не знаю, садж. Может, в него дуть надо? Или пить через трубку?

– Высоковато расположено заборное отверстие, – усомнился в гипотезе сержант.

Блайз молча сделал снимок загадочного объекта и полез в информационную сеть за справкой.

– Эта штука называется «кальян», садж, – полминуты спустя проинформировал он сержанта. – Используется для курения. Среди дворняг пользуется популярностью, так как считается признаком утончённого вкуса. Так написано в статье.

– Глупость. – Чимбик брезгливо отбросил трубку. – Сигары, сигареты, теперь эта штука… Дворняги словно специально выдумывают новые способы наносить вред своим телам.

Сержант оглядел каюту, заставленную подобными странными предметами, о назначении которых приходилось узнавать с помощью информационной сети. Например, полотенце. Репликанты всю жизнь сушились в кабине, расположенной за водоэмульсионным душем. Использование куска ткани для сушки их удивляло. Ещё большее удивление вызвал факт, что этих кусков, оказывается, несколько и каждый – для определённой части тела. Почему нельзя вытираться одним куском, так и осталось для репликантов загадкой.

Непонятным, но очень приятным предметом была «ванна» – ёмкость для мытья, позволяющая погрузить в воду практически всё тело. Необходимость её пребывания в санузле при работающем душе вызывала вопрос, но, пожалуй, это был единственный непонятный предмет, вызвавший полное одобрение репликантов. Они поочерёдно проводили в ней большую часть времени, не занятого наблюдением за беглянками или изучением гражданского быта.

А изучать приходилось много.

Деревянная пожароопасная мебель; разнообразные сосуды из металла и древесины, названные «элементами декора»; деревянный ящик с алкоголем – всё это порядком озадачило репликантов. Для определения назначения этих предметов им постоянно приходилось пользоваться помощью информационной сети. И полученная информация в большинстве случаев поражала абсурдностью.

Вторым неожиданно приятным открытием стало меню. Привыкших к однообразной пище репликантов ошеломило обилие блюд. Наверное, это были первые пассажиры, пришедшие в полный восторг от всех без исключения блюд местных поваров. Неизбалованные репликанты воспользовались возможностью погрузиться в мир вкусовых ощущений. Отсутствие ограничений на количество потребляемой еды, её вид, вкус, запахи – всё это очаровало солдат. Первые блюда, вторые блюда, десерт, закуски – эти новые термины они изучали с восторженным рвением. Всё, что ни попадало на стол, они встречали с одобрением и сметали без остатка.

Чимбик слышал о религиозной концепции рая от одного из сотрудников корпорации. По мнению репликанта, странная фантазия. Но теперь сержант думал, что если бы существовал рай для репликантов, то он представлял бы собой ванну и стоящий рядом с ней поднос с едой.

Негативные впечатления вызвал лишь переход через Врата – огромное высокотехнологичное сооружение в космосе, позволяющее кораблям совершать прыжки в подпространство и выходить либо через другие Врата, либо в заданных координатах. В последнем случае точность прыжка оставляла желать лучшего, а дальность зависела от затраченной Вратами энергии. Именно система Врат приблизила друг к другу разбросанные по Галактике человеческие колонии и косвенно стала катализатором войны между первопроходцами и поселенцами второй волны.

Репликанты не впервые совершали переход через Врата и ощутили привычную тошноту и лёгкое головокружение в момент прыжка. Сержант вспомнил один из пунктов инструкции сопровождения гражданских: у обычных, неподготовленных, людей переход через Врата иногда провоцирует рвоту и обморок. Но, судя по начавшемуся после прыжка столпотворению на палубах, люди оказались куда крепче, чем описывалось в методичках.

Оценив обстановку, сержант отрядил Блайза на разведку, а сам предпочёл остаться в каюте. Его лицо в силу особых примет не годилось для скрытного наблюдения. Блайза такой расклад устраивал. Получив приказ, он едва ли не выбежал из каюты, чтобы с головой погрузиться в изучение нового, яркого и интересного мира. Без ущерба выполнению приказа, конечно же.

Близняшек Блайз нашёл легко: при посадке в шаттл репликанты запомнили класс салона и места, соответствующие номерам каюты, которыми летели беглянки. Без труда Блайз выяснил имена и фамилию сестёр – Свитари и Эйнджела Лорэй. Гражданские, к его удивлению, вообще охотно трепали языками и не считали нужным утаивать информацию.

Тот факт, что Лорэй приобрели билеты в экономкласс, не помешал им провести большую часть полёта на палубе первого класса, что существенно облегчало наблюдение. Лиц репликантов сёстры не видели, а потому не узнали Блайза, случайно столкнувшись с ним на обзорной палубе. Но после этого случая репликант удвоил осторожность, увеличив дистанцию, с которой вёл наблюдение, до максимально возможной.

В отличие от Блайза в обществе пассажиров первого класса Лорэй чувствовали себя комфортно. Они легко находили общий язык с незнакомцами, предпочитая общество мужчин. Девушки шутили сами и охотно смеялись над шутками собеседников, отчего те становились всё более словоохотливы. Очень скоро практически в каждой беседе близнецы лишь изредка вставляли слово-другое, а их новые знакомые говорили, говорили и говорили…

Репликант невольно поразился мастерству, с которым Лорэй выуживали информацию из людей, что знакомы менее часа. Теория о принадлежности сестёр к разведке выглядела всё более правдоподобной. Несколько раз мисс Лорэй принимали приглашение посетить каюту того или иного знакомого, и Блайзу оставалось только гадать, о чём шёл разговор за закрытыми дверями.

А ещё репликант никак не мог привыкнуть к тому, что едва знакомые люди постоянно касаются друг друга. Мужчины при встрече пожимали руки, а женщины вообще прижимались губами к щеке собеседника в знак приветствия. Блайз, как ни старался, не смог придумать объяснения столь странному поведению. Обнюхивали они друг друга, что ли?

Лорэй и вовсе прикасались к другим при каждом удобном случае. Это казалось странным репликанту, чьи жесты носили сугубо практичный характер. Блайз подолгу задумчиво наблюдал за близнецами, пытаясь вникнуть в смысл происходящего. Вот Свитари ненавязчиво коснулась руки собеседника жестом сочувствия и поддержки. А вот Эйнджела, идущая под руку с богато одетым мужчиной средних лет, рассмеялась и потёрлась щекой о его плечо. Даже в те редкие моменты покоя, когда Лорэй просто сидели на обзорной палубе и смотрели на звёзды и туманности, они тянулись и ластились друг к другу, как зверьки, ищущие тепла. Создавалось впечатление, что прикосновения для них столь же естественны и необходимы, как и дыхание.

– Они странные, – заметил Чимбик, когда Блайз вернулся с очередным докладом.

Блайз кивнул.

– Они чего-то боятся, садж, – сказал он.

– В смысле? – удивлённо уставился на него Чимбик.

Блайз замялся, подыскивая правильные слова, а потом медленно, старательно подбирая выражения, развил мысль:

– Помнишь, мы боялись в детстве дронов с шокерами и осмотров? В Лорэй есть что-то похожее. Может, они всё-таки репликанты?

– Они – враги! – жёстко обрубил его Чимбик. – И не забывай об этом!

Блайз вздохнул и кивнул:

– Да, сержант, я помню…

Поднявшись со своего места, он положил руку на плечо брату и повторил:

– Помню… – после чего ушёл в свою спальню.

Чимбик проводил его долгим взглядом, почесал переносицу, вздохнул и вернулся к анализу данных наблюдения.

До самого конца полёта они не возобновили этот разговор.

Планета Новый Плимут

Покидать лайнер Чимбику и Блайзу пришлось совсем не как респектабельным пассажирам, а скорее как мелким воришкам. Опасаясь изменения правил таможенного досмотра в точке прибытия, оба репликанта проникли на грузовой шаттл. После приземления шаттла репликанты прокрались на техническую территорию порта, где натолкнулись на группу техников. Чимбик только собрался решить вопрос привычным способом – просто убив нежелательных свидетелей, как выручил Блайз. Рядовой умело изобразил заплутавшего пассажира, и техники показали «разиням» дорогу, посоветовав на будущее не лениться и скачать план космопорта. Они так и не узнали, что на волосок разминулись со смертью.

И теперь оба солдата сидели на скамейке в сквере напротив здания космопорта и вели наблюдение за выходом из пассажирского терминала в ожидании Лорэй.

– Новый сопровождающий? – недоумённо поинтересовался Чимбик, глядя, как Лорэй выходят из дверей в компании одного из пассажиров первого класса. Не того тучного дворняги, под руку с которым шли в космопорте Гефеста.

Поведение шпионок ставило репликантов в тупик. Мужчины рядом с Лорэй менялись, как мишени на полигоне при выполнении упражнений повышенной сложности. Понять, что это означает, репликанты так и не смогли.

– Не знаю… О, смотри! – Блайз кивнул на машину, в которую погрузили скромный багаж Лорэй и их нового компаньона.

Пассажиры уселись на заднее сиденье, и окна салона потеряли прозрачность, слившись по цвету с корпусом.

– А вот это уже интересно… Запускай!

Блайз огляделся, вынул из рюкзака стандартного дрона-разведчика и подкинул в воздух. Миниатюрный – сантиметров двенадцать в диаметре – дрон взлетел, тихо гудя турбиной, и устремился вслед за такси, в котором уехали сёстры. Совершенно неприметный в потоке гражданских дронов, мельтешивших над улицей во всех направлениях.

Если репликанты и ожидали увидеть нечто важное, то их ждало разочарование. Троица доехала до гостиницы в деловом центре и заселилась в четырёхкомнатный люкс. А где-то через час Лорэй, переодетые и посвежевшие, уже без сопровождения покинули здание. Репликанты, удобно устроившись в арендованной (Чимбик теперь готов был сам добывать Блайзу книги, из которых тот почерпнул так много полезных сведений о жизни «за забором») машине, терпеливо наблюдали за сёстрами, составляя план захвата.

– Если вернутся в гостиницу, – решил Чимбик, – будем брать их там.

– Сложно, – не согласился Блайз. – Слушай, а зачем им столько одежды?

Близнецы уже не первый час прогуливались по магазинам, торгующим готовой одеждой, и количество пакетов в руках девушек угрожающе росло.

– Не знаю. Может, специфика работы такая, что нужно постоянно переодеваться? – предположил Чимбик. – Так, может, дождёмся, когда они выйдут со своим… Кем им приходится тот мужчина?.. И тогда хлопнем?

– Да, так лучше, – подумав, согласился Блайз. – Доставим уже трёх пленников. Может, тогда и не накажут.

– Может, – с сомнением произнёс Чимбик. – О, в машину сели. Езжай за ними.

К удивлению репликантов, накупив кучу одежды, Лорэй не успокоились. Они больше часа провели в странном заведении под названием «Лунная тень», где их ногти подпиливали и покрывали цветной эмалью, волосы расчёсывали и укладывали в замысловатые причёски и делали что-то ещё, чего репликанты с занятой точки уже не видели. Подобраться поближе они не решились, поскольку за всё время наблюдения в заведение входили только женщины. Лезть внутрь без дополнительной информации репликанты сочли неоправданным риском.

Когда сержант уже начал волноваться, нет ли в этой самой «Лунной тени» подземного хода, через который близнецы благополучно эвакуировались, Лорэй наконец-то вышли. И продолжили изматывать наблюдателей бесконечными прогулками по магазинам. На этот раз их больше интересовали ювелирные изделия.

– Я уж думал, что это никогда не закончится, – пробормотал Чимбик, наблюдая, как девушки наконец садятся в такси.

Блайз кивнул.

– Если они опять будут что-то покупать, меня можно сдавать в ремонт, – пошутил он. – Потому что моя психика этого не выдержит.

На их счастье, такси с вражескими агентами припарковалось у гостиницы, и Лорэй поднялись в номер. А когда они спустя какое-то время вышли в сопровождении своего спутника, репликанты с удивлением узрели произошедшую с близняшками метаморфозу. Улыбчивые смешливые девицы превратились в величественных строгих леди. Репликанты видели таких в учебных фильмах, когда их обучали устранять правящую верхушку потенциального противника.

Элегантные строгие наряды, сдержанные улыбки на лицах, гордо вскинутые подбородки – весь облик Лорэй один в один ложился в образ из учебного фильма. Как будто они проходили обучение по точно такому же, но с иными задачами.

Оба репликанта в который раз задумались: а не наладил ли Союз собственную программу производства репликантов?

– Красивые… – подал голос Блайз, надевая шлем. – Слушай, садж, как ты думаешь: если бы они не были врагами, мы могли бы…

– Не могли, – обрубил его Чимбик. – Мы – собственность Консорциума. Реальность – твой номер. Остальное – недопустимые фантазии. Уяснил? А теперь займёмся делом.

Сержант замолчал и надел шлем, ставя в разговоре точку.

– Есть, садж, – глухо произнёс Блайз, деактивировал автопилот автомобиля и вырулил на улицу, пристроившись за машиной с целями.

Они проехали кварталов пять, когда лимузин свернул на тихую улочку и притормозил, пропуская переходящих дорогу людей.

Чимбик скомандовал:

– Начали.

Когда расстояние достаточно сократилось, Чимбик опустил окно и швырнул «попкорн» – так репликанты называли ЭМИ-гранату, наглухо вырубавшую всю незащищённую электронику в радиусе десяти метров. Машина репликантов осталась вне радиуса действия ЭМИ-гранаты, а вот чёрный лимузин получил электромагнитный «удар» и заглох намертво.

– Пошли! – Блайз выкрутил руль и нажал на тормоз, поставив машину поперёк проезжей части, точно за кормой лимузина.

Перепуганные пешеходы едва успели отпрыгнуть, а Чимбик швырнул дымовые гранаты в обе стороны улицы и устремился к лимузину. Блайз бросился следом, бдительно высматривая желающих поиграть в героев. Таковых не нашлось. И без того напуганные происшествием прохожие, увидев фигуры в броне, в ужасе разбегались, вопя о вторжении, пиратах и бандитах, чем только усиливали панику.

Роли репликанты оговорили заранее, так что в словах нужды не было. Прострелить замок, распахнуть дверь, закинуть внутрь дымовую гранату, захлопнуть дверь. Подождать две секунды, вновь распахнуть дверь, ухватить за волосы отчаянно кашляющую девицу, двинуть коленом под дых, уронить, добавить мыском ботинка в область почек, окончательно лишая способности к сопротивлению. Выдернуть следом мужчину, повторить процедуру…

С другой стороны схожие действия совершал Блайз. Чимбик закинул карабин за спину и рывком поднял одну из Лорэй и её сопровождающего. Раздав им ещё по оплеухе, поволок к машине, где бесцеремонно свалил кучей друг на друга. Блайз приволок вторую из сестёр и столь же небрежно уложил поверх остальных.

Оглядевшись, репликанты и сами залезли в машину: Блайз за руль, а Чимбик, протоптавшись по пленным, устроился на заднем сиденье. Раздался гул двигателя, и машина с репликантами и их добычей рванулась прочь.

Похищенные даже не пытались оказать сопротивление: Лорэй сжались в комочки, держась руками за отбитые животы, и кривились при каждом покашливании и резком повороте машины. Их сопровождающий неразборчиво выругался и попытался поднять голову.

– Какого чёрта происходит? – выдавил он, ещё не до конца поверив в реальность происходящего. – Что вам нужно?

Ответом ему была звучная оплеуха, от которой голова пленного мотнулась так, что казалось, будто она сейчас оторвётся. Не удовлетворившись этим, Чимбик так же молча добавил всем тумаков из серии «куда дотянулся», после чего вновь откинулся на спинку сиденья.

Блайз вёл машину окраинами, ориентируясь по карте и держа курс на лесной массив за городом. Он завёл машину в чащу леса, надёжно укрыв от воздушных наблюдателей густыми кронами деревьев. Лишь после этого репликанты приступили к осмотру добычи.

Чимбик по очереди выкидывал пленных Блайзу, а тот, отвесив превентивную оплеуху, быстро обыскивал, после чего с помощью репа связывал «корзинкой». Когда все трое лежали в рядок, Чимбик выпрыгнул из машины, встал перед пленными и сказал:

– Добрый день, мисс Лорэй, мэм. Рад вас видеть, мэм.

Голос сержанта звучал так же ровно и спокойно, как и в тот день, когда девушки сбежали от репликантов на Гефесте. К и без того пугающему голосу вокодера добавлялся небольшой штрих – инфразвук, ещё одно оружие, встроенное в шлем репликантов. Выставленный на нужную мощность, он вызывал у людей неосознанный страх, помогая сломить волю.

Близнецы, от роскошного великолепия которых остались одни воспоминания, осторожно скосились на ботинки сержанта и вжали головы в плечи. Для репликантов, имевших одно лицо на весь модельный ряд, различать близнецов не составляло труда. Выросшие среди сотен идентичных братьев, они умели подмечать неуловимые для обычных людей различия в движениях и мимике.

– Волнующая встреча, – сдавленно прохрипела Свитари.

И тут же получила удар в болевую точку на плече, отчего тихо взвыла.

– Я не разрешал говорить, – укоризненно покачал головой Чимбик, забыв, как недавно любовался грацией и красотой сестёр. Сейчас перед ними находился враг. Враг, которого нужно сломить, чтобы получить нужную информацию.

– В следующий раз я отрежу тебе ухо, – продолжил он. – И, кстати, я давал тебе свой парализатор. Где он? Отвечай, разрешаю.

– Так вам нужны эти шлюхи? – со смесью облегчения и удивления спросил сопровождающий Лорэй мужчина.

В следующий миг он зашёлся в вопле: Чимбик наклонился и отхватил ему мочку уха ножом, неизвестно когда появившимся в руке.

– Я предупреждал, – так же спокойно произнёс репликант, отбрасывая окровавленный комочек плоти. – Заткнись, а то отрежу язык.

Мужчина всхлипнул и уткнулся лицом в палую листву, глуша стоны. Эйнджела болезненно дёрнулась и испуганно замерла, как и её сестра.

– Оружие в багаже, багаж в гостиничном номере, – торопливо ответила Ри, едва носки ботинок репликанта вновь обратились к ней. Рассмотреть его выше мешала неудобная поза и упавшие на лицо волосы.

– А комлинки? – подал голос Блайз. – То, что казённые костюмы вы отдали противнику, мы знаем. А коммы где? Отвечай!

– Комлинки мы выбросили из окна машины, – обречённо призналась Ри.

Похоже, до неё только сейчас дошло, что эти репликанты – те самые, которых сёстры оставили на Гефесте.

– Хватит врать, – усмехнулся Чимбик. – Кому вы передали их? Своему начальству? Отвечай, разрешаю.

– Это правда, – поспешно ответила Ри, и репликанты отчётливо слышали тихую панику в её голосе. – Мы не знали, как их отключить, а потому сняли и выбросили в окно. И я не знаю, о каком начальстве вы говорите.

– О вашем, – ответил сержант, не поверив её словам.

Собственно, если они и отдали комлинки разведке Союза, то только на Гефесте в то время, пока репликанты нагоняли их. А здесь, на Новом Плимуте, у них просто не было для этого времени. Разве что они передали его спутнику или агенту в одном из магазинов. Но выкинуть в окно комлинки, зная, что с их помощью можно вскрыть коды переговоров войск Консорциума…

Вывод напрашивался сам собой: его пытаются выставить дураком.

– Врёшь. – Сержант обнажил нож.

Нежно, словно лаская, он провёл боковой частью клинка по щеке Эйнджелы. Та словно окаменела. Казалось, она даже перестала дышать. На побледневшем лице жили только глаза, неотрывно следящие за угольно-чёрным куском металла.

– А ты ничего рассказать не хочешь? Разрешаю говорить.

– Мы выбросили коммы, – едва слышно выдохнула Эйнджела. – Не знаю, как доказать.

– Вот, значит, как… Выкинули. Допустим. А кто он? – Чимбик убрал нож от лица девушки, спрятал в ножны и мыском ботинка указал на постанывающего мужчину. – Разрешаю говорить.

– Ларст Твид, – коротко сообщила Эйнджела. – Бизнесмен с Гефеста, приехал в деловую командировку. Он нанял нас в качестве эскорта на всё время пребывания на планете.

– Эскорт? Охрана? Отвечай!

– Не охрана, – на краткий миг удивление перекрыло даже страх в глазах Эйнджелы. – Куртизанки. Мы изображаем его подружек на светских мероприятиях и спим с ним за деньги.

– Куртизанки? – недоуменно переспросил Чимбик, после чего отключил динамики и потребовал разъяснения у брата: – Так, знаток, что такое «куртизанки»?

– Не знаю, садж, – обескураженно ответил Блайз. – Мне этот термин не встречался.

– А зачем они спят за деньги с бизнесменом? Какой в этом смысл?

– Не знаю, садж, – повторил Блайз и, подумав, выдвинул гипотезу: – Может, он мёрзнет во сне?

– Тогда почему климат-контроль не активирует?

– Да я откуда знаю? – возмутился Блайз. – Кто их поймёт, дворняг этих? Может, это модно или престижно. Как кальян. Вот ты бы, садж, отказался с ними поспать, а?

Репликанты внимательно посмотрели на девушек, затем сержант присел и положил ладонь на обнажённое плечо одной из сестёр. Считал показания сенсоров, повторил процедуру со второй. Девушки были тёплыми – как и положено млекопитающим – и мягкими. И странным образом привлекательными. Последнее сержант определил без помощи сенсоров.

– Не знаю… – неуверенно протянул Чимбик, выпрямляясь. – Наверное, не отказался бы…

– Ну вот, и он тоже не отказался! И вообще, они куртизанки – у них и спрашивай! – завершил обсуждение Блайз.

Чимбик, решив последовать совету брата, вновь включил внешние динамики и присел перед Эйнджелой на корточки.

– Что такое «куртизанка» и зачем вы спите с ним? Отвечай.

От столь необычного вопроса брови Лорэй приподнялись, но уже в следующее мгновение Эйнджела покладисто, без тени насмешки пояснила:

– Куртизанка – это профессия. Женщинам платят деньги за то, чтобы они дарили удовольствие мужчинам. Занимались сексом, развлекали, сопровождали. Спать с мужчинами – часть работы куртизанок.

Чимбик молча встал, переваривая поступившую информацию и чувствуя, как мир уходит из-под ног. Секс за деньги, развлечения, куртизанки… Приказ доставить любой ценой… Бред, нелепость. Зачем отдавать такой приказ в отношении двух куртизанок? Какой в этом смысл? Почему тогда оперативник СБ запретил задавать о девушках вопросы и общаться с ними?

Ответов Чимбик не находил. Может, Лорэй врёт? Легко. Но это просто проверить.

– Закинь мужчину в машину и закрой дверь, – распорядился он. – Не хочу, чтобы он спятил от страха, глядя на нашу беседу. Позже я задам ему пару вопросов.

Блайз кивнул, подхватил ойкнувшего от боли в вывернутых суставах бизнесмена и закинул в салон автомобиля, захлопнув за ним дверь.

– Теперь вы. – Чимбик вновь присел перед девушками. – Кто из вас будет со мной говорить? Отвечайте.

– Я, – поспешно отозвалась Эйнджела.

– Возвращаемся к вопросу о коммуникаторах. – Чимбик ненадолго отключил динамики, моргнул на иконку связи и сказал брату: – Пугаем.

– Принял, – односложно отозвался Блайз.

Сержант вновь включил вокодер:

– Для сговорчивости вырежь её сестричке глаз… Левый.

Чимбик замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Лорэй, а Блайз кивнул и шагнул к сёстрам, доставая нож.

В следующее мгновение произошло нечто необъяснимое – репликантов объял ужас. Неразрывно переплетённый с отчаянием, он сковал тела и незримым ледяным прикосновением отнимал силы. Не телесные – душевные. В сочетании с отчаянной, звенящей надеждой ужас создавал оглушающий эффект, заставляя поверить, что мир вот-вот рухнет.

На фоне потрясения репликанты даже не сразу расслышали отчаянный крик Эйнджелы:

– Нет! Не надо! Стой!!!

– Что это? – выдавил из мгновенно пересохшего горла Чимбик.

В тщетной попытке осмыслить происходящее он не заметил, что произносит это вслух через вокодер. Испытанные ощущения доселе не были знакомы репликантам. Даже в бою никто из них никогда не испытывал такого страха. Талантливые генетики заменили репликантам обычный страх смерти на страх перед бессмысленной гибелью. Сержанту был знаком страх, но нахлынувший сейчас ужас был чем-то непостижимым.

– Не знаю, – прохрипел Блайз.

Он с усилием продолжал начатое движение и вздернул за волосы голову Свитари. Ударивший по репликантам шквал отчаяния туманил разум, лишил возможности ясно мыслить. Блайз, на рефлексах продолжая выполнять полученный приказ, поднёс к глазу Свитари клинок и замер, остановленный жестом сержанта.

Его жертва не шевелилась, с ужасом глядя на замершее совсем близко острие ножа.

– Прошу тебя, остановись. – Теперь Эйнджела не кричала, а практически шептала мольбы в надежде успокоить, умиротворить палача. – Режь лучше меня…

В это мгновение отчаяние и почти безумная надежда затмили весь мир, заставив души репликантов натянуться тонкими струнами, готовыми вот-вот оборваться на высокой ноте.

Чимбик мотнул головой, пытаясь избавиться от этого ощущения. Сердце гулко билось в груди, пальцы дрожали.

– Что за?.. – с трудом просипел он и болезненно сморщился.

Любой звук вонзался в мозг раскалёнными иглами, словно после контузии. Чимбик обнаружил, что стоит на коленях, мотая головой, будто пропустил сокрушительный удар в спарринге. Репликант упёрся ладонями в землю и с трудом выпрямился. Голова гудела, ноги дрожали, во рту пересохло, как после дневного перехода без глотка воды. В горло будто запихнули моток колючей проволоки.

Махнув рукой брату, чтобы тот отошёл, сержант приник губами к трубочке гидратора и сделал несколько жадных глотков. Вода прокатилась по горлу, но затруднённость речи не пропала. Зато нахлынувший ужас ослабел, и репликант ощутил отчаянную надежду, отражавшуюся во взгляде Эйнджелы.

– Что ты такое? – хрипло спросил у неё Чимбик.

В том, что странное воздействие оказывает Эйнджела, сержант почти не сомневался. Чимбик ещё не понимал, как она это делает, но собирался выяснить. Блайз всё ещё держал в руке нож, и сержант ни секунды не сомневался, что брат пустит его в ход не задумываясь, стоит только отдать приказ. Да и без приказа – тоже, если увидит угрозу или попытку повторить пси-атаку.

– Где тебя сделали? – продолжил Чимбик. – Номер, серия, место производства. Живо!

Последнее слово он проорал, что раньше было для сержанта недопустимым. Репликантов учили всегда сохранять спокойствие и хладнокровие, повышая голос лишь тогда, когда это действительно необходимо. Но сейчас все настройки полетели к чертям: ни в одном наставлении, ни на одном занятии ничего подобного не описывалось.

Теперь репликанты ощущали опустошённость, какая наступает после особенно сильных потрясений. К ней примешивались приглушённые чувства облегчения и страха.

– Я эмпат. – Голос Эйнджелы едва заметно дрожал. – Меня нигде не сделали. Моя мать была эмпатом. Это нормально на моей родной планете. Побочный эффект натурализации. Не убивайте нас. Мы сделаем всё, что вы прикажете.

Репликанты знали, что «натурализацией» дворняги называли изменения, которым подвергались колонисты, чтобы лучше приспособиться к новым условиям обитания. Проводимые на генетическим уровне, они зачастую приводили к довольно неожиданным результатам.

– Натурализация… – повторил Чимбик и подошёл к эмпату.

По мере его приближения безотчётный страх, заставлявший сердце холодеть, усиливался. Чимбик прилагал немало усилий, чтобы отделить себя от чужеродного воздействия. Наклонившись, он оттянул девушке нижнее веко и придирчиво изучил слизистую, включив увеличение сенсоров шлема на максимум. У репликантов его модели клеймо располагалось на глазном яблоке, под радужкой. Но у Эйнджелы клейма не было ни на глазах, ни на веках.

Сержант полоснул ножом по верёвке, связывающей девушку, и приказал:

– Встать. Раздеться, руки поднять.

Эйнджела с болезненным видом распрямила затёкшее тело и неловко поднялась. Одежду она снимала поспешно и неуклюже, глядя на репликанта полными ужаса глазами.

– Нижнее бельё тоже, – приказал тот.

Когда девушка выполнила приказ, сержант внимательно изучил её тело, проводя рукой со встроенным в перчатку сканером.

Клейм не было. Ни пигментарных, ни чипа – ничего. Зато у основания черепа обнаружился имплант производства Консорциума. И что интересно – заблокированный кодом, доступа к которому не было даже в армейском тактическом блоке репликанта.

Озадаченный сержант освободил вторую девушку и повторил процедуру осмотра. Результат оказался таким же: никаких клейм и заблокированный имплант в основании черепа.

Зато эмпатическое воздействие прекратилось. То ли способность черпала какой-то внутренний ресурс и выдохлась, то ли Лорэй успела успокоиться.

Трясущихся теперь уже от холода девушек Чимбик оставил под присмотром брата. Приказать им одеться сержант попросту забыл, погружённый в мысли. Всё так же задумчиво сержант выудил из машины бизнесмена.

– Я с этими шлюхами никак не связан! – заорал тот, едва репликант швырнул Ларста на землю. – На корабле подцепил, содрали втридорога! Знал бы…

Репликант разрезал его путы и молча пнул в живот. Когда Твид смог восстановить дыхание, Чимбик сказал:

– Ты говоришь тогда, когда я разрешаю. Итак, говоришь, на корабле…

Сержант обернулся к сёстрам.

– С какой целью вы знакомились? Отвечай.

– Деньги, – коротко ответила Ри, стуча зубами. – Мы раскрутили нескольких толстосумов на хорошую оплату. С этим заключили контракт на неделю.

Чимбик повернул голову к Ларсту. Испачканный собственной кровью бизнесмен заскулил и вжался спиной в борт машины. Держался он, к удивлению репликанта, с куда меньшим самообладанием, чем девушки.

– Чем ты занимаешься? Отвечай, – не скрывая презрения к трясущемуся слабаку, спросил сержант.

– Нижним бельём, – поспешно выпалил тот. – Моя фирма занимается продажей нижнего белья.

– Армии? – насторожился сержант. – Отвечай.

– Нет. – Даже ужас не смог скрыть разочарования от упущенной выгоды в голосе бизнесмена. – Тендер мы проиграли. Так что только гражданское. Зато дорогое и качественное.

– Ясно. – Теперь разочарование проскользнуло уже в голосе сержанта.

Он рывком свернул бизнесмену шею и переключил внимание на сестёр. Те наблюдали за ним с настороженным вниманием. Внезапная смерть недавнего спутника, похоже, не слишком опечалила Лорэй.

Чимбик, глядя на них, обдумывал дальнейшие действия. Куртизанки, секс за деньги… Как это увязывается с необходимостью доставки этих «куртизанок» на Эльдорадо? Вопрос вертелся на языке сержанта, и от озвучивания его удерживали лишь дисциплина и намертво вбитая привычка не лезть не в своё дело.

К тому же его настораживало, что девушки вели себя куда спокойнее покойного продавца трусов. Но как увязать этот факт с прочими, репликант не понимал.

Сержант почувствовал растущую злость. Злость на себя, неспособного решить этот ребус, на покойных эсбэшников, не удосужившихся объяснить хоть что-то, на этих «куртизанок», заставивших гоняться за собой едва ли не через весь Союз…

Чимбик ухватил покойника за воротник костюма, легко поднял и отшвырнул в сторону, словно тряпичную куклу. А потом шагнул к сёстрам, вытянув руку. Свитари отшатнулась, наткнулась спиной на Блайза и вздрогнула. Эйнджела осталась на месте, не сводя взгляда с приближающегося репликанта.

Сержант молча схватил её за руку и повёл к машине.

– Садитесь, – глухо приказал он, распахивая заднюю дверцу.

Инфразвуковой динамик репликант отключил.

– Вы тоже, мэм. – Он поманил Ри пальцем, и Блайз дружелюбно пихнул её в спину, придав подобающее случаю ускорение.

Девушки всё так же молча забрались в салон машины и притихли, ожидая дальнейших указаний.

Сержант молча собрал их вещи и одним комком закинул в салон.

– Одевайтесь.

И уже Блайзу:

– Заводи. На базу.

В этот момент в голову сержанту пришла ещё одна мысль. Быстро подойдя к трупу бизнесмена, он вывернул его карманы и, найдя туго набитый кошель, сунул трофей в подсумок.

– Пригодится, – объяснил он свои действия брату.

Усевшись рядом с Блайзом, сержант обернулся к пленницам.

– Я надеюсь, вы не будете больше создавать нам проблем, мэм? – спросил он.

– Ни одной, – заверила его Эйнджела.

Чимбик секунду разглядывал её, а потом отвернулся.

– Поехали, – приказал он брату.

Автомобиль выехал на дорогу и направился к городу.

Глава 4

Планета Новый Плимут. Управление Службы Контрразведки

К радости Нэйва, после передачи данных на Новый Плимут от дела его не отстранили. Более того – пришёл приказ командировать лейтенанта в помощь коллегам в столицу свежеобразованного Союза. Мотивировали командировку тем, что Нэйв лучше всех успел вникнуть в материалы дела, но Грэм понимал, что жест этот больше символический, должный обозначать укрепление Союза. Понимал, но всё равно радовался предстоящей командировке. Старшие коллеги, глядя на восторг молодого лейтенанта, понимающе переглядывались, вспоминая себя в его годы.

Грэм вылетел скоростным курьером, изучая в полёте все собранные данные по Лорэй. Увы, информации нашлось мало: близнецы словно вынырнули из ниоткуда на Тиамат около года назад. Девушки устроились работать танцовщицами в одном из дорогих столичных клубов. Оказывали эскорт-услуги по очень высокому прайсу. Всё. Ни откуда они прибыли, ни как жили до этого, записей не нашлось.

Единственной зацепкой стал ночной клуб, в котором работали близнецы. Именно там отдал концы раненый шпион Консорциума. И аккурат в тот день, когда работали Лорэй. Ничего больше раскопать не удалось: ни кредитной истории, ни банковских счетов за пределами Тиамат, ни медицинской страховки, ни сведений об образовании, ни записей о приводах в полицию. Призраки. По всему выходило, что Лорэй – это оперативные личины без глубокой работы с историей и базами данных Союза. Или новые личности тех, кто желает скрыться от закона.

Собственно, это и приводило лейтенанта к мысли, что Лорэй вполне могут быть вражескими агентами, скрывающимися под безобидной личиной продажных девок. Могут, но… Зачем тогда было срывать их с места? Да и что за место для внедрения – ночной клуб? Сбор информации через постель? Вполне возможно. А может, просто явка? Тогда зачем эвакуировать их после смерти шпиона? Разумнее и безопаснее оставить, чтобы не привлекать лишнего внимания. Может, просто дорогие шлюшки, случайно узнавшие что-то, интересное Консорциуму? Но тогда зачем они сбежали от бойцов корпоратов? И что за изменённый генотип? Просто потомки первопоселенцев или разработка генной лаборатории Доминиона Земли?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Единственное, что Нэйв мог уверенно сказать – мёртвый шпион, покойные пилоты разбившегося корабля и убитые солдаты связаны с Лорэй. Осталось только узнать как. И именно за этим Нэйв летел на Новый Плимут.

В отличие от большинства земляков, Грэм не понимал благоговения перед столицей Союза. Ну большая, заселённая планета. Ну сидит там власть. И? Чего тут такого? Ах, сосредоточение всей жизни, центр цивилизации и культуры? А вы никогда, господа воздыхатели, не интересовались у тех, кто охраняет порядок и закон, что такое на самом деле жизнь в столице? Для копов и безопасников любой из крупных планет – неважно, Союза, Консорциума или полумифического Доминиона Земли – блеск столичной жизни сводился к бесконечному параду уродства душ разумных существ. Убийцы, наркодилеры, работорговцы, маньяки, сутенёры, контрабандисты, террористы всех мастей и направлений – вот что такое столица для любого правоохранителя. А культура и цивилизация… Они где-то там, наверху и далеко, отсель не видать.

– Добро пожаловать в клоаку, – поприветствовал лейтенанта встречавший его контрразведчик с капитанскими «шпалами» на воротнике светло-голубого мундира. – Я капитан Карл Монт. Для вас, коллега, просто Карл, и желательно на «ты».

– Лейтенант Нэйв, сэр… – привычно начал было Грэм, но наткнулся на насмешливый взгляд, смутился и, отвечая на рукопожатие, представился уже без официоза: – Грэм.

– Приятно познакомиться.

Контрразведчики зашагали к ожидавшей их машине.

– К сожалению, мы опоздали: данные пришли уже после того, как лайнер совершил посадку, – сообщил Карл. – Мы опросили экипаж и обслугу и выяснили любопытную деталь: эти твои Лорэй перетоптали самых состоятельных представителей мужского поголовья первого класса.

– В смысле – перетоптали? – не понял местного жаргона Нэйв.

– В смысле, перетрахали, – охотно пояснил капитан. – Улетали они с мистером Седриком Буллитом, исполнительным директором строительной фирмы, а сошли уже в сопровождении Ларста Твида, владельца крупной компании по продаже нижнего белья. В полёте у них были интрижки с совладельцем фруктового бизнеса, производителем рыбных консервов и чемпионом Гефеста по лёгкой атлетике.

– Бессмыслица какая-то, – пробормотал Грэм, изучая переданный коллегой планшет с информацией. – Если они агенты, то на кой им легкоатлет?

– Не знаю, – пожал плечами Карл. – Но денег они подняли столько, что на сумму даже смотреть больно. И, что самое интересное, все как один «клиенты» твоих девок утверждают, что оно того стоило. Видимо, какое-то секретное земное искусство…

Он хохотнул и хлопнул Грэма по плечу.

– Наши ребята выехали за Твидом, так что скоро привезут и его, и обеих Лорэй, – продолжил Карл. – И крути их, как душа пожелает. Не спорь, это твоя заслуженная добыча, – улыбнулся он, едва молодой лейтенант открыл рот для протеста.

Грэм закрыл рот, кивнул и торопливо опустил голову, чтобы старший коллега не увидел расползающуюся по лицу довольную улыбку.

– Сейчас заселим тебя и поедем крутить этих дамочек. И не забудь расспросить, что они выделывали за такие-то деньжищи! Весь отдел настаивает на следственном эксперименте!

Нэйв несколько смутился и помолчал, подыскивая ответ.

– Лучше сразу допрашивать поехали, – наконец выдавил он. – Я и так в дороге выспался.

– Понимаю, – с серьёзной миной кивнул Карл. – Таких искусниц надо изучать по принципу «чем раньше, тем лучше».

Отец Грэма, горный инженер, часто говорил сыну: «Не говори заранее – сглазишь». В мудрости этой поговорки лейтенант Нэйв убедился, едва перешагнув порог плимутского Управления. Словно мешком по лбу его ошеломили известием, что бизнесмен Твид и сопровождавшие его близнецы Лорэй похищены в центре города. Кем – пока точно неизвестно: свидетели путаются в показаниях, указывая нападавшими то бандитов, то работорговцев с Эдема, то – что вообще ни в какие ворота не лезло – репликантов Консорциума.

– Срань господня! – озвучил мнение лейтенанта вошедший следом Карл.

Планета Новый Плимут. Трущобы

Идея снять номер в гостинице на окраине, в одном из неблагополучных районов, принадлежала Блайзу. Не стоит и говорить, что почерпнул он её всё из тех же книг, которыми зачитывался в свободное время под неодобрительное ворчание Чимбика, считавшего это бесполезной тратой времени. Теперь сержант изменил мнение на этот счёт.

Гостиницу репликанты выбрали в районе, помеченном в туристическом путеводителе красным цветом и отметкой повышенной опасности. Автор путеводителя предостерегал гостей города от посещений подобных мест, особенно упирая на то, что даже полиция предпочитала не соваться в эти кварталы без особой надобности. Всё это как нельзя кстати подошло репликантам, которым требовалась надёжная база.

В гостинице «Берлога» действительно не задавали вопросов. Требования управляющего умещались в два коротких пункта: платить вперёд и не устраивать перестрелок в помещении. Репликанты выбрали номер, выходящий окнами на пожарную лестницу, что давало им дополнительные возможности незаметно покидать временную базу и возвращаться.

К гостинице шли пешком: репликанты бросили машину на окраине, задав автопилоту сложный маршрут к противоположной границе города. Сестёр заставили надеть плащи, которыми раньше маскировали свою броню, и повели тёмными вонючими переулками, будто нарочно выбирая самые грязные пути. Сами репликанты словно растворились в воздухе. Их броня обеспечивала такой уровень маскировки, что обнаружить их можно было лишь по лёгкому мареву, сопровождавшему движение.

Добравшись до особенно вонючего, заваленного мусором и нечистотами переулка, Блайз, шедший первым, огляделся, подпрыгнул и, ухватив лестницу за нижнюю перекладину, опустил её вниз.

– За мной, мэм, – позвал он, вскарабкавшись на один пролёт.

Близнецы с одинаково обречёнными выражениями на лицах посмотрели вверх, молча разулись, повесили испорченные босоножки на запястья и полезли по лестнице.

Номер, снятый репликантами, состоял из двух комнат, неимоверно загаженной кухни и санузла. Большая комната громко именовалась «гостиной» и в подтверждение этого была меблирована раскладным диваном и парой облезлых кресел. Малая – «спальня» – являлась гордым обладателем столь же облезлой двуспальной кровати, бельё на которой, похоже, не меняли со времён колонизации планеты.

– Присаживайтесь, мэм. – Чимбик указал на диван, едва только вся компания через окно пробралась в гостиную.

Репликанты отключили камуфляж, но снимать броню или шлемы не собирались.

Лорэй всё с той же мрачной покорностью выполнили приказ. От их прежнего лоска не осталось и следа: грязная одежда порвана в нескольких местах, в спутанных волосах застряли мелкие веточки и палая листва. Свитари откинулась на спинку пахнущего пылью и чем-то гадким дивана и едва заметно поморщилась, когда жёсткая обивка коснулась свежей ссадины на руке. Сёстры вообще то и дело морщились при каждом движении: адреналиновый всплеск прошёл, и теперь о себе напомнили полученные от репликантов побои.

Сержант уселся напротив девушек, машинально вертя в пальцах нож. Мысли его крутились в такт клинку: спросить Лорэй о том, чем они так ценны СБ, или не лезть в это дело? Контрразведка не любит, когда посторонние суют нос в её дела. Но, с другой стороны, сейчас на кону выполнение задачи. И, может, есть возможность выполнить её, не волоча на себе эти два источника неприятностей? Например, если дело в имплантах – отрезать головы и погрузить в заморозку. Или выдрать сам имплант, а тела носителей утилизировать.

К сожалению, показания сканера красноречиво демонстрируют место производства имплантатов – Консорциум. Значит, любая попытка вмешательства без соответствующего кода доступа автоматически влечёт за собой уничтожение данных.

Жаль. Головы было бы куда удобнее и безопаснее транспортировать, нежели этих двух «куртизанок». Спят они за деньги, чтоб их… А ему, сержанту, ломать голову в попытках просчитать маршрут к пункту постоянной дислокации через весь Союз Первых. Да и надо ли вообще тащить? Может, ценность не в имплантах, а в информации, которой владеют дворняги? Тогда проще выбить необходимое и устранить носителей, чтоб не болтали? Значит, придётся рискнуть и всё же сунуть нос в дела СБ.

Чимбик крутанул нож и нацелил острие на ту из сестёр, которую звали Эйнджелой.

– Мэм, чем вы так заинтересовали Службу Безопасности Консорциума? – спросил он.

– В наших имплантах сохранена какая-то важная информация, – без промедления и даже намёка на сопротивление ответила Эйнджела. – Какая – не знаю.

Репликанты машинально отметили, что именно эта дворняга обычно шла на контакт. Вторая предпочитала молчать.

Чимбик обдумал полученную информацию. Злость ушла, и мысли вновь вернулись к поиску пути домой. Отделить ценные сведения от носителей не представлялось возможным, и статус Лорэй изменился в глазах сержанта. Они стали не то чтобы союзниками, но как минимум охраняемыми персонами, владеющими ценной информацией. С соответствующим к ним отношением. О доверии к близнецам, понятное дело, речи быть не могло.

Репликант встал и убрал нож. При этом движении Свитари отпрянула и тут же скривилась от боли. Чимбик на секунду озадачился, но вспомнил, что люди куда более хрупкие существа, чем репликанты. И хотя удары, которыми он так щедро награждал девушек, были нанесены с точно отмеренной силой, всё равно могли причинить ряд нежелательных повреждений.

Сержант снял с пояса пластину медицинского сканера.

– Сидите спокойно, мэм, – предупредил он, начиная осмотр.

Девушки не то что сидели спокойно – они окаменели, опасаясь даже пошевелиться. Чимбик провёл сканером вдоль тел Лорэй и, удостоверившись, что, кроме ссадин, ушибов и кровоподтёков, повреждений нет, раскрыл медицинский подсумок.

– Вам придётся раздеться, мэм, – сказал он, вскрывая упаковку ампул биопластыря. – Нужно обработать ушибы на теле. У вас есть противопоказания к каким-либо медикаментам?

Девушки отрицательно покачали головами и принялись безропотно раздеваться, стараясь не беспокоить свежие ссадины. Они двигались безэмоционально, словно качественно собранные андроиды, а не живые люди.

– Садж, ты их совсем запугал, – отключив вокодер, укорил его Блайз.

Движения девушек напомнили репликанту его собственное детство.

Ежедневные медицинские осмотры, безжалостные и бесчувственные руки врачей, перспектива оказаться дефективным, годным лишь для подсобных работ в хозяйственном блоке… Или вовсе негодным. И братья, двигающиеся так же безжизненно, как сейчас Лорэй.

– Заткнись, Блайз, – рыкнул сержант. – Дай инъектор. И займись второй.

«И он детство вспомнил», – понял Блайз.

Подав брату требуемое, он с удовольствием приступил к оказанию помощи обнажённой Лорэй.

Причём, в отличие от сержанта, Блайз снял перчатки и словно заправский хирург, протёр кисти гигиенической салфеткой.

– У них кожа как шёлк! – восторженно сообщил он брату, впервые прикоснувшись к девушке без перчаток.

Эту часть беседы дворняги не слышали – шлемы позволяли репликантам свободно общаться в своём замкнутом мирке.

– Откуда ты знаешь, какой шёлк на ощупь? – огрызнулся сержант. – Делом займись, а то погоню санузел ремонтировать.

Блайз заткнулся и занялся делом, украдкой от брата всё равно пользуясь каждой возможностью дотронуться до Эйнджелы.

Чимбик же был далёк от неуставных мыслей – его волновало лишь состояние подопечных. Завершив обрабатывать ссадины и ушибы Свитари, сержант для верности ещё раз обвёл её сканером и, удостоверившись в отсутствии угрозы здоровью, ушёл в другую комнату. Вернулся он уже с рюкзаком, как раз к моменту, когда его братец закончил оказывать медпомощь Эйнджеле.

– Мэм, – сержант поставил рюкзак на пол и отошёл, – выберите, что надеть. Позже добудем вам одежду по размеру.

Рыться в импровизированном гардеробе девушки не решились. Просто взяли первые попавшиеся цветастые рубахи, столь не вязавшиеся ни с репликантами, ни с обстановкой. Одевались они со сдержанной поспешностью, стараясь не смотреть на неподвижную фигуру Чимбика. Что любопытно – Блайз не вызывал у них такого страха.

– Мне иногда кажется, что тебе нравится быть злобным, – поделился наблюдениями Блайз. – Я читал, что дворняги пугают своих детей чудищами, что живут в шкафах и под кроватями. Вот тебе бы подошла эта работа, садж.

Сержант вскинул голову. Шесть сенсорных колец – по три с каждой стороны забрала, там, где у людей располагаются глаза, – сверкнули, словно настоящие глаза неведомого монстра.

– А я и есть чудовище, – холодно сообщил он брату. – Урод с жуткой рожей.

– Да я не… – начал было Блайз, но сержант уже его не слушал, занявшись упаковкой медицинского подсумка.

Старую одежду девушки отправили в утилизатор, сохранив лишь бельё. Штаны, шорты и обувь репликантов оказались велики, и Лорэй предпочли ограничиться лишь рубахами, выполнявшими роль коротких халатиков. Блайз молчаливо одобрил выбор, а Чимбик отметил, что, одевшись, девушки почувствовали себя уверенней. Перемена читалась в движениях, взглядах, позах.

– Займись этой помойкой, – приказал брату Чимбик, – сесть некуда без риска подхватить инфекцию. И хватит таращиться на дворняг.

Блайз вздохнул и вытащил из рюкзака заранее приобретённые моющие средства, комплекты постельного белья и ремонтный комплект. Требования к чистоте в расположении в репликантов вбили крепко, на бессознательном уровне. А раз вонючий номер был признан пусть временным, но жилищем, его требовалось привести в соответствие.

Первым делом Блайз сменил бельё на кровати в спальне, без всякого почтения к историческим ценностям выкинув старое в утилизатор. После он занялся диваном, бесцеремонно согнав сестёр. Закончив, Блайз удовлетворённо оглядел дело рук своих и повернулся к сержанту, ожидая распоряжений.

– Мисс Лорэй, мэм. – Чимбик взял в руку купленный у космопорта гражданский коммуникатор. – Ужинать будете?

Девушки уставились на него одинаково недоверчиво.

– Вы решаете, будем ли мы ужинать, – странным, бесцветным голосом произнесла Эйнджела.

Чимбик и так пребывал не в самом лучшем расположении духа. Ситуация, к которой никого из репликантов не готовили, туманное задание, повисшие гирей на шее гражданские – всё это сплелось в клубок, который требовалось быстро распутать. Единственным помощником был Блайз со своими неожиданно ценными знаниями, почерпнутыми из художественной литературы. Тот ещё «надёжный источник», но лучшего просто нет. Лорэй? Пока что они доставили лишь неприятности и вряд ли собирались изменить свою позицию. Поэтому пустяк, на который он ещё вчера бы не отреагировал, сейчас вызвал вспышку злости.

Сержант направил на Эйнджелу палец, словно пистолет, и прорычал:

– Если я сочту необходимым уморить вас голодом – сделаю. Молча. Понятно?

Эйнджела кивнула:

– Да.

Сержант отметил, что в отличие от неё, ни на мгновение не спускавшей с него взгляда, Свитари вела себя иначе: часто смотрела на сестру, будто ожидая её решения. Репликант пришёл к выводу, что главенство в группе принадлежало Эйнджеле.

– А теперь повторяю: ужинать будете? – унимая гнев, переспросил он.

– Было бы неплохо, – неуверенно, будто изучая границы дозволенного, улыбнулась Свитари.

Тусклая и едва обозначившаяся, эта улыбка разительно отличалась от тех, которыми девушки одаривали незнакомцев на лайнере.

– Займись, – приказал Блайзу сержант.

Перекинув ему комм, Чимбик взял комплект для ремонта и ушёл в санузел. Несколько секунд спустя из душевой послышалась его возня.

– Простите саджа, – тихонько сказал Блайз. – Он иногда бывает… резок. Это для нас первое неформальное общение с людьми.

Девушки удивлённо уставились на него.

– Вы – не люди? – с опаской спросила Эйнджела. – Тогда кто?

– Репликанты, мэм, – ответил Блайз. – Модель «Арес Марк-пять». Биороботы, если так понятнее.

– Биороботы? – повторила Свитари и уставилась на репликанта внимательнее, чем позволяла себе раньше. – Ты внутри металлический? И у тебя микросхемы вместо мозга?

– Внешне и внутренне мы почти идентичны людям. Репликанты оснащены рядом необходимых имплантатов, но в остальном мы продукт генной инженерии. Материал закладывается в кувез и развивается как обычный человеческий плод – девять месяцев. Затем наше развитие ускоряется вдвое и вновь возвращается к нормальному для людей лишь по достижении нами хронологического возраста в десять стандартных земных лет. Биологический возраст на тот момент равен двадцатилетнему человеку.

Он замолчал, изучая реакцию собеседниц. Вопреки ожиданиям он не заметил ни брезгливости, ни презрения. Только задумчивость с оттенком недоумения.

– Почему тогда биороботы? – уточнила Эйнджела. – Если в вас нет ничего от роботов?

– Не знаю, мэм, – честно признался Блайз. – Не мы выбирали этот термин. Так нас называют люди, и так мы фигурируем в служебной документации и в списках имущества.

Вот теперь на лица Лорэй стоило посмотреть. На какой-то миг растерянность в их глазах сменилась такой злобой, что репликант невольно положил руку на рукоять пистолета. Но мгновение миновало, и бешеная злоба исчезла, будто её и не было.

– Имущества? – тихо повторила Свитари. – И чьё же вы имущество?

– Да, мэм, – осторожно отозвался Блайз, не понимая, чем вызвана такая реакция. Но руку с оружия убрал. – Имущество Службы Безопасности Консорциума, отдел физической защиты.

– Да здравствует высокоразвитый Консорциум, – со странной интонацией произнесла Свитари, но, к некоторому разочарованию Блайза, умолкла.

Он украдкой вздохнул. Жаль. Это было первое подобие нормальной беседы со дня аварийной посадки на Гефесте.

Репликант включил комм и нашёл список служб доставки готовой еды. И замер, растерявшийся от казавшегося бесконечным выбора. В книгах всё было проще – герои просто заказывали еду в номер. Кто же знал, что поставщиков так много?

Блайз наугад ткнул пальцем в первую попавшуюся строку списка и озадаченно уставился на перечень незнакомых названий.

– Э… – Репликант воровато покосился в сторону душевой и признался: – Мэм, нужна ваша помощь.

Девушки украдкой разглядывали Блайза, когда думали, что тот их не видит. Кем бы Лорэй ни были, о возможностях шлема репликантов, дающего полный круговой обзор благодаря совершенной системе сенсоров, они не знали.

– И чем же мы можем тебе помочь? – странно изменившимся, но неожиданно приятным голосом спросила Свитари.

Блайз отметил, как расслабились девушки, едва Чимбик вышел. Оно и понятно: брат умел навести ужас даже на себе подобных, не то что на дворняг. Ему не требовалось даже угрожать – сержант сам был ходячей угрозой. Особенно после того, как получившего страшный шрам на лице Чимбика люди из контрольной группы стали открыто называть уродом.

– Научите заказывать еду, мэм, – попросил Блайз. – И одежду.

Ответом ему были удивлённые взгляды.

– Ты никогда не пользовался виртуальными магазинами? – наконец озвучила вопрос Эйнджела. – Ты что, на незаселённом астероиде живёшь?

– Планетоиде, мэм, – уточнил Блайз, не понявший шутки.

– Я научу, – пообещала Свитари после продолжительной паузы и осторожно, словно к опасному хищнику, подошла к репликанту. – С едой всё просто: настрой фильтр на время и стоимость доставки. Ты же не хочешь ждать ужин с другого конца города? Теперь…

Репликант впитывал информацию как губка. Система доставки оказалась проста и очевидна – Блайз справился бы с ней уже в двухлетнем возрасте. Куда больше затруднений вызвала гражданская одежда. Всё обмундирование репликантов было одинаковым, начиная от размера и заканчивая функциональным назначением. Тут же в глазах рябило от маркировок, обозначающих размеры, производителей, использованные при изготовлении материалы… Часто Блайзу не удавалось даже отличать женские модели от мужских. В конце концов он просто попросил Лорэй самих выбрать что-то подходящее.

Те нерешительно переглянулись и заказали несколько пар одинаковых глухих платьев, скрывавших тела от шеи до щиколоток. Репликант, украдкой покосившись на обилие ссадин и кровоподтёков, покрывавших открытые участки кожи Лорэй, мысленно согласился с разумностью выбора.

Доставка еды нравилась Блайзу куда больше. От одного вида меню в животе урчало, но перед репликантом встала проблема выбора. Совет Свитари «не уверен – заказывай что-то знакомое» не помог. Рацион репликантов не отличался разнообразием: на базе, расположенной на планетоиде Эгида, и на транспортных кораблях они получали по миске супа-пюре три раза в день. Блюдо содержало необходимый набор витаминов и питательных веществ, но не имело никакого вкуса. Во время боевых действий репликанты ели тот же суп, но уже из термосов, закреплённых на броне, или кубики индивидуального рациона питания. Тоже безвкусные.

Блайз заметил несколько блюд, которые они с Чимбиком пробовали на лайнере, но смолчал. Репликанту очень хотелось попробовать что-то новенькое. Блайз давно мечтал заказать что-то из вычитанных в книгах названий – типа «хот-дог» и «бургер», но не был уверен, что Чимбик одобрит подобный критерий выбора пищи.

– Вы пробовали что-то из этого, мэм? – обратился он за помощью к девушкам.

– Выбирай с нужным содержанием калорий и витаминов, – послышалось от дверей.

Чимбик прошёл в комнату и сообщил:

– Душевая работает, мэм. Если хотите, можете воспользоваться. Она с настоящей водой.

В последней фразе отчётливо слышался восторг. Для репликантов, привыкших к водоэмульсионному душу – подаваемой в кабину под давлением водно-воздушной смеси, обычный душ казался небывалой роскошью. Но, конечно, не шёл ни в какое сравнение с ванной.

– Иди первая, я помогу с заказом, – обратилась Эйнджела к сестре.

Та кивнула и ушла, оставив репликантов познавать тонкости заказа готовой еды.

Глава 5

Планета Новый Плимут. Гостиница в трущобах

Ужинать сели втроём: Лорэй и Блайз. Чимбик молча забрал свою порцию и ушёл в другую комнату, не желая становиться объектом повышенного внимания.

Блайз огорчённо посмотрел вслед брату, но ничего говорить не стал – без толку. Он не мог понять, почему Чимбик так болезненно относится к реакции людей на свою внешность. Но спрашивать бессмысленно – сержант, как всегда, или уйдёт от темы, или прикажет заткнуться.

Блайз взялся за шлем и на пару секунд помедлил, наблюдая за реакцией девушек. Репликанту было интересно, как они отреагируют на его собственное лицо. Вспомнят случайную встречу на борту лайнера? Испугаются звериных глаз?

Жуткое «шестиглазое» забрало шлема разошлось, являя миру лицо молодого человека. Почти человека. Ничего примечательного: обычный парень лет двадцати, с тёмными волосами, подстриженными армейским «ёжиком». Отличались лишь глаза: зелёные, с вертикальными зрачками и необычно крупной радужкой, позволяющей увидеть белки глаз, лишь когда их владелец смотрит вверх или в сторону. Но в этом тоже не было ничего особенно выдающегося: похожая натурализация отличала жителей планеты Тиамат.

Репликант покосился на Лорэй и спросил:

– Что тут перед едой говорят? В книгах пишут, что везде по-разному… – Он неожиданно для себя стушевался под взглядами девушек и замолчал, уставившись в тарелку.

В этот момент Блайз искренне жалел, что не пошёл с сержантом, поддавшись любопытству и желанию пообщаться с гражданскими. Те разглядывали его уже открыто, как он сам совсем недавно рассматривал их наготу. Но теперь обнажённым чувствовал себя репликант, оставшийся без привычной защиты шлема.

– Красивые глаза, – наконец произнесла Свитари и, к тихому облегчению Блайза, переместила внимание на контейнеры с едой. – Похож на тиаматца. Видишь по-особенному?

Вторая девушка тоже сосредоточилась на ужине, избавив репликанта от непривычного внимания.

– Ночное зрение, мэм, – неохотно ответил Блайз. – Аналог глаз крупных кошачьих с Земли. Обоняние, слух тоже улучшены.

Он пододвинул поближе коробку со своей порцией. Ложку репликант держал в кулаке, как ребёнок, игнорируя прочие столовые приборы. Его манера есть вызвала у Лорэй куда больше интереса, чем глаза. Они несколько секунд удивлённо таращились на Блайза, но от комментариев благоразумно воздержались.

– Как тебя зовут? – спросила Эйнджела.

– Эр-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Девять-Ноль, мэм, – ответил Блайз и вновь набил полный рот.

– Это номер твоего ай-ди? – удивилась Свитари.

– Серийный номер. – Сержант вошёл в комнату.

В отличие от Блайза, шлем Чимбика был наглухо закрыт.

– У нас нет имён, – продолжал сержант.

Даже вокодер не мог скрыть его злость. Блайз виновато засопел и опустил глаза, понимая, кто в этот раз послужил причиной плохого настроения сержанта.

Чимбик взял бутылку воды, изучил надпись на этикетке и пояснил:

– Мы не должны отождествлять себя с людьми, потому что ими не являемся.

Потрясение девушек было столь велико, что они впервые за вечер открыто посмотрели на Чимбика.

– Даже у рабов и домашних животных есть имена, – хрипло проговорила Эйнджела.

«Шестиокое» забрало сержантского шлема повернулось к ней.

– У оружия – только номер, – проговорил Чимбик.

Девушка отвернулась, не в силах глядеть на пугающую личину. Сержант хмыкнул и, подбрасывая на ладони бутылку, ушёл к себе.

– Блайз! – раздался секунду спустя его голос.

– Садж?

– Во время ужина лучше жевать, чем говорить.

– Есть, садж, – виновато отозвался Блайз.

Стараясь не смотреть на сотрапезниц, он вновь старательно заработал челюстями.

Остаток ужина прошёл в молчании. Доев последний кусок, Блайз с облегчением надел шлем и больше за остаток вечера не произнёс ни единого слова.

Для сна сёстрам выделили кровать в спальне. Сами репликанты развили бурную деятельность, отдраив номер от многолетних наслоений грязи. Позаботились они и о мерах безопасности, установив на подоконники плазменные мины. Так что утром, к пробуждению Лорэй, на пол можно было вставать без опаски подцепить букет местных болезней, а вот к окну подходить, наоборот, не рекомендовалось.

Разумеется, никто Лорэй без присмотра не оставлял: за спящими они наблюдали с помощью миниатюрного дрона, дежурившего над кроватью дворняг. По завершении уборки Чимбик отправил брата спать на диван в гостиной, а сам остался дежурить. Сна у него всё равно не было, что называется, ни в одном глазу: голова сержанта гудела от попыток найти оптимальный выход из сложившейся ситуации.

Силовой вариант захвата судна исключался. Никого из репликантов его модели управлению космическими кораблями не обучали, и в космической навигации они не разбирались. Да и как провести угнанный корабль через контроль на Вратах, сержант не представлял. На Лорэй надежды не было: им и армейский коммуникатор оказался не по зубам. Как ни крути, оставалось лишь найти аппаратуру связи, дать сигнал своим и дожидаться либо эвакуации, либо дальнейших инструкций. То есть следовало залечь на дно в этом городе и не выделяться среди местных.

– Будем учиться гражданской жизни… – задумчиво пробормотал сержант.

Для этой цели он собирался отправить Блайза в компании одной из сестёр за покупками. Куда проще было заказать одежду удалённо, но Чимбик хотел одним действием решить две задачи – дать Блайзу попрактиковаться и получить дополнительные знания о гражданской жизни. А заодно понять, как Лорэй будут действовать порознь. Он помнил отчаянный крик Эйнджелы, умолявшей покалечить себя вместо сестры. Эта готовность к самопожертвованию нравилась сержанту – он точно так же готов был отдать жизнь за братьев. В то же время эта привязанность давала сержанту рычаг управления, который он собирался проверить в деле. Если им придётся передвигаться среди гражданских, нужно пресечь возможные попытки побега или неповиновения. Чимбик не слишком разбирался в гражданской жизни, но догадывался, что публичные угрозы оружием или меры физического воздействия не найдут понимания у окружающих. Значит, требовалось психологическое давление.

К немалому облегчению репликантов, утро началось идиллически-спокойно. Девушки отошли от вчерашних потрясений и выглядели вполне довольными жизнью. Даже улыбались и пожелали доброго утра. Как время суток может быть «добрым» или «злым», репликанты не поняли, но всё же сочли пожелание позитивным фактором.

Мирная обстановка и покладистое поведение сестёр способствовали некоторому расслаблению. Блайз так вообще самозабвенно чесал языком, позабыв про вчерашний нагоняй. Немного сонный сержант, вполуха слушая его трёп, заказал завтрак и уставился в окно, заворожённый невиданным ранее зрелищем – восходом солнца в атмосфере.

Всю жизнь репликанты проводили под куполом и в подземных сооружениях военной базы на Эгиде. Атмосферу и Блайз, и Чимбик видели лишь дважды: на Гефесте, где пробыли неполный световой день, и тут, на Новом Плимуте. На Тиамат они ни разу не покинули борта корабля. И теперь вид поднимающегося над домами местного светила заворожил сержанта. Чимбик даже раскрыл забрало шлема, чтобы ничто не мешало наслаждаться необыкновенным зрелищем.

За его спиной продолжали трепаться ни о чём. Ухо сержанта уловило незнакомое словосочетание, и он спросил, не отрываясь от созерцания восхода:

– Что такое «приватный танец», мэм?

Концепция танца как такового была знакома репликантам. В их тренировки входили гимнастические комплексы упражнений, выполняемые под музыку. За время путешествия на лайнере он успел познакомиться с гражданской трактовкой танцев, но не понял смысла в бессистемном ритмическом движении толпы под музыку. Посовещавшись, они с Блайзом пришли к выводу, что это какая-то разновидность социальной активности. Но словосочетание «приватный танец» не вписывалось ни в одну из известных репликанту концепций.

– Это непросто объяснить, – буквально промурлыкала Свитари своим чарующим голосом. – Лучше я покажу…

Через секунду сержант почувствовал, как что-то мягко коснулось его шеи, прикрытой воротом нательного костюма. И мир взорвался. Не стало больше ни яркого солнца над домами, ни ласкового утра. Вновь был зал для занятий, боль в вывернутых суставах и рык инструктора:

– Допустил, чтобы тебе зашли за спину – ты труп!

В реальность сержанта вернул сдавленный крик Эйнджелы. Чимбик взглянул на скорчившуюся от боли Свитари, убрал нож от её шеи и зло рыкнул:

– Никогда больше так не делай.

Утро утратило очарование. Репликант закрыл забрало и спрятал нож в ножны.

– Скачай толковый словарь из инфосети, псих! – неожиданно зло прошипела Свитари, отползая от него.

Гулявший в крови репликанта адреналин требовал жестоко подавить этот акт неповиновения. Чимбик медленно сделал шаг, нависая над сжавшейся в ожидании удара Свитари.

– Что? – переспросил он.

В этот раз искажённый динамиками безжизненный голос прозвучал особенно страшно. И тем больше было удивление репликанта, когда кто-то осмелился вклиниться между ним и жертвой.

– Простите её, – тихо попросила Эйнджела. – Ри просто испугалась.

Сержант понял, что даже забрало, за которым он привык прятаться всю свою жизнь, не является препятствием для мольбы, что читалась в глазах Эйнджелы. Чимбик глубоко вдохнул и с некоторым удивлением обнаружил, что не хочет поднять руку и смести с дороги непрошеную защитницу.

В следующую секунду он осознал, что сделал. Это для него прикосновение Свитари было угрозой. Но не для неё, жительницы иного мира. Мира, существующего параллельно с миром репликантов и никак с ним не соприкасающегося. Ровно до этих пор.

– Я… – Чимбик совершил третье открытие за полминуты, когда понял, что не может подобрать слов для выражения мыслей.

Но объясняться и не понадобилось. Эйнджела едва слышно выдохнула: «Спасибо…» – и помогла сестре подняться.

Чимбик хотел извиниться, объяснить, что он отреагировал рефлекторно, но… Командир не должен показывать слабость, нерешительность, сомнения. Это в него вбили намертво. Для подчинённых командир – это образец для подражания, непререкаемый авторитет. Для начальства – не знающий страха и сомнения, готовый ко всему боец. Ну а всё остальное… Всё остальное держи в себе.

Сержант развернулся и вышел из комнаты.

Усевшись в кресло, он подпёр подбородок кулаком и глубоко задумался. Репликанта обуревали невесёлые мысли: даже сейчас он ухитрился ошибиться на пустом месте. Что будет, когда они окажутся в толпе? О какой маскировке может идти речь, когда простое прикосновение вызывает у него негативную реакцию?

Сержант вспомнил поведение людей на лайнере и почувствовал, как по спине пробежал холодок ужаса. Он провалит задание. Стоит кому-то похлопать его по плечу – и маскировке конец. Ни он, ни брат не обучены работе под прикрытием. А раз так – требуется самостоятельно заполнить пробелы в подготовке.

Приняв решение, Чимбик позвал:

– Мисс Эйнджела, мэм! Зайдите.

Девушка появилась с такой поспешностью, будто опасалась, что промедление будет жестоко наказано. Это настолько разнилось с нормальным поведением Лорэй, что сержант лишь утвердился в принятом решении. Он обязан научиться мимикрировать под гражданского.

– Присаживайтесь. – Репликант указал на свободное кресло. – Мисс Эйнджела, вы с сестрой должны научить нас правилам поведения в гражданском обществе.

Девушка покорно села и с явным сомнением посмотрела на Чимбика.

– Это… непростая задача.

– Необходимая, – поправил её сержант. – Что вам потребуется для её выполнения?

Собеседница задумалась.

– Вы должны позволить нам вести себя как нормальным людям, – наконец сказала она.

– А сейчас вы как себя ведёте? – не сдержал удивления сержант.

– Как рабы, – тихо ответила Эйнджела.

Чимбик задумался. Про рабовладение он знал: проходил краткий учебный курс о планете Эдем с рабовладельческим феодальным обществом. Но что, собственно, из себя представляют рабы, каковы особенности их поведения, сержант не знал. Учебный курс делал упор на оборону и военный потенциал планеты.

– А как себя ведут рабы? – на всякий случай уточнил сержант.

Ответом ему был недоверчивый взгляд. Но задавать встречные вопросы Эйнджела не решилась.

– Рабы лишены права выбора, – пояснила она. – Они делают то, что приказывает хозяин. Им запрещено иметь собственное мнение или распоряжаться своей жизнью. И тело, и жизнь раба принадлежат хозяину.

Чимбик недоверчиво уставился на девушку.

– Но ведь они же люди? – спросил он.

– Некоторые приравнивают их к вещам.

– Человек не может быть вещью, – убеждённо заявил сержант. – Вещи – это биороботы.

– Вот тебе первый урок гражданской жизни, – невесело пошутила Эйнджела. – На каждой планете свои законы.

Чимбик, пребывая в некотором шоке, попытался переварить полученную информацию. Получалось, что «рабовладельческое общество» подразумевает владение людьми как имуществом. Как репликантами. Немыслимо.

– У них не развита робототехника? – спросил Чимбик, пытаясь подвести под это открытие логическое обоснование.

– Во многих мирах первой волны колонизации произошёл регресс технологий, – покорно принялась объяснять девушка. – Кто-то выправился после появления Консорциума, кто-то развивал отдельные направления науки. Есть планеты, где до сих пор не все граждане обеспечены даже электроэнергией. Робототехника развита на единичных планетах Союза.

Репликант понял, что вновь невольно сравнивает этих самых рабов с собой. Сходство разительное. И почему-то очень неприятное.

– А почему вы считаете, что находитесь в положении рабов? – задал он следующий вопрос.

Эйнджела отвела взгляд.

– Нам запрещено свободно говорить и выражать своё мнение. Мы ограничены в передвижении и связи. Вы можете в любой момент избить, покалечить или убить нас.

– Ваше поведение соответствует поведению враждебных элементов. А нас обучали именно так поступать с врагом, – отозвался сержант. – Вы вынудили довести допрос до третьей стадии.

– Обычные люди так себя не ведут. Закон запрещает людям пытать, увечить и убивать друг друга. Похищать и держать взаперти – тоже. Если тебе кто-то не нравится – это твои проблемы. Если он нарушил закон – заяви об этом в полицию. Применение силы – исключительное право государства.

– Что вы подразумеваете, спрашивая разрешение вести себя как гражданские? – вернулся к изначальной теме разговора Чимбик.

– Говорить и делать то, что хотим и как хотим. В разумных пределах, – уточнила Эйнджела. – Если вы хотите научиться вести себя неприметно, вы не должны реагировать на шутки, хамство или оскорбления силой. Вы должны научиться понимать шутки и освоить нормы поведения.

– А почему нам должны хамить и оскорблять? Это что, норма поведения? – изумился сержант.

– Такое поведение в порядке вещей, – кивнула девушка. – Это считается неприличным, но встречается повсеместно. Для людей вообще типично улыбаться в лицо и ненавидеть друг друга.

– Как вы сейчас ненавидите меня? – уточнил Чимбик.

– Разве я улыбаюсь? – задала встречный вопрос Эйнджела, неожиданно прямо посмотрев на репликанта.

Тот хмыкнул и ненадолго задумался.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Ведите себя, как принято у гражданских. А мы с Эр-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Девять-Ноль будем у вас учиться.

– Если вы обещаете не срываться на побои, едва вам что-то не понравится, – поставила условие Эйнджела.

– Обещаю, – согласился сержант. И рискнул пошутить: – Сразу убью. Быстро и безболезненно.

Судя по тому, как напряглась девушка, юмор она не оценила.

– Так шутить плохо, да? – немного огорчённо спросил сержант, которому шутка показалась вполне удачной.

– Учиться придётся многому… – обречённо вздохнула Эйнджела.

Планета Новый Плимут. Управление Службы Контрразведки

Бизнесмен Ларст Твид был найден спустя три часа после похищения. Вернее, найден его труп, вычисленный по сигналу коммуникатора. Там же эксперты обнаружили следы шин автомобиля и участки со следами борьбы. Лорэй и след простыл.

– Ну и что ты думаешь? – поинтересовался Карл у Грэма, когда они возвращались в Управление.

– Искать Лорэй, – заявил тот. – Подаём их в розыск.

Грэм замолчал и уставился в окно. Голова трещала от вопросов, ответы на которые могли дать лишь Лорэй. И их таинственные похитители.

– Падальщиков привлекать будем? – уточнил Монт.

– Да, – кивнул Нэйв. – Пусть на всех каналах протрубят, что злодейски убит честный предприниматель и похищены несчастные девицы. Публика любит девиц в беде.

Глава 6

Планета Новый Плимут. Трущобы

Как и ожидал сержант, Блайз с энтузиазмом воспринял новость об обучении тонкостям гражданской жизни. Чимбик застал брата сидящим на диване рядом со Свитари и весело что-то ей рассказывающим. Шлем Блайз открыл, и сержант видел его жизнерадостную улыбку. Сама Свитари на появление сержанта отреагировала испуганным взглядом. И даже услышанная новость не изменила недоверие, с которым она смотрела на Чимбика.

Заказанные вещи уже доставили, и девушки наконец смогли переодеться. Строгие тёмно-синие платья в пол скрывали следы вчерашнего захвата и последовавшего за ним допроса. В таком виде можно было выбираться в город без риска привлечь внимание полиции и излишне бдительных граждан.

А вот с «обыкновенным» общением почему-то не складывалось. Девушки отмалчивались, ограничиваясь только ответами на вопросы репликантов. Точнее, Блайза: сержант просто слушал, а когда привезли горячую еду, и вовсе забрал свою порцию и убрался в спальню.

Удобно устроившись в кресле, Чимбик уставился в окно и приступил к трапезе – неторопливо, наслаждаясь как непривычной едой, так и самой возможностью есть медленно, никуда не торопясь.

Увы, долго наслаждаться одиночеством ему не позволили. Дверь открылась, и голос одной из Лорэй осторожно спросил:

– Можно войти?

– Стой! – Сержант торопливо закрыл забрало и разрешил: – Входи.

Та кивнула, но осталась стоять на пороге, не горя желанием находиться в одной комнате с Чимбиком.

– Мы хотим знать, что дальше. Так и будем жить в этом клоповнике, пока не состаримся и не умрём в один день?

– Не получится, – отозвался Чимбик. – Нас спишут и утилизируют задолго до вашей старости. А почему вообще мы должны умереть в один день? Это такая шутка или идиома?

Повисла долгая пауза.

– Идиома, – наконец ответила девушка. – Типичный финал детских сказок.

– Сказок? Что это? – полюбопытствовал сержант.

Ещё одна пауза.

– Неважно. Что вы собираетесь делать?

– Вообще – хотел поесть. – Чимбик с огорчением оглядел остывающую пищу. – Но вижу, что не получится. Пойдёмте к остальным, мэм.

В гостиной их встретила практически идиллия: Блайз со Свитари мирно беседовали, попивая кофе. Но стоило Чимбику перешагнуть порог, Свитари моментально замолчала и настороженно уставилась на него.

– Мисс Свитари, – начал сержант. – Вы с Эр-Эс…

– Со мной то есть, – перебил его Блайз.

И тут же заткнулся, сообразив, что позволил себе лишнее.

– Именно, – от тона сержанта, казалось, даже окна покрылись инеем. – Итак, вы идёте по магазинам, докупить всё необходимое. Я займусь планированием дальнейших действий. Мисс Эйнджела мне поможет. Да, мисс Эйнджела?

Та кивнула без особого энтузиазма.

– Отлично. Тогда собирайтесь и сделайте одолжение: дайте спокойно завершить приём пищи. Хорошо?

Сержант развернулся и убрался в другую комнату.

– Что-то он не в духе… – пробормотал Блайз.

– А бывает иначе? – удивлённо посмотрела на него Ри.

– Ага. Иногда он даже улыбается. – Блайз встал и принялся рыться в своём рюкзаке, выбирая, что надеть. – Мисс Эйнджела, я очень надеюсь по возвращении застать вас в добром здравии.

– Я всё слышу, – раздался голос сержанта в наушнике. – Блайз, отнесись к заданию серьёзно. И не стесняйся напоминать мисс Свитари, что в случае чего за неё понесёт наказание мисс Эйнджела. Отметь реакцию на угрозу, потом доложишь.

Свобода преобразила Свитари. Стоило им с Блайзом выйти из трущоб и влиться в толпу праздношатающихся граждан, как Лорэй ожила. Глаза заблестели, губы чаще и чаще расплывались в улыбке, и даже движения изменились, утратили скованность. Блайз поймал себя на том, что в таком виде девушка нравится ему куда больше. Намного. И с некоторой грустью подумал, что по возвращении присутствие сержанта вновь превратит её в запуганного зверька.

– Скажи, как мне тебя называть? – спросила Свитари, когда поблизости не было посторонних. – Я, конечно, хотела бы посмотреть на лица людей, когда назову тебя длинным номером, но очень хочу вернуться к сестре.

– Блайз, – охотно отозвался репликант. – Так меня называют братья.

– Значит, всё же есть имена, – хмыкнула она.

– Да, – кивнул Блайз. – Но не для людей. Это нарушение. Сержанту не говорите.

– Это будет нашей маленькой тайной, – подмигнула девушка и, не дожидаясь ответа, зашагала к торговому центру.

Репликанту ничего не оставалось, как последовать за ней.

Сам «шопинг», как обозвала это занятие Свитари, прошёл относительно гладко. Ри попутно объясняла репликанту тонкости поведения, считающегося нормой в гражданском обществе. От полученного объёма информации голова бедолаги гудела, как тревожный набат, но Блайз старательно пытался усвоить множество бессмысленных, на его взгляд, условностей.

Поглощённый сражением с собственным мозгом, репликант не обратил внимания, что тащится вслед за Свитари к двери с незнакомой пиктограммой, состоящей из круга, венчающего треугольник. За дверью обнаружилась общественная уборная, ничем особенным не отличавшаяся от виденных репликантом ранее. Те же ряды закрытых кабинок, те же зеркала над рукомойниками. Разве что запах чистящего средства приятнее, чем он привык. О том, что у гражданских с посещением уборных устроено несколько иначе, чем в казармах родного батальона, загруженный полученной информацией Блайз как-то не подумал.

Свитари бросила на репликанта, устроившегося у стены в позе терпеливого ожидания, насмешливый взгляд и скрылась в одной из кабинок. Зато почти сразу открылась соседняя дверца, из-за которой вышла строго одетая тучная женщина, на ходу разглаживающая подол юбки. Подняв голову и завидев репликанта, она густо покраснела и гневно воскликнула:

– Да что вы себе позволяете?! А ну, марш отсюда, извращенец! Полиция! Полиция!

Последняя часть вопля звучала не слишком убедительно – полицейских в туалете не наблюдалось. Расчёт был скорее на страх, который, по убеждению женщины, это слово вызывало у нарушителей порядка.

Со стороны кабинки, в которой скрылась Лорэй, послышался сдавленный смешок, а из остальных раздались взволнованные женские голоса.

– Мэм… – растерялся Блайз. – Прошу прощения… Мэм… Это же общественный туалет?

– Он у меня ещё спрашивает! – возмутилась такому нахальству дворняга. – А на что это похоже? На музей? Убирайся немедленно!

Ещё из двух кабинок почти одновременно появились две молодые женщины. Одна из них неодобрительно поцокала языком и направилась к рукомойнику, а вот вторая присоединилась к скандальной тётке.

– Как вам не стыдно? – укорила она репликанта. – Немедленно выйдите за дверь!

– Прошу прощения, мэм, – смутился тот. – Мэм, я думал, что тут разграничение по кабинкам, мэм… Простите, мэм… – и торопливо вымелся за дверь, чувствуя, что сейчас сгорит от стыда за свой промах. Сержант обязательно взгреет его за невнимательность.

Хуже всего было то, что покинуть место своего позора Блайз не мог – ему требовалось дождаться Свитари. Та, будто нарочно, не спешила выходить. Репликант то и дело наталкивался на неодобрительные взгляды покидавших туалет дам и слышал осуждающие шепотки у себя за спиной. Когда Свитари всё же соизволила выйти, вид у неё был просто сияющий. Она успела не только сполна насладиться этим маленьким шоу, но и нанести макияж приобретённой косметикой.

– Детка, – злорадно промурлыкала девица репликанту, когда они покинули место его позора, – это было просто великолепно. Давно так не смеялась. Видел бы ты своё лицо…

– Зачем вы это сделали, мэм? – со всем доступным спокойствием спросил Блайз.

– Ну так вы сами сказали обучать вас поведению обычных людей, – состроила невинную физиономию Свитари. – Так вот, люди иногда подшучивают друг над другом. Или тебе не понравилась шутка?

Она с широкой улыбкой уставилась на репликанта.

– Да, и сержанту тоже понравилась. – Блайз с лучезарной улыбкой продемонстрировал коммуникатор. – Теперь осталось узнать, какие впечатления останутся у твоей сестры.

Озорная улыбка моментально исчезла с лица Свитари. Она перевела испуганный взгляд с Блайза на коммуникатор и обратно.

– Видела бы ты своё лицо, – расхохотался репликант, но Лорэй даже не улыбнулась.

Блайз начал подозревать, что шутку смог оценить только он. Прекратив смех, он осторожно поинтересовался:

– Э… Не смешно?

– Обхохочешься, если тебя радуют угрозы побоев, – мрачно ответила девушка. – От вас, психов, чего угодно можно ожидать… Особенно от твоего братца-садиста.

Блайз уставился в глаза Свитари и прошипел:

– Не смей его так называть.

– А как мне его называть? – неожиданно зло процедила девушка сквозь зубы. – Добрым господином? Милосердным хозяином?

Если бы взглядом можно было убить, испепелённого Блайза уже развеял бы порыв ветра.

– Не смей оскорблять саджа, – едва ли не прорычал репликант, с трудом сдерживая желание придушить обнаглевшую девицу. – Он мне жизнь спасал, и не раз. Уяснила? Если такая смелая, давай в лицо ему выскажи.

– Была бы смелая – заложила бы вас властям ещё на Гефесте, – зло ответила Свитари и отвернулась, явно не желая продолжать разговор.

Блайз тоже не рвался к общению. Если раньше, среди братьев, он считал себя балагуром и душой компании, то теперь начал подозревать, что для людей он не лучший собеседник. Наверное, не зря инструкции запрещали репликантам общение с гражданским населением…

Неприятное открытие. Недолгое непринуждённое общение со Свитари позволило Блайзу на некоторое время забыть о том, что он не человек, а продукт военной промышленности. Внешнее сходство с людьми создавало иллюзию и внутреннего сродства. И когда Блайз уже почти уверовал в это, реальность жёстко развеяла заблуждение, напомнив репликанту его место. И это оказалось неожиданно больно.

Блайз, не глядя на девушку, выдавил:

– Извините, мэм. Мы не обучены шутить. И разговаривать с людьми. Мы изготовлены для боевых действий, а не общения, мэм.

Он украдкой покосился на Свитари, оценивая результат неуклюжей попытки примирения. Девушка смотрела на него удивлённо и немного печально.

«Похоже, не получилось», – с грустью подумал репликант.

– Пообещай, что будешь выражать недовольство словами, а не угрозами мне или моей сестре, – к его удивлению, миролюбиво предложила Свитари, – и ты прощён.

– Если не будете оскорблять саджа, – выставил встречное условие Блайз.

– Принимается, – легко согласилась Ри.

Слишком легко. Репликант, подозревая подвох, посмотрел на девушку. Та, в свою очередь, разглядывала его.

– Я не силён в примирениях, – наконец признался Блайз. – Я должен сказать или сделать что-то ещё?

Лорэй весело хмыкнула и неожиданно подмигнула репликанту:

– Виноватая сторона обычно угощает девушку чем-то сладким. И запомни: виноватая сторона всегда – мужчина.

Это нелогичное утверждение она проговорила серьёзно, но Блайз опознал шутку и осторожно улыбнулся. Условие выглядело безобидным и весьма привлекательным.

– А чем угостить? – уточнил он.

– Ты когда-нибудь пробовал мороженое?..

Чимбик коротал время за терминалом. Требовалось узнать реакцию местных правоохранителей на проведённую репликантами операцию по захвату целей, и поэтому сержант взялся просматривать новости. То, что Чимбик увидел, ему очень не понравилось. Просмотрев для верности ещё несколько новостных сайтов, он заглянул в официальную сводку пресс-службы городской полиции и сказал:

– Мисс Эйнджела, мэм. У нас неприятности.

И указал на голоэкран со страницей новостного портала. Городской сенсацией номер один стало убийство неизвестными бизнесмена Ларста Твида и похищение его компаньонок. Портреты Лорэй занимали главные полосы всех новостных ресурсов и сопровождались душещипательными историями о двух беженках из Консорциума. Кто бы ни выдумал эту легенду, постарался он на славу. Даже Эйнджела растрогалась, читая подробности своей несуществующей биографии. От ресурса к ресурсу детали истории менялись, но едва ли не каждая статья заканчивалась словами поддержки сёстрам, просьбами не падать духом и заверениями в скором освобождении. А какие-то шустрые ребята даже сляпали фонд помощи Лорэй и собирали пожертвования на лечение и реабилитацию, которые, несомненно, понадобятся заложницам после освобождения.

– Не очень понимаю, почему неприятности у нас? – поинтересовалась Эйнджела, когда закончила чтение. – Мы с сестрой жертвы, сам видишь. Так что неприятности только у вас.

Сержант молча вывел на экран сводку преступлений. Убийства, изнасилования, ограбления – вся мерзость человеческих душ, сжатая в сухие строчки отчёта.

– Из всего этого списка происшествий за последние сутки, мэм, – начал объяснять сержант, – таким вниманием отмечены только вы. В прессе – разговоры только о вашем похищении. Налицо скоординированная информационная кампания. Причём прессе кто-то выдаёт факты о вашей биографии. Значит, источник точно не городская полиция: они просто не успели бы за это время собрать столько информации. Насколько она соответствует реальности, уже вам виднее, но то, что абсолютно все СМИ цитируют одно и то же – факт. У них один источник. Это контрразведка Союза. Значит, информация в ваших имплантатах действительно важна. А это, в свою очередь, означает, что вы с сестрой теперь действительно в смертельной опасности. Куда более реальной, чем та, которую вы видите во мне.

Расслабленная до того Эйнджела напряглась и внимательно посмотрела на репликанта.

– Почему?

– Ваши с сестрой импланты заблокированы, мэм. Информацию, заложенную в них, не смогли извлечь даже оперативники Консорциума, – объяснил сержант. – Иначе они не стали бы тащить вас с собой на Эльдорадо, мэм. Это означает, что расшифровать код сможет лишь установленное в штаб-квартире СБ оборудование. У Союза такого оборудования нет, и любая их попытка извлечь информацию однозначно приведёт либо к вашей смерти, либо к такому повреждению мозга, что гуманнее будет вас убить. Мне очень жаль, мисс Эйнджела, но я говорю правду, – совершенно искренне сказал сержант.

Эйнджела нахмурилась:

– Откуда они вообще узнают об имплантатах?

– Обнаружить их наличие позволяют даже технологии Союза, – пояснил репликант. – Вам обязательно прикажут открыть полный доступ к хранящейся там информации. Вы ведь не сможете сделать это?

Чимбик затаил дыхание в ожидании ответа. Может, он ошибался и Лорэй могут самостоятельно разблокировать данные? Тогда у него появится шанс доставить информацию на Эльдорадо даже в случае потери гражданских.

– Не смогу, – разочаровала его девушка. – У меня вообще потерян доступ к нему. Будто импланта и нет.

Сержант вздохнул.

– А когда вы не согласитесь добровольно дать доступ к информации, её извлекут в принудительном порядке.

– Чёрт… – тихо прошептала Эйнджела, села на стул и обхватила голову руками. – Чёрт…

Чимбик молча наблюдал, ожидая решения Лорэй. Если она поймёт необходимость добровольного сотрудничества, это серьёзно облегчит выполнение задачи.

– Ладно, – спустя некоторое время произнесла Эйнджела.

Она выпрямилась и посмотрела на сержанта:

– Неприятности «у нас», а не «у вас». И что «мы» будем делать?

Сержант украдкой облегчённо выдохнул и даже пожалел, что у репликантов нет религии, а то непременно вознёс бы благодарственную молитву.

– Как и планировали, мэм, – вслух сказал он. – Выбираться к своим безопасным маршрутом, если такой отыщется. Или выйти на связь с Консорциумом и затаиться до эвакуации. Но задача усложнилась: теперь ваши голограммы мелькают на каждом новостном ресурсе.

– Надо добыть новые документы и изменить внешность, – тут же предложила Эйнджела.

Скорость ответа насторожила Чимбика. Он мог поспорить, что преследование контрразведкой не является рядовым для гражданского лица событием, но Эйнджела даже не особенно задумалась над решением.

– Мне нужно связаться со Свитари, – тем временем обратилась к нему девушка. – Пусть расширит список покупок…

Когда Эйнджела завершила разговор с сестрой, вкратце изложив возникшую проблему, сержант вновь завладел её вниманием.

– Мисс Эйнджела, – задумчиво произнёс он. – Каждый раз, как только я начинаю верить в то, что вы обычные гражданские, невольно угодившие в переплёт, тут же появляются поводы в этом усомниться. Вы быстро нашли выход из сложившейся ситуации, из чего я вынужден сделать вывод, что что-то подобное в вашей жизни уже было. Кто же вы на самом деле?

– Никто, – ответила девушка, и в её голосе Чимбику послышалась горечь. – Просто пара невезучих шлюх…

– Не называйте себя так, – неожиданно для самого себя потребовал сержант. – Я посмотрел в словаре – это оскорбление.

Ответом ему был удивлённый взгляд. Сержант отвернулся к терминалу и вывел список ближайших рейсов с Нового Плимута в нейтральные миры.

– Думаете, мы сможем покинуть планету, изменив внешность и получив новые документы? – спросил Чимбик.

– Шанс есть, – поразмыслив, ответила девушка.

– Давайте подберём оптимальный маршрут отхода, мэм.

Чимбик подвинулся, освобождая место для Лорэй. Та села рядом, отчего репликант почувствовал себя… странно. Ощущение было новым, абсолютно незнакомым, не попадающим ни под одно из знакомых сержанту определений, но приятным.

– Не годится, – вынесла вердикт Эйнджела, изучив список. Она сбросила настройки и вывела все доступные рейсы. – На месте властей я бы в первую очередь ловила нас при попытке улететь в нейтральный мир.

– Предлагаете перелёт на союзную планету? – удивился такому решению Чимбик.

Резон в этом был. Неочевидное решение. Действительно, в этом случае шансы несколько увеличивались.

– И снова нет, – отрицательно покачала головой девушка. – Там будут искать во вторую очередь.

– Тогда что? Переждать на планете?

– Существуют туристические и коммерческие маршруты внутри системы. – Эйнджела ткнула пальцем в несколько пунктов списка. – Стартуют на Плимуте, останавливаются в паре точек и возвращаются на Плимут. О них могут и забыть, потому как маршрут Плимут – Плимут.

– Но в чём смысл? – не понял репликант. – Нам нужно убраться с планеты, а не возвращаться на неё.

– А мы и не вернёмся, – улыбнулась Лорэй. – Смотри, этот круизный лайнер останавливается на Вулкане. Мы просто потеряемся во время одной из экскурсий и останемся на планете. А на Вулкане нас не ищут. И оттуда можно улететь в два нейтральных мира, на выбор.

– Принимаем, – решил сержант. – А что про изменение внешности?

– Поскольку ты вряд ли вынешь из кармана пластического хирурга, обойдёмся классическими способами…

Эйнджела критически оглядела репликанта и добавила:

– Но в этом шлеме ты вряд ли смешаешься с толпой.

– Я могу включить режим маскировки… – буркнул сержант, прекрасно понимая, как жалко звучит этот довод. Но продолжал цепляться за любую возможность оттянуть неизбежное – снять шлем и показать лицо.

– Если под шлемом не две головы – его лучше снять, – посоветовала Эйнджела.

– Мне лучше его не снимать, – признался Чимбик. – Так, во всяком случае, говорят люди из группы контроля. Я урод.

Его признание не произвело на Лорэй особого впечатления.

– Значит, не сложно будет смешаться с толпой, – пожала она плечами. – Уродство в мире встречается чаще, чем красота. Сама жизнь уродлива.

Её слова заставили Чимбика задуматься. До сих пор он воспринимал уродство как оскорбление, а не как описание действительности. И не как распространённое явление, своеобразную норму, данность жизни. Чимбику по-прежнему не нравилось быть уродом, но мысль о том, что даже среди людей это обыденность, немного утешала. Он задумался, сколько из встреченных им людей обладали качествами, которые можно счесть уродством, и не нашёл ответа. Он встречал людей, чей внешний вид был противен репликанту: ожиревшие, лишённые нормальной подвижности, явно нездоровые. Но их облик не вызывал яркой негативной реакции у окружающих. Значит, то, что он сам считает уродством, не воспринимается таковым гражданскими. Так может, и его представление об уродстве не корректно?

Но почему тогда люди из контрольной команды называли его уродом? Возможно ли, что дело в их субъективной оценке и желании оскорбить лично его? Ответов не было, а способ проверить – лишь один, и тот неизбежен. Лорэй права – он не может слиться с толпой в боевой броне.

Выбрав нужную иконку меню, Чимбик моргнул, и шлем разошёлся, открывая лицо. Сержант машинально дёрнул подбородком к правому плечу, но остановился и взглянул в глаза Эйнджеле. Та спокойно разглядывала его, как когда-то Блайза. Разве что чуть дольше, чем брата. Но в глазах девушки не было и намёка на отвращение.

Лицо сержанта не отличалось от лица Блайза ровно до того дня, как разорвавшийся рядом снаряд оставил жуткую отметину. Правая сторона лица репликанта походила на грубую карту речного русла из-за багрового келоидного рубца. Один «рукав» начинался на середине лба, дугой шёл к углу рта. От него на уровне виска отходил второй Г-образный «рукав», заканчивающийся над ухом. Роль «притоков» досталась сетке узких борозд на скуле, виске и над верхней губой.

– Столько беспокойства из-за шрамов?.. – растерянно спросила Эйнджела спустя несколько секунд. – Ты ничего не знаешь о настоящем уродстве.

Сказав это, она вернулась к изучению информации о Вулкане, потеряв всякий интерес к лицу репликанта. Впервые за время их знакомства Чимбик испытал искреннюю благодарность. И впервые за долгое время не испытывал желания отвернуться от собеседника, чтобы скрыть шрам.

– Нам понадобятся новые документы, – через какое-то время напомнила Эйнджела.

– О, это не проблема, – ответил сержант. – Жетоны СБ помогают подделать практически любой…

Он осёкся, глядя на протянутый девушкой предмет. Плоский прямоугольный кусок пластика, с фото и данными владельца. Всё. Никаких чипов, никаких защитных кодов – голый пластик и краска.

– Это что? – заранее зная ответ, спросил сержант.

– Паспорт гражданина Тиамат. – Эмпат иронично покосилась на репликанта. – Твой чудо-жетон сможет это подделать?

Чимбик ещё раз оглядел «паспорт» и признался:

– Нет, мэм. Я ума не приложу, что с такой штукой делать. Это примитивные технологии…

– Всё гениальное – просто, – заступилась за свой паспорт Лорэй. – Зато такой документ не взломать электроникой. Ну и заказать подделку не так дорого, как чип.

Репликант отметил, как обыденно Эйнджела говорила о подделке документов. Гражданская жизнь, и без того казавшаяся сержанту сложной, на глазах превращалась в нечто совсем уж запутанное и неразрешимое.

Вздохнув, он зачем-то изучил паспорт с обратной стороны и вернул владелице:

– Может, и верно, мэм. Но теперь у нас на одну проблему больше – надо искать, кто на Новом Плимуте сможет сделать для вас поддельные документы.

– Слона едят по кусочкам, – вздохнула Эйнджела. – Есть такая поговорка. У нас столько проблем, что одной больше, одной меньше – роли уже не играет.

– Да, мэм. А что такое «слон»?..

Глава 7

Планета Новый Плимут. Трущобы

К возвращению Блайза и Свитари начался дождь. В номер они вбежали мокрые и смеющиеся, что вызвало у сержанта определённые подозрения и опасения. Но разговор с нарушителем дисциплины Чимбик решил отложить на потом. Никто не надеялся, что Свитари не опознали во время прогулки. Вероятнее всего, о ней уже сообщили местной службе безопасности, а те рано или поздно выйдут на их убежище. Значит, его необходимо сменить.

Тщательную маскировку пришлось отложить до лучших времён, ограничившись купленными париками и бесформенными пёстрыми дождевиками с капюшонами. Дождь пришёлся как нельзя кстати, и беглецы не упустили удобного момента сменить район обитания. Точнее, перебраться из одной клоаки в другую.

– Номер снимем мы, – безапелляционно заявила репликантам Свитари, когда они остановились неподалёку от дешёвого клоповника, гордо именуемого «отелем».

Возражений не последовало.

– Нужна наличка. – Ри требовательно протянула руку.

– Зачем? – подозрительно осведомился Чимбик.

– Чтоб ты спросил, – раздражённо ответила Свитари.

Чимбик нахмурился, но дерзость спустил. В конце концов, он сам просил разговаривать с ними как с людьми. Теперь оставалось лишь терпеть. После прогулки с Блайзом Свитари начала вести себя куда свободнее, то и дело проходя по самой грани дозволенного.

– Все ищут бедных заложниц, а не шлюх, снимающих номер для встречи с клиентами, – объяснила она.

Тут девушка была права: в разноцветном парике, с ярко и вульгарно накрашенным лицом узнать её было практически невозможно. Да и её сестра изменилась. На вкус репликантов – не в лучшую сторону. Ярко-рыжий парик Эйнджелы с длинной чёлкой и растрёпанными локонами достаточно хорошо скрывал лицо, а насыщенно-красные губы девушки ярким пятном привлекали взгляд, невольно отвлекая от всего остального.

– Сколько? – сдался Чимбик.

Он обменялся взглядами с братом и достал сумку.

– Примерно марка в час за однокомнатный номер с кроватью, – прикинула Свитари. – Двухкомнатный обойдётся где-то в две – две с половиной в час. Больше трёх часов на все дела нам не понадобится, так что давай десятку, сдачу верну.

Сержант молча выудил из сумки требуемую сумму и протянул девушке. А вот Блайз удивил всех, выдав:

– Но вы же не шлюхи!

– Оу, – в наигранном восхищении уставилась на него Свитари. – А ты, лапушка, успел заглянуть в словарик и прочитать, кто такие шлюхи?

– Ну да… – смутился репликант.

– Блайз, заткнись! – не выдержал Чимбик. То, что он сам недавно сказал нечто подобное, не делало заявление Блайза уместней. – Потом знаниями щеголять будешь, читатель!

Лорэй неизвестно почему рассмеялись, после чего Ри сгребла монеты в руку.

– Постарайтесь вести себя естественно, – попросила она и осеклась, видимо, сообразив, что под словом «естественно» репликанты могут подразумевать нечто совершенно иное, нежели она.

– Представьте, что вы только что приехали в город, ещё даже не успели обзавестись жильём и оставить там вещи, – предложила она. – Возможно, ждёте следующий транспорт через несколько часов и решили скоротать часок-другой в приятной компании. Вы не хотите терять время и спешите уйти в номер. Ясно?

– Да, – кивнул Блайз.

Чимбик, не разделяя уверенности брата, помедлил, но всё же повторил его жест.

– Мы постараемся, мэм, – уточнил он.

– Можете вообще молчать, – внесла коррективы Свитари, после чего обратилась к Блайзу: – Ты, начитанный, знаешь, что такое «облапать»?

– Знаю. – Репликант покосился на иронично поднявшего бровь сержанта и признался: – Но только теоретически, мэм.

– Ну, докторскую для этого защищать точно не надо, – весело хмыкнула Ри. – Облапаешь Эйнджи, она поможет.

Эйнджела подошла к Блайзу и ободряюще ему улыбнулась.

– Ты, – продолжила Ри уже с Чимбиком, – стой с недовольным и нетерпеливым видом. Недовольный вид тебе удаётся особенно хорошо, – подмигнула она. – Когда я освобожусь, повторяй за братцем, и все вместе идём в номер. По- нятно?

Чимбик на подколку не отреагировал, ответив коротко:

– Да, мэм.

Вид у обеих Лорэй был такой, словно они серьёзно сомневались в актёрских способностях репликантов, но от продолжения инструктажа воздержались. Вместо этого близнецы подошли ближе к спутникам, и Свитари, памятуя вчерашнюю реакцию, предупредила Чимбика:

– Надо обняться. Не покалечь меня в процессе.

Сержант оглядел её и неуверенно кивнул. Блайз неумело, но с готовностью положил руку на талию Эйнджелы и расплылся в глупой улыбке. Свитари пару секунд разглядывала замешкавшегося Чимбика и с обречённым вздохом устроила его ладонь пониже своей талии. В отличие от брата сержант остался предельно серьёзен.

– Сделай лицо попроще, попробуй улыбнуться, что ли…

Она натянула капюшон дождевика пониже, чтобы скрыть лицо сержанта по самый кончик носа. Репликанту очень не понравилось уменьшение обзора, но с этим неудобством пришлось смириться: в данном случае казалось куда важнее скрыть особые приметы.

– Шагай так, чтобы при этом прижимать меня к себе, – устало проинструктировала его Свитари и неторопливо зашагала ко входу в ночлежку.

Сержант из-под капюшона покосился на Блайза, обхватившего рукой спутницу. Вроде ничего сложного. Сержант тихо выдохнул, натянул капюшон ещё глубже и постарался расслабиться, «выглядеть естественней». К его удивлению, получилось. Во всяком случае, скучающий портье за забранной решёткой стойкой ничем не выдал удивления или нервозности при виде посетителей. Наклонившись вперед, он спросил неожиданно скрипучим голосом:

– Господа желают номер?

– На две кровати. – Не теряя времени, Свитари продемонстрировала монеты. – И поживее, мы торопимся!

Она глупо хихикнула и прижалась к Чимбику так тесно, что тому хотелось одновременно обнять её покрепче и оттолкнуть, гоня прочь незнакомые, пугающие и совершенно неуместные чувства.

– Три марки за час, – проскрипел портье и выхватил деньги из пальцев девушки с ловкостью, не соответствующей сонному виду.

– На сколько часов записывать? – уточнил он, пряча монеты в ящик под стойкой.

– Три часа, – промурлыкала Свитари, глядя на своего спутника, а не на портье.

– Второй этаж, номер двести пять. Девять марок, плюс пять – залог.

Свитари пихнула Чимбика локтем и выразительно покосилась на кассу. Сержант, поняв, что от него хотят, торопливо полез в карман. Выудив монету в десять марок, он положил её на стол. Портье проворно смахнул деньги в кассу и неторопливо принялся отсчитывать сдачу, выбирая самые мелкие монеты.

Оглядев кучку замусоленных медяшек, Чимбик брезгливо скривился, а вот Блайз сориентировался в ситуации и ввернул вычитанную в книге фразу:

– Не надо сдачи. Принесите вина в номер! Игристого! – и двинулся к лестнице, тесно прижимая к себе Эйнджелу.

Чимбику ничего не оставалось, как повторить его действия. Вышло у него гораздо менее убедительно: сержант пытался сохранять хоть какую-то дистанцию между собой и спутницей.

– Могло быть и хуже, – безжалостно оценила их старания Свитари, едва Блайз запер дверь.

Номер представлял собой общую мечту археолога и энтомолога. Первого – за счёт многолетних наслоений грязи, под которыми можно было отыскать следы первопоселенцев. А второго – ввиду обилия разнообразных насекомых, ползающих по стенам, потолку и, не исключено, гнездящихся в кроватях.

– Кто из вас ловок с ремонтом? – поинтересовалась Эйнджела, переходя на деловой тон и отстраняясь от «кавалера». – Нам нужен работающий душ или хотя бы кран с водой.

Чимбик молча достал мультитул и двинулся в санузел.

– Садж не особо разговорчив, – извиняющимся тоном произнёс Блайз, крайне неохотно отлипая от Эйнджелы.

А внизу портье, проводив компанию, ухватил комлинк и отыскал нужный контакт…

Беглецы предпочли не тратить времени даром и сразу приступили к созданию новых образов. Точнее, приступили к созданию Лорэй, а репликантам оставалось только покорно терпеть всё, что с ними делают, поскольку их познания касались маскировки совсем другого рода.

Девушки перекрасили свои волосы в чёрный цвет, укоротили роскошные длинные локоны и спрятали высокие лбы под чёлками, сразу потеряв изрядную часть сходства с фото в прессе. Репликанты получили парики. Чимбику досталась копна чёрных волос, заплетённых Свитари в типичную для уроженца планеты Тиамат причёску из множества длинных косичек, собранных в хвост. Особое плетение было «фирменным знаком» охотников на крупного зверя, промышляющих в сельве этого мира-смерти.

Блайз получил тщательно растрёпанную копну каштановых волос. Теперь он растерянно покрутил парик в руках, недоумевая, кто, будучи в здравом уме, станет носить на голове столь негигиеничное, непрактичное и бесполезное волосяное покрытие. Причём отрастив его самостоятельно. У самих репликантов волосы росли только на голове – их наличие разработчики обусловили «психологическим комфортом» человеческого персонала. На всех других частях тела волосяной покров отсутствовал из соображений гигиены.

Следующим шагом стали модные среди молодёжи Плимута склеральные контактные линзы для Блайза. Они скрыли всю видимую часть глаза, превращая его в подобие маленького солнца в черноте космоса. За время недавней прогулки Блайз видел по меньшей мере трёх молодых людей и одну девушку, использовавших такие же линзы. На вопрос репликанта Свитари молча ткнула пальцем в сторону афиши кинотеатра, на которой могучий герой с такими глазами повергал многочисленных противников.

– Дикари, – проворчал Блайз. – Какие же тут примитивные технологии…

Линзы вызывали дискомфорт и вдобавок снижали возможности его улучшенного зрения. Но с задачей маскировки справлялись, и репликант смирился с неудобствами.

В довершение образа на нос Блайзу нацепили популярный в студенческой среде крупный визор-многофункционал в оправе «под бронзу», а на голову водрузили тот самый растрёпанный парик, завершивший превращение в рассеянного книжного червя, выбравшегося погулять в нелепой цветастой рубахе.

– Научись сутулиться, – посоветовала ему Эйнджела, с неудовольствием отметив, что непривычно прямая спина и чуть разведённые в стороны руки Блайза разрушают созданный образ.

Свитари, натягивающая на голову разноцветный парик со множеством косичек, бусинок и прочей ерунды, согласно кивнула. Чимбик хотел спросить, почему девушка предпочла использовать парик, а не сразу выкрасить волосы в нужные цвета, но задать вопрос не решился. Он и так слишком часто выставлял себя некомпетентным.

Блайз тем временем честно попытался последовать дельному совету и ссутулился, отчего стал похож на сбежавшего от врача больного остеохондрозом.

– Так? – поинтересовался он.

За его спиной Чимбик закрыл глаза ладонью и молча покачал головой.

Эйнджела тяжело вздохнула, пытаясь сообразить, как объяснить репликанту, что от того требуется. Ри на мгновение нахмурилась, потом щёлкнула пальцами и уселась за терминал.

– Вот! – торжественно заявила она, запуская популярный комедийный сериал про друзей-ботаников. – Сиди и изучай. Тебе нужно производить примерно такое впечатление.

Блайз покорно кивнул и отправился учить «матчасть», а взгляды близнецов упёрлись в Чимбика.

– Как ты относишься к татуировкам? – спросила его Эйнджела, копаясь в косметичке.

Вид у неё при этом был такой, будто она прямо сейчас выудит оттуда компактный тату-салон с мастером-рисовальщиком.

– Неуставные обозначения и изображения запрещены, – сообщил сержант. – Но если это необходимо для успешного выполнения задания…

Он задумался, и Эйнджела поспешила успокоить репликанта:

– Не волнуйся, эту краску можно свести нейтрализатором, который продаётся в любом косметическом магазине. Безопасна для кожи и волос.

– Временная маскировочная окраска допустима, – расслабился Чимбик.

– Сперва нужно добавить немного загара, – сообщила Эйнджела и вытащила из косметички какой-то баллончик с распылителем.

Репликант с подозрением уставился на незнакомое вещество, ожидая подвоха.

– Автозагар, – пояснила девушка и сунула баллончик инструкцией к сержанту. – Краска для кожи, имитирующая загар.

Чимбик кивнул, но инструкцию внимательно прочёл. Не найдя ничего подозрительного, вернул баллончик Эйнджеле.

– Сними рубашку, закрой глаза и не дыши секунд двадцать, – попросила девушка и взяла из косметички что-то маленькое и мягкое. – Я обработаю тебе лицо и шею.

Репликант одарил её новым подозрительным взглядом.

Блайз повернул к нему голову и кивнул, без слов сообщив, что присмотрит. Только после этого Чимбик закрыл глаза и задержал дыхание. Он ощутил струю влажной взвеси на коже и быстрые, почти неощутимые прикосновения мягкого влажного предмета.

– Шаг в сторону, и можно дышать, – сообщила Эйнджела. – Глаза пока не открывай, пусть краска застынет. Теперь разведи руки в стороны.

Репликант подчинился и ощутил, как она оборачивает его руку чуть ниже локтя чем-то гладким и плотным. Сержант едва заметно приподнял веки и с интересом скосился, наблюдая, как Эйнджела закрепила плёнку на одной руке и взялась обматывать вторую.

– Что вы делаете, мэм?

– У тиаматских охотников загар ложится полосами, – пояснила Лорэй. – Чаще всего участки рук до локтя у них открыты и загорают сильнее всего. Плечо открыто реже, там загар светлее.

– Понял, – отозвался репликант, отметив наблюдательность девушки. – Поэтому вы окрашиваете меня фрагментарно?

– Да, – подтвердила его догадку Эйнджела. – Лицо, шея до ворота, руки. Остальное часто остаётся бледным – пляжи на Тиамат не пользуются популярностью.

Сержант с интересом наблюдал, как девушка распыляет автозагар на его руку, корректируя неровно лёгшую краску выверенными движениями той мягкой штуковины.

– Что это? – поинтересовался сержант. – Предмет у вас в руке.

– Губка, – отозвалась Эйнджела.

Других вопросов сержант не задавал, предпочитая наблюдать за работой девушки. Он усвоил, что пригодиться могут любые, даже самые бесполезные на первый взгляд знания.

Когда Эйнджела закончила работу над имитацией загара, она выудила из косметички тонкую кисточку для теней, взяла протянутую сестрой пластиковую миску с краской для волос и вновь подошла к сержанту. Взгляд девушки задумчиво блуждал по лицу репликанта так, что тот внезапно ощутил себя неодушевлённым предметом, холстом для требовательного художника.

– Теперь надень это, сядь и не шевелись, пока я не закончу.

Она кивнула на сложенную синюю рубашку, лежавшую поверх стопки новой одежды.

– Да, мэм. – Репликант натянул рубаху, уселся на стул и подставил лицо под кисточку.

– Ждать он умеет, – хихикнул Блайз, на секунду оторвавшись от экрана, на котором разворачивалось очередное, совершенно непонятное ему событие из студенческой жизни. – Мисс Свитари, мэм, а говорить я должен так же, как и они?

Он указал на терминал с забавной смесью брезгливости и недоумения на лице.

– В идеале ты должен молчать, – озвучила пожелание Ри. – Тебе отлично подойдёт образ замкнутого, необщительного, социально неадаптированного ботаника, витающего где-то в своих книжках. Можешь говорить мало, нескладно, мямлить, да хоть заикаться, но, я тебя умоляю, никому не говори «сэр» или «мэм».

Она как раз закончила накладывать яркий кричащий макияж. В отличие от предыдущего, не менее яркого, этот девушке шёл и как будто делал её моложе, больше похожей на подростка. Образ завершил ворох разноцветных бус всевозможных цветов и форм, придав Свитари легкомысленный и глуповатый вид. Изменился и язык её тела. Движения утратили грациозную плавность, стали резче, развязнее.

Сержант отметил лёгкость, с которой сёстры меняют облик, и занёс этот факт в копилку странностей, водящихся за Лорэй. Странностей, которым он хотел найти объяснение.

– А «мисс» можно? – уточнил между тем Блайз.

– Лучше помалкивать, – напомнила Ри. – Но если не выйдет, то говори «подруга» или «сестрёнка». Хамовато, но типично для студентов.

– Да, мэм, – кивнул репликант и вновь вернулся к просмотру.

Чимбик в приступе любопытства скосил глаза на экран и презрительно скривился: персонажи комедии не протянули бы и дня на Эгиде. А потом перевёл взгляд на Эйнджелу и ощутил странное волнение от её близости.

Репликант напомнил себе, что Лорэй сбежали бы при первой подходящей возможности, наплевав на интересы Консорциума и их с братом задание. Что эти дворняги без всякого сожаления обманули его и Блайза, оставив посреди Гефеста. Что они совсем недавно смотрели на репликантов с ненавистью и страхом. Ничто не помогало… Руки горели, едва Чимбик вспоминал недавнее прикосновение к женскому телу. Ноздри репликанта щекотал приятный запах Эйнджелы, который не могла перебить даже вонь краски. А если закрыть глаза…

Если закрыть глаза, можно было представить, что это не кисточка скользит по его лицу нежными касаниями, а женские пальцы. Во всяком случае, именно так сержант представлял себе касание этих пальцев. Но вряд ли когда-нибудь появится шанс выяснить, насколько он прав в своих предположениях.

«Игристое вино», всё же доставленное ворчащим портье в номер, оказалось дешёвой бражкой местного розлива, пузырившейся исключительно благодаря активным процессам брожения. Понюхав этот шедевр виноделия, Ри скривилась и вылила содержимое бутылки в унитаз. Это действие она сопроводила тихой руганью, в которой Блайз услышал несколько незнакомых слов, и тут же начал расспрашивать об их значении. Свитари, смеясь, пустилась в объяснения. Вскоре смеялся и Блайз.

Чимбик слушал их вполуха, чувствуя себя непривычно расслабленно и умиротворённо. Так, как никогда до этого. Он даже не отреагировал на то, что Блайз озвучил своё имя. Сержант едва заметно нахмурился, оценивая своё состояние и ища причину столь странного благодушия. Эйнджела недовольно шикнула, и Чимбик вновь расслабился, списав всё на последствия нервного напряжения и обманчивое чувство безопасности. Придя к выводу, что подобное состояние недопустимо, сержант попытался собраться.

Тщетно. Глаза Эйнджелы завораживали, притягивая к себе взгляд, словно магнитом. Чимбик попытался убедить себя, что смотрит ей в глаза, выискивая ложь или подвох, но быстро сдался. Даже он сам не верил этому вранью. Хуже того – Эйнджела вдруг улыбнулась ему и заговорщицки подмигнула. Сержант вспомнил, что перед ним эмпат и метания его души для неё так же очевидны, как и движения тела. Этот факт смутил и одновременно разозлил репликанта, заставив его мобилизовать все силы для того, чтобы обуздать эмоции и вернуться к насущным проблемам. К немалому облегчению Чимбика, ему это удалось. Вопрос лишь – надолго ли? И, желая избежать рецидива, репликант просто закрыл глаза и сосредоточился на решении текущих проблем.

Как назло, Эйнджела, то ли устав стоять, то ли просто из шалости, уселась ему на колени. Репликант замер, не открывая глаза и чувствуя, как всё сильнее и сильнее трещит по швам его самоконтроль. Сержант стиснул зубы и попытался прогнать ненужные и опасные мысли. Это было сродни упражнению на турнике, когда сил уже не осталось, но надо выполнить ещё несколько подтягиваний. Мышцы гудят, в ушах звенит от перенапряжения, но ты с рычанием всё равно заставляешь тело подчиняться.

Из глотки Чимбика вырвался низкий, вибрирующий рык. Сидящая у него на коленях Эйнджела вздрогнула и замерла, боясь шевельнуться.

– Только не кусаться, – тихо попросила она, и сержант не понял, было ли это шуткой. – Потерпи, осталось совсем немного.

– Прошу прощения, мэм, – неожиданно хрипло отозвался Чимбик.

– Садж, ты чего это? – обернулся Блайз. – Всё в порядке?

– Норма, – просипел тот.

Блайз недоверчиво оглядел брата, но от дальнейших расспросов благоразумно воздержался. Сам сержант пытался понять, по какой причине его самоконтроль ослаб до опасно низкого уровня. Чимбик чувствовал себя одновременно расслабленным и странно возбуждённым. Приятное, но совершенно недопустимое состояние.

Сержант собрал в кулак остатки воли и попытался вновь сосредоточиться на выполнении задачи.

– Перерыв, – приказным тоном заявил он. – Мисс Эйнджела, позвольте, я встану.

Блайз раскрыл было рот для комментария, но, напоровшись на свирепый взгляд сержанта, быстро отвернулся к монитору. Чимбик задумался: показалось ему или нет, что в этот момент Свитари придвинулась к его брату поближе?

Сержант отвёл глаза и тут же напоролся на прямой взгляд Эйнджелы. И снова не мог от него оторваться. А ещё ему остро хотелось вновь ощутить её прикосновения.

«Да что со мной?!» – едва не взвыл Чимбик.

С трудом отвернувшись, репликант зло процедил:

– Мне. Надо. Встать. Мэм.

– Конечно, – ответила Эйнджела, и от её голоса у сержанта перехватило дыхание, словно он с разбегу прыгнул в ледяную воду тренировочного полигона.

Девушка встала и отошла, любуясь делом своих рук. Для Чимбика это стало ещё одним новым впечатлением. Впервые им любовались. Ну не совсем им, но сейчас сержант не хотел быть точным. Репликант просто позволил себе насладиться моментом.

– Постой спокойно ещё полминуты – я закончу, – попросила Эйнджела.

– Да, мэм, – покладисто кивнул сержант.

Выпрямившись, он повернулся к зеркалу. Оттуда на Чимбика смотрел смуглый незнакомец. Шрамов больше не было видно – их маскировал популярный на Тиамат орнамент, больше всего напоминающий линии лицевого камуфляжа. Имитация татуировки замаскировала лицо репликанта не хуже маски. В сочетании с загаром и париком вид у сержанта получился грозный и совершенно неузнаваемый. Но самому Чимбику нравилось другое: рисунок хоть на какое-то время скрыл его уродство. А ещё ему нравилось украдкой наблюдать через отражение в зеркале за Эйнджелой, поправляющей какие-то видные ей одной огрехи в узоре. Её близость всё сильнее волновала сержанта.

– Готово, – объявила девушка, не спеша отходить от него. – Минут пять не касайся рисунка – краске нужно просохнуть.

– Да, мэм, – повторил сержант и с усилием отошёл от Эйнджелы.

Оглянувшись, он поспешно схватил сложенную стопкой одежду и пулей вылетел в соседнюю комнату.

– Мисс Эйнджи, – недоуменно таращась вслед брату, спросил Блайз. – Вы с ним провели инструктаж о нормах морали и поведения в гражданском обществе?

– С чего ты взял? – приподняла бровь Эйнджела.

– А почему он ушёл переодеваться в другую комнату? – Блайз почесал переносицу. – Это чисто человеческая норма. У репликантов отсутствует стыдливость.

– Я тоже теперь читаю книги! – раздался из соседней комнаты голос Чимбика. – А теперь – заткнись, Блайз!

– Есть, садж, – послушно отозвался Блайз. И шёпотом добавил: – Ну форменная диктатура…

Сержант вышел несколько минут спустя, одетый в мешковатые «тактические» брюки, заправленные в высокие ботинки, синюю рубаху и шнурованный кожаный жилет. На талии красовался широченный пояс с гнёздами для снаряжения и огромной металлической пряжкой в виде морды дракона. Типичный наряд тиаматского охотника.

– Если бы я тебя не знал, садж, – не удержался от подначки Блайз, – то решил бы, что у тебя комплекс неполноценности.

Что за «комплекс», сержант не понял, но про «неполноценность» уловил. Сержант грозно посмотрел на брата и заметил взгляд, которым тот смотрит на девушек. Странный, голодный взгляд. А ещё Блайз стоял неоправданно близко к Свитари и украдкой обнюхивал девушку.

– Блайз, заткнись, – рыкнул сержант. – И займись делом!

Недовольно дёрнув уголком губ, Блайз отошёл от девушек и нехотя вернулся к просмотру сериала. Лорэй ничего странного, казалось, не заметили. Они придирчиво осмотрели Чимбика с ног до головы, после чего Свитари объявила:

– Мы – гении!

Эйнджела согласно кивнула и хлопнула её по подставленной ладони. Блайз не оборачиваясь кивнул, соглашаясь со столь высокой оценкой талантов Лорэй.

Пальцы сержанта легли на пустующие гнёзда для снаряжения, и в голову ему пришла идея. Он сунул руку в рюкзак.

– Кое-чего не хватает, – пояснил он и выудил энергетический хлыст, который выдали ему оперативники на Тиамат.

Традиционное для планеты оружие использовалось и для дрессировки животных, составлявших основу самообороны Тиамат и служивших одной из статей экспорта. Повертев рукоять, репликант нажал на кнопку активации, отошёл в сторонку, чтобы случайно никого не задеть, и, покосившись на своё отражение, ловко прокрутил хлыст в пальцах, как учил когда-то инструктор. Сухо треснул разряд, на мгновение осветив комнату.

– Ну хоть учебным пособием тебя ставь, – одобрил действия сержанта Блайз.

И лишь повернув голову заметил, как разительно переменились Лорэй. Их лица будто выцвели и посерели, в одно мгновение лишившись крови. В глазах появился такой дикий ужас, что недавнее падение на Гефест по сравнению с этим выглядело аттракционом в парке.

– Мэм? – растерянно произнёс Блайз.

Чимбик обернулся. Увидев застывшую на лицах сестёр маску ужаса, сержант спросил, машинально поигрывая оружием:

– Мэм, что-то не так? Вы выглядите нездоровыми. – Он перекинул хлыст из руки в руку и шагнул к Свитари.

Та выглядела так, будто готова рвануть с места и бежать, но при этом не решалась пошевелиться. Казалось, она даже перестала дышать. И не она одна. Обе сестры словно окаменели. Жили лишь глаза, неотрывно следящие за сиянием нейрохлыста.

Поняв, куда смотрят девушки, Чимбик отключил нейрохлыст и повесил его на пояс.

– Я не собирался причинять вам вред, мэм, – на всякий случай пояснил он. – Это оружие в ходу на Тиамат и добавит достоверности маскировке.

– Убери хлыст подальше. – Голос Свитари заметно дрожал и звучал умоляюще.

Даже в лесу, связанная, она не выглядела настолько напуганной. Репликанты не понимали причин, но сержант уяснил, что нейрохлысты сёстры Лорэй не любят.

– Простите, мэм, я не хотел вас напугать, – искренне произнёс Чимбик.

Он отцепил от пояса хлыст и, держа его на раскрытой ладони, протянул Свитари:

– Вот, мэм. Не бойтесь, возьмите его.

В глазах девушки вновь застыл ужас.

– Не бойтесь, – подбодрил сержант. – Это просто кусок углепластика.

Рука Свитари неуверенно потянулась к хлысту, робко коснулась его и тут же, будто обжёгшись, снова отдёрнулась.

– Не надо. – Голос Свитари почти пришёл в норму, а она сама выглядела так, словно только что вернулась в реальный мир. Девушка попыталась отстранить руку сержанта. – Просто спрячь его подальше.

Чимбик тихо вздохнул, но хлыст не убрал.

– Возьмите, мэм, – уже настойчивее повторил он. – И выкиньте в утилизатор. Я всё равно плохо им работаю, сами же видели.

Пусть репликанты практически не испытывали страха, их учили справляться с ним. Власть над источником страха, возможность контролировать пугающий фактор возвращали храбрость. Сержант счёл, что, уничтожив хлыст, Лорэй если не перестанут бояться его, то хотя бы почувствуют себя увереннее. А уверенность очень нужна беглецам.

Рука Свитари вновь двинулась к хлысту и замерла совсем рядом. Сердце девушки бешено колотилось, а пальцы дрожали так, будто ей предстояло взять в руки не рукоять деактивированного оружия, а живую ядовитую змею.

Эйнджела наблюдала за сестрой, широко раскрыв глаза и доверчиво прижимаясь к довольному таким поворотом Блайзу. Чимбик хотел рявкнуть на зарвавшегося брата, но опасался спугнуть Свитари.

Наконец пальцы Ри накрыли хлыст и вновь замерли, будто она не могла поверить, что способна на подобную дерзость. Ладонь сержанта мягко, почти ласково легла поверх её руки и помогла сжать рукоять.

– Пойти с вами, мэм? – спросил он.

Свитари подняла на него затравленный взгляд и молча кивнула. Она держала хлыст, будто тот был средоточием всего зла и страха в мире, и одновременно с этим начинала осознавать, что прикасается лишь к шероховатому пластиковому цилиндру. Чимбик подвёл её к утилизатору и открыл люк. Дождавшись, когда Ри бросит туда хлыст, словно опасную гадину, сержант активировал систему сжигания отходов и сказал:

– Это, мэм, сгорел ваш страх.

Свитари молча вцепилась пальцами в руку Чимбика, и смотрела на обшарпанный утилизатор, как будто в том скрывалось нечто важное. Её сестра молча наблюдала за происходящим из-за спины Блайза. И не требовалось эмпатии, чтобы ощутить, как ослабло напряжение сестёр, едва кнут исчез в зеве утилизатора.

– Спасибо, – наконец тихо прошептала Свитари.

Её пальцы всё так же сжимали локоть Чимбика, и тот неожиданно для себя ощутил, что ему это приятно. Чувствовать себя кем-то, к кому хотят прикасаться. От кого ждут поддержки и защиты. Кем-то, кого не боятся.

– Я рад, что хоть чем-то смог вам помочь, – тихо сказал он.

В ответ Свитари едва ощутимо погладила пальцами его руку и ответила благодарным взглядом.

В этот момент пискнул дверной комлинк.

Глава 8

Планета Новый Плимут. Трущобы

Из комлинка донёсся незнакомый голос с хозяйской интонацией:

– Хоп, господа, прощения просим за прерванный тет-а-тет, но у нас пара вопросов к вашим барышням по поводу работы в нашем районе.

Блайз бесшумно метнулся к рюкзаку и спрятал под рубаху пистолет, а Чимбик вопросительно посмотрел на сестёр, ожидая подсказки. Те растерянно моргнули, явно пребывая не в том состоянии, чтобы решать жизненно важные вопросы, и непонимающе уставились на дверь. Сейчас они мало напоминали тех собранных девиц, которые всегда знали, что сказать.

Чимбик понял, что сейчас всё зависит лишь от него и брата. Он кивком указал девушкам на дверь в спальню, а сам уселся в засаленное кресло рядом с рюкзаком. Как только Лорэй вышли, сержант взял пульт и нажал на клавишу, отпирающую дверной замок.

– Войдите! – крикнул он, положив пульт на столик.

Дверь отъехала в сторону, и в номер развязно вошла живописная компания, состоявшая из трёх молодых парней крепкого телосложения. Все трое были одеты в одинаковые ярко-жёлтые куртки и чёрные брюки, а на головах красовались фиолетовые банданы с надписью «Гвозди». Двое разошлись в стороны, контролируя помещение, а третий повертел головой и спросил:

– А девки где?

– А в чём дело? – в тон поинтересовался Чимбик, цепко оглядывая троицу.

Самым опасным в этой компании выглядел бородатый здоровяк, но и остальные тоже не были хлюпиками – самый мелкий из них по телосложению не уступал репликантам. Сидевший за терминалом Блайз вскинул голову, оглядел визитёров, сдвинул визор на нос и с явной неохотой отлип от просмотра комедии.

– Разговор к ним есть, – пояснил главарь. – Не волнуйтесь, уважаемые, нам лишь надо выяснить пару вопросов насчёт работодателя этих шлюшек, а потом мы свалим. Потраченное на разговор время не войдёт в оплаченное вами.

Пока репликанты судорожно соображали, что происходит и что нужно этим незнакомцам от Лорэй, дверь в спальню открылась, и на пороге показалась Свитари. Её одежда пребывала в некотором беспорядке, будто она спешно одевалась. Вульгарно виляя бёдрами, она подошла к главарю и заискивающе заглянула ему в глаза. Весь её облик стал неуловимо-униженным и жалким. Этот контраст с ехидной девицей, которую часто хотелось заткнуть и везти до самого Эльдорадо в качестве багажа, почему-то неприятно царапнул репликантов. Блайз прищурился, а Чимбик едва заметно поёрзал в кресле, сдерживая неуместное желание встать между Свитари и незнакомым дворнягой.

– Мы всего пару часов как приехали в город, сразу встретили клиентов, а потому ещё не успели представиться местному бугру, – с извиняющимися и заискивающими интонациями обратилась Свитари к незваным гостям. – Скажите, куда нам подойти, и как только закончим здесь, сразу же явимся познакомиться, сладкий. С платой, само собой, – добавила она всё с той же виновато-раболепной улыбкой.

– Всегда приятно иметь дело с разумными людьми. – Человек шагнул вперёд и покровительственно похлопал Ри по щеке. Та покорно приняла этот унизительный жест. – А уж слышать глас разума от шлюхи…

– Она не шлюха! – внезапно воскликнул Блайз, вскакивая на ноги. – И не смей её так называть!

Наверное, если бы заговорил надкусанный сэндвич, бандиты и то удивились бы меньше.

– А? – Главный от изумления даже забыл про Свитари. – Это кто там у нас такой пылкий? Ты что, мать твою, сраный рыцарь? Хутч, а ну, объясни юноше, что нельзя хамить взрослым дядям при деловом разговоре.

Бородач коротко кивнул и двинулся к Блайзу, угрожающе набычившись. Введенные в заблуждение внешним видом Блайза, дворняги не сочли его угрозой. Охотник с Тиамат казался им гораздо опаснее. Поэтому Хутч допустил фатальную ошибку, решив, что сопляку хватит даже не затрещины, а лишь демонстрации силы. Он распахнул полу куртки и продемонстрировал Блайзу рукоять заткнутого за пояс пистолета.

– Ты, сопляк… – грозно начал бородач, но репликант перебил его, воскликнув удивлённо-радостным тоном:

– О, пушка!

Хутч, который ненавидел, когда его перебивают, разгневанно зарычал, но Блайз плавным и в то же время неимоверно быстрым движением протянул руки и свернул бородачу шею. Хрустнули позвонки, и туша бандита грузно рухнула на ветхий журнальный столик. За время его падения Блайз успел завладеть оружием покойника, а расслабленно сидевший в кресле Чимбик выпрямился и выстрелил из непонятно откуда взявшегося в его руках пистолета в голову второму бандиту. Следующими двумя выстрелами сержант аккуратно прострелил обе ноги не успевшему ничего предпринять главарю.

Всё произошло настолько быстро, что Свитари сначала даже не поняла, что, собственно, случилось. А когда наконец осознала масштаб катастрофы, было уже поздно.

– Дверь, – бросил сержант Блайзу, бросаясь к корчащемуся на полу главарю.

Дворняга попытался было выхватить из-под куртки пистолет, но меткий пинок в голову отправил смельчака в нирвану. Чимбик сноровисто обыскал раненого, кинул в кресло выроненный им пистолет и принялся вязать пленному руки его же ремнём.

– Чисто, – доложил Блайз, осмотрев коридор, и принялся обшаривать убитых.

– Дураки… – с чувством произнесла Свитари, когда к ней вернулся дар речи.

Странно, но она не выглядела напуганной происходящим. Скорее её это разозлило. И злой Свитари нравилась репликантам куда больше, чем испуганной.

– Зачем вы вообще влезли? – спросила она. – Они бы ушли через минуту!

За её спиной показалась Эйнджела. Вид у неё был болезненный.

– А кто они такие, чтобы оскорблять? – возмутился Блайз.

Чимбик лишь сокрушённо вздохнул и продемонстрировал ему «козу» из чуть согнутых пальцев: жест, означавший «баран». Так в их группе обозначали высшую степень кретинизма чьего-либо поступка.

Блайз нахмурился и отвернулся. Чимбик перевернул пленного на спину и потыкал мыском ботинка.

– Кто они и чего хотели? – спросил Чимбик. – О какой работе шла речь?

Пленный застонал, приходя в себя, и сержант вновь вырубил его коротким ударом.

– Шестёрки местного бугра, – ответила Свитари и, натолкнувшись на непонимающие взгляды репликантов, пояснила: – Подчинённые криминального авторитета, который держит власть в этом районе. Если такие, как мы, хотят работать на его территории, то должны сперва получить разрешение, а потом выплачивать оговоренную плату за защиту.

– Защиту? – удивился Чимбик. – От кого, если они сами криминал?

– От полицейских, если они мешают работать. – Голос Эйнджелы звучал тихо, но девушка явно быстро возвращалась в норму. – От клиентов, если те распускают руки и портят товарный вид девушек. Но главным образом от себя самих и защищают. Если ты приносишь меньше, чем договаривались, будут проблемы. По первой напугают и дадут затрещину, потом изобьют, а дальше – как повезёт.

– То есть ничего хорошего от них не жди, – по-своему истолковал её слова сержант.

За его спиной Блайз стаскивал трупы в санузел. Предварительно репликант опустошил их карманы – не ради наживы, а по вбитой годами обучения привычке добывать информацию из всех доступных источников. Правда, у покойных бандитов ничего интересного не нашлось: несколько монет, аляповатые перстни, цепочки с массивными кулонами и обшарпанные пистолеты.

– Этот отброс нам нужен? – поинтересовался сержант, брезгливо разглядывая пленника.

Рассказ Эйнджелы о реалиях тёмной стороны гражданской жизни немного приоткрыл завесу тайны над образом жизни сестёр. Чимбик потихоньку начинал понимать мотивы, которые двигали Лорэй в их желании избежать участия в разборках между воюющими сторонами. Если их могли легко обидеть падальщики вроде этих уличных бандитов, то что уж говорить о силах, перемалывающих в своём споре пехотные дивизии и эскадры кораблей? Сёстры Лорэй для них даже не помеха – так, досадное недоразумение. Как насекомое, налипшее на лобовое стекло машины.

Чимбик почувствовал себя так, словно не на Эльдорадо их вёз, а тащил на расстрел. «Да что со мной? – удивился он. – Что происходит? С каких пор я стал сомневаться в полученных приказах?»

Репликант мотнул головой, перекинул свой пистолет Блайзу и, подняв пленного за шиворот, ударом по лицу привёл того в чувство. Бандит замычал, открыл глаза и завращал ими, пытаясь понять, где находится и что происходит. Секунду спустя на его лице промелькнуло понимание, и он с ненавистью уставился на Чимбика.

Сержант удовлетворённо хмыкнул, прислонил раненого к стене, отошёл на шаг и спросил:

– Как вы нас нашли? Играть в героя не советую… – Репликант протянул руку, и Блайз вложил в его ладонь пистолет.

– Ребята, – скрывая за наглой улыбкой страх, проговорил пленный. – Вы даже не представляете, какую могилу себе только что вырыли. Босс… А-а-а-а-а-а-а! – Он зашёлся в вопле.

Чимбик, сунувший палец в рану на его ноге, спокойно вытер руку о куртку жертвы и сказал:

– Ты говоришь, только когда я разрешу, и только то, что мне нужно. Понятно?

– Урод, – сообщил свое мнение о сержанте бандит. – Я твою маму… А-а-а-а-а-а-а!

Каждый вопль отражался едва уловимой гримасой боли на лице Эйнджелы, и Чимбик запоздало вспомнил, что она эмпат. Вспомнил и неожиданно для себя устыдился боли, которую невольно причинил ей сейчас.

– У меня нет матери, – всё так же ровно, словно беседовал за чашечкой кофе, сообщил сержант бандиту. – Ты расскажешь всё, что мне нужно. Выбор лишь в том, сам ты это сделаешь или мне придётся тебе помочь.

– Ну помоги, – кривясь от боли, продолжал бравировать бандит.

Сержант молча сдернул дворнягу на пол лицом вниз, содрал с него обувь и носки. Проблему с эмпатией он решил просто.

– Блайз. – Сержант отошёл к столу и взял стилос. – Уведи мисс Лорэй так далеко, как ей нужно. А мы тут пообщаемся с нашим гостем.

Гость, лежа лицом на замызганном полу, рассказал сержанту всё, что о нём думает, используя при этом краткие, но крайне образные выражения.

– Да, садж, – охотно откликнулся Блайз и тут же охотно положил руку на плечо Эйнджелы, намереваясь увести девушку.

Чимбик неодобрительно покосился на него, но промолчал.

– Я должна остаться, – покачала головой Эйнджела. – Я, скорее всего, смогу понять, лжёт он или говорит правду.

– Эмпатия, – напомнила Свитари в ответ на непонимающие взгляды репликантов. – Вы же не хотите, чтобы он солгал и каким-то образом подставил?

– Нет, мэм, – отрицательно покачал головой сержант. – Не надо вам смотреть на это. Поверьте – мне, – Чимбик выделил слово «мне», – он не соврёт.

– Мэм, садж дело говорит, – поддержал его Блайз. – Допрос… выглядит неприглядно.

– Об этом стоило подумать раньше, – неожиданно холодно ответила Эйнджела. – До того как вы заставили меня пережить две смерти подряд, а теперь балуете пытками.

Чимбик отвернулся, успев прожечь в Блайзе дыру взглядом. О том, что эмпат ощутит на собственной шкуре всё то, что успели испытать их гости, они как-то не подумали. Но дело было уже сделано, так что сержант молча кивнул, соглашаясь с аргументами Лорэй. Предполагаемая польза перевешивала возможный вред.

– Если почувствуете себя хуже, скажите, – попросил он Эйнджелу.

Взяв пленного за волосы, репликант рывком усадил его к стене, взял за мизинец ноги и повторил:

– Как вы нас нашли?

– По запаху, – осклабился бандит. – Ваши шлюхи воняют так, что весь район чует.

Чимбик молча повернул руку, и остряк зашёлся в вопле. Эйнджела, к удивлению репликантов, выглядела безразличной к происходящему. Лишь изредка морщилась и крепко сжимала руку сестры.

– Не надумал? – поинтересовался репликант, когда бандит восстановил дыхание.

– Да пошёл ты…

На этот раз сержант сломал ему большой палец. Свитари смотрела на всё это удивительно спокойно, только иногда бросала сочувственные взгляды на сестру, которая едва уловимо кривила губы каждый раз, когда Чимбик причинял боль пленнику.

– Эй, – окликнула бандюка эмпат, ещё недавно бывшая на его месте. – Мы не хотим знать никаких секретов твоего босса, вашей банды или ещё кого-то. Нам просто нужно знать, как вы на нас вышли и не придут ли тем же путём копы. А заодно нам пригодятся новые ксивы. Скажи, как нашёл нас, где можно достать ксивы, и мы просто исчезнем, как дурной сон.

Репликанты отметили, что на этот раз Лорэй использовала слово «мы». Эта перемена пришлась им по душе.

– Ксивы? – Бандит отдышался, внимательно оглядел своих мучителей. – Да кто вы, мать вашу, такие?

– Те, кто хочет свалить с этого комка грязи, – ответила Свитари. – А ты и два твоих придурка нам помешали.

Бандит задумался. С одной стороны, он не обольщался насчёт своего будущего. Мало кто из бойцов уличных банд доживал до старости, и смерть их трудно было назвать приятной. С другой – пожить ещё хотелось. И если эта сука не врёт, то почему бы и не воспользоваться шансом? Что он теряет?

– Чёрт с вами. Через два квартала, проспект Первопроходцев, дом девяносто, – наконец выдавил бандит. – Спуститесь в подвал и три раза стукните в чёрную металлическую дверь. Спросите Моцаха, скажете, что Чёрный Бес рекомендовал. Моцах – блинопёк…

– Нас не интересуют блины, – оборвал сержант. – Нам нужны документы.

И услышал за спиной вздох одной из Лорэй.

– Блинопёк – это жаргонное слово. Обозначает человека, подделывающего деньги или документы, – устало, словно отчаявшись объяснять прописные истины, произнесла Свитари.

– А, – только и смог сказать сержант.

Бандит скосился на него.

– Вот теперь я точно вижу, чё вы не местные, – резюмировал он. – И не фараоны – те по-человечьи понимают. В общем, Моцах ксивы классно мастырит. Дерёт, правда, дорого, но его ксивы ещё ни разу не палились.

– Моцах, значит? – Чимбик оглянулся на Эйнджелу.

Та кивнула, показывая, что верит сказанному, а потом сжала зубы и отвернулась, видимо понимая, что неизбежно должно произойти дальше.

– Как вы на нас вышли? – напомнил первый вопрос сержант.

– Портье внизу, – буркнул бандит. – У нас договор: как появляются не наши шлюхи, он сигналит нам.

– Понятно, – Чимбик протянул руку брату. – Дай обезболивающее.

Всё ещё лежавший лицом вниз бандит удивлённо следил за ботаником, доставшим из рюкзака инъектор и ампулу. Во взгляде раненого забрезжила надежда. Если собираются колоть обезболивающее, вместо того чтобы пристрелить, значит, собираются отпустить.

Чимбик вколол пленному полную ампулу и отошёл, позволяя тому двигаться. Бандит с трудом перевалился на спину и прикрыл глаза ожидая, когда подействует обезболивающее. Через полминуты на его лице появилась блаженная улыбка, а ещё через минуту он перестал дышать.

Чимбик вынул пустую ампулу и метко закинул в утилизатор. Как он и рассчитывал, мощный препарат, предназначенный для репликантов, в полной дозе оказался смертелен для более хрупкого человеческого организма.

– Разберись внизу, – приказал сержант, убедившись, что пленный мёртв.

Блайз кивнул и выскочил из номера, радуясь возможности хоть немного реабилитироваться за свою промашку.

Чимбик посмотрел ему вслед и приказал Лорэй:

– Собирайтесь. Мы уходим.

Близнецы синхронно кивнули и начали собирать немногочисленные вещи – спешно, но без суеты, выдавая немалый опыт в подобных делах. Сборы проходили в молчании. Лишь один раз эмпат подняла взгляд на Чимбика и коротко произнесла: «Спасибо», без труда догадавшись, почему репликант подарил бандиту тихую и безболезненную смерть.

– Я и так причинил вам достаточно неприятностей, мэм, – ответил тот.

В этот момент вернулся Блайз и продемонстрировал блок памяти системы видеонаблюдения отеля.

– Чисто, чисто, – ответил он на немой вопрос сержанта. – Хвоста нет.

– Принято. Доставай горшок и сделай снимки, – распорядился Чимбик. – За документами пойду я один, вы подождёте меня на улице.

– Почему? – удивился Блайз.

– Потому что разыскивают близнецов и двух девушек скорее опознают, – пояснил сержант. – А если я буду один, скажу, что подруга попала в неприятности.

Чимбик оглянулся на Лорэй и спросил:

– Так ведь можно будет сказать, мэм?

Свитари подняла вверх оттопыренный большой палец:

– Самое то, красавчик. Заодно выдумайте себе имена, они пригодятся для общения с людьми.

– Вам тоже нужны новые имена, мэм, – кивнул Чимбик, впервые после ранения проигнорировав шутку о своей внешности.

– Я буду Блайз! – заявил Блайз. – А фамилия…

– Балаболтус, – подсказал Чимбик. – Тебе подойдёт.

– А тебе какая? – вскинулся тот. – Господин Брутальный Профи?

– Сингх, – спокойно ответил сержант. – Распространённая на Тиамат фамилия. Асто Сингх.

– Тогда я буду… Дэрил, – объявил Блайз, покопавшись в справочнике. – Дэрил Саммерс. А вы, мэм?

Близнецы ненадолго задумались, перебирая варианты. Первой определилась Свитари.

– Лаура Лесс, – представилась она новым именем. – Услышала где-то, мне нравится, как звучит.

Эйнджела тем временем заплела волосы в строгую замысловатую косу, придавшую ей серьёзный вид. Сейчас коса едва доставала до лопаток, хотя ещё утром болталась где-то в районе талии. Весь облик Эйнджелы неуловимо изменился, стал серьёзнее. Она даже выглядела старше, чем раньше.

– Тира Гарм, – сообщила она репликантам. – Я встречала эти имя и фамилию на Тиамат.

– Тира – это водоносная лиана! – объявил Блайз. – Я читал…

– Ботаник, – вздохнул сержант, наблюдая, как его брат настраивает тактический блок шлема. – Мэм, что ещё требуется для документов?

– Пообещай доплату за срочность, – посоветовала ему Свитари, отвлёкшись от цепляния многочисленных разноцветных браслетов на руки. – Обязательно поторгуйся, иначе вызовешь подозрения. Не торгуется тот, кто не собирается платить.

Судя по этой фразе, Лорэй догадывались, что платить репликанты не собираются. Не то чтобы им было действительно жаль денег, но оставлять в живых того, кто знает их новые имена, было бы… опрометчиво.

– Да, мэм, – спокойно кивнул репликант. – Какие ещё детали следует указать?

– Возраст, место рождения и прописки. Эйнджи и себе укажи Тиамат, меня сделай местной, с электронным ай-ди. А Блайз…

Она критически осмотрела новоиспечённого «студента» и решила:

– Пусть будет с Гефеста. Вы там побывали, представление о планете имеете. По возрасту – тебе, Зануда, – она ткнула пальцем в сторону Чимбика, – нужно накинуть несколько лет.

Чимбик повернул голову.

– Зануда?

– Это тот, кто вечно поучает других, любит следовать правилам и прочей скукотище, – пояснила она.

– Я знаю, что это такое, – спокойно отозвался репликант. – Просто удивлён, что этот термин вы применили ко мне, мэм.

– Ой, скажи ещё, что ты не зануда, – весело прищурилась Свитари.

В её глазах больше не было страха.

– Зануда, – не стал отрицать очевидное репликант. – Просто удивлён, что вы отметили эту часть моей натуры. Приятно удивлён, если быть точным. Ожидал другого.

Свитари весело рассмеялась.

– Теперь я знаю, что в глубине души ты добряк, – сквозь смех сообщила она и мыском туфли отодвинула мешающую пройти руку покойника. – И вы бы прибрали за собой…

Сержант смутился, ухватил покойника за ноги и поволок в ванную, к остальным трупам.

– Это вы чего с ним сделали? – полюбопытствовал Блайз. – Он даже заткнуться не приказал…

– Заткнись, Блайз! – донеслось из ванной.

– О, всё – пришёл в норму, – успокоился Блайз. – Так, а что по мне?

– Гауптвахта плачет, – уведомил его сержант, возвращаясь в комнату. – Продолжайте, мисс Лорэй. Извините, что перебил.

– Блайз у нас студент, – всё ещё улыбаясь, продолжила Свитари, – его возраст нужно уменьшить. Мне впиши лет девятнадцать, а Эйнджи…

Ри вопросительно посмотрела на сестру, та равнодушно пожала плечами и произнесла:

– Лет двадцать пять, я думаю, вполне правдоподобно.

– Принял, – кивнул Чимбик.

– Мэм, а от какого возраста скидывать? – уточнил Блайз.

– В смысле? – удивилась Ри.

– Биологически нам двадцать, – напомнил Блайз. – Хронологически – десять.

– Десять… – почему-то тихо повторила Эйнджела, но смысла этой констатации факта репликанты не уловили.

– Тогда Блайзу оставить двадцать лет, – после паузы решила Свитари.

– А мне… тридцать, да? – неуверенно спросил Чимбик.

Девушки оценивающе осмотрели сержанта с ног до головы:

– Да, под рисунком всё равно не разобрать, сколько тебе – двадцать или тридцать, – решила Эйнджела.

– Да, мэм, – кивнул тот.

– Мэм, снимок, – напомнил Блайз.

Быстро сделав голоснимки, он скинул их на планшет сержанта.

– Отлично, – изучив результат, резюмировал Чимбик.

Отдав брату пистолет, сержант закинул на плечо рюкзак, активировал карту города на коммуникаторе и поставил метку:

– Встречаемся в сквере по этим координатам. Блайз, без фокусов, – предупредил он и многозначительно показал глазами на девушек, возле которых Блайз ненавязчиво отирался. Тот напустил на себя выражение оскорблённой невинности и отошёл в угол, занявшись сбором. Сержант оглядел свое воинство, вздохнул и вышел за дверь.

– Предлагаю и нам сваливать отсюда побыстрее, – высказалась Свитари, выразительно косясь в сторону санузла, в котором репликанты устроили импровизированный морг.

Особой нервозности по поводу произошедших убийств Лорэй не испытывали, что возвращало Блайза к невесёлым предположениям относительно их настоящей профессии. В книгах репликант читал, что, как правило, убийства вызывают бурную реакцию у гражданских лиц. А у женщин нередко и истерику. Лорэй же были подозрительно спокойны, если не считать реакции эмпата. Да и та казалась невероятно сдержанной для того, кто буквально сопереживал жертве пыток.

– Да, мэм, – вслух сказал репликант, доставая зажигательную гранату и заботливо пристраивая её в углу комнаты.

– Трёх часов нам хватит, думаю… – задумчиво произнёс он, выставляя таймер.

Навьючившись поклажей, Блайз распахнул дверь номера.

– Дамы вперёд, – вежливо сказал он, копируя одного из книжных персонажей.

Глава 9

Планета Новый Плимут

До условленного места встречи добрались без приключений, если не считать встречи с полицейским патрулём. Идущий мимо в сопровождении киборга коп как-то слишком пристально приглядывался к ним. Блайз уже мысленно прикидывал, как его обезвреживать, вздумай патрульный проверить документы, которых у них ещё не было, когда вмешалась Эйнджела. Она широко улыбнулась и направилась прямо к копу, заставив сердце репликанта бешено колотиться в предчувствии недоброго. Несмотря на начавшие налаживаться отношения, ничто не мешало Лорэй просто заложить его патрулю. А потом ещё и подсказать, где искать брата. Но, к немалому облегчению репликанта, девушка представилась туристкой с Тиамат и начала выспрашивать дорогу к музею. Как назывался музей? Это она запамятовала, зато точно помнила, что там проходит какая-то выставка. По ходу беседы Эйнджела охотно смеялась каждой шутке копа и то и дело ненавязчиво касалась его, водя пальцем по развёрнутой голографической карте города. Распрощались они весьма тепло. Лорэй даже чмокнула дружелюбного полицейского в щёку, прежде чем вернуться к своим спутникам.

Документы у них так и не проверили.

Чимбик появился спустя два часа. Молча сунул девушкам новые паспорта и скомандовал:

– Уходим. Быстро.

Блайз распахнул было рот для вопроса, но, заметив, как сержант прижимает к боку сумку, молча пошёл за ним.

– Пришлось двоих отработать, а потом и пачкаться, – на ходу объяснил сержант. – Оказывается, у криминала есть своя система паролей.

– Сильно зацепило? – Блайз взглядом указал на прижатую к боку сумку.

К его удивлению, сержант смутился.

– Да если бы… Сам, уходя, поскользнулся. Зацепился за угол стола, рубашку порвал и вдобавок выпачкался. Сейчас зайдём куда-нибудь, переоденусь.

– В магазин одежды, – предложила Свитари. – Заваливайся сразу в примерочную, я тебе новые шмотки принесу.

Через полчаса компания беглецов сидела в ресторане. Главным критерием выбора заведения стало наличие закрытых кабинетов с терминалами выхода в инфосеть.

Когда все расселись вокруг стола, сержант достал из рюкзака увесистый мешочек.

– Затрофеил у этого… блинопёка, – пояснил он в ответ на немой вопрос брата. – Ему они ни к чему, а нам пригодятся.

– Может, открыть счёт на предъявителя в банке? – предложила Свитари, глядя на позвякивающий мешок.

– Исключено, мэм, – покачал головой сержант. – Помимо риска попасться системам безопасности банка, мы свяжем себе руки при межпланетных перелётах. Несовершенство связи увеличивает срок ожидания до нескольких суток. Я изучал вопрос. Наличные в ходу на всей территории Союза, включая отсталые миры. Равно как и на территории Консорциума.

– Тогда хоть заведи себе нормальный кошелёк, а не свети всем подряд мешок налички, – посоветовала ему Ри.

– Кошелёк? – не понял сержант.

– В нём носят деньги, – коротко пояснила девушка и для наглядности вывела на терминал изображение соответствующего товара в виртуальном магазине.

– Учту, мэм, – абсолютно серьёзно ответствовал Чимбик. – Спасибо, мэм.

И высыпал содержимое мешка на стол.

– Мисс Эйнджела, предлагаю разделиться, – сказал он. – Блайз и мисс Свитари полетят одним рейсом, а мы – другим.

Близнецы переглянулись и с явной неохотой кивнули.

– Ищут двух похищенных, – вздохнула Эйнджела. – Если разделимся, меньше шансов попасться.

– Как нам лучше лететь? – Сержант достал сумку погибших оперативников и присоединил её содержимое к «наследству» покойного Моцаха.

– Мне кажется, внутрисистемные развлекательные круизы проверят в последнюю очередь, – взяла слово Эйнджела. – Не уверена даже, что купленные через турфирму билеты регистрируются в общем порядке. В любом случае вряд ли кто ждёт от бандитов с заложниками интерес к туристическим маршрутам.

– Звучит разумно, – согласился Блайз.

Лорэй углубились в изучение предложений туристических фирм, а сержант принялся делить монеты на равные кучки.

– Если мы хотим вылететь сегодня и на разных рейсах, – через пару минут сказала Эйнджела, – то одна группа прилетит быстрее. Среди доступных круизов один пролетает Вулкан на третий день, другой на шестой.

– Блайз с мисс Свитари – летите на шестидневном, – распорядился Чимбик. – Мисс Эйнджела – мы с вами на трёхдневном.

– Бронирую билеты, – кивнула эмпат и ввела данные новых документов. – Оплата наличными не менее чем за два часа до окончания регистрации. Ри, Блайз, у вас меньше трёх часов до отмены брони.

– Броня? – запутался Блайз и растерянно посмотрел на брата.

Тот пожал плечами.

– Я тебе по дороге объясню, – пообещала Ри.

Чимбик тем временем закончил с дележом и подсчётами:

– Мэм, этих ресурсов хватит для реализации плана?

И показал на заваленную деньгами скатерть. Девушки только вздохнули.

– Вам нужно научиться относиться к деньгам бережнее, – сказала Эйнджела. – Хотя бы делать вид, что они для вас имеют значение. А то распихаете по карманам платину, так что монеты будут на ходу сыпаться, тут нас и накроют.

– Кстати, хорошая идея, – щёлкнула пальцами Ри, после чего выудила из кучи несколько мелких монет и сунула в карман.

– Что? – возмутилась она, глядя на неодобрительно нахмурившегося Чимбика. – Мне надоело просить всякий раз, когда нужна мелочь на какую-то ерунду.

– Я не посчитал, – объяснил тот. – Надо же сумму указать в рапорте.

Тут Чимбик замолчал и глубоко задумался.

– Чёрт… – потерянно пробормотал он. – А как мне всю эту шваль указывать? Продавец трусов этот, местный криминал… Они не «живая сила противника».

Репликант оглядел сестёр, словно ожидая подсказки, затем перевёл взгляд на Блайза. Тот молча развёл руками.

– А зачем тебе вообще их указывать? – осторожно поинтересовалась Свитари.

– Потому что это отчёт о проведённой операции, – с нескрываемым удивлением ответил Чимбик. – Обязательно указывать всё, любую мелочь. Вдобавок мы первые репликанты нашей модели, попавшие в подобную ситуацию. На основании наших рапортов и отчётов могут разработать инструкцию, которая убережёт от повторения совершённых нами ошибок. Поэтому важна каждая, даже самая незначительная деталь.

Уже заканчивая пламенную речь, сержант сообразил, что девушки удивлённо уставились на него и ловят каждое слово. И слова репликанта их почему-то забавляют.

– Ты император зануд, – подвела итог Свитари.

– Это необходимо, – стушевавшись, буркнул репликант. – Имей мы подобную инструкцию, возможно, удалось бы избежать ситуации, в которой мы сейчас находимся.

– Предлагаю составление инструкций и отчётов отложить до прибытия на Эльдорадо, – подала голос Эйнджела. – Если всё закончится плохо – проблема решится сама собой.

Убедившись, что понимания от сестёр не дождаться, Чимбик вздохнул:

– Ладно, разберусь…

Задумчиво оглядев результат своих трудов на ниве распределения финансов, он резюмировал:

– Мисс Лорэй, думаю, будет лучше, если финансовыми расчётами будете заведовать вы. Вы лучше в этом понимаете, мэм.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Зануда, – просияла Свитари и с хитрой улыбочкой подгребла к себе горку монет.

Надо сказать, что получилось это не сразу – валюта примитивных миров весила немало.

– Вы всерьёз хотите, чтобы мы волокли на себе эту гору металла? – Взгляд Эйнджелы выражал скепсис, понятный даже репликантам.

– Лично я согласна! – тут же вставила Ри.

Чимбик изучил обеих сестёр, затем кучки металла на столе, перевёл взгляд на брата, подумал и решил:

– Хорошо. Потащим мы. Блайз… – Сержант подбородком указал на горку, поверх которой уже уютно расположились ладони Свитари.

Блайз кивнул и ссыпал деньги в карман своего рюкзака, игнорируя разочарованный вздох девушки.

– Не забудь купить кошелёк, – вспомнив совет Лорэй, сказал Чимбик. – Лучше два или три. Один отдашь мисс Лорэй на оперативные расходы. Сумму внесёшь в отчёт.

– Есть, – отозвался брат.

Сержант сгрёб оставшиеся деньги в сумку оперативников и приказал:

– Расходимся. Блайз, ты и мисс Свитари идите первыми.

Блайз кивнул и встал.

– Где встречаемся на Вулкане, садж? – спросил он, влезая в лямки рюкзака.

Чимбик взглянул на Эйнджелу.

– Что посоветуете, мэм?

– Там точно есть гостиницы, – пожала плечами та. – Выбирайте какую-то из туристического каталога.

Блайз и Ри углубились в каталог.

– Вот, – наконец сказал Блайз, демонстрируя выбор.

– «Пряничный домик», – прочитал сержант. – Хорошо, значит, там. Всё, действуй.

– До встречи, садж. – Блайз подмигнул брату.

– Не хмурься, Эйнджи, – с весёлой улыбкой сказала Свитари. – Скоро встретимся!

– Будь осторожна, – попросила её сестра.

– Я всегда осторожна! – рассмеялась Ри и вместе с Блайзом покинула кабинет.

Эйнджела и Чимбик одинаково мрачно смотрели им вслед.

Планета Новый Плимут

До вылета лайнера «Комета Галлея» оставалось ещё шесть часов, так что Чимбик и Эйнджела решили не испытывать судьбу и переждать в ресторане. Тем более что репликант успел зверски проголодаться, а запахи, долетавшие из общего зала, будоражили аппетит и воображение.

Пока в очередной раз обалдевший от обилия доступной пищи сержант формировал заказ, Эйнджела углубилась в изучение информации о Тиамат и Вулкане.

– Мы с тобой оба родом с Тиамат, – начала инструктаж Эйнджела.

Куда больший, нежели у Чимбика, жизненный опыт позволял ей взять старшинство в данной ситуации. При полном согласии сержанта, запоминающего каждое слово.

– Живём в столице, Азимове. Успел посмотреть город?

– Нет, мэм, – мотнул головой сержант. – Только читал, смотрел справочные материалы. И был в сельве, но не на Тиамат. У нас на полигоне был участок джунглей, мы там отрабатывали навыки ведения боя. Но вживую не был. Вы же сами видели, что мы с Блайзом находились на корабле, когда вас привезли.

– Может, вы там месяц уже жили, откуда мне знать? – удивилась девушка. – Но это неважно. Живём в этом районе, там же арендуем офис.

Она развернула перед репликантом карту города и отметила нужные здания.

– Ты снимаешь квартиру тут, но большую часть времени проводишь в сельве, в своём поместье. Изучи район в туристическом режиме карты, прикинь, где обедал, гулял, отдыхал. Запомни названия заведений и улиц.

Чимбик послушно углубился в изучение указанного материала, попутно отметив тщательность, с какой Лорэй прорабатывала их легенду.

– Ты охотник на диких животных. Основал небольшую, но вполне успешную фирму, поставляющую деликатесное мясо, а также сувениры из шкур и прочих потрохов богатым пижонам на Новом Плимуте. Подумываешь заняться разведением одомашненных и генетически модифицированных видов местной фауны. Вот каталог товаров, изучай. Ссылки на видео со зверьём под каждым товаром. Вникай, запоминай.

В дверь постучали, и официант начал сервировать стол. Кабинет наполнился аппетитными ароматами, вызвавшими у сержанта активное слюноотделение. Но репликант усилием воли подавил желания тела и дисциплинированно продолжил изучение материалов.

– Можно одновременно есть и читать, – подсказала Эйнджела, когда дверь за официантом закрылась.

Подавая личный пример, она наколола на вилку кусочек мяса и отправила в рот. Сержант подобными изысками не заморачивался. Собственно, даже пожелай он, всё равно ничем другим, кроме ложки, из столовых приборов пользоваться не умел. Но так как ложкой есть получалось не всё, Чимбик воспользовался руками, не особо заботясь об эстетической составляющей. Став похожим на готовящегося к зимовке хомяка, репликант заработал челюстями.

– А интересная работа у охотников, – прожевав, сделал он неожиданное заявление. – Наверное, это здорово – целый день в лесу… Мне нравится в сельве. Лучше, чем просто под куполом, а то и вовсе в дерьме каком вместо воздуха.

Облизав пальцы, сержант ухватил следующую порцию. Эйнджела наблюдала за ним с живым интересом.

– Позволишь пару советов о том, как не выделяться из толпы во время еды?

– Умгу, – промычал сержант и для вящей доходчивости кивнул. Не особо активно, так как загружал в рот следующую партию еды.

– Для начала, – осторожно начала девушка, – существует ряд правил поведения за столом. К примеру, не нужно говорить о дерьме и прочих неприятных темах, способных испортить аппетит.

Тут она перехватила непонимающий взгляд репликанта и сообразила, что вряд ли существует тема, способная испортить его аппетит.

– Попробую проще… Избегай тем дефекации и всех сравнений, с ней связанных. Не упоминай болезни и их проявления. Этого должно хватить для начала.

Репликант, не переставая жевать, кивнул.

– Следующее… – Она продемонстрировала Чимбику вилку. – Существуют разные столовые приборы. Чтобы прокатить за дикаря из сельвы, тебе достаточно освоить вилку. Попробуй есть ложкой только жидкое, а с остальным справляться вилкой. Частности со временем откорректируем.

В следующие полчаса Чимбик старательно пытался освоить азы хороших манер.

– Да что же вы, гражданские, всё так усложнить норовите?! – горестно возопил он, в очередной раз уронив кусок с вилки. – Тут пока поешь – и война закончится, а то и сам к списанию подойду. Зачем это всё? – Репликант обвёл рукой разложенные столовые приборы. – В чём практический смысл?

– Смысла нет, – пожала плечами Эйнджела. – Есть условности. Как код, который нужно послать системе, чтобы тебя приняли за своего и открыли доступ. Этот набор умений – условный сигнал, что ты человек определённого круга. У каждой социальной ячейки свой набор таких кодов. Но если прижмёт, все, от сенаторов до олигархов, будут жрать и руками, и рядом с нужником.

Последние слова она произнесла неожиданно жёстко и холодно.

– То есть смысл всего этого – демонстрация социального статуса? – уточнил Чимбик.

– По большому счёту – да, – ответила девушка. – И если ты не хочешь вызывать подозрений, осваивай вилку.

В ответ послышался тяжёлый вздох. Процесс приёма пищи потерял для Чимбика изрядную долю прежней привлекательности. Краем глаза он следил за Эйнджелой. Та пробовала понемногу от разных блюд. Каждый кусочек она долго, с наслаждением смаковала, чем-то напоминая сержанту его самого. Вот только он жадно поглощал всё, до чего мог дотянуться, в то время как девушка ограничивалась пробами. Как можно добровольно ограничивать себя во вкусной и доступной пище, Чимбик не понимал, но задать вопрос не решился, опасаясь получить новый набор ограничений.

– Ты изображаешь тиаматского охотника. – разговор вернулся к теме новых личностей. – Я твоя помощница. Ты не особенно разговорчив и общителен, так что для ведения переговоров нанял меня. Ты принимаешь решения и в случае необходимости вносишь коррективы в мою работу.

Глядя на растерянное лицо репликанта, Лорэй сжалилась.

– Я буду болтать со всеми, а ты в любой момент можешь вмешаться, если с чем-то не согласен. Понятно?

– Да, мэм, – кивнул репликант. – Я успею прочитать необходимый минимум и запомнить. У нас эйдетическая память, и мы способны импровизировать. Нужен только инструктаж и пример.

И уже куда более умело подцепил вилкой кусочек овоща. Но Эйнджела поглядывала на него всё с тем же сомнением.

– Устройство нашей маленькой фирмы предельно просто: я занимаюсь общением с клиентами и ведением сделок, ты обеспечиваешь охрану и контролируешь расходы, потому расплачиваешься сам. Вместе мы ведём дела где-то месяца три, так что знаем друг друга в основном с деловой стороны. Вопросы?

– Нет, мэм, тут всё ясно. А с каких ещё сторон могут знать друг друга работающие вместе люди?

Сержант отложил вилку и взял чашку с кофе показанным ему способом – ухватив кончиками пальцев за ручку. Сделал глоток, поморщился и, щедро сыпанув в чашку из сахарницы, принялся размешивать ложкой. Кабинет огласился звуками настраивающегося джазового оркестра.

– С личных. Они могут быть друзьями или родственниками. Старыми приятелями. Любовниками.

Девушка задумчиво посмотрела на репликанта, будто мысленно примеряла на него каждую личину.

– К примеру, когда мужчина нанимает себе в помощницы красивую женщину, очень часто негласным условием получения работы становится секс.

– Не подходит, – с ходу отказался сержант. – Дальше.

– Почему? – удивилась Эйнджела. – Почти все и так будут уверены, что мы спим друг с другом.

– Потому что я не человек, мэм. – Сержант посмотрел ей в глаза. – Это раз. И то, что вы описываете – это принуждение. Это два.

Девушка хмыкнула, и на миг её лицо стало злым и жёстким:

– Вся наша жизнь – принуждение. И ты, кажется, изображаешь человека? Так учись принуждать и использовать.

– В разумных пределах, мисс Эйнджела, – не отводя взгляда, ответил репликант. – То, что вы предлагаете – уже лишнее. А принуждать при необходимости я умею и так. Вы с сестрой имели возможность в этом убедиться, мэм.

Неприязненное выражение в глазах девушки мелькнуло и исчезло, оставив после себя вежливое равнодушие.

– Как пожелаешь, – покладисто согласилась она. – Но у окружающих может вызвать недоумение, что молодой одинокий мужик не трахает хорошенькую сотрудницу. Для людей это нормально.

Мир людей оказался полон сюрпризов. И почему-то почти все из них оказались неприятными. Репликант представил описанную девушкой ситуацию и гадливо поморщился.

– В таком случае я рад, что не человек.

Чимбику показалось, что во взгляде Эйнджелы мелькнуло удивление. Он отпил кофе, словно стараясь избавиться от противного привкуса во рту. Сержант вспомнил одного из инструкторов – бывшего сотрудника полиции с Земли. Инструктор отзывался о людях крайне негативно, с нескрываемыми злобой и презрением. Тогда это отношение вызывало у репликантов вопросы, но теперь, столкнувшись с гражданской жизнью воочию, Чимбик начал понимать того земля- нина.

– Как правильно вести себя при посторонних, мэм? – нарушил он затянувшуюся паузу.

– Недружелюбно, – посоветовала Эйнджела. – Ты дикий мужлан из сельвы, ты умеешь убивать и потрошить зверьё. Тебе не нужно быть душой компании. Для общения ты нанял меня.

– Это будет просто, мэм. – От улыбки сержанта в ужасе завизжала бы и белая акула. – Люди нравятся мне всё меньше и меньше. Физическое воздействие разрешено?

– Нет, – разочаровала его спутница. – Это вызовет вопросы полиции или службы безопасности лайнера. Но вот пригрозить, что дашь в морду – запросто. От тебя этого ждут.

– А если не поверят? – уточнил сержант. – Или будут угрожать вам?

– Тебе-то какое дело? – удивилась Эйнджела. – С неприятностями я сама разберусь. Не станут же меня убивать посреди туристического круиза.

– Не хочу это проверять, мисс Эйнджела. Вдобавок ваша защита на данный момент является приоритетной задачей. Я обязан защищать вас, мэм.

– Надо же, – улыбка Лорэй сочилась ядом, – какая трогательная забота. А не ты ли вчера приказывал вырезать глаз моей сестре?

– Я, – спокойно признался Чимбик. – Возникни в этом реальная необходимость – так бы и сделал. Это не обусловлено вопросами личного отношения. Мои действия направлены на максимально эффективное выполнение поставленной задачи. Вы допускаете ошибку, пытаясь оценивать мои действия с точки зрения человеческой морали, мисс Эйнджела. Я не человек.

Девушка смерила его неприязненным взглядом:

– Хорошо, что у меня богатый опыт общения с нелюдями…

Произнеся это, она мило улыбнулась и как ни в чём не бывало приступила к десерту.

Чимбик подумал, что в свете всего, что он узнал о людях, «нелюди» звучит как похвала. Но говорить этого не стал, опасаясь, что будет неверно понят. А вот лёгкость, с которой Эйнджела с сестрой перестраивались с ненависти на деловой тон, мимикрировали от полного равнодушия до внешнего обожания, всё больше и больше настораживала сержанта. Слишком легко и правдоподобно лгали эти женщины, чтобы доверять их словам и даже поступкам.

Оставалось надеяться, что куда более легкомысленный Блайз не попадётся на ложь Свитари.

Сержант взял комм и отправил брату сообщение. «Не расслабляйся и не вздумай ей доверять!» – гласил текст. Полминуты спустя пришло короткое: «Есть, садж. Не подведу». Чимбик вздохнул: ему оставалось лишь верить в то, что написал Блайз.

Глава 10

Планета Новый Плимут. Управление Службы Контрразведки

Лейтенант Нэйв и его коллеги пребывали в скверном расположении духа: похищенные Лорэй как сквозь землю провалились. Усиленные патрули и рейды по злачным местам и притонам ни к чему не привели. Это если не считать солидного улова мелких уголовников на радость полиции, разом повысившей процент раскрываемости преступлений.

Утро принесло первые плоды: Нэйв получил сообщение от коллег с Гефеста. Они отследили передвижения тех «ополченцев», что интересовались Лорэй. Они приобрели билеты в первый класс до Нового Плимута. Стоит ли говорить, что тем же рейсом, которым летели Лорэй?

Ни кассир, ни владелец магазина описать ополченцев не смогли: те были в полной боевой экипировке, с пристёгнутыми дыхательными масками. Но зато в базе данных космопорта нашлись паспортные данные этих необычно состоятельных ополченцев. И фото.

– Ну и фамилия, – проворчал Нэйв. – Стьюген-бот-тхэд… Язык сломаешь.

– Оба? – отозвался из-за своего стола Карл.

– Будешь смеяться – да, – кивнул Грэм. – И самое убойное – тоже близнецы.

– Братцы-акробатцы, – буркнул Карл, подойдя. Посмотрел на снимок молодого парня и обалдело выдал: – Да ну на хрен!

– Что? – Грэм удивлённо уставился на своего коллегу.

Вместо ответа Карл уселся за терминал.

– Вот, – несколько секунд спустя сказал он.

Нэйв глянул на изображение, найденное Карлом, и остолбенел. То же самое лицо, что и у братьев Стьюген… как их там, в общем. Только искажённое гримасой ненависти, навечно застывшей на мёртвом лице.

– Кто это?

– Это, брат, репликанты, – мрачно хмыкнул Монт. – Похоже, дерьма нам прибавилось.

Грэм смог лишь молча кивнуть, переваривая новость. Репликанты. Искусственные солдаты Консорциума, выращенные с одной целью – убивать. Именно они устроили войскам Союза, высадившимся на контролируемый Консорциумом планетоид Хель, кровавую мясорубку. Но что они делают тут?

– Что мы про них знаем? – спросил Нэйв, влезая в базу данных.

– Да ни черта, по сути, – откликнулся Карл. – Выскочили на Хель, как черти из табакерки, практически перемололи сводную группу наших войск. Живыми никого не удалось взять – лишь несколько покойников. Знаем лишь, что это – результат евгенической программы, вдобавок щедро напичканный имплантатами. Всё. Чёртовы корпораты свою технику сделали так, что, не получив правильный ответ на сигнал «свой-чужой», вся электронная начинка тут же самоликвидируется. Даже импланты этих тварей – и те не изучить.

– Дерьмо, – с чувством сказал Нэйв. – Давай и их в розыск. С грифом «особо опасны». И пусть опросят персонал и экипаж «Королевы Солнца» – может, кто-нибудь заметил что-то необычное.

День прошел в напряжённом ожидании, а вечером появился неожиданный результат: в кабинете, выделенном оперативной группе, раздался звонок из полицейского участка.

– Простите, мне нужен лейтенант Нэйв.

– Это я, – отозвался Грэм. – Чем могу служить, мистер…

– Лейтенант Фальк, – представился полицейский. – Нам поступило указание докладывать обо всех необычных преступлениях.

– И? – подобрался Грэм. – Что-то есть?

– Да, сэр. Мне кажется, вам стоит взглянуть на эти отчёты. Сейчас перешлю на ваш терминал, сэр.

Нэйв кликнул по иконке первого отчёта и уткнулся глазами в текст. Первым его желанием было вежливо поблагодарить копа и оборвать связь, но, пробежав глазами пару абзацев, он напрягся и дальше читал уже гораздо внимательнее.

Заинтересовал его отчёт о пожаре в дешёвой гостинице, судя по всему, призванном уничтожить следы разборки между соперничающими бандами. В одном из номеров обнаружили три трупа членов уличной банды «Гвозди», а этажом ниже – убитого портье. Казалось бы, обычное в трущобах дело. Вот только опытных полицейских сразу насторожило то, что один из босяков был убит точным одиночным выстрелом в голову, второму свернули шею, а третий был ранен. И, судя по отсутствию обуви и сломанному пальцу на ноге, последнего пытали. В довершение на тот свет он отправился от ударной дозы армейского обезболивающего, подаренного миру фарминдустрией Консорциума.

Причиной пожара стала зажигательная граната – и угадайте, чьего производства? Правильно, Консорциума. Расположение закладки указывало на то, что работал специалист, точно знающий, чего хочет добиться. Портье был убит выстрелом в голову, после чего убийца разломал подключённый к системе видеорегистрации компьютер и изъял блок памяти.

Полицейский, составлявший рапорт, не поленился отметить, что для перестрелок уличных банд характерно гораздо большее количество промахов. Как правило, оружием бандиты пользуются из рук вон плохо, беспорядочно паля куда-то в направлении цели. А в гостинице чувствовалась работа подготовленных профессионалов. Оружие, из которого убили жертв, также было произведено в Консорциуме, что могли позволить себе далеко не все представители преступного мира.

Нэйв заинтересованно хмыкнул и открыл второй файл. Тоже пожар, только на этот раз уже в подвале жилого кондоминиума в нескольких кварталах от гостиницы. И тоже трупы – фальшивомонетчик и его охранники. Цви Моцах, специализация – подделка документов, погиб от того, что кто-то свернул ему шею. Причины смерти охранников: у одного сломана шея, второй убит из пистолета своего коллеги.

– Они получили новые документы, – сделал вывод Грэм. – Спасибо, лейтенант, вы нам очень помогли. Если найдёте что-то ещё по этому делу или похожее, немедленно сообщите нам, хорошо?

– Обязательно, сэр. – Судя по ободрившемуся голосу полицейского, он сам не был до конца уверен, что поступает правильно, отнимая время контрразведчиков. Зато теперь можно рассчитывать на благодарность и «плюсик» в личное дело.

Когда коп отключил связь, Грэм подошёл к карте города и отметил район, в котором произошли эти преступления.

– Трущобы, – задумчиво огласил он прописную истину. – И репликанты… Может, им помогают эти Лорэй?

Карл весело рассмеялся:

– Помилуй, друг мой! Ну откуда дорогущим шлюхам с Тиамат знать местных босяков? Скорее они грабили бы элитные ночные клубы.

Капитан подошёл к кофемашине, выверенным движением стукнул по корпусу, привычно «починяя» заедающий механизм. Аппарат возмущённо загудел, но порцию горячего напитка выдал.

– Даже если Лорэй работают в упряжке с репликантами, – продолжил мысль Карл, – всё равно слишком легко и чётко у них получается. Понимают, куда пойти за документами… Нет, тут ищи рыбу покрупнее. Бьюсь об заклад, их ждал резидент корпоратов. Но…

Карл всыпал в чашку три ложки сахара, размешал и с наслаждением пригубил:

– Но тогда всё упирается в тот же вопрос: что за птицы эти Лорэй, что ради них такую карусель закрутили?

Нэйв только вздохнул и вернулся за терминал, взявшись за просмотр свежих отчётов от групп в портах и на выездах. Среди прочего ему на глаза попался очередной звонок от бдительных граждан. Увы, как и всегда в таких случаях, полицию завалили сообщениями от городских сумасшедших, охотников за вознаграждением (хоть его никто и не обещал) и просто скучающих горожан, уверенных, что их сосед – вражеский шпион. Но делать нечего, работа требовала проверки каждого поступившего сигнала, и Грэм, вздохнув, включил воспроизведение записи. Она относилась скорее к разделу «курьёзы»: очередная домохозяйка сообщала, что видела репликанта в женском туалете торгового центра «Серебряный город». По заверениям сей сознательной гражданки, «этот извращенец» подыскивал себе очередную жертву для похищения, не иначе.

Отсмеявшись, Нэйв прокрутил запись повеселившимся от прослушивания коллегам, любопытства ради запросил адрес торгового центра и замер, таращась на экран. «Серебряный город» находился аккурат в районе, где произошли два подозрительных пожара. Лейтенант затаил дыхание, запросил доступ к архивам системы безопасности торгового центра и начал просматривать записи с камер наблюдения у парадного входа. Его усердие вознаградилось: на записи одна из Лорэй покидала торговый центр в сопровождении репликанта. Причём девушка не выглядела испуганной или подавленной, наоборот, весело смеялась над недовольно насупившимся спутником.

– Они разделились? – удивился Карл, когда Грэм показал ему запись.

– А мы ищем четверых… – Лейтенант ухватился за комлинк.

– Возможно, остальные ждали их на улице, – резонно возразил Карл.

– Всё равно, пусть ищут парочки, и не именно эти, а всех похожих, – настойчиво произнёс Грэм. – Дежурный? Связь с командирами групп…

Новый Плимут. Космопорт

Чимбик уже не первый раз передвигался под открытым небом без брони, но никак не мог свыкнуться с этим ощущением. Репликант чувствовал себя голым и беззащитным под чужими взглядами. Но постепенно дискомфорт ослабевал и окончательно исчез, когда сержант осознал, что любопытные взгляды прохожих притягивают не его шрамы, а новая личина. И шедшая рядом девушка.

Этот аспект особенно заинтересовал репликанта, и он решил при возможности подробно обсудить его с Лорэй. Например, почему взгляды многих мужчин иначе как завистливыми не назовёшь? А женщины, наоборот, смотрят зачастую враждебно, и не на сержанта, а именно на Эйнджелу? Странные они, дворняги…

Несмотря на статус столичного, коспоморт Нового Плимута не отличался многолюдностью: война внесла коррективы, прервав сообщение с планетами и станциями, находящимися под контролем Консорциума. Также часть стартовых площадок мобилизовали под нужды свежесозданного Военно-Космического Флота Союза, из-за чего отправку на многие внутрисистемные рейсы перевели в другие порты планеты.

Внимание сержанта привлекла компания ярко одетых молодых людей в зале ожидания первого класса, куда привела его Лорэй. Прихлёбывая из бутылок, молодые дворняги пьяно и нескладно орали песню. Один из них стоял на столе, изображая дирижера и рискуя свалиться – так его качало от выпитого. Узрев Эйнджелу, парочка парней попыталась двинуться на перехват, но одного поворота головы сержанта хватило, чтобы они отказались от своих намерений. Чимбик смерил их жёстким взглядом и, убедившись, что угроза миновала, сел рядом со спутницей.

– И это – цивилизованные люди? – пробормотал себе под нос репликант.

С этими словами он подтянул к себе яркий журнал, отпечатанный на самой настоящей бумаге, и попытался вникнуть в его содержание. Но как репликант ни старался, большая часть смысла ускользала от его сознания. Отдельно знакомые слова, составленные в предложения, превращались в бессмыслицу. «Высокий мир моды», «костюмы от-кутюр» заставляли мозги репликанта искрить и плавиться. Чимбик мог задать вопрос Эйнджеле, но хотел сам, опираясь на накопленный опыт, разобраться в смысле странных статей.

От чтения сержанта отвлекла вошедшая в зал колоритная процессия. Возглавляли её два суровых мордоворота в красно-чёрной кожаной униформе, украшенной неимоверным количеством декоративных застёжек, молний и замков. А за ними шло нечто, что в первое мгновение Чимбик принял за андроида. Приглядевшись внимательнее, репликант сообразил, что перед ним человек, тело которого снабжено декоративными платиновыми имплантами. Что-то похожее сержант видел в одном из журналов и принял за фантазии дизайнера. Но теперь, глядя на подобное воочию, Чимбик гадал о мотивах, побудивших проделать такое со своим телом.

Вживлённые в надбровные дуги платиновые пластины искусно повторяли природную форму бровей. Лишённые мочек уши украшала имплантированная в кожу платиновая вязь, зрительно удлиняющая и заостряющая уши. Платиновые импланты также поблёскивали на висках и обрамляли нижнюю челюсть мужчины. Создавалось впечатление, что человек носит элемент небывалой брони, которая в любой момент скроет лицо сверхсовременным силовым полем. Но если бы такие технологии существовали, репликанты узнали бы о них первыми.

Чимбик оценил обилие прочих украшений и пришёл к выводу, что лицевые импланты всё же носили чисто декоративную функцию. На вкус сержанта, внешний вид дворняги от этого не выигрывал. Но репликант мало понимал в человеческих канонах красоты. Будучи прагматиком до мозга костей, он не мог понять смысла подобных манипуляций с телом. Лишь платиновые импланты, заменявшие ногти, могли иметь практическую пользу, если бы не их размер и форма. Длинные, выполненные в форме звериных когтей, они не годились ни для какой работы. Вообще весь вид странного человека красноречиво говорил о том, что физическим трудом он пренебрегает.

Репликант попытался на глазок прикинуть вес всех браслетов, перстней, цепей и прочих побрякушек. Выходило никак не меньше десяти килограммов. Внушительная ноша для дворняги.

За переносчиком богатства в почтительном отдалении шествовала группа схожих с ним людей. Форма ушей и вживлённые в них имплантаты также повторяли уши предводителя. Одежда мужчин расцветкой и покроем повторяла одеяния очевидного лидера, за исключением количества украшений. У каждого из подчинённых декоративных деталей набиралось едва ли на килограмм.

Все женщины в группе носили богато украшенные оплечья с неизвестными репликанту гербом и вензелем под ним. В остальном – всё то же характерное обилие перстней, браслетов и декоративных имплантов на теле. Разнилось лишь их количество от особи к особи.

Державшаяся подчёркнуто-равнодушно Эйнджела неожиданно подсела поближе к репликанту. Сержант удивлённо покосился, но от вопроса о причине столь резкой перемены поведения воздержался.

– Это что за стратегические залежи драгоценных металлов? – вместо этого поинтересовался он, показывая взглядом на карнавальную процессию.

– Остроухие, – с ненавистью выдохнула Эйнджела.

Она смотрела в сторону, будто сам вид процессии вызывал у неё неприязнь.

– Это я вижу, что остроухие. – Чимбик, порядком озадаченный реакцией девушки, теперь изучал разряженных чудиков с куда большим вниманием. – А кто они? Откуда?

– Выродки с Эдема. Странно, что без рабов.

– А, так вот они какие… – протянул Чимбик. – Мы изучали их строй в общих чертах, упор делался на вооружённые силы. А чего они такие… разукрашенные?

– Они поклоняются богатству, – даже не сказала, а прошипела девушка.

Её красивое лицо перекосилось от смеси ненависти и презрения, отчего на миг стало уродливым и отталкивающим.

– Точнее, они делают вид, что поклоняются богу, но любовь их бога выражается в богатстве. Если ты беден, бог тебя не любит. А раз бог тебя не любит, тебе прямая дорога в рабы.

Чимбик удивлённо отметил отчётливую злость Эйнджелы. Эта реакция вызывала у репликанта недоумение: на ту пару молодых людей, что попытались к ней пристать, девушка даже не посмотрела.

– Что с вами, мисс Эйнджела? – поинтересовался он.

– Просто не люблю остроухих, – не сказала, а будто сплюнула она. – Как и все нормальные люди.

Репликант оглядел зал ожидания. Подавляющее большинство граждан не обращали особого внимания на процессию эдемцев. Лишь несколько человек брезгливо поджали губы и пересели в противоположный от остроухих край зала.

– Никто больше так не реагирует, – заметил он.

– Потому что мы в первом классе, – холодно бросила Эйнджела.

Успокоилась она столь же стремительно, как и вспылила. Теперь её вид выражал лишь сдержанное недовольство, не более того. Но от репликанта она так и не отсела, что оказалось неожиданно приятно Чимбику.

– Богатые люди редко отличаются сочувствием к менее удачливым собратьям.

– А вы? – не удержался от вопроса репликант.

Насколько он успел понять, в деньгах близнецы Лорэй нужды не испытывали.

– А я эмпат, – напомнила ему Эйнджела. – Я сочувствую даже тем, кого ненавижу.

– То есть вы постоянно ощущаете чужие эмоции? – заинтересовался сержант. – Или это поддаётся контролю? Есть что-то вроде функции отключения?

К своему стыду, в свете навалившихся забот он не придавал особого значения этому свойству Лорэй. Оно не мешало и не помогало, а значит, не стоило внимания. До сих пор сержант воспринимал это как индивидуальную реакцию организма, вроде слабости от вида крови. Но теперь Чимбик начал понимать, что в эмпатии может заключаться ключ к пониманию Эйнджелы. И решил получить максимум информации, с прицелом использовать дар девушки в интересах выполнения поставленной задачи.

– Это один из органов чувств. Ты же не можешь отключить, к примеру, слух? Перестать осязать?

Сержант попытался представить, каково это – постоянно ощущать чужие эмоции. А потом – что Эйнджела чувствует, находясь рядом с ним. Наверное, ничего хорошего. А если прибавить к этому окружающую их толпу… Эмоциональный хаос.

Чимбик пришёл к выводу, что эмпат постоянно должна находиться в состоянии сильнейшего стресса. Психика для того, чтобы выдержать подобное, должна быть просто стальной.

– Даже не представляю, насколько это тяжело, – тихо сказал он. – Скажите… Тогда, на поляне… Мы ощутили ваши чувства? Когда я приказал Блайзу вырезать Свитари глаз. Почему вы больше так не делали?

Эмпат одарила его долгим взглядом, значение которого репликант не сумел интерпретировать.

– А тебе очень хочется повторения? – наконец ответила девушка.

– Нет, – честно признался сержант.

И неожиданно – в первую очередь для самого себя – добавил:

– Простите, мэм.

Брови Эйнджелы удивлённо приподнялись:

– За что?

– За то, что мы не умеем поступать по-человечески. Я бы хотел, чтобы мы тогда решили проблему иначе.

Чувствам, которые сейчас испытывал Чимбик, в его ограниченном словарном запасе определения не нашлось. Как и понимания, что с ними делать. И это вызывало злость на самого себя. Репликант одновременно понимал всю разумность и правоту принятого решения захватить и запугать предполагаемых агентов противника и стыдился этого. Ненормальное, нездоровое противоречие. Как и не было нормальным желание извиняться за свои поступки. Правильные поступки.

Но стоило Чимбику увидеть потеплевший взгляд Эйнджелы, как все сомнения исчезли.

– Признать ошибку и попросить прощения… – произнесла она после паузы. – Да ты и впрямь не человек.

Чимбик растерянно моргнул, не понимая, как истолковать эту фразу. Он опять сделал что-то не то или это одна из тех шуток, которыми обмениваются люди?

– Люди так не делают? – осторожно уточнил сержант.

– Не знаю. – Эйнджела весело прищурилась и пожала плечами. – Сама не видела, но ходят легенды…

Тут уже улыбнулся и репликант.

Глава 11

Планета Новый Плимут. Космопорт – лайнер «Комета Галлея»

– Может, ты выкинешь к чёрту эту броню? – в очередной раз негромко предложила Эйнджела. – Она очень приметная, а нас ищут. Запросто могли сменить правила и начать досматривать даже пассажиров первого класса.

В ответ сержант молча помотал головой. Броня была для него второй кожей, неотъемлемой частью жизни любого из репликантов. В броне они жили, в броне воевали, в броне и погибали. Идея выкинуть её казалась Чимбику даже не кощунственной, а попросту недопустимой. Как выбросить свою ногу или руку.

– Всё в порядке, мэм, – успокоил её репликант. – Багаж пассажиров первого класса досматривается автоматическим сканером. У меня есть оборудование, способное его обмануть. Проблем не возникнет.

– Досмотр проходим порознь, – мрачно пригрозила Лорэй репликанту.

Продолжить разговор об излишне привлекающей внимание броне эмпат не стала: помешал прошедший мимо патруль – офицер в сопровождении трёх киборгов. Обычная картина для колониальных миров.

Создание киборгов в своё время стало ответом на потребность колонистов компенсировать ветшание роботов, привезённых с Земли. Далеко не все колонии сохранили достаточно знаний и специалистов для развития сложной робототехники, а достаточно простые в производстве киборги стали настоящим спасением. Сражающиеся за выживание колонисты быстро пересмотрели принципы гуманизма и с преступниками не церемонились. Не хочешь добровольно работать на создание нового счастливого мира? Ничего, поработаешь принудительно.

Процедура получила название «принудительной социализации». Признанных опасными или вредоносными для общества индивидуумов перерабатывали в киборгов. И уже в новом качестве недостаточно добросовестные поселенцы работали на благо молодого общества.

Поначалу такие «социализированные» преступники трудились во всех отраслях: убирали улицы, работали на производствах, опасных для людей, и служили основой пехотных подразделений в армиях. Ограниченно киборги применялись и в правоохранительных органах: тяжелобронированные машины эксплуатировал спецназ, применяя их при штурмах.

Срок эксплуатации киборга зависел напрямую от возраста и состояния тела приговорённого. При исчерпании ресурса органической составляющей её выкидывали, а заботливо сохранённый корпус получал нового «хозяина».

С годами ситуация изменилась. Где-то в силу технической деградации, где-то по иным причинам производство киборгов сошло на нет. Массово в Союзе их производили лишь на Гефесте и Новом Плимуте – наиболее развитых планетах. Контакт с Консорциумом, давший колониям доступ к дешёвой и современной робототехнике, поставил вопрос об окончательном упразднении института «принудительной социализации» и эксплуатации киборгов. Но начавшаяся война внесла свои коррективы.

Чимбик знал, что на фоне грядущих сражений в Союзе приняли решение о развёртывании новых подразделений, поскольку киборги-пехотинцы отвечали всем текущим требованиям военных. Сыграли роль солидная огневая мощь и высокая живучесть киборгов на поле боя. И главное, всё это обходилось относительно недорого и не зависело от поставок из Консорциума.

Достаточно продвинутое по меркам Союза программное обеспечение позволяло киборгам продолжать выполнение задачи даже при выходе из строя «оперативных управляющих модулей» – так назывались киборги-сержанты, осуществлявшие непосредственное управление в бою. Именно они должны были стать первыми целями репликантов в случае боестолкновения. ОУМ оснащались более продвинутым программным обеспечением, более совершенными средствами защиты, связи и наблюдения, но ради этого пришлось пожертвовать вооружением и боекомплектом. При производстве ОУМ единственным критерием отбора было физическое состояние приговорённого: предпочтение отдавалось молодым и крепким людям.

В отличие от репликантов киборгов не требовалось растить и обучать. Киборгу не требовались зарплата, страховка, медицинское обслуживание, отпуск и выходные, как солдатам-дворнягам. У киборга не было родни, которой полагались компенсации в случае гибели или увечья бойца. Ну а то, что интеллект киборгов уступал полноценному человеческому – не беда. Имеющегося вполне хватало для пехотинца, предназначенного к «действиям в общевойсковом бою». И теперь киборги составляли основу пехотных подразделений Союза.

Репликанты слышали, что «поставки» из тюрем не могли удовлетворить потребности армии Союза в человеческом материале, так что на Гефесте и Новом Плимуте предприняли попытку организовать поточное производство киборгов с выращиванием органической основы в кувезах по технологии клонирования. Но, судя по увиденному Чимбиком биологическому материалу, даже столичных киборгов пока изготовляли из дворняг.

Глядя в пустые, ничего не выражающие глаза киборга, Чимбик поморщился.

– Ну у меня и родственнички, – сказал он.

– Почему родственнички? – не поняла Эйнджела.

– Они, как и я, по сути биороботы, – объяснил сержант. – Органическая основа и кибернетические имплантаты. Только если у нашей модели имплантаты призваны улучшить боевую эффективность в связке со снаряжением и вооружением, то у этих изменили всё – от мозга до конечностей. Вместо рук – манипуляторы с модульной компоновкой. Мозги обрезаны и напичканы электроникой. Самостоятельное мышление – минимальное. Они даже пищу принимать сами не могут. Варварство, примитивизм.

Сержанта невольно передёрнуло. Киборги вызывали у него неприязнь.

– Как у вас говорят? В семье не без урода, да? – попытался пошутить репликант.

– У вас столько же общего, как у меня с киберманекеном вон в той витрине. – Эйнджела указала на танцующую человеческую фигуру за прозрачным стеклом фирменного магазина одежды. – У него нет эмоций. Нет души.

– Душа? – переспросил Чимбик.

Термин был ему знаком. Даже репликанты использовали в разговорах фразы вроде «душа ушла в пятки» или «душа вон», но сам сержант никогда не задумывался об истинном значении этого слова.

– А разве душа может быть у изделия? – наконец спросил он. – Если я верно понимаю значение термина, то душа – это атрибут человека. Верующего. Потому что человек, по версии множества религиозных учений, создан Богом, и Бог наделил душой своё создание. А мы созданы людьми.

Эйнджела невесело улыбнулась:

– Я знаю немало людей, у которых души определённо нет. Так почему бы душе не появиться у тех, кто создан искусственно? В противовес бездушным людям.

Чимбик растерянно развёл руками.

– Не знаю, мэм. Вам виднее.

Но на той самой душе, о которой шла речь, у него потеплело. Слова девушки оказались неожиданно приятны, и репликант задумался: может, у него и правда есть настоящая душа?

Размышлений на эту тему сержанту хватило до самой посадки в шаттл.

Когда объявили рейс на Вулкан, Лорэй глубоко вдохнула, унимая волнение. Вопреки обещаниям, досмотр она всё же проходила вместе с Чимбиком. Тощий мрачный человек с землистого цвета лицом так долго разглядывал их ай-ди, что милая улыбка, казалось, намертво приклеилась к лицу Эйнджелы. Обошлось. Документы успешно прошли проверку, а багаж – сканирование.

К моменту взлёта шаттла, доставляющего пассажиров на лайнер на орбите планеты, Лорэй изрядно перенервничала. Едва пассажирам сообщили о выходе из атмосферы планеты и разрешили перемещения по салону, она сообщила Чимбику, что намерена смешать себе пару коктейлей для успокоения нервов. Отказавшись от предложенной стюардессой помощи, Лорэй направилась к бару.

Чимбик настороженно наблюдал за ней, пока не убедился, что ни угрозы, ни возможности к побегу не наблюдается. Анализируя поведение Эйнджелы, репликант пришёл к неутешительному выводу: она просто хотела побыть подальше от него. Сержант её не винил. Даже он сам не считал себя приятной компанией.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, сержант решил заняться чтением. Опыт Блайза показал, что бессмысленное на первый взгляд занятие позволяет лучше понять гражданский мир, в котором репликанты невольно оказались. Чимбик даже выбрал книгу и уже предвкушал новые открытия, когда его грубо прервали. Сидевший в соседнем кресле молодой человек в яркой одежде развязно обратился к Чимбику:

– Приятель, ты где такую красотку себе оторвал? – Хлыщ небрежно ткнул пальцем в сторону Эйнджелы.

Чимбик недовольно уставился на непрошеного собеседника, соображая, что тому нужно. Затем во взгляде репликанта мелькнуло понимание, и он буркнул:

– Это мой торговый представитель, сэр.

И вновь уткнулся в планшет, давая понять, что разговор окончен. Увы, намёк остался без внимания – сосед оказался удивительно навязчивым.

– Просто торговый представитель? – переспросил он, недоверчиво глядя на Чимбика. – Хочешь сказать, она свободна?

Чимбик, не отрываясь от чтения, кивнул:

– Да, сэр, мисс Гарм – свободная женщина.

Репликант не понимал смысла расспросов. Может, дворнягу тоже взволновало появление эдемцев в космопорте и он хочет поговорить о проблеме рабства? Но незнакомец ещё раз оглянулся через плечо в сторону бара, обшарил взглядом Эйнджелу и небрежно поинтересовался:

– Что, уже надоела?

– Сэр? – недоуменно посмотрел на него репликант. – В каком плане надоела, сэр?

– Ну раз она всё ещё твой торговый представитель, приятель, – панибратски подмигнул сосед, – то в профессиональном смысле устраивает.

Тут репликант заподозрил, что речь идёт о тех странных отношениях между людьми, что упоминала в инструктаже Эйнджела. Но малопонятные и едва увязывающиеся друг с другом фразы не позволяли уточнить тему разговора.

– Сэр, но торговый представитель – это и есть её профессия, – на всякий случай пояснил сержант. – И она мне не надоела. Мы ведём дела уже три месяца, сэр, – добавил он, припомнив легенду.

К сожалению, на этом полезные воспоминания заканчивались – репликант продолжал привычно «сэркать», несмотря на совет Лорэй.

– А-а-а… – понятливо протянул пижон и доверительно понизил голос: – Значит, время от времени просто устраиваешь ей проверки на служебное соответствие во время долгих командировок?

– Не понимаю вас, сэр. – Удивление Чимбика перерастало в раздражение непонятными намёками собеседника. – Поясните, что вы хотите сказать фразой про проверки на служебное соответствие?

Дворняга посмотрел на него так, будто впервые увидел. Оглядел варварскую одежду и, очевидно, пришёл к выводу, что нужно выбирать слова попроще и попонятнее. А также говорить простыми и короткими предложениями.

– Ты с ней спишь? – прямо спросил он.

Сержант убедился, что его подозревают в том гнусном принуждении, о котором рассказывала Эйнджела.

– Нет, сэр. – Подлокотник жалобно хрустнул, сжатый ладонью репликанта.

Чимбик представил, что это хрустит шея наглеца, и ему немного полегчало.

– Мисс Гарм – только мой деловой представитель, сэр, – уже спокойно сказал он. – Только деловой представитель. И всё.

Если раньше дворняга сомневался в умственных способностях соседа, то теперь явно уверился в его дремучем идиотизме.

– Ты что, серьёзно? Дать работу такой цыпочке и ничего не получить взамен? Хочешь сказать, что за все три дня ты не собираешься ни разу её уложить?

Человек даже не догадывался, что «дикарь» сейчас мечтает уложить его самого. Так, чтобы тот больше никогда не поднялся.

– Нет, сэр. И не мешайте мне читать. Сэр. – Сержант вложил жалкие остатки вежливости в кивок собеседнику и уставился в планшет.

– Не вопрос, – ухмыльнулся дворняга, – у меня появились куда более интересные планы.

И он вновь бросил взгляд на Эйнджелу, как раз возвращавшуюся с двумя коктейлями. Слои разных цветов в них не перемешивались, благодаря чему напиток выглядел маленькой радугой, помещённой в стакан. Усевшись на своё место, она предложила один коктейль Чимбику.

– Не желаешь попробовать?

Чимбику понравился вид напитка, но репликант учуял запах алкоголя и отрицательно качнул головой:

– Нет, м… Тира. Спасибо. – Он покосился на мужчину в соседнем кресле и добавил:

– Охотнику нужна трезвая голова.

Настаивать Эйнджела не стала, очевидно, согласная с мнением, что нетрезвый репликант может повести себя… неадекватно. Зато его сосед не стал упускать случая и лучезарно улыбнулся девушке:

– А я вот не охотник и с удовольствием попробую столь чудный напиток.

– Угощайтесь, – улыбнулась Эйнджела и протянула высокий стакан дворняге, чуть наклонившись при этом к сидящему между ними репликанту.

– Из ваших рук, миледи, я приму хоть яд, – изменившимся голосом ответил столь раздражающий Чимбика человек и принял напиток. Его пальцы при этом будто случайно коснулись пальцев Эйнджелы, причём прямо под носом у репликанта. – Кстати, меня зовут Ланс. Ланс Таллон. А как ваше имя, несравненная?

Эйнджела улыбнулась комплименту и ответила чарующим голосом:

– Тира. Тира Гарм.

Чимбик буквально испепелил соседа взглядом, но тот этого даже не заметил, поглощённый беседой с Эйнджелой. Сержант покосился на девушку и решил пока не вмешиваться. Как бы Чимбика ни раздражало происходящее, он рассудил, что мисс Лорэй гораздо лучше разберётся, как действовать в сложившейся ситуации. В конечном итоге, решил сержант, на большом корабле полно укромных уголков, где можно при необходимости устранить этого дворнягу.

– Тира. – Тем временем Ланс, сам себе разрешивший называть девушку просто по имени, продолжал двигаться к намеченной цели. – Очень красивое имя, под стать его владелице. Скажите, оно что-то означает?

Эйнджела пригубила коктейль и с явным удовольствием ответила:

– Так называется водоносная лиана на Тиамат, – отдала она должное пристрастию Блайза к ботанике.

– А ваше имя что-то означает? – полюбопытствовала Лорэй, одаривая Ланса заинтересованной улыбкой.

Чимбик, удерживая рвущееся наружу желание удушить разодетого дворнягу, неожиданно почувствовал ещё что-то. Что-то новое и неприятное. Словно проволочное заграждение, режущее лезвиями запутавшегося в нём недотёпу.

Сержант от удивления даже перестал злиться, сосредоточившись на новом ощущении. Репликант удивился ещё сильнее, когда понял, что причиной этого нового ощущения стала Эйнджела. Точнее, то, с каким удовольствием она общалась с дворнягой, минуту назад говорившим про неё мерзости.

Угасшая было злость вспыхнула с новой силой. Репликант не знал, что это чувство люди называют «ревностью», но и поддаваться ему не собирался. Уткнувшись в планшет, он попытался абстрагироваться от происходящего. Получалось плохо. Совсем не получалось, если быть точным. Каждая улыбка Эйнджелы, которой она одаривала дворнягу, причиняла Чимбику почти физическую боль. Буквы расплывались перед глазами, не желая собираться в слова. Сержант мог думать лишь о том, как холодно Эйнджела говорила с ним и как весело и нежно щебетала с едва знакомым ублюдком.

– Да, моя милая леди, – заливался между тем Таллон. – Это переводится с родного языка моего мира как «идти в атаку». Также этим словом названо длинное копье, которое использовали в дуэльных боях аристократы ещё на Земле.

Чимбик представил, что мог бы сделать с «господином Атакующее Копьё», выпади сейчас удача остаться с ним один на один. Даже будь этот человек вооружён – неважно, древним копьём своих предков или современным автоматом, – шансов у него не было. Сержант словно в реальности увидел, как, качнув «маятник», уходит с линии огня, рывком сокращает дистанцию, обезоруживает врага и проламывает Таллону висок прикладом его же автомата. А лучше схватить за горло. Чтобы видеть ужас в глазах дворняги. Видеть, как гримаса отчаяния стирает с лица эту мерзкую самодовольную ухмылочку…

К реальности сержанта вернуло нежное касание. Замерев, он скосился на свою руку и увидел, что его предплечья касаются пальцы Эйнджелы. Прикосновение было настолько приятным, что злость отступила. На какой-то миг Чимбик позволил себе всецело отдаться наслаждению этим чувством, а потом невероятным усилием воли вернулся в реальный мир.

Касание словно разбудило его, напомнив об истинной цели путешествия. Сержант снова стал собой: собранным, сдержанным, целеустремлённым. Наблюдавшая за ним эмпат едва заметно кивнула, почувствовав перемену, и вернула свою руку на подлокотник кресла. К немалой досаде Чимбика.

– Знаете, Тира, мне кажется, мы своими разговорами мешаем вашему начальнику. – В Таллоне вдруг проявилась тактичность, коей не наблюдалось всего несколько минут назад. – Быть может, вы составите мне компанию и по прибытии на борт мы прогуляемся по лайнеру? Нужно ведь узнать, чем можно развлечься в ближайшие дни.

Взгляд у него при этом был такой, что не оставалось сомнений – со своими развлечениями он уже определился.

– Мисс Гарм, у нас работа, – сухо произнёс репликант, не отрывая взгляда от планшета.

Сержант убеждал себя, что его слова обусловлены лишь соображениями безопасности. Но на самом деле притихший червячок ревности никуда не делся и продолжал грызть репликанта, вынуждая срываться на всё и вся.

Особенно неприятно Чимбика кололо то, что Эйнджела с этим «Атакующим Копьём» разговаривала голосом, от которого сердце сержанта заходилось бешеным стуком. С Чимбиком её голос звучал совсем иначе…

– Так что в другое время, сэр, – добавил он, на секунду подняв взгляд от книги и посмотрев на ухажёра Лорэй так, словно прикидывая, как половчее избавиться от тела.

– Может, чуть позже мой босс сменит гнев на милость, и мы с вами всё же выберемся на совместную прогулку, – тут же добавила Эйнджела и подмигнула заметно ободрившемуся Таллону.

Этот ответ намекал на продолжение знакомства, причём с совершенно неопределёнными пока перспективами. Жесты, взгляды, тон, улыбка – весь облик Эйнджелы говорил об искренней симпатии и заинтересованности. Точно такими Лорэй были во время предыдущего перелёта, когда крутились среди пассажиров первого класса.

– Буду ждать с нетерпением, – пообещал девушке довольный Таллон, откидываясь на спинку кресла и смакуя полученный коктейль.

Чимбик уткнулся в планшет, но с чтением опять не сложилось. Репликант пытался осмыслить произошедшую сцену, но тонкости человеческих взаимоотношений не поддавались анализу.

Часом позже шаттл причалил к лайнеру – огромному трёхкилометровому монстру, больше похожему на снабжённый двигателями район мегаполиса, чем на средство передвижения по космосу. Пассажиров встретили безупречно вежливые стюарды и роботы-носильщики, которые забрали багаж и развели «источник дохода» по каютам.

– Она больше, чем наш кубрик, – благоговейно прошептал Чимбик, перешагивая порог каюты вслед за Эйнджелой.

Это были его первые слова после беседы с «мистером Атакующее Копье», как мысленно окрестил наглого дворнягу сержант. Вошедший следом стюард указал роботу, куда поставить багаж, и замер у двери в ожидании чаевых, чем немедленно вызвал у репликанта приступ здоровой паранойи.

– Дай ему пару марок, – шепнула на ухо Чимбику пришедшая на помощь Эйнджела. – Потом объясню.

Чимбик кивнул и не глядя сунул руку во внутренний карман жилета, где хранил деньги на срочные расходы, нащупал монету и сунул стюарду золотой. Тот, не изменившись в лице, вежливо поклонился, выразил надежду, что господам понравится путешествие, и покинул каюту, оставив беглецов наедине.

– Я правильно сделал? – деловито поинтересовался сержант оценкой своих действий, едва дверь отсекла их временное обиталище от остального корабля.

– Да, только монету надо было взять номиналом помельче… раз в десять. Видно, ты очень щедрый и удачливый охотник, – подмигнула ему заметно повеселевшая Лорэй.

Она скинула туфли, села на диван, расслабленно откинулась на спинку и положила ноги на журнальный столик. Репликант же ещё раз огляделся и полез проверять своё драгоценное снаряжение, попутно задав один из интересующих его вопросов:

– Мэм, закажем поесть в каюту?

Репликанты ели гораздо больше, чем обычные люди их телосложения. Причиной тому были усовершенствованные тела, нуждающиеся в куда большем количестве энергии, нежели человеческие.

– Ты босс. – Эйнджела с блаженным видом закинула руки за голову. – Сделаем всё, что ты пожелаешь.

Чимбик вздохнул.

– Вы опять за старое, мэм, – попрекнул он спутницу. – Или это шутка и я опять не понял?

– Это констатация факта, – ответила девушка. – Или ты хочешь сказать, что я вольна уйти, куда пожелаю?

– Нет, мэм, – вынужден был признать репликант. – Этого вы сделать не можете.

– Жизнь состоит из разочарований, – с едва уловимой издёвкой уведомила его Эйнджела.

После этого она потеряла к репликанту всякий интерес, сосредоточив внимание на содержимом мини-бара. На этот раз Лорэй смешала себе что-то попроще той многослойной радуги, а резкий запах, ударивший в нос репликанту, подсказал, что новый напиток на порядок крепче предыдущего.

– Мэм, а вы уверены, что стоит напиваться? – предпринял осторожную попытку воззвать к рассудку Эйнджелы сержант. – В нашей ситуации нужна ясная голова.

– Я оказываю себе медицинскую помощь, – ответила та, вновь усаживаясь с бокалом на диван. – Дезинфицирую душевные раны, лапуля.

Подняв бокал в издевательском салюте, она сделала несколько жадных глотков, поморщилась и расслабленно откинулась на спинку дивана.

– Лапуля? – удивился сержант. – Что это означает?

– Поищи в словарике, – посоветовала ему девушка, делая внушительный глоток из бокала.

Чимбик недовольно прищурился, но совету всё же последовал. Но то, что он прочитал, совершенно не вязалось с тоном, которым это слово произнесла Эйнджела. Репликант вспомнил, как девушка едва ли не пела, разговаривая с «Атакующим Копьём», и на душе у него стало совсем кисло.

– Душевные раны, мэм? – решил не оставлять места недопониманию Чимбик. – Это вы про нашу ситуацию или про что-то другое, мэм?

– Это не твоё дело, – с фальшиво-любезной улыбкой, совсем не похожей на ту, что предназначалась Лансу, ответила Лорэй.

Чимбик дёрнулся, словно от пощечины, и вновь уткнулся в планшет, буркнув:

– Как хотите, мэм.

Воцарилась тишина: Эйнджела вдумчиво накачивалась «лекарством от душевных ран», а репликант штудировал меню местных ресторанов, не зная, что выбрать. Глаза буквально разбегались от обилия блюд и щедрых описаний их вкусовых качеств. Вдобавок Чимбика отчего-то зацепила за живое резкость Эйнджелы, и он не хотел вызывать повторения неосторожными расспросами.

– Вам что-то заказывать, мэм? – наконец рискнул прервать затянувшуюся паузу репликант.

– Я не голодна, – ответила та заметно более расслабленным тоном.

То ли благодаря выпитому, то ли по каким-то иным причинам, но взгляд Лорэй стал чуть менее колючим. В какой-то момент в нём проступило любопытство, и Эйнджела нарушила молчание.

– Слушай, лапуля, а тебя вообще с членом изготовили? – с вызовом во взгляде спросила она. – Или кукольная анатомия больше отвечает требованиям работорговцев Консорциума?

Вопрос звучал откровенной издёвкой. Чимбик зло прищурился, на миг став похожим на прижавшего уши кота, а потом с удовольствием вернул Эйнджеле её же слова:

– Не ваше дело, мэм. Продолжайте лечение.

На миг сержанту показалось, что Лорэй понравился ответ, но определить точно он затруднялся. Возможности и способности репликантов предназначались для совершенно других мест и обстоятельств. Попытка угадать, что скрывается за маской расслабленности сидящей перед Чимбиком девушки, напоминала лотерею, которой так увлекались люди. Вдобавок сёстры меняли эти маски со скоростью и непредсказуемостью опытных оперативников СБ, переводя задачу из разряда трудновыполнимых в невозможные.

– И что мне нужно сделать, чтобы ты ответил? – со странными, чарующими интонациями поинтересовалась Эйнджела, глядя ему в глаза.

Сержант начал узнавать этот тон. Примерно так Лорэй разговаривали с теми мужчинами на лайнере. Схожим тоном Эйнджела говорила с Таллоном. И что-то подсказывало, что стоит захотеть, и мисс Лорэй будет так же ласкова с Чимбиком, как и с теми дворнягами.

В первый момент мысль показалась репликанту соблазнительной. А почему нет? Раз она занимается сексом за плату, то чем он хуже? Не человек? Так ведь она сама, со всей очевидностью, предлагает ему свои профессиональные таланты. И деньги у него есть. Чимбик даже на миг представил, как его касается женщина. Представил её полный обожания взгляд. Представил ощущение тёплого мягкого тела, прижимающегося к нему.

А потом пришла ярость. Если он согласится на подобное, то встанет в один ряд с теми, про кого сама Эйнджела отзывалась с нескрываемыми ненавистью и презрением. Да, Чимбик не был человеком. Но даже репликанту не чужды понятия гордости и чести.

Сержант зло ощерился. Зрачки расширились от нахлынувшего гнева, и репликант инстинктивно подался вперёд, готовясь к броску. Не ожидавшая подобного Эйнджела вжалась в спинку дивана, расплескав содержимое бокала.

Это отрезвило сержанта.

– Извините. – Чимбик выпрямился. – Не хотел вас напугать.

Злость угасала, а на смену ей пришло понимание: у него появился хороший шанс узнать о Лорэй немного больше.

Чимбик глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь, затем откинулся на спинку кресла и сказал:

– Хотите честного разговора, мисс Эйнджела? Хорошо. Но моё условие – честность в обмен на честность. Устраивает?

Выражение испуга на лице девушки сменилось удивлением. Какое-то время она внимательно разглядывала репликанта и наконец снизошла до ответа.

– Любопытные у тебя желания, солнышко. Давай так: ты отвечаешь на мой вопрос, я отвечаю на твой. Если кому-то из нас покажется, что оно того не стоит, игра прекращается. По рукам?

– И без «лапуля», «солнышко» и прочего, – дополнил список условий сержант. – Начинайте, мэм.

Лорэй не спешила с первым вопросом. Неторопливо подошла к бару, смешала напиток и вновь вернулась к дивану. Критически осмотрела мокрое пятно, накрыла его подушками и уселась сверху на эту гору.

Чимбик терпеливо ждал повторения вопроса об устройстве репродуктивной системы репликантов, но вместо этого Лорэй спросила:

– Как ты развлекаешься?

– Развлекаюсь? – чувствуя себя дураком, переспросил сержант. – У нас нет развлечений, мэм. Всё наше время, от подъёма до отбоя, проходит в занятиях и работах. Кроме тех дней, когда мы стоим в нарядах или патрулируем территорию. Свободного времени нет. Если же в нашем присутствии длительное время нет необходимости, то во избежание лишних трат ресурсов нас погружают в анабиоз, мэм.

За ничем не примечательными словами стоял единственный настоящий страх сержанта. Все прочие его чувства являлись генетически запрограммированным гормональным всплеском – во всяком случае, так утверждали разработчики модели «Арес». Чимбик не боялся ни огня, ни бездны космоса, ни смерти. А вот холодная тьма искусственного забвения вызывала у него чувство, близкое к ужасу.

В глазах Эйнджелы на миг отразился его подавленный страх, и она сделала очередной глоток коктейля.

– Детки убирают солдатиков в ящик, когда наиграются, – потрясённо прошептала она.

Чимбик сделал вид, что не услышал. Так было проще: значение фразы он понял, а вот контекст – нет. Уточнять, теряя уникальную возможность задать важные вопросы, не хотелось.

– Моя очередь. Откуда вы с мисс Свитари так хорошо знаете про криминальные структуры, мэм? – спросил он.

Ответила Эйнджела коротко и несколько отстранённо, будто её всё ещё занимало сказанное Чимбиком.

– Сталкивались по работе.

Сержант ненадолго задумался, сопоставляя ответ Лорэй с собственными наблюдениями и теми оговорками, что допускали сёстры.

– Это та «защита», о которой говорили те придурки, что ввалились к нам в номер? – уточнил он. – Это что, всегда так?

Перед тем как ответить, Лорэй одним жадным глотком допила коктейль и уже не так грациозно поднялась с дивана. Подойдя к бару, Эйнджела смешала себе новую порцию пойла и тут же сделала глоток.

– Всегда по-разному, но примерно так. Наёмники, преступники и прочий сброд – самые частые клиенты в дешёвых районах и на нижних уровнях крупных городов. На средних их тоже хватает, только выглядят они респектабельнее и зовутся иначе: предпринимателями, представителями служб безопасности, консультантами по проблемным вопросам…

Лица Лорэй репликант в этот момент не видел, но голос её был… смирившимся. Так рассказывают о неизбежных неприятностях, вроде удушающей жары на улице.

– Что творится на верхних, знаю только по слухам, – произнесла Эйнджела и сделала очередной глоток.

Теперь настала очередь репликанта замолчать. Судя по всему, несмотря на ум, красоту и умение манипулировать мужчинами, сёстры Лорэй не понаслышке знали об угрозах, насилии и не самой привлекательной стороне гражданской жизни. Да что там, Чимбик лично внёс свою лепту…

Но теперь сержант по-новому посмотрел на Лорэй. На их поведение с резкими переменами настроения. Вспомнил, как вели себя сёстры при захвате, как молча сносили побои… А затем задал себе вопрос: а не стало ли их умение очаровывать и втираться в доверие способом защиты от агрессивного окружения? Нет, на профессионалов вроде репликантов или тех же оперативников СБ такое прямолинейное обольщение не подействует… Тут сержант вспомнил Блайза и свой недавний порыв и засомневался в верности оценки. Но в любом случае против примитивов вроде тех же уличных бандитов обольщение должно работать вполне эффективно. Да и не только на них – достаточно вспомнить поведение того же «мистера Атакующее Копьё». А ведь парень явно не придурок из трущоб.

– Мэм, а почему вы не обратитесь в полицию?

Это разумное предложение почему-то вызвало сдавленный смешок и кривую ухмылку на лице Эйнджелы. Она вернулась на диван с вновь наполненным бокалом и закинула ногу на ногу.

– По многим причинам. Первая – копам часто приплачивают, чтобы они покрывали подобные делишки. Всегда есть риск, что не нарвёшься на того, кто тебя и сдаст. Вторая – кому есть дело до нас? Побили? Значит, сама нарвалась, пошла вон, без тебя работы хватает. А если вдруг и повезёт нарваться на идейного копа, то нужно давать показания. А за это тебя грохнут друзья тех, на кого ты решишь настучать.

Настала очередь репликанта молча переваривать услышанное.

– Ваша очередь, мэм, – спустя какое-то время тихо сказал он.

– Ты хотел заказать поесть, – буднично, будто разговор шёл о погоде, напомнила Эйнджела.

Репликант кивнул и, практически не вчитываясь, ткнул в несколько пунктов электронного меню. Девушка дождалась, пока он закончит, и задала очередной вопрос:

– Ты говорил, что вам десять лет и вы росли быстрее обычных людей. Расскажи, на что похоже такое детство? Как это происходит?

Чимбик подпёр кулаком подбородок и, тщательно взвешивая каждое слово, начал рассказывать:

– Ну нас готовили стать солдатами, мэм. С двух лет нас начали обучать базовым навыкам, с трёх мы перешли к обучению с боевым оружием, а с шести – к подготовке в условиях, максимально приближенных к боевым. В семь лет нас начали привлекать для проведения полицейских операций: подавление беспорядков, ликвидация лидеров протестных движений, принуждение к порядку.

Невинные на первый взгляд формулировки полностью отражали политику корпораций по отношению к имевшим глупость подписать с ними контракт рабочим-мигрантам. Любое неповиновение жестоко каралось. «Подавление беспорядков» означало расстрел бастующих шахтёров. Ликвидация лидеров проводилась показательно, превращаясь в акты устрашения, жертвами которых становились не только сами активисты, но и их семьи.

Доминион равнодушно закрывал глаза на любые нарушения закона. Землю в первую очередь интересовала производимая корпорациями продукция, и пока поставки идут бесперебойно, всем плевать, что творится на частных территориях. Собственно, Доминион и предоставил в распоряжение Консорциума батальон репликантов, созданных для нужд Сил Специальных Операций Доминиона, выделив специалистов для обслуживания живого оружия.

Самим репликантам выпала незавидная участь пу́гала. Рабочие рассказывали детям про невидимок в темноте и сами жили в страхе перед безмолвными, наполненными холодной жестокостью фигурами в серо-чёрной броне. Страх порождал слухи, в которых репликанты то становились помилованными серийными убийцами, то одичавшими потомками колонистов. Кое-кто вообще намекал на договор верхушки Консорциума с дьяволом, посылающим чертей за невинными душами.

Для репликантов чужой кошмар был лишь рутинным выполнением поставленных задач. Тех, ради которых их создали. А нравилось им это или нет, никого не интересовало. Руководство и Консорциума, и Доминиона волновала лишь прибыль, и искусственные солдаты стали превосходным инструментом для её получения.

– Два месяца назад цикл взросления завершился, наши тела перешли с ускоренного роста на обычный ритм жизни. И как раз началась война с Союзом, мэм, – закончил рассказ Чимбик, невольно удивляясь тому, какой короткой на самом деле оказалась его жизнь.

Эйнджела слушала его внимательно, на время забыв даже о выпивке.

– И вам это нравится? – спросила она, когда репликант умолк. – То, как и чему вас учат?

– Мэм? – Сержант вскинул голову. – Нравится?

Вопрос действительно выбил его из колеи. Нравится… Чтобы это понять, нужно иметь, с чем сравнивать. Репликанты не знали другой жизни. С самого первого дня их готовили только к войне. Одиннадцать лет, с утра до ночи, Чимбик и его братья занимались лишь одним – подготовкой.

– Нас не спрашивали, мэм. Никогда. Мы всегда знали, что всё правильно. Тех, кто не соответствовал стандартам – оказался медленным или проявил другие дефекты, выбраковывали и утилизировали.

– Дефекты? – глухо повторила девушка, и Чимбик заметил, что бокал в её руке слегка подрагивает, будто Эйнджелу пробил озноб. – Звучит так, будто вы вещи, которые можно просто выбросить, а не люди.

– Мэм, мы репликанты, – терпеливо пояснил Чимбик. – Нас изготовили для ведения боевых действий. Мы модифицированы и обучены быть максимально эффективными при выполнении боевых задач. Дефекты недопустимы. Некачественный репликант может не только погибнуть сам, но и погубить всё подразделение, мэм.

– Ты хочешь сказать, – медленно, будто слова давались ей с трудом, проговорила Эйнджела, – что с вами обращаются как с имуществом, у вас в руках оружие и вы не перестреляли там всех к чёртовой матери?

– А в кого нам стрелять? – изумился сержант. – Инструкторы учили нас выживать, люди из службы матобеспечения обеспечивали питанием и снаряжением, группа контроля следит за состоянием тел и отсутствием дефектных особей. Они не враги, мэм.

Насчёт последних он заученно солгал – людей в белых халатах сержант ненавидел. Но ненависть к работникам Консорциума – дефект, и Чимбик не проявлял истинных чувств. Вообразить себя поднявшим оружие даже на контрольную группу репликант не мог.

Под взглядом Эйнджелы сержанту вдруг стало неуютно. Появилось ощущение, что он сказал или сделал что-то не так, но что именно, понять не мог. А собеседница молчала.

– Мы солдаты, мэм. Понимаете? – попытался объяснить Чимбик. – Наша задача – выполнять приказы командиров, защищать пространство Консорциума и его жителей. Стрелять мы должны во врага, мэм, а огонь по своим – дефект.

– А я бы стреляла, как только представилась возможность, – неожиданно зло заявила Эйнджела. – Видимо, я дефектная, по вашим меркам.

Она вновь приложилась к бокалу. Движения девушки постепенно утрачивали точность. Она плеснула немного напитка на себя, выругалась сквозь зубы и принялась оттирать одежду взятой со стола салфеткой.

– Твой вопрос, – раздражённо напомнила Эйнджела, отшвыривая скомканную салфетку в сторону.

Пока репликант обдумывал вопрос, стюард принёс заказ. Завершив сервировку, он замер, вежливо ожидая традиционных чаевых. Эйнджеле пришлось растормошить впавшего в задумчивость Чимбика. Получив монету, стюард величественно отвесил поклон и удалился.

Сержант же кинул кошель на диван и скользнул безразличным взглядом по накрытым серебристыми термоизолирующими колпаками тарелкам и блюдам. Впервые за короткую жизнь репликант не заинтересовался едой.

Он встал, подобрал с пола брошенную Эйнджелой салфетку и выкинул в утилизатор. Потом подошёл к столу и принялся накладывать на тарелку понемногу с каждого блюда.

– Наш сержант Симс, когда пил, то всегда закусывал, мэм, – сказал Чимбик, возвращаясь и протягивая тарелку Эйнджеле. – Говорил, что иначе утром будет плохо.

Девушка покачала головой.

– Если закусывать, то нужно больше времени и выпивки, чтобы надраться. А именно в этом и заключается моя цель, сладкий.

Чимбик нахмурился, но настаивать не стал. Просто поставил тарелку на журнальный столик и вернулся в своё кресло.

– Я же просил обойтись без подобных слов, – напомнил он.

Эйнджела с наигранно-виноватым видом развела руками.

Сержант вздохнул и задал следующий вопрос:

– Мисс Эйнджела, как вышло, что важная для Консорциума информация оказалась на ваших имплантатах?

Судя по тому, что девушка вновь приложилась к бокалу, выбранная Чимбиком тема ей не понравилась. Сержант уже подумал, что Лорэй не ответит, но она заговорила.

– Мы с сестрой работали в одном клубе, – начала она медленно, с явным усилием выговаривая слова. – Поступил вызов из люксового номера. Предоплаченный. Мы поднялись, вошли, и дверь сразу закрылась. А в нас целился из парализатора какой-то урод.

При этом слове Чимбик рефлекторно отвернулся, скрывая шрам. И только потом понял, что впервые на его памяти один человек назвал «уродом» не его, а другого человека. Это было… непривычно.

– Перед тем как он выстрелил, я успела заметить следы крови у него на животе, – продолжала рассказ Эйнджела. – Когда очнулись, урод лежал мёртвый, с дырой в брюхе, а импланты будто отключились. Ну и твои любимые командиры нарисовались, проверили наши импланты, а потом потащили на борт того корабля.

Чимбик вздохнул. Впервые в жизни он начал сомневаться в правильности происходящего. Никогда до этого сержант сомнений не испытывал. Ни когда расстреливал забастовщиков, ни когда отрезал головы их лидерам. Даже когда по приказу руководившего операцией оперативника СБ юные репликанты забросали зажигательными гранатами подвал, где прятались члены семей восставших, Чимбик твёрдо верил в правильность своих действий. Потому что те, кто отдаёт приказ, не ошибаются.

А сейчас он, вынужденно погрузившись в гражданскую жизнь, открывал для себя всё новые и новые грани этой жизни. И каждое открытие подтачивало казавшиеся незыблемыми устои, на которых покоилось мировоззрение сержанта. Он примерял полученные данные на сложившуюся ситуацию и понимал, что на самом деле можно было поступить иначе. Например, дать сёстрам Лорэй денег – и они сами, добровольно, полетели бы с оперативниками.

Или нет?

Чимбик мгновение поколебался, прежде чем спросить:

– Скажите, мисс Эйнджела, сумма, которой мы располагаем, насколько значительна, по вашим меркам?

– Пара месяцев работы, – после паузы ответила Эйнджела.

Эти паузы становились всё продолжительнее, а речь девушки всё менее чёткой, так что репликант понял, что времени на вопросы осталось мало.

– Если бы вам предложили эту сумму, вы согласились бы полететь на Эльдорадо добровольно, чтобы там извлекли хранящуюся у вас информацию?

Чимбик заинтересованно наклонил голову, ожидая ответа.

– Нет, – твёрдо, тщательно выговаривая слово, ответила Лорэй.

Она выглядела одновременно расслабленной и одурманенной. Нездоровой. Репликанту не нравилось видеть её такой.

– Почему?

– Корпорации… – неприязненно ответила девушка. – Одной рукой дают, другой отнимают. Выкрутят из башки импланты… И будем мы со Свитари пускать слюни со спёкшимися мозгами. И платить нам не потребуется. Всем плевать, что с нами будет…

Последние слова она произнесла горько и осушила бокал до дна.

«Мне не плевать». Почему-то именно эти слова едва не сорвались с языка сержанта. Чимбик сомкнул челюсти и, переждав этот неожиданный порыв, сказал:

– Ваш вопрос.

– М-м-м… – задумчиво протянула Лорэй. – А если бы ты мог выбирать, чем бы занялся?

Ещё утром сержант не смог бы даже понять вопрос, не то что дать на него ответ. Сейчас же он без запинки ответил:

– Стал бы охотником на Тиамат, мэм.

– Почему? – удивилась Эйнджела и вытянулась на диване, глядя на репликанта мутными сонными глазами.

– Это здорово, – с жаром произнёс сержант. – Можно покидать купол, когда пожелаешь, никакого скафандра, никакого переработанного воздуха… Иди куда хочешь, дыши вволю, никто тебе не указ. Лес, небо, много воды, можно убить кого-нибудь и вкусно поесть – красота же. Что ещё надо?

Ответа он не дождался. Девушка спала. Пустой бокал стоял рядом с так и не тронутой тарелкой, туфли валялись на полу, а сама Эйнджела обнимала влажную от пролитой выпивки подушку.

Репликант вздохнул. Залитый алкоголем диван, с его точки зрения, мало годился для сна. Во всяком случае, для Эйнджелы. Сам репликант мог спать в любом месте и любой позе, не обращая внимания ни на сырость, ни на запахи.

Бережно подняв девушку на руки, репликант на миг остановился, прислушиваясь к ощущениям. Было… приятно. И даже резкий запах алкоголя не портил впечатлений. Сержант подумал, что будет о чём рассказать Блайзу. А может, и нет. Лучше просто сохранить это в памяти, ни с кем не делясь.

Аккуратно перенеся Эйнджелу в постель, он накрыл её одеялом и ненадолго задержался, залюбовавшись спящей девушкой. Сон смягчил черты лица, согнав с них гримасу недоверия и презрения. Сержант оглянулся, словно опасаясь, что кто-то увидит его постыдный поступок. Конечно же, в каюте больше никого не было. Никого, кроме него и спящей девушки… Аккуратно, чтобы не разбудить, репликант провёл пальцами по щеке Эйнджелы. Блайз был прав: кожа оказалась поразительно нежной на ощупь. Жаль, не было шёлка, чтобы сравнить…

Сержант, бесшумно пятясь, вышел из комнаты, прикрыл двери и уселся в кресло – осмыслять и упорядочивать новые впечатления.

Глава 12

Планета Новый Плимут. Управление Контрразведки

– Есть! Есть контакт! – завопил младший оперативник, врываясь в кабинет.

Задремавший за столом Грэм вскинулся, опрокинул на себя остывший кофе и выругался.

– Что за контакт? – спросил он, пытаясь салфеткой оттереть с формы коричневые пятна.

– Вот. – Оперативник выложил на стол несколько снимков.

Нэйв взял один из них и озадаченно уставился на изображение тиаматского охотника. Обычный головорез из сельвы, с копной волос на голове, звериными глазами и традиционной татуировкой на лице.

– И? – соизволил спросить лейтенант.

– Один из репликантов! – торжественно возвестил опер. – А вот…

Он показал снимок брюнетки в деловом костюме:

– …одна из Лорэй.

– Точно? – прищурился Грэм, не веря, что наконец-то сел на хвост беглецам.

– Точно, – заверил оперативник. – Мы подумали: как можно без особых проблем спрятать лицо? В общем, пристально изучили всех мужчин с густыми бородами, татуировками и перебинтованными лицами. Особенно пристально изучали тех, кого сопровождали женщины. Вчера вечером они купили билеты.

– И почему мы узнали об этом только сегодня?

Оперативник немного стушевался:

– Приказано было в первую очередь проверять пассажиров, вылетающих за пределы системы. Внутрисистемные рейсы не проверялись. А потом Фрэнк… Извините, второй лейтенант Гарибальди увидел рекламу внутрисистемных туристических круизов и отметил, что их пассажиров как раз почти никто не проверяет, кроме полиции и корабельной службы безопасности. Мы применили тот же алгоритм поиска, что и к внешним рейсам, ну и вот, нашли.

– Когда они вылетели? – требовательным тоном спросил Нэйв. – И каким рейсом?

– Вчера вечером. – Оперативник положил перед Нэйвом планшет. – Рейс номер 224—05, лайнер «Комета Галлея» компании «Плимут Стар Лайн». Два билета первым классом, двухместная каюта.

– Ого! – не удержался от удивлённого восклицания лейтенант. – А деньги?

– Я же говорил, что у них тут резидент. – Карл вошёл в кабинет с двумя кружками кофе. – А вторая парочка?

– Пока не нашли. – Младший оперативник виновато развёл руками.

– Связь с лайнером есть? – Грэм схватил комлинк.

– Разумеется, – даже удивился Карл. – Просто пока сигнал дойдёт… Лучше сделаем так: мы проинструктируем персонал лайнера, а ты бери группу спецназа и седлай курьера. Перехвати их… – Монт поставил кружки на стол и принялся возиться в планшете. – Так. Вот – у Вулкана. Как раз успеешь – там суточная стоянка, туристов возят на вулканы посмотреть и прочее.

– Договорились!

Нэйв метнулся к шкафчику, в котором лежал его рюкзак. Азарт погони захватил молодого лейтенанта, и он уже предвкушал, как схватит свою законную добычу.

Лайнер «Комета Галлея»

Чимбик просидел наедине со своими мыслями почти до самого утра. Лишь когда корабельный хронометр пробил четыре, сержант решил поспать.

Разбудили его звуки невнятного мычания, будто кому-то заткнули рот, и подозрительный шорох из соседней комнаты. Сержант взметнулся с постели и, как был, в одних трусах, выскочил в зал, готовый отбивать Лорэй от банды похитителей. Увы, всё оказалось гораздо прозаичнее. Посторонних в каюте не было. Бледная, с зеленцой Эйнджела с умеренной поспешностью брела к санузлу, то и дело опираясь на стену. Когда она наконец добралась до цели путешествия, сдавленный стон сменился совершенно неаппетитными звуками желудка, по старинке справляющегося с алкогольной интоксикацией.

– Вот это и подразумевал сержант Симс, когда говорил, что нужно закусывать, – наставительно произнёс сержант.

Надев штаны, он высыпал пакетик детоксина в чистый стакан, залил водой из графина и отнёс «пугающей тигров» (по выражению всё того же сержанта Симса) Эйнджеле.

– Мэм, выпейте, полегчает. – Сержант остановился у открытой двери туалета, обозрев девушку во всей её похмельной красе.

От вечернего строгого облика не осталось и следа. Кожа Эйнджелы приобрела зеленовато-бледный, как у водоросли, цвет, под глазами залегли глубокие тени, волосы спутались и висели неопрятными прядями. А ещё от неё очень неприятно пахло. Как от сержанта Симса после очередного запоя. Репликанту не нравилось, что такое прекрасное, благоухающее создание, коим ещё вчера была Эйнджела, может вонять не хуже прожжённого сержанта-инструктора.

Девушка тем временем опёрлась одной рукой на унитаз, а второй взяла протянутый стакан и поставила рядом с собой на пол. Освободившаяся рука указала сержанту в сторону зала.

– И вам доброе утро, мэм… – пробормотал Чимбик, послушно оставляя Эйнджелу наедине с похмельем.

Усевшись в облюбованное кресло, он включил канал новостей. Попутно репликант размышлял над непонятной тягой людей к саморазрушению. В голове Чимбика не укладывалось, как можно добровольно травить себя алкоголем и наркотиками. Какое удовольствие можно получать, теряя над собой контроль и нанося вред собственному организму?

Воровато оглянувшись на дверь туалета, он открыл одну из тех бутылок, что вчера использовала при изготовлении коктейлей Эйнджела. Понюхал, брезгливо скривился и поставил на место, не рискнув даже попробовать столь отвратно пахнущую жидкость.

Прошло не менее часа, прежде чем дверь в санузел открылась, явив миру отмытую и посвежевшую Лорэй. Судя по почти здоровому цвету лица, детоксин она всё же выпила.

– А твой сержант Симс не говорил, что есть моменты, когда нравоучительные лекции не слишком уместны? – спросила она, плотнее укутавшись в халат.

– Нет, мэм. – Репликант отвлёкся от новостей, поставив их на паузу. – Лекции он читал нам всегда, независимо от погоды и физического состояния. Вам что на завтрак заказать?

Эйнджела прошагала босыми ногами по ковру, снова уселась на злополучный диван, но, едва уловив запах пролитого вчера спиртного, снова позеленела и поспешно пересела в свободное кресло.

– Фруктовый сок, – решила она. – Он, по крайней мере, выходит легко.

– А может, тогда винегрет? – припомнив одну из шуток сержанта Симса, елейным тоном спросил сержант.

– Он и выходит легко, и выглядит эстетично. Только я не знаю, что это, – честно признался он.

– Я смотрю, у тебя хорошее настроение с утра.

В голосе Лорэй не слышалось прежней неприязни или яда, но причиной тому могла стать слабость после отравления.

– Ты меня отнёс на кровать или я сама дошла? – спросила девушка.

Из её слов репликант сделал вывод, что воспоминания о прошлом вечере частично выветрились из головы Эйнджелы. Вот только сержант не смог определиться, радует это его или печалит.

– Я отнёс, мэм, – не стал отпираться он. – Диван сырой и воняет спиртным.

– Спасибо, – неожиданно произнесла Эйнджела и с нескрываемым любопытством уставилась на репликанта. – А почему не раздел?

– Думал, что вас это может разозлить, мэм, – признался Чимбик.

– А тебе есть дело, буду ли я злиться? – заинтересовалась девушка, продолжая откровенно разглядывать собеседника.

– Да, мэм, – кивнул он.

И впервые в жизни соврал:

– Это негативно сказывается на психологической ситуации в нашей группе, что может привести к неоправданным срывам и повлечёт провал задания.

В ответ на эту тираду девушка весело хмыкнула. Судя по насмешливому виду, Эйнджела сержанту не поверила. Но, к облегчению репликанта, тему развивать не стала, а просто спросила:

– Какие у нас планы на день?

Чимбик озадаченно уставился на девушку.

– Планы, мэм? – переспросил он. – Какие планы? Зачем?

– Ну ты же не собираешься просто просидеть эти два дня в каюте? – в свою очередь изумилась Лорэй.

Судя по недоумению, отчётливо написанному на лице, именно это сержант и собирался делать.

– А в чём проблема, мисс Эйнджела? – Чимбик оглядел каюту, словно выискивая недостатки. – Что-то не так? Или вас раздражает запах от дивана?

– Аж выворачивает, – призналась Лорэй. – Но эта проблема решается вызовом горничной. Я говорю о досуге.

– Горничной, мэм? – оторопело переспросил Чимбик. – Досуге? Зачем?

Эйнджела помяла пальцами лицо и устало произнесла:

– Иногда я забываю, какой ты дикий… Горничная – это обслуга, которая убирает номер, пока клиенты развлекаются. А досуг – свободное время, которое обычно тратят на развлечения.

– Я не дикий, мэм, – оскорбился сержант. – И я уже провожу досуг. Просто не знал определение.

И показал на застывшее изображение ведущего на экране.

– И убрать могу сам. Зачем кого-то вызывать?

Девушка уставилась в потолок и сделала пару глубоких вдохов.

– Хочешь, чтобы о тебе заговорили на борту лайнера? Станешь местной легендой.

– Это почему? – тут же напрягся сержант. – Кто узнает, если мы находимся тут, без посторонних?

– Потому что ты не пустишь в номер горничную и при этом оставишь его чистым, – терпеливо пояснила Эйнджела.

– А зачем мне посторонние в расположении? – возмутился сержант. – Что ей тут делать? Нет. Никаких горничных!

И решительно включил новости, давая понять, что разговор окончен.

Наивный.

– Мы летим первым классом, – явно не сочтя разговор оконченным, напомнила Эйнджела. – Если будем двое суток торчать в каюте, точно привлечём внимание.

Она подошла к репликанту и встала между ним и экраном.

– Разве что ты готов разыграть для персонала убедительную сцену, что мы всё это время не вылезаем из постели, – весело промурлыкала она и всё с тем же нездоровым любопытством уставилась на Чимбика.

Тот вновь поставил новости на паузу и задумался.

– Если это будет соответствовать нормам поведения… – Сержант поскрёб подбородок. – Возможно, так будет лучше. Объяснять, что у нас секс и потому мы не выходим. Отойдите, пожалуйста, – вы мне загораживаете экран.

Эйнджела весело сощурилась, наклонилась к репликанту и заговорщически сообщила:

– Ты в курсе, что не принято объяснять обслуге, что «у нас секс»? Нужно устроить достаточно достоверное зрелище…

– Не вижу сложностей, – равнодушно отозвался Чимбик, вытягивая шею в попытке заглянуть за спину Эйнджеле.

– Мне придётся прилюдно тебя касаться, – подмигнула та. Ухмылка на лице девушки не особенно соответствовала произносимым словам. – Я буду полуголая висеть у тебя на шее, а ты должен страстно лапать меня в ответ… И всё это на глазах у обслуги, что доставит завтрак. Справишься? Или опять устроишь шоу с укладыванием лицом в пол?

– Справлюсь, – наклоняясь в другую сторону, кивнул сержант. – Пару раз отрепетируем, отработаем слаженность, обговорим нужные фразы – и всё получится. Пожалуйста, не мешайте мне проводить досуг! Отойдите!

Поджав губы, Эйнджела смерила репликанта взглядом и прошествовала к бару.

– Значит, буду развлекаться как могу. Поторопи доставку соков! – крикнула она Чимбику. – Если это – моё развлечение до самого вечера, нужно начать с чего-то послабее. С другой стороны…

Она задумчиво покрутила в руках бутылку виски и произнесла:

– Есть шанс очнуться уже к моменту прилёта.

– Вы опять будете употреблять алкоголь? – напрягся сержант, вновь остановив выпуск новостей.

Его поразил тот факт, что девушка, минуту назад зеленевшая от запаха спиртного, вновь собирается его пить.

– О, детка, ещё как буду… – пробормотала Эйнджела, перебирая богатый арсенал бутылок.

– Я запрещаю! – В голосе Чимбика лязгнул металл. – Отойдите от…

Тут сержант понял, что не знает название предмета мебели, у которого обосновалась его спутница. Эта заминка свела на ноль первоначальный эффект, позволив девушке справиться с испугом.

– Запрещаешь? – со смесью злости и удивления переспросила Эйнджела. – И что будешь делать? Снова бить?

И тут же сама себе ответила:

– А что, хорошая мысль! Потому что когда я полуголая буду разыгрывать горячую страсть к тебе перед стюардом, он как раз будет гадать о происхождении всех этих синяков на моём теле. Сделаем вид, что ты из тех, кого возбуждает насилие. Тебя ведь оно возбуждает?

Последнюю фразу она произнесла с вызовом, глядя в глаза репликанту.

– Нет! – почти выкрикнул задетый за живое сержант.

И замолк, удивлённый собственной реакцией.

– Отойдите от бутылок, – уже куда тише попросил он, пытаясь понять, почему ему не наплевать на происходящее.

С каких пор его начали задевать слова этой странной девушки? По какой причине? Почему он начал беспокоиться о её состоянии? Сержант осознал, что дело не в сохранности информации в её импланте. Дело в самой Эйнджеле.

«Что со мной?» – Репликант отвернулся к стене. Из глубины лакированной деревянной панели на него потерянным взглядом уставился татуированный незнакомец.

«Может, я дефектный? – Незнакомец подпёр кулаком подбородок. – Или на корабле мой имплант тоже поймал вирус, вызвавший эти сбои?»

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Даже ненавистная сержанту контрольная группа, проводившая еженедельные осмотры репликантов, осталась далеко и не сможет провести диагностику.

– Почему вы считаете, что мне доставляет удовольствие причинять боль? – спросил он.

К его немалому удивлению, Эйнджела оставила бутылки в покое, подошла и осторожно присела на подлокотник его кресла.

– Извини, – негромко попросила она. – Я знаю, что это не доставляет тебе удовольствие. Я помню, что в эти моменты ты равнодушен. Просто…

Она закусила губу, вздохнула и вымученно улыбнулась:

– Я ненавижу быть запертой в каюте.

– Алкоголь помогает это перенести? – не глядя на неё, спросил репликант.

– Он помогает вычеркнуть из жизни пару дней, – безразлично пожала плечами Лорэй. – И не чувствовать себя в клетке.

– Тогда пойдёмте проводить досуг, – репликант вздохнул. – И горничную вызовем. Только, пожалуйста, не нужно больше алкоголя, мэм.

Наградой за это нелёгкое решение стала озарившая лицо Эйнджелы счастливая улыбка.

– Правда? – переспросила она.

– Да, мэм. – Репликант наконец-то взглянул ей в глаза. – Что хотите. Только не надо больше себя травить.

– Спасибо. – Пальцы девушки мимолётно коснулись руки сержанта, отчего у него на миг перехватило дыхание.

– Ты, кажется, хотел научиться вести себя естественно среди людей, – вспорхнув с кресла, радостно заговорила Лорэй. – Это отличная возможность! Никаких патрулей, никаких копов. Я научу тебя не выделяться из толпы.

Чимбик только кивнул, не в силах оторвать от неё взгляд. Улыбка девушки словно зажгла в сержанте костёр, согревающий душу. Или что там у репликантов вместо души?

Эйнджела упорхнула «приводить себя в порядок», что бы это ни значило. В это время доставили завтрак, и репликант, дождавшись, когда стюард закончит сервировать стол, уже без напоминаний вручил тому чаевые.

Оставшись наедине с многочисленными тарелками, Чимбик на миг «завис», разглядывая четыре различные вилки. Почему они отличаются и в чём их назначение, он не понимал. Как и наличие трёх ложек. Во время первого рейса они с Блайзом пришли к выводу, что это обусловлено антропометрическими и возрастными данными людей. Дети, подростки, женщины, старики – ввиду их достаточно скромных физических возможностей небольшие столовые приборы вполне могли предназначаться для этих групп населения. Но теперь, лично познакомившись с «демонстрацией социального статуса», сержант заподозрил, что пришёл к неверному выводу.

Появление Эйнджелы отвлекло его от размышлений. Чимбик с удивлением отметил, как девушка похорошела. Она делала с собственным лицом что-то, сходное с маскировкой его шрама. Только совершенно незаметное. С лица Эйнджелы исчезли последние следы недавнего отравления, а краска на веках и губах подчёркивала её красоту. Длинное закрытое платье скрывало синяки и ссадины и придавало Эйнджеле строгий вид, тут же разбитый вдребезги жизнерадостной улыбкой девушки.

– Не знаю, что за волшебный порошок ты мне дал, – весело сказала она, – но я чувствую в себе силы поесть и не выблевать завтрак.

Усевшись напротив Чимбика, она наставительно подняла вверх палец:

– И блевание – неприличная и совершенно неподходящая тема для разговора за столом.

– Детоксин, мэм, – просветил её сержант. – Обычное средство от алкогольной интоксикации. Входит в штатную комплектацию аптечки.

– М-м-м, – хихикнула она, – препараты Консорциума. Пользуются большим спросом в определённых кругах.

В чём состояла шутка, сержант не понял. Очевидно, что продукция фармацевтической промышленности Консорциума, превосходящего в технологическом развитии Союз Первых, представляет ценность для жителей менее развитых миров.

Он пододвинул тарелку и, поколебавшись, попросил:

– Покажете, как правильно всем этим… – сержант кивнул на арсенал столовых приборов, – …работать? Их должно быть так много?

Ответ Эйнджелы его ужаснул:

– Бывает и больше. Тебе оно точно надо? Для легенды охотника куда лучше, если ты ошибёшься в выборе вилки.

– Надо, – заупрямился репликант. – Для себя, мэм.

– Ну раз так…

Девушка взяла в руку трёхзубую короткую вилку:

– Эта вилка называется «кокотная»…

Последовавшее обучение показалось сержанту самым сложным в его жизни. К концу завтрака Чимбик всерьёз уверился, что, если бы не эйдетическая память, ему бы в жизни не удалось запомнить все приёмы, способы удержания и применения разнообразных ложек, вилок и ножей. Когда наконец урок подошёл к концу, сержант чувствовал себя так, словно не завтракал, а марш-бросок совершал.

– Уф, – выдохнул сержант, осознавая, что завершился самый мучительный процесс питания в его жизни. – Вроде запомнил. Мэм, а вы сами где этому научились?

– Дома, – не задумываясь ответила Эйнджела и лишь после этого осеклась и покосилась на репликанта. – В детстве мама нас с сестрой учила.

– Это общее для всех гражданских воспитание? – поинтересовался Чимбик, не заметив, что зашёл на запретную территорию.

Лорэй немного помедлила с ответом, потом покачала головой:

– Нет, нормальные люди обходятся одной ложкой, одной вилкой и ножом. Хотя нет, некоторые едят десерт чайной ложкой. А всё это, – она кивнула на столовые приборы, – развлечение для богатых снобов и любителей выделиться среди прочих. Они чаще всего и путешествуют первым классом.

Сержант добавил очередной штрих к описанию жизни сестёр. Проанализировав реакцию собеседницы, Чимбик пришёл к выводу, что тема ей не очень приятна. Он хотел перевести разговор в другое русло, но не смог подобрать подходящего предлога.

Зато он нашёлся у Эйнджелы.

– Во время подобных путешествий и развлечений обычно много треплются обо всём подряд. Хвастаются, кто что видел и знает, легко отвечают на вопросы малознакомых людей. А в круиз из столицы первым классом летит немало самых разных шишек. Уверена, если мы покрутимся среди них, то услышим много интересного о внутренней кухне Союза. Тебе, наверное, это пригодится?

– Вы хотели провести досуг, – напомнил сержант.

Будь рядом Блайз, он неминуемо бы раскрыл рот от удивления. Чимбик – эталон служебного рвения – вдруг отодвинул на задний план интересы Консорциума! Ради дворняги, каких он ещё полгода назад пачками ликвидировал во взбунтовавшихся рабочих городках!

Эйнджелу его ответ тоже удивил. Она какое-то время молча разглядывала сержанта, будто видела впервые. А потом неуверенно улыбнулась:

– Тогда как насчёт того, чтобы научить тебя отдыхать?

– Я не устал, мэм! – инстинктивно ответил сержант.

Усталость была недопустима. Как бы ни выматывался репликант, он обязан демонстрировать готовность продолжать действовать. Никакого намёка на слабость. Слабость – удел дефективных. А дефективных списывают.

За десять лет этот постулат настолько прочно въелся в сознание Чимбика, что тело отреагировало до того, как до репликанта дошёл смысл произнесённой Эйнджелой фразы. И лишь выдав привычный ответ, Чимбик понял всю его неуместность в данной ситуации.

– Только проснулся же… – сконфуженно добавил он.

– Не хватает только лучезарной улыбки… – пробормотала под нос девушка.

Смысла фразы репликант не понял. Какая улыбка? Зачем ему улыбаться? Но уточнить не успел: Эйнджела встала из-за стола и протянула ему руку.

– Пойдём, покажу, как отдыхают люди.

В этой простой на первый взгляд фразе сержанту почудился скрытый смысл, но понять его он не сумел. Чимбик мгновение смотрел на протянутую руку, соображая, что надо сделать. Поняв, что от него хотят, репликант осторожно положил ладонь на ладошку девушки и спросил, вставая:

– Какая форма одежды?

– Вчерашняя.

Рука Эйнджелы на миг задержалась в ладони репликанта и выскользнула, оставив кожу гореть, будто от ожога.

– Ты тиаматский охотник, – весело пояснила Лорэй. – Ты вообще можешь игнорировать требования этикета и моду. Надевай то, что удобно – всё равно тебя посчитают дикарём. Главное – спрячь подальше всё барахло, что может нас выдать, в сейф. Уборку номера обычно проводят, когда тот пустует.

– Да, мэм, – кивнул сержант.

Украдкой покосившись на ладонь, репликант полез в шкаф за рубашкой.

Глава 13

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Комета Галлея»

Толпа развлекающихся пассажиров ошеломила репликанта. До сих пор сержант постоянно был собран на какой-то конкретной задаче, позволявшей отсекать всё лишнее. Он воспринимал людей как цели, как детали окружения и при этом находился в стороне от бурлящей жизни. Но теперь, когда задачей стал этот самый загадочный «отдых», Чимбику стало не по себе. Репликанту казалось, что все взгляды направлены на него и каждый смешок, каждая долетающая до его ушей фраза касаются именно его поведения и внешности.

Вдобавок обострился дискомфорт, вызванный отсутствием брони. Чимбик настолько сроднился с её тяжестью и возможностями, что ощущал себя полуслепым и беззащитным. Мир вдруг стал враждебным и опасным. Никто не прикрывал спину, никто не делился информацией. Чимбик остался один. Безжалостный хищник на глазах превращался в затравленного зверя. Сержант нервничал, вертел головой, опасаясь пропустить угрозу, и неосознанно выбирал самые безлюдные места.

Помогла ему Эйнджела. Она увела репликанта в кафе на втором уровне галереи. Сверху открывался неплохой вид на праздных гуляк, а спину Чимбика прикрывала надёжная переборка, декорированная цветочным орнаментом. Посреди людского моря он снова был в стороне. И не один.

Эйнджела устроилась рядом. Странно, но именно её близость окончательно успокоила сержанта. Когда девушка приближала губы к его уху, чтобы прокомментировать что-то из увиденного, Чимбик замирал, боясь неосторожным движением вновь вызвать её страх и разрушить странную близость. Лорэй же безжалостно обличала всё, увиденное Чимбиком. Оказывалось, что в гражданской жизни едва ли не каждое простое событие имело по меньшей мере один скрытый смысл.

Её объяснения были полны пугающей откровенности и ядовитого цинизма, для разнообразия направленного не на Чимбика, а на окружающих. Вряд ли кто-то из пассажиров первого класса при взгляде на улыбающуюся Эйнджелу, шепчущую что-то на ухо своему спутнику, мог представить, с какой жестокостью она препарирует их образ жизни и незаметные неопытному глазу привычки.

А Чимбик то и дело ловил себя на том, что прикосновения этой женщины и тихий шёпот у самого уха стягивают на себя всё его внимание. Репликанту приходилось прикладывать усилия, чтобы уловить суть очередного комментария, вместо того чтобы просто раствориться в звучании женского голоса.

Несмотря на все изъяны, обличённые безжалостной Эйнджелой, сержант никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что не отказался бы так пожить. И дело не в изобилии и хорошей пище, которой он отдавал должное при каждом удобном случае, а в бесконечных возможностях стать кем угодно. Он и его братья были лучше, умнее и сильнее большинства тех, кого Чимбик видел. Сержант никак не мог отделаться от мысли, что репликанты распорядились бы всем этим с большим толком. Без ненужных скрытых смыслов, пыли в глаза и ложных слов. Они бы достигли… Чего могли или хотели достичь его братья, Чимбик не знал. Но был уверен, что уж они бы распорядились временем и ресурсами с куда большим толком.

Если бы только у них появился шанс…

Проводив взглядом тучного мужчину, которого сопровождали сразу две ослепительные красотки, сержант задал неожиданный вопрос:

– Мэм, простите, а в чём смысл вашей профессии? Ну…

Он замялся, стараясь наиболее корректно сформулировать мысль.

– Я вижу состоятельных – если правильно понимаю – людей, у которых много денег и власти, недостатка женщин не наблюдаю… Зачем куртизанки, мэм? Что им мешает жениться?

Вопрос Эйнджелу не смутил. Она лишь пожала плечами, привычным уже движением приблизила губы к уху репликанта:

– Кому что. У кого-то нет времени на серьёзные отношения. Много нервной работы, постоянные разъезды и большие деньги – плохое сочетание. Нет времени узнать друг друга получше, много желающих получить мужа ради его денег.

Чимбик честно пытался вникнуть в смысл сказанного, но недостаток опыта не позволял осознать всё в полном объёме. Знания репликанта в области института брака ограничивались лишь инструкциями и методичками. В них сообщалось о сильной эмоциональной связи между членами семьи. При подавлении бунтов репликанты использовали этот фактор для достижения максимального эффекта психологического воздействия на противника.

– С куртизанками всё просто, – продолжала негромко говорить Эйнджела, касаясь плечом плеча сержанта. – Ты платишь, они приходят и уходят, когда тебе удобно. Никаких претензий, никаких капризов, никаких обид, никаких сложностей. Чистое удовольствие.

Звучало просто и в достаточной мере ясно. Сержант – как и любой репликант – имел базовые знания о рыночных отношениях и понимал принцип «оплата услуг». Но тогда вставал вопрос: если подобные услуги являются нормой, то почему существует оскорбительный термин «шлюха», которым обозначают представителей данной профессии?

Чимбик не заметил, как перевёл взгляд с толпы на лицо Эйнджелы. Просто в какой-то момент понял, что сидит, молча уставившись в её глаза.

– Прошу прощения, мэм, – смущённо пробормотал он, отворачиваясь. – Задумался…

Чтобы хоть чем-то отвлечься, он схватил со стола чашку и поднёс к губам. Чашка оказалась пустой, причём сержант не мог вспомнить, когда её выпил. Хвалёная эйдетическая память дала сбой. Досадливо крякнув, репликант вернул чашку на стол, выученным у девушки жестом подозвал официанта и, пока тот торопился к клиенту, спросил:

– Мисс Эйнджела, если услуга представителей вашей профессии является нормой, то почему тогда постоянно всплывает термин «шлюха»?

– О-о-о, милый, – со странной улыбкой ответила ему Лорэй. – Для этого необходим экскурс в историю. Ты знаешь, что проституцию называют древнейшей профессией?

– Нет, мэм, – признался сержант, проникаясь уважением к столь древнему и почётному ремеслу. – История не входила в наше обучение. Получается, что оскорбления вызваны завистью к высокому статусу?

В ответ на это предположение Эйнджела оглушительно расхохоталась, вызвав удивлённые взгляды окружающих.

– Ты неподражаем, – аккуратно утерев выступившие от смеха слёзы, выдохнула девушка. – Зависть к статусу… Нет, милый, шлюха – это оскорбление, обозначающее того, кто продаёт себя за деньги. Причём, помимо очевидного значения, есть и другое. Любой, кто идёт против своих убеждений, гордости или чести ради платы, шлюха.

– Не понимаю, – признал поражение репликант. – Если пользоваться услугами – норма, то почему тогда оскорбляют того, кто их оказывает? Если же это аморально, то зачем тогда пользоваться? А воспользовавшись – оскорблять? Простите, мисс Эйнджела, я совсем запутался… Либо я что-то упустил, либо люди… лгут? Но зачем?

– Людям нравится думать, что дурны не их желания, а те, кто их исполняет, – пожала плечами Эйнджела и перемешала соломинкой остатки коктейля в бокале. – Им так проще.

Сержант попытался как-то увязать услышанное в логическую цепочку, но потерпел крах.

– Не понимаю, – наконец признал поражение репликант. – Почти ничего не понимаю. Это бессмысленно. Ведь от этого у них ничего не изменится. У действия должны быть цель и смысл. А тут их нет. Или я опять что-то не так понял?

– Не ты один, – неожиданно утешила его Эйнджела. – Мир вообще странное, противоречивое, безумное и несправедливое место. Понимать его нужно ровно настолько, чтобы выжить.

Слова прозвучали пугающе-цинично из уст молодой красивой женщины, которой следовало радоваться жизни.

– Знаете, мисс Эйнджела, – после долгой паузы произнёс сержант. – Чем больше вы рассказываете про этот мир, тем меньше он мне нравится. Здесь кругом ложь и бессмыслица.

От мрачных мыслей сержанта отвлёк голос, радостно провозгласивший:

– Мисс Гарм! Какая встреча!

Сержант вскинулся и рукой попытался закрыть Эйнджелу, вспоминая все крепкие выражения, подхваченные у инструкторов. Расслабился, дефектный, перестал ситуацию контролировать… По возвращении загонят на тестирование и спишут к чёрту. Если вообще возвращение состоится с той частотой промашек, которые он стал допускать в последнее время.

Мысли о дефектности выдуло напрочь, стоило увидеть, кому принадлежал голос: господин Атакующее Копьё во всей красе стоял, сияя улыбкой. Несмотря на демонстрируемое дворнягой дружелюбие, у сержанта зачесались кулаки – так захотелось подойти и двинуть по этой самодовольной роже. Чтобы только зубы веером разлетелись.

– Господин Таллон, – выпрямившись, кивнул Чимбик. – Добрый день, сэр.

Репликант схватил чашку, чтобы занять руки – так велико было желание убить этого человека. Причина этой ненависти ускользала от понимания Чимбика. Ведь если подумать – что Ланс сделал? Ничего. Начал человеческий обряд ухаживания, или как там у дворняг это правильно называется. А судя по тому, как говорила с ним мисс Лорэй, Атакующее Копьё ей интересен. Наверное, она считает его красивым. Не то что искусственного урода с отметиной на роже.

Поднявшееся было настроение вновь рухнуло куда-то к нижним палубам лайнера. Репликант бросил быстрый взгляд на Эйнджелу и с горечью увидел расцветающую на лице девушки улыбку.

– Ланс! – нежно проворковала она, вызывая зубовный скрежет у Чимбика. – Рада видеть вас в добром здравии. Развлекаетесь или заняты делами?

– Решил немного развеяться. – Ланс холодно-вежливо кивнул репликанту и без спроса занял свободный стул. – Вы, я вижу, тоже решили не сидеть в номере?

Вежливый вопрос предназначался Чимбику, но взгляд Таллона не отрывался от девушки.

– Да, мисс Гарм любезно согласилась вывести меня в свет, – неохотно произнёс Чимбик, как нельзя кстати вспомнив услышанную от Блайза фразу. – Я больше к лесам привычен, – ничуть не соврав, добавил он.

– Какие у вас планы на день? – поинтересовался Ланс у них обоих, но смотрел по-прежнему только на Эйнджелу, вполне прозрачно обозначив круг своих интересов.

Учитывая вчерашнее заявление «охотника», что видов на помощницу тот не имеет, никто не мог бы его за это укорить.

Лорэй бросила быстрый взгляд на спутника и едва заметно пожала плечами.

– Неопределённые, – призналась она. – Мне бы хотелось познакомиться с другими пассажирами, возможно, найти новых деловых партнёров для бизнеса. Иногда мне кажется, что если просто летать из конца в конец Союза первым классом, то этого вполне достаточно, чтобы бизнес пошёл в гору.

Говорила она так естественно, что репликант на мгновение даже забыл о том, что её «работа» – это всего лишь игра, легенда, придуманная накануне. Чимбик не мог определиться, радует или огорчает его умение Эйнджелы столь виртуозно лгать. Помимо воли, в душе вновь зародились чёрные подозрения об истинной профессии мисс Лорэй.

– Вы позволите составить вам компанию? Я знаю немало влиятельных персон как на борту, так и на Вулкане, – между тем принялся развивать наступление Ланс, тут же углядевший шанс. –   Смею надеяться, что моя компания не отяготит вас и даже в чём-то окажется полезной, – с намёком произнёс он.

Лорэй сделала вид, что всерьёз обдумывает предложение.

– Если вы пообещаете рассказать, чем занимаетесь, и введёте меня в круг своих знакомых, – наконец ответила она изнывающему Таллону, – то мой босс не сочтёт, что я просто трачу время впустую на красивого мужчину. И, быть может, благословит на деловую встречу.

«Красивый мужчина» засиял от её слов так, что Чимбик затосковал по светофильтрам родной брони. Репликант слушал их разговор, сохраняя на лице каменную неподвижность, хотя внутри у него словно что-то оборвалось. Сержант прекрасно понимал, что на самом деле у него ничего нет и не может быть ничего общего с Эйнджелой. Что они вместе лишь по стечению обстоятельств и это «вместе» означает лишь совместное путешествие к цели. Лорэй – нормальный человек, который желает жить своей жизнью. Ей нравится отдых в толпе, нравится пить коктейли, нравятся ухаживания этого… Атакующего Копья. И всё это у неё отбирает он – Чимбик.

– Отдыхайте, мисс Гарм, – словно со стороны услышал он свой голос. – У нас ещё два дня до Вулкана. Господин Таллон, прошу прощения, но я дам мисс Гарм некоторые инструкции, если всё же представится привлекательный вариант по работе.

– Разумеется. – Обрадованный Ланс встал из-за столика и вежливо отошёл в сторонку, изучая кондитерскую витрину.

– Вам понадобятся деньги на отдых, мисс Эйнджела. – Чимбик под столом передал ей кошелёк с предназначенными «на проведение досуга» монетами.

– Ты здоров? – Голос Эйнджелы звучал ошарашенно, но на лице при этом застыла милая улыбка. – Что происходит?

Сержант хотел придумать правдоподобную ложь, а потом подумал – зачем? Она эмпат. И самое главное: ложь поставит его на один уровень с теми, кого Эйнджела так презирает. Да, Лорэй и без этого считает его почти что врагом. Но хотя бы тут можно остаться чистым.

– Потому, что я хочу порадовать вас, мэм, – глядя ей в глаза, признался репликант. – Вы хотели отдохнуть.

Пару секунд Эйнджела испытующе смотрела ему в глаза, затем взяла под столом кошелёк и тихо сказала:

– Спасибо. Одолжи мне комм. На таких прогулках принято обмениваться номерами. Будет странно, если у меня не окажется коммуникатора.

Чимбик молча вложил прибор ей в ладонь.

– Я могу отправить сообщение Ри?

– Разумеется, – удивился такому вопросу сержант. – Она же ваша сестра. Вы, должно быть, скучаете по ней, мэм.

Девушка кивнула, благодарно улыбнулась, выпорхнула из-за стола и подошла к своему кавалеру. Репликант стиснул зубы и проводил её взглядом. В груди Чимбика разверзся космический холод. Будто его снова запихнули в ненавистную криокамеру, но не погрузили в сон, а заставили смотреть на жизнь, что проходит мимо. Он наблюдал, как Таллон с улыбкой поцеловал руку Эйнджелы, а затем оба пропали в яркой праздничной толпе.

Сержант уныло огляделся, пытаясь понять, что делать дальше. Мир вокруг, и до этого не особенно приятный, теперь и вовсе казался омерзительным. Одновременно хотелось выть, рычать и убить кого-нибудь за то, что жизнь устроена так, а не иначе.

Не желая испытывать судьбу, сержант вернулся в каюту. Включил новости, заказал обед и принялся ждать возвращения Лорэй, стараясь побороть новое и непонятное для него чувство. Чувство ревности.

В попытке справиться с наваждением сержант представил, что он неисправный пистолет, и, закрыв глаза, принялся разбирать себя по винтикам, тщательно обдумывая и анализируя каждую деталь в поисках неполадки. Толку не было: проблемы Чимбика явно лежали за пределами того, что можно обнаружить с помощью ручного диагноста и отвёртки.

Каждый раз, когда казалось, что проблема устранена, Чимбик вспоминал предназначенную Атакующему Копью улыбку Эйнджелы, и всё начиналось заново. Особенную боль доставляла мысль о том, что произойдёт, когда Эйнджела и её ухажер останутся наедине.

Сержант вскочил, содрал через голову рубашку и приступил к отработке приёмов рукопашного боя, представляя, что бьёт в ненавистное лицо Таллона. Удары следовали один за другим, репликант выкладывался, словно в настоящем бою, доводя себя до изнеможения. Упав от усталости, он лежал несколько секунд, а потом вставал, и всё начиналось заново.

Но навязчивые мысли не уходили. Тогда сержант встал перед переборкой и принялся бить в неё, ссаживая кулаки в кровь.

В реальность его выдернул писк дверного замка. Репликант рывком обернулся, впервые за всю жизнь надеясь, что его обнаружили враги. Это решило бы все проблемы. И плевать на поставленную задачу.

Но врагов не было. На пороге стояла Эйнджела с небольшим свёртком в руке. Она ошарашенно смотрела на перекошенного от ярости Чимбика, на его окровавленные кулаки и словно прислушивалась к чему-то.

– Мэм? – удивлённо-недоверчивым тоном произнёс сержант. – Я не думал, что вы вернётесь так скоро.

– Я помешала чему-то? – осторожно спросила девушка. – Мне уйти?

– Нет! – едва не закричал сержант.

Его захлестнуло новое, ещё более странное чувство. Но времени на анализ не было: Чимбик опасался, что Эйнджела сейчас развернётся и вновь уйдёт. К другому.

– Я… занимался, мэм. – Сержант сцепил руки за спиной и отставил ногу. – Прошу прощения. Я не хотел вас напугать, мэм.

Всё ещё поглядывая на репликанта, Эйнджела переступила порог и заперла за собой дверь. Из свёртка она вынула весёленькую цветастую коробку, поставила её на стол и неуверенно улыбнулась сержанту:

– Ты, кажется, любишь сладкое. Мне попались отличные пирожные. Купила для тебя.

Чимбик едва не сел на пол от удивления. Впервые в его короткой жизни кто-то сделал ему… Да, наверное, это и был подарок. Следовало что-то сказать, отблагодарить, но сержант стоял и молча пялился на коробку.

– Для меня?

Чимбик медленно подошёл к столу, опустился на корточки и зачарованно уставился на подарок. Яркая упаковка не несла никакой смысловой нагрузки, но отчего-то смотреть на неё было приятно. А запах, что доносился до чуткого носа репликанта, подсказывал, что Эйнджела угадала с выбором. Пахло до одурения вкусно.

Репликант протянул к коробке руку. С ладони скатилась капля крови и звонко шлёпнулась на лакированную поверхность. Чимбик раздосадованно шикнул и, схватив салфетку, принялся оттирать столешницу. Рассаженные костяшки его не волновали: с раннего возраста репликанты не обращали внимания на такие мелочи. Боль была постоянным спутником жизней искусственных солдат.

– Давай помогу, – предложила Эйнджела. – У тебя была аптечка, я помню.

– Поможете? – недоумённо переспросил сержант.

Перехватив взгляд девушки, он миг таращился на ссадины, а потом рассмеялся:

– Не стоит, мэм. Это пустяк.

– Ну так и обработать их вроде недолго, – обезоруживающе улыбнулась Эйнджела. – Заодно объяснишь мне, как это делается.

– Зачем тратить препараты на это? – изумился Чимбик. – Нам даже в детстве такие царапины не лечили.

– Будем считать, что я не хочу, чтобы ты заляпал пирожные кровью, – предложила девушка. – Или что мне интересно научиться пользоваться аптечкой.

Последний довод был самым весомым. Чимбик вскочил и поспешил к спрятанному в шкафу рюкзаку.

– Вот, мэм.

Вернувшись, он протянул девушке чёрно-серую коробочку с красным крестом. Размерами прибор едва превосходил пачку сигарет. В другой руке репликант держал подсумок, также помеченный медицинской эмблемой.

– Это – автодоктор, мэм, – подняв коробочку, объяснил репликант. – Он диагностирует повреждение или болезнь и вводит необходимые препараты. Если препарата нет в картридже или травма превышает его возможности, автодоктор начинает инструктировать пользователя. Например, вот ссадина. Нужно взять автодоктор и приложить его к ране сканирующей поверхностью. Это чёрная полоса внизу, мэм.

Эйнджела взяла явно незнакомый прибор, с любопытством рассматривала пару секунд, а затем приложила к ране так, как сказал репликант.

– Незначительное повреждение кожного покрова кистей рук, – сообщил прибор приятным женским голосом. – Возьмите в медицинском подсумке тюбик дезинфицирующего средства и тюбик синтеплоти.

Над прибором возникло голографическое изображение нужных предметов.

– Промойте рану дезинфицирующим средством. Нанесите на рану синтеплоть, – продолжал автодоктор.

– Впечатляет, – призналась Лорэй и нерешительно протянула руку к подсумку.

Сержант ободряюще кивнул, и девушка углубилась в поиск требуемых препаратов.

– И с пулевым ранением оно так может?

Эйнджела наконец отыскала дезинфицирующее средство, и они прошли в ванную.

– В зависимости от степени тяжести, мэм. – Чимбик, подчиняясь жесту Эйнджелы, протянул руку.

– В конечности и касательные – да, – продолжал он, держа руку над раковиной и глядя, как девушка неумело, но старательно обрабатывает ссадины. – Что-то серьёзное – нет. Максимум – ввести ряд препаратов и поставить диагноз. Или вколоть «Берсеркер».

– Судя по названию, это какой-то стимулятор?

– Так точно, мэм, – кивнул сержант. – Применяется в исключительных ситуациях, так как в большинстве случаев приводит к летальному исходу. Даже репликантов. Но под его действием даже умирающий способен встать и продолжить выполнение поставленной задачи.

При этих словах взгляд Эйнджелы наполнился жалостью. Взяв тюбик синтеплоти, она выдавила немного массы телесного цвета на ссадину, размазала и завороженно смотрела, как она срастается с кожей, запирая рану.

А Чимбик стоял, не в силах шелохнуться. Пальцы девушки обжигали и одновременно дарили блаженство. Этому феномену не было объяснения, но репликант и не стремился его искать. Он наслаждался моментом.

– Мэм, – когда Эйнджела принялась за вторую руку, спросил репликант. – А почему вы вернулись так рано? Я думал, вам понравился отдых с господином Лансом.

– С этим самовлюблённым индюком? – хмыкнула она и, заметив непонимание в глазах Чимбика, пояснила: – Индюк – это такая птица. Раздувает перья, задирает голову, но годится только в качестве обеда.

– Но… – Сержант замялся, подыскивая нужные слова. – Мэм, я же видел, что вам нравится его общество. Ещё в шаттле, когда вы угощали его… Той штукой, которую смешивали.

– Коктейлем, – подсказала Эйнджела и, к разочарованию сержанта, отпустила его руку.

Самая приятная в жизни репликанта медпомощь была оказана, и препараты вернулись в подсумок.

Вернувшись в гостиную, девушка взяла коробку с пирожными и протянула Чимбику.

– Ешь.

Глядя на улыбающуюся Эйнджелу, сержант с непонятным ему самому трепетом открыл коробку и уставился на аппетитные пирожные. Поколебавшись, вынул одно и надкусил под весёлым взглядом Лорэй.

То была самая вкусная еда, которую Чимбик пробовал в жизни. И дело было не в мастерстве кондитера.

– Спасибо, – доев пирожное и облизав пальцы, сказал репликант. – Очень вкусно. Хотите?

Эйнджела улыбнулась шире и кивнула:

– Если только немного.

Она выбрала кремовый конус, откусила вершину и протянула остальное репликанту:

– Попробуй.

Тот осторожно принял угощение из её рук и сунул надкушенное пирожное в рот. Почему-то оно показалось Чимбику даже вкуснее предыдущего.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – напомнил сержант, достав из коробки последнее пирожное. – Почему вы согласились провести время с мистером Лансом, если считаете его… индюком?

Поколебавшись, Чимбик протянул пирожное девушке, и та, к его молчаливому восторгу, откусила кусочек, коснувшись губами пальцев репликанта. От этого прикосновения по телу сержанта прошла горячая волна, и он поспешил скрыть смущение поеданием десерта.

– Я всего лишь играла роль Тиры Гарм, – пояснила Эйнджела. – Молодой девушки с провинциальной планеты было бы лестно внимание такого кавалера. А мы должны выглядеть достоверно.

Её слова одновременно обрадовали и опечалили Чимбика.

– А я надеялся сделать вам приятное, мэм, – вздохнул он.

– Ты и сделал, – тепло улыбнулась Эйнджела. – Ты меня отпустил. Для меня ещё никто ничего подобного не делал.

– Если бы я мог, мэм, – внезапно признался Чимбик, – я бы отпустил вас с мисс Свитари по-настоящему. Совсем.

От того, как в этот момент смотрела на него Эйнджела, репликанту хотелось… Он не понимал, чего именно. Всего и сразу. Прыгать, бежать, драться хоть со всем миром, орать во всё горло, прыгнуть со скалы в бушующее море…

– Ты можешь, – тихо сказала она и ласково коснулась пальцами плеча репликанта. – Никто в Консорциуме не знает, что мы выжили на Гефесте. Никто не будет искать. Ни нас, ни тебя, ни твоего брата. Можно просто улететь и затеряться на какой-нибудь планете.

– Нет, мэм. – Чимбик ответил даже раньше, чем успел обдумать слова Эйнджелы.

Да и о чём тут думать? Выполнение поставленной задачи – основа существования репликанта, а не повод для лишних размышлений. Сержант знал это с момента создания.

– Задание должно быть выполнено, – отчеканил он. – Любой ценой. Это мой долг, мисс Эйнджела. Я знаю: вы ненавидите меня. Но поступить иначе не могу.

Сержант молча уставился в пол. Он ненавидел погибших оперативников, из-за которых оказался в такой ситуации, ненавидел создателей, но сильнее всего ненавидел себя.

– Ты не виноват. – Эйнджела осторожно положила руку ему на плечо. – Я тебя не виню.

От её слов холодный ком в груди репликанта растаял, а в сознании воцарился покой.

Зачем-то кивнув, девушка убрала руку с плеча Чимбика, отодвинулась и с видимым удовольствием сняла с ног туфли на очень высоком каблуке.

– Спасибо, что разрешил отправить сообщение Ри, – сказала Эйнджела. – Когда придёт ответ, даже если среди ночи, скажи мне, хорошо?

И протянула Чимбику коммуникатор.

– Да, мэм. Я понимаю, что вы чувствуете. – Сержант сунул комм в карман.

Проблема скорости передачи сигнала сохранилась с момента первых космических путешествий. Если передачу сигнала меж звёзд удалось частично решить с появлением Врат, то внутри системы скорость передачи сообщений так и оставалась чуть выше миллиарда километров в час.

– Скучаешь по брату? – сочувственно спросила Лорэй.

Она забралась на диван с ногами, подтянула колени к груди и оперлась на них подбородком.

– Да, мэм. Блайз… последний из тех, с кем мы выросли, мэм.

– Последний? – тихо повторила Эйнджела. – Мне казалось, вас много. Сотни.

– Нет, мэм, – качнул головой сержант. – Самые близкие – это те, с кем мы растём. Группа в шесть репликантов, две боевые тройки. Остальные тоже наши братья. Но внутри группы отношения… Простите за неуместное сравнение, но как у вас с мисс Свитари, мэм.

Эйнджела не обиделась.

– Это называется семья, – подсказала она. – Что с ними случилось?

– Вышли из строя, мэм, – ровно отозвался сержант, – получив фатальные повреждения.

– Не говори так, – помолчав какое-то время, тихо попросила Эйнджела. – Вышли из строя… Как будто речь идёт о поломанном коммуникаторе. Это же твоя семья…

– Иные формулировки запрещены, мэм. И в бланке рапорта указаны только установленные термины.

На миг он запнулся, ощутив смутно знакомое воздействие. Вновь чужие чувства, но теперь тихие, мягкие, печальные. Смесь горечи и скорби – отражение его собственных чувств. Это походило на прикосновение к чужой душе.

Значило ли это, что в нём есть чего коснуться?..

– Плевать на запреты, – голос Эйнджелы дрожал. – Как их звали?

Чимбик замер. Имена репликантов были их единственным достоянием, и назвать их кому-то, не входящему в семью, оказалось очень сложно. Знать имена могли лишь свои. Человек не мог быть своим, но то, что Чимбик чувствовал… То, что открыла ему Эйнджела сейчас… Она понимала. Не была одной из них, но понимала.

Сержант посмотрел на девушку, вздохнул и принял решение.

– Гепард, Скай, Вольт и Дрон.

На миг Чимбик почувствовал тёплую волну нежности, но эмпатический контакт оборвался, не дав насладиться моментом.

– На планете, откуда я родом, – негромко сказала Эйнджела, – верят, что после смерти тела душа вновь рождается на одной из планет. Снова живёт, учится чему-то, совершенствуется и вновь умирает. И так раз за разом до тех пор, пока не будет готова двигаться дальше.

Сержант хотел ответить, что у репликантов нет душ, но передумал. Какого чёрта? Почему не верить, что погибшие братья вернутся?

От этой мысли Чимбику стало легче.

– Спасибо, мэм, – искренне поблагодарил он.

Девушка ответила ему грустной улыбкой.

Потом покосилась в сторону двери и уверенно произнесла:

– Кто-то пришёл.

Репликант молниеносно, словно большой кот, перетёк из одного положения в другое, приготовившись к прыжку. Пискнул дверной интерком, на экране появилось изображение стюарда с тележкой.

– Господин Сингх, госпожа Гарм, – раздался его вежливый голос. – Ваш заказ.

Стюард говорил с забавным, неизвестным сержанту акцентом, произнося «о» как «а», и «и» как «ы».

Репликант расслабился и протянул руку к пульту, чтобы открыть дверь.

– Гаспадын Сынгх… – внезапно хихикнул он. – Обязательно Блайзу расскажу.

Когда за стюардом закрылась дверь, репликант посмотрел на стол и от души порадовался, что его психика гораздо устойчивее к стрессам, нежели человеческая. В противном случае у него начал бы дёргаться глаз от вида разнокалиберных столовых приборов, в безукоризненном порядке разложенных у тарелок.

– Знаете, мисс Эйнджела, – грустно глядя на всё это сияющее полированным серебром великолепие, сказал он. – Иногда мне кажется, что все эти сложности с едой потому, что у людей слишком много свободного времени.

– Это ты ещё никогда не заполнял бланки и декларации, – своеобразно утешила его девушка. – Что в твоём положении хорошо – никакой налоговой отчётности.

– Даже не хочу это пробовать! – в притворном ужасе воскликнул репликант.

И тут же замолчал, сосредоточенно нахмурясь. Такое поведение было для него внове, и Чимбик всерьёз заподозрил у себя сбой.

– Мэм, – осторожно спросил он, – вам моё поведение не кажется… странным?

– Сейчас или вообще?

– Начиная с утра, мэм, – уточнил сержант временной отрезок.

– А что считать нормой? – весело прищурилась Эйнджела. – Норма, знаешь ли, у каждого своя. С чем сравнивать? С тобой вчерашним или с людьми?

– Мной вчерашним, мэм, – не разделяя её веселья, отозвался сержант.

– Ну, – Лорэй коснулась украшенным цветной эмалью ногтем губ, – ты не угрожаешь мне, не убил сегодня ни одного человека…

Она весело покосилась на напряжённого Чимбика и совершенно серьёзно произнесла:

– У всех бывают неудачные дни. Ешь.

Сержант с сомнением покосился на девушку, но решил всё же отложить анализ на потом, когда соберёт больше информации о нормах гражданской жизни и сможет сопоставить со своим поведением.

Ведя сражение с ложкой, Чимбик вспомнил, что хотел спросить.

– Мэм. – Репликант взглянул на Эйнджелу. – Ваша эмпатия. Какой у неё радиус действия и преграды из какого материала являются для неё непреодолимыми?

– В среднем – метров десять, – буднично ответила девушка, накладывая на тарелку скромную порцию жаркого. – А если вдруг отыщешь неодолимую преграду для моей эмпатии, скажи. Я построю себе дом из этого волшебного вещества.

– Так плохо? – сочувственно поинтересовался сержант. – Не могу представить, как это – ощущать чужие эмоции и не иметь возможности от них оградиться.

– Примерно как пытаться выспаться посреди орущей толпы, – пожала плечами Эйнджела и приступила к еде, ясно дав понять, что не хочет развивать тему.

– Мэм. – Сержант вспомнил ещё одну её фразу, которая не давала теперь ему покоя. – Вы сказали, что вас никто ещё никогда не отпускал. Что это значит, мэм?

Девушка как-то очень долго и тщательно пережёвывала пищу, прежде чем дать ответ:

– Долго объяснять. Просто человеческая идиома. Ешь, обед остывает.

Сержант понял, что опять вступил на одно из тех минных полей условностей, которыми так любят окружать себя люди.

– Извините, мэм, – вздохнул он и вернулся к войне со столовыми приборами.

Какое-то время Эйнджела наблюдала за ним, один раз указала на неверное использование ножа и, наконец, сжалилась.

– Ты освоился даже лучше, чем требуется выходцу с Тиамат. Не мучай себя, ешь нормально.

И, неожиданно для репликанта, отложила в сторону вилку, ухватила кусочек мяса пальцами и отправила в рот.

– Но… – растерялся сержант. – А как же правила, мэм?

Но вилку с удовольствием отложил.

– К чёрту правила, – провозгласила Эйнджела и подняла стакан с соком в шутливом салюте.

Впервые в жизни предложение послать к чёрту правила вызвало у сержанта восторг и полное понимание.

Глава 14

Планета Новый Плимут. Столица, ресторан «Первопроходец»

Ресторан «Первопроходец» славился на весь Новый Плимут. Не столько кухней – хотя здесь она была выше всяких похвал, – сколько обществом, что собиралось под его крышей.

Поход в «Первопроходец» являлся своего рода визитной карточкой, первым шагом на пути в клуб самых богатых и влиятельных людей Союза. Очередь на столик расписывалась на много месяцев вперёд, по совершенно заоблачным ценам. Но о каких деньгах может идти речь, когда цель – нечто гораздо большее? Войти в клуб, стать одним из тех, кто вершит судьбы мира! Это стоит любых трат.

Но были и те счастливчики, для кого обед в «Первопроходце» давно стал обыденностью. Заехать перекусить в своём личном кабинете ресторана для них казалось такой же обыденностью, как для рядового клерка – забежать в фастфуд.

Трое таких счастливцев сидели в одном из кабинетов. Несмотря на тарелки с заказом и графин с баснословно дорогим вином на столе, вид у них был крайне озабоченный.

– Я пригласил вас сюда, чтобы обсудить одну нашу проблему, – произнёс господин в деловом костюме.

– Да уж понятно, что не винишком угостить, – хмыкнул второй, одеждой и поведением больше смахивающий на преуспевающего фермера или лесоруба, нежели на мультимиллионера.

– Что за проблема? – спросил третий, облачённый в генеральский мундир.

Вместо ответа первый господин извлёк из внутреннего кармана крошечный голопроектор и положил на стол. Возникло изображение двух девушек, похожих друг на друга как две капли воды.

– Так это ж девки, про которых на каждом углу талдычат! – удивился «лесоруб».

Военный же наклонился вперёд и сосредоточенно засопел, изучая изображение.

– Не видел их никогда, – наконец сказал он, откинувшись на спинку стула. – И почему это НАША… – он выделил слово «наша», – …проблема, а не твоя лично?

– Потому что мы все в одной лодке, – холодно заметил хозяин кабинета. – Это раз. И самое главное – эти девицы слишком много знают. Это два.

– Вот даже как, – задумчиво пробормотал «лесоруб». – И насколько?

– На высшую меру для нас всех. – При этих словах военный невольно вздрогнул.

Хозяин кабинета обвёл собеседников взглядом и, удостоверившись, что необходимый эффект достигнут, продолжил:

– Я был уверен, что они сдохли около года назад. Сглупил – поверил на слово и успокоился. Каюсь – моя вина. Потому все расходы беру на себя. От вас требуется лишь небольшая помощь – некоторые связи.

– А ты уверен, что это именно они? – уточнил военный. – Времени прошло немало. Мог и обознаться.

– Нет, – отрезал хозяин кабинета. – Это они. Ты забыл, что у меня абсолютная память на лица и имена?

Военный кивнул. «Лесоруб», раскуривая трубку, издал звук согласия и продолжил занятие, словно не происходило ничего важного.

– Это они, никаких сомнений.

– Что известно? – перешёл к делу военный.

– Их дело ведёт контрразведка.

«Лесоруб» закашлялся, поперхнувшись дымом, военный молча вперился взглядом в хозяина кабинета.

– Убедились, что я не нагнетаю? – Хозяин кабинета сложил руки на груди, разглядывая собеседников прищуренными глазами.

– Да уж… – прокашлявшись, выдавил «лесоруб».

– Обратись сам знаешь к кому. – Военный не разменивался на лишние слова. – Он решает такие вопросы.

– Он в длительной командировке, – скривился хозяин кабинета. – Без понятия куда, но связи с ним нет. И перед отъездом ОН выразил надежду, что мы не вляпаемся в какое-то дерьмо за время его отсутствия.

– Да уж… – протянул военный. – Он не обрадуется.

– Мы и сами в состоянии решить проблему, – не согласился хозяин кабинета. – Я заглянул к главному редактору «Недели»…

Военный презрительно скривился и пробормотал про писак, которые за медяк мать родную продадут.

– Да, – не стал спорить с очевидным хозяин кабинета. – Именно это их свойство особенно полезно. Если направлено в нужную сторону, разумеется. Итак, главный падальщик тут же рассказал, что информацию по Лорэй получал от некоего лейтенанта Грэма Нэйва. А мой… хороший знакомый с базы флота сообщил, что этот самый лейтенант внезапно заполучил в своё распоряжение корвет, отряд спецназа и вылетел в сторону Вулкана.

– Это уже хорошо. – На лице военного отразилось облегчение. – У меня есть там надёжный человек, который сможет решить вопрос радикально. Или они нужны тебе живыми?

– Нет, – отрубил хозяин кабинета. – Только их головы. На этот раз не хочу верить на слово.

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Комета Галлея»

К радости Чимбика, Эйнджела не стала вновь тащить его из каюты, а предложила другой способ отдыха – просмотр фильма. Выбранная ею картина относилась к жанру «криминальная комедия» и, по словам девушки, должна была «в доступной форме донести азы жизни по ту сторону закона». Сержант охотно согласился.

Следующие четверть часа репликант находился на вершине блаженства: обедал, сидя рядом с Эйнджелой, и старательно вникал в происходящее на экране. К счастью, девушка давала доходчивые пояснения каждый раз, когда кто-то из персонажей фильма произносил нечто, сержанту непонятное.

– А что плохого в массаже стоп? – в очередной раз спросил Чимбик. – Почему криминальный босс выкинул в окно подчинённого? Что тот сделал плохого, массируя ноги жене босса?

– В каждой культуре существует своё понимание приличий. Как правило, прикосновение к женщине, не связанное с разумной необходимостью, считается ухаживанием. Демонстрирует желание сблизиться. И вызывает ревность. Но есть миры, где совершенно нормальным считается секс с несколькими партнёрами одновременно. В культуре этого мафиози прикосновение считается признаком интереса к его женщине. Помимо ревности, такое поведение расценивается как неуважение к мафиози лично. Покушение на его лидерство.

– Сложно, – вынес вердикт сержант. – А в вашей культуре, мисс Эйнджела?

– А в моей массаж стоп вызывает острое чувство благодарности. – Она весело поболтала в воздухе босыми ногами. – Потому что вашими стараниями у меня только новые туфли.

Девичьи ножки зависли над коленями репликанта и замерли, будто Эйнджела спрашивала разрешение на подобную вольность.

Сержант бережно взял в ладонь маленькую ступню и на всякий случай уточнил:

– А не будет ли это неприличным, мэм?

– Да ладно! – рассмеялась Эйнджела, расслабленно вытягивая ноги на коленях сержанта. – Ты меня похищал, избивал, раздевал, а теперь задумался о приличиях?

– Мои действия… – завёл было привычную пластинку репликант, но его безапелляционно прервала Лорэй:

– …в прошлом. А ноги у меня болят здесь и сейчас.

Она выразительно пошевелила стопами, напоминая о делах насущных.

Чимбик неумело улыбнулся. А потом накрыл её ступню своими жёсткими пальцами и принялся осторожно массировать, забыв про происходящее на экране.

В отличие от большинства знакомых Чимбику людей, Эйнджела ничего не имела против прикосновений репликанта. Больше того, Лорэй открыто ими наслаждалась, и ей, похоже, было совершенно наплевать, что кое-кто считал ошибочным даже сравнивать репликантов, продукт военной промышленности, с людьми. Она просто нежилась от прикосновений и рассеянно улыбалась Чимбику время от времени.

За этим занятием сержант не заметил, как закончился фильм. Лишь когда заиграла музыка и на экране возникли финальные титры, Чимбик сконфуженно признался:

– Что-то я всё пропустил, мэм…

– Не скажу, что я особенно огорчилась, – довольно потянулась девушка, и репликант смущённо отвёл взгляд, чтобы не таращиться. – Кстати, о зрелищах…

Она высвободила ступни, встала с дивана и прошлась по каюте.

– Меня тут Ланс приглашал на голоспектакль, – произнесла она, и сердце репликанта замерло, а затем ухнуло в район живота. – Представляешь, тут есть голозал! С детства в таком не бывала… На Тиамат технологий Консорциума почти нет.

Чимбик ясно понял значение термина «воздушный замок». Это та конструкция, элементы которой сейчас посыпались ему на голову.

– Ну… Идите, мэм, – голос сержанта звучал, как сквозь вокодер: сухо, безэмоционально и безжизненно.

Чимбик хотел съязвить, напомнив, как девушка сравнивала Таллона с птицей-индюком, но понимал, что это просто жалко. Скорее даже ничтожно. Потому, чтобы сохранить хоть какие-то остатки достоинства и самоуважения, репликант натянул на лицо маску каменного спокойствия, напрочь упустив из вида тот факт, что имеет дело с эмпатом.

Эйнджела обернулась, сложила руки на груди и притворно-недовольно произнесла:

– Не поняла, ты меня конвоируешь или как? Я уже отказала этому индюку, сославшись на то, что обещала вывести «босса» на культурное мероприятие. Чтобы приобщить к цивилизации. Я приличная девушка, не превращай меня в лгунью!

И для пущего эффекта топнула босой ножкой.

Сержант недоверчиво уставился на Эйнджелу, подозревая очередной подвох.

– Что вы хотите сказать, мэм? – спросил он, не решаясь поверить в услышанное.

– Что мне будет очень приятно, если ты составишь мне компанию, – просто ответила Лорэй.

Сияние лица Ланса Таллона несколькими часами ранее в сравнении с лицом репликанта сейчас было, как красный карлик рядом со сверхновой. Как Эйнджела не получила загар, осталось тайной.

– Рубашку надену! – Репликант вскочил на ноги. – Нет. Сначала душ приму.

И едва ли не бегом припустил в ванную под смеющимся взглядом Эйнджелы.

– Не понимаю я этих аристократов, – говорил Чимбик четыре часа спустя, выходя из театра в сопровождении Лорэй. – Их вражда бессмысленна. Предок одних когда-то давно оскорбительно высказался про предка другой семьи. Допустим, это начало вражду. Но почему вражду продолжили потомки? Зачем? Джульетта выпила препарат, который погрузил её в сон. Сон от смерти отличить легко. Даже если её родители поддались эмоциям – там должен был присутствовать врач. Неужели он не смог определить её состояние? Ромео. Тоже – простите, мисс Эйнджела, – дурак. Не провёл осмотр, произнёс много бесполезных слов вместо вменяемых действий. В итоге – два «холодных» без всякого смысла. Мне только Меркуцио понравился. Он на Блайза похож.

На последних словах сержант смутился и покосился на Эйнджелу. Вдруг её возмутило сравнение героя «великой трагедии», как значилось на афише, с репликантом.

– Да, сходство с Блайзом есть, – развеселилась девушка, и уголки губ Чимбика едва заметно приподнялись.

– Понимаешь, милый, – в очередной раз взялась за объяснения Эйнджела, приблизив губы к самому уху репликанта. Это так ему нравилось, что он готов был просить разъяснений по любому поводу. – Если бы всё решала логика, то большая часть искусства прекратила бы существование. Искусство призвано трогать души. Рассудочный разум не способен его воспринять. Скажи, ты всегда поступаешь исключительно целесообразно и логично?

– Да, – кивнул сержант. – Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно всегда мыслить логически, искать оптимальный выход из сложившейся ситуации.

Он искоса взглянул на спутницу и с огорчением подумал, что такой подход далеко не всегда самый приятный.

– А вот и лжёшь, – весело зацокала языком Лорэй. – Исходя из сложившейся ситуации, у тебя нет ровно никаких оснований оставаться верным… – Она умолкла, очевидно, не решаясь вот так, среди толпы чужаков, поминать Консорциум. – В общем, ты понял, о ком я. Рассудочно было бы сделать им ручкой и строить свою жизнь так, как ты считаешь нужным для себя. Но ты остаёшься верен им, и это совершеннейшая глупость, на мой взгляд.

Тут она лукаво прищурилась и добавила:

– Но именно о такого рода глупостях принято слагать песни и рассказывать легенды.

– В чём глупость, мэм? – опешил сержант. – Что я делаю неправильно?

– Я не говорила «неправильно», – поправила его улыбающаяся Эйнджела. – Я говорила «нелогично». Логично и правильно – зачастую далёкие друг от друга понятия.

– Хорошо, мэм. В чём нелогичность моих действий?

Эйнджела мягко увлекла его за собой в сторону коридора, ведущего к обзорной палубе. Чимбик, выросший на военной базе, расположенной на необитаемом планетоиде, воспринимал космический пейзаж как нечто само собой разумеющееся. Но, познав красоту рассвета, он начал понимать людей, с благоговением и восторгом смотрящих на буйство красок Вселенной.

В отличие от большинства зевак, взгляд Эйнджелы не наполнился восхищением небывалым пейзажем. Она провела репликанта до одной из свободных голокабинок.

– Желаете наслаждаться видами или предпочитаете уединение? – спросил вежливый мужской голос.

«Комета Галлея», спущенная со стапелей меньше года назад, была гордостью своей компании. Лайнер оснастили по последнему слову техники, закупленной у Консорциума. Именно небывалые по меркам Союза технологии обуславливали куда более высокие, по сравнению с прочими круизами, цены на билеты.

– Уединение, – выбрала Эйнджела.

– Активирован режим голопроекции, – отозвалась система.

Корабль исчез. Репликант и девушка словно падали в открытый космос – компьютер проецировал в кабинку пространства за бортом.

Сержант кисло огляделся. Подобные виды надоели ему до ломоты в скулах. Без малого десять лет, с перерывами на учения и операции, мир Чимбика состоял из «психологически комфортных» светлых тонов военной базы, серых переборок десантных шаттлов да такого вида над головой. А сейчас у него появилась возможность любоваться самым красивым видом в его личной Вселенной – Эйнджелой. И совершенно не хотелось тратить эту возможность на какой-то космос.

Репликант подождал, пока девушка усядется, и тоже пристроился на противоположном краю дивана, с трудом сдерживая желание сесть ближе и ощущать тепло её тела.

– Итак, в чём нелогичность моих действий? – повторил он вопрос.

– Во-первых, скажи, что ты получаешь от… – Лорэй всё ещё избегала прямо говорить о Консорциуме и обошлась заменой, – …работодателя за службу?

– Всё необходимое, мэм, – без запинки ответил репликант. – Меня обеспечивают всем необходимым для бесперебойного и эффективного функционирования.

– Рабов тоже снабжают всем необходимым, – провела безжалостную аналогию Эйнджела. – И они тоже не вправе распоряжаться своими жизнями так, как им вздумается. И чем ты отличаешься от раба, Чимбик?

– Тем, что я не человек, мисс Эйнджела, – ответит тот. – Я создан Консорциумом.

– А чем ты так отличаешься от человека?

Взгляд Эйнджелы, казалось, проникал куда-то глубоко, ища что-то. Может, душу?

– Помимо того, что я уже называл? Многим, мэм. Моралью, чувствами, эмоциями.

– Я без труда найду дюжину человек с отличными друг от друга моралью, чувствами и эмоциями, – парировала девушка, переведя взгляд на величественный космический пейзаж. – И все они считаются людьми.

– Не в этом дело, мэм, – мотнул головой сержант. – Всё, что вы чувствуете, переживаете – настоящее. У меня – только генетически запрограммированные гормональные всплески. Если быть честным, я не уверен, что сейчас у меня нет сбоя.

– А для меня твои эмоции неотличимы от человеческих…

Чимбик криво ухмыльнулся.

– Чем больше я узнаю людей, тем меньше хочу на них походить, – признался он.

– Люди бывают разными, – пожала плечами Эйнджела и заглянула в глаза репликанта. – Я тоже человек. Я так тебе противна?

– Нет, мэм, – честно признался сержант. – Вы… Не могу сформулировать.

Он уставился в голографическое пространство, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Я никогда не сожалел о том, что делаю. – Слова репликанта звучали осторожно, словно шаги на минном поле. – Но сейчас… Мне жаль, что всё так получилось. Неприятно вспоминать о позавчерашнем дне, хотя все мои действия кажутся верными. Прошу прощения, не могу изложить так, чтобы вам было понятно, мэм.

Ему показалось, что Эйнджела поняла. Во всяком случае, она грустно улыбнулась, вновь отвела взгляд и тихо сказала:

– Все мы делаем не то, что хотим…

– Мэм? – вскинулся сержант. – Я вас опять огорчил?

– Дело не в тебе. – Девушка успокаивающе положила руку на плечо репликанту.

Чимбик посмотрел на её ладошку и еле сдержал вздох. Всё скоро закончится. Эйнджела передаст в СБ информацию, а Чимбик… Кто знает? Может, опять заткнут на Эгиду, может, отправят воевать. А может, прогонят через тестовые задания и спишут. Сейчас это казалось лучшим выходом.

– Мир так устроен, – продолжила Лорэй. – У каждого свой рабский ошейник.

– У нас нет ошейников, мэм. – Сержант говорил, стараясь не шевелиться. – Только импланты.

– Они заставляют тебя подчиняться? Взорвутся, если ты ослушаешься? Причинят боль?

– Нет, мэм, – изумился такому предположению репликант. – Я только сказал, что у нас нет ошейников в составе оборудования и снаряжения.

– Значит, ты волен уйти и стать охотником на Тиамат, как хотел?

– Нет, мэм. Я должен доставить вас и мисс Свитари на Эльдорадо.

– Вот видишь, – печально произнесла девушка, – степень своей несвободы? У тебя есть оружие. Есть деньги. Ты даже можешь управлять самым быстрым звездолётом в галактике, но всё равно прочно сидишь на поводке у хозяев. На тебе нет цепей, но ты не свободен. Твой ошейник вот тут, – девушка на миг коснулась пальцами виска репликанта, – и он настолько прочен, что даже с оружием и кораблём ты не сможешь сбежать. У раба есть ошейник, который он ненавидит, есть клетка, из которой мечтает выйти. А у тебя нет и этого. Нет осознания собственной несвободы, понимания собственной рабской участи.

Она виновато и печально улыбнулась репликанту, как бы говоря, что не хотела для него подобной судьбы.

Сержант задумался.

– Нет, мэм, – наконец сказал он. – Может, в чём-то вы и правы. Но это – мой мир, и другого я не знаю. Та жизнь, что я вижу сейчас… Она мне неприятна, мэм. Здесь лишь ложь и притворство. А мои братья не лгут. И, как бы то ни было, я их не предам и не брошу. Мы вместе жили, росли, учились – вместе и погибнем. Или выживем, тут уж как повезёт.

Во взгляде девушки репликанту почудилась искорка теплоты.

– Это и есть одна из тех нелогичностей, о которых рассказывают в песнях и представлениях вроде сегодняшнего.

– Не бросать своих? – уточнил сержант.

– Одна из них, – согласно склонила голову Лорэй. – Список подобных людских глупостей довольно велик, а потому и сюжеты произведений искусства весьма разнообразны. Но, если подумать, сводятся всегда примерно к одному и тому же. Пьесы, баллады, романы, легенды, сказки и песни большинства народов с самых разных планет рассказывают одни и те же сюжеты на разные лады.

– Я ни одной не знаю, – признался Чимбик. – Только строевые… Песни, в смысле.

Мимолётное удивление на лице Эйнджелы сменилось предвкушением:

– Мне кажется, я знаю, как мы проведём остаток этого вечера…

– Как? – с забавной смесью жадного любопытства и опасения спросил Чимбик.

Эйнджела только загадочно подмигнула репликанту, активировала терминал на столе и углубилась в изучение карты магазинов лайнера. После нескольких поисковых запросов она победно улыбнулась и неожиданно спросила сержанта:

– Сделаешь мне небольшой подарок?

– Конечно!

Репликант искренне обрадовался возможности сделать для Эйнджелы хоть что-то приятное и одновременно сожалел, что не додумался до идеи подарка самостоятельно.

– Тогда пойдём со мной, выберем подходящий. – Девушка улыбнулась ему и взяла под руку.

Чимбик, нахмурясь, осторожно высвободился.

– Мэм, не надо так.

– Тебе неприятно?

– Вы так брали господина Таллона, мэм. А потом выяснилось, что он индюк. Или я опять не так истолковал?

Весёлый смех Эйнджелы подтвердил догадку репликанта – он снова чего-то не понял.

– Это традиционный для большинства культур жест, – отсмеявшись, пояснила Лорэй. – Берёт начало с тех времён, когда дамы носили длинные неудобные платья, весившие как иное военное обмундирование. И чтобы перемещаться и не падать, они держались за руку кавалера. Одежда с тех времён стала удобнее, но традиция поддерживать даму на прогулках осталась.

Репликант внимательно уставился ей в глаза.

– Вы меня сейчас не разыгрываете, мэм?

Но руку всё же предложил.

– Найди статью в энциклопедии, если не веришь мне, – предложила девушка. – Или вспомни, как прогуливались многие пассажиры.

– Помню, мэм. И ваши комментарии про них – тоже, – уточнил репликант.

Голограмма погасла, выпустив их в гуляющую толпу. Сержант привычно огляделся, выискивая угрозу, и с изумлением обнаружил, что накрывает своей ладонью ладонь Эйнджелы. Жестом странным, неосознанным, практически инстинктивным. Но среди своих инстинктов и рефлексов Чимбик не мог отыскать ничего похожего. И если его эмоции лишь суррогат, генетически запрограммированные гормональные всплески, то кто и зачем заложил в его модель подобное? Или это сбой?

Ответа не было.

Зато были необъяснимые радость от прикосновения и ощущение тепла. Спокойного и умиротворяющего тепла костра в холодную ночь, как на занятиях по выживанию. Репликант шёл, увлекаемый спутницей, и украдкой посматривал на девушку. Сержант вдруг подумал, что было бы здорово, если бы командование приняло решение оставить Эйнджелу со Свитари на Эгиде и поручило им с Блайзом охрану девушек.

Несмотря на то что репликант не был знаком с понятием «мечта», она у него появилась.

Глава 15

Система «Новый Плимут». Корвет «Буревестник», Военно-Космический Флот Союза Первых

Нэйв, сидя в выделенном ему закутке, претенциозно именуемом «каютой», раз, наверное, в десятый изучал те скудные данные, что имелись у Союза по репликантам.

Слухи о новых, безжалостных солдатах Консорциума, возникающих из ниоткуда и исчезающих в никуда, достигли разведки Союза три года назад. Поначалу сочли, что это новое спецподразделение карателей, оснащённое лучше линейных частей.

Затем появились съемки с мест, где корпораты задействовали новый спецназ. Контраст с привычными действиями карательных «полицейских» батальонов Консорциума был разительный. Спецназовцы действовали, словно роботы – с хирургической точностью и математическим расчётом. Они не отвлекались на гражданских, не ошибались в выборе места для нанесения удара и не оставляли после себя никого, способного оказать сопротивление. И никто из агентов Союза ни разу не увидел ни одного из этих солдат. Словно призраки, они появлялись из ниоткуда и уходили в никуда после устроенной бойни.

Все их действия укладывались в холодную, безжалостную логику войны в видении Консорциума. Войны, которой не знали в Союзе. Войны, где потери гражданского населения не учитывались.

Кто эти люди, где проходили подготовку, чем оснащены и вооружены, долгое время оставалось тайной для Генерального Штаба Союза. Все старания заснять хотя бы одного спецназовца или момент высадки или ухода отряда закончились полным провалом. Даже сделанная с огромным риском для жизни агента короткая запись атаки спецназовцев на баррикаду бунтовщиков ничего не дала. Ни один солдат не попал в кадр – только погибающие или в панике бегущие рабочие.

Не увенчались успехом и попытки найти спецназовцев среди отдыхающих вояк Консорциума. Ни в барах, ни в борделях, ни в других местах проведения досуга ни один спецназовец не засветился. Единственное, что удалось нарыть агентам, – байки про неких полулюдей, полуживотных, выведенных где-то на секретной базе и натасканных на убийство. Естественно, воспринимать этот бред всерьёз никто не собирался.

А затем произошла неудачная высадка экспедиционного корпуса Союза на планету Хель, принадлежавшую Консорциуму. Там впервые и произошла первая и пока что единственная встреча с репликантами. Впечатления от неё у выживших в той резне остались самые страшные. Фототропный камуфляж искусственных солдат превращал их в невидимок – жутких и беспощадных, наносящих удары из ниоткуда.

Репликанты казались практически неуязвимыми – удалось заполучить лишь несколько тел разной степени сохранности. Именно их изучение привело к выводу, что загадочные бойцы корпораций – не люди, а продукты генной инженерии, недоступной учёным Союза. Оставалось лишь надеяться, что таких тварей у Консорциума немного.

Грэм выключил планшет, посмотрел на висевший на переборке хронометр и поспешил в кают-компанию, временно превращённую в зал для инструктажа.

Бойцы спецназа ждали его, уже полностью экипированные и вооружённые. Нэйв вышел в центр помещения и начал:

– Через полчаса мы будем на точке рандеву с лайнером «Комета Галлея». Наша цель – захват двух лиц. Первая…

Лейтенант нажал на клавишу пульта. Рядом с ним появилась голограмма одной из сестёр Лорэй.

– Это мисс Лорэй, – объяснил Грэм. – Её необходимо взять живой и максимально целой. В случае сопротивления с её стороны – применять нелетальные средства либо открывать огонь по конечностям. Но сопротивление с её стороны маловероятно: предположительно, мисс Лорэй… работает в сфере эскорта.

Посыпались шуточки на тему Лорэй, её работы и вероятной причины задержания.

– Цель вторая… – появилось изображение охотника с Тиамат. – Репликант Консорциума.

Веселье как ножом отрезало. Слухи про выведенных Консорциумом монстров разлетелись по всем силовым структурам Союза сразу после сражения на Хель. Но никто из бойцов отряда не мог сказать, насколько они соответствовали истине. У страха глаза велики, и выбравшиеся из той мясорубки зачастую наделяли врага едва ли не мистическими способностями. И вот теперь спецназовцам предстояло самим убедиться в достоверности бродящих по армии и флоту баек.

– Его желательно взять живым. – Грэм обвёл вверенных ему людей взглядом. – Но… Если будет сопротивление – не рискуйте. Помните: перед вами – нелюдь.

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Комета Галлея»

Целью их короткого путешествия оказался не магазин одежды и даже не бутик с ювелирными украшениями, как подумал сперва Чимбик. Эйнджела привела его в магазин, полный непонятных предметов. Металлические и деревянные трубы, какие-то ящики с натянутыми вдоль одной из плоскостей рядами проволоки, костяные рога…

Сержант недоумённо озирался, пытаясь понять назначение этих вещей, пока его взгляд не наткнулся на знакомый предмет. «Мандолина», – вспомнил он название. Музыкальный инструмент, на котором играл один из эпизодических персонажей в спектакле. Репликант пришёл к выводу, что остальные предметы в магазине также имеют отношение к музыке. Осталось узнать, какое отношение к ним имеет Эйнджела.

В отличие от него, Лорэй ориентировалась во всём многообразии достаточно уверенно. Внимание она уделяла в основном инструментам со струнами и вскоре остановила выбор на чём-то отдалённо схожем с мандолиной. Только у этого оказалось два грифа и двадцать восемь струн. А ещё узор, сходный с теми, что носил на лице Чимбик. Инструмент притягивал взгляд репликанта, даже не издавая ни единого звука.

Пальцы Эйнджелы легонько коснулись струн нижнего ряда. Тихие печальные звуки наполняли деревянный корпус, заставляя того резонировать и придавать звучанию новые оттенки.

– Этот. – Девушка подняла взгляд на Чимбика, ожидая его решения по поводу покупки.

Репликант кивнул и, с трудом оторвав взгляд от инструмента, жестом подозвал продавца.

– Вы будете на нём играть, мэм?

Это, пожалуй, был один из самых глупых вопросов, заданных Чимбиком за всю его сознательную жизнь, но и удержаться от него сержант не смог.

– Нет, я его сломаю и разведу посреди каюты уютный костерок, – фыркнула в ответ Лорэй. – Конечно, я буду на нём играть.

Чимбик кивнул, бесстрастно глядя на инструмент, но в душе он уже сгорал от любопытства, нетерпения и непривычного ожидания чего-то хорошего. Кажется, дворняги называли это словом «предвкушение».

– А где вы научились играть на этом инструменте, мэм? – спросил он.

Девушка любовно погладила инструмент по корпусу.

– В некоторых семьях детей обучают не только правильно вести себя за столом, но и многим другим бесполезным навыкам, милый. Но с завелем я подружилась на Тиамат.

Эйнджела вновь взяла сержанта под руку, и на этот раз жест не вызвал у него протеста.

– Вечер будет долгим, – пообещала ему девушка и посоветовала: – С твоим аппетитом лучше сразу заказать ужин.

По возвращении в каюту сержант зачарованно наблюдал, как Эйнджела настраивает завель. Девушка сбросила туфли и устроилась на диване, умостив нижний гриф завеля на согнутой ноге. Холёные тонкие пальцы проворно пробежались по струнам, коснулись ладов и потянулись к колкам. Это занятие настолько отличалось от всего, что когда-либо видел Чимбик, что казалось принадлежащим другому миру.

Стюард, доставивший ужин, с любопытством поглядывал на девушку и так медленно расставлял блюда, что вызвал недовольство Чимбика. Репликант быстро переместил оставшиеся тарелки на журнальный столик, всучил опешившему стюарду монету и едва не вытолкал за порог.

Лишь после того, как запер дверь, репликант покосился на девушку, опасаясь увидеть осуждение на её лице. Ничего подобного. Эйнджела одобрительно улыбнулась, отложила в сторону завель и взялась за настройку миниатюрного голопроектора. Обыденные для Консорциума, в Союзе они считались предметами роскоши и непременно присутствовали в интерьере дорогих гостиниц и кают.

– Погаси свет, – попросила девушка, к некоторому удивлению сержанта.

Не видя в этом смысла, Чимбик провёл рукой по сенсору, погружая каюту в темноту. Нет, не в темноту. Мрак освещал голографический огонёк старинной, оплывшей воском свечи. Зрачки Чимбика расширились, приспосабливаясь к новому освещению.

– Для чего это, мэм?

– Доверься мне, – попросила Эйнджела, снова беря в руки завель.

Довериться… Чимбик пробовал слово на вкус, заново познавая его смысл. До этого он доверял лишь братьям. Даже командирам он лишь беспрекословно подчинялся, но не доверял. Доверие – это для людей. Как может доверять или не доверять имущество, предмет снаряжения? Равными репликанты были только друг другу, а значит, и доверять могли только братьям.

Опасности в происходящем сержант не видел, а потому молча сел на диван рядом с девушкой. Довериться? Он готов довериться. Впервые в жизни. Ей.

– На Тиамат есть легенда, – тихо, с вкрадчивыми интонациями заговорила Эйнджела, – что объятые горем души людей не могут обрести покой и селятся в деревья зинда. Умелый мастер чувствует такое дерево и превращает его в завель, через который мятежная душа может поведать свою печальную историю. Нужно только уметь слушать…

Голос Эйнджелы приобрёл особую глубину, завлекая доверчивого слушателя за собой, в иллюзорный мир сказки. Это был обман, но обман желанный. Обман того сорта, что называют волшебной сказкой.

Чимбик слушал её голос и ощущал нечто странное, чему не знал названия. Полученная от Лорэй информация не могла быть правдой. Обман или в лучшем случае дикарское верование. Но то, как она это говорила… В этом крылось что-то большее.

Зазвучала музыка. Пальцы Эйнджелы начали прихотливый путь по многочисленным струнам, то ударяя их, то щипая, то едва касаясь. Чимбик тут же отметил разницу между её движениями и движениями актёра в голоспектакле: если актёр просто водил рукой по струнам, то Эйнджела демонстрировала прекрасно развитую мелкую моторику и точность.

Но тут она запела, и мысли покинули голову репликанта.

Это было так непохоже на бравурные марши и бодрые строевые песни, что сержант поначалу опешил. Он просто слушал, замерев и не издавая ни единого звука. Казалось, он даже не дышал. Звук проникал в самую его суть, минуя сознание. Так музыка зачаровывает диких зверей. Сержант просто слушал волшебное сплетение тихой нежной музыки и самого прекрасного голоса.

Когда первое потрясение миновало, Чимбик начал осознавать, что в словах песни есть смысл. Поначалу он ускользал от репликанта: мешало обилие неизвестных понятий и идиом. Но мысль о том, чтобы задать вопрос и тем самым оборвать пение, вызывала резкое отторжение, несмотря на всю её логичность. Чимбик упрямо пытался самостоятельно вникнуть в смысл песен, опираясь на небогатый жизненный опыт.

И у него получилось. Пусть и не сразу, но восхитительный мир сказок понемногу открывался репликанту, позволяя увидеть красоту легенд.

В эту ночь Чимбику довелось отчасти наверстать то, что обычные дети получают в изобилии. Эйнджела знала великое множество песен, длинных баллад и самых разных историй. Когда её пальцы уставали, она откладывала в сторону завель, делала глоток вина и рассказывала чарующие и волшебные сказки. Чимбик слушал, напрочь позабыв про накрытый стол и остывающие блюда. Всё его существо было поглощено новыми впечатлениями.

Герои сказок, как постепенно начал осознавать репликант, проходили через одни и те же испытания в разных декорациях. Все истории, каждая на свой лад, рассказывали о любви, дружбе, верности, преданности, долге, мужестве, милосердии и самопожертвовании. Герои всех историй оказывались перед непростым выбором, который позволял им стать кем-то большим, чем до этого. Сделать шаг за пределы самих себя, за пределы возможного. И от этих сказок на душе становилось теплее.

– Это… Я навсегда это запомню… – тихо проговорил Чимбик, когда уставшая Эйнджела в очередной раз отложила инструмент. – Спасибо.

Он осторожно сжал её ладошку своими загрубевшими пальцами. Вместо ответа Эйнджела передвинулась к нему под бок и доверчиво прижалась, не отнимая руки. В этот момент репликант уже не верил, что перед ним хитрый и коварный шпион, настолько искренне и открыто улыбалась ему Эйнджела.

Чимбик неумело обнял её и проговорил:

– Нелогичность действий персонажей спектакля стала мне понятна, мэм.

– Да? – Эйнджела устроила голову на плече репликанта, отчего его сердце забилось с утроенной скоростью. – Что помогло тебе понять?

– Вы, – просто ответил сержант.

– А я помогла тебе понять, что ты тоже герой сказки? – спросила девушка, глядя ему в глаза.

Чимбик открыл было рот, чтобы дать отрицательный ответ, но задумался. А почему нет? Каждая сказка начиналась с какой-то беды или нужды. Этого у него в избытке. Затем герои проходили сквозь испытания, встречали других существ и менялись на этом пути. Он изменился? Репликант покосился на сидящую в его объятиях девушку и улыбнулся. Ещё как. А в финале герой совершал подвиг и достигал цели уже другим человеком. Лучшей версией прежнего себя.

– Нет, мэм, – с трудом выговорил он.

Слова словно застревали в горле, но он пропихивал их, подавляя малодушное желание выдать фантазию за действительность.

– Герой отпустил бы вас с сестрой, мэм, – всё же смог закончить сержант.

Вопреки его ожиданиям Эйнджела не ушла. Не отняла руки. Просто смотрела на него своими бездонными серыми глазами.

– Ты просто ещё в середине своего пути, – тихо сказала она и крепче прижалась к Чимбику.

От этих слов в душе у репликанта будто солнце взошло. Он осторожно положил подбородок на макушку Эйнджелы и замер. В каюте воцарилась тишина. Слов сегодня прозвучало больше чем достаточно. Казалось, даже воздух пресытился ими и теперь смаковал тёплое уютное молчание. В какой-то момент репликант заметил, что Лорэй уснула, так и не отпустив его руки. Тот миг, когда сон поглотил и его, Чимбик уже не заметил. Репликанту снились герои древних легенд и нежная тёплая ладошка в его руке.

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Комета Галлея»

Лейтенант Грэм Нэйв шел по коридору в сопровождении бойцов спецназа, величественно-грозных в боевом снаряжении. Трусивший рысцой впереди стюард остановился у двери каюты и неуверенно посмотрел на контрразведчика.

– Тут? – одними губами спросил Нэйв.

Стюард молча кивнул, протягивая в дрожащей руке свою служебную карточку-ключ. Лейтенант дал отмашку командиру спецназа, и операция захвата началась.

Спецназовцы бесшумно рассредоточились по сторонам дверей каюты. Старший вставил карточку в прорезь, и едва дверь отъехала в сторону, в помещение влетела светошумовая граната. Оглушительно грохнуло, голубовато-белое сияние вырвалось в коридор, ослепив на секунду даже защищённые визором глаза Грэма. В следующий миг спецназовцы уже влетели в каюту, крича:

– На пол! На пол, падла! Руки за голову!

Нэйв и командир отряда остались в коридоре, ожидая докладов.

– Объекты нейтрализованы, – пару секунд спустя доложил бесстрастный голос в наушнике.

Лейтенант обрадованно улыбнулся и вошёл в каюту. Тактический блок его шлема переключился в режим ночного видения, дав чёткую монохромную картину.

Первое, что увидел Нэйв – это придавленного к палубе сразу пятью штурмовиками репликанта. Тот зло, совершенно по-звериному рычал, напрягая мускулы и пытаясь вырваться из захвата. Нэйв отметил необычные глаза существа – с вертикальным зрачком, сейчас сузившимся до толщины нити, и крупной радужкой, занимающей всё видимое пространство глаза.

Репликант замер, втягивая ноздрями воздух. Контрразведчик осознал, что тварь принюхивается, словно настоящий хищник, и по запаху оценивает ситуацию и количество напавших. Светошумовая граната не смогла полностью нейтрализовать существо. Человек, попав под воздействие этого боеприпаса, напрочь лишался возможности к сопротивлению, будучи оглушённым, ослеплённым и дезориентированным. Даже содержимое кишечника и мочевого пузыря оказывалось в штанах. Репликант же не только сохранил рассудок, но и частично боеспособность.

Лорэй лежала на ковре, контролируемая двумя бойцами. В отличие от репликанта она мелко дрожала от ужаса и сопротивления не оказывала. Это удивило и насторожило Грэма: по его прикидкам, она должна была лежать без сознания в луже собственных нечистот. Но нет – лежит, слепо моргает и тихо подвывает от ужаса. Настоящего или притворного?

Как бы то ни было, лейтенант Нэйв укрепился в подозрении, что сёстры Лорэй тоже репликанты. Просто отличная от беснующегося бойца модель.

Грэм опустился перед девушкой на корточки, пальцами раскрыл веки пленной и осмотрел глаза. Обычные человеческие, с расфокусированными от действия гранаты зрачками.

– В каком состоянии взяли? – уточнил лейтенант.

– Сонными, – отозвался командир группы. – Репликант успел среагировать – спихнул девку на пол и накрыл собой. Всё, больше ничего не успел.

В голосе офицера сквозило неприкрытое облегчение. Всё же он готовился идти на захват едва ли не мифического монстра.

– Ага, – немного разочарованно протянул Нэйв, выпрямляясь.

Получалось, что репликант просто смог частично компенсировать эффект гранаты, накрыв Лорэй собой. Вот и всё объяснение столь чудесному иммунитету девушки к светошумовым боеприпасам.

Ещё раз оглядев задержанных, Нэйв подошел к шкафу и распахнул дверцы, не обращая внимания на предупреждающий оклик спецназовского сапёра. Достав рюкзак, Грэм откинул клапан и извлёк на всеобщее обозрение шлем производства Консорциума.

– Классическое снаряжение охотника с Тиамат, да? – иронично спросил он у спецназовцев.

В ответ раздался смех людей, сбрасывающих накопившееся напряжение.

– Куда их? – отсмеявшись, поинтересовался командир группы.

– Пусть пока полежат, – отмахнулся Нэйв. – И включите свет.

Кто-то из спецназовцев хлопнул по сенсору, и под подволоком зажглась яркая хрустальная люстра. Взгляду контрразведчика открылась идиллическая картина: на столе голопроекция горящей восковой свечи, остатки ужина. На кресле лежит тиаматский завель, неизвестно как уцелевший в этой заварушке. Нэйв осторожно поднял инструмент, зачем-то потренькал струнами, прислушиваясь к звуку, а затем положил завель рядом с рюкзаком.

– Закройте дверь, – распорядился он. – Нечего лишний раз пассажиров пугать.

Спецназовцы не возражали. Закованных в магнитные кандалы пленников растащили по спальням, уложив на палубу и приставив к ним охрану. Остальные спецназовцы под руководством Нэйва принялись методично прочёсывать каюту.

Под ногой лейтенанта что-то хрустнуло. Нэйв наклонился и понял, что изучает раскрошенный гражданский коммуникатор.

«Репликант, – с досадой подумал лейтенант. – Успел-таки сломать, сволочь».

От более экспрессивного выражения досады Нэйв воздержался, рассудив, что могло быть и хуже. К примеру, репликант мог начать пальбу, и тогда живым бы его не взяли. А ещё он мог свернуть шею Лорэй, лишив Грэма шанса допросить девушку. Ну а комлинк… Что ж, бывает.

– Интересно, а почему они одеты? – поинтересовался один из бойцов.

– Не успели приступить, – мрачно отозвался Грэм.

Ещё раз оглядев крошево, в которое превратился комм, лейтенант испытал горячее желание как следует влепить по морде клятому репликанту. Сволочь, теперь из-за него надрывайся, вторую парочку ищи. А ведь могли и вторых взять тёпленькими… Оставался шанс, что спецы смогут вытащить какую-то информацию из обломков, но надеяться на это всерьёз Нэйв не мог.

– Сейф заперт, лейтенант, – отвлёк Грэма от размышлений голос одного из бойцов.

Тот стоял у типового сейфа, спрятанного в нише.

– Сходи возьми ключ у стюарда, – приказал Нэйв.

Пока боец выполнял распоряжение, лейтенант заглянул в каюту к Лорэй. Та уже вполне пришла в себя и со страхом косилась на ботинки застывшего рядом спецназовца. Задравшееся до пояса платье открывало на обозрение точёные ноги и попку девушки, но лейтенанта заинтересовало совершенно иное. На щиколотках Лорэй отчётливо виднелись следы тонкой верёвки, а на бедре сиял внушительного вида синяк. Мелкие ссадины покрывали голени, колени и видимую часть рук девушки.

Создавалось впечатление, что Лорэй связывали и допрашивали с применением силы. Но кто? Репликанты? Тогда почему это существо закрывало девушку собой? Защищало важную персону или руководствовалось иными мотивами?

Существовал лишь один способ узнать это.

– Мисс Лорэй. – Лейтенант зашёл в каюту и уселся на кровать. – Вы меня слышите?

– Д-да. – Зубы девушки стучали, а голос звучал жалко.

– Разрешите представиться. Меня зовут Грэм Нэйв, я лейтенант Вооружённых Сил Союза Первых, контрразведка. С кем именно из вас двоих имею честь общаться?

Спецназовец притопнул, опустив мысок ботинка буквально в миллиметре от лица Лорэй. Та испуганно вскрикнула. Ненавязчивый намёк на возможное развитие событий, вздумай задержанная поиграть в молчанку, был понят правильно.

– Эйн… – голос девушки сорвался, она прочистила горло и кое-как сумела продолжить: – Эйнджела Лорэй. И вы только что убили мою сестру, лейтенант.

– Вот как? – удивлённо вскинул брови Грэм. – И как, позвольте спросить, у меня это получилось?

К некоторой его растерянности, девушка заплакала – неслышно, глотая рвущиеся наружу всхлипы.

– Эти безумные… – с трудом произнесла она, – существа… Устройства…

Нэйв с интересом наблюдал за её реакцией. Плечи Лорэй сотрясались от беззвучных рыданий. Лейтенант всерьёз начал подозревать, что вот-вот станет свидетелем женской истерики.

– Подними.

Спецназовец молча ухватил девушку за наручники и рывком поставил на ноги, игнорируя её болезненный вскрик.

– Продолжайте, мисс Лорэй, – подбодрил её Грэм.

Девушка с нескрываемым страхом покосилась на него, а затем опустила взгляд.

– Они сказали делать как приказано, или Ри умрёт, – кое-как уняв слёзы, сказала Эйнджела. – Если нас поймают – Ри умрёт. Если этот… – она мотнула головой в сторону двери, – не будет звонить второму, Ри умрёт…

Закусив губу, она вновь затряслась от беззвучных рыданий. Вид у неё был подавленный и жалкий: косметика на лице смазалась, под глазами образовались тёмные пятна.

– А где находится второй и ваша сестра, вы, разумеется, не знаете? – поинтересовался Грэм, уже заранее зная ответ.

Лорэй лишь отрицательно помотала головой и задрожала всем телом.

– Угу. – Лейтенант задумался.

Убедительно ломает комедию или говорит правду? Вероятны оба варианта.

– Тогда почему вы спали с этим… существом в обнимку, мисс Лорэй? – задал он вопрос. – Как-то не вяжется с вашими словами.

– А похоже, что у меня был выбор? – глухо спросила девушка.

– Узнаем. – Грэм побарабанил пальцами по колену, изучая задержанную. – Вопрос: что в вас заинтересовало Консорциум, мисс Лорэй? Ну, раз уж вы тут жертва.

– Один урод использовал нас с сестрой как долбаные инфочипы, – с нескрываемой ненавистью ответила та. – Записал на импланты какие-то данные, что очень нужны Консорциуму. И издох.

В последних словах слышалось скрытое торжество, будто это было маленькой победой самой Лорэй.

– Потом пришли какие-то мужики, пытались снять блокировку с имплантов. Не сумели. Потом долго решали, пострадают ли данные, если вырвать импланты из нас…

Тут её снова начало потряхивать, но Эйнджела продолжила срывающимся голосом:

– Решили, что данные сотрутся. Потому нас не убили, а потащили с собой.

Нэйв задумчиво потёр подбородок. Рассказ походил на правду. Но чтобы проверить, нужно было добраться до места, где есть необходимое для сканирования сестёр оборудование.

– На Гефесте, получается, вы смогли убежать от похитителей? – элементы головоломки щелкнули, складываясь в общую картину.

– Да. Эти… штуки, они туповаты. Плохо понимают людей. Мы были уверены, что больше их не увидим, но они как-то нашли нас на Плимуте.

– Значит, не так уж и туповаты, – констатировал Нэйв. – Скажите, мисс Лорэй, откуда у вас импланты? Удовольствие не из дешёвых.

– Для работы. – Эта тема заметно успокоила девушку. – Для того чтобы подготовить хорошее шоу, нужно синхронизировать голопроекции, звук и много чего ещё.

– Шоу? Что за шоу, мисс?

Во взгляде Эйнджелы на миг проскользнуло удивление.

– Разные, в зависимости от формата клуба и требований клиентов. Чаще – танцы. Иногда – полноценные приватные представления в голокубе. Постановка шоу, воплощающего чью-то фантазию, требует работы со сложным оборудованием Консорциума.

Спецназовец за её спиной выдал комментарий про шлюх и высокие технологии. Слов при этом он не выбирал, искусно оперируя обсценной лексикой. Лорэй лишь едва заметно пожала плечами, никак иначе не реагируя на оскорбления. Привыкла, наверное, за годы работы.

Нэйв, недовольно глянув на болтливого бойца, задал следующий вопрос:

– Полагаю, что заказать такое шоу могли лишь состоятельные люди? Не так ли?

– Приватное – да, – кивнула девушка, – но любой посетитель клуба мог видеть такой номер и на сцене.

– Тогда за время работы вы имели возможность… завести связи среди влиятельных людей. – Нэйв не спрашивал, а утверждал.

Лорэй горько хмыкнула и с некоторой опаской покосилась на спецназовца:

– Ваш коллега озвучил типовое отношение к представителям моей профессии. С тем же успехом можно сказать, что официант в дорогом ресторане оброс связями среди влиятельных людей. Мы такая же обслуга, не больше.

Грэм оценил искренность ответа. Как бы цинично ни звучало, девушка говорила правду. В противном случае она бы уже сыпала именами влиятельных дружков, грозя лейтенанту их гневом.

Сам он не имел предубеждений против представительниц секс-индустрии. В силу юного возраста и не зачерствевшей за годы службы души лейтенант считал их несчастными людьми, жертвами обстоятельств, вынужденными зарабатывать на жизнь столь унизительным способом.

Скрупулёзно занеся слова Эйнджелы в протокол допроса, Нэйв взглянул на неё уже с толикой сочувствия. Похоже, Лорэй и правда были случайными людьми, против своей воли втянутыми в передрягу. Но оставалась ещё одна шероховатость, портящая рассказанную Эйнджелой гладкую историю.

– А кто вам помогал на Новом Плимуте, мэм? Как вы вышли на мастера, подделывающего документы?

– Случайно.

Ответ немало удивил Нэйва. В такие случайности он не верил.

– Какие-то придурки из местной банды решили, что мы с сестрой работаем с клиентами на их территории и не платим. Пришли разбираться… А репликанты их убили. Одного пытали, узнали, где делают документы…

– Что, вот так просто? – театрально удивился он. – Ну надо же, какое везение. А деньги на покупки в магазинах тоже они вам подкинули? Бандюки эти?

– Нет. – Почувствовав недоброе, Лорэй опустила голову и старалась не смотреть на следователя. – Деньги у нелюдей были. Много. Не знаю откуда.

– Нелюди… Забавно. А почему тогда на кадрах, где вы или ваша сестра совершаете покупки в супермаркете, то имеете вид абсолютно довольных жизнью? А, мисс Лорэй? Может, вы всё же что-то хотите добавить к вашим показаниям?

– Нам приказали вести себя так, чтобы не привлекать внимание, – едва заметно пожала плечами та. – Это наша работа – делать вид, что нам нравится всё, что происходит.

Грэм пожевал губу, обдумывая услышанное. Всё выглядело правдоподобным – особенно на фоне ссадин и синяков на теле девушки. Но Нэйв служил в контрразведке не для того, чтобы верить всем на слово. Особенно когда дело касается безопасности Союза.

Из зала послышались голоса – вернулся посланный за ключом-карточкой стюарда спецназовец. Минуту спустя солдат зашёл в спальню, неся в руке туго набитые кошели.

– Вот, сэр, – сказал он, протягивая находку лейтенанту.

Грэм принял увесистые мешочки. Дёрнул завязки на одном и уставился на кучку платиновых монет.

– Значит, говорите, никто не помогал, да, мисс Лорэй? – протянул он. – А откуда тогда эта роскошь?

Лейтенант вздохнул и махнул рукой. По этому сигналу спецназовец швырнул девушку на пол и, ухватив за волосы, рывком задрал ей голову.

– Кто вам помогал? – прорычал он. – Отвечай, потаскуха! По кускам буду резать, падла!

И продемонстрировал устрашающего вида нож.

– Я не знаю! – в истерике закричала Лорэй, не сводя полного ужаса взгляда с ножа. – Не трогайте меня, я всё сделаю!

– Врёшь. – Спецназовец коснулся кончиком ножа её уха. – Последняя попытка. Потом твои расходы на серьги упадут вдвое.

Девушка бессмысленно забилась в оковах, пытаясь то ли порвать их, то ли уползти прочь, но её безжалостно придавил тяжёлый ботинок.

Нэйв наблюдал за этим действом со смесью жалости и профессионального любопытства. Как человек он искренне жалел эту девушку. Как контрразведчик хотел узнать от неё правду.

– Я всё рассказала… – едва расслышал он сквозь рыдания.

Разобрать что-то ещё в истерических всхлипах и завываниях не представлялось возможным.

– Реалистично, – высказал мнение Нэйв, жестом давая команду прекратить издевательства.

Спецназовец беспрекословно отошёл в сторону, пряча нож в ножны.

– Мисс Лорэй, может, всё же что-то вспомните? – вежливо поинтересовался Грэм. – А то я могу уйти, оставив вас наедине с вашим новым другом. Как вам такая идея?

– Я – за! – пробасил «новый друг».

– А потом, мисс Лорэй, – продолжал Нэйв, искренне надеясь, что выглядит убедительно, – я суну вас в камеру, где сидят милые ребята из банд. Они там уже месяца полтора живут без женской ласки. И очень оценят ваше появление.

От этой перспективы допрашиваемую затрясло так, что лейтенант на миг даже подумал об эпилептическом припадке. Но девушка подняла на него красные от слёз глаза и начала торопливо, взахлёб умолять. В бессвязной речи она то обещала ему все земные наслаждения, то служить ему до конца жизни, то сделать всё, что он хочет… В срывающемся голосе было столько сумасшедшей надежды, что Нэйву на миг стало стыдно.

Но только на миг.

– Заткни этот фонтан, – приказал Грэм.

Спецназовец молча наклонился и отвесил девушке пощечину.

– Заткнись.

Эйнджела болезненно вскрикнула. В следующую секунду вторая спальня взорвалась шумом. Злые, встревоженные, удивлённые крики спецназовцев служили фоном совершенно нечеловеческому рычанию.

Позабыв про Лорэй, Нэйв кинулся на шум, выхватив из кобуры пистолет. То, что он увидел, потрясло лейтенанта до глубины души.

На полу, держась за горло, отползал к стене спецназовец. Его соратники, собравшись полукругом, били шокерами репликанта. Именно его рык и испугал контрразведчика.

Нелюдь, словно чудовище из легенд, пытался встать под градом сыплющихся на него разрядов и не переставая рычал. Но с каждой секундой его рык становился всё тише, а движения – слабее. Наконец он упал на ковёр и затих.

– Наденьте ему кандалы на ноги, – приказал старший отряда заметно севшим голосом.

Двое спецназовцев крайне осторожно приблизились к неподвижному телу и сковали его ноги.

– Тварь… – просипел сидящий на полу боец. – Взбесился. Сшиб меня подсечкой и с размаху ногой по горлу. Если бы не горжет, убил бы к чёрту… Вот же гад…

Поднявшись с помощью товарищей, он вышел в другую комнату.

– Сутки будут весёлыми, – прокомментировал командир отряда. – Так, у твари дежурим по трое.

Возражений не последовало – после столь впечатляющей демонстрации прониклись даже видавшие виды бойцы спецназа.

– А чего он взбесился? – поинтересовался Грэм.

– Да как та сука заорала, – пояснил один из спецназовцев, – так эта сволочь сшибла Мигеля и давай бушевать.

Нэйв вскинул брови. Репликант явно пытался прийти на помощь Лорэй. Но почему? Защита носителя важной информации, о которой говорила Эйнджела? Или личное?

– Мисс Лорэй, – вернувшись в комнату, сказал Нэйв, – вы продолжаете утверждать, что являетесь жертвой похищения?

Девушка сжалась в комочек и дрожала.

– Оно… не придёт за мной? – вместо ответа прошептала Эйнджела.

– Очень этого хочет, – не стал врать Нэйв. – Настолько, что плевать хотел на собственное выживание. В первый раз вижу такое рвение защитить пленного. Особенно учитывая, что нас тогда он должен воспринимать как ваших союзников.

– Они не такие, как мы… – В голосе девушки слышался неподдельный ужас. – Они постоянно твердят, что должны выполнить приказ… Доставить на Эльдорадо… Как роботы…

Она снова всхлипнула и осмелилась посмотреть на Нэйва.

– Они временами почти как люди… Но как только думают, что приказ будет нарушен, звереют. Когда мы со Свитари сбежали и они нас нашли…

Она закусила губу, но из глаз всё равно хлынули слёзы.

– Мы думали, они нас убьют… Но они только избили и всё повторяли, что у них приказ доставить нас на Эльдорадо. Если мы будем чинить препятствия, они доставят нас без конечностей.

– То есть вы считаете, что это существо стремилось не вас защитить, а сделать что-то иное? – В голосе Нэйва отчётливо слышалось недоверие. – И что же, например?

– Выполнить приказ… – горько сказала Эйнджела. – Плевать им на нас. Всем плевать…

Грэм понял, что испытывает перед девушкой совершенно нелогичное, иррациональное и откровенно неуместное чувство вины.

– Синяки и следы верёвок на ваших конечностях – тоже репликанты?

– Да. После этого они убили нашего клиента и пообещали за новую попытку побега отрезать руки и ноги. И перевозить как груз…

Она попыталась сдвинуться, чтобы посмотреть в лицо Нэйву, но, лёжа на полу, такой номер проделать непросто.

– Пожалуйста, найдите мою сестру. Умоляю… Он же её искалечит…

– Этим мы и занимаемся. – Грэму почему-то захотелось отвести взгляд, но он не позволил жалости взять верх над долгом. – Скажите, мисс Лорэй, у этих… штук есть имена?

– Номера! Длинные номера. У одного заканчивался на ноль, а у того, которого вы поймали, на пять. И ещё второй называл его сержантом.

Говорила Лорэй поспешно, взахлёб, радуясь возможности рассказать Нэйву то, что он хочет.

– Значит, сержант. – Грэм невольно оглянулся в сторону спальни с репликантом. – И это он руководил всей операцией?

– Не сразу, – всё так же торопливо ответила девушка. – К нам в клуб пришли два обыкновенных мужика. Люди. Они притащили нас на корабль. И там были эти штуки. А когда вторая спаскапсула разбилась, начал командовать этот, сержант.

– Вы говорили, что они туповаты. В чём это выражается?

– Они как дикие животные, попавшие в город, – привела неожиданную аналогию Лорэй. – Мало что понимают, теряются, первая реакция на всё незнакомое – агрессия. Я так поняла – они впервые оказались среди людей без хозяев. Когда мы с сестрой им во всём помогали, становились спокойнее. Мы решили, что они приучены выполнять приказы людей. Стоило убедить, что какое-то действие поможет выполнить их приказ, – слушались и нас. Мы так в общественных местах и поступали – говорили, что делать, чтобы не привлекать внимание.

– Почему тогда не позвали на помощь? Не обратились в полицию? – поинтересовался Грэм.

Девушка невесело хмыкнула и отвела взгляд:

– Мы почему-то думали, что где-то так и будет… Нас в итоге и посадят. Да и эти твари пообещали, что успеют убить раньше, чем сдохнут сами, в случае чего.

Грэм, пару минут назад воочию наблюдавший возможности репликанта, не мог не согласиться с девушкой. Эти существа вполне могли успеть убить и обеих сестёр, и спешащих им на помощь патрульных. Да и в остальном… Если Лорэй и правда жертвы – а это очень быстро выяснится, – то остаётся ещё скрытая в их имплантах информация. И Грэм сомневался, что имеющееся в распоряжении Союза оборудование сможет справиться с этой задачей, не превратив сестёр в безмозглые овощи. Скорее всего, Лорэй тоже это понимали и не рвались обращаться к властям.

Лейтенант посмотрел на девушку с искренним сочувствием. В сложившейся ситуации вряд ли найдётся место гуманизму. Сестёр просто принудительно подвергнут процедуре взлома имплантов, а потом или отправят на переделку в киборгов, или без затей усыпят. И даже если процедура извлечения информации пройдёт удачно и вреда организму не будет, всегда есть шанс, что контора на всякий случай решит избавиться от нежелательных свидетелей. Но тут уже Нэйв решил, что будет бороться до последнего. Закон должен защищать невиновных!

– Сними наручники. – Грэм говорил, делая вид, что поглощён занесением слов девушки в планшет.

Спецназовец молча расстегнул «браслеты» и отошёл в сторону. Не очень далеко – чтобы задержанная не расслаблялась и помнила о неизбежности наказания за малейшее неповиновение.

– Мы постараемся найти вашу сестру как можно быстрее, мисс Лорэй, – не отрываясь от планшета, сказал Грэм. – Пожалуйста, напрягите память – может, вспомните ещё какие интересные детали? Эти штуки при вас ни с кем не контактировали, не выходили на связь?

Эйнджела осторожно встала, то и дело испуганно косясь на спецназовца, и принялась растирать запястья.

– Нет. Они говорили что-то о возможности захватить корабль или что-то там для связи с Консорциумом. Но потом мы убедили их, что покупка билетов и вылет в нейтральный мир – более простой путь.

Последние слова она произнесла опустив голову и не глядя на лейтенанта.

– Кто подал им идею сделать фальшивые документы? – задал Грэм следующий вопрос.

Лорэй красноречиво втянула голову в плечи, так что лейтенант догадался, каким будет ответ.

– Мы. Сказали, что по старым нас будут искать, если уж в новостях показали.

– А устранить изготовителя подделки и его подручных тоже ваша идея?

Эйнджела вскинула голову, и взгляд у неё был неподдельно-шокированный.

– Он сказал, что просто заплатил… Хотя… чему я удивляюсь?

– Кто именно «сказал, что заплатил», мэм? – уточнил Нэйв.

Покойного «блинопёка» и его сявок лейтенант не жалел. И в мирное время Моцах получил бы лет десять каторги где-нибудь на Вулкане, а сейчас, когда законы ужесточились, однозначно бы встал к стенке. Но монополия на насилие – право государства. И должно им оставаться. Потому преступники или нет – значения не имеет. Репликант совершил убийство граждан Союза. Причём не одно. И должен понести за это наказание.

Девушка осторожно, будто опасаясь, что репликант увидит её сквозь переборки, кивнула в сторону соседней комнаты.

– Этот. Со шрамом.

– То есть он сам пошёл за документами и сам додумался ликвидировать свидетелей? – Грэм потянулся почесать переносицу и ткнулся пальцами в забрало шлема. – А вы говорите – туповаты…

– Дай ему волю – он бы всех «ликвидировал», – буркнула девушка. – Это у него вообще первый вариант действий…

Грэм, вспомнив кадры с мест подавления бунтов, мысленно согласился с таким выводом. Вслух же спросил:

– Мисс Эйнджела, как вы объясните интимную обстановку, в которой находились в момент задержания? Завель, голограмма свечи, сон в обнимку с… репликантом?

Девушка подняла на него взгляд:

– Я пыталась найти к нему подход, – призналась она. – Искала способ задобрить, чтобы позволил поговорить со Свитари. Я боюсь, что с ней случилось что-то непоправимое…

Лейтенанта тронуло то, с какой заботой Эйнджела относилась к своей сестре.

– Получилось задобрить? – с искренним интересом спросил он.

Лорэй растерянно пожала плечами:

– Я так до конца и не поняла. Оно вроде как успокаивается от музыки. Даже позволило сесть рядом. Обычно они нервно реагируют, когда кто-то близко или пытается дотронуться.

– Они не терпят физического контакта? – удивился Нэйв. – Это злит их, пугает или что?

– Скорее вызывает агрессию, – подумав, ответила девушка.

Она украдкой вытирала лицо рукавом, отчего пятна под глазами размазались в равномерно-серый тон.

– Они терпят, если этого требует выполнение их драгоценного приказа. Но очень неохотно.

– Вот как… – задумчиво пробормотал Нэйв, размышляя, как лучше использовать это неожиданное знание.

– Мисс Эйнджела, – задал он ещё один немаловажный вопрос, – как выглядели второй репликант и ваша сестра, когда вы расставались? Во что они были одеты? Может, вы слышали, как репликанты договариваются о месте встречи?

Лорэй с сожалением покачала головой:

– Они почти всегда сидели в своей броне, и разговоров мы не слышали. Может, какие-то записи сохранились у них в костюмах?

В голосе Лорэй звучала слабая надежда, которой Грэм не разделял. Слишком велик был разрыв в технологиях с Консорциумом, чтобы надеяться на скорое извлечение данных. Если это вообще возможно.

– А выглядели… Когда второй увёл Ри, она выглядела как я. Волосы перекрашены в чёрный. Репликант носил обычную одежду: цветастую рубаху, шорты. Глаза прикрывал визором.

– Как они поддерживали друг с другом контакт? Или с момента расставания действовали без связи?

– Коммуникатор! – встрепенулась Эйнджела, и в глазах её вспыхнула надежда. – Вы же можете отследить коммуникатор! Там должен был сохраниться номер!

– К сожалению, ваш заклятый друг успел превратить его в кучу мусора, – сообщил Нэйв.

– Но… – взгляд у девушки был растерянным, – вы ведь можете найти где-то данные с его номера… Куда он звонил, когда…

– Можем, мэм. Но это займёт очень много времени, – вздохнул лейтенант.

Мороки действительно было много: одноразовые коммуникаторы не регистрировались и не имели системы истории вызовов. Сетевые операторы просто полагали излишеством тратиться на хранение дополнительного объёма информации из-за десятка звонков, на которые хватало батареи аппарата.

Взгляд девушки потух.

– Значит, без шансов? – тихо спросила она и посмотрела на Нэйва так, что тому стало не по себе.

– Ну почему? – неожиданно для себя попытался успокоить её Грэм. – Не переживайте, мисс Эйнджела. У нас есть снимки вашей сестры и второго репликанта, их антропометрические данные. Мимо контроля космопорта они уже точно не пройдут. Особенно теперь, когда благодаря полученной от вас информации мы знаем об этих тварюшках Консорциума куда больше.

– Если я смогу вспомнить что-то ещё – как мне сообщить вам? Я хочу помочь найти сестру…

Лорэй смотрела на него с мольбой и надеждой, понятной каждому, кто хотя бы раз в жизни беспокоился о родном человеке.

– У нас ещё сутки пути до Вулкана, мисс Эйнджела. – Нэйв встал и спрятал планшет в подсумок. – Вас поместят на гауптвахту военного корабля. Вспомните что-то – скажите конвойному, он отведёт вас ко мне. Примерно та же схема по прибытии на Вулкан: вы будете находиться под… стражей… – Грэм избегал слова «арест», не желая ещё больше травмировать девушку, – …до окончательного завершения дела. При желании что-то сообщить – просто зовите конвой и доводите до них вашу просьбу.

– А оно… будет где-то рядом? – с непередаваемым ужасом в голосе прошептала девушка.

– Нет, мэм, – успокоил её лейтенант. – ЭТО будет далеко от вас и под надёжной охраной. Хотя, будь моя воля, я предпочёл бы пристрелить эту штуку и изучать уже тушу.

– Пожалуйста, не убивайте его, пока не отыщете Свитари. – Глаза Эйнджелы снова влажно заблестели. – Только он знает, где искать второго и мою сестрёнку…

Глава 16

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Комета Галлея»

Сержант открыл глаза и понял, что его куда-то несут. Шесть фигур в чёрной броне выволокли его в зал, и Чимбик невольно бросил взгляд на диван. Ни завеля, ни голосвечи он не увидел. Будто прошлый вечер был лишь сном. Следом пришло воспоминание о полном боли и страха крике Эйнджелы.

Чимбик дёрнулся и зарычал от душившей его бессильной злобы. Не справился. Не помог. Подвёл. Не защитил ту, что доверилась ему. Оказался слаб. Никчёмный, дефектный…

– Заткнись, урод, – прошипел один из тащивших Чимбика и для доходчивости пнул коленом.

Оскалившийся репликант моментально повернул к нему голову, дав возможность полюбоваться перекошенным от ярости лицом и расширившимися зрачками.

Человек вздрогнул.

Удовлетворённый мелкой местью, сержант замолк, обдумывая, как выбраться из этого дерьма и узнать, что с Блайзом и Свитари. И вытащить Эйнджелу. Репликант даже не рассматривал варианты уйти без девушки. Пока жив, он её не оставит.

И тут он увидел её. Все мысли в голове репликанта дисциплинированно построились и эвакуировались в неизвестном направлении, не оставив даже прощальной записки. Глаза репликанта жадно следили за Эйнджелой. А она стояла, спрятавшись за спину очередного дворняги в чёрной броне, и смотрела на сержанта со смесью брезгливости и страха. Так, словно перед ней был не Чимбик, а какой-то… нелюдь.

В голове репликанта щёлкнуло, и всё встало на свои места. Сказки, пение, свеча, прогулки, разговоры – всё ложь. Талантливая манипуляция профессиональной лгуньи. Введение противника в заблуждение. Его, Чимбика. Идиота, поверившего той, что уже раз обманула их с братом.

Первым побуждением сержанта было вырваться из рук пленителей и размозжить свою глупую голову об угол стены. Помимо того, что Чимбик страстно желал этого после взгляда на Эйнджелу, таково было и требование инструкций. Репликант обязан предпринять все меры, чтобы не попасть к врагу живым. В бою тактический блок обязан вколоть репликанту дозу яда, чтобы исключить попадание в плен. А вне боя… Никто не предполагал, что репликант может встретиться с противником в иной обстановке. И теперь враг заполучил нетронутый комплект брони с тактическим блоком и жетоны оперативников. А с ними – коды переговоров и огромный массив иной секретной информации.

Сохранившая трезвость часть сознания репликанта смогла обуздать нерациональный порыв. Нет, никакой самоликвидации. Игнорировать все несущественные факторы. Он должен найти способ вернуть оборудование до того, как им воспользуется враг. После он вернётся к выполнению основного приказа – доставит эту… дворнягу на Эльдорадо.

В душе сержанта воцарился холод – тот самый, что так его пугал перед заморозкой. Но сейчас не было ни страха, ни боли. Лишь холодное спокойствие. Сержант РС-355085 «Чимбик» превратился в глыбу льда. Опасную и смертоносную.

Система «Новый Плимут». Корвет «Буревестник»

Практически весь полёт до Вулкана Нэйв вынужден был провести в компании задержанной. Мисс Лорэй до дрожи боялась оставаться в камере гауптвахты по соседству с репликантом. На тесном военном корабле не было другого места для содержания пленных, потому опасную тварь разместили в соседней с Эйнджелой камере. Стоило тому издать хоть какой-то звук, как Лорэй начинало трясти от ужаса. Даже усиление охраны не смогло успокоить бедняжку.

Ничего удивительного, что она использовала любой предлог, лишь бы покинуть гауптвахту. Поначалу она взахлёб рассказывала обо всём, что видела, а когда поток малополезной информации иссяк, просто молчала и тоскливо смотрела на Нэйва, обречённо ожидая момент, когда лейтенант вновь отправит её в камеру.

Не в силах выносить этот затравленный взгляд, Нэйв плюнул на правила и разрешил задержанной переночевать в выделенной ему каюте. Сам лейтенант перебрался в кают-компанию, к спецназовцам, где и провёл ночь, играя в карты и травя анекдоты.

При выходе на орбиту Нэйв сопроводил Эйнджелу в шаттл. Там девушке пришлось пережить не самые приятные полчаса своей жизни: по центру десантного отсека установили носилки с привязанным к ним репликантом. Тварь не произнесла ни слова за всё время полёта. Просто молча буравила девушку взглядом своих жутких буркал, не реагируя ни на угрозы, ни на приказы.

Молчал репликант и тогда, когда шаттл опускался на посадочную площадку подземного города. И пока за челноком задраивали ворота ангара и атмосферу планеты заменяли на пригодную для дыхания, репликант не издал ни звука. Лишь когда спецназовцы вынесли носилки и сунули в прибывший за ценным пленным бронетранспортёр, девушка расслабилась и отпустила руку лейтенанта, которую сжимала на всём пути с орбиты.

– Вы опять посадите это существо рядом со мной? – тихо спросила Эйнджела, с тоской глядя на Нэйва.

– Нет. – Грэм ободряюще похлопал её по руке. – Успокойся. Всё, больше ты его не увидишь. Его увезли в здание гарнизонной тюрьмы, а оттуда, скорее всего, перевезут в лабораторию на местной военной базе. А тебя поселят в комендатуре, на офицерской гауптвахте. Прости, но это единственное место, где ты будешь под надёжной охраной.

И лишь замолчав, лейтенант понял, что перешёл с задержанной на «ты». Но сделать что-то было уже нельзя, а извиняться – откровенно глупо. К его облегчению, девушку так захватила новость о «разлуке» с репликантом, что она просто не заметила его оплошности.

– Спасибо, лейтенант, – искренне поблагодарила его Эйнджела и внимательно посмотрела в глаза. – Скажите честно, у нас есть шанс найти Свитари?

Это «у нас» слетело с её губ столь же неосознанно, как обращение на «ты» вылетело у Нэйва несколько секунд назад.

– Разумеется, – улыбнулся лейтенант. – Не переживайте, мисс. С вашей сестрой всё будет в порядке.

Он чуть помялся и добавил:

– Если хотите, я могу заходить к вам, сообщать, как идёт поиск.

На губах девушки появилась робкая благодарная улыбка.

– Обещаете?

– Даю слово, – очень серьёзно ответил лейтенант.

И, глядя в полные благодарности глаза Эйнджелы, понял, что просто не сможет нарушить обещание.

Вулкан. Тюремный уровень здания Управления Контрразведки

Сержант РС-355085 лежал на спине, мрачно глядя в потолок, и размышлял о собственной дефектности. Времени для этого было в избытке: после первого же допроса от него отстали, убедившись в полной тщетности попыток вытащить из сержанта хоть слово. К удивлению репликанта, его ни разу даже не ударили. Единственный допрос провёл тот сопливый лейтенант Нэйв, за спиной которого пряталась Эйнджела. И за одно это РС-355085 хотелось свернуть лейтенантику шею.

Нэйв спросил его имя, звание, номер и часть, в которой служил репликант. Сержант отмолчался, представляя, как разрывает этого дворнягу на куски и горочкой складывает останки у ног Эйнджелы. Зачем? Он и сам не понимал. Просто хотел увидеть лицо Лорэй в этот момент.

Нэйв, удостоверившись в нежелании задержанного сотрудничать, приказал увести его в камеру и повторных попыток допроса не предпринимал. Зато за дело взялись те, кого сержант ненавидел больше всего. Учёные.

С самого детства сержант и его братья испытывали страх перед этими всемогущими существами. Люди в белых халатах карали и миловали, решая, кто достоин жить и выполнять приказы, а кто уйдёт на выбраковку. В кошмарах к маленьким репликантам приходили фигуры в белом.

А теперь они пришли за сержантом в реальности. Молчаливые учёные в белых комбинезонах, с лицами, скрытыми защитными масками. Они касались его холодными, затянутыми в перчатки руками, вызывая ассоциации с андроидами. Такие же безликие, не интересующиеся ничем, кроме исследований.

Сперва они тоже пытались задавать вопросы, но РС-355085 молчал. Он знал, что им нужно. Изучить его. Узнать болевой порог и возможности репликантов, чтобы найти способ брать в плен и пытать его братьев. Поэтому его не истязали на допросах и не пытались накачать развязывающей язык химией – из опасения вызвать аллергическую реакцию. Не хотели потерять единственный живой образец.

Образец же с трудом удерживал себя от самоликвидации. Ему требовалось сперва уничтожить захваченные врагом броню и жетон, затем – лабораторию и всю полученную от него информацию, не забыв мучителей в белых халатах. И лишь потом – себя. Потому сержант был покорен и тих, усыпляя бдительность тюремщиков.

Так он жил уже второй день. Вставал по побудке, заправлял койку и умывался. Затем объявлялся дневальный и просовывал в окошко поднос с пайкой. Сержант безропотно съедал принесённое, ставил поднос на полочку перед смотровым окошком и усаживался ждать, когда шесть киборгов прикатят носилки с кандалами для его транспортировки в лабораторию. Идти самостоятельно репликанту не позволяли – боялись. И правильно делали.

В лаборатории сержант молча раздевался и укладывался на холодный стол под пустыми взглядами киборгов и учёных. Едва тело репликанта стягивали удерживающие оковы, его обступали люди в белых халатах, а сам РС-355085 уходил в себя, отключаясь от происходящего.

Он пытался осмыслить произошедшее.

Почему он доверился Эйнджеле? И почему так болезненно переживает её предательство? Да и было ли это предательством? Насколько сержант успел понять, мир, в котором жили Лорэй, был ненамного мягче его собственного. Всей разницы, что в сестёр стреляли реже да кормили лучше. Он должен был просчитать, что Эйнджела легко продаст его ради спасения себя и сестры. И сержант даже в чём-то её понимал. В конце концов, кто он для неё? Нелюдь. Ресурс, которым она распорядилась для достижения цели. Стоит ли её винить? Ведь РС-355085 и был ресурсом. Как и его брат.

С мыслями о брате пришла тревога. Прошло два дня с того момента, как Эйнджела сдала Блайза, но о нём нет вестей. Не было ни живого репликанта для исследований, ни тела в лаборатории. Ушёл? Или просто группа захвата ещё не вышла на точку встречи с лайнером? А ведь Блайз – последний шанс на успешное выполнение задания.

Задание…

Вероятность провала приводила сержанта в ужас, но мысли всё равно упрямо возвращались к Эйнджеле. Репликант анализировал собственное поведение, выявляя сбой. Предательство Лорэй казалось вероятным, но в какой-то момент он перестал опираться на факты и утратил контроль над происходящим. Почему?

Репликант час за часом, минута за минутой воспроизводил в памяти общение с Эйнджелой. Он искал первоначальную точку, момент первого сбоя. И раз за разом терпел неудачу. С момента гибели командиров происходило слишком много событий за пределами понимания репликанта.

Тогда сержант попытался подойти к анализу с другой стороны. Он пытался понять, почему так болезненно воспринял страх и ненависть, с которыми смотрела на него Эйнджела из-за спины того лейтенантика? Почему её слова причиняли почти физическую боль? Память услужливо воскресила голос мисс Лорэй, произнёсшей «в одной комнате с… ЭТИМ».

Сердце вновь сжали ледяные пальцы обиды. Почему? Он ведь и был «этим». С самого момента создания. Почему он, РС-355085, вдруг ожидал чего-то иного?

Репликант вспомнил тепло женской руки в своей ладони и понял. Потому, что Эйнджела убеждала его в другом. Обращалась как к человеку, интересовалась личным мнением, прикасалась чаще, чем того требовала необходимость. День за днём она укрепляла его заблуждение о равенстве с людьми. И эта ложь была так желанна, что он и сам начал имитировать человеческое поведение. Совершал нерациональные поступки, чтобы вызвать симпатию Эйнджелы.

Он даже отдал ей то единственное, чем владел – имя. Будучи имуществом, репликанты не имели ничего, кроме имён. И это немногое сержант отдал. Своё имя и имена павших братьев… Впервые в жизни РС-355085 испытал странное чувство. Он почувствовал, будто его обокрали. Украли нечто важное только для того, чтобы тут же бросить в грязь, как безделицу.

Из глотки репликанта вырвалось рычание, и учёные на миг отпрянули, испуганные такой реакцией. Дежурившие у дверей киборги вскинули оружейные модули, но сержант лежал смирно, не делая попыток освободиться, и киборги вернулись в режим ожидания.

Старший учёный убедился, что угрозы нет, и дал команду сотрудникам продолжать работу. Безликие существа подчинились, возобновив изучение репликанта. А сам РС-355085 продолжил препарировать свои эмоции и поступки.

Эйнджела была очень убедительна. Особенно сильное воздействие на сержанта оказала эмпатия. Впрямую почувствовать то, что чувствует другой… Почему он принял на веру то, что воздействие не может быть ложным? Не потому ли, что ему так хотелось, чтобы всё было по-настоящему?

Точно дефектный…

Чёрт! Он ведь сам дал в руки Эйнджелы коммуникатор и оставил без контроля! Подарил возможность связаться с врагом и выдать их местоположение. Тупое, дефектное изделие! И всё, что было позже: театр, её песни, сказки… Всё служило единственной цели – ослабить его бдительность, дождаться группы захвата!

Сквозь пелену обиды и гнева прозвучал голос разума, напомнивший о последующем допросе. Так своих агентов не поощряют. Значит ли это, что Лорэй не работали на Союз? Тогда на кого?

Слишком мало информации. А добыть больше можно единственным способом – сбежать.

Осталось понять как.

Вулкан. Гауптвахта для офицеров

Жизнь Эйнджелы Лорэй в последние два дня крутилась исключительно вокруг визитов лейтенанта Нэйва. Время между посещениями занимали мысли о предстоящей встрече и составление подходящих сценариев для неё. Наблюдателям, которые могли следить за поведением задержанной через скрытые камеры, она демонстрировала подавленное состояние, сменявшееся периодами беспокойства, беспричинного страха и тихими истериками человека, пережившего серьёзную эмоциональную травму. Эйнджела достаточно насмотрелась на подобное, чтобы безупречно изобразить каждую деталь.

Вся её жизнь последние девять лет была оттачиванием искусства обмана и чередой смены масок.

Наконец раздался деликатный и старомодный стук в дверь. Грэм старался не пугать её лишний раз и предпочитал стук резкому зуммеру местного интеркома. Строго говоря, он мог просто входить в любой момент, однако считал необходимым предупреждать о своём появлении. Хороший человек. Добрый. Жаль, что всё так сложилось.

– Войдите.

Это была ещё одна маленькая традиция, сложившаяся за эти дни. Нэйв поддерживал иллюзию, что камера была её личной территорией, убежищем, в которое Эйнджела вольна не впустить нежеланного гостя.

Она всегда позволяла ему войти.

Дверь открылась, явив лейтенанта Нэйва, изо всех сил старающегося изобразить исключительно деловой интерес. Карман кителя лейтенанта слегка оттопыривался, скрывая очередной пакетик со сладостями или другую мелкую контрабанду, припасённую для Лорэй.

– Есть новости о Свитари?

Ещё один обязательный ритуал – начать разговор не с приветствия, а с новостей. Это позволяло поддерживать иллюзию целесообразности встречи и уменьшить неловкость, которую испытывал Грэм, каждый раз ища повод для визита.

– Нет, мэм, – как всегда отрицательно ответил лейтенант, выуживая из кармана шоколадку.

Он смущённо помялся, уселся на единственный стул в помещении и достал планшет, старательно изображая деловитость. За его спиной в дверном окошке мелькнуло лицо караульного, затем прошипел уплотнитель, задраивая дверь, и в комнате стало тихо.

– Я сниму китель? – поинтересовался лейтенант, вызвав ещё одну улыбку Эйнджелы.

Несмотря на жару, с которой с трудом справлялась система климат-контроля, Нэйв даже воротник не расстёгивал, не спросив разрешения. Жара стала настоящим бичом единственного города планеты. Вулкан – молодой мир, с формирующейся атмосферой с высоким содержанием азота, отличался высокой сейсмической активностью. Средняя температура на поверхности составляла пятьдесят-шестьдесят градусов по Цельсию. В городе и вахтовых посёлках шахтёров усилиями систем жизнеобеспечения поддерживались приемлемые условия обитания, но всё равно ниже двадцати пяти градусов температура не опускалась.

– Конечно.

Эйнджела улыбалась следователю робко, неуверенно, жадно ловя каждое изменение его чувств. Все эти дни она тщательно и кропотливо усиливала его привязанность к себе, неторопливо идя веками проторенной дорожкой от жалости до притяжения. И судя по тому, что она ощущала в его душе, настало время перейти к следующему этапу.

– Хотите сока?

Хочет или нет, он не откажется, Лорэй это знала. Привычное дело, способ занять руки и заполнить паузы в разговоре. Всё это успокаивало лейтенанта, безуспешно убеждающего себя, что он приходит к ней три-четыре раза в день только для того, чтобы узнать, не вспомнила ли мисс Лорэй что-то новое о своих похитителях и их планах. Она всегда старалась придумать какую-нибудь незначительную деталь, дарившую ему повод зайти ещё.

– Если вас не затруднит.

Он всегда отвечал так, как будто у неё тут было множество дел и забот.

– Вы мой единственный гость.

Она никогда не торопилась. Подходила к ящику, наполненному пакетиками с сублимированным соком, неспешно выбирала, вскрывала упаковку и насыпала порошок в пластиковый стакан. Наклонялась к крану с водой чётко выверенным движением – целомудренным, но волнующим.

И снова маленькая традиция – коснуться пальцев Нэйва, передавая стаканчик. На этот раз касание продлилось чуть дольше, чем того требовали приличия, и лейтенант смущённо прочистил горло, прежде чем задать набивший оскомину вопрос:

– Вам удалось вспомнить ещё что-нибудь?

Нет, сегодня она не будет сочинять небылицы про репликантов и упоминать ничего не значащие мелочи. Сегодня они будут говорить о другом.

– Что со мной будет?

Лейтенант едва заметно вздрогнул, не ожидая встречного вопроса. Эйнджела чувствовала сожаление, неуверенность и чувство вины. Значит, ты не знаешь, Грэм. Или это зависит не от тебя.

– Когда следствие закончится и ваша версия событий подтвердится, вы будете свободны, – не слишком убеждённо произнёс лейтенант Нэйв.

Вот так – не «если», а «когда».

«Ты сам веришь мне, даже если и пытаешься изображать из себя беспристрастного следователя. Осталось совсем чуть-чуть. Главное – не торопиться».

– А если оно не закончится? Если вы не найдёте второго репликанта? Если не будет способа подтвердить мои слова? Если… – она позволила голосу задрожать, – …если я никогда не увижу сестру?

На мгновение Эйнджела представила, что действительно никогда больше не увидит Ри, и позволила слезам беспрепятственно катиться по щекам. Растерянное бессилие Нэйва ощущалось ясно и отчётливо. Лейтенант поднялся со стула, не представляя, как её успокоить, и Лорэй порывисто обняла его, прижавшись мокрой щекой к плечу.

– Мисс… – Грэм неуклюже коснулся её рукой. – Эйнджела… Успокойтесь, всё будет хорошо.

Он был полон такой нежности и искреннего желания помочь, что эмпат невольно ощутила острый укол совести за то, как поступает с этим неиспорченным человеком. Но выбора не оставалось: Грэм был единственной доступной ей ниточкой, способной вывести на свободу. Упускать этот шанс Эйнджела не собиралась.

– Не оставляй меня больше одну, – тихо прошептала она и заглянула в растерянные глаза лейтенанта.

Удержать взгляд – целое искусство, которым она владела в достаточной мере.

– Свяжи, закуй в кандалы, что угодно – только не оставляй в одиночестве…

Буря противоречивых чувств захлестнула Нэйва, уничтожив те стены, что он старательно возводил каждую их встречу. Пора.

Эйнджела коснулась его губ своими. Сперва неуверенно, будто не знала, правильно ли поступает, потом порывисто и отчаянно, будто этот поцелуй был её единственным спасением. Да так оно и было. Грэм, замерший в первое мгновение, прижал её к себе и ответил на поцелуй. Его эмоции, такие яркие и сильные, подсказали Эйнджеле, что лейтенант не слишком избалован вниманием женщин. Наверное, по этой причине он далеко не сразу смог взять себя в руки.

– Простите, мисс… Эйнджела… Мы не должны этого делать. Вам нужно успокоиться.

В его голосе не было убеждённости, а сердце в груди колотилось так, что эмпат ощущала каждый его удар. Наконец лейтенант сообразил, что его речь возымеет больший эффект, если при этом не обнимать подозреваемую, и смущённо опустил руки.

– Я не могу так больше… – Эйнджела подпустила в голос немного истеричных ноток. – Когда я остаюсь одна, мне мерещится… разное. Мне постоянно слышатся звуки тяжёлых шагов за дверью и кажется, что в камеру в любую секунду ворвутся репликанты. Ночью мне снятся кошмары, и я просыпаюсь от каждого шороха…

Она задрожала всем телом и попыталась снова прижаться к Нэйву, но тот со всей возможной решимостью удержал её на расстоянии.

– Вы в шоковом состоянии, мисс. Сейчас я принесу для вас успокоительное. Умойтесь, выпейте воды. Всё будет хорошо.

Чувства лейтенанта говорили совершенно о других желаниях, и Эйнджела восхитилась его выдержкой. На неё она и рассчитывала.

Грэм усадил всхлипывающую девушку на кровать, а сам вышел из камеры на поиски успокоительных препаратов. Эйнджела вытерла слёзы, пошла в ванную комнату, включила воду и… Достала из кармана коммуникатор лейтенанта Нэйва, который вынула из подсумка во время поцелуя.

Не теряя ни секунды, Лорэй набрала номер Блайза, который заучила во время прогулки с Лансом, когда Чимбик доверил ей комм. Рискованный поступок, которым Эйнджела ставила на кон не только свою судьбу, но и свободу сестры и Блайза. Но другого выхода она не видела.

– Блайз, это Эйнджела. – Она наговаривала сообщение так быстро, как только могла. – Нас взяли на борту лайнера. Мы на Вулкане. Насколько я знаю, Чимбика держат в лаборатории на военной базе, я на офицерской гауптвахте комендатуры. Я стащила комм следователя, лейтенанта Грэма Нэйва, и сейчас же верну на место, так что даже не думай на него перезванивать. Смени номер. Не ходи на точку встречи. Вытаскивай брата. Я могу ждать. Нэйв верит, что я случайная жертва. Не трогайте его.

Пискнул дверной замок, Эйнджела прервала запись, нажала кнопку отправки и удалила из журнала звонков информацию о переданном сообщении. Сунув комм в карман, Эйнджела плеснула пару раз водой в лицо, небрежно утёрлась полотенцем и открыла дверь.

Её встретил встревоженный, полный участия взгляд лейтенанта Нэйва.

– Мне страшно, – тихим, дрожащим от волнения голосом призналась Эйнджела. Украденный коммуникатор, будто раскалённый, обжигал кожу. – Побудешь со мной немного?..

Глава 17

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Туманность». День отлёта с планеты

Блайз старался сохранять спокойствие, хоть это удавалось с трудом. Впервые за свою короткую жизнь он оказался в подобной ситуации: один и в абсолютной неизвестности. Несмотря на то что репликантов готовили к возможности действий в отрыве от основных сил, подразумевалось нахождение в зоне боевых действий. И возможность если не выйти на связь, то вернуться к своим.

Жизнь сложилась совершенно иначе. Единственным, что с натяжкой можно было отнести к отрабатываемым ситуациям, – это глубокий тыл противника. Всё. Не было ни вражеских солдат, ни агрессивной среды, ни даже самого слабого огневого воздействия. Не требовалось даже просчитывать максимально скрытный маршрут отхода. И не было связи с Чимбиком.

Это угнетало Блайза больше всего. Для него сержант значил гораздо больше, чем для остальных в их группе. Чимбик был не только командиром. Для Блайза сержант был символом защиты и спокойствия. Он прикрывал мелкие проступки Блайза и вставал на защиту, когда репликанты из других групп подшучивали над болтливым и мечтательным, по их меркам, солдатом.

Даже на Хель Блайз остался жив лишь благодаря сержанту. Когда их отделение попало под бомбово-штурмовой удар, Чимбик вынес раненного в живот Блайза. Единственного, кого успел. Четверо других братьев из их группы навсегда остались на перепаханной бомбами и снарядами ледяной равнине.

А теперь Блайз даже не знал, что с братом. Смог ли он сесть на корабль? Прошёл контроль или их с Эйнджелой обнаружили? Если обнаружили, то смогли ли уйти или садж погиб при прорыве?

Неизвестность угнетала. Ещё одно новое впечатление, без которого Блайз с удовольствием смог бы обойтись.

Не было возможности даже связаться с командиром в реальном времени из-за всё растущего расстояния между ними.

По этой причине Блайз сидел и злился. У репликантов его модели любые негативные эмоции моментально становились своеобразным топливом, подстёгивающим разум и агрессию солдата. Мозг Блайза рассчитывал варианты развития событий, а всё существо прирождённого убийцы требовало одного – действия. Репликант походил на запертого в клетке тигра – разъярённого, смертоносного и точно так же не способного выплеснуть ярость единственным известным способом.

Даже компания Ри не могла успокоить Блайза. Наоборот, будучи единственным живым существом на обозримом пространстве, она рисковала послужить громоотводом ярости репликанта. Как назло, девушка уселась рядом, и её запах волновал Блайза больше обычного.

С момента полового созревания репликантов автодоктор брони подавлял их сексуальную активность: гормональные всплески положительно сказывались на агрессивных качествах искусственных солдат, а вот посторонние мысли, наоборот, могли привести к печальным последствиям. Однако в броню Блайз не облачался уже два дня и теперь ощущал странное беспокойство рядом с девушкой. Ему хотелось дотронуться до неё, ощутить мягкую кожу под пальцами, почувствовать близость тела, и одновременно репликант понимал недопустимость подобных желаний. Она – человек, а он – изделие. Исправное изделие не должно испытывать желание коснуться человека без необходимости.

И это злило ещё больше.

Он вскочил и начал мерить каюту шагами, пытаясь выплеснуть напряжение в движении. Получалось плохо. Репликанту хотелось бежать или драться, но ни то ни другое не представлялось возможным в замкнутом пространстве лайнера. Во всяком случае, если он не хотел привлечь к себе внимание. Поэтому Блайзу оставалось только метаться, словно зверю в клетке, и стараться не смотреть на Свитари.

Та, напротив, с интересом наблюдала за ним, улыбаясь всё шире и шире.

– Чего смешного?! – потеряв терпение, рявкнул Блайз.

– Разве я смеюсь? – насмешливо изогнула бровь Свитари и с вызовом посмотрела на репликанта.

– Да! – Блайз шагнул к ней, пытаясь применить привычную тактику запугивания: нависнуть над жертвой сверху и уставиться в глаза.

До этого момента способ срабатывал безотказно. Особенно у Чимбика: тому вообще хватало поворота головы, чтобы Лорэй в доли секунды теряли всё нахальство. Но в этот раз что-то пошло не так. Сокращение расстояния усугубило проблему: в ноздри ударил одуряющий аромат женского тела, а глаза Свитари превратились в два магнита. Блайз застыл, как загипнотизированный, не в силах даже глубоко дышать.

– Ты что делаешь? – просипел репликант.

Горло словно сдавило обручем, каждый вдох давался с трудом, а в висках пульсировало так, словно внутри черепной коробки маршировал полк в полном снаряжении. Прилив крови к паху резко снизил подвижность репликанта, в момент превратив брюки и нижнее бельё в тесную ловушку.

– Ничего, – невинно улыбнулась Свитари и поднялась со своего места, неожиданно оказавшись лицом к лицу с Блайзом. – Может, мне просто нравится смотреть на тебя?

Блайз судорожно сглотнул. Ноздри репликанта раздувались, жадно втягивая неописуемо приятный, манящий запах девушки. Ему хотелось прикоснуться к ней, но намертво вбитые дисциплина и самоконтроль требовали изолировать себя и провести диагностику с помощью автодоктора.

– Мэм, – слова давались Блайзу с таким трудом, словно он находился в безвоздушном пространстве, с почти исчерпавшими ресурс патронами-регенераторами, – отойдите. У меня сбой.

Но Свитари осталась на месте.

– Заткнись, Блайз, – прошептала она и прижалась к нему обжигающе-горячим телом. – И поцелуй меня.

И Блайз заткнулся.

Он помнил, как выглядят целующиеся люди, но не слишком понимал механику процесса, а потому неумело коснулся губами губ Свитари. К счастью, та явно знала, что делать. Репликанты обучались всему очень быстро, так что Блайзу не понадобилось много времени, чтобы освоить столь приятный и возбуждающий навык.

Агрессия репликанта стремительно трансформировалась в нечто иное, не имеющее определения в словаре Блайза. Всё, что он мог – прижимать к себе гибкое женское тело и целовать, ощущая горячее нетерпение.

Репликант знал из курса анатомии, как происходит половой контакт между людьми, но что предшествует этому самому контакту, оставалось для него загадкой.

Зато это со всей очевидностью хорошо знала Свитари. Её руки скользнули под одежду репликанта. Впервые чужие прикосновения не вызывали у Блайза дискомфорта. Он зарычал от удовольствия и повторил то же, что делала девушка, сочтя подобную тактику действий оптимальной. Вот только между телом Свитари и его руками образовалось неожиданное препятствие. Длинное закрытое платье не давало возможности легко просунуть под себя руки, а на поиски застёжки у Блайза уже не хватало терпения.

Сильные пальцы репликанта легко разорвали мешавшую одежду. Треск рвущейся материи породил в сознании Блайза смутную мысль, что он делает что-то неправильное. Но Свитари, не отрываясь от его губ, небрежно сбросила остатки платья на пол, и все мысли из головы репликанта испарились.

Способность соображать вернулась к Блайзу через несколько часов и множество приятных открытий. Теперь он осознал, насколько скудно и неполно курс анатомии описывал зачатие. И хоть репликантов создали стерильными, сам процесс Блайз оценил в полной мере.

А потом пришло осознание содеянного.

Блайз рывком сел в постели и сказал:

– Я совершил недопустимый поступок, мэм.

Свитари лениво поднялась и уселась на колени Блайзу.

– И не один раз, – мурлыкнула она ему на ухо. – Мне понравился каждый.

– Изделие не должно вступать в контакт с человеком, за исключением служебной необходимости, – отчеканил Блайз.

– Ну так изделие пусть и не вступает, – пожала обнажёнными плечами девушка. – Ты-то тут при чём?

– При том, что изделие – это я. Репликант модели «Арес», пятое поколение. – Блайз вздохнул. – Биоробот, квазиживой организм.

– А ты можешь дать гарантию, что я не репликант? – неожиданно весело ухмыльнулась девушка. – Или что каждый из пассажиров лайнера рождён естественным образом?

– Даже если с помощью маточного репликатора – всё равно человек, – отмёл аргумент Блайз. – С нормальным генетическим кодом вида «хомо сапиенс сапиенс».

– Пф! – фыркнула Свитари. – Большая часть Союза с генетическими отклонениями в результате натурализации. И кого это волнует?

– И что? Они рождаются, живут, умирают сами. Их никто не создаёт в лабораториях. Я изделие военной промышленности. Создан для выполнения строго определённых задач по утверждённому техническому заданию. Не более того. То, что сейчас происходит, – в лучшем случае оплошность. В худшем – у меня действительно произошёл сбой.

Ласковые пальцы Свитари погладили его по щеке, скользнули на шею и остановились на плече.

– Мне кажется, за последние дни ты вышел далеко за пределы строго определённых задач, милый, – тепло улыбнулась ему девушка. – Я мало что понимаю в репликантах, но многое знаю о людях. Поверь, ты лучший человек, которого я встречала.

– Хреновая, видать, у тебя была жизнь, – процитировал Блайз вычитанную в одной из книг шутку.

Свитари рассмеялась и повалила его на кровать. Репликант не сопротивлялся. За ночь он совершил немало открытий, включая самое приятное: купание в ванне в компании Ри в несколько раз лучше одиночного. А ещё он с удивлением понял, что, устав физически, как-то ухитряется при этом чувствовать себя отдохнувшим, как никогда в жизни.

Спали они до полудня, и впервые Блайз проснулся не по сигналу побудки, не по тычку брата, а от теплого, щекочущего шею дыхания прижавшейся к нему девушки. Это было необычно – проснуться не в одиночестве. Блайз с детства привык к индивидуальным кроватям-боксам, очень похожим на капсулы заморозки, и спать, прикасаясь к кому-то, казалось странным. Но оттого не менее приятным. Ему вдруг захотелось, чтобы Чимбик тоже испытал, каково это – спать с девушкой. Когда холод кошмаров отгоняет тепло женского тела рядом.

В памяти всплыл вопрос сержанта: «А зачем они спят за деньги?» Теперь Блайз видел в этом смысл. Репликант осторожно пошевелился и потянулся за коммуникатором. Это движение разбудило Ри: она открыла глаза, мгновение сонно разглядывала Блайза, а потом улыбнулась. От этой улыбки репликанту стало тепло, словно на солнечной стороне Эгиды.

– Доброе утро, – промурлыкала Свитари, потягиваясь.

Это тоже казалось необычным репликанту – не вскакивать сразу после подъёма.

– Уже день, – проинформировал её Блайз.

– Утро доброе, когда оно днём.

Эта фраза на короткое время поставила Блайза в логический тупик. Поняв, что столкнулся с очередной то ли идиомой, то ли шуткой, то ли пословицей, репликант отложил её разбор на потом, предпочтя решить куда более срочный вопрос. Он сел и взял коммуникатор.

– Они на корабле, – облегчённо выдохнул Блайз и показал девушке полученное сообщение.

Та жадно схватила коммуникатор и прочла текст, словно не поверила словам Блайза. А затем счастливо рассмеялась и повалила репликанта обратно в постель. И ни один из инстинктов Блайза не протестовал против подобного обращения. Обняв девушку, репликант замер, упиваясь ощущениями.

– Это надо отпраздновать! – объявила Свитари и ласково поцеловала Блайза. – Уверена, даже твой зануда-братец сейчас отмечает успешный побег с планеты.

– Нет, – улыбнулся тот. – Садж засел в каюте и расписывает дальнейший план действий. И график пользования ванной.

– Ванной очень даже приятно пользоваться совместно, – напомнила ему Свитари. – Без всяких графиков.

Блайз внезапно замолчал. А потом сказал очень серьёзным голосом:

– Знаешь… Я теперь боюсь за твою сестру.

Ластившаяся к нему Свитари мгновенно напряглась.

– Почему?

– Потому что, если Эйнджела попробует сделать с Чимбиком то же, что и ты со мной, он может её сломать. Он сержант. Их учили отдельно от нас. Они злее, выносливее, жёстче. Беспощаднее. Манекены, охота – их везде пускали первыми, чтобы потом они нам показывали, как верно действовать. Ты сама видела, как садж работает. А ведь вы его даже не раздражали.

– А что стало с теми, кто раздражал? – спросила девушка, крепче прижимаясь к Блайзу, словно желала спрятаться.

– Зависело от степени значимости, – ответил тот. – Если не представляли ценности, он их ликвидировал. Если были нужны командованию, оставлял возможность говорить. Не более того.

– Тогда я рада, что мы его не разозлили своим побегом, – после долгой паузы сказала Свитари.

– Он был зол на себя, – счёл нужным объяснить Блайз. – Посчитал, что вы агенты врага, которых он не смог распознать. А то, что вас взяли на борт целыми и приказали оберегать, поставило запрет на нанесение вреда. Не получи сержант этого приказа…

Тут Блайз представил последствия подобного и с такой силой обнял девушку, что та сдавленно ойкнула.

– Прости… – Репликант ослабил объятия. – Просто осознал, что с тобой могло случиться в таком случае.

Ри положила голову ему на плечо и тихо спросила:

– Ты ведь защитишь меня?

– Да, – ни секунды не колебался Блайз. – Даже от саджа.

Он не видел, как губы Свитари изогнулись в довольной ухмылке.

Планета Новый Плимут. Управление Контрразведки

– Есть вторая пара! – В кабинет ворвался лейтенант из числа неудачников, сортирующих отобранные системой снимки пассажиров внутрисистемных рейсов.

Тотальная проверка документов ничего не дала: каждый имел ай-ди, номер страховки, слал налоговые декларации, имел отметку о получении паспорта в базе. Увы, после отказа от программного обеспечения Консорциума в государственных органах подделка документов упростилась в разы. Но правительство разумно посчитало, что со своими преступниками как-нибудь справится по старинке, а оставлять госучреждения уязвимыми ко взлому со стороны государства, ставшего врагом, – плохая идея.

По той же причине отказались и от большей части систем сканирования и распознавания лиц, вернувшись к более примитивным версиям. Откат происходил медленно и неохотно. «На местах» войну всерьёз не воспринимали. Одна битва на богом забытом планетоиде… Эка невидаль! Через месяц-другой там, наверху, помирятся, а им, простым смертным, заново перестраивать жизнь. Рядовые губернаторы и мэры искренне сомневались, что, скажем, городская автоматическая система канализации станет мишенью для хакеров Консорциума. Так и жили, где-то заменив передовые технологии своим старьём, а где-то всеми силами оттягивая этот момент.

В столице за безопасностью следили строже, а потому сотрудники полиции и СБ остались без следящих дронов и весьма эффективной системы распознавания лиц. Отставание в технологии компенсировали ударным трудом: сотрудники лично изучали всех хоть сколько-то похожих на беглецов пассажиров.

Только на второй день один сообразительный малый из свежей смены догадался сузить круг поисков по дате покупки билетов. Вряд ли, рассудил он, репликанты планировали вылет до прибытия Лорэй на Плимут. Эта простая мысль позволила отсечь больше восьмидесяти процентов пассажиров, и оставшихся изучали день и ночь.

И поиски, похоже, дали результаты. Гордый собой лейтенант положил перед капитаном планшет. С экрана на Карла смотрели два молодых лица типичных представителей молодого поколения: парень со всклокоченными каштановыми волосами и модными линзами, компанию которому составляла девушка с забавной причёской. Программа распознавания лиц дала семьдесят шесть процентов сходства.

– Точно? – усомнился он.

– Уверен! – едва не подпрыгивая от нетерпения, воскликнул лейтенант. – Нет аккаунтов в соцсетях. Ни в одной. Нет игровых аккаунтов. Нет приводов. Нет данных о поступлении в вузы. Нет данных о работе, хотя налоговые декларации в базе числятся.

– Где они? – Монт вернул планшет лейтенанту.

– Лайнер «Туманность», внутрисистемный круиз, – отрапортовал тот. – Первый класс, как у второй пары.

– Пулей к связистам, – приказал Нэйв. – Затребуй связь со штабом флота. Ты ещё тут?

– Есть связь со штабом флота! – радостно проорал лейтенант и бегом выскочил из кабинета.

– Вот молодо-зелено, – поглядев ему вслед, покачал головой Карл.

В свои тридцать он чувствовал себя едва ли не стариком рядом с этими полными служебного рвения лейтенантами. Покосившись на кофейник, капитан скривился – от кофе уже вязало во рту, – но всё же налил чашку. У кого как, а его рабочий день заканчиваться не торопился.

Глава 18

Система «Новый Плимут». Борт лайнера «Туманность»

Следующие дни принесли Блайзу немало приятных открытий. И каждую минуту он проводил в компании Свитари. «Бери от жизни всё, пока есть возможность» – такова была её нехитрая жизненная философия, и Блайз всецело её разделял. Днями Ри учила репликанта веселиться, перепробовав с ним всё, что могла предложить индустрия развлечений лайнера, а ночами… Ночами Блайз не уставал поражаться головокружительному разнообразию любви. Свитари охотно рассказывала ему о самых причудливых её проявлениях. Репликант слушал об удовольствиях без обязательств, о семьях и о «лебединой верности». Особенно ему запомнились истории о планете, где считалось нормальным иметь столько возлюбленных, сколько ты сам желаешь, и где всем глубоко наплевать, был он рождён естественно или выращен в маточном репликаторе.

К удивлению и восторгу репликанта, Свитари не ограничилась рассказами. Она охотно учила его знакомиться и общаться с другими женщинами и при этом не считала себя обделённой вниманием. Она искренне радовалась его успехам в общении с другими и объясняла причины неудач.

На четвёртый день полёта репликант уже так уверенно общался с другими пассажирами, что вполне мог рискнуть пригласить малознакомую женщину к себе в каюту. Вот только делать ему этого не хотелось. Ни одна из них не могла сравниться с его Свитари. Репликант поймал себя на мысли, что больше не думает о Лорэй как о задержанной. Она была его девушкой. Кажется, так это называется у людей? А он, Блайз, больше не чувствовал себя чьим-то имуществом. Он был человеком, пусть и произведённым на свет неестественным путём.

Блайзу очень хотелось поделиться радостью с Чимбиком, но репликант подозревал, что садж не разделит его эмоций. И хорошо, если просто «не разделит». Блайз всерьёз опасался, что сержант прикажет отставить самообман и выполнять поставленный приказ – доставить Лорэй на Эльдорадо. Расстаться с Ри. Забыть настоящую жизнь и вернуться к функционированию.

От этих мыслей Блайза передёрнуло.

– Что случилось, радость моя? – Свитари приподнялась в постели и заглянула ему в глаза.

Блайз обнял её и какое-то время молчал, не представляя, какими словами выразить беспокойство.

– Задумался о будущем, – наконец произнёс он.

– О!.. – удивлённо протянула девушка, и тревога в её глазах сменилась интересом. – Будущее? А разве оно не заключается в выполнении строго определённых задач по приказу вышестоящего начальства?

Свитари так умело передразнила его собственные интонации, что Блайз невольно рассмеялся. Но даже смех получился не особенно весёлым.

– Боюсь, что мне не позволят до окончания срока эксплуатации осуществлять твоё сопровождение, – вздохнул репликант.

– Это самое романтичное, что мне говорили в жизни, – с улыбкой сообщила Свитари. – Но разве тебе нужно чьё-то разрешение, чтобы быть со мной? В мире много планет, где ни тебя, ни меня никто не знает.

Мысль о дезертирстве не всколыхнула в репликанте волну возмущения. Не показалась невообразимой. Он просто видел ряд препятствий.

– Садж никогда не согласится, – мрачно ответил Блайз.

– А тебе так нужно его разрешение?

– Не разрешение, – так же мрачно отозвался Блайз. – Саджа я не оставлю.

– А он тебя? – задала неожиданный вопрос Ри.

Блайз повернулся и посмотрел ей в глаза.

– А он меня на себе из-под огня вынес. И не бросил. И ни разу не выдал, когда мы росли. Его наказывали, самого могли в брак записать как не способного справляться с должностными обязанностями. Но он никогда меня не сдавал. И я его тоже не брошу.

Ри кивнула, будто правда поняла, о чём он, и сказала:

– Значит, убедим его уйти с нами.

Блайз отвернулся и уставился в переборку так, словно она могла дать ответ на мучающий репликанта вопрос.

– Если он согласится, это будет чудо. Без прикрас, – наконец сказал он. – Но я попробую. Может, даже ему что-то понравилось в этой жизни.

– Согласится, – мурлыкнула ему на ухо Ри и ласково обвила руками. – Ты же видел сообщение от Эйнджелы. С прогулочной палубы, не из каюты. Может, и он переоценил своё отношение к жизни?

Тут Блайз не мог поспорить. Вид Эйнджелы, спокойно разгуливающей по кораблю без сопровождения брата, да ещё и со средством связи, вверг Блайза в самый настоящий шок. По крайней мере, репликант ненадолго потерял дар речи. В его понимании подобное явление можно было сравнить с природным катаклизмом: чтобы сержант вдруг поступил вопреки уставам и инструкциям – такого просто быть не могло. Эйнджеле полагалось находиться в комнате, покидая её лишь для приёма пищи, отправления естественных потребностей и гигиенических процедур. Всё.

– Может… – неуверенно улыбнулся Блайз. – Было бы здорово…

– И будет, – шепнула ему на ухо Свитари. Её губы коснулись шеи репликанта, и тот блаженно прикрыл глаза. – Вот увидишь…

Надежда на лучшее росла и крепла в репликанте с каждым часом. До тех пор, пока не пришло очередное сообщение от Эйнджелы…

«Нас взяли на борту лайнера», – слова будто зациклились в сознании Блайза, пока он методично вынимал из рюкзака броню и оружие. Только сейчас он осознал, как непозволительно расслабился. Открытые репликанту радости жизни настолько затуманили голову, что Блайз напрочь забыл об угрозе захвата. Пришла пора вспоминать, костеря себя подхваченными у Свитари словами.

Блайз придирчиво осмотрел оружие и, надев перчатку со сканером, принялся быстро, но без излишней торопливости изучать скафандр и броню. Привычное занятие помогло успокоиться и начать думать трезво.

– Если озвучишь план, я смогу помочь, – напомнила о себе Свитари.

Услышав дурные вести, она, подобно репликанту, собралась и посерьёзнела.

– Надо выбираться. – Блайз отложил нагрудник и полез в рюкзак.

Достав жетон погибшего безопасника, он передал его Свитари.

– Положи, пожалуйста, рядом с терминалом, – попросил он и принялся облачаться в комбинезон.

Девушка без споров выполнила просьбу и спросила:

– Думаешь, за нами тоже придут?

– Да, – коротко отозвался Блайз.

С помощью импланта он связался с жетоном. Получив подтверждение полномочий, встроенный в жетон микрокомпьютер принялся за работу. Без труда взломав разработанную в Консорциуме систему безопасности лайнера, он вывел на сетчатку глаза репликанта план корабля, расположение постов и график вахт.

Со стороны выглядело так, словно Блайз потерял разум: с безучастным лицом репликант продолжал облачаться в броню, будто древний рыцарь, поводя при этом головой из стороны в сторону.

Блайз, изучив схему, выбрал наиболее подходящий маршрут. Моргнув, он вывел голограмму на обозрение девушке.

– Пойдём так, – сказал он, указывая пальцем на зелёную ломаную линию, прочертившую путь от верхней палубы лайнера к ангарам грузовых шаттлов. – Придётся идти, а местами ползти через тоннели магистралей жизнеобеспечения.

– Мы угоним шаттл? – удивилась его решению Ри и вынула из сумки удобные штаны и футболку. – И куда мы на нём, такие красивые, денемся?

– Не угоним, а спрячемся там, – объяснил Блайз. – В одном из грузовых отсеков. Бортовой компьютер обмануть несложно: он по-прежнему будет получать информацию от системы жизнеобеспечения о том, что мы с тобой в каюте. Санузел шаттла автономен, так что там не придётся ничего взламывать.

– А при чём тут санузел? – уточнила Ри.

Она успела скинуть платье и теперь прыгала на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину.

– Каждый наш вдох, каждое движение фиксирует система жизнеобеспечения. И передаёт на центральный бортовой компьютер. Соответственно, пока мы на корабле, обнаружить нас проще простого. Достаточно просто сверить данные бортового журнала с показаниями систем жизнеобеспечения. Потому нам так важно иметь доступ к центральному бортовому компьютеру лайнера.

– И как его получить?

– Он у нас уже есть. Жетон агентов СБ даёт нам многие возможности. – Репликант продолжил облачаться.

– А ты не можешь махнуть им, чтобы мы просто прошли в грузовой шаттл? – спросила девушка.

Она успела переодеться и теперь собирала в хвост чёрные волосы, отбросив в сторону бесполезный цветастый парик.

– Нет. – Блайз развёл руками. – Вахтенные не имеют права никого пропускать без сопровождения вахтенного офицера либо его заместителей. Это у них в должностной инструкции прописано. И зачем нам лишние свидетели?

– Тогда командуй, мой генерал, – шутливо козырнула Ри, но взгляд её был непривычно серьёзен.

Система «Новый Плимут». Лайнер «Туманность» – планета Вулкан

Проникнуть в технические коридоры корабля оказалось достаточно просто: Блайз провёл девушку в один из глухих закоулков прогулочной палубы и, пользуясь скачанными паролями, вскрыл замок люка.

Дальше – проще. Узкие коридоры позволяли достаточно свободно передвигаться, в том числе и между палубами. Даже Блайзу в его амуниции с рюкзаком за плечами было достаточно просторно. Фототропный камуфляж репликант не включал, экономя ресурс батарей. Шедшая налегке Лорэй и вовсе без труда прошла бы и коридором в два-три раза уже.

Неожиданно Блайз остановился и выругался.

– У нас проблемы, – сообщил он Свитари. – К лайнеру пристыковался шаттл с местными военными.

Лорэй нервно обернулась, будто ожидала увидеть незваных гостей прямо тут.

– Ты говорил, что изменишь данные системы жизнеобеспечения и нас не смогут вычислить. Что-то поменялось?

– Да, – кивнул Блайз. – Они будут прочёсывать отсек за отсеком, пока не найдут нас. Надо менять план действий.

Хмурый взгляд Ри упёрся в репликанта.

– А какие у нас варианты? Не перебьёшь же ты их всех? Сколько их, кстати?

– Взвод. Тридцать человек, – отозвался Блайз. – Так… Мы на орбите Вулкана…

Он замолчал, обдумывая варианты побега. Вступать в бой со спецназом? Будь он один, можно было бы рискнуть. Но вдвоём с не защищённой ничем девушкой… Репликант оставил силовой вариант как самый крайний, когда не будет иного выхода.

– Двигаемся на шлюпочную палубу, – неожиданно решил он. – Пробуем проверенный способ – спасательную капсулу.

На мостике лайнера вахтенный офицер обнаружил, как кто-то вскрыл люк технического коридора на правом борту шлюпочной палубы. Никаких работ в это время по графику не значилось, потому офицер вывел на монитор изображение камер. То, что он увидел, вахтенному не понравилось: фигура в серо-чёрной броне, в сопровождении легко одетой девицы, возилась с замком люка спасательной капсулы.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: это те самые бандиты, за которыми прибыл спецназ.

– Они на шлюпочной палубе, сэр, – обратился вахтенный к капитану. – У капсул правого борта. Те, за кем вояки прибыли.

– Связь с командиром группы, – среагировал капитан. – И заблокировать все люки на шлюпочной палубе.

– Есть, сэр, – вахтенный вернулся к работе. – О чёрт…

– Ну, что там? – с раздражением поинтересовался капитан.

– Капсула отстыковалась, сэр, – услышал он в ответ.

– Да твою же ж мать… – выругался капитан. – Сообщи спецназу, и связь с поверхностью – пусть ловят подарочек. Надеюсь, капсулу не попортят…

Планета Вулкан. Орбита – поверхность

Пилот шаттла решил побить все рекорды по спуску на поверхность. Так, по крайней мере, казалось Нэйву, распластавшемуся в ложементе. Проклятый репликант мог ускользнуть и увести с собой вторую Лорэй.

Когда Грэм получил известие от Монта, что вторая парочка нашлась и приближается к планете, лейтенант возликовал. Всё обещало пройти как в первый раз – чистый захват без жертв.

На деле всё оказалось сложнее. Каким-то образом репликант узнал о прибытии группы захвата и сумел улизнуть из каюты, прихватив с собой пленницу. Нэйв настроился на методичное прочёсывание отсеков громадного корабля и уже хотел вызвать с Вулкана расквартированный там пехотный батальон, но чёртов искусственный солдат избавил его от этой проблемы. Зато добавил другую: проникнув на шлюпочную палубу, репликант сумел завладеть спасательной капсулой и покинуть корабль.

Теперь они спешили оказаться на планете одновременно с капсулой и не дать беглецам скрыться в подземном городе.

Потому пилот выжимал из шаттла всё возможное. От перегрузок темнело в глазах, во рту ощущался вкус крови, но Нэйв и не думал жаловаться. Им овладел охотничий азарт. Догнать, схватить! Скорее, пока жертва не смогла далеко уйти!

Посадка выбила из лейтенанта дух. Придя в себя, Грэм увидел, что спецназовцы уже покидают свои места.

– Лорэй нужна живой! – напомнил лейтенант, выбираясь из кресла.

Старший группы молча кивнул. Теперь это было их дело, и Нэйв из командира превратился в помеху – неучтённую единицу, выпадающую из слаженной команды. Лейтенант это понимал, потому безропотно занял указанное командиром спецназовцев место в строю.

Люк шлюза распахнулся, впуская жаркую атмосферу Вулкана. Датчики брони указали температуру воздуха – свыше пятидесяти градусов по Цельсию – и состав атмосферы. Абсолютно непригодной для дыхания из-за высокого содержания азота.

– Прохладно сегодня, – пошутил кто-то из солдат, выпрыгивая в люк.

– Да и азота не так много, – отозвался второй. – Ещё пара миллионов лет – и мама разрешит гулять без скафандра.

Несмотря на напряжение, Нэйв улыбнулся шутке. Терраформирование Вулкана никто и не думал начинать, потому его эволюция шла своим естественным путём. А потом посторонние мысли покинули голову лейтенанта: он увидел цель.

Пилот посадил шаттл менее чем в пятидесяти метрах от капсулы с беглецами. Автопилот капсулы выбрал наиболее подходящее место для приземления: на плоскую, как стол, равнину в паре километров от города. Группа Нэйва приземлилась с минимальным отрывом по времени, и если бы беглецы выбрались наружу, заметить их не составило бы труда. Вернее, Лорэй: девушке пришлось бы облачаться в оранжевый скафандр из аварийного комплекта капсулы.

Но выжженная каменистая поверхность оказалась пуста.

Спецназовцы рассыпались цепью и двинулись к капсуле, настороженно поводя стволами. То, что они узнали о репликантах, вызывало уважение и заставляло относиться к ним максимально серьёзно.

Солдаты двигались осторожно, прикрывая друг друга, готовые в любой миг открыть огонь. Но ни малейшего признака врага обнаружить не удалось. Равнина вокруг была тиха и мертва, как и миллионы лет до этого.

Подобравшись к капсуле, спецназовцы взяли её в кольцо, образовав защитный периметр. Двое солдат собрали маленького робота и пустили вперёд: никто не желал совершить ошибки гефестианских ополченцев, нарвавшихся на растяжку в почти такой же ситуации.

Робот подкатился к капсуле и замер, «ощупывая» её сенсорами. Не обнаружив ничего подозрительного, электронный разведчик выпустил щуп, «присосавшийся» к замку люка капсулы. Пара секунд – и люк отъехал в сторону. В тот же миг из установленного на «спине» робота гранатомёта в капсулу полетела светошумовая граната. А следом кинулись трое солдат, прячась за пуленепробиваемым штурмовым щитом.

Нэйв, глядя на них, прикусил губу и плотнее сжал в ладонях автомат. Светошумовая граната не могла вывести из строя защищённого совершенной бронёй репликанта. Максимум – на пару секунд лишить его зрения. Но и эти две жалкие секунды могли спасти чью-то жизнь.

Но стрельба так и не началась. Спецназовцы беспрепятственно пересекли открытое пространство и скрылись в люке.

– Пусто, – услышал Нэйв голос одного из них.

Лейтенант понял, что его обвели вокруг пальца.

– К шаттлу! – скомандовал он.

И, выйдя на связь с оставшимися на борту лайнера спецназовцами из второго взвода, сказал, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

– Не расслабляйтесь. Они на борту. Капсула пуста.

То, что он услышал в ответ, заставило лейтенанта вспомнить всю когда-либо слышанную площадную брань.

– У нас проблема, – сообщил командир второго взвода. – Только что отстрелились абсолютно все капсулы лайнера.

Лейтенант задрал голову и увидел, как спускается рой светлячков. Капсулы падали на поверхность планеты, казалось, прямо Грэму на голову. Две с половиной сотни спускаемых аппаратов.

Нэйв понял, что очень скоро на равнине станет куда жарче, чем сейчас.

– Все на борт! – заорал он.

Конец первой книги

1

Садж – сокращение от «сержант».

Content

Гедеон
У оружия нет имени

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

1