Дарья Калинина

Собаке – собачья жизнь

© Калинина Д.А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава 1

Поездка на выставку – это всегда желание показать себя в самом лучшем виде. К ней готовятся и люди, и собаки. Ну да, собаки. А что тут такого? Если выставка собачья, то главным действующим персонажем на ней будет, конечно, сам четвероногий питомец. Или скажете, собаки ничего не понимают? Или, может быть, думаете, что животные не чувствуют или они начисто лишены тщеславия? А вот и ничего подобного. Все они понимают, подчас даже побольше иных людей.

Да стоит только посмотреть, как горделиво вышагивают маститые заслуженные псы, несущие на своей груди целую гроздь самых разнообразных медалей, и как поглядывают на них не только владельцы других собак, но и сами животные. Делают вид, что ровным счетом ничего не происходит, не на что тут обращать внимание, а сами то и дело косят завистливым глазом на чемпионов. Им-то самим такие тяжелые, оттягивающие грудь медали только снятся.

У Барона наград пока что было немного. Одна-единственная малая серебряная медаль, диплом об участии в выставке и парочка оценок «Отлично», полученных им в прошлые разы. Но тогда пес был еще очень молод, даже такие достижения были для него прекрасным результатом. А на нынешних соревнованиях Саша надеялся получить уже нечто более существенное. В конце концов, нужно было продемонстрировать строгим судьям достижения, которые позволили бы уже Барону начать размножаться.

Потому что у настоящих русских охотничьих спаниелей, приписанных к клубу охотничьего собаководства, размножаться могут лишь лучшие из лучших. Те, которые демонстрируют не столько стать, сколько охотничьи навыки – чутье, умение поднять на крыло, а потом принести подбитую птицу. А для этого пес должен был знать, что от него требуется, четко и быстро выполнять команды охотника. И все эти качества демонстрируют собаки даже не на выставках, а исключительно при работе в полевых условиях.

И чтобы все это у зверя получилось в лучшем виде, собака должна испытывать настоящую страсть к охоте. Ведь животное при всех его неоспоримых качествах – это вам не человек. Человека можно при определенных условиях заставить выполнять даже нелюбимую работу. И человек будет делать ее хорошо, если знает, что это ему необходимо. А вот животному вы этого вовек не объясните. Животному должно просто нравиться то, что оно делает. Команды хозяина должны совпадать с его собственным мироощущением. Но с этим у Барона проблем не возникало.

Спокойный и даже чуточку расслабленный в обычное время, он совершенно преображался на охоте. Стоило ему почуять добычу, как пес становился сам на себя не похож. Его буквально трясло от охотничьего азарта. Смотреть на то, как спаниель идет по горячему следу, было одно сплошное удовольствие. Саша потратил много времени на выезды на охоту, поэтому он надеялся, что сегодня Барон наконец-то получит долгожданный диплом и право жениться на какой-нибудь симпатичной спаниелихе.

Увы, правила клуба на этот счет были непререкаемы. Кобель должен был заслужить право на продолжение своего рода, продемонстрировав навыки охотника.

– Ты хоть понимаешь, какой сегодня для тебя день? Победишь – сможешь жениться!

Саша обращался к Барону, мирно дремлющему в машине в ногах у Лиды. Пес понял, что хозяин обращается к нему, поднял глаза и сонно взглянул на него.

«А? Ты чего-то сказал? – читалось на его морде. – Жениться? Мне? А оно мне разве надо?»

– Ну ты и соня! – возмутился Саша. – Тебе бы все спать и спать!

Пес в ответ вздохнул, поменял позу, зевнул и снова свернулся калачиком и прикрыл глаза.

– Что-то он не очень похож на азартного охотника, – заметила Лида.

– Бережет силы, – заступился Саша за своего друга.

И надолго замолчал, чтобы дать понять Лиде, что он не одобряет, когда его собаку кто-то там критикует. Барон тоже очнулся, посмотрел на Лиду, а потом на хозяина. В глазах его застыл немой вопрос. Зачем нам эта особа? Саша не знал, что ему и ответить собаке. Одно он знал точно, была бы его воля, Лида и сейчас сидела бы дома, а на соревнования они ехали бы вдвоем с Бароном. Лида была в этом волнующем деле совсем лишняя.

Пусть даже Лида и двоюродная сестра, которая вырастила его, Сашу, можно сказать, на своих руках, нянчилась с ним, когда он был маленький, катала на багажнике своего велосипеда, колотила Сашиных обидчиков в школе, делала с ним уроки и даже покупала модные в тот момент джинсы. Все равно Лида им двоим сегодня была совсем не нужна. В охоте она полный ноль. И будет только помехой.

Но все дело в том, что ехать Лиде или не ехать, это решение принимал не Саша. Это сделали за него мама в содействии со всей женской частью их семьи, со всеми тетками, золовками и снохами. И все они дружно и единогласно постановили: Лиде ехать! Дело было в том, что сейчас Лиде уже перевалило за тридцать. Надо сказать, солидно так перевалило. И она была не замужем.

Лида имела диплом о высшем образовании, прекрасную высокооплачиваемую работу, отдельную квартиру в элитной новостройке и очень даже симпатичную внешность. И при всех этих положительных качествах замужем Лида так ни разу и не была. И вся родня находила ситуацию просто критической, а потому при каждой представившейся возможности Лиду «выводили в свет». Если в начале ее «карьеры» родичи выбирали исключительно светские мероприятия, то по мере того, как время шло, а кандидат на роль супруга Лиды так и не подворачивался, годились уже разные, лишь бы там присутствовали мужчины.

И стоило Саше вскользь и мельком упомянуть о том, что летом они с Бароном отправятся на соревнования по болотно-луговой дичи, как вся женская часть их семейства тут же сделала стойку не хуже иного пойнтера.

Первой почуяла добычу тетя Вера.

– На соревнования? – спросила она с придыханием в голосе. – Ты имеешь в виду охотничьи соревнования?

Саша таким чутьем не отличался. Да еще бдительность его притупилась от поедания любимого им салата «Столичный», которого он умял уже две тарелки. Ведь одна лишь тетя Вера умела готовить этот салат так, как никто другой в целом свете. Поэтому в ответ на вопрос тетки он кивнул и спокойно продолжал трапезничать.

– И там будет много охотников? – продолжала допытываться у него тетя Вера, подмигивая тете Лане и тете Свете – своим родным сестрам, чтобы те тоже подтягивались.

Саша все еще не понимал, куда ветер дует. Не поднимая головы от тарелки, он подтвердил, что охотников будет много.

– Мужчин-охотников? – уточнила тетя Света, хищно улыбаясь, словно гиена при виде падали.

И вот тут уже Саша почуял, что дело неладно. Но деваться ему было некуда. Конечно, он попытался выкрутиться и сказал:

– Встречаются среди охотников и женщины.

– Но мужчин все же больше, – утвердительно произнесла тетя Вера.

– Да и какие из этих охотниц – женщины? – добавила тетя Лана с явным пренебрежением. – Представляю себе! В сапогах, с ружьями и рюкзаками… Без прически, без макияжа. Потные, в камуфляжной одежде, ни талии не видно, ничего. Вряд ли мужчины обратят на них внимание.

Саша заверил, что обратят и еще какое, потому что многие из этих потных и в камуфляже имеют такие заслуги, награды и призы, которые им с Бароном даже еще и не снились. Но тетки Сашу уже не слышали. Они уяснили для себя главное. И прямо за столом повели артиллерийскую обработку Сашиной мамы, которой объяснили, что долг каждого члена семьи в том, чтобы по мере своих сил и возможностей помогать другим ее членам. Мама с этим целиком и полностью согласилась. А Саша понял, что теткин «Столичный» может дорого ему обойтись. Он еще не понимал, что от него потребуется, но уже приуныл.

Тот разговор состоялся на майских праздниках, а к июлю Сашу, что называется, дожали. Добрые родственницы просто взяли его измором. И он был вынужден пригласить Лиду с собой. Впрочем, он честно ее предупредил, что никаких удобств и комфорта, к которым она привыкла, путешествуя по клубным отелям и семизвездочным гостиницам, там, на соревнованиях, не предвидится. Будет лес, будет мошкара, будет грязь, и придется очень много ходить, бегать и даже ползать. Но Лида неожиданно пришла в восторг и заявила, что пожить в обычной палатке после заграничных курортов по системе «все включено» будет очень даже занятно.

– Вспомню пионерскую юность. Я тебе рассказывала, как один-единственный раз была в пионерском лагере и нас всем отрядом вывезли в лес? Мы там помогали вожатым устанавливать палатки, учились разводить костер и процеживать озерную воду, делая ее пригодной для питья.

– Это там ты отравилась и угодила в больницу?

– Чушь! Отравилась я уже потом, когда мы вернулись в пионерский лагерь и нас на ужин накормили какой-то отвратительной рыбной запеканкой. Причем эта запеканка пахла всем, чем угодно, но только не рыбой.

– Значит, палатки ты устанавливала и воду процеживала днем?

– Ну конечно!

– Получается, что раньше ты в лесу даже не ночевала?

– И что с того? В лесу хорошо. Уверена, что в этот раз я не отравлюсь. А если даже и что-то случится, у меня есть с собой запас лекарств на все случаи жизни.

– Но тут мы поедем минимум на два дня. Ночь нам с тобой придется провести в палатке. В спальных мешках! Вместе с Бароном и комарами. Ты к такому готова?

Но Лида в ответ заявила, чтобы Саша с Бароном не волновались на ее счет заранее. Что палатка у нее будет своя. Им с Бароном даже не придется себя затруднять и ставить Лиде ее палатку. Это сделают за них другие люди, которые сбегутся со всех сторон, едва прознав, что к ним прикатила она, Лида.

– И вообще, очень может случиться, что и ночевать я буду совсем в другом месте.

Саша уже понял, что легче покориться неизбежному, чем пытаться это неизбежное отсрочить. Но в душе он поклялся, что устроит Лиде такой сервис, что она еще долго будет вспоминать эту их поездку с ужасом. С этой целью Саша обзавелся целым арсеналом подручных средств, с помощью которых собирался раз и навсегда выкурить из головы своей кузины всякую мысль о том, чтобы ей еще раз отправиться бы вместе с ним.

Эти приготовления не помешали ему целых два месяца запугивать Лиду огромными кровососущими комарами и мошкой, которая, несмотря на свой мелкий размер, выгрызает в телах несчастных целые куски мяса. И случается, что утром люди встают, недосчитавшись солидной части своих туловищ. Лида парировала, что сейчас есть прекрасные средства для отпугивания кровососов. Саша пустил в ход более тяжелые орудия, рассказывая про пауков и сбежавшего у кого-то в прошлом году домашнего тарантула.

– Даже не хочу думать, что случилось с хозяином этого насекомого. Они ведь жутко ядовитые. И в прошлом году устроили настоящий набег на наш лагерь.

Но Лида заявила, что два раза снаряд в одну воронку не падает – это всем хорошо известный факт, значит, нашествия беглых тарантулов можно опасаться всем прочим, а их лагерь будет в этом плане самым защищенным местом на планете. И что пауков она даже любит, находя их куда привлекательнее и уж точно безобиднее иных двуногих.

Тогда Саша решил населить окружающие их стоянку леса полчищами ядовитых гадов, но продвинутая Лида быстро разбила все его доводы, заявив, что в нашей широте водится всего одна ядовитая змея – гадюка, да и укус той для человека едва ли смертелен.

– На всякий случай у тебя ведь в собачьей аптечке всегда есть необходимые препараты. Ты сам рассказывал, что возишь на случай, если гадюка цапнет твоего Барона за нос.

Саша проклял свой длинный язык, но не сдавался. По очереди были выпущены новые опасности – лишайные лисы вперемешку с больными бешенством ежиками и злыми голодными волками.

На волках Лида что-то почувствовала и спросила:

– Ты что, не хочешь, чтобы я поехала с вами?

Но вопрос был задан таким тоном, что Саша быстро понял – правды лучше не говорить. Если признается, то ему не жить. Все последующие годы женская часть его семьи будет напоминать о том, как один-единственный раз его попросили об одолжении, но он и того не пожелал сделать.

– Что ты! – вздохнул он. – Очень хочу.

И вот теперь они ехали в Новгородскую область, в окрестности деревни Белая Горка, где должны были пройти полевые состязания собак по болотно-луговой дичи.

– А что наш Барончик должен сделать, чтобы победить? Принести тебе подбитую птичку? И все? Это же для него легко. Он обязательно справится.

Саша лишь вздохнул. Легко сказать, да трудно сделать. Трудно угодить судьям, чтобы они засчитали подачу. Лично у них с Бароном до сих пор это не получалось. То есть самому Саше казалось, что Барон делает все идеально, лучше он бы и сам не смог, но судьи почему-то считали совершенно иначе. И раз за разом срезали с Барона баллы. И еще им катастрофически не везло. То дичь куда-то при их появлении исчезала, и Барон напрасно рыскал по кустам и между деревьями, разыскивая след. То в их очередь начинался сильнейший ливень, то, наоборот, пекло, когда вся дичь пряталась по укромным уголкам.

И еще у Саши было какое-то нехорошее ощущение, что судьи не то чтобы подсуживают, но все-таки к некоторым собакам куда более лояльны, чем к другим. Как-то очень уж часто награды и призы доставались одним и тем же собакам, не имеющим каких-то особых выдающихся личных качеств, но принадлежащих членам судейской коллегии и экспертам клуба. Но это, конечно, Саше всего лишь казалось. Не мог же главный эксперт клуба уважаемый Иван Михайлович и его жена Ирина Владимировна пойти на обман. Просто судьям видны те недостатки в выступлении собак, какие не видны непрофессионалам.

Так Саша себя утешал, но все же не мог не вспомнить конкурс по подаче, когда приз достался милой на первый взгляд собачке, но увы, начисто зажевавшей поданного хозяину перепела. Переданная хозяину тушка была больше похожа на фарш. То есть найти-то собака перепела нашла, взять тоже взяла и хозяину понесла, но по пути к хозяину порядком птичку пожевала. А это был явный брак в собачьей работе. Потому что кому нужна, извините, пожеванная собакой птица? В жару она быстро испортится. А вытекшие внутренности придадут неопрятный вид и другой дичи.

У спаниеля должна быть очень мягкая хватка. Он должен принести охотнику птицу максимально целой и неповрежденной. А уж если собака принимается рвать добычу или ее, извините, жрать, то такое поведение у собаки считалось серьезным недостатком, подлежащим искоренению, вплоть до выбраковки самой собаки из племенного разведения.

И все же в том конкурсе именно этой собачке достался главный приз – огромный походный рюкзак одной очень известной фирмы. Рюкзак – вещь недешевая, и одному из младших экспертов – хозяину собачки, он был нужен, это все понятно. Но все-таки можно было обтяпаять это дельце как-то поизящнее. Саше был нужен не рюкзак, нет, ему просто хотелось справедливости. И пусть бы даже приз достался не Барону, но там были и другие достойные претенденты. И не ему одному показалось решение судей странным. Он хорошо помнил раздавшийся из рядов публики неодобрительный свист и улюлюканье, когда судья вручал хозяину собачки заслуженный, с его точки зрения, трофей.

– Судью на мыло! Генка – мухлежник!

Вот что кричал голос народа.

Саша сам не заметил, как выложил Лиде все свои огорчения и тревоги. Но та лишь небрежно махнула рукой.

– Ты мне покажи этих судей, от которых зависит, получит ли твой Барон в этот раз высшую награду, а дальше как в сказке, ложись спать и не горюй. Как известно, утро вечера мудреней.

– А что ты сделаешь?

– Это уже не твоя забота!

И Лида в шутку показала ему язык, который оказался у нее очень розовым и неожиданно длинным и подвижным. Саше стало даже как-то не по себе. Но долго думать о том, как именно Лида собирается добывать для Барона лидерство в завтрашнем соревновании, Саша не стал. Они уже приехали в Белые Горки.

Раньше Саша никогда тут не бывал, а потому с любопытством озирался по сторонам. Первое, что бросалось в глаза, необычное оживление всех местных собак. Все они – Жучки и Бобики, Джеки и Дианы, большие и маленькие, лохматые и короткошерстные, породистые и не очень – пребывали в невиданном ажиотаже. И все они, за исключением тех невезучих, кто нес охранные функции в своем дворе и сидел сейчас на цепи, носились по главной улице поселка, оглашая окрестности истошным лаем.

Причина обнаружилась быстро. Возле единственного в деревне торгового павильона, в котором продавалось все, начиная от хлеба с кефиром и заканчивая зубной пастой и кальциевой селитрой, сидели три спаниеля. Это были породистые собаки, которым не пристало бы отвечать, когда их задирают местные псы, но увы, будущие чемпионы отлаивались ничуть не менее громко, чем их дворовые товарищи. Один пес – крупный взрослый самец черно-белой масти – был особенно активен. Он так громко рычал, так отважно кидался на местных забияк, что те не рисковали приближаться к магазину, зато уж издали вовсю отводили душу, облаивая чужаков.

– Тихо! Сидеть!

Из магазина вышел средних лет мужчина с небольшой рыжей бородкой. При его появлении тот самый вожак затих и послушно уселся, не сводя с хозяина внимательных глаз.

«А что я? – читалось на его морде. – Я ничего. Это они сами начали. Ты же знаешь, сам я и мухи не обижу, если все вокруг ведут себя хорошо».

Но на хозяина этот взгляд особого впечатления не произвел.

– Стыдно тебе должно быть, Покер, – произнес он укоризненно. – Взрослый пес, а разлаялся, как какой-нибудь малолетка.

А у Саши захватило дух. Вот это кто! Покер! Тот самый Покер, про которого говорили все вокруг. Покер – это был родной дед его Барона с отцовской стороны. Видеть этого пса вживую Саше еще не удавалось ни разу, зато наслышан он был о нем премного. Покер! Прославленный чемпион, обладатель великого множества наград, призов и титулов.

– Простите! – бросился Саша к рыжебородому, но был остановлен предостерегающим рычанием Покера.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что рычал Покер не на него, а на Барона, который устремился следом за своим хозяином. Именно этого юнца и стремился призвать к порядку опытный Покер. Саша остановился в отдалении, потом дождался, когда хозяин Покера разрешил ему подойти, представился сам, представил Барона и объяснил, что тоже будет участвовать в соревнованиях.

– Ну, удачи вам двоим. Мы-то с Покером будем больше в роли наблюдателей. Кроме вас завтра друг с другом будут соревноваться семеро его внуков и внучек, две дочери и три сына.

И Саше стало досадно. Он понял, что хотел сказать ему рыжебородый, что одного родства с прославленным чемпионом будет для победы явно недостаточно.

Неловкую ситуацию спасла Лида. Высунувшись в окошко машины, она помахала ему рукой:

– Возьми мне чего-нибудь попить. Колы там или спрайта.

Саша с облегчением простился с Покером и его владельцем и устремился к магазинчику. Но когда Саша зашел в лавочку, то обнаружил на полке всего два вида напитков – сок в стеклянных трехлитровых банках, он был тут двух видов, березовым и томатным. И неопознанный лимонад по цене, едва ли превышающей стоимость пластиковой тары.

– А пепси есть?

– Что вы! Что вы! – испугалась продавщица. – Откуда? Мы такое и не заказываем.

Саша вернулся к Лиде и спросил, что она будет.

– Давай сок. Томатный. С ним хорошо мешать «Кровавую Мэри». Водку я захватила, а вот сока не догадалась. Покупай.

Саша купил сок, думая о том, что Лида, похоже, подготовилась к выступлениям лучше, чем он.

– Берите, берите, – одобрила его выбор продавщица. – Хороший сок. У нас его даже «лесовички» берут.

Банка томатного сока заметно оттягивала руки, поэтому Саша не стал уточнять, что это еще за «лесовички» такие, охочие до томатного сока, взялись. К тому же перед ним нарисовалась еще одна проблема, банка была с плотно прилегающей к горлышку жестяной крышкой, открыть которую с помощью ножа было еще как-то возможно, а вот закрыть обратно уже нет. Везти открытую банку по тряской дороге – значило заплескать всю машину томатным соком. Поэтому напилась Лида из деревенской колонки, найдя, что здешняя вода отличного вкуса и превосходно освежает.

– Куда лучше пепси или колы, – заверила она Сашу, вытирая мокрые губы. – Понимаю, почему здешние жители вовсе не пьют эти газировки.

Кроме томатного сока Лида купила еще упаковку одноразовых стаканчиков, потом подумала и взяла еще две, объяснив, что молодой симпатичной девушке всегда нужно быть готовой к наплыву гостей. И они поехали дальше. Как объяснил им хозяин Покера, лагерь участников завтрашних соревнований был разбит за деревней. И проехав с километр по проселочной дороге, они и впрямь увидели опушку леса, густо заставленную разноцветными палатками.

Глава 2

Сердце Саши тревожно застучало, когда он увидел, сколько народу явилось для завтрашних состязаний. А сколько еще прибудет завтра на рассвете, чтобы успеть к началу жеребьевки. Именно она должна была определить, кому и в какую очередь выступать. Лучшими часами считались утренние и вечерние. Тогда и прохладнее, и птица ведет себя активно. Другое дело – блуждать по лесным полянам, когда сверху нещадно печет, а вся дичь попряталась по своим укрытиям, чтобы немножко вздремнуть после обеда.

Едва они успели выйти из машины, как Лида поинтересовалась:

– Где палатка главного судьи?

– Понятия не имею.

Лида хозяйственным взором оглядела лагерь и вынесла решение:

– Селимся вон там!

И она указала на небольшой пятачок, еще остающийся свободным в центре лагеря.

Саша застеснялся.

– Может, лучше с краешку?

– Только там! Нужно быть в курсе всех событий. Ставим палатки.

Насчет «ставим» – это Лида поторопилась. Ставить обе палатки пришлось одному Саше. Лида мгновенно испарилась, а обещанной ею толпы желающих оказывать Лиде разнообразные услуги что-то не наблюдалось. Но Саша справился со своей задачей, перетаскал все вещи, включил газовую горелку, поставил кипятиться воду для приготовления тушенки. И тут ему показалось как-то несправедливо, что он будет есть скучную тушенку, когда справа жарили шашлык, слева коптили привезенную с собой рыбу, и вообще, запахи по лагерю распространялись самые одуряющие.

И похоже, не только Лида захватила с собой ингредиенты для составления горячительных напитков. Голоса соседей становились все более громкими, а разговоры раскрепощенными. Касались они преимущественно охотничьих подвигов и достижений собак. От запахов жареного мяса у Саши текли слюнки. А от мимоходом подслушанных описаний подвигов чужих собак в груди разгоралась зависть. К тому же Лида испарилась не одна, вместе с ней исчезла и бутылка водки, так что Саше даже нечем было скрасить свой досуг.

Поблизости не было никого из знакомых, соседи сбились кучками, и Саша скучал в одиночестве, помешивая свое варево прутиком и недоумевая, почему мама перед отъездом проверила его рюкзак и вытащила оттуда не только замаринованную свиную шейку для шашлыка, но и пиво. И ведь как подло она поступила! Саше даже словечком не обмолвилась о том, что натворила. А просто подменила шашлык на тушенку, а пиво просто изъяла. Совсем не похоже на его маму.

Постепенно в Саше нарастала обида. Лиду навязали, пиво с шашлыком отняли, палатки устанавливать заставили! Где справедливость в этой жизни!

Лида появилась к тому времени, когда тушенка была уже готова. Но на нее она даже не посмотрела. Водки, как отметил Саша, при себе у Лиды тоже не наблюдалось.

– Я все выяснила, – сказала Лида. – К главному судье соваться нечего. Совсем дряхлая развалина. Удивляюсь, как он вообще сюда добрался. И к его помощнику тоже. Во-первых, это женщина, во-вторых, довольно пожилая.

– Знаю, ее зовут Ирина Владимировна.

– Мне с ней контакта установить не удалось. Не пьет, неразговорчива, к тому же вокруг нее такое плотное кольцо подхалимов, что там просто без вариантов.

– Лида, не надо тебе соваться…

– Зато я познакомилась с одним милым симпатичным типчиком, который является экспертом второй категории. Конечно, лучше бы первой, но там тоже все глухо. Их всего двое. Один приехал со своей женой, гарпия не спускает с него глаз, стережет почище иного сокровища, а второй для меня слишком старый. Конечно, помоложе главного судьи будет, но тоже не подарок.

– Лида, я тебе очень благодарен, но не нужно…

– В общем, я остановила свой выбор на Геннадии Алексеевиче.

– На ком?

Саша был изумлен, потому что отлично знал, о ком идет речь. И этот Геннадий, как выясняется, Алексеевич всегда казался ему на редкость ушлым и неприятным типом.

А вот Лида держалась иного мнения.

– Мне он приглянулся. Я ему тоже. Поэтому сейчас я беру шашлык и томатный сок и удаляюсь к нему устанавливать контакты. Водку я уже забрала, так что контакт у нас установится быстро. Кстати, твоя мама вынула мясо у тебя из рюкзака?

– А откуда ты знаешь?

– Это я ее попросила. Сказала, что раз я беру с собой водку и барашка, то пиво и свинина будут уже лишними. Так где там мясо и сок?

И прихватив то и другое, Лида отправилась к эксперту второй категории, оставив Сашу коротать время в обществе тушенки и Барона. Впрочем, Барон оказался настоящим другом. Он съел почти все приготовленное Сашей варево, попил ключевой водички и вполне довольный проведенным временем улегся спать. А вот Саше не спалось. Он понимал, что Лидой движут исключительно добрые побуждения, но все-таки хотелось бы победить в честной борьбе, а не благодаря вновь установленным этой ночью связям своей кузины.

Саша крутился с боку на бок, но уснуть не мог. По соседству раздавались какие-то шорохи и шаги. Лагерь упорно не хотел засыпать. Кто-то куда-то ходил, кто-то о чем-то разговаривал. Внезапно полог в палатку Саши отдернулся, и в проеме появилась одутловатая небритая физиономия. Барон тут же проснулся и громко залаял. Шерсть у собаки на загривке встала дыбом, от привычной расслабленности не осталось и следа.

– Прости, браток, – просипел мужик, распространяя по палатке ни с чем несравнимое амбре выпитого спиртного. – Попутал чуток. А чего это у тебя за собака? Никак Барон?

Саша был удивлен тем, что его признали. И еще больше удивился, что сам он никак не мог вспомнить, хозяин чьей же собаки явился к нему среди ночи.

– Видел твоего пса на прошлых состязаниях. Настоящий внук своего деда. Покер в его годы тоже был таким же гибким и быстрым. Теперь-то уже не то. Годы свое потихоньку берут, взрослеет Покер. Но раньше мы с ним вместе немало наград завоевали и еще завоюем.

Саша про себя недоумевал. Почему этот тип примазывается к Покеру? Саша видел сегодня хозяина собаки, им был вполне респектабельный гражданин, а не эта пьяная рожа. Но посетитель уже почувствовал к Саше симпатию, устроился у него в ногах и повел задушевный разговор. Барон обнюхал гостя, не нашел в нем ничего опасного и теперь вовсю вилял хвостом, извинялся за свою горячность. Незнакомый мужик гладил Барона по голове, трепал по спине, и было понятно, что с собаками он обращаться умеет.

– Вот что я тебе скажу, никогда не продавай своего друга, – сказал он. – Сколько бы тебе за него ни предложили, как бы ни уговаривали, все равно не продавай! Потому что продать собаку – это как продать частичку самого себя. Никогда не прощу, что поддался на уговоры этого рыжего черта. Да, кстати, меня Лехой зовут.

Саша представился.

– У тебя выпить, случайно, не найдется?

Саша виновато покачал головой. Но Леха не обиделся.

– Понятно, – вздохнул он. – Ты уже четвертый, к кому я подхожу. У всех все бухло закончилось. Да, что и говорить, завтра вставать рано.

– Ты тоже участвуешь?

– Я? Нет. С кем мне участвовать? Теперь я зритель. Продал я своего охотника, а деньги пропил. Думал, что смогу забыть, а не смог. И сам Покер мне предательства тоже не простил. Сломал я его своим поступком. Не для кого ему оказалось стараться. И после он уж прежних результатов никогда не показывал. Чемпионом он был и остается, но новых достижений от него больше не ждите.

– Покер ведь еще не старый пес.

– Какое там старый! Семь лет ему всего! А продал я его год назад. Тогда же он и сломался. В жизни себе не прощу. И черту этому рыжему – Антону Борисовичу тоже! У-у-у! Змей-искуситель! Это он меня к водке пристрастил! Месяц меня даром поил, все для того, чтобы я согласился собаку на него переписать. Дурак я был, когда это сделал! Друга… друга своего на водку променял! И сколько раз я этому рыжему черту предлагал назад поменяться. Я ему деньги, он мне Покера. Нет, не хочет. Говорит, где тебе, Леха, сто тысяч собрать. Да я бы нашел эти деньги! Занял! Украл! Убил! Лишь бы он согласился. А он нет, говорит, назад сделка не работает. Покер ему самому нужен. А что мне без Покера не жизнь – это как? А что Покеру без меня хана – это что?

И расстроенный тяжелыми воспоминаниями Леха покинул палатку. И долго еще Саша слышал его гнусавый голос, выклянчивающий себе глоточек спиртного на утрату верного друга. По большей части Леху гнали. Но наконец в одной из палаток его пожалели, дали бутылку и велели проваливать. Саша порадовался наступившей тишине, но счастье было недолгим.

Внезапно где-то поблизости началась какая-то новая непонятная возня. Стоны, охи, шипение и ругань. Кто-то ворочался с боку на бок, елозил и ругался нехорошими словами. Что там происходит, Саша не понимал. Высунул голову из палатки, осмотрелся и понял, что возятся в палатке у Лиды. Но так как Саше было строго-настрого приказано туда не ходить, то он и не пошел. Остался у себя, ждать рассвета. И мало-помалу дневная усталость взяла верх, и Саша заснул. Сквозь сон он услышал какие-то странные звуки, словно бы скрип и скрежет доносились до него. Саша закутался в одеяло поплотнее, звуки стали глуше, и он смог поспать еще немного.

Зато наступившее утро полностью окупило все ночные переживания. Оно было свежим и прохладным. А прозрачный воздух был наполнен какой-то удивительной кристальной чистотой. Саша вышел из палатки, Барон уже бегал кругами, обнюхиваясь и раскланиваясь со знакомыми собаками. У Барона получалось заводить знакомства куда лучше, чем у Саши. Пока хозяин познакомился всего с двумя новыми людьми – Лехой и Антоном Борисовичем – двумя владельцами – бывшим и нынешним полевого чемпиона Покера, самой замечательной собаки клуба.

Лагерь еще только просыпался. И первой, кого из людей увидел Саша, была его кузина Лида. Выглядела она как-то серо. И на приветствие Саши ответила хмуро.

– Как прошла ночь?

– Плохо, – призналась Лида. – Заснула чуток лишь на рассвете. Голова так и гудит.

Саша, который вынужденно провел ночь в трезвости, испытал нечто вроде удовлетворения. Но прогнал это мимолетное чувство и предложил Лиде:

– Пошли, чайку хлебнем.

– Чаем тут не обойтись. Я уже и пива хлебнула, не помогает. Гене еще хуже.

– Здорово вы с ним вчера у тебя в палатке куролесили. Я полночи заснуть не мог. С кем вы там ругались?

– Не ругались, а сражались, – поправила его Лида. – С букашками сражались.

Оказывается, пятачок в центре лагеря, который соблазнил кузину, пустовал неспроста.

– На этом участке проходит муравьиная тропа. Каждый год они там топают, и никто у них на пути не селится.

И если Саше повезло, его палатка в этом году осталась в стороне от муравьиной дороги, то Лиде в этом плане повезло существенно меньше. И когда муравьи сегодня днем обнаружили у себя на пути палатку, то они, ясное дело, захотели ее исследовать на предмет всего вкусного.

На свою беду, Лида была сладкоежкой. Она и с собой прихватила несколько кульков с сахарным печеньем, которое очень пришлось по вкусу муравьям. Передние разведчики вернулись к остальным и оповестили, что им на головы просыпалась манна небесная, надо ее собирать, пока не исчезла. И к тому времени, когда Лида привела кавалера к себе в палатку, муравьи уже основательно заполонили ее и даже под страхом уничтожения не собирались оставлять обнаруженные ими запасы сладкого. Обычно на закате солнца муравьи возвращаются в свой муравейник, но сладкое так ударило в голову муравьям, что они решили остаться и охранять богатства до утра.

И если вначале муравьи вели себя тихо, то когда уединившаяся в палатке парочка приступила к самому главному, ради чего и уединялась, то муравьи очнулись и очень живо запротестовали.

– Бедный Гена, он плюхнулся голой задницей прямо в самое их скопление. Как же они его покусали! Как же он на них орал!

Видимо, Лида и впрямь сильно приглянулась эксперту второй категории, потому что он никак не хотел уходить и упорно сражался с муравьями.

– Но потом он все-таки сказал, что сдается. Сказал, что их больше и числом они его задавили. И нам пришлось оставить поле битвы за муравьями, а самим удалиться.

К сожалению, привести пассию к себе Геннадий не мог, потому что делил палатку еще с одним судьей, которого вряд ли порадовало бы такое соседство.

– Поэтому до рассвета мы гуляли с Геной по лесу. Там полно комаров, что тоже не подарок, но у Гены была с собой пшикалка.

С ее помощью, да еще с помощью веток влюбленным удалось продержаться несколько часов. Потом Гена отвел Лиду в одно местечко возле реки, которое назвал своим укромным уголком. Там парочка и встретила рассвет.

– В общем, я сделала для тебя все, что было в моих силах. Учти, что ни одна из других твоих кузин не сделала для тебя и половины, и запомни это на будущее, когда станешь писать свое завещание.

После того как Лида напилась чаю, а Саша перетащил ее палатку подальше от муравьев, они смогли отправиться к месту жеребьевки. Поспели они как раз вовремя. Саше достался кусочек бумажки с цифрой «3», совсем неплохо, учитывая, что солнце еще только поднималось над горизонтом. У них с Бароном был хороший шанс успеть выступить до наступления настоящей жары.

– Я намекнула Гене, чья я родственница. Если ему хочется моей благосклонности и впредь, то он присмотрит за вами с Бароном.

– Лида, это против правил.

– Я же не прошу Гену подсуживать вам, – вспыхнула Лида, – да это и невозможно. Гена говорит, что остальные судьи только и следят за ним. Но он может выбрать для вас с Бароном более выигрышный участок леса или как-то иначе помочь во время выступлений. И не говори мне, что судьи не делают этого для других! Делают, и еще как! Это же азарт, а где азарт, там совесть молчит.

Внезапно в рядах охотников возникла сумятица. Саша заметил, что сначала убежал один охотник, за ним другой.

Затем главный судья – Иван Михайлович – крикнул:

– Остановите жеребьевку!

Жеребьевка остановилась, все встревоженно переглядывались.

– Что случилось? Вы не знаете?

Кто-то знал и объяснил остальным:

– Антона с Покером до сих пор нету. Побежали их будить.

Тут же со всех сторон послышались возмущенные голоса:

– Они что, на особом счету?

– Семеро одного не ждут.

– Надо было будильник ставить.

– Небось нас бы никто ждать не стал.

– Не хотят участвовать, никто не заставляет.

– Передумал человек.

Но раздавались и другие, более человеколюбивые.

– Невиданное дело, чтобы Антон Борисович и проспал!

– Может, случилось чего?

– Я его сегодня утром и не видел, и не слышал.

– Я мимо их палатки с Диком проходил, Покер всегда на него лает до хрипоты, а тут даже и голоса не подал. Наверное, и впрямь что-то случилось.

Наконец вернулись посланные за Покером и его хозяином. Вид они имели бледный. И побежали шептаться с экспертами, которые тоже немедленно побледнели.

– Не может быть! Вы не ошиблись?

Оба охотника замотали головами. И снова принялись шептать. Но на этот раз они уже не так сдерживались, и поэтому кое-что услышали и другие охотники.

– Антон Борисович лежит в своей палатке мертвый! Покера нету! Пропал!

Таковы были ошеломительные новости, которые принесло охотникам это утро. Пока остальные мялись в нерешительности, не зная, что им теперь предпринять, Саша не растерялся. Он тут же побежал к палатке, в которой жили Антон Борисович с Покером. Возле входа сидел Юра, которого Саша неплохо знал. У Юры был рыжий пес Ричи, который всегда немного уступал Барону на соревнованиях, что заставляло Сашу относиться к этим двоим с особой симпатией.

– Юрка, неужели правда? Убили хозяина Покера?

Юра хмуро кивнул.

– Как?

– Нож, – буркнул Юра. – Прямо в сердце воткнули. Судя по всему, Антон даже понять ничего не успел. Не дергался, сопротивления не оказал, наверное, прямо во сне и умер.

– Значит, убийца проник в палатку, не потревожив жертву? А как же Покер?

– Покера нету. Пропал.

Это Саша уже знал.

– Я имею в виду, – объяснил он, – если бы убийца проник в палатку, когда там был Покер, пес бы залаял, поднял тревогу, и Антон Борисович бы обязательно проснулся.

– Не факт, что Покер был в этот момент в палатке. Собаку могли сманить еще раньше.

– Это как же?

– Почем я знаю? Суку течную привели, вкусняшкой сманили, просто кто знакомый мог позвать. Покер только с молодыми собаками был строгий, а к людям он всегда охотно шел. Могли и сманить.

– Когда же это случилось?

– Думаю, что после полуночи. Или даже позднее. До полуночи, до часу по лагерю народ еще активно шастал. Потом только все угомонились. Наверное, тут убийца и заявился. Или уже под утро, пока все спали.

– А ты ничего не видел?

– Я? Нет. Моя палатка вообще на другом конце лагеря стоит.

– А тут чья?

И Саша указал на палатку, которая стояла совсем близко от палатки Антона. Была она в отличие от первой, новой и нарядной, совсем выцветшая и ветхая, местами вовсе прохудившаяся. Брезент, из которого она была сшита, не использовался в производстве палаток уже много лет, потому что был слишком тяжелым да и воду пропускал изрядно.

– Это Лехина палатка. Он до сих пор в ней дрыхнет. Слышишь, как храпит?

Храп и впрямь раздавался богатырский.

– Ему что, у него-то теперь собаки нету. Как он Антону своего Покера продал, так из участников в простые зрители перекочевал.

Значит, все правда! А Саша еще не поверил своему ночному гостю. Думал, тот просто с пьяных глаз треплется. Но получается, что Антон Борисович стал хозяином Покера лишь недавно, всего год назад. А до этого хозяином собаки был Леха. Что-то было в этом такое, что цепляло Сашу.

Но больше всего его в настоящий момент занимало убийство.

И он спросил:

– А могу я взглянуть… туда?

И указал на палатку Антона Борисовича.

Юра колебался всего секунду.

– Смотри, мне-то что.

С этими словами он отдернул полог палатки, и Саша осторожно в нее заглянул. Палатка была двухместной, но сейчас в ней лежало всего одно тело. В рваном спальнике виднелись контуры человека. Что-то показалось Саше в них странным. Но он не смог сосредоточиться на этой мысли, потому что увидел торчащую из спальника рукоятку ножа. Это была необычная рукоятка. Такие набранные из разноцветных пластинок пластмассы рукоятки делали при Советском Союзе в местах заключения.

Чего греха таить, в семье у Саши тоже имелся свой человек, побывавший в местах не столь отдаленных. Вернувшийся с зоны дядя Валера поднаторел в изготовлении таких рукояток и щедро одаривал своих близких топориками для разделки крупных костей, отбивалками для мяса и просто кухонными ножами с особыми наборными рукоятками. Зачастую они бывали такими красивыми, что даже соседки просили сделать и для них что-нибудь похожее.

Неужели тут поработал какой-то уголовник? Или преступник хотел, чтобы в деле появился такой чисто уголовный след?

Разглядеть лицо погибшего у Саши не получилось. Оно было прикрыто краем спальника, а дотянуться у Саши не получалось.

Да еще караулящий снаружи Юрка поднял тревогу:

– Ну чего ты там? Насмотрелся? Идут сюда. Вылезай.

Саша не стал спорить и вернулся к остальным охотникам, которые все еще толпились возле урны, где лежали порезанные кусочки бумаги – жребии. Судьи до сих пор были еще в замешательстве. Продолжать жеребьевку в таких условиях казалось невозможным. Но когда они заикнулись, чтобы прервать, не успевшие еще получить заветный номер участники разразились воплями протеста.

– Сначала закончите одно дело!

– Чего там осталось!

– Раздайте последние жребии.

Судьи пытались объяснить:

– Человека убили. Полиция вот-вот приедет.

Но участники соревнований были неумолимы. Война – войной, а обед по расписанию. Если кого-то убили, то это очень печально, но не должно отвлекать остальных от их дел, ради которых они тут собрались. Когда были розданы все жребии, первые участники удалились вместе с экспертами и своими собаками на поиск птицы. А оставшиеся стали караулить прибытие полиции. Но те что-то задерживались.

Глава 3

Чтобы скоротать время ожидания, которое всегда тянется невыносимо долго, Саша решил провести собственное небольшое расследование. О, сущие пустяки. Всего-навсего один-единственный маленький допрос. Даже не допрос, а так, дружеская приватная беседа. Саша считал себя вправе вторгнуться в чужое личное пространство. Вчера вечером Леха, не задумываясь, вторгся в его собственное. Да еще ночью. Да еще пьяный. Да еще без всякого веского повода. А сегодня и повод имелся, и время было подходящее, и Саша был как нельзя более трезв и собран для разговора.

Поэтому он без колебаний сунулся в палатку Лехи. Тяжелое брезентовое полотнище гулко ухнуло за его спиной. В палатке был полумрак и пахло плесенью. Похоже, прежде чем достаться Лехе, эта палатка долго валялась у кого-то в сарае или даже просто под навесом. Оно и понятно, кому сейчас нужно такое старье, когда полно легких, просто невесомых палаток, которым и сырость нипочем, и выглядят они нарядно. Чтобы немного развеять тяжелый запах, Саша откинул полотнище двери и закрепил его. Сразу стало светлей, да и воздух посвежел.

– Леха! Леха, ты спишь?

Глупей ничего нельзя было придумать, потому что храп Лехи говорил сам за себя. Но Саша не сдавался. Он несколько раз энергично потряс храпящего в своем спальнике Леху. И про себя удивился несоответствию этого спальника и самой палатки. Такой спальник Саша видел весной в магазине, долго на него облизывался, но купить так и не решился, убоявшись пятизначной суммы, которая значилась в его ценнике. Спальник был набит натуральным гусиным пухом, ничего не весил, но спать в нем можно было даже на морозе. И откуда у Лехи могли взяться деньги на такой спальник? У него даже нормальной палатки и той не было, пользовался какой-то древней старушенцией, помнящей еще магнитофоны с ленточными бобинами и пионерию с алыми галстуками.

И Саша еще энергичней затряс спящего:

– Леха, вставай! Несчастье у нас. Антона Борисовича убили.

В спальнике тяжело завозились, закашлялись, а потом наружу выглянула красная, покрытая потом физиономия. Похоже, для летнего времени спальник был жарковат. Но не обильно выступивший пот поразил Сашу. Сразила его рыжеватая бородка, красовавшаяся на лице мужчины.

– Ой! – прошептал Саша, делая шаг назад. – Эт-т-то вы?

Больше он ничего прибавить не мог. Стоял и таращился на выглянувшего из своего спальника Антона Борисовича. В том, что это был он, а вовсе никакой не Леха, сомневаться не приходилось. Но откуда же в палатке Лехи появился нынешний хозяин Покера? В голове у Саши все закрутилось. Покер пропал. Антон спит в палатке Лехи. А где же сам Леха? И кто лежит с ножом в груди в палатке Антона?

Но самого Антона Борисовича волновало другое.

– Который сейчас час? – хрипло спросил он.

Саша машинально назвал время, и Антон охнул:

– Проспал! Жеребьевку проспал!

Он вскочил на ноги, оттолкнул с дороги остолбеневшего Сашу и кинулся бежать. Наверное, хотел успеть на жеребьевку, но вместо этого наткнулся на Юру, который при виде ожившего покойника дико завопил:

– А-а-а-а!

На крик моментально сбежались любопытные, Антона Борисовича хлопали по плечам, гладили и даже щипали – проверяли, живой он или это им только кажется. Прибежал главный судья – Иван Михайлович.

– Напугал ты нас, Антоша! Мы уж думали, все! Конец тебе.

– А что это было? Розыгрыш, да?

Но Антон Борисович совсем не был настроен шутить.

– Какой розыгрыш! Это все Леха – гад ползучий. Приполз ко мне вчера ночью в палатку, пристал как клещ. Выпьем да выпьем. Пока не выпьешь со мной мировую, нипочем не уйду. Я и выпил. Одну рюмку выпил и сразу же вырубился.

– С усталости бывает.

– Подмешал он мне в водку чего-то. И главное, сам-то не пил. Это я сейчас уже вспоминаю. Тогда-то подумал, чего-то странное, как это Леха и вдруг не пьет. И тут же заснул. Точно он мне таблеток каких-то подмешал, чтобы я на жеребьевку опоздал и из соревнований бы вылетел. Да я-то ладно, я могу и обойтись. А как с Покером быть? Для него в этих состязаниях вся жизнь. Они да еще охота, ради них только пес и живет. И Леха его этого счастья лишил!

И Антон начал озираться по сторонам, то ли в поисках гнусного предателя Лехи, то ли своего пса. Ни того ни другого не увидел, зато обнаружил полицейских, которые приближались к ним.

– Где жертва? Кто пострадавший?

Десятки пальцев указали на Антона Борисовича, чем вызвали его изумление. Не меньше были изумлены и сами полицейские.

– Для убитого он очень хорошо выглядит. Двигается. Румяный. Товарищи, это вы так пошутить решили?

Но тут вперед вылез Юрка.

– Труп там, – произнес он, указывая на соседнюю палатку. – Как лежал, так и лежит. Сами посмотрите.

Антон возмутился:

– Это моя палатка.

– Ваша, говорите?

– Не понимаю, откуда там взяться трупу?

Но самый молодой из полицейских уже нырнул в палатку.

А его коллега постарше произнес:

– Вы не волнуйтесь. Если труп есть, разберемся. Если нету, тоже разберемся.

Но труп был. Убитым оказался Леха. Тот самый безобидный болтун и приставала Леха, который вчера колесил по лагерю, приставая ко всем на предмет выпивки. Это он лежал сейчас в палатке Антона Борисовича. И это у него в груди торчал нож с наборной ручкой.

– Не понимаю, – бормотал Антон Борисович. – Что происходит? Почему я спал в его палатке, а Леха в моей?

– Что вы вообще помните?

– Я помню, водку мне Леха выпить предлагал у меня. Я выпил и уснул. Как же я в чужой палатке оказался? И где Покер? Покер мой где?

Полицейский поморщился:

– Нашли время про карточную игру вспомнить. Тут человека убили, а вы покер да покер.

– Нет, Покер – это кличка моей собаки. И она пропала.

– А вот и врешь ты все! – раздался чей-то тонкий голос. – Покер – это Лехин пес. Был и всегда им будет.

Все взглянули на тоненькую миниатюрную девушку, которая таращила на Антона свои огромные васильковые глаза.

– Татьяна, заткнись, – зло посоветовал ей Антон.

Но девушка вместо того, чтобы заткнуться, заговорила еще более яростно и зло:

– Покер никогда тебя слушаться бы не стал так, как он Леху слушался. И ты это знаешь. Потому кипятком и писал. И Леху ты убить грозился!

– Эй, ты чего городишь, дурная! – испугался Антон. – Ничем я Лехе не грозил.

– Убить ты его грозился! И все это слышали! Ты всякий раз с ним ругался, зачем Леха на соревнования ездит, если своей собаки у него больше нету. А потому ты на него орал, что Покер тебя хозяином считал только до той поры, пока Леху не видел. А как его видел, то все, ты для него переставал существовать. Как же ты злился, когда такое видел!

– Ну, злился! – не стал спорить Антон. – А кто бы на моем месте не разозлился? Леха это нарочно делал. Вот чего он за нами с Покером всюду таскался? Нервы только и псу, и мне мотал! Раз уж продал, то все. Хозяин теперь я, нечего душу собаке травить.

– Он назад хотел Покера вернуть.

– Он хотел, а я назад сделанного не меняю. Только есть такие люди, которые простых вещей не понимают. Леха ко мне и прицепился словно репей, верни да верни ему Покера.

– Вот и вернул бы.

– А может, я не хотел? Может, мне эта собака тоже в душу запала!

– Любого щенка тебе предлагали. Хоть от чемпиона, хоть от любой другой собаки клуба. Взял бы и сам чемпиона из него вырастил. Но тебе Покер этот понадобился. А Покер – это пес Лехи! Его друг!

– Был бы это его друг, не продал бы! А у Лехи последнее время один друг – водка!

– Да хоть пьяный, хоть трезвый, он десяток таких, как ты, стоил!

– Все, Татьяна, угомонись, – отмахнулся Антон от собеседницы. – Все знают, что Леха тебя шпилил. Вот ты его даже мертвого и выгораживаешь.

– Да я…

– И что я с тобой развелся, а ты за это на меня зло затаила, все тоже знают. Я тебя бросил, а Леха приголубил. Других-то охотников в твою постель лечь не нашлось. Оно и понятно, годы уже не те. От леденчика в упаковке один мятый фантик только и остался.

Девушка сразу как-то сдулась, погасла, и стало понятно, что ей гораздо больше лет, чем показалось вначале. Может быть, тридцать, а может, уже и за тридцать. И лишь благодаря миниатюрности, она вначале производила обманчиво моложавое впечатление. Но вот погас огонь в глазах, потухла злая улыбка, и сразу резко проступили на лице морщины, залегли складки в углах губ.

– Хороший ты человек, Антон Борисович, только скотина!

Это произнес сухощавого телосложения мужчина в низко надвинутой на лоб кепке. Глаз его было не видно, они прятались за темными очками. Лицо было закрыто бородой. Саша пригляделся, но так и не понял, что это за тип. Никогда раньше он его на соревнованиях не видел. И на жеребьевке этот мужчина тоже не появлялся. Наверное, еще один зритель.

– И правильно, что у тебя Покера свели, – добавил кто-то в адрес Антона Борисовича. – Была бы на свете справедливость, еще и тебя вместо Лехи бы грохнули.

Антон хотел ответить обидчику, но тут вмешался старший полицейский.

– Граждане, попрошу без дискуссий. Вам что, больше заняться нечем? Вы же сюда на соревнования приехали, если я не ошибаюсь. Вот и идите вместе со своими собачками соревнуйтесь.

И так как люди мешкали, он прибавил уже более внушительно:

– Идите, идите! Тут вам глазеть больше не на что.

И толпа стала медленно рассасываться. Полицейские подгоняли самых неторопливых. Саша заметил, что Таня ушла в обществе того типа в кепке. Он дружески обнимал ее за плечи и что-то шептал на ухо. Татьяну подобная интимность ничуть не смущала. Сам Саша только сделал вид, что уходит. Он обогнул палатку Лехи и замер за ней. Она была достаточно большой и высокой, чтобы скрыть от полицейских присутствие Саши и позволить ему подслушать, о чем дальше пойдет разговор у полиции с Антоном Борисовичем.

– И что вы можете сказать по поводу этих обвинений? – раздался голос старшего полицейского – высокого плечистого дядьки с хорошим лицом и здоровым румянцем на щеках.

Сразу было видно, что живет человек на свежем воздухе. И если случается ему расследовать преступления, то все больше совершенные на бытовой почве. А тут настоящее убийство. Справится ли он? Были у Саши сомнения на сей счет.

– По поводу каких обвинений я должен перед вами оправдываться?

– У вас с потерпевшим, как выясняется, были напряженные отношения.

– В последние годы у Лехи с половиной нашего общества собаководов были напряженные отношения. Он здорово пил. На работе его не держали. Денег у него постоянно не хватало. Но вместо того, чтобы честно признаться самому себе, что он ведет себя неправильно и надо бы ему измениться, Алексей предпочитал обвинять в своих бедах кого угодно, но только не самого себя.

– Но собаку вы у него покупали?

– Да. Я купил у него Покера. Отличный пес. Но заплатил я за него достойную цену. Отвалил Лехе сто тысяч.

– За собаку? Так дорого?

– Щенок русского охотничьего спаниеля у нас в клубе обычно стоит от двадцати до сорока тысяч. Но это щенок. Нету никакой гарантии, что из него вырастет настоящий полноценный охотник. Ведь даже десяток поколений предков в его родословной, десятки поколений прославленных охотников еще не гарантируют того, что сам щенок будет показывать отличные или хотя бы стабильные результаты на охоте. А Покер был уже состоявшийся взрослый пес, многократный чемпион, я знал, за что плачу такие деньги.

– И собака совсем не скучала по прежнему владельцу?

– Сначала скучал. Но мы часто ездили с Покером на охоту. Постепенно он свыкся, что его хозяин теперь я. Если бы Леха не мелькал постоянно у нас перед глазами, Покер слушался бы меня еще лучше.

– Значит, проблемы были?

– Проблемы были в Лехе.

– И вы решили их устранить кардинально? Вместе с самим объектом неудобств для вас?

Какое-то время Антон Борисович молчал.

– Вы что, обвиняете меня в убийстве Алексея? – произнес он затем. – Позвольте вам напомнить, что я приличный человек, не урка какой-нибудь. Вы в чем меня обвиняете? Что я зарезал человека только потому, что находил его общество для себя неприятным? Если что, мне половина здешнего народа не нравится. Что же мне, всех их убивать?

– Не нравиться и мешать – это разные понятия.

– Даже если я находил общество Алексея для себя неудобным, я бы никогда не стал его убивать так, чтобы навлечь подозрение на себя. Я обладаю достаточно высоким уровнем интеллекта, чтобы суметь организовать себе алиби на время убийства жертвы. Или вовсе организовать все так, что его смерть была бы похожа на несчастный случай. А что получилось тут? Первым, кого вы заподозрили в его убийстве – это я. Нет, так я точно не стал бы устранять Алексея.

– У вас могли сдать нервы. Вчера вы приехали на соревнования, Алексей начал играть с Покером, тот забыл про вас, ластился и нежничал со своим прежним хозяином. И вы занервничали. Вы поняли, что на соревнованиях можете не добиться от собаки идеального послушания.

– Сразу видно, что вы не знаете, что такое охотничья собака в деле. Пес забывает обо всем остальном, он занят тем, для чего и рожден. По большому счету ему неважно, что за человек идет вместе с ним. Он только и ждет, когда прозвучит выстрел и с неба упадет утка. Мы считаем собак своими помощниками, но и они в свою очередь считают нас своими подручными средствами в добывании дичи. Собаки прекрасно понимают, что без охотника с ружьем им птицы не поймать, и готовы служить своему божеству с ружьем. Вот и все.

– Но ваш пес служить вам как следует не желал. Причиной был его прежний хозяин, его прежнее божество. И вы его убили в порыве ярости и под воздействием совместного распития горячительных напитков.

– Не убивал я его!

– Или просто не помните?

– Не мог я убить человека, а потом спокойно завалиться спать в его палатке. Не говоря уж о том, что Леха пришел ко мне без спальника. Это-то я помню! У него была в руках фляжка с виски, а спальника при себе не было!

– Фляжка?

– Фляжка!

– С виски?

– Да! С виски!

– Ваш опустившийся приятель пил виски?

– Знаете, это и впрямь удивительно. И к тому же виски был вполне приличный. Это Леха объяснил тем, что желал мне потрафить. Знал, что я дешевое пойло пить не стану, приобрел специально для меня элитный алкоголь. Ну, элитный или не элитный, а виски было очень даже ничего. Но знаете, что меня больше всего удивило? Даже не то, что Леха вдруг начал искать со мной примирения. В конце концов, это мог быть его очередной заход с просьбой вернуть ему Покера. Фляжка! Вот что странно!

– Что?

– Меня удивила фляжка, в которой Леха принес виски. И спиртное было отличным, и сама фляжка была такая… недешевая. Серебряная. На боку гравировка в виде сеттера. Фляжка не из тех, что продаются на каждом углу и которые любят дарить к 23 февраля.

– Раньше вы ее у Алексея видели?

– Нет. Никогда. Он вообще такими вещами не увлекался. Минималист по натуре, он если и выпивал, то прямо из магазинной стеклотары. Фляжка? Ему? Да еще серебряная? Откуда бы она вообще могла у него взяться? Он последние приличные ботинки и те давно пропил.

– Но в вашей палатке рядом с телом убитого мы никакой фляжки не обнаружили.

– Значит, ее забрал тот, кто забрал и Покера! Убийца!

– Или просто не было никакой фляжки? А свою собаку вы спрятали сами?

– С какой целью мне прятать свою собственную собаку?

– Этого я не знаю. Но прошу вас никуда из лагеря вплоть до моего распоряжения не уезжать.

– Куда же я поеду? – вздохнул Антон. – Мне Покера искать надо. Может, он просто испугался и где-нибудь поблизости бегает. Могу я поискать свою собаку?

– Ищите, – разрешил полицейский. – Только слишком своими поисками не увлекайтесь. И дальше чем на десять километров от лагеря не удаляйтесь. А в ближайшие часы вообще не удаляйтесь. Мне кажется, следователь, который уже едет сюда из города, захочет с вами пообщаться.

Антон ушел, а Саша остался. Как чувствовал, что полицейские еще будут обсуждать между собой это дело.

Какое-то время было тихо, потом старший спросил:

– Что скажешь насчет орудия преступления?

– Приметный ножичек. Мне кажется или у Витьки Мокрого был такой?

– Был.

– Или просто похожий?

– Что-то не верится мне в такие совпадения. Нож этот у Витьки приметный. Он его всюду с собой таскает.

– В любом случае Витьку надо будет найти и допросить.

– Чего его искать? Либо дома отсыпается, либо у магазина кантуется.

– Хотя тоже странно, с чего ему забираться в такую даль?

– С километр пройти, разве это даль? И убивать Витьке уже приходилось. Отсюда и кликуха у него такая – Мокрый.

– Да ведь тогда он по пьяному делу Колпакова, дружка своего, зашиб. Когда протрезвел, сам сдаваться к нам побежал. Плакал. А после отсидки даже завязать с выпивкой обещал.

– Только недолго его завязка продержалась.

– Не знаю… Одно дело в пьяной ссоре, другое дело спящего человека. Так-то Витька в обычном состоянии смирный.

– И давно ты Витьку в обычном состоянии видел? С тех пор как ему полжелудка отчекрыжили и пенсию по инвалидности платить стали, он же ни одного дня трезвым не бывает. Прямо хоть проси, чтобы не платили ему этих денег. Никакого сладу с ним не стало. Так и чуял, что новой беды не миновать.

– Но зачем Витьке сюда из деревни приходить? И городского этого убивать?

– Тот ведь тоже поддать любитель был. Может, как раз и сошлись на этой почве?

– Ладно, поехали Витьку допрашивать. А следователь из города сам тут пусть кого хочет, того и допрашивает.

Прибывший вскоре на место преступления следователь из города по фамилии Подлесный и впрямь захотел поговорить с Антоном Борисовичем. И особенно это его желание возросло после того, как выяснилось, что отпечатки пальцев, найденные на рукоятке ножа, в точности совпали с отпечатками пальцев самого Антона Борисовича. А владелец ножичка уголовник Витька Мокрый признался, что ножик свой потерял вчера днем где-то возле магазина. Но сколько потом ни искал, так и не нашел.

– Только следы собачьих лап на земле и нашел. Собака его, что ли, забрала? Хотя на кой собаке мой ножик?

Алиби у Витьки на время убийства Алексея оказалось железным. Вчера его родственники увезли на свадьбу в соседнюю область, где Витька очень быстро напился, начал куролесить и потому был посажен под замок в хлеву, откуда его извлекли лишь под утро, когда пришло время возвращаться назад. Так что получалось, что единственным обвиняемым в убийстве оказался Антон Борисович, чьи отпечатки и нашлись на орудии убийства.

Радости следователя и других сотрудников полиции не было предела. Так легко и быстро, можно сказать, по горячим следам, раскрыли они это дело.

Саша с Бароном к тому времени как раз закончили свое выступление. И могли лично наблюдать за тем, как Алексея Борисовича уводят под конвоем сотрудники полиции. Покер так и не нашелся. И у Саши закралась подленькая мыслишка, что если Покер не появится и дальше, то у Барона есть все шансы занять его место.

Несмотря на все ночные стрессы, Барон проявил себя сегодня с лучшей стороны. И Саше казалось, что на сей раз судьи будут к ним благосклонны. Тем более что в составе экспертной группы был Геннадий, который ему раз пять подмигнул и раз десять не меньше осведомился, как там состояние здоровья его уважаемой кузиночки, не слишком ли ее ночью покусали комары с мурашами? Не отпугнуло ли это Лидочку от прогулок с ним под полной луной? Сам Геннадий был явно к таким прогулкам очень даже склонен и не скрывал, что мечтает их повторять и повторять многократно. И не один, а в компании все той же обворожительной Лидочки.

И все же Саша очень надеялся, что и без протекции Лиды они с Бароном и так получат заветный приз.

Ведь недаром же по завершении выступлений второй эксперт обнадежил Сашу, сказав:

– В следующий тур вы, ребята, проходите со свистом. А как там сложатся дела, все зависит от вас. Думаю, что, если к завтрашним выступлениям Покер так и не найдется, у всех молодых собак появляется дополнительный шанс.

– А я слышал, что Покер уже не тот, – тут же влез в разговор Геннадий. – С новым хозяином отношения у собаки не сложились. Покер его не слушался, команд не выполнял, вытворял, что хотел.

Его более пожилой коллега – Иван Михайлович – выглядел искренне возмущенным:

– Откуда эти слухи, Геннадий? Я видел Покера в работе всего неделю назад. Мы с Антоном вместе ездили за город потренировать наших собак. И могу сказать, что Покер работал великолепно. Просто по-чемпионски! Лучше, чем когда-либо!

– Но Леха говорил…

– Нашли тоже кого слушать! – совсем уж нахмурился старик. – Нехорошо так, конечно, говорить про человека, да еще мертвого, но Алексей весь свой ум давно пропил! Обида его терзала, что он задешево собаку свою уступил. Вот и молол всякую ерунду.

Теперь наступила очередь удивляться уже Саше.

– Как же задешево? – спросил он. – Ведь Антон Борисович сто тысяч Лехе за Покера отвалил. Или это не так?

– Сто тысяч за такую собаку – это ерунда! – горячо воскликнул Иван Михайлович. – Я сам заплатил бы за него в три раза дороже, хотя мне с моей пенсией это было бы и нелегко. А для Антона эти сто тысяч просто семечки. Его бизнес приносит стабильно высокий доход. С женой он развелся. Тратить ему деньги, кроме своих прихотей, по большому счету не на что. Да Покер у него как в рай попал. Леха-то для него в последнее время и на корме экономил, и лекарства мы Покеру сами покупали, даже участие в соревнованиях клуб иной раз Лехе из общественных денег оплачивал.

– Зачем же платили?

– Платили, потому что знали, если Покер на состязания от нашего клуба поедет, то приз точно наш. А приз – это престиж клуба! За это никаких денег отдать не жалко.

– Значит, если Покер совсем исчезнет, то для клуба это будет ударом?

– И еще каким! Конечно, у нас есть много других хороших собак, есть даже отличники. Взять хотя бы Барса – сына Покера. Вот кто может заменить своего отца. Но как ни хорош Барс, и он допускает ошибки. А Покер никогда! Уникальный пес. Чутье, скорость, реакция! Ни одной ошибки. Да что там ошибки, ни единой помарки Покер не допускал вот уже много лет.

Саша, с которого за выступление сняли уже двенадцать штрафных баллов, только вздыхал. Да, его Барон хорош, но с Покером ему не сравниться. Саше как-то довелось видеть эту собаку в работе, когда Антон показывал молодым собакам мастер-класс. И Саша помнил, как неутомимо рыскал Покер по густой траве, как безошибочно находил подранка, как быстро приносил и четко отдавал его хозяину. Точно, четко, быстро! Робот, а не собака! Ни единого неверного движения, ни единого неправильного шага.

И вот теперь эта уникальная собака пропала. И Саше казалось, что за его исчезновением кроется какая-то тайна.

Поэтому на обратном пути в лагерь Саша решил разговорить Геннадия. Большого труда ему это не составило. Геннадий уже относился к Саше почти как к родственнику. И от прежней сдержанности не осталось и следа. Он велел Саше обращаться к нему на «ты» и без всяких церемоний.

– Разумеется, когда посторонние не видят.

Но в чистом поле посторонних не было. Иван Михайлович со стажером ушли далеко вперед. И слышать, о чем разговаривают Гена с Сашей, не могли.

– Как же пьянице и разгильдяю Лехе удалось натренировать такую замечательную собаку?

– Ну, пьяницей он не всегда был. У Лехи крутой вираж последний год-полтора случился. До этого он не пил так сильно, держался. И собаку тренировал отлично, с огоньком к делу подходил.

– Получается, запил Леха уже после того, как уступил Антону своего Покера?

– Да. С тоски, я думаю.

– А до этого не пил?

– Как все. Под шашлычок и на праздники.

– Сильно не пил, а денег все равно не было? А после продажи Покера запил и деньги откуда-то на выпивку появились?

– Ну, они ведь с Татьяной вместе жить стали. Наверное, она ему деньжат и подкидывала. Хотя вряд ли могла много давать, если после развода с Антоном она сама еле-еле концы с концами сводит.

– Погоди, – перебил его Саша. – Татьяна – это та мелкая пичужка, которая сегодня утром на Антона кричала? Это бывшая жена Антона Борисовича и есть?

– Она самая, – ухмыльнулся Гена. – Раньше-то она при муже была, главным бухгалтером у Антона работала. Тогда у Тани дела хорошо шли. Но она того заслуживает, трудяжка. Только после развода Антон ее так перед всеми ославил, что серьезные люди Татьяну к себе на работу и брать не хотели. Если кто решался взять, Антон лично ему звонил, угрожал и требовал, чтобы Таню уволили. Ясное дело, кому захочется с бывшим силовиком, у которого полно связей в органах осталось, ссориться. А Таня кто? После развода стала она никто и звать ее никак. Еле-еле она простым бухгалтером устроилась. Впрочем, она не пропадет. Контора, я слышал, московская, туда у Антона дотянуться, так руки коротки. А на новой службе быстро разберутся, что Татьяна толковый работник, голова у нее золотая, и повысят ее со временем.

– А почему они развелись?

– Антон с Татьяной? Трудно сказать. Четверть века вместе, и вдруг бац! Развод.

– Измена?

– Вряд ли. Скорее, тут профессиональное. Антон, он… как бы это сказать, не всегда чистоплотно свои дела обделывал. Ничего точно не знаю, но слышал, что способен он на многое.

– Но так ведь и все вокруг, правда? Нельзя его особенно в этом винить.

– Как говорится, не мы плохие, а жизнь такая, – охотно подтвердил Геннадий. – А вот Татьяна… Она всегда была как бы вне всего этого. Хотя как главный бухгалтер не могла не понимать, что многие сделки, которые ее муж проворачивает, они не вполне… чистые. И у них по этой причине постоянно разногласия случались. Но по молодости как-то все сглаживалось, а с годами, видать, накопилось. Татьяна первой на развод подала. Ну а Антон в отместку с работы ее уволил и всем вокруг запретил бывшую жену к себе брать.

– Это подло.

– Просто немножко низко, я бы сказал. Но такой уж Антон Борисович есть. Расчетливый, жесткий и всегда точно знающий свою выгоду. Он счел поступок Татьяны своего рода предательством его интересов и наказал ее по-своему.

И такой хладнокровный человек вдруг ни с того ни с сего потерял голову и зарезал пьяного Леху, явившегося к нему ночью в палатку? Зарезал в собственной палатке безобидного чудака, от которого мог с легкостью избавиться как-то иначе, совсем не светясь рядом с его трупом? И чем дольше раздумывал Саша над тем, что ему удалось узнать, тем ясней понимал, что с убийством Алексея все совсем не так однозначно. И обвинять в нем Антона Борисовича – это большая глупость.

К тому времени, как они с Геной дошли до лагеря, Саша уже принял твердое решение. Он попытается расследовать убийство Алексея. И начнет он свое расследование прямо сейчас, пока полиция не натворила еще больших ошибок.

Глава 4

Первой странностью, которая прямо-таки бросалась в глаза, было исчезновение Покера. Пес до сих пор не вернулся. И это обсуждали между собой все охотники.

– Ну, даже если предположить, что пьяный Леха так достал Антона Борисовича, что тот его зарезал, а потом в тоске ушел спать в чужую палатку и наутро все забыл, то все равно, как быть с Покером? Он-то куда делся? Или Антон своего Покера заодно с Лехой прирезал?

Но обижать или тем более убивать свою собственную собаку причин у Антона Борисовича не было. Покер безукоризненно его слушался, внешне по крайней мере признавая авторитет человека.

– Может быть, горячей любви у Покера к новому хозяину и не было, но собака Антона слушалась. А тому больше ничего было и не нужно.

Вторым непонятным моментом был нож – орудие убийства. Этот нож никто из участников состязаний никогда раньше не видел. Призванная в свидетельницы Татьяна, которая по очереди делила кров и с убитым, и с убийцей, также не могла припомнить, чтобы видела этот нож.

– Не говоря уж о том, что Антон никогда не стал бы пользоваться таким. Это же типичный самодел, я видела рукоятку, когда Лешу выносили из палатки. У Антона есть коллекция ножей, но это сплошь дамаск или высокоуглеродистая сталь, ножи ручной сборки от известных японских мастеров и наших прославленных оружейников. Такой дешевки Антон никогда бы и в руки не взял.

Но с ножом определились, когда его признал своим уголовник Витька Мокрый из ближайшей деревни Белая Горка.

Третий момент была фляжка. Вопреки подозрениям полиции, что находящийся под подозрением Антон Борисович все насчет этой фляжки врет, путает следы в надежде выйти сухим из воды, оказалось, что фляжка из серебристого металла у Лехи все же была. Эту флягу в руках у Лехи видело сразу трое других свидетелей. Олег, Андрей и Вован, также приехавшие на соревнования, подтвердили, что такая фляжка у Лехи была.

Вчера, во втором часу ночи, они столкнулись с совершенно пьяным Лехой, едва передвигающим ноги, который брел с этой флягой, прижимая ее к груди и явно борясь с искушением отпить из нее глоток. Время от времени он подносил флягу к губам, но потом словно вспоминал что-то и отдергивал ее обратно. Лицо его в этот момент искажало неописуемое страдание.

Но Татьяна, вместе с которой приехал Леха и с которой обитал в одной квартире, факт наличия такой фляги в вещах своего сожителя отрицала.

– Я сама собирала вещи и прекрасно знаю, что там было. Не брал Леша с собой такой фляжки. Все его вещи у меня под присмотром были. Ту брезентовую старую палатку мы только для отвода глаз поставили, чтобы не подавать поводов для сплетен и пересудов. Жить в той палатке было невозможно, она отсырела и вся пропахла плесенью. Но Лешка там днем появлялся, а ночевать он должен был, конечно же, вместе со мной.

Но что-то пошло не так.

– Леша всю дорогу сюда был какой-то странный, – делилась Татьяна своими воспоминаниями. – Напряженный, что ли. Я несколько раз пыталась его разговорить, но он ничего мне так и не захотел объяснить. И до этого он тоже сам не свой был уже несколько недель, а то и месяцев.

– Татьяна, – обратился к женщине Саша, – скажите, а зачем вы с Алексеем на соревнования приехали? Ведь своей собаки у него больше нету?

– Лешке очень тяжело далась разлука с Покером. Он был по-настоящему сильно привязан к этому псу.

– И только для того, чтобы повидать Покера, вы и приехали?

– Моя Лана участвует в соревнованиях.

– Это кто еще?

– Лана… Моя собака.

– Ах, так у вас тоже есть собака?

– Есть. Антон был так благороден, что не забрал у меня хотя бы Лану. Впрочем, это выглядело бы совсем уж некрасиво. Две собаки подряд, отжатые у друга и у жены, – это уж слишком.

– Отжатые? Что вы имеете в виду?

– Антон мог обмануть всех, сказав, что честно купил Покера у Лешки. Но все в клубе знали, что я никогда добровольно не рассталась бы с моей Ланочкой. Да и я молчать бы не стала.

– А Леша стал?

– Ему пришлось.

– Выходит, ваш бывший муж не покупал собаку у Леши?

– Платить там, где можно взять даром? Ни за что на свете! Это жизненный принцип Антона. И он от него не отступится.

– Погодите, а как же сто тысяч?

– Вранье!

– Но как же ему удалось вынудить Алексея расстаться с Покером? Ведь Алексей не имел такого намерения?

– Антон мастак стряпать всякие грязные делишки, – брезгливо поморщилась Татьяна. – Он же всю жизнь только этим и занимался. Ушел из органов по выслуге лет, но привычек своих не оставил. И дружки у Антона тоже ему под стать. Они сумели организовать подставу для Лешки. Что-то связанное с наркотой. Подбросили, провели задержание, Лешке грозил срок, реальный срок. Адвокаты тянули с него деньги, но ничего не могли решить. И тогда Лешка в отчаянии сам позвонил Антону. И тут – добрый и великодушный Антон совершил чудо, он все сделал в лучшем виде. Лешку отпустили. Дело закрыли. Но… надо же было как-то отблагодарить Антона! Лешка это прекрасно понимал и, более того, стремился к этому. А у Антона было всего одно желание.

– Он хотел получить Покера, – пробормотал Саша.

– И Антон его получил. Лешка – дурак, он ничего сначала не понял. Думал, что Антон его друг. Друг ему помог. И искренне хотел отблагодарить друга за оказанную услугу. Это уже потом я Леше объяснила, что было к чему.

– Зря! – вырвалось у Саши.

– Хотела раскрыть глаза, а получилось, что сломала человека. У Лехи после моих слов вся жизнь в тартарары полетела. Он решил, что никому верить нельзя.

И что же предпринял Леша, сделав такой вывод? Как он решил поступить дальше?

К вечеру стали поступать новости. Оказалось, что в полиции решили проверить показания Антона Борисовича. Вероятно, ему удалось напугать местных сыщиков своими связями на самом верху. И они поняли, что легко спихнуть чужую вину именно на этого подозреваемого им не удастся. Антону удалось настоять, чтобы была проведена экспертиза на наличие у них с Лехой в крови аналогичных химических веществ. И было обнаружено снотворное, содержимое которого в крови у Лехи превышало допустимую одноразовую дозу более чем в четыре раза. А у Антона Борисовича была превышена почти вдвое.

Данное снотворное обладало мгновенным эффектом сродни хлороформу. И стоило ему попасть в пищевод, а из него в кровь, как наркоз сработал.

Антон Борисович торжествовал:

– Видите, я говорил вам правду! Леха угостил меня вискарем, хлебнув который я уже ничего больше не помнил. Меня просто вырубило. Чем занимался потом Леха, я не знаю. Наверное, отдал кому-то Покера, перетащил меня в свою палатку, а сам остался в моей. Хлебнул пойла, сделал большой глоток или даже несколько глотков, и его тоже основательно вырубило.

– Ну а нож у него в сердце как оказался?

– Откуда я знаю? Я в это время уже спал.

Увы, экспертиза никак не могла установить очередность приема наркоза. То ли Антон Борисович заснул первым, то ли жертва совершенного преступления.

– Могло ведь быть и такое, что Алексей выпил первым. Заснул. А вы не устояли перед искушением и зарезали его. Иначе как вы объясните отпечатки пальцев на рукоятке ножа?

– Очень просто. Видимо, убийца был где-то рядом. Когда я заснул, он пришел, убил Алексея, потом взял мою руку, приложил к рукоятке ножа, чтобы на ней сохранились мои отпечатки, а затем положил меня в спальник и оттащил в таком виде в палатку к Алексею. Затем взял там его спальник, вернулся в мою палатку, Алексея уложил в его спальник, забрал фляжку и Покера и ушел.

– Получается, что этот человек имеет против вас зуб. Он сознательно постарался представить дело так, чтобы в убийстве обвинили именно вас.

– Рад, что вы это поняли.

– И кто это может быть? Кто ненавидит вас настолько, что готов пожертвовать жизнью другого человека, лишь бы засадить вас за решетку?

Антон Борисович недолго думал.

– Татьяна! – выпалил он почти сразу.

– Ваша бывшая жена?

– И любовница Алексея. Уверен, он достаточно потрепал ей нервов, чтобы она захотела избавиться и от него тоже.

– Но вас-то ей с какой стати в тюрьму определять?

– Из мести. Я ее выгнал, лишил сытой жизни, оставил без содержания. А женщины очень мстительные создания. Татьяна как раз из таких. Убить любовника, подставить бывшего мужа – вот это по ней!

– Но все говорят, что с Алексеем они жили дружно. Ни ссор, ни разногласий у них не случалось.

– Посторонним бывает трудно судить о таких вещах. Алексей пил. Это многое объясняет.

– Но они не были расписаны, Татьяна могла просто выставить Алексея из своей жизни, если уж он так ее допекал. Зачем же убивать?

– Чтобы подставить меня! Татьяна меня ненавидит.

Антон Борисович так зациклился на этой мысли, что не желал признавать ее абсурдность. Он прочно вбил себе в голову, что бывшая жена все еще не смирилась с их разводом, мечтает отомстить, где-то в глубине души все еще любит бывшего мужа. Любит и ненавидит одновременно. И Алексея лишь использовала в своих целях. А когда он стал ей не нужен, избавилась от него.

В устах Антона Борисовича его бывшая жена получалась каким-то чудовищем. Мужчина не мог и не хотел признать того простого факта, что Татьяна, разлюбив его, все же сумела полюбить другого мужчину. И сейчас искренне об этом другом скорбела. Самомнение Антона просто не позволяло ему думать, что его – сильного и могущественного – в сердце Татьяны мог заменить какой-то там жалкий пьющий слабак Лешка.

В отличие от Антона остальные члены команды охотников подозрений в адрес Татьяны не имели. Все видели, что с Алексеем она стала наконец-то счастлива. Никто не смел даже заподозрить ее в том, чтобы она явилась его убийцей.

– Человек-то он был хороший. Искренний и добрый. Последнюю рубаху готов был другому отдать.

– А что пил, так это потому что не мог признать несовершенства этого мира. Чужая подлость, эгоизм, жадность – все это очень тяготило его. Смириться не получалось. Вот он и пил, чтобы забыться.

Возле палатки Татьяны в этот вечер собрался почти весь лагерь. Каждый хотел сказать свое слово. Все тут знали и убитого, и обвиняемого. И теперь люди судили и рядили, кто мог стать убийцей Алексея. Всем хотелось, чтобы виновный был наказан. Но хотелось также, чтобы невиновный не пострадал.

Был тут и сухощавый тип в кепке, привлекший внимание Саши к себе еще утром. Саша уже успел установить его личность. Это был некто Богдан, школьный друг Татьяны. У самого Богдана собаки не было, но он мечтал завести себе охотничьего спаниеля. И с этой целью дожидался рождения щенков у Ланы – собаки Татьяны. А пока Лана была еще даже не в положении, Богдан ездил вместе с Татьяной и Алексеем на соревнования, присматривался, набирался опыта в тренировке своей будущей собаки.

Лично самому Саше казалось, что для Богдана желание завести себе собаку – это лишь повод, чтобы быть ближе к Татьяне.

– В школе я был влюблен в Танечку. Потом прошло, я женился, развелся, снова женился, снова неудача. Теперь вот холост.

Богдан говорил, что любовь к Татьяне у него прошла. Но как говорила Сашина бабушка, старая любовь не ржавеет. И в таком ракурсе смерть Алексея могла быть выгодна в первую очередь самому Богдану. Как он рассуждал сам с собой? Устраняем соперника, оказываем покровительство оставшейся одинокой Татьяне, и дело в шляпе! Правда, Татьяна говорила, что всю ночь Богдан провел вместе с ней, и это же подтверждали показания других свидетелей, но ведь добраться до спящего Алексея и всадить ему в грудь нож, на это много времени бы не понадобилось.

Но пока что свои обвинения против Богдана сыщик держал при себе. Он больше слушал, мотал на ус, что говорят другие.

А общество разделилось на две почти равные половины. Одна верила в то, что убийцей мог оказаться Антон, считая его достаточно для этого низким и гнусным. А вторая половина, соглашаясь, что Антон еще тот жук, указывала на наличие у него ума, интеллекта и здравого смысла, позволявшего Антону более или менее удерживаться от самых тяжких преступлений и оставаться в рамках законности.

– Не стал бы он так убивать, чтобы тень на него пала. Кто-то другой это сделал.

Но кто? Все терялись в догадках. Однозначного ответа на этот вопрос не было.

Антона недолюбливали многие. Также были и такие, кого не приводил в восторг Алексей и его пьяные выкрутасы. Эти люди вздохнули с облегчением, узнав, что Покер перешел в руки другого владельца. Они надеялись, что не увидят больше Алексея на соревнованиях. И каково же было их разочарование, когда он продолжил посещать все выставки и приезжать на соревнования уже в качестве совладельца Ланы.

Собака у Татьяны была средненькая. И прежде никогда не демонстрировала каких-то особых достижений, плелась в твердых троечниках. Но в последний год она сделала заметный рывок вперед. Победила на двух соревнованиях, по суммарному результату общих баллов вышла в десятку лучших в рейтинговой таблице клуба. А раньше никогда выше двадцатых мест не поднималась. Татьяна объясняла это тем, что собакой много занимался Леша. Видимо, у него был врожденный талант находить общий язык с любой собакой.

И с этим согласились трое экспертов.

– Не тем Алексей в своей жизни занимался.

– Программист из него был так себе, зато дрессурой он мог бы зарабатывать себе на жизнь куда лучше.

– Да и удовольствия от процесса дрессировки собаки получал бы куда больше, чем от написания своих программ. Когда человек знает, что занимается не своим делом, ему обязательно захочется снять стресс – выпить или употребить чего посильнее.

Но все эти обывательские разговоры ни на шаг не приближали к разгадке того, кто же мог убить Алексея – талантливого дрессировщика и бездарного программиста. А все потому, что не было среди собравшихся тех, кто хотя бы примерно представлял себе, с чего нужно начинать расследование. Вернее, такой человек был. Один, но был. И пусть один в поле не воин, Саша все же собирался показать этому обществу, что значит собственное расследование.

Больше всего надежд Саша возлагал на тех троих ребят, которые встретили прошлой ночью крадущегося между палатками Лешку с серебристой фляжкой в руках. Тем более что Саша заметил, эти трое хотя и явились на общий сбор, но в разговорах не участвовали, предпочитая этакий междусобойчик. Сашу очень интересовало, о чем они ведут разговор. Но к его огромному разочарованию, когда он подобрался на достаточно близкое расстояние, то услышал, что речь идет всего-навсего о ловле раков.

– Я видел их тут видимо-невидимо. Можно и без ловушек обойтись. Голыми руками будем их брать. Мы с дядькой в детстве у него в деревне ходили за раками. Я вам покажу.

И тут Саша не выдержал.

– Ребята, – спросил он, – а можно мне с вами?

Все трое вопросительно уставились на него, прикидывая, будет от Саши прок или одна обуза.

– Я умею ловить раков, – поспешно произнес он. – Могу вам показать. Это далеко отсюда?

– Нет, не так чтобы далеко. Километра три.

– Всего-то!

– На лодке плыть надо через озеро.

– И сплаваем! Ох и вкуснющие они, если с лавровым листиком их сварить, да еще с листьями смородины. Я тут видел дикую.

– Зачем дикую рвать? Мы все равно за раками на лесное озеро пойдем, а там на берегу есть несколько жилых домиков, возле каждого разбит сад. И в этих садах полно садовой смородины. Хозяева не обеднеют, если мы у них несколькими листиками поживимся.

Убедившись, что ребята согласны принять его в свою компанию, Саша возликовал. Не то чтобы ему очень были нужны раки, хотя вкусны они, что и говорить. Но главное, что ему требовалось, окончательно войти в доверие к этим троим и разговорить их на предмет того, как произошла ночная встреча с Лешкой. Ребята могли, сами того не подозревая, являться ценными свидетелями.

– Ведь кто-то Лешке эту фляжку с растворенным наркозом дал. И этот кто-то живет в лагере. Надо его найти. Раз фляжку он из палатки забрал, значит, это важно. Значит, она может вывести нас на убийцу.

Остаток вечера Саша провел в Сети, изучая всю доступную информацию по ловле озерных раков. Надо же было подготовиться к ночному походу, чтобы не ударить перед своими новыми товарищами в грязь лицом. Саша хоть и отрекомендовался им как большой специалист по ловле раков, на самом деле ловил их всего один раз. Да и то был он тогда совсем маленьким, и из всего процесса ему больше всего запомнился момент поедания, когда влажного пахучего рака доставали из булькающей в котелке воды, и его блестящий хитиновый покров отливал оранжево-красным цветом.

Да, но прежде чем варить, надо было их как-то поймать. Соорудив парочку раколовок из подручных средств в виде своих самых нелюбимых футболок, Саша полез за приманкой. В ловушки полагалось положить протухшее мясо или рыбу. Раки ведь предпочитают опустившуюся на дно падаль, свежатина – это не их конек. Для того чтобы поймать рыбку, они, бедолаги, недостаточно подвижны.

Саша перенюхал все свои припасы, но щедро сдобренные современными консервантами колбаса и сосиски даже и не думали пахнуть. Они благоухали так, словно бы их только сегодня вынули из коптильни. Единственным пахучим предметом были носки самого Саши, но он сильно сомневался, что на этот запах соберутся раки. Оставалось прогуляться до мусорной ямы, которую выделили в стороне от лагеря для сброса туда всевозможных пищевых остатков. Мусор, который можно было сжечь – бумагу и картон, кидали в костры. Пластик и стекло забирали с собой. А вот огрызки и объедки уносили в лес, где они привлекали большое внимание местной фауны. Но это все же было лучше, чем обнаружить ту же фауну уже непосредственно в своей палатке.

По дороге Саша наткнулся на охающую и хромающую Лиду. Ее бережно поддерживал под локоть все тот же Геннадий.

– Ох, ох, ох! – причитала Лида. – Как же больно!

Одна нога у нее и впрямь заметно распухла и покраснела.

– Что случилось? Вывих? Растяжение?

– Осы! Целый рой диких и злобных ос.

– Дорогая, это была пчела, – поправил ее Геннадий. – И она была одна.

Вместо ответа Лида так жалобно застонала, что Геннадий немедленно кинулся заверять всех вокруг, что хотя пчела была всего одна, но такая дикая и злобная, что могла дать фору целому улью с домашними пчелами.

– Кроме того, – прибавил он, – у многих людей существует непереносимость яда насекомых. Они даже могут умереть от анафилактического шока.

– Лида, тебе нужно в город, – испугался Саша. – Домой или в больницу.

Но, к его удивлению, Лида отрицательно замотала головой. Да и Геннадий сверкнул на него сердитым взглядом. Мол, не лезь не в свое дело.

– Пойдемте ко мне в палатку, дорогая, я окажу вам первую медицинскую помощь.

Видя, что эта парочка справится и без него, Саша вновь потопал к мусорной свалке. Над ней жужжали мухи. И запах шел соответствующий. Саша даже замер в нерешительности. Где-то среди всех этих отходов, конечно, найдется и парочка кусочков испортившегося шашлыка. Но как его обнаружить? Копаться в неаппетитном полужидком месиве голыми руками Саше не хотелось. А резиновые перчатки он из города захватить не догадался.

Но делать нечего, назвался груздем, полезай в кузов. Приманку надо было раздобыть. И выбрав палку покрепче, Саша присел на корточки и начал ковыряться в остатках трапез охотников. Поначалу ему казалось, что он ничего тут не найдет, все растащили дикие звери. Но потом среди объедков и огрызков мелькнуло что-то розовато-коричневое, кто-то выбросил целое ведерко шашлыка. Удача! Видимо, на жаре мясо испортилось слишком быстро.

Саша уже подтягивал к себе первый кусок, как вдруг услышал за спиной:

– Прекрати!

Саша вздрогнул, голос раздался так близко, что казалось, обращаются к нему. Он оглянулся и увидел двух мужчин, которые стояли неподалеку от него на поляне. Саша их видел, а они его нет. Во-первых, Саша сидел на корточках. А во-вторых, его заслонял раскидистый куст. Саша знал этих двоих. Иван Михайлович – эксперт и близкий приятель Антона и еще один охотник, владелец черного Райда. Тот твердо шел в числе фаворитов, наступая на пятки самому Покеру.

– И я тебе снова повторяю, если ты вздумаешь выкинуть что-нибудь в другой раз, то тебе крупно не поздоровится. Сниму Райда с соревнований, а тебя дисквалифицирую на пять лет!

– Иван Михайлович, что уж сразу на пять? Я же вам объяснял, случайно выстрелил. За волка принял.

– Где ты видел черно-белых волков?

– Перепутал. Думал, тень.

– Если даже я в своих очках узнал Покера, как ты мог не признать собаку?

– Иван Михайлович, что вы так сердитесь? Ведь ничего не случилось. Я не попал. Вы сами видели, как резво убежал Покер. И крови на том месте, где он стоял, мы не нашли. Значит, промазал я.

– Да я не о том переживаю, попал ты или не попал. Сам знаю, что не попал. Но ты же стрелял! А значит, можешь снова повторить подобное!

– Не буду я стрелять.

– Отдай ружье!

– Что?!

– Пусть у меня побудет. Завтра перед соревнованиями получишь свое оружие назад.

– Вы знаете, это против правил.

– Правилам он меня учить будет! Щенок! Чуть собаку не застрелил! И какую собаку! Знаю, почему ты так сделал. Спишь и видишь, как бы твой Райд в чемпионы вышел.

– Все хотят победы, – угрюмо пробурчал хозяин Райда. – Спят и видят, как их собаки получают первое место.

– Но идти на убийство конкурента – это уже слишком.

– Убийство?

– Ты стрелял сегодня в Покера, потому что знал, он мешает твоему Райду занять призовое место. Это недопустимо. Совершенно недопустимо. Почем мне знать, что это не ты убил Алексея и выставил его убийцей Антона? Может, ты и Покера собирался убить, да он от тебя вырвался и бегает теперь по округе.

– Иван Михайлович, вы же знаете меня не первый год. Неужели думаете, я способен на такое? Ошибся я. Думал, что волк.

– Ладно, – пробормотал эксперт. – Поверю тебе на первый раз… Но ружье ты мне все равно сдай!

– Иван Михайлович!

– Все! И покончим на этом. Может, ты и не станешь снова палить в Покера, но мне так будет спокойней.

И эти двое ушли в направлении лагеря. Они ушли, а оставшийся Саша быстренько подтянул к себе несколько кусочков подтухшего мяса, завернул их в полиэтилен, чтобы не распространять вокруг себя вонь, и быстренько помчался назад. Сердце у него пело. Значит, Покер жив! Значит, собаке удалось сбежать прошлой ночью от убийцы Алексея. Наверное, тот напугал Покера, и собака теперь не решается вернуться к людям. Что и говорить, умный пес этот Покер.

Для себя Саша решил, если увидит где-нибудь в лесу Покера, то сделает все от него зависящее, чтобы завоевать расположение этого пса. Не дело, что такой пес бегает по лесу совсем один. Тут и волки, и хозяева других собак с ружьями. Не один Райд метит в чемпионы. Есть и другие, кого от заветного призового места отделяют считаные баллы. Не будет Покера, призовые места займут они. А это почет, это слава, это поездки на соревнования, в том числе и международные, где крутятся огромные деньги. Да что там говорить, на одних лишь щенках от титулованного чемпиона можно сколотить небольшое состояние.

И Саша впервые задумался о том, как мог бы какой-нибудь предприимчивый человек раскрутить все это дело. Пока что их клуб больше напоминал компанию энтузиастов, слегка помешанных на охотничьих собаках. О деньгах судьи, эксперты и сами владельцы собак думали в последнюю очередь. Но если их клуб перевести на другие рельсы, разведение породистых охотничьих собак сделать бизнесом, то можно с этого предприятия получать хороший доход. Но конечно, все это при условии, что такой человек не просто найдется, но еще и будет допущен к делам управления клубом.

Глава 5

Поход на лесное озеро состоялся тем же вечером. Саша шел последним, он нес свои самодельные раколовки и чувствовал себя не вполне в своей тарелке. У его новых друзей оказались при себе изготовленные фабричным способом ловушки, за которыми они смотались сегодня в Новгород. Они купили парочку и на долю Саши. Стоили эти ловушки непропорционально дорого двум кускам проволоки, обтянутым сеткой. Саша даже не хотел их брать, тем более что его собственное творчество ребята раскритиковали и подняли на смех, сочтя несуразными и неуклюжими.

Разумеется, Саша на критику обиделся, хотя виду не подал. Хорошо еще, что он не проговорился, где взял приманку. Позора бы он тогда вовсе не обобрался. Свою приманку его новоявленные приятели тоже купили в магазине. И стоила она так дорого, словно бы эти трое собирались кормить раков мраморной говядиной. Но начинающие охотники на раков считали, что потраченные деньги окупятся сторицей. И что в их раколовки с купленной приманкой раки ринутся целой гурьбой.

Саша же принципиально решил не пользоваться покупными товарами для ловли раков, чем сразу поставил себя в некоторую оппозицию к остальным. За это был ими сразу подвергнут критике.

– Считает себя умней всех!

– Не кривляйся. Делай, что мы тебе советуем.

– Держись за нас, парень, не пропадешь!

В общем, компания подобралась своеобразная. Особенно Саше не нравился один из них – Олег Иващенко, заводила с крепкими кулаками. Он говорил, а двое других, Андрей и Вован, лишь смотрели Олегу в рот. Знал бы Саша, что Олег идет с ними, нипочем бы не пошел. Улучил бы минутку и поговорил бы с Андреем и Вованом прямо в лагере, когда рядом не было бы этого неумолкающего Иващенко.

Саша хорошо помнил, как собака этого Иващенко в прошлом году украла утку у Барона. Пока Барон отряхивался после холодной сентябрьской водички, Бренда подскочила, схватила утку и быстро удрала. Барон был слишком галантен, чтобы вступать с дамой в драку. А вот Саша был в отчаянии, Бренда лишила его Барона заветных баллов, да еще хозяин Бренды счел этот случай отличным анекдотом и рассказывал о нем направо и налево, одновременно похваляясь ловкостью своей собаки и славя Барона этаким лопухом и ротозеем.

– А вот у моей Бренды из пасти фиг что вырвешь. Принесет и рычит. Даже мне – хозяину – ничего не дает. Вот это собака!

Саша шел и помалкивал, хотя многое мог бы сказать недалекому типу и про его Бренду, и про ее манеру подачи битой птицы, и про манеры самого Олега. Ни то, ни другое, ни третье никуда не годилось. Ведь недаром же Бренда никогда выше тридцатого места в рейтинге собак не поднимается. Но Саше нужно было разговорить ребят, а потому он молчал и терпел хвастовство Олега.

Придя на озеро, они переправились на другой берег, где, по словам Олега, было полно раков, установили ловушки и решили передохнуть. Они разожгли костер, нанизали на шампуры колбаски, немного выпили пива и разговорились. Но если Саша надеялся, что тут ему удастся без помех поговорить с Андреем и Вованом, то он здорово ошибался. Помеха была. И огромная. Никак не меньше восьмидесяти килограммов живого веса. Этой помехой был Олег.

Он громче всех говорил. Громче всех рыгал. А хохотал так и вовсе оглушительно. Вздумай они ловить рыбу, сто процентов, что остались бы без улова. Насчет раков Саша еще сомневался, но тоже полагал, что громкий шум им будет неприятен.

Излишне говорить, что хохотал Олег исключительно над своими собственными шутками, другие он попросту не признавал. В общем, это был человек из разряда тех, кто буквально не дает никому другому и слова вставить. Но бывают весельчаки-балагуры, слушать которых забавно. А Олег был иного рода товарищ. Всех Олег критиковал. Всем затыкал рты. Всех ставил на место, которое было, конечно, куда ниже, чем его собственное. Саша заметил, что и остальным такое поведение Олега не слишком нравилось. Но то ли слишком робкие по натуре, то ли слишком недалекие, они были не способны дать ему отпор.

Наконец выпитое Олегом пиво стало проситься наружу. Он отошел. И Саша воспользовался наступившей паузой и спросил:

– Ребята, расскажите, а как вы вчера на Леху наткнулись?

Андрей с Вованом тоже обрадовались возможности открыть рот и охотно рассказали, как вчера жарили шашлык, который привез Андрей и который Олег, едва попробовав, начисто забраковал. Поэтому остатки мяса, которое Олег счел испортившимся и постановил его выкинуть, понесли на мусорку. Андрей с Вованом взяли ведерко с мясом, в котором оставалось еще не меньше килограмма, и как ни жалко им его было, понесли в мусор.

– По дороге на Леху и наткнулись. Он как раз из чьей-то палатки выходил, с хозяевами прощался. А в руках фляжка.

– Как раз та самая, которую Антон полицейским описывал. Серебряная, с собакой.

– Не просто собакой, с сеттером.

– Красивая вещь.

– Во фляжке что-нибудь было? – поинтересовался Саша.

– Полная она была, – ответил Андрей. – Как Леха ее держал, сразу видно, что тяжелая.

– А чья это была палатка, из которой Леха выходил?

– Не знаю. Желтая какая-то.

– Показать мне ее сможешь?

– Запросто. Только зачем?

– Может, хозяин этой палатки как раз флягу Леше и дал.

– Да ну! Леха вчера весь вечер по лагерю шастал. Они ведь с Покером сколько лет по соревнованиям мотались, Леха очень многих в нашей тусовке знал. И человек он был компанейский. У него все в друзьях ходили.

И однако же этот компанейский человек стал жертвой чьих-то манипуляций. Саша уже понял, что на соревнованиях далеко не всегда побеждает достойнейший. Очень часто лучший становится жертвой подковерных интриг. Если удалось бы снять Покера с соревнований, то победа обязательно досталась бы кому-нибудь другому. Хотя бы усатому хозяину Райда. Лично сам Саша бы не удивился, если бы желтая палатка принадлежала бы именно ему. И если бы оказалось, что именно хозяин Райда и снабдил Леху флягой с виски, в котором был наркоз, и предложил угостить этим виски Антона.

– Главное дело, – вспомнил Вован, – когда мы у Лешки еще эту флягу попросили посмотреть, а он нам ее не дал. Поглубже под мышку спрятал. Сказал, что там бухло для избранного.

– А для кого именно, не сказал?

– Нет. Тогда-то мы подумали, что он себя имеет в виду, даже обиделись на него немного. Мы-то его всегда угощали, если было чем. Хотя теперь понимаем, что Леха не про себя говорил.

– А куда Алексей после разговора с вами пошел?

– Мы не видели. Обиделись, что он нас угостить не захотел, и по своим делам пошли, а он по своим.

Вот что бывает, когда граждане свидетели не проявляют должного любопытства. Затор в расследовании бывает, вот что!

Саша был раздосадован. Да еще вернулся Олег со своей извечной песней о том, какой он один невероятно прекрасный и какие все другие вокруг, ему в подметки не годящиеся.

Терпение Саши лопнуло, и он предложил:

– Может, пойдем уже ловить раков? Звезды высыпали. Самое подходящее время.

Но тут тоже не обошлось без пространной лекции Олега на тему того, какой он везучий охотник. Приходилось слушать, потому что заткнуть Олега просто не получалось. Наконец он выговорился. Пошли ловить раков. Тут удача и впрямь повернулась к Олегу лицом, он поймал сразу трех раков, а остальные кто по одному, а кто и вовсе ни одного. Тот, кто ничего не поймал, был Саша. И чувствовал он себя прескверно. Да еще Олег вновь поднял их всех на смех, и сильней всего от него досталось Саше.

Хотя Саша мог бы сказать, что Олегу не просто повезло. Он сразу же заявил, что пойдет по берегу первым, а значит, проверял наиболее выигрышные местечки. И почти нигде ничего не было, кроме как в одном укрытии сидело сразу три рака, поимкой которых Олег теперь и похвалялся.

– Смотри, какие крупные, – тыкал он клешней Саше в лицо. – Ты когда-нибудь видел таких? Это просто омары! Вот что бывает, когда за дело берется настоящий охотник. А вы все жалкие неудачники.

– Олег, может, уже хватит?

Но Олега не так-то легко было унять. Саша бы и ушел, да куда пойдешь, если надувная лодка принадлежала все тому же Олегу. А до другого берега пешком по лесу добрых семь, а то и восемь километров. Приходилось терпеть.

– А теперь пойдем проверять ловушки. Уверен, что и там тебе ничего не светит!

Но вопреки ожиданиям Олега, все его хваленые раколовки оказывались пусты. На дорогущую покупную приманку не позарился ни один рак. Казалось, что раки вовсе чураются ее запаха. А вот самодельные ловушки, которые соорудил сегодня Саша, оказались буквально забиты раками. В одной сидело пять штук. В другой сразу семь.

– Пять да семь – двенадцать! – ликовали беззлобные Андрей с Вованом. – Вот это да! Молодец, Сашка!

А Олег молчал и полнился самой черной завистью. Его буквально распирало от нее.

– Что это у тебя за приманка? – накинулся он на Сашу.

– Мясо. Самое обычное подпорченное мясо от шашлыка.

– Точно такое, как мы с Андрюхой вчера по твоему совету выбросили, – заявил Вован. – Вот это мясо и надо было взять. И были бы мы с уловом!

Олег помрачнел еще сильней. Мысль о том, что он в чем-то допустил ошибку, для его непомерно раздутого самомнения просто невыносима. В конце концов он так расстроился, что чуть не плакал. Как это он и вдруг поймать вчетверо меньше раков, чем какой-то там примазавшийся к их компании Саша. То и дело Олег зло поглядывал в сторону Саши, которого уже и улов не радовал.

Чем бы отвлечь Олега? Саша повертел головой по сторонам. Не то чтобы он надеялся на какое-то яркое зрелище в абсолютно пустом лесу, но внезапно он и впрямь увидел нечто необычное.

– Смотрите! Там огни!

И Саша указал на несколько маленьких островков, которые мирно колыхались на мелкой озерной волне. В центре каждого такого островка горел огонек.

– Что это?

Андрей длинной палкой притянул один из островков к берегу, и оказалось, что это венок из лесных цветов. Саша насчитал семь разного вида цветов. Остальные венки продолжали свой путь дальше.

– Откуда это здесь?

Олег небрежно отмахнулся:

– Девки балуются. «Лесовички».

– Кто?

– Ты что, не слышал про здешних «лесовичков»?

– Он же первый раз сюда приехал, – заступился Андрей за Сашу.

– Ну, тогда другое дело, хотя…

Весь вид Олега говорил о том, что он-то и сам в первый раз приехал полностью осведомленный о «лесовичках».

А вот Андрей охотно объяснил:

– Местные «лесовичками» кличут сборище чокнутых фольклористов, которые в здешнем лесу обитают. Главным там у них один тип, зовут его Борода. Говорят, что он из местных жителей. После пожара в его доме слегка свихнулся, ушел в лес и стал там жить один. Но потом то ли ему одиночество надоело, то ли наткнулся на таких же чокнутых, только стало их много. Теперь у них там, в лесу, целая деревня. Летом до нескольких десятков набирается народу, все больше молодые парни и девки. Понятное дело, зачем они туда приезжают. Нравы там самые свободные. Никаких запретов нет. Единственное, что мясо они не едят и благами цивилизации не пользуются. Ни смартфонов в их деревне нет, ни одежды, ни даже пластиковой посуды. Борода к таким вещам из внешнего мира вообще не прикасается, а остальные, пока в деревне живут, тоже стараются обходиться. А то за пользование тем же железным ножом или лопатой запросто можно из деревни вылететь.

– Даже так? Как же они живут?

– Нормально. Им нравится.

– Но если они мяса не едят, что же они едят? Рыбу?

– Коренья копают.

– Чем? Руками?

– Деревянными заточенными палками, насколько я понимаю. А вообще, я особенно их бытом не интересовался и не думаю, чтобы они мне его показали. Они к нам враждебно относятся.

– Почему?

– Ну как же! Мы ведь птиц стреляем. Получится, и зайчика подстрелим. А для них всякая жизнь священна. Они даже костру своему поклоняются.

– И воде.

– И ветру.

– И лесу. Он у них вообще главное божество. А мы, по их мнению, лес поганим. У нас с ними даже война была. Но потом Иван Михайлович с Бородой мир установил. Теперь у нас с «лесовичками» уговор. Они в нашу часть леса не ходят, а мы к ним не суемся. Так и живем.

Поговорив, все стали собираться назад. Олег все еще не забыл про пойманных Сашей раков и выглядел так хмуро, что Саша даже засомневался, садиться ли ему в лодку. Но если не сесть, то путь в обход озера может занять не один час. И еще не факт, что удастся пробраться по топким местам. Есть шанс заблудиться и вовсе не успеть к завтрашним соревнованиям.

Андрей и Вован уже давно устроились в лодке, а Саша все мешкал.

Наконец Олег произнес:

– Тебе отдельное приглашение нужно? Садись в лодку.

Но сейчас даже тот факт, что он везет их в своей лодке, а у других ни у кого лодок нету, по крайней мере, с собой точно нету, Олега не утешал. Он поглядывал на сетку, в которой копошились Сашины раки, и мрачнел еще больше. Подумать только, его лодка вынуждена перевозить чужой улов, который много больше собственного улова Олега!

– Смотрите, там на берегу! – воскликнул Андрей. – Что это такое темное?

Вован тоже взглянул и удивился:

– Вроде бы собака!

– Ну да, собака!

– Это не просто собака! Это же Покер!

Саша тоже взглянул в ту сторону, что и остальные. И ему показалось, что он тоже видит черно-белое пятно, которое двигалось вдоль зарослей камышей. Но стоило ему открыть рот, чтобы присоединиться к обсуждению, как он почувствовал резкий толчок в бок и внезапно полетел в воду.

– Бульк! Помогите!

Поднялись шум и суматоха.

– Как тебя угораздило?

– Вот недотепа!

Сашу втащили обратно в лодку, утонуть или даже просто нахлебаться воды он не успел. Разве что промок до нитки. И упустил весь свой улов. Кто-то из ребят случайно столкнул в воду сетку с раками. И когда ее подняли обратно в лодку, ни одного рака в ней уже не оказалось.

– Ничего, – утешил его Олег, неожиданно ставший удивительно сердечным и великодушным. – Главное, что сам жив остался. Если стыдно назад возвращаться без улова, хочешь, возьми себе одного из моих раков. Надо же быть таким неуклюжим, сидя в лодке, в воду свалиться.

Ясное дело, Саша от столь щедрого предложения Олега отказался. У него было ощущение, что в воду он свалился не сам по себе. И он был почти уверен, что и улов его уплыть сам по себе тоже не мог. Сетка была затянута на горлышке проволокой, а когда Саша вытащил ее из воды, проволока была ослаблена. Конечно, она могла ослабнуть и сама, но все-таки раньше такого не случалось.

Но Саше было наплевать и на купание, и на упущенных раков, больше всего его огорчало, что он не сумел достаточно подробно рассмотреть рыскающую в камышах собаку.

– Это был Покер? Или какая-то другая собака?

К сожалению, никто из ребят не мог точно сказать, что это была за собака.

– Окрас черно-белый, но тут неподалеку есть человеческое жилье, это могла быть одна из деревенских собак. Просто зверюга такой же, как у Покера, масти.

Ребята причалили к берегу в том месте, где видели неизвестную собаку, но ничего, кроме собачьих следов, на влажной земле обнаружить им не удалось.

– Собака тут была. Нам не показалось.

Но какая это была собака, опять же ясности не возникло. Ни ошейника, ни других точных опознавательных знаков никто с далекого расстояния не увидел. А сама собака никаких попыток, пойти на сближение, тоже не выказала.

– Покер тот бы к нам сразу поплыл. Он же нас знает.

– Не говоря о том, что не стал бы Покер по лесу столько времени бегать, в лагерь бы уже давно вернулся.

– Или он заблудился?

– Кто? Покер? Не придумывай!

Решили, что по возвращении в лагерь возьмут своих собак и вернутся на лодке к тому месту, где видели Покера.

– Если это и впрямь был Покер, моя Бренда его мигом вынюхает.

Лично Саше казалось, что чутье у Бренды так себе, бывало, что не умела учуять сидящего прямо перед ней коростеля. И тогда уж лучше бы взять собак Андрея или Вована – Брига или Дафну, не говоря уж о том, что самым лучшим вариантом был бы Барон самого Саши, который и чутьем вышел далеко вперед, и втолковать требуемое ему куда легче, чем тому же Бригу. Тот хотя пес и неплохой, но очень уж туго соображает. А про Дафну и говорить нечего, пустоголовое существо, ей бы все за бабочками гоняться да мышатничать – выискивать и ловить в густой траве мышек, за что ее уже неоднократно подвергали дисквалификации. Но Дафне было хоть бы хны, и на очередном выступлении она резвилась словно щенок.

Андрей с Вованом наперебой хвалили своих собак, надеясь, что сумеют убедить Олега в их достоинствах. А Саша помалкивал. Он уже понял, что Олег вряд ли захочет, чтобы честь обнаружения Покера принадлежала бы какой-то другой собаке, а не его Бренде. И ради того, чтобы добиться своего триумфа, пойдет на многое. А Саше совсем не хотелось вновь очутиться в озере вместе с Бароном, да еще на этот раз, быть может, получить металлическим весом по голове.

Впрочем, по возвращении в лагерь все разногласия отпали сами собой. Отправляться искать Покера было никому не нужно. Покер нашелся сам.

И первый же человек, который повстречался четверке приятелей, сообщил им радостную новость.

– Покер нашелся! Вчера поздно вечером вернулся.

Узнав, когда именно случилось это событие, ребята поняли, что Покер появился в лагере уже после их отбытия на ловлю раков.

– И с тех пор Покер находится тут? – уточнил Саша. – Больше он никуда не уходил?

– Шутишь? Да Иван Михайлович глаз с него не спускает. Жену попросил выехать из их общей палатки, поселил вместе с собой Покера. Холит его и лелеет.

Саша и остальные были слегка разочарованы. Выходит, не ходить им героями, вернувшими Покера клубу. Покер вернулся сам. А там сегодня, на берегу озера, бродила просто чья-то чужая собака. Они ошиблись.

– Хорошо, что Покер вернулся. Какими бы мы были дураками, если бы начали гоняться по камышам за совершенно ненужным нам псом.

И так как лагерь уже просыпался, они все отправились к палатке Ивана Михайловича, чтобы поприветствовать старика и выразить свою радость по поводу возвращения Покера. Завоевать немножко расположения главного судьи всем четверым казалось совсем не лишним. Особенно усердствовал Олег. Он так тянул улыбу, что казалось, еще немного, и харя у него треснет пополам.

– Иван Михайлович, радость-то какая! Наш дорогой Покер вернулся к нам. Как я доволен, кто бы знал!

А вот сам Иван Михайлович счастливым отнюдь не казался. Напротив, вид у него был озабоченный. Саша даже подумал, что это происходит оттого, что старик и сам недолюбливает Олега. Но у Олега и мысли не возникало, что он может быть кому-то неприятен, и он продолжал восторгаться.

– Как наш Покер поживает? Все ли с ним в порядке? Он здоров?

Но Иван Михайлович и тут не очнулся от странной задумчивости, в которую был погружен.

– Покер? – рассеянно переспросил он, явно не слыша и половины из сказанного Олегом. – Ну да, конечно… Разумеется. Ладно, ребята, идите по своим делам. А нам тоже пора.

И оглянувшись, он позвал небольшого черно-белого пса, лежащего у палатки:

– Эй, собака! Собака! Пошли со мной! Гулять!

Свистнул. Хлопнул себя по ляжке. Лишь после этого пес вскочил и побежал за ним. Больше Иван Михайлович не прибавил ни слова. А ребятам оставалось лишь с недоумением смотреть этим двоим вслед.

– Это же наш Покер! – первым выразил общие чувства Андрей. – Но почему Иван Михайлович говорит ему просто «собака»?

– Чудит старик. Возраст. Видел, какой он странный вышел? Словно бы еще не до конца проснулся.

– Альцгеймер наступает.

– Не знаю, до этого даже намеков не наблюдалось.

– А так часто бывает. Ничего, ничего, и вдруг ба-бах! У меня дед так же свихнулся. Все с ним нормально было, целыми днями в шахматы с компьютером резался. А как бабка померла, смотрим, он на другой день после ее похорон перед компьютером сидит и по клавиатуре щелкает.

– И что?

– А то, что вилка-то из сети вынута! С пустым экраном в шахматы резался. С тех пор дед в себя уже не приходил. Так и просидел у выключенного компьютера еще целый год. Счастье, что хоть ничего больше не делал и уходить никуда не рвался. Сидел себе, сидел, а потом помер.

– Жуть какая, – поежился Олег. – Нет, ребята, вы как хотите, а я пошел раков варить.

Андрей с Вованом хотели отправиться с ним, но Саша перехватил их уже в движении.

– Палатка… Покажите мне ту палатку, – потребовал он. – Ту желтую палатку, у которой вы видели Леху.

– Это тут неподалеку.

– Вот и покажите.

– Ну, идем.

И действительно, обогнув два или три временных домика, друзья подвели Сашу к большой желтой палатке с яркой зеленой полосой на пологе. Стоило им подойти ближе чем на три шага, как из палатки раздалось угрожающее рычание. А затем из-за отодвинутого полога высунулась угольно-черная морда.

– Райд? Это ты?

Рычание сделалось несколько глуше, но свой долг пес все равно не забывал. Саше даже сделалось завидно. Барону так вовек не суметь. Барон был готов любить и считать другом всякого, кто появлялся у них дома. И оставляя на своего друга вещи, Саша вовсе не был уверен, что Барон сумеет их сохранить как надо. Еще хорошо, что среди охотников воров нету. А то сидеть бы Саше без всего.

Андрей с Вованом тоже были впечатлены:

– Вот это сторож! Вот это охранник! Райд, ты зверюга!

Хозяина дома не было или он не пожелал выглянуть. А проверить, в палатке ли его усатый хозяин или нет, Райд не позволил. Стоило приблизиться хоть на миллиметр, он начинал злобно лаять. И казалось, что только и ждет, когда незваные гости переступят одному ему видимую черту, чтобы можно было броситься на них и вцепиться в их плоть. Экспериментировать и проверять, где именно проходит граница, которую Райд объявил для чужаков неприкосновенной, ни у кого желания не возникло. И Саша заторопился уйти. Для одного раза он и так выяснил достаточно.

В желтой палатке жил владелец Райда. Тот самый усатый тип, которого Иван Михайлович подозревал в желании устранить Покера. И именно из палатки этого человека погибший Леха выходил с фляжкой с наркозом в руках.

Но далеко отойти Саша не успел. Неожиданно он наткнулся на Ивана Михайловича, который волочил за собой на поводке Покера. Пес шел неохотно, то и дело ворчал.

– Тихо ты, сучье отродье! И откуда тебя только принесло к нам! Да иди ты, скотина! Шевели лапами! Кто же ты такой, хотел бы я знать?

Сердце у Саши замерло. Когда Андрей рассказывал про своего деда, спятившего в одночасье, Саша его словам особого значения не придал. Но теперь приходилось поверить в невероятное. У Ивана Михайловича резко и разом отказали все его умственные способности. Совершенно ясно, что старик перестал узнавать знакомые ему лица. Он и с тремя приятелями поздоровался так рассеянно, словно не узнавал их. И Сашу не признал. А теперь выясняется, что старик не понимает, что за собака у него на поводке. А ведь собака – это Покер!

– Вот до чего дело дошло, – пробормотал Саша.

Иван Михайлович прошел мимо него, даже не кивнув. Он шагал к палатке, где нес караул Райд.

Но стоило Райду рыкнуть, как Иван Михайлович в ответ и сам гаркнул на него:

– Молчать! Сидеть!

И пес умолк. Ему очень хотелось полаять, но он не смел. Сел и сделал вид, что ничего особенного не происходит.

– Где твой хозяин? Дома он?

Райд ничего не ответил.

И Иван Михайлович повысил голос, вызывая хозяина желтой палатки наружу:

– Семен! Сеня! Выходи, чтоб тебя! Твой Райд меня не пропускает.

Значит, кого-то еще помнит. И узнает. Но почему Иван Михайлович так сердит? Не успел Саша обдумать, как Иван Михайлович отодвинул ногой в сторону вздумавшего вновь зарычать на него Райда, привязал к деревцу Покера и шагнул внутрь палатки. Сконфуженный Райд облаял Покера, остающегося снаружи.

И что? Да ничего! Покер даже ничего не ответил ему. Хуже того, он отодвинулся назад, опасливо прижав хвост и опустив морду чуть ли не к самой земле. Сашу поведение Покера изумило до крайности. Чтобы Покер да не ответил какому-то малолетнему наглецу? Быть такого не может! И Саша повнимательней присмотрелся к найденной в лесу собаке. И чем дольше смотрел, тем отчетливей понимал, что видит незнакомого пса.

Где прежний гордый Покер – отец и дед большей части нынешнего молодняка? Его больше не было. Эта сидящая на привязи собака была до крайности похожа на Покера мастью, но она была… Она была не он!

Глава 6

Пока Саша обдумывал это ошеломительное открытие, из палатки выглянул Иван Михайлович.

Увидел Сашу, кивнул ему и воскликнул:

– Прохвост!

– Кто? – окончательно обалдел Саша. – Я?

– Да не ты, дуралей, а Семен.

Семен – хозяин желтой палатки. Это Саша уже понял. Хозяин той палатки, в которой Леха получил серебряную фляжку с виски, начиненным снотворным.

– Перекрасил, понимаешь, какого-то чужого пса, – продолжал бушевать Иван Михайлович, – клейма ему на пузо фальшивые шмякнул и думает, что может обмануть меня! Конечно, Антон в тюрьме. Леха умер. Покер вроде как без призора. Можно вместо него любую другую шавку пристроить. Думал, мерзавец, что мы не разберемся, что за собаку он мне предъявил.

Значит, Покер вчера возник не сам по себе. Его привел Семен – хозяин Райда, главного конкурента Покера.

– Привел, – подтвердил Иван Михайлович. – Привел мне пса и говорит, вот вы все тут меня в разных кознях против Покера и Алексея подозревали, а я, посмотрите-ка, нашел Покера и домой его привел. Я и обрадовался. Дурак! Разиня! Простак! Обвел меня Семен вокруг пальца! Как мальчишку сделал!

К этому времени на шум и крики уже собрался народ, и Иван Михайлович с еще большим воодушевлением продолжал разоблачать злодея:

– Сначала-то я и не понял ничего. Радость мне глаза застлала. Взял собаку к себе в палатку без всякой задней мысли, ни о чем плохом не думал, за здоровьем понаблюдать хотел. Все-таки не известно, где Покер столько времени был. Только смотрю, что-то не то с нашим Покером. Ласкается, конечно, но как-то не так. Хвостом метет, юлит. Не водилось за ним раньше такого. Гордый всегда был. Если приласкаться подойдет, так эти разы по пальцам сосчитать можно. А тут прямо лезет. Ну, думаю, истосковался по людям, бывает. Корма ему насыпал, он на него сразу и набросился, даже не стал дожидаться команды «можно». Что за чудеса, снова думаю? Раньше он такого никогда себе не позволял. Но сначала не придал я этому особого значения, решил, устала собака, проголодалась, стресс испытала, придет в себя на другой день, тогда и посмотрим. Повел, посмотрел. Куда там до Покера! Команды выполняет, но не четко. Путается, ошибается. Думал, оглох? Ослеп? Ветеринару его нашему показал, слух проверили, зрение. Все у него в порядке. Только команды все равно путает. И движется как-то неровно, былой плавности в движениях нету. Потом вспомнил, что у Покера на носу шрам имелся. Крохотный, едва заметный, но был. Расцарапал когда-то Покер нос на охоте. Стал смотреть, нету шрама. Тут меня как током ударило. Не та собака! Подмена!

К этому времени появился Семен, который очень обиделся, услышав, в чем его обвиняют.

– Знал бы, что вы так про меня подумаете, вовсе бы, как и собирался, оставил эту животину в лесу. А я же как лучше хотел!

– Привел поддельного Покера! Думал, что никто твой обман не раскроет.

– Зачем мне это надо?

– Вот ты нам и скажи, чего ты этим добиться хотел?

Семен молчал, но за него ответили из толпы:

– Да уж известно чего! Хотел, чтобы его Райд первым на состязаниях вышел. Фальшивый-то Покер достижений настоящего никогда бы не показал. Вот он и решил: Покера если на состязания и выставят, то все равно ничего из этого путного не получится.

– Не делал я этого! – возмутился Семен. – Если и произошла путаница, то к «лесовичкам» все претензии. В их части леса собака бегала. Может, они и подменили. Дилетанты! И разве кто из охотников может всерьез поверить, что кто-то сможет одну собаку за другую выдать? Совершенно невозможная вещь.

И все же кто-то такую вещь сделал. Видимо, рассчитывая, что первый хозяин Покера погиб, а второй в тюрьме, кто-то взял и «размножил» Покера, сделав из одного сразу двух. И тут Саше пришла в голову мысль, если фальшивый Покер тут, то где же тогда настоящий? Уж не там ли, в камышах, он прячется, где они с ребятами заметили бело-черный собачий силуэт? Ведь заметили они его сегодня под утро, уже возвращаясь назад с ловли. А поддельного Покера привели в лагерь еще накануне вчера вечером.

И Саша воскликнул:

– Я знаю, где настоящий Покер!

Все внимание тут же переключилось на него. Даже Иван Михайлович забыл про свои разногласия с Семеном и внимательно смотрел на Сашу.

– Ну и где же?

– Мы с ребятами, когда возвращались с ловли раков, видели Покера в камышах у озера!

Как только Саша рассказал об этом, сразу нашлось не меньше десятка желающих отправиться на то место. Разумеется, предводительство взял на себя Олег. Он же вызвался показать место, где они вчетвером видели подозрительно похожую на Покера собаку. Соревнования вновь оказались под угрозой срыва. Но никто не расстраивался из-за этого. Всеми владело одно-единственное желание, вернуть настоящего Покера в клуб.

На воду было спущено сразу несколько лодок, но Саше больше не хотелось пускаться вплавь, что-то он потерял доверие к этому виду транспорта. Так что он отправился в лес пешком, взяв с собой Барона, который провел ночь один в пустой палатке и поэтому теперь немного дулся на своего хозяина. Конечно, накануне Саша попросил Лиду, чтобы та присмотрела за собакой. Но судя по всему, влюбленная в своего Геннадия, она проигнорировала просьбу Саши. Берта провела ночь вместе с собаками Андрея и Вована, с Бригом и Дафной, так что втроем им было не скучно. А вот Барон всю ночь был один, и теперь дулся на своего хозяина еще долго.

– Бароша, прости, я должен был уехать, – оправдывался перед собакой Саша. – Я бы тебя взял, но не от меня зависело. Олег распоряжался, он и сказал, что собак брать не будем. А у кого лодка, тот и командует. Впрочем, Олег бы все равно нашел повод, чтобы выбиться в командиры. Но сейчас мы с ним не поедем. Пойдем гулять вдвоем. Хочешь? Гулять? Да, Барон? Пойдем гулять!

При слове «гулять» Барон немного оживился. Хотя в лагере он и находился круглые сутки на свежем воздухе, но заветное слово все равно вызвало в нем прилив энтузиазма. И они пошли. На выходе из лагеря у крайней палатки наткнулись на Лиду с Геннадием. Тот пощипывал струны на гитаре, мечтательно глядя на Лиду. А сама Лида помешивала в котелке какое-то варево, стряпала завтрак. Несмотря на то что в котелке булькало что-то отвратительно выглядящее, Геннадий лучился счастьем. Впрочем, он ведь больше смотрел на стряпуху, чем на ее стряпню. Саша разглядел в котелке рисовые зернышки, хлопья свернувшегося белка, зелень.

– А что это у тебя, Лида?

– Секрет!

– Как-то странно этот секрет у тебя выглядит.

– А это на любителя, – заметил Геннадий, а Лида улыбнулась ему в ответ. – Хозяюшка ты моя!

Счастье этих двоих было столь плотным, что становилось почти осязаемым. И Саша даже подумал, что, похоже, на этот раз у Лиды появился шанс связать свою судьбу с нормальным парнем. Так что он не стал выговаривать Лиде за то, что она оставила Барона одного. Если Лида все-таки выйдет замуж и поможет ей в этом Саша, то он приобретет над своими тетками неограниченную власть очень надолго, если вообще не навсегда.

Всю дорогу Саша говорил Барону про Покера, повторял это имя чуть ли не каждую минуту, и так вынес Барону мозг, что тот учесал от хозяина настолько далеко, что Саше пришлось долго стоять на месте, выкликивая кличку собаки и свистя так, что у самого уши закладывало.

Потом Барон вернулся, но близко не подходил. Стоял в кустах и поглядывал на хозяина. Мол, будешь еще говорить про какого-то чужого пса? Пусть он мне даже тридцать раз подряд будет дедушкой, хозяин у меня ты, и любить ты должен только меня, и говорить должен тоже только обо мне. Вот так-то!

Что поделать, Барон был ревнив. Не выносил присутствия других собак возле хозяина. Даже погладить их и то не разрешал. Если Саша гладил «даму», Барон тут же подбегал и втискивался между ними, стараясь всем телом оградить своего любимого хозяина от какой-то левой «дамочки». Если же внимания Саши удостаивался кобель, то тут Барон вовсе не церемонился. Набрасывался на чужака с таким жутким рычанием, словно собирался разорвать его на кусочки. Тут уж Барон не смотрел ни на размеры собаки, ни на его клыки, он знал, что должен уберечь самое, что у него было, дорогое. Нет, не жизнь. Хозяина.

– Бароша, я тебе клянусь, куда мы ездили, других собак не было. Кроме Покера.

Опять! Барон сделал едва уловимое движение, собираясь скрыться в кустах. И тут неожиданно зарычал.

– Что там? Зверь?

Но обрубок хвоста Барона замер, как в случае, если он видел незнакомую собаку. Потом он внезапно завилял им. И тут Саша увидел, что из кустов выходит крупный бело-черный пес.

– Покер!

Да, на сей раз это был настоящий Покер. Единственное, что удивило, но и порадовало Сашу, было то, что Покер в ответ на приветствие Барона тоже вилял хвостом. Раньше за ним таких глупостей не водилось. Все молодые собаки, по мнению Покера, требовали неуклонной строгости и постоянных внушений. И чтобы учить их уму-разуму, старина Покер не жалел ни сил, ни своей глотки. Лаял, рычал, иногда и кусался.

– Покер! Иди сюда.

И Покер сразу же пошел, хотя раньше особой приветливости в отношении чужих людей за ним тоже не наблюдалось. Видимо, соскучился без общения с себе подобными, оценил, что такое коллектив. Барон был в восторге. Покер тоже. Они встали на задние лапы, а передними словно бы обнялись. То ли боролись, то ли играли, то ли и впрямь обнимались. Потом гонялись друг за другом. Прыгали. Скакали. И когда оба пса утомились и присели, тяжело дыша и вывалив влажные горячие языки чуть ли не до земли, Саша решил, что достаточно.

– Ну все. Пойдем домой.

Покер оказался покладистым. Он без долгих разговоров позволил привязать себе на шею импровизированный поводок, а потом охотно пошел вместе с Сашей, лишь время от времени повиливая хвостом, когда Барон в очередной раз подбегал, чтобы обнюхаться с ним. Саша торжествовал. Он предвкушал встречу, которую ему окажут в лагере. Как они все будут завидовать! Как разозлится Олег! Еще бы! Он-то отплыл во главе целой экспедиции, но ничего не добился, а только даром потаскал людей по лесу. Зато Саша ушел в одиночку, но вернулся назад с триумфом!

Каково же было его удивление, разочарование и, пожалуй, даже досада, когда, вернувшись в лагерь, он увидел там сразу двух Покеров. Один был тот самый, которого вчера вечером нашел в лесу Семен. Второго сегодня привели Лида с Геннадием, которые отправились в лес за лесными ягодами. Наверное, Геннадию хотелось хоть немного перебить вкус того, что ему пришлось отведать на завтрак. И он никак не ожидал, что вместо черники с ранней малиной они с Лидой найдут Покера.

Саша ожидал, что его появление будет встречено криками. И они были. Правда, совсем иного рода, чем надеялся услышать Саша.

– Ого! Смотрите! Еще одного Покера привели!

– Да сколько же их тут!

– Где вы их только берете, ребята? Клонируете или печете?

Саша поставил своего Покера к остальным. Все собаки вели себя по-разному. Но все они были одного роста, одного телосложения, шерсть у них была одинаковой длины и пятна на теле совпадали просто идеально. Три Покера стояли рядом, отличить одного от другого было невозможно.

– Еще одного ведут!

В это время на ведущей от лесного озера дороге появились члены экспедиции Олега. Он тоже вел своего Покера. И увидев трех других, остановился и разинул рот. Теперь Саша имел представление о том, как он выглядел, когда привел в лагерь своего Покера. Олег же, поняв, что героем дня ему не быть, а быть посмешищем, помрачнел настолько, что Саша даже почувствовал удовлетворение. Еще бы! Расквитался с Олегом за утреннее купание и упущенный богатый улов раков, а это дорогого стоит.

Всех четырех собак поставили в ряд. Они были точными копиями друг друга. Близнецы и те не могли быть больше похожи один на другого.

– И как нам их различать? Если все они как две капли воды похожи на Покера, как нам их звать?

– Я знаю! – воскликнул Андрей. – Пока не привели еще других, надо их пронумеровать.

И не тратя времени, вывел на боку первого Покера зеленкой жирную цифру один. Потом точно так же нарисовал двойку, тройку и четверку. К тому моменту, когда заканчивал выводить последнюю палочку на четверке, из-за деревьев показался еще один Покер. Видимо, он долго плутал по лесу, но привлеченный человеческими голосами, вышел к ним сам. И Андрею без передышки пришлось взяться снова за ушную палочку, которой он выводил свои зеленые цифры.

– Ну, как-то так, – заявил он, заканчивая работу. – По крайней мере, теперь их не перепутаем. И экспертам будет легче решить, какая из этих собак настоящий Покер.

Появление такого количества Покеров едва не свело с ума Ивана Михайловича.

Старик бродил от одной собаки к другой и бормотал:

– Этого не может быть. Этого просто не может быть! Нет! Я не верю.

Выглядел он чрезвычайно расстроенным. Потом понял, что своими силами ему не справиться, и призвал к себе экспертов, с которыми и держал военный совет в своей палатке. Геннадий тоже был приглашен на этот совет. И разумеется, первым, с кем он поделился услышанным там, была Лида. Ну а третьим человеком, который услышал новости, был Саша, которому их изложила Лида.

– Ты представляешь, Иван Михайлович считает, что эти пять Покеров были предназначены для продажи. Собак готовили к тому, чтобы передать их в руки новых хозяев. Выбрали нескольких примерно подходящих по возрасту, идеально совпадающих телосложением, а масть попросту перекрасили. Все эти собаки либо светло-рыжие, либо белые. Шерсть у них осветлили, потом нанесли черные пятна нужной формы и на нужных местах. И получились почти неотличимые копии Покеров. Если кто не общался с настоящим Покером, нипочем не отличит подделку.

– Но зачем?

– Как это? Каждого Покера можно продать за кругленькую сумму. Завладеть чемпионом желающих много. Это же престижно, иметь такую собаку.

– Но круг охотников, которым нужна такая собака, не особенно широк. Все мы друг друга знаем.

– Это в Питере. Но есть еще Москва. Есть регионы. Есть ближнее зарубежье, в конце концов.

– Но каждой собаке полагаются документы, – настаивал Саша. – Собак-то размножить можно. А как быть с документами?

– Вот тут-то собака и зарыта!

Саша вздрогнул. Видение мертвого Покера, зарытого в землю, прочно встало у него перед глазами. Ведь только избавившись от настоящего Покера, можно было начать торговать его двойниками. Чтобы не с чем было сравнивать.

Лида все моментально поняла и кинулась извиняться:

– Ой, я не то совсем хотела сказать. Собака зарыта в том плане, что для продажи фальшивых Покеров были нужны фальшивые метрики и собачьи паспорта. И чтобы их изготовить, у мошенника должен был быть помощник в самом клубе. Там, где хранятся собачьи паспорта, там он и должен был наследить.

– Ой, видел я эти паспорта, – отмахнулся Саша. – У меня, то есть у Барона, такой есть. Там в адресе типографии указан еще город Ленинград. Представляешь, что это за древность? Как отпечатали тираж при советской власти, так до сих пор эти паспорта и используют.

– Но кроме паспортов у каждой собаки есть еще выписка из единой племенной книги.

– Да. Ее подделать будет потруднее. Но при современном уровне печати невозможного нету.

– Но Иван Михайлович зациклился на мысли, что тут действует кто-то из членов правления клуба. Кто-то из экспертов. И это его до такой степени сразило, что он совсем слег. Геночка говорит, когда они уходили, то старик был совсем плох. Лежал, стонал, а от воды отказался.

– Вот ты сказала про воду, и я вспомнил. Слушай, а что насчет фляжки?

– Какой фляжки?

– Та фляжка, из которого Леха напоил Антона виски со снотворным, она ведь была какая-то особенная. С собаками. Я тут подумал, а это не могла быть наградная фляга? Ведь за победу в конкурсах часто дарят всякие охотничьи принадлежности. Ты бы не могла спросить у своего Геннадия?

– Пойдем, вместе спросим у Геночки.

Геннадий был печален.

– Разладилось что-то в нашем королевстве. Иван Михайлович даже воды из моих рук выпить не захотел. Заявил, что не может никому из нас теперь верить, скоро рухнет все здание, потому что где-то вкралось гнилое бревно. В общем, расстроен старик до крайности. Покеров этих видеть не хочет и требует, чтобы пригласили в лагерь следователя. Дескать, ему есть что тому сказать.

– Значит, сюда едет следователь?

– По всей видимости.

Саша спросил насчет фляжки. И Геннадий, наморщив лоб, принялся вспоминать.

– Фляга… Серебряная… С собаками. А какие собаки? Сеттеры?

– Да.

– Припоминаю, что такая фляга с охотничьими собаками была одним из призов на позапрошлогодних всероссийских соревнованиях. Комичная ситуация, участники спаниели, а на фляге картинка в виде двух сеттеров. Конечно, в выведении спаниелей эти собаки тоже участвовали, но все-таки это другое.

– А кто выиграл этот приз?

– Шутишь? Конечно, наш чемпион – Покер.

– И хозяином собаки на тот момент был еще Леша?

– Да.

– Значит, фляга досталась ему? Она была собственностью Леши?

– Получается, что так.

Но почему же тогда никто никогда не видел эту фляжку у погибшего до той трагической ночи? За ответом на этот вопрос Саша пошел к Татьяне. Но она ничем не смогла ему помочь.

– Дело в том, – объяснила она, – что когда мы с Лешей стали жить вместе, фляжки у него уже не было.

– Может, вы просто не замечали?

– Когда он ко мне перебрался, всех вещей у него была одна сумка. Потом он еще что-то приносил, но ничего существенного.

– Но как же награды Покера?

Татьяна взглянула на Сашу с удивлением.

– А ведь действительно, – растерянно произнесла она. – У Покера было очень много наград. Но Леша их ко мне не приносил.

– И где же они?

– Мне как-то в голову не приходило спросить об этом у Леши. Даже не так, я боялась об этом спрашивать. Вопрос с переуступкой Покера новому хозяину был для Леши крайне болезненным. Всякий раз после этого он напивался, а напившись однажды, уходил в запой надолго. Я боялась своими вопросами спровоцировать новый виток его болезни, поэтому всячески старалась обходить молчанием все то, что касалось Покера.

– Но вы же ездили на соревнования вместе с Ланой?

– Да. Леша много занимался моей собакой. Под его руководством она стала делать заметные успехи. Но Лана – это другое. Да, Леша к ней привязался, но сердцем он всегда был с Покером.

– А как вы думаете, Алексей мог бы попытаться… Даже не знаю, как сказать…

Саша запнулся. Но Татьяна все поняла и так.

– Попытаться вернуть себе Покера? – спросила она и тут же ответила: – Да, мог! И на преступление бы пошел, если бы это помогло ему вновь стать хозяином Покера.

Даже так!

– Не на убийство, конечно, – продолжала Татьяна, – хотя если это бы касалось Антона, то и на убийство тоже.

Но убили-то не Антона, а Алексея, вот в чем все дело.

– Почему я уверенно говорю об этом, потому что после того, как Леша узнал, что Антон сам спровоцировал ту ситуацию с подброшенными ему наркотиками, а потом якобы выручил товарища из беды, Леша счел свой договор с Антоном недействительным. Ведь он отдал Покера своему другу, который помог ему в трудные времена, а вовсе не подлецу, который эти самые времена ему и организовал.

– И что именно задумал Алексей?

– Не могу вам этого сказать. Со мной он своими планами не делился. Но что-то в голове у него крутилось, это факт.

– А изобилие Покеров на один квадратный метр может быть как-то связано с этими планами Алексея?

– Я не знаю. Возможно.

И больше Татьяна ничего не пожелала прибавить. Если она что-то и знала, то держала это при себе. Как ни упрашивал ее Саша, она не сказала больше ничего путного. Отчаявшись, он оставил женщину в покое.

– Скажите только, а где ваш друг? – спросил напоследок. – Богдан, кажется, его зовут.

– Богдан уехал в город. Еще рано утром.

– Как же так? Он ваш друг, а оставил вас в таком положении одну?

– Так что же тут такого? Ему жена позвонила, что-то там с дочкой, вот он и поехал.

– Бывшая жена?

– Бывших жен не бывает.

Как и бывших мужей. Об этом нельзя было забывать.

– Я бы тоже уехала, – сказала Татьяна. – Да жду, когда мне отдадут тело Леши.

Разговор был окончен. И Саша пошел к себе. Хотелось передышки. Да и есть тоже хотелось. Но еды не было. И вряд ли можно было надеяться, что Лида покормит его чем-нибудь приличным. Во-первых, она влюблена и все свободное время тратит на общение с Геннадием. А во-вторых, готовит кузина прескверно. Это Саша тоже уже понял.

Тогда он решил заглянуть на огонек к Ивану Михайловичу. Саше помнилось, что у его очага булькало что-то очень аппетитное и наваристое. Нежнейшая телятина, если ему не изменял нюх. Мелкие косточки, вкуснейшие хрящики. Возможно, он успеет к трапезе, и ему тоже нальют мисочку этого волшебного бульона?

Бредя между палатками, Саша внезапно услышал те же скрип и скрежет, которые слышал на рассвете ночи, когда погиб Леха. Он остановился как вкопанный и завертел головой, пытаясь понять, откуда исходят эти звуки. Он был недалеко от своей палатки, но откуда слышится скрежет, понять никак не мог. Очень быстро звуки прекратились. И Саша побрел дальше.

Возле палатки главного эксперта Сашу поджидал сюрприз. Кроме жены Ивана Михайловича тут были еще двое – вчерашний следователь по фамилии Подлесный и Антон. Тот самый Антон, которого вчера полицейские увезли с собой.

– Антон Борисович! Вы на свободе!

– Пока нет, хотя доказательств моей виновности так и не обнаружили, – сухо произнес хозяин Покера. – К счастью для меня, здешний эксперт оказался не полным кретином. Он честно написал в отчете, что мои отпечатки на оружии убийства расположены таким образом, что я никак не мог бы нанести погибшему ранение, приведшее к его смерти. Другими словами, нож у меня в руке находился так, что убить им Алексея я бы при всем желании не смог.

– Но ваши отпечатки на рукоятке ножа?..

– Меня кто-то подставил.

– Я рад, что вы невиновны!

– И тем не менее, – сварливо буркнул Антон, – хотя есть однозначное заключение экспертизы, что я не могу быть убийцей, я до сих пор нахожусь под следствием.

Эта фраза была адресована Подлесному, который устало ответил:

– Я вам уже объяснял, до окончания расследования все вокруг находятся под подозрением.

– Но задержали вы почему-то одного меня.

– Сейчас вас отпустили. Доставили до лагеря. Чего вы тень на плетень наводите?

Антон отвернулся. А Саша, когда утихли первые эмоции по поводу возвращения Антона, снова покосился на прикрытый крышкой казан. Как там поживает душистая хашлама? Даже на расстоянии замечательный запах чувствовался. И у голодного Саши буквально потекли слюнки. Что уж там говорить про собак. Все пять Покеров сидели дружно в ряд, вытянув шеи в напряженном ожидании, когда люди будут кушать и немножко уделят своей вкуснятинки и им.

Барон пристроился рядом с ними шестым. Седьмой была собственная собачка Ивана Михайловича, проворная и быстрая Белка – родная сестра Барона. Все семеро, чувствуя вкусный запах и надеясь на поживу, буквально изнывали от нетерпения. Усевшись рядком вокруг казана, собаки не сводили с него умильных глаз. Время от времени кто-нибудь из собак подбегал к людям, подсовывал голову, тыкался мокрым носом в ладонь, вопросительно смотрел на них. Вы про нас не забыли? Нет? Мы тоже хотим кушать!

– А где сами хозяева? – спросил Саша у Подлесного. – Я хотел с ними поговорить.

– Ирина Владимировна пошла будить мужа. Иван Михайлович устал и немного прилег передохнуть перед обедом. Да и заснул, как видно.

Значит, хозяева еще не обедали! И Саша понял, что теперь его отсюда и подъемным краном не сдвинешь. Останется и прилично это или нет, но дождется, когда его пригласят к столу вместе со всеми. А не дождется приглашения, сам напросится. Голод – не тетка.

– Антон Борисович, можно задать вам вопрос насчет наград Покера?

Антон в это время разглядывал пятерых Покеров, явно что-то про себя прикидывая. Может быть, думал самостоятельно найти среди них настоящего? Тогда он это зря. Если уж у Ивана Михайловича не получилось, то остальным и надеяться не на что.

– В чем вопрос, юноша?

– Награды Покера у вас?

– Да. Лешка отдал мне вместе с собакой целую сумку с его кубками, вымпелами и грамотами.

– А что он сказал про фляжку?

– Фляжку?

– Та серебряная фляжка, из которой он вас угощал, принадлежала ему.

Антон Борисович оживился.

– Не знал этого! Но самые ценные призы у Лешки не задерживались. Кубки он хранил, поскольку они реальной ценности не имеют. А призы быстро уплывали у него из рук. Думаю, что и фляжку он кому-то подарил или продал ее за гроши, когда в очередной раз не хватало на выпивку.

Или чтобы расплатиться с жадными взяточниками из следственного отдела, знакомство с которыми именно вы ему и организовали. Но Саша сдержался. Во-первых, доказательств у него никаких. А во-вторых, каковы бы ни были мотивы, серебряную фляжку Леша продал. Но кому она досталась? Вот в чем был вопрос.

Может быть, фляжка досталась Семену? Но разговор с Семеном можно было начинать, только подкрепившись. И Саша продолжал дожидаться появления Ивана Михайловича и начала трапезы. Но вместо этого они дождались Ирину Владимировну. И едва Саша взглянул на женщину, сразу же понял, обед откладывается на неопределенное время. Лицо у Ирины Владимировны говорило само за себя, случилось что-то еще, и это что-то страшное.

Глава 7

Ирина Владимировна была крепкая еще женщина, но сейчас ее буквально шатало. Она едва могла стоять. И возможно, если бы не поддержка Подлесного, попросту упала. Но следователь проявил хорошую реакцию. И стоило женщине начать заваливаться, как он оказался рядом и бережно принял ее в свои объятия.

Видя такое дело, собаки всполошились и залаяли на семь голосов. Заводилой была Белка, которая так и рвалась с привязи к своей хозяйке. А раз не получалось, то оглашала окрестности своим тонким немного надрывным лаем. Белка вообще была особой истеричной. Вечно ей чудилось, что с ее хозяевами что-то может случиться. И стоило им куда-то отлучиться, как Белка уже места себе не находила. Спокойно усидеть на одном месте она не могла. Со стороны казалось, что ее поджаривают на раскаленной сковороде. Собачка то садилась, то вскакивала на все четыре лапки, глядя тревожным взглядом в ту сторону, куда ушли хозяева. И когда терпения совсем уже не хватало, садилась и тихонечко поскуливала, словно плакала.

И такие фортели Белка выкидывала без малейшего повода для тревоги. А сейчас, когда Белка видела, что хозяйка ее в опасности, она буквально сходила с ума. Заливалась лаем, полная сочувствия, сострадания и желания помочь или хотя бы облизать.

Антон с Сашей тоже встревожились.

– Что случилось? Что такое?

Ирина Владимировна не отвечала. Бледная, с трясущимися губами они была олицетворением самого горя.

Затем она закрыла лицо руками и громко с надрывом зарыдала:

– Умер! Умер мой Ванечка! Умер мой соколик!

– Что такое? Иван Михайлович? Ему плохо?

Женщина молча кивала головой. Рыдания душили ее, слова выходили отрывисто.

– Семен… – пролепетала она, – Сеня последним приходил. Ваня с ним говорить отказался. Спать очень хотел. Я его не тревожила, думала, спит, а он… Умер!

Следователь передал ее в руки Антону, а сам забрался в палатку. Когда Саша заглянул туда, следователь разговаривал по телефону.

– Да, срочно готовьте бригаду реаниматологов. Где-где! Не знаю, где хочешь, там и найди. Из соседней больницы вези. Нет, я туда сам не поеду. Могу не успеть. Дай бог, до нашей бы дотянуть.

И закончив разговор, увидел Сашу и махнул рукой:

– Помогите мне. Надо его вытащить на улицу.

Иван Михайлович оказался весьма тяжелым. Обливаясь потом, Саша сцепил зубы и думал лишь о том, как бы не разжать ладони. Тогда Иван Михайлович шлепнется прямо на землю. А ему в его состоянии – это совсем лишнее.

Подлесный объяснял на ходу:

– Он не умер. Дыхание и сердцебиение присутствуют. Просто они очень слабые, едва уловимые, поэтому сперва показалось, что их нету. У меня такое впечатление, что он тоже хлебнул наркоза. Но то ли доза в этот раз была больше, то ли организм слабей, видите, что случилось.

– А куда мы его?

– В мою машину. Повезем в больницу. «Скорую» вызывать не будем. Пока врачи сюда доберутся… А я буду гнать всю дорогу. Бог даст, успеем.

Вскоре прибежали другие помощники. Сашу избавили от части ноши. И в машину к следователю тело Ивана Михайловича загружали уже большим коллективом. Ирина Владимировна тоже хотела поехать вместе с мужем, но Подлесный не пустил.

– Тут главное – скорость, – сказал он. – А чем легче машина, тем быстрее она поедет.

И Ирина Владимировна, обливаясь слезами, осталась. Когда машина Подлесного уехала, все удрученно взглянули друг на друга.

– Творится что-то неладное.

– Неладное! Ужас, что творится!

– Это когда такое было, чтобы люди на соревнованиях мерли как мухи?

– На нас сглаз! Или даже порча.

– И я даже знаю, кто это сделал! – это заявление сделала Людмила, супруга эксперта первой категории, к которой все и обернулись.

– Это сделала одна мерзкая тетка, когда мы не захотели повязать ее шавку ни с одним из наших производителей.

– При чем тут это?

– Я сама присутствовала при том, когда Ирина Владимировна отказала ее дворняге в вязке. А баба какая наглая! И злая! При мне прокляла Ирину Владимировну. Посулила гибель и несчастье всем ее близким. И вот, пожалуйста, у нас уже второй труп. И это муж Ирины Владимировны!

– Типун вам на язык! Вы же слышали, Иван Михайлович жив.

– Это только пока!

– Как вам не стыдно. Взрослая женщина, а распускаете такие глупые слухи.

– Это ты кого дурой обозвал? – возмутилась Людмила.

– Я вас дурой не называл.

– Сам дурак!

– Ненормальная! И собака у тебя тупая! Вся в тебя!

В общем, разговор пошел самый оживленный, способный в любую минуту перейти в рукопашную схватку. Нервы у всех участников соревнований и без того были накалены случившимися непонятными и загадочными происшествиями. И сейчас достаточно было одной-единственной искры, чтобы разгорелся костер взаимных упреков и обвинений. Чтобы случайно не попасть под перекрестный огонь из бранных слов, которыми обменивались обе стороны, Саша отошел в сторонку. Тут он увидел усатого Семена, задумчиво и даже с каким-то мрачным удовлетворением наблюдающего за всем происходящим на поляне.

А ведь Семен приходил к Ивану Михайловичу, мелькнула мысль у Саши. Именно Семен был последним, кого принял старик перед тем, как заснуть, быть может, навечно. И это из палатки Семена выходил Лешка, прижимая к груди серебряную флягу с наркозом. И что получается? После визита Леши к Семену, заснул Антон Борисович, да и сам Леша тоже погрузился в оцепенение, в котором его и настигла смерть. И после визита Семена к Ивану Михайловичу тот тоже уснул.

Оба раза в деле оказывался замешанным Семен – владелец Райда. А Райд был главным после Покера претендентом на первый приз. И сбрасывать этот факт со счетов было никак нельзя. К тому же Иван Михайлович подозревал Семена в моральной нечистоплотности и даже обвинял охотника в попытке избавить своего Райда от конкурента. Семен обвинения отрицал и вроде как даже в знак своей лояльности привел в лагерь заблудившегося в лесу Покера. Вот только тот Покер был не настоящий!

Интересно, знал Семен о том, что возвращает фальшивую собаку? Если знал, то это очень многое меняет.

У Саши из головы никак не шел тот факт, что последним у Ивана Михайловича был Семен. А до этого Иван Михайлович вызвал к себе следователя. Значит, что-то хотел ему сообщить. А может, даже надеялся, что по результатам его разговора с Подлесным тот произведет новое задержание. Поэтому и не поехал Иван Михайлович к следователю сам, а вызвал его в лагерь, чтобы тот мог прямо на месте и схватить подозреваемого. Но когда следователь приехал, Иван Михайлович уже ничего не мог ему сообщить. Спал непробудным сном.

Вот только маловероятно, чтобы подозрительный Иван Михайлович принялся хлебать воду из рук Семена. Но как знать, возможно, тот как-то исхитрился и всучил старику наркоз.

– Термос! – раздался чей-то громкий возглас. – Термос-то не наш!

Это кричала Ирина Владимировна. И такое отчаяние слышалось в ее голосе, что Саша поспешил к ней. Когда прибежал, Ирина Владимировна снова рыдала, держа в руках термос и как заведенная повторяя одно и то же.

– Термос не наш. Чужой термос.

– И что?

– Точь-в-точь как наш, но не наш. У нашего краешек был немного смят. Ваня его уронил. Термосу это не вредило, но краска в месте удара посыпалась. А этот целехонький!

– Кто-то подменил.

– То-то и оно, что подменил. Наш забрал, а этот оставил.

– И что вы так переживаете? Ведь вам лучший достался. Целехонький.

– Я в этом термосе… То есть не в этом, конечно, а в том, который пропал, я для Ванечки его травяной чай заварила. Он меня попросил, он любит, чтобы с листиками брусники, да побегами черники, да еще малинки и липы с березкой. Такой чай лучше всякого покупного и здоровья, и сил придает. Я ему заварила, в палатке возле его спальника поставила, а теперь тут другой термос стоит. Я взяла, открыла, а там отвар. Тоже с травами, но по запаху, чувствую, другой. Я обычно мяту кладу, а тут не положила, не нашла в лесу мяты. А здесь мята ясно чувствуется.

Саша понюхал. Да, запах мяты чувствовался отчетливо.

– Значит, это не ваш термос и не ваш отвар?

– Не мой.

– Но термос стоял в вашей палатке?

– Да, на том месте, где я всегда наш термос ставлю, чтобы у Вани, если ему захочется, всегда под рукой горячий напиток был. Он любит спросонок немножечко чайку выпить.

И все старые охотники и члены клуба охотничьего собаководства об этой привычке Ивана Михайловича знали. И каким термосом они с женой пользуются, тоже знали. И даже состав трав в отваре говорливая и приветливая Ирина Владимировна ни от кого в тайне не держала. Так что ничего не мешало злоумышленнику собрать подходящую композицию из трав, заварить их в точно таком же термосе, какой имелся у Ирины Владимировны в хозяйстве, а потом добавить в отвар наркоз. И придя с визитом к Ивану Михайловичу, термосы поменять!

– Ирина Владимировна, срочно зовите следователя. Нужно искать ваш пропавший термос. У кого ваш термос, тот и опоил Ивана Михайловича!

Ирина Владимировна охнула, словно ее ударили.

– Опоил!

– Как Лешу и как Антона Борисовича.

– Да кто же… у кого же рука поднялась… Ведь Ваня всегда всем помогал. Всех любил. Эти ребята, они же ему как дети были.

Саша не стал ей говорить, что и у родных детей иной раз возникает нешуточное желание прикончить своих родителей. А что уж говорить про других.

– Меня вот что смущает, вряд ли можно считать случайностью, что у преступника оказался такой же термос, как у вас. Похоже, что этот человек заранее готовился к преступлению. Специально раздобыл где-то подходящий термос, узнал рецепт вашего отвара.

– Рецепт – это не секрет. Я и в нашей группе в «ВКонтакте» его выкладывала. Отлично укрепляет здоровье! А термос… Тоже никакой не уникум. Мы его в «Максидоме» купили. Их там полно было. На них еще скидка была, мы очень выгодно купили. И тоже информацию в нашей группе выложили.

– Зачем?

– Хороший термос всем нужен. Если есть возможность купить его чуть ли не за треть его обычной цены, почему не сообщить людям.

Похоже, Ирина Владимировна была готова выложить всю свою жизнь. Она была из тех людей, кто держит двери своего дома нараспашку. Иногда это хорошо, иногда не очень. А когда за вами охотится преступник, желающий смерти вам или вашим близким, то получается совсем скверно. Любой негодяй мог воспользоваться предоставленной ему информацией о личной жизни Ирины Владимировны и ее мужа, об устройстве их быта, чтобы затем с помощью этой информации причинить им зло. И похоже, таким негодяем оказался Семен.

И все же желая быть справедливым, Саша уточнил:

– А кто, кроме Семена, приходил к вашему мужу до того, как он задремал?

– Да много народу. И Гена был. И Антон. И даже эти ребятки, что всегда втроем держатся, Олег с двумя приятелями, они тоже приходили.

– Но последним был Семен?

– Да. Последним был он.

Что же, у наркоза было практически мгновенное действие. Антон Борисович рассказывал, что успел сделать всего один глоток и почти сразу же вырубился. Так что Семен мог уйти, Иван Михайлович выпить отвара, якобы оставленного ему заботливой женой, и все. Термос был небольшого размера, на пол-литра. Маленький и аккуратный, он легко мог быть спрятан взрослым мужчиной под своей курткой. И в удобный момент термос с безобидным и даже полезным отваром был подменен на термос с наркозом. Резкий вкус наркоза в первом случае отбивал виски. А тут его маскировал вкус самого отвара и его запах. Даже если Ивану Михайловичу отвар и показался чуточку другим, он успел выпить его достаточно, чтобы едва не умереть.

И еще собаки… Пять фальшивых Покеров. Подготовленные заранее все пятеро. Тут уж не могло быть речи о случайном совпадении. Если похожий термос еще мог заваляться в вещах, а наркоз был приобретен ранее для каких-то вполне безобидных целей и лишь впоследствии использован под минутным злым порывом, то подбор пятерых собак и их окраска под Покера – это было делом не одной минуты. Такой подбор требовал времени, и немалого. Преступник должен был загодя начать готовить подходящих собак, чтобы в решительную минуту…

На этом месте мысль Саши запнулась. Прежде плавно текущая, она наткнулась на невидимую преграду.

И Саша пробормотал:

– Что он собирался с ними сделать?

Саша имел в виду мошенника, с какой-то целью приготовившего пять одинаковых Покеров. Чтобы обдумать его мотивы, Саше требовались белки, жиры и углеводы, которых его организму катастрофически не хватало. И он решил прогуляться до ближайшего населенного пункта, деревни Белая Горка.

Название свое она получила неспроста, а из-за белой песчаной горы, возвышавшейся за лесом. Местами она была покрыта растительностью, местами песок осыпался, обнажая белые склоны. На самом верху горки виднелись какие-то домики, частная элитная застройка, но до нее было еще топать и топать. К тому же магазина на горке не было, богатеи, обитающие здесь, привозили все продукты и все необходимое для жизни из города.

А вот в самой Белой Горке жили люди попроще. Им и деревенского магазинчика хватало. Но сегодня в деревенском магазине было что-то необычно многолюдно. Саша с удивлением увидел несколько молодых людей, примерно своих ровесников. Но как же странно они выглядели. Длинные волосы, что у парней, что у девушек. Все были босиком, лишь одна девушка была в лапоточках. Одежда на всех была из какой-то желтоватой ткани, украшена вышивкой, деревянными бусинами, ракушками, а то и просто живыми цветами. Подпоясаны веревками, свитыми то ли из травы, то ли из веток. Вдобавок в магазин они явились не с пакетом, а с туесочком, плетенным из березовой коры.

Покупали они соки, печенья и шоколад. Набрали много, сложили и ушли, пожелав мира и процветания этому месту.

– Это кто такие? – удивленно спросил Саша у продавщицы.

– Не узнали? «Лесовички» это. В лесу живут. Старший их запрещает им мирскую еду есть, из лакомств у них только мед диких пчел да ягоды, а много ли с них толку? Понятное дело, детям нормального сладенького хочется, вот они сюда и приходят иногда. Видели, сколько набрали? Для всех товарищей покупают.

– И часто они у вас бывают?

– Каждый день почти.

Значит, «лесовички» приходят к магазину каждый день. И наверное, в тот день, когда Витька Мокрый потерял возле магазина свой нож с наборной рукояткой, «лесовички» тоже тут были. И кто-нибудь из них мог тот нож найти. А потом прийти и убить им Алексея. Вот понять бы еще, зачем «лесовичкам» убивать Алексея, и был бы порядок.

Вздохнув, Саша тоже купил печенья, сосисок и немного конфет. И побрел назад. Сосиски оказались так себе, Саша отдал их почти все Барону. А печенье было сносным, им Саша и перекусил.

По дороге он продолжал обдумывать появление пяти Покеров у их лагеря. Откуда они взялись? Кто-то этих собак сюда привез. Этот человек потратил на собак уйму времени, сил и средств, наверное, тоже немало в них вбухал. И что? Для чего это было нужно? Привезти Покеров сюда и выпустить их бегать по лесу? В этом заключался план преступника? Но чего он хотел этим достичь? Какова была его цель? Внести сумятицу? Сорвать соревнования? Если так, тогда преступник своей цели добился.

– Но честное слово, это можно было организовать и куда менее затратным и трудоемким способом, – пробормотал Саша. – Похитил бы преступник Покера, а для верности и еще нескольких собак, и порядок. Соревнования были бы сорваны.

А тут собаки бегают по лесу без всякого присмотра. Если исключить тот факт, что собаки эти не Покер, в остальном они очень и очень неплохи.

– Где-то их надо было раздобыть. А как раздобыть? Украсть?

Получалось, что украсть – это был самый оптимальный вариант, чтобы раздобыть столько собак.

– Но нельзя забывать, что среди этих собак, какими бы замечательными они ни были, все же нету настоящего Покера. Фаворит соревнований пропал. И выгоду от его исчезновения в первую очередь получит Райд. Конечно, если соревнования будут продолжены. А это еще не факт, потому что после случившегося с Иваном Михайловичем судить участников стало попросту некому.

И это вроде как снимало часть вины с Семена, которому как раз было необходимо, чтобы в отсутствие Покера соревнования бы продолжались. Ведь для Семена был важен выигрыш. А какой выигрыш, если соревнования остановлены? И все же у Саши накопилось достаточно улик, чтобы подозревать Семена к причастности к происходящим в лагере охотника драмам. Возможно, в планах у Семена изначально было нечто другое, но что-то пошло не так. В итоге цели своей он не достиг, но один раз запущенное злодейство пошло развиваться дальше уже по собственному сценарию.

– Или сценарию кого-то другого.

Нельзя было исключать, что имеются и другие игроки помимо Семена. Вот только о том, кто они такие, Саша даже не догадывался. А Семен был тут. Добраться до него для Саши не составило бы никакого труда. Но соваться с вопросами прямо так к Семену было бы глупо. Если Семен виноват, то сделает все, чтобы запутать следствие и уйти от ответственности. Что такое, скажет? В чем вы меня обвиняете? И само собой к Саше в голову пришло решение. С Семеном не нужно разговаривать, это его лишь насторожит. За Семеном нужно проследить!

И Саша решил не откладывать дела в долгий ящик. Он убедился, что Семен находится в своей палатке вместе с преданным ему Райдом. Потом Саша постарался занять такое место, откуда он мог бы видеть палатку Семена. В этом ему порядком мешала царящая в лагере суматоха. Следователь уже передал Ивана Михайловича врачам и вернулся обратно. Теперь под его руководством младшие полицейские чины проводили в палатках повальный обыск.

Искали термос с остатками травяного чая Ирины Владимировны. Искали серебряную фляжку с сеттерами. Искали любые следы, которые бы позволили вычислить отравителя. При обыске не особенно церемонились, оправдываясь важностью проводимой операции. Собаки нервничали. А Райд буквально изводил всех своим громким лаем. Он всегда был несдержан, а тут уж и вовсе разошелся. В конце концов сами полицейские не выдержали:

– Да угомоните пса!

Семен молча вышел из палатки, коротко свистнул Райду, и вдвоем они направились к лесу. Увидев это, Саша встрепенулся. Пусть вид у Семена самый невинный и намерения прозрачны, но нельзя упускать его из виду. Мало ли, чем он там займется в лесном уединении. Саша должен последовать за ним и понаблюдать. И выждав какое-то время, Саша двинулся в том же направлении, где скрылись эти двое.

Одна лишь мысль портила Саше настроение. Он снова не взял с собой Барона. И тот, конечно, обидится. И по возвращении Саше придется долго объясняться и извиняться. Но это будет потом. А сейчас взять с собой Барона означало бы погубить всю слежку. Барон не будет двигаться на цыпочках и говорить шепотом. Он и залает, если чего увидит интересное. И убежит, почуяв вкусный запах. А уж учуяв Райда, обязательно побежит к нему, чтобы поздороваться. Да и сам Райд почует Барона. И даст знать хозяину, что они не одни. Насчет себя Саша не волновался. В лесу он для Райда был не интересен, тут было полно вещей куда более увлекательных. И охранять от Саши тоже было нечего. Тут в лесу не было ни палатки, ни вещей хозяина, которые нужно было бы сторожить.

Какое-то время Саша двигался, ориентируясь главным образом на звуки, которые издавали Семен с Райдом. Они не таились. И внешне заговорщиков никак не напоминали. Но Саша упорно продолжал преследование. Он очень надеялся, что в лесной тиши Семен захочет связаться со своим сообщником. И тогда Саша сможет подслушать их разговор и оказаться в курсе их планов. Конечно, в случае, если у Семена такой сообщник имеется. Потому что пока что ровным счетом ничего не указывало на то, что Семен затевает в данный момент что-то неладное.

Семен держался непринужденно, он то и дело свистом подзывал к себе Райда, потом давал какую-нибудь команду, добивался ее исполнения и отпускал Райда побегать. Тренировал собаку, совмещая игру с работой. И вдруг голоса пропали. Сначала Саша не волновался. Ну замолчали и что? Бывает, что нужно и помолчать. Но чем больше проходило времени, тем сильней разрасталась в Саше тревога.

– Похоже, я их потерял.

К тому же Саша понял, что потерял не только Семена с Райдом, но он потерял представление, где именно он находится. Другими словами, Саша заблудился. И куда ему теперь идти, он не знал. Постоял, повертел головой и сориентировался. Солнце светило им в лицо, значит, шли они на запад или юго-запад. А к северу будет озеро. Туда он и пойдет. Шел он долго. Ему показалось, целую вечность. Хотя наручные часы утверждали, что не больше получаса. Внезапно Саша увидел впереди между деревьями голубовато-серые блики. Все-таки он вышел к озеру. Тут почва сделалась более низкой, можно было видеть следы пробегавших тут зверей. Саша заметил, что совсем недавно тут прошел человек с собакой. Возможно, это были Семен с Райдом? Вот это была бы удача! Но миновав топкое место, Саша растерялся. Семена он не видел. Райда не слышал. И куда идти дальше?

– Снова упустил!

Саша был сильно раздосадован. Почти час потратил впустую. А теперь еще придется возвращаться назад. Это тоже время. К тому же Саша сильно вспотел, ему страшно хотелось есть и еще больше пить. Лесные ягоды весьма слабо утоляли голод и совсем не утоляли жажды. Но Саша вспомнил, что неподалеку на берегу озера есть человеческое жилье, несколько домиков, окруженных садами. Они с Олегом и ребятами видели эти домики, проплывая по озеру. И в этих садах растут совершенно точно яблони. Если среди них есть ранние сорта, например, белый налив, то с него уже вполне можно снять пробу. Вряд ли хозяева станут возражать, если он позаимствует у них с десяток яблочек. При обильном урожае от яблок не знают куда деваться. И поэтому пожертвовать их голодному путнику будет только благом.

– Ну а если уж там живут законченные куркули, которым даже яблок жалко, то хотя бы воды из колодца они мне напиться позволят. Уж воды-то им не будет жалко.

И тут Саша услышал справа от себя шум в кустах. Оглянулся и увидел собачью морду. Сначала подумал, что это Райд, но потом присмотрелся и не поверил своим глазам.

Протер их и радостно воскликнул:

– Барон! Это ты, что ли?!

Пес весело подпрыгнул и подбежал к хозяину. Припадал к земле грудью, лаял, вилял хвостом, юлил, лизал руки и лицо, радовался.

– Ах ты бродяга! Это сколько же времени ты за мной идешь?

Похоже, Барон убежал сразу же после ухода Саши из лагеря. Ослушался полученной команды, оставаться и сторожить. И потому боялся показаться Саше на глаза, следуя за хозяином на расстоянии. Но Саша был так рад увидеть Барона, что даже не стал его ругать за ослушание. Теперь в компании своей собаки Саше стало гораздо веселей. Но он видел, что Барон тоже утомлен. Собака вывалила язык и тяжело дышала. Что касается самого Саши, то голод и жажда до такой степени истомили его, что, когда он выбрался из леса, перед глазами у него все плыло и кружилось.

Но он продолжал двигаться, потому что видел, надежда есть. Несколько домиков, из которых состояла деревенька, казались обжитыми. Окна в домах были открыты и в них на ветру трепетали кружевные занавески. А приблизившись, Саша с радостью обнаружил и другие приметы обитания людей. На подоконнике в одном из домов стояли горшки с красной геранью. Во дворе другого дома сохло белье. А на лужайке у третьего стояли детские качели и два велосипеда – трехколесный и для ребенка постарше, уже с двумя полноценными колесами и двумя маленькими съемными.

Но все это Саша отметил лишь мельком. Его голодные взгляды были устремлены на окружавшие этот дом деревья. Они приятно радовали многочисленными плодами. Белого налива Саша не увидел, но была какая-то другая ранняя яблонька, чьи ветки были усыпаны уже налившимися плодами со светло-розовым бочком и нежной глянцевой кожицей. Даже издалека они выглядели аппетитно. У Саши слюнки так и потекли.

Подойдя к калитке, Саша уже хотел окликнуть хозяев дома, но внезапно услышал мужской голос:

– Значит, мы с вами договорились? Подержите у себя собаку еще сутки, а я плачу вам за это тысячу.

– Хорошо, – произнес в ответ женский голос. – Сутки, но никак не больше.

– Больше и не понадобится.

– Учтите, завтра вечером приезжает муж, и на следующий день рано утром мы уезжаем в город. У нас там дела, так что поездку отложить мы не можем.

– Я понял. Заберу собаку завтра вечером.

Саша просто окаменел. Он узнал этот голос. Это разговаривал Семен. И он просил хозяйку подержать у себя дома какую-то собаку. Какую? Конечно, Покера! Вот хитрюга Семен! Наштамповал для них фальшивых Покеров, а настоящего присвоил себе. Небось решил, что пока будут разбираться, кто из тех пятерых настоящий, он сумеет провернуть какой-то трюк с похищенной собакой. В том, что это будет очень грязный трюк, Саша даже не сомневался.

– Ну, я пошел, – произнес Семен, прощаясь. – До завтра.

– Счастливо. А что все-таки случилось с Алексеем? Почему его телефон в полиции?

– Не могу вам этого сказать, сам не знаю. Ну так я пошел?

– Идите.

Только тут Саша опомнился и, схватив Барона за ошейник, юркнул вместе с ним за сложенную возле дома кучу поленьев. Укрытие было так себе, оно прикрывало Сашу лишь с одной стороны. И если бы Семен вдруг решил прогуляться по окрестностям и двинулся бы в этом направлении, то присутствие Саши было бы рассекречено. И объяснить, почему он прячется за дровами, было бы для сыщика весьма затруднительно. Но ему повезло. Семен гулять не пожелал, да оно и понятно, они с Райдом и так нагулялись. И потому Сашу никто не заметил.

– Сиди тихо! – прошептал он на ухо Барону. – Молчи!

И Барон, которому очень хотелось поприветствовать Райда, послушно держал пасть закрытой.

Едва дождавшись, пока Семен уйдет, Саша постучался в дом. Навстречу ему вышла полноватая молодая женщина в домашнем сарафанчике. Он знавал явно лучшие годы, когда и хозяйка была постройней, и краски были поярче. Теперь же алые маки на ткани поблекли, а телеса женщины выпирали во все стороны, как перебродившее тесто из квашни. Казалось, что под напором тела старенькая ткань сарафанчика того и гляди треснет во всех направлениях. Когда женщина шла, она вся колыхалась и вибрировала. Саша невольно опустил глаза, чтобы не видеть этих волнообразных колыханий полной груди.

– Вам чего?

Вид у женщины был недружелюбный и настороженный. Саша объяснил, что заблудился в лесу, долго блуждал, устал и проголодался, а еще его очень мучит жажда.

– А от меня вы чего хотите?

Саша не мог объяснить причину такой враждебности. Обычно женщины быстро располагались чувствами в его пользу. И находя Сашу милым и симпатичным, охотно помогали ему. А эта, услышав, что Саша просит напиться и немного яблок, лишь раздраженно пожала плечами.

– Вода в колодце. Яблоки на дереве.

– А вы тут?..

– Пейте, ешьте и проваливайте, – отрезала женщина. – Мне ребенка спать укладывать надо!

Делать нечего, Саша пошел к колодцу, где с большими предосторожностями вытянул ведро воды. После такого приветствия недолго и самому в колодец рухнуть. Чувствуя затылком враждебный взгляд хозяйки, он напился сам, напоил Барона из сложенной ковшиком ладони, ничего более подходящего поблизости не нашлось. Потом пошел в сад и сорвал там несколько яблок.

– Ну что? Вы закончили?

– Да, спасибо вам огромное.

– Не за что!

И хозяйка решительно взялась за калитку, давая понять, что Саше и впрямь пора проваливать. Пришлось идти к выходу. Больше ему тут делать было нечего. Установить контакт с хозяйкой не удалось. Она резко пресекала все попытки Саши заговорить с ней. Но когда Саша уже почти ушел, из дома выскочил мальчик лет четырех.

Увидел Барона и радостно воскликнул:

– Еще собачка! Мама, она тоже останется у нас жить?

Женщина метнула на ребенка сердитый взгляд.

– Сережа, помолчи!

Но ребенок активно радовался новому другу.

– Хочу собачку! – кричал он. – Мама, хочу эту собачку! Возьми ее, мамочка!

– О чем это он?

Женщина взглянула на Сашу почти с яростью.

– Вы уходите или нет? Я вам повторяю, мне нужно укладывать ребенка! А вы мне мешаете.

– Сейчас почти шесть вечера. Не слишком ли поздно его укладывать на дневной сон? Он сейчас выспится, а потом ночью вы не сможете долго его уложить. Лучше потянуть пару часиков, а к восьми он и сам уже будет проситься в кроватку.

И что вы думаете? Эта женщина поблагодарила Сашу за добрый совет, который он дал ей с наилучшими намерениями? Нет, ничего подобного. Неблагодарная особа попросту выставила Сашу, посоветовав тому заниматься своими делами и не совать длинный нос в чужие. Захлопнула калитку, демонстративно заперла ее на замок, а потом пошла к дому, схватив по дороге запищавшего ребенка, продолжавшего требовать увеличения количества собак в доме.

Через минуту крики его затихли. Малыша заперли в доме. Саша думал, что ему больше ничего не светит, но тут залаяла собака. Лай доносился из бани. Но Барон в ответ, как ни странно, не залаял.

– Кто там? Это Покер? Это Покер лает?

Но увы, при всей своей сообразительности и прочих прекрасных качествах разговаривать Барон не умел. И сейчас он лишь загадочно посмотрел на хозяина и завилял хвостом.

Глава 8

Обратно в лагерь они с Бароном возвращались по дороге. Путь был кружным, зато верным. Идя по дороге, заблудиться невозможно. Сорванные в саду яблоки Саша есть не стал, оставил их у обочины. Есть ему их совершенно не хотелось. Даже страшно было как-то брать еду от такой злыдни. Пусть лучше полакомятся этими яблочками жучки с червячками. Им не повредит.

Это несколько утешило его раздражение от неудачного визита. Но зато желудок буквально взвился от возмущения. И всю дорогу Саша жевал березовую веточку, стараясь притупить чувство голода.

– Ничего, приду и сразу наемся.

Сейчас ему даже стряпня Лидуси казалась вкусной. И чего он кочевряжился утром? Что плохого в каше? А если она еще и с яичницей, то вообще прелесть. И немножко зелени тоже не помешает. Но придя в лагерь, Саша забыл про ужин, потому что увидел, как протестующего Семена усаживают в полицейскую машину. Райда удерживали за ошейник собравшиеся охотники. Семен ехать никуда не хотел. Размахивал руками, кричал, что его подставили, что он ни в чем не виноват.

– В чем дело? – спросил Саша.

– У Семена в палатке нашли фляжку, из которой отравили Леху. И термос, из которого отравили Ивана Михайловича.

Так в головах толпы упростилось все случившееся. Но Саша не поверил. Он поспешил к следователю. Подлесный сначала не хотел отвечать, но потом все же снизошел до короткого разговора.

– Иван Михайлович скончался, не приходя в сознание, – сказал Подлесный, и Саша невольно охнул. – Теперь мы обязаны расследовать и этот инцидент. Пока что все указывает на то, что Иван Михайлович стал жертвой того же наркоза, который усыпил первую жертву, позволив преступнику расправиться с Алексеем без шума и не получив от него никакого сопротивления. Но если в случае с сильным, молодым и здоровым мужчиной наркоз лишь привел к сонному оцепенению, то в данной ситуации мы имеем летальный исход от применения этого средства.

Наверное, Иван Михайлович выпил залпом всю порцию своего чая. Не один глоток сделал, а нахлебался питьем от души. И плюс сердце, которое у него, как у всякого пожилого человека, пошаливало. Плюс сосуды и общая утомленность организма. Тот с попавшим в него ядом не справился, и Иван Михайлович умер. Какой ужас!

– Но почему вы задержали именно Семена?

– Он арестован по подозрению в двух совершенных убийствах. В его вещах обнаружены фляга с остатками виски и полный травяного отвара термос. Уверен, что оба эти предмета являются уликами в делах об убийствах.

– Глупо хранить такие вещи в своей палатке! Да еще зная, что в лагере идет обыск!

Следователь пожал плечами. И Саша все понял. Над Подлесным было свое начальство. И оно требовало от него результатов. Может, следователь и сам до конца не верил в виновность Семена, но ему нужно было продемонстрировать, что он не сидит на месте. И задержание было произведено.

– Лучше я потом его отпущу, чем сейчас упущу.

И с этим тоже нельзя было не согласиться. Подлесный увез Семена. А Саша побрел по лагерю. Шел он к палатке Лиды, которая с готовностью предложила ему утреннюю кашу.

– Не понимаю, почему Гена не осилил всю кастрюлю плова.

– Так это был плов? – удивился Саша. – Первый раз вижу, чтобы плов готовили с яйцом.

– Утренний плов должен быть легким.

Легкой могла назвать эту кашу разве что Лида. Каша была густой. Она была вязкой. Она липла к ложке, гортани и желудку. Проглотить ее было так же трудно, как слепленный из скотча шар.

Но Лида ничего плохого в каше не видела:

– Налетай!

Сейчас Саша не стал особенно привередничать. Если не обращать внимания на какое-то подозрительное похрустывание под зубами, похоже, Лида покидала яйца прямо в скорлупе, каша была совсем не так уж плоха. К тому же Лида решила, что раз уже вечер, то можно добавить в плов и мяса. И в кастрюлю отправились три банки тушенки, придавшие каше некоторый вкус и аромат. Тушенку из банок Лида все же вытряхнула, так что жевать жесть не пришлось. Совсем неплохо.

Выглядела каша и сейчас не ахти, но Саша навернул две миски и почувствовал, что наелся. Веки у него слипались. Он буквально уполз к себе в палатку, где был умыт и чисто облизан Бароном, который тоже получил и уплел свою порцию каши с тушенкой и яйцом. И все равно каши оставалось еще много. Слишком много, чтобы ее смог осилить один Геннадий. А Лида была твердо настроена ее ему скормить.

Предчувствуя, что огромной кастрюли Лидиной каши зарождающееся семейное счастье этих двоих может и не выдержать, Саша понял, что должен как-то помочь.

– Барон, ты как? Осилишь еще тарелочку?

Барон даже головы не поднял. Лишь приоткрыл один глаз и лениво взглянул на Сашу. Шутишь? Я эту еще не переварил.

– Вкусная же каша, – искушал его Саша. – Другие бы собаки жизнь отдали, чтобы получить тарелочку.

Барон вздохнул и отвернулся. Вот и отдавай ее другим, вот что он хотел сказать этим.

– Предатель.

Барон сделал вид, что не слышит и вообще спит. Прикрыл морду своими длинными шелковистыми ушами и захрапел. Но Саша не собирался сдаваться. И в его стремлении сделать Лиду счастливой невестой было куда больше себялюбия, чем можно было предположить.

– Если Лида вернется домой опять холостой, то мама заставит меня брать ее с собой снова и снова.

И хотя Лида ничем особо Саше не мешала и даже была полна благих намерений помочь ему, все равно это было не то, что поехать одному. Саше нравились эти поездки именно тем, что тут он мог ни от кого не зависеть, ни на кого не смотреть. А Лида обладала занудством старшей сестры. Все время интересовалась, почистил ли он зубы. Помыл ли руки перед едой. Хорошо ли спал и спал ли вообще. Тревожилась, проявляла внимание, а Саше хотелось свободы. Пусть и немножечко, но полной.

Так что Саша выскользнул из палатки и, пользуясь тем, что Гена куда-то ушел, а Лида возится у себя в палатке, схватил кастрюлю и кинулся бежать. Он знал, куда направляется. Возле палатки Ивана Михайловича до сих пор сидели пятеро Покеров.

– Ребятки, а что у меня есть? – льстиво произнес Саша, стремясь заинтересовать собак.

К счастью, собаки были голодны и проявили изрядный интерес к еде. Хвосты завиляли. Глаза заблестели. Кто-то из собак начал возбужденно поскуливать. Другой пес встал на задние лапы, начал служить, выпрашивая себе порцию побольше и норовя заглянуть в кастрюлю. Третий просто сидел и стучал хвостом по земле. Четвертый суетился под ногами у Саши, так что тот едва не упал. А пятый настороженно рычал, давая понять остальным, что он свою порцию отдаст разве что с боем.

Саша вытряхнул кашу на листья лопуха, и в один миг она уже исчезла в собачьих желудках.

– Спасибо, – растроганно произнес Саша и опрометью унесся назад.

Вслед ему смотрело пять пар довольных собачьих глаз и пять хвостов махали тоже ему. Саша успел назад вовремя. Геннадий вернулся, едва Саша выставил опустевшую кастрюлю и положил рядом миску и ложку.

– Ласточка, твой соколик прилетел.

Лида выглянула из палатки, увидела Геннадия и расплылась в улыбке. Потом она заметила пустую кастрюлю, и улыбка ее сделалась еще шире.

– Генка! – взвизгнула она, хлопнув в ладоши. – Ты все-таки ее съел! Я знала, что тебе понравится.

Геннадий сконфуженно разглядывал кастрюлю, опустевшую без всякого его участия.

Но потом все же сообразил и сказал:

– Ага! Это я того… увлекся… Вкусно просто очень!

Лида возликовала:

– Геночка! Родненький! Да я тебе такого плова сколько хочешь наварю!

Но Генка был не так-то уж прост.

– Э, нет! – быстро воскликнул он. – Точно такого мне не надо. Ты мне теперь что-нибудь новенькое сваргань! Поджарь, например, чего-нибудь. Я вот тут подлещиков наловил. Поджаришь их нам на ужин?

Лида удивилась:

– Ты столько съел плова и еще рыбы хочешь?

– Хочу. Рыбу на ночь есть не вредно.

– Я могу на углях запечь. Я очень хорошо умею запекать.

– Я бы поджарил, но как хочешь. Ты тут колдуй, а я пока что пройдусь до Ирины Владимировны, проведаю старушку.

– Сходи, – согласилась Лида. – Все-таки горе у человека, мужа потеряла. А я за это время рыбку и приготовлю. Ты не сомневайся, я все умею.

И стоило Гене уйти, как она схватила Сашу за грудки.

– Сашка, выручай.

– Никогда не запекала раньше рыбу на костре?

– Сто раз! – бодро соврала Лида. – Но что мне нужно в первую очередь?

– Желательно для запекания на углях иметь сами угли.

Лида глянула на погасший костер.

– Еще нужна глина, – перечислял Саша. – Соль, перец, растительное масло и листья лопуха.

– Я все поняла! Костер разожги и проваливай.

Саша лишь головой покачал. А Лида с Геной будут неплохой парой. Оба они не теряются и врут с таким уверенным видом, что сплошное загляденье. Один врет, что ему нравится никудышная стряпня подруги. А вторая утверждает, что профи по приготовлению рыбы, хотя даже не знает, как эту рыбу держат и с какой стороны к ней подходят. Саша принес все необходимые ингредиенты для запекания рыбы и, получив совет, «катиться и не мешать», укрылся в сторонке и стал ждать, что же из этого получится.

Сначала вроде бы все шло неплохо. Лида смешала соль, перец, растительное масло и глину в одну сплошную массу. В принципе Саша бы пошел иным путем, сначала бы посолил и поперчил и смазал рыбку маслицем, но это было дело Лиды. Но дальше дело пошло хуже. Не слишком умело, Лида все же вскрыла подлещикам брюшки, достала оттуда внутренности, но достать жабры из голов уже не догадалась. И чешую с рыбок снимать не стала. Но это ладно, это полбеды, с этим можно было бы еще смириться, но дальше Лида принялась чудить. Она начинила полученной глиняной смесью животики подлещиков, вместо того, чтобы обмазать глиной их снаружи, уже поверх листьев лопуха. Сами листья она собиралась использовать вместо тарелок, потому что вообще их не тронула.

– Это катастрофа, – пробормотал Саша. – Просто катастрофа. Гена есть такое не станет. Никто в целом свете не станет.

Нужно было снова спасать ситуацию. Он придал лицу встревоженное выражение и вышел к Лиде стремительным шагом.

– Все возишься?

– Я уже все закончила!

Лида встала так, чтобы загородить подлещиков. Перепачканные сочащейся из их животов глиной, они выглядели пугающе.

– А тебя там Гена зовет.

– Где?

– Там, – махнул рукой Саша в неопределенном направлении. – Иди скорей, ты ему очень срочно нужна зачем-то.

Лида убежала, а Саша кинулся к костру. К счастью, он успел вовремя. Подлещики еще не успели сгореть. У них лишь немножко обуглилась и от жара встала дыбом чешуя. Но это были мелочи. В целом рыба была в порядке. Саша быстро прополоскал рыбкам животики, заново посолил их, поперчил, смазал маслом, потом бережно завернул каждую рыбку в листья лопуха, а снаружи обмазал оставшейся глиной. Получились такие влажные коконы, которые Саша и сунул в угли. А сам проворно отскочил прочь, успев еще до того, как вернулись Лида с Геной.

Продолжения Саша наблюдать не стал. Он лишь надеялся, что Гена достаточно опытный товарищ и сам сообразит, когда нужно доставать рыбу с углей, потому что на Лиду в этом плане у Саши надежды не было никакой. Либо передержит, либо скормит мужику рыбу сырой. Может, для японцев и жителей Крайнего Севера сырая рыба – это и деликатес, но Геннадий вряд ли оценит.

Но самому Саше было некогда оставаться и наблюдать за романтическим ужином у костра. На устройство личной жизни Лиды, стряпая ужин ее кавалеру, он и так потратил слишком много драгоценного времени. А между тем у Саши возникла идея, которую он собирался осуществить с наступлением темноты. А идея была проста и заключалась она в том, чтобы вернуться назад к домикам на берегу озера и попытаться незаметно проникнуть во владения толстухи в детском сарафанчике. Та банька возле ее дома, из которой доносился собачий лай, не давала покоя сыщику.

– Хочу посмотреть, что за собаку оставил там Семен, – объяснил он Барону.

Тот в ответ лишь склонил голову и смешно приподнял одно ухо.

Сам Саша был готов голову поставить об заклад, что знает ответ на свой вопрос. Он был уверен, что в бане у толстухи сидит именно Покер. Настоящий стопроцентный Покер, а никакая там не копия, не дубликат и не подделка. Наверное, Семен хорошо заплатил этой женщине, чтобы она спрятала Покера у себя, а заодно проявляла бы бдительность и гнала прочь всех, кто станет слишком совать нос в ее дела. Поэтому дамочка и постаралась выпроводить Сашу побыстрее, не слишком церемонясь для этого в средствах.

– Ничего, на этот раз я буду умнее. Я с этой дамочкой даже разговаривать не стану. Залезу в ее баню и посмотрю все сам.

Саша не боялся. Даже если его и накроют за попыткой проникновения в чужое жилище, догнать его они не смогут. Муж у хозяйки дома отсутствует. Сын слишком маленький. А сама она давно вышла из спортивной формы, если когда-то вообще в ней была. Конечно, есть соседи, но пока они еще прибегут на помощь. А Саша надеялся на быстроту своих ног.

Оставался один вопрос, как быть с Бароном. Оставить его в лагере? Но Саша отчего-то боялся оставить Барона без присмотра. Когда вокруг творятся такие дела, что одни собаки пропадают, а другие, наоборот, невесть откуда появляются, лучше Барона одного не оставлять. На Лиду надежды у Саши не было никакой. Увлеченная ухаживаниями Геннадия, она ни о ком другом и думать не могла. Лида уже один раз показала себя очень плохой дуэньей для Барона, ушла на всю ночь, оставив Барошу одного, и Саша не собирался рисковать вновь.

– Я возьму тебя с собой, – пообещал он Барону, присев перед ним.

И Барон тут же лизнул его в нос своим влажным и теплым языком.

– Подожди, – отмахнулся от него Саша. – Ты должен мне пообещать одну вещь.

Барон всем своим видом выразил готовность служить своему любимому хозяину. В собачьих глазах горела невыразимая преданность и любовь. Что хочешь? В огонь прыгнуть? С обрыва? Только скажи, и я уже там! Ради тебя готов и не на такое.

– Ты должен вести себя тихо. Очень тихо. Просто ни единого звука. Понял? Мы пойдем к Покеру, он может начать лаять, но ты должен молчать. Только с этим условием ты пойдешь со мной.

Но Барон услышал лишь то, что он пойдет с хозяином. Все остальное как влетело в его длинное ухо, так в другое тут же и вылетело. Он принялся скакать вокруг Саши, громко лаять, танцевать, то припадая грудью к земле, то подскакивая на задних лапах и выражая таким образом свой восторг по поводу новой прогулки. Сказать честно, Саше совсем не хотелось снова тащиться к озеру. Он уже изрядно вымотался, но долг был превыше усталости, и они пошли.

Неподалеку от их лагеря Саша едва не столкнулся с парой «лесовичков». Это были молодые парень с девушкой, забредшие в их края с вполне определенной целью. Молодой человек в полотняной рубашке все время повторял девушке, что сейчас покажет ей что-то сногшибательное. А девушка хихикала и все никак не могла понять, что же это такое ей предстоит увидеть. Несмотря на очевидность намерений этой пары, Саша отметил для себя, что место для прогулки они выбрали очень уж близко от лагеря собаководов.

– А ведь говорили, что «лесовички» держатся в своей части леса.

Еще узнать бы, где начинается эта их часть. Но про себя Саша отметил, что «лесовички» пошастывают возле их лагеря. Если эти двое забрели, могли прийти и другие. И с целями далеко не такими мирными.

Но у Саши и у самого цели сегодняшней прогулки были неоднозначные. Поэтому он сосредоточился на своих делах, пообещав, что с «лесовичками» разберется позднее. Одно его утешало, что пора белых ночей закончилась. И к двум часам ночи стало достаточно темно для того, чтобы Саша сумел незаметно приблизиться к крайнему дому у озера. Теперь нужно было обезопасить себя с тыла. Саша прокрался к жилому дому и подпер дверь снаружи крепкой доской. Даже если хозяйка вздумает шуметь, реальной угрозы она для Саши представлять не будет. Из дома ей не выйти, разве что через окно. Но вряд ли ей настолько захочется пообщаться, что она сиганет в окошко.

– Теперь молчи.

Не вполне доверяя Барону, Саша достал несколько тонких резинок, которыми и стянул пасть Барону. Тонкие и непрочные в отдельности, вместе они полностью лишили собаку возможности открывать пасть. Барон лишь вопросительно уставился на хозяина своими большими круглыми глазами. Мол, зачем это мне?

– Прости, это ненадолго.

Барон отнесся к данной процедуре без восторга. Попытался сначала снять помеху лапой, потом начал тереться мордой о землю. Саше было жалко подвергать пса таким испытаниям, но он понимал, если что, Барон без повязки сразу поднимет шум. Предосторожность Саши оказалась не лишней. Стоило им подойти к бане, как изнутри залаяла собака. Дело осложнялось тем, что на бане висел замок. И пока Саша возился с ним, пес буквально исходил от негодования.

В доме вспыхнул свет. Потом затряслась входная дверь. Видимо, хозяйка пыталась выбраться наружу. Зря Саша недооценивал ее отвагу. Она оказалась куда храбрей, чем он про нее подумал. Лично он на ее месте вряд ли решился бы высунуть нос из дома. Одна, беззащитная, с маленьким ребенком. И рвется в темноту, чтобы схватиться один на один с неведомым врагом. Отвага на грани безумия.

Но тут же Саша услышал мужской голос и понял, что отвага тут вовсе ни при чем и что хозяйка вовсе не одна.

– Зина, что происходит? У нас почему-то дверь заклинило! Не могу открыть.

Это муж хозяйки, которого она ждала лишь завтра к вечеру, приехал раньше времени. И если сейчас он справится с дверью и выскочит из дома, то Саше придется туго. Взбешенный мужик – это вам не женщина и не ребенок. Саша даже вспотел, несмотря на то что ночь была прохладной.

– Зина, тащи лом! – лютовал хозяин. – Где-где! Вон он в углу стоит. Ты что, забыла? Я им сегодня сразу же после приезда крысу убивал. Обратно в сарай отнести позабыл.

И следом за этим раздался скрип дерева, похоже, мужик и впрямь попытался отжать дверь. Представив, что сейчас на улицу вырвется мужик, вооруженный железным ломом в свежей крысиной крови, Сашу передернуло. Если бы лом у него был бы еще чистый, тогда ладно, можно и потерпеть, а так…

Но убегать Саша не собирался, он лишь удвоил свои усилия. Однако проклятый замок на сарае никак не поддавался. Саша окончательно взмок. Вот где пригодился бы сейчас ломик. И как он не догадался захватить с собой из лагеря какой-нибудь инструмент. Хоть молоток, и тот бы сейчас сгодился. Или лучше топорик.

– Да как же тут? – пыхтел он, без всякого толку крутя и дергая замок.

Внезапно из темноты на него надвинулось что-то большое и грозное.

И мужской голос пророкотал ему в самое ухо:

– Отойди.

Саша так и отпрянул. А мужчина склонился над замком. Сначала Саша решил, что это хозяин вырвался из дома, но потом понял, что тот все еще возится с неподатливой входной дверью. Кто же это такой явился к Саше на помощь? Никакой агрессии в отношении Саши мужчина не проявлял. Но в темноте Саше было не разглядеть лица. К тому же мужчина стоял спиной к нему, на плечах у него была какая-то рваная куртка, а джинсы выглядели так, словно он в них пробирался через колючие заросли, пески и болота.

– Готово!

Дверь бани открылась, и оттуда раздалось радостное повизгивание собаки.

– Покер! – возликовал Саша. – Нашелся!

Но когда собака выскочила на улицу, то Саша понял, что снова ошибся. Собака была угольно-черной масти, она почти терялась в темноте. Никаких белых пятен не было на шкуре этого животного. Ни единого белого пятнышка. Но это были еще не все неожиданности, поджидающие Сашу в эту ночь.

Когда он обернулся к своему помощнику, то ахнул от удивления.

– Семен! Ты ли это?

Да, это был Семен, но в каком виде! Мало того, что куртка и джинсы у него были изорваны, измяты и испачканы. Он и сам был покрыт грязью, ссадинами и царапинами.

– Семен, что с тобой произошло? Как ты тут очутился? Тебя ведь увезли в полицию.

– Я бежал.

– Бежал!

Вот тут Саша испугался по-настоящему. Побег из-под стражи – это вам не шуточки. Это значит, что Семен настроен весьма решительно. И как знать, что у него в голове. Но это была не единственная опасность. Мужик в доме понял, что есть лучший выход, чем ломать дверь. И сейчас он лез в окно своего дома, под громкие причитания жены, которая боялась, что муж упадет и разобьется или не разобьется и тогда с ним случится что-нибудь еще более худшее.

– Не пущу! – голосила она. – Не ходи! Ради меня! Умоляю!

Воплям женщины вторил плач ребенка, который от всего этого шума проснулся, вообразил себе невесть какие ужасы и теперь безостановочно рыдал.

– Наделали мы с тобой переполоха, – пробормотал Семен. – Вот что! Ноги в руки и ходу!

В этом Семен был как нельзя прав. Поэтому Саша, решив, что прочие разбирательства могут и подождать, последовал за Семеном. Пробегая мимо дома, он обнаружил в окне застрявшего хозяина. Мужчина был толст. Он был упитанней чуть ли не втрое своей и так далеко не худенькой супруги, и пролезть через стандартное окно его могло подвигнуть лишь непомерное тщеславие.

Он увидел Сашу с Семеном и завопил:

– Негодяи! Воры! Стойте!

Разумеется, в ответ двое мужчин в сопровождении своих собак лишь еще быстрее кинулись бежать. Вслед им полетел железный лом. Это был прощальный подарок хозяина, которого супруга так и не отпустила от себя. Зато в этот бросок мужчина вложил все свои чувства. Лом пролетел с десяток метров и вонзился точно в створку калитки буквально в нескольких сантиметрах от головы Семена. Но тот даже не обернулся, а лишь прибавил ходу. И спустя несколько минут все четверо были уже в безопасности.

Хотя возмущенные крики и угрозы хозяина дома еще долго доносились им вслед, беглецов они не тревожили. Было понятно, что этот тип, так прочно застрявший в окне своего дома, словно засевшая пробка в бутылке, не способен причинить им какой-нибудь вред.

Глава 9

Совсем другое тревожило Сашу. В его голове кружилась тьма-тьмущая самых разных вопросов к Семену. Когда они достигли первых деревьев, остановились передохнуть. Черный пес внезапно залаял на Барона. Но Барон молчал, хотя Саша уже давно стянул с его морды резиновую повязку и ничто не мешало бы ему залаять в ответ. А вот Саше показался знакомым лай этого черного пса.

– Семен, что это за собака?

– Покер. Не узнал?

– Нет. А почему он весь черный?

Семен пожал плечами:

– У Лехи надо было бы об этом спросить. Его проделки.

– Но…

Но Семен не дал задать вопрос.

– Видел того пузана в окне? – спросил он у Саши.

– Того, что в нас ломом запустил?

– Его самого. Это какой-то дальний Лехин родственник. Но дальний или близкий, а помочь Лехе он согласился. Это с его ведома Леха к ним в баню своего Покера спрятал. Он спрятал, а я соследил.

– Как? – удивился Саша. – Когда это было?

– Почитай, как мы приехали. В тот же вечер я с Райдом на прогулку в лес пошел. Гляжу, Леха идет. И не один, рядом с ним собака. И не просто собака, а Покер.

– Как же Леха мог взять чужую собаку?

– Вот и я тоже, не будь дурак, об этом подумал. Но высовываться не стал. Райду морду придержал, чтобы он не лаял, и за Лехой пошел. Так и соследил, как он Покера к своим родичам привел. Потом под дверью стоял и слышал, как Леха со своими родственниками договаривается, чтобы собака у них в бане несколько дней побыла. И как Леха своего Покера в черный цвет из баллончика красил, тоже слышал.

– Выходит, Леха украл Покера?

– Вот и я вначале тоже так подумал. Решил, назад вернусь, Антону сообщу. Антон – мужик богатый, можно будет с него и награду со временем потребовать. Вернулся, гляжу, а Антон мне навстречу сам идет, словно бы специально меня дожидался. Да не один идет, а вместе со своим Покером. Так я и понял, что Покеров у нас отныне сразу две штуки. Один у Лехи, второй у Антона. Один крашеный, другой нет. Ну, то есть это я тогда думал, что их два. Теперь-то уж знаю, что их гораздо больше.

– И всех этих Покеров один Леха организовал?

– Этого я не знаю. Но своего Покера он у Антона подменил. Это факт. Раздобыл где-то похожую собаку, да не просто похожую, а один в один переделанную, да и подсунул ее Антону.

– И тот не признал подмены?

– Уж коли Иван Михайлович не сразу разобрался, в чем дело, чего ты от Антона хочешь? Он к нему и не присматривался никогда. Антон ведь в Покера просто-напросто средства инвестировал, на почет и славу рассчитывал, которые ему Покер принести был должен. А душой он к собаке так и не прикипел. Ну и Покер платил ему той же монетою. Они друг в друге нуждались, были неплохими партнерами, но никак не друзьями. Не было между ними той близости, какая у других хозяев и собак случается.

– Но получается, что у Алексея план подмены собак был заранее готов.

– Был бы жив Леха, он бы тебе ответил. А так нету его, сиди да гадай.

– Но Леха уже поджидал приезда Антона с готовым дубликатом Покера.

– И даже не одним, как теперь выясняется!

– И зачем Алексею понадобилось сразу пять фальшивых Покеров? За глаза хватило бы и одного.

– Этого я не знаю. Что видел, то тебе рассказал. В баню к родственникам Леха своего Покера отвел, перекрасил да и оставил там до поры до времени. А что у Лехи дальше в планах было и где он подделку для Антона раздобыл, то мне неведомо.

– И ты Антону ничего не сказал?

– Решил утром к нему подойти. Да только утром, сам знаешь, что у нас началось. Леху убили. Антона арестовали. В общем, бедлам.

Саша в задумчивости кивнул головой и произнес:

– Получается, что настоящий Покер пропал из лагеря много раньше, чем мы все думали. Он исчез не ночью, не под утро, а накануне вечером. И увел его сам Алексей.

– А тот, кто увел собаку из палатки Антона, получил уже фальшивку. Настоящий Покер к тому времени мирно спал в баньке у родичей Лехи.

И Семен потрепал Покера по голове, на что пес отреагировал едва слышным рычанием.

Но Семен все равно обрадовался:

– О! Наш Покер! Узнаю!

Сашу донимал еще один вопрос. Тот поддельный Покер, что пропал из палатки Антона, он есть среди тех пятерых собак, которых удалось собрать? Или укравший его человек до сих пор воображает, что у него в руках находится полевой чемпион и победитель всех последних соревнований?

– Пятеро собак… – пробормотал он. – Пять собак нуждаются в кормежке и уходе. Где же их держали? С какой бы целью их сюда ни привезли, где-то их всех нужно было содержать.

– А я вот что думаю, не могли ли Лехины родственнички и остальных собачек у себя до поры до времени приютить? Сараев у них подходящих на участке много. Могли передержать у себя пять подделок или сколько их там Леха наготовил. А? Что скажешь?

Но Саше такая версия казалась сомнительной в связи с финансовой несостоятельностью самого Лехи. Чтобы приобрести пятерых таких похожих ростом, телосложением и возрастом собак, нужно было провести серьезные изыскания. А это требует денежных вливаний, и немалых.

– Брось ты! Какие там вливания! Леха же был заядлый спортсмен. Он на все соревнования подряд ездил. И не один год! Так что он, считай, всех собак в стране в лицо знал. Запросто мог приглядеть себе тех, которые на его Покера если не мастью, то хотя бы статью и возрастом походили.

– Но чтобы приобрести пять собак – на это нужны финансы.

– Украл, да и все дела!

– Пять собак! Это бы шум поднялся!

– Шум – это если в одном клубе сразу пять собак пропадет. А если по всей стране? И не за одну неделю, а скажем, за полгода.

– Полгода пять собак содержать – это недешевое удовольствие.

– Кормов у Лехи полно было. Он же все призы на всех соревнованиях брал. А призы какие? Известное дело, мешок собачьего корма самый распространенный вариант. Так что дармовой кормежки у Лехи и на десять собак бы хватило. Другое дело, что он своего Покера этими кормами не кормил, мясо ему покупал. Но других собак мог бы прокормить. Теперь насчет того, где поселить собак. Так с этим тоже проблем нет. Квартира у Лехи пустой стояла. Сам он у Татьяны жил, мог у себя дома приют для украденных псов устроить. А перекрасить их в нужную масть – это и вовсе дело плевое. На краску много денег не нужно.

Но Саша считал, что как раз перекрасить одно животное так, чтобы оно в точности напоминало бы совсем другое, совсем непростое занятие. Он помнил, сколько мучилась его мама, пытаясь добиться идеального сочетания ее собственных волос с цветом волос на шиньоне. Они никак не желали сочетаться. А тут нужно было изобразить на спинах, боках и лапах собак идеально совпадающие по форме пятна. Нет, тут нужны были услуги высококлассного мастера-парикмахера, иначе никак.

– Ну, допустим, – согласился Семен. – Но Леха мог такого мастера опять же среди своих родственников найти. Семья у него большая, и как я теперь понял, друг за дружку горой. Чуть кого из них заденешь, могут и ломом зашибить.

Саша внимательно посмотрел на Семена:

– Если ты уже заранее знал, где спрятан настоящий Покер, почему никому не сказал?

– А как ты сам думаешь? – понурился Семен. – Я тоже человек. И моему Райду выиграть хотя бы разок тоже охота. Покер же все призы у нас из-под носа уводил. Думаешь, легко ли столько времени на втором месте держаться, без всякой надежды на то, что получишь заветный титул? Я решил, пусть Покер в бане пока посидит, ничего с ним не случится, если один раз он без медали останется. Но после соревнований я бы все равно сказал, ты не думай, я не конченый какой-нибудь мерзавец.

– Теперь надо сказать.

– Теперь-то, конечно, – согласился Семен. – И соревнования отменили. Да и лучше уж без медали, но на свободе, чем с медалью, но в тюрьме. Я для того из-под стражи и бежал, чтобы Покера из бани забрать и нашим его предоставить. Меня ведь в смерти Лехи и Ивана Михайловича обвиняют, потому что считают, я Покера украл. А на самом деле его сам Леха и украл. И сделал он это еще до того, как его самого кто-то убил. И очень может быть, что одно с другим сильно связано.

Подлесный на эту информацию отреагировал ожидаемо. И выводы сделал тоже ожидаемые.

– Если Алексей пошел на кражу собаки у Антона Борисовича, а тот об этом узнал, то у него появляется очень веский мотив, чтобы убить Алексея. Тот и раньше ему сильно осложнял жизнь, но кража Покера стала последней каплей в чаше терпения.

И первое, что распорядился сделать Подлесный, вернуть Антона в отделение. Вторым в отделение привезли хозяина ржавого ломика. Полиция извлекла мужика из кровати, в которой он спокойно спал, приходя в себя после вторжения чужаков в их баню. Он тут же поспешил отказаться от всех обвинений в свой адрес, свалив всю вину на родственника.

– Алексей эту собаку ко мне привел, но он сказал, что это его пес. Почему попросил у себя подержать? Сказал, что собаке нездоровится. Что он боится, как бы не заразила других собак. Попросил понаблюдать, как пес будет себя вести.

– И как?

– Отличная собака. Здоровая и сильная. Но раз Лешу убили, забирайте пса себе. Я просто не знаю, что делать дальше с собакой.

– Почему же сразу не сообщили, что собака у вас?

– Кому? Жена моя сегодня Леше позвонила, чтобы узнать, как дела, а трубку полицейский взял. Она с ним не стала разговаривать. Испугалась. Мне сообщила, что Лешу в полицию забрали. Потом к ней домой какой-то тип пришел. Подтвердил, что Алексея в полицию забрали, а о том, что его убили, ни гугу. Сказал, что Алексей велел ему за собакой прийти. Мы и поверили. Кому сообщать? Мы же не знали, что Лешка умер. Татьяна никому из нас не звонила.

В общем, толстяк изо всех сил старался произвести впечатление человека, всего лишь попавшего в неудобное положение. Да и попавшего туда исключительно по доброте душевной и привычке помогать хорошим людям, особенно если таковые являются еще и родственниками.

– А где вы держали всех прочих собак? – спросил у него Подлесный. – Их же было гораздо больше! И как получилось, что они у вас сбежали?

Но толстяк клятвенно заверил, что собака была всего одна. И они с женой глаз с нее не спускали, потому что Алексей им доверил свою собаку, и они знали, как дорога она для него. Толстяку-родственнику не поверили. Но обыск на придомовой территории ничего не дал. Ни в бане, ни в сараях, ни где-то еще следов пребывания многочисленной собачьей стаи обнаружено не было. Да еще малыш, узнав, что дяди полицейские ищут пять одинаковых черно-белых собак, поднял дикий вопль, почему ему этих собак родители до сих пор не показали.

– Где были эти собачки? – кричал он на свою мать. – Почему ты их от меня прятала? Черную собачку показала, а эти?

Слова малыша можно было считать косвенным оправданием его родителей. Похоже, фальшивых Покеров они у себя и впрямь не держали. Но если не они, то кто мог стать сообщником Алексея в этой афере?

И в первую очередь подозрения пали на Татьяну. Все знали, как тепло она относилась к своему непутевому другу. Все знали, как многим Алексей был обязан своей женщине. И все понимали, если бы Леха и обратился к кому за помощью, то это была бы Татьяна.

Но и Татьяна, доставленная в отделение, тоже отрицала факт подготовки Алексеем фальшивых Покеров.

Подлесный наседал на нее:

– Мы выяснили, за последние три месяца по всей стране произошло девятнадцать краж собак породы русский охотничий спаниель. Конечно, часть из них найдена, другая часть не подходит ни по полу, ни по возрасту. Но пять собак и не найдены до сих пор, и они вполне могут быть теми, которые до сих пор сидят с перекрашенной шерстью возле палатки ваших экспертов. И это мы проверили лишь кражи, совершенные на территории нашей страны. Когда придут посланные нами запросы в страны ближнего зарубежья, на постсоветском пространстве могут всплыть и другие аналогичные преступления.

– Это совершенная дикость и нелепица, – отрезала Татьяна. – Чтобы мой Алексей крал бы собак у их хозяев? Вы себе можете такое представить? Чтобы он, прошедший через горькую и тяжелую разлуку с любимой собакой, взялся бы причинять такое же горе другим людям? Никогда! Кто угодно, но только не мой Леша!

И с этой ее позицией трудно было не согласиться. Все знали Алексея как исключительно доброго и славного парня с большой душой. Никто не мог поверить в то, чтобы Алексей занимался таким грязным и отвратительным делом.

– И зачем ему? Ну, одну собаку – это я еще могу понять. Но пять? Зачем Алексею было менять своего Покера сразу на пять других собак?

– Вот вы нам это и объясните.

– Я объясню! Я объясню вам, как чужая собака оказалась в руках Алексея. Днем в день нашего приезда я осталась в лагере, а Алексей пошел с Ланой прогуляться по лесу. Он считал, что собаке полезно осмотреться и освоиться на новом месте. Это должно было помочь ей в соревнованиях на другой день.

– И что?

– Леша вернулся обратно неожиданно очень быстро. Я даже не успела распаковать вещи. И он был сильно взволнован. Вел себя прямо-таки странно.

– И в чем заключались эти странности?

– Он показал мне в своем телефоне фотографию Покера и спросил, похож ли этот пес на Покера? Тогда я не придала этому большого значения, голова была забита другими делами. Но отметила, что пес на фотографии в телефоне у Леши стоял возле большого дерева с приметным, странно искривленным стволом. Леша настаивал, чтобы я сказала свое мнение, и я сказала Леше, что, конечно, это Покер и есть.

– И что?

– Леша очень обрадовался. Попросил меня посмотреть получше. А когда я подтвердила свое мнение, воскликнул, что он так и думал, и тут же снова убежал. А потом уже на другой день я случайно увидела это дерево. Оно находится совсем недалеко от нашего лагеря. Я не могла ошибиться. Это было то самое дерево, возле которого Леша сделал накануне фотографию Покера.

– В этом пока что я не вижу ничего странного.

– А между тем Антон с Покером приехали лишь спустя два или даже три часа после нас.

Возникла пауза.

– Значит, хотите сказать, – уточнил следователь у Татьяны, – что Алексей просто нашел в лесу похожую на его Покера собаку?

– Да. Именно это я и говорю. Он нашел пса, поразительно похожего на Покера. И наверное, взял его себе.

– И затем подменил одну собаку другой? Антону оставил чужого пса в масти Покера, а настоящего Покера взял себе?

– Леша мог не устоять перед искушением. Он хотел вернуть себе Покера. Мечтал об этом. Вот только красть ради этой цели собак у других людей он бы никогда в жизни не стал. Но если уж эта собака сама появилась перед ним, он не устоял.

С этой версией опять же согласились бы все, кто знал Лешу. Такое поведение было в его духе.

– Но поймите, эту собаку привез сюда кто-то другой. И наверное, остальных четырех собак тоже привез этот кто-то.

Но кто он был, этот таинственный кто-то? Этого не знал никто. Ни полиция, ни охотники, ни задержанные. А узнать всем очень хотелось. Более того, для многих это было просто жизненно необходимо.

Сашу этот вопрос мучил не меньше остальных. Но он не знал, куда идти в поисках ответа на него. Возможно, место, где держали пятерых поддельных Покеров, могло бы подсказать отгадку, но где же его найдешь, это место? Лагерь окружал лес, а в нем было полно укромных уголков, куда не заглядывали охотники со своими собаками.

– Татьяна, скажите, а Алексей имел знакомых среди «лесовичков»?

Татьяна вздрогнула. Она явно не ожидала такого вопроса от Саши.

– Это ребята, живут где-то в лесной глуши в своей собственной деревеньке.

– Да, я знаю, о чем речь. Просто удивилась. Что касается знакомства… Леша был знаком с тамошним старейшиной. Борода – так его имя.

– И в этом году Алексей ходил к «лесовичкам»?

– Не думаю. Мы ведь только приехали. Еще оглядеться толком не успели, как Лешу… уже убили.

И у Татьяны задрожали губы.

Опасаясь, что она снова заплачет, Саша поспешил задать ей следующий вопрос:

– А могли «лесовички» быть теми, кто держал у себя перекрашенных Покеров?

Татьяна пожала плечами. Вид у нее был утомленный и безразличный.

– Собаки у них есть. А насчет перекрашенных, не знаю. И опять же зачем им?

Вот именно, зачем? Зачем кому-то перекрашивать и привозить сюда пять одинаковых собак? В поисках ответа Саша пошел к собакам, скучающим у палатки экспертов. Собаки дремали. Но увидели приближающегося к ним человека, который уже кормил их один раз вкусной кашей, оживились, завиляли хвостами.

– Ну что, бедолаги? – начал гладить их Саша. – Как вы тут?

Он вглядывался в их морды и понимал, что только совершенно чуждый собаководству человек мог придумать такой трюк. Ведь у каждой собаки и форма морды своя, и нос, и разрез глаз тоже свой. Все они ничуть не похожи одна на другую. Впрочем, для многих ведь и люди другой расы тоже на одно лицо, что уж там говорить про животных.

– Узнают ли вас ваши хозяева? В таком-то раскрасе?

Но в душе он был уверен, что своего Барона узнал бы в любом виде, даже остриги его налысо или увешай бубенчиками, Саша и тут бы признал свою собаку. Все собаки торопились первыми сунуться к симпатичному им человеку, отпихивали друг друга, стремясь подсунуть ему под руку именно свою голову. Саша старался уделять одинаково внимание всем собакам поровну, но вдруг понял, что собак-то стало не пять, а четыре!

Не веря своим глазам, он поспешно пересчитал их. Ну да, четыре. Номер два, номер три, номер четыре и номер пять присутствовали.

– Но где же номер один?

Убежал? Казалось бы, самый вероятный сценарий. Но собаки сидели на привязи. Отвязался? Перегрыз? Но поводок исчез вместе с собакой под номером один.

– Как же так? – заволновался Саша и пошел в обход лагеря. – Куда делся?

Он решил, что кто-то взял с собой в лес собаку, чтобы дать возможность размять лапы. Но никто не признавался. Тем не менее, когда Саша вернулся обратно к палатке экспертов, там было уже не четыре, а всего три собаки. Исчез номер два. И тоже с поводком. А ведь был привязан очень крепко, Саша перед уходом проверял.

– Это еще что за мистика? Куда же делись две собаки? Кто их увел?

Но никто не мог этого сказать. Все считали, что собаками должна заниматься Ирина Владимировна, поскольку она вроде бы является правой рукой Ивана Михайловича. Тот факт, что Ирина Владимировна отсутствовала, никого не смущал. Никто даже не подумал, что в отсутствие главных экспертов надо установить элементарный присмотр за пятью найденными в лесу собаками.

Саша такой безответственностью возмутился. Позвонил Подлесному, уведомил того, что свидетели совершенных преступлений, они же улики, исчезают одна за одной просто со страшной скоростью. Но Подлесный заявил, что занят, в ближайшие часы все равно ничем не сможет помочь и взвалил ответственность за сохранность трех уцелевших собак на Сашу.

– Ожидаем прибытия потенциальных владельцев собак на опознание. Ты уж сбереги животных.

Легко сказать! Сбереги!

– Если так дело пойдет, – проворчал Саша, – то до приезда хозяев ни одна из собак может и не уцелеть.

И Саша принял решение переместить всех оставшихся трех собак к себе в палатку. Но пока он возился с обустройством места для них, когда вернулся, то обнаружил на привязи лишь одного номер пять, скучающего в одиночестве.

– Это что же такое? – опешил Саша. – Куда? Куда все подевались?

Дело осложнялось тем, что палатка экспертов стояла крайней к лесу. И кто бы ни появился из-за деревьев, у него был хороший шанс остаться незамеченным. Саша был в отчаянии.

– Один пес! Всего один пес остался.

И Саша забрал последнюю собаку с собой. Один-единственный уцелевший номер пять! Про себя Саша поклялся глаз с него не спускать. Он не сомневался, что исчезновение номера один и два, а за ними три и четыре – это дело рук кого-то из людей.

– Если бы собаки убегали сами по себе, – прикидывал он, – то вряд ли они стали бы соблюдать очередность номеров. Нет, тут пахнет присутствием человека, который забирал их по номерам.

И Саша решил следить за последним номером пятым. Если злоумышленник увел четырех собак, то он и за пятой явится. Саша отвел собаку к себе в палатку и попросил Лиду постеречь пса. Лида скучала в отсутствие Геннадия, который куда-то запропастился, а потому необычно легко дала свое согласие. А сам Саша вернулся к палатке экспертов, чтобы понаблюдать, кто перед ней появится в поисках последней из собак.

Но его решение не принесло особого результата. Возле палатки появлялось много народу. По лагерю пошли слухи о новом исчезновении пятерых Покеров. И люди хотели своими глазами взглянуть, правда ли то, что они слышали от других. В общем, через полчаса Саша понял, что его идея – это просто дрянь, и вернулся обратно к себе в палатку. Лиды он не обнаружил. И Покера под номером пять тоже. Впрочем, Лида вскоре появилась. Была она не одна, а в компании Геннадия. Выглядела влюбленной и счастливой. Но Саша видел лишь поводок у нее в руках. Тот самый собачий поводок, который был на номере пятом.

– Лида! – кинулся он к ней. – Где собака?!

От неожиданности Лида охнула и отшатнулась к Геннадию. Тот бережно ее придержал и сделал выговор Саше, что нельзя так пугать хрупких юных девушек, у которых от неожиданности и страха может приключиться какая-нибудь болезнь. Но Саша был в таком гневе, что ничего не хотел слушать.

– Лида! Я же поручил тебе присматривать за собакой!

– Я и присматривала, – оправдывалась Лида. – Очень хорошо присматривала, а потом меня нашел Гена, и мы решили с ним немножко погулять.

– А собака? Собака где?

– Собачку мы взяли с собой. Такой милый песик. Так хорошо возле нас прыгал, резвился. Сразу было видно, что ему до смерти надоело сидеть на привязи. Да оно и понятно, это же охотничья собака, ей нужно двигаться, бегать.

– И ты спустила его с поводка?

– Я подумала, что плохого, если собачка немного разомнется? – виновато развела руками Лида.

Саша лишь отмахнулся. С Лидой все было ясно.

– Ты-то куда смотрел? – набросился он на Геннадия.

Но тот мямлил в ответ какую-то ерунду, повторяя слова Лиды, и влюбленно таращился на нее. И с ним тоже все было понятно. Два влюбленных идиота упустили последнего из пяти Покеров!

– И что мы будем говорить Подлесному, когда он привезет хозяев этих собак, я даже не представляю.

Но Геннадий считал, что следователь виноват в первую очередь сам.

– Подлесный должен был сразу забрать у нас этих собак, если считал их сохранность важным делом. А раз оставил без надзора, пусть пеняет теперь на себя. У нас тут людей убивают, где уж за собаками уследить.

И уже совсем другим тоном мягко и вкрадчиво он произнес:

– Пойдем, Лидочка, я покажу тебе кое-что увлекательное, что специально для тебя приготовил. Пойдем, моя сладкая, тебе это точно понравится.

Расплывающаяся в улыбке Лида вручила Саше поводок и поспешила на зов кавалера. Саша увидел, как Гена вручает Лиде букетик каких-то незнакомых ему цветочков. Фиолетовые с тонкими стебельками, они напоминали дамскую туфельку. А затем Саша услышал, как Геннадий советовал Лиде не забивать свою очаровательную головку всякой скучной ерундой, а лучше полюбоваться подарком, который он для нее приготовил. Саше было решительно наплевать, что там влюбленный Геннадий приготовил для своей не менее влюбленной Лидочки. Он понимал, что совершенно напрасно рассчитывал на помощь Лиды.

Как тут было ни вспомнить старую бабушкину премудрость, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам.

Глава 10

Так как теперь Саше не нужно было никого охранять, он вернулся к тому месту, где случилось новое исчезновение пятерки Покеров. В запале чувств Саша не догадался тут все осмотреть, зато теперь он внимательно разглядывал каждую песчинку. Барон помогал ему по мере сил, придвигая носом мелкие камешки и обнюхивая траву.

– Кто тут был? Чужой?

Барон поднял голову и едва слышно зарычал.

– Чужой? Был тут? – допытывался у него Саша.

И всякий раз, когда хозяин произносил слово «чужой», Барон рычал. Но стоило ему опустить нос к земле, как рычание утихало. Кажется, рычание Барона относилось к самому слову «чужой», а вот чужого запаха он как раз и не чувствовал. И значит, собак увел кто-то свой. Кто-то из тех, с кем Барон был хорошо знаком. И вот это было хуже всего.

– Лучше бы кто-то со стороны нашкодил, чем знать, что свои замешаны. И на кого думать? На Олега? На Славку? Или даже на Ирину Владимировну? Вот где она столько времени болтается? Урегулировать вопрос с похоронами – на это много времени не нужно. Тем более что Подлесный сказал, тело Ивана Михайловича пока что никуда не уедет, оно остается на экспертизе. Вот Татьяна сидит и ждет, когда отдадут тело Алексея. А Ирина Владимировна где?

И все же Саше удалось кое-что найти. Немного в стороне от палатки экспертов, где уже начиналась влажная земля, Саша увидел след. Это был след ботинка. Подошва у него была со своеобразным рисунком, словно рыболовецкая сеть.

– Размер сорок третий – сорок четвертый.

Саша носил сорок второй, а эти отпечатки были немного больше.

– Значит, мужчина приходил. Женщин я у нас с такими лапами не встречал.

И самое главное, что рядом с этими отпечатками виднелись следы собачьих лап. Причем следы мужчины шли в обоих направлениях, как в лес, так и из леса. А вот следы собачьих лап двигались лишь в сторону леса. Похоже, обладатель сетчатой подошвы приходил из леса один, а назад возвращался с собаками. Саша готов был поклясться, что обладатель этих подошв и увел всех четырех Покеров одного за другим. А потом, возможно, проследил за Лидой и, дождавшись удобного случая, подманил к себе и последний номер пятый.

До самой темноты Саша бегал по окрестностям, свистом подзывая к себе Покеров. У него была слабая надежда, что собакам удалось вновь сбежать от своего похитителя. В этом деле ему нашлось немало помощников, и они даже сумели отчасти проследить за отпечатками сетчатых подошв. Но лишь отчасти, и это делу не помогло.

– У меня дома в городе тоже есть обувь с такой подошвой, – заметил один из охотников по имени Витя.

Саша тут же уставился на его ноги, но был разочарован. Там были лапищи размера сорок шестого, не меньше.

– На Кондрашке их в прошлом году брал, – продолжал информировать всех желающих его слушать Витя. – Только это не ботинки, а резиновые сапоги. Они совсем короткие, поэтому я их с собой не захватил. А цвета там были трех видов – черный, темно-зеленый и болотный. Мне болотного не хватило, пришлось взять черные.

Возвращаться в лагерь, искать там короткие резиновые сапоги с приметной подошвой, то ли черного, то ли темно-зеленого, то ли болотного цветов никто не захотел. Все понимали, пока будут искать такие сапоги в одном краю лагеря, преступник, узнав, что ищут, запросто сможет избавиться от улики или даже подбросить ее кому-то совершенно невиновному, как это уже случилось с Семеном, которому злодей подкинул и фляжку, и термос.

Следы приметных подошв тоже вскоре потерялись. Преступник вышел на сухую травяную подстилку, на которой всякие следы терялись. Когда сгустились сумерки и спустилась ночь, Саша совсем приуныл. Он приплелся в свою палатку, где не было даже намека на горячий ужин, и почувствовал себя самым никчемным человеком на свете. Столько суеты и беготни, а воз и ныне там. Кто убил Алексея и Ивана Михайловича, неизвестно. Кто и с какой целью наплодил пятерых Покеров – тоже. И где сейчас эти собаки – тоже полнейшая тайна.

Саша согрел себе на газовой горелке чаю и завернулся в теплое одеяло.

– И что у нас получается? Некто готовил аферу с участием поддельных Покеров. Видимо, в процессе охотничьих испытаний планировалось подменить настоящего Покера на его двойника. Никак иначе присутствие клонов в непосредственной близости от мест соревнования не объяснишь. Но зачем пять штук? Вполне хватило бы одного. Для перестраховки? Но слишком уж дорого и трудоемко. Ну, еще одного Покера для подстраховки бы приготовил, зачем же пятерых?

Следующий момент, который был непонятен Саше, как в этой афере мог быть замешан Алексей. И замешан ли вообще?

– Может быть и такое, что Татьяна рассказала правду. И Алексей увидел одного из поддельных Покеров случайно. Видимо, собак привезли заранее, где-то спрятали, но дверь плохо закрыли или привязать забыли, вот собаки и разбежались по лесу. Или же это также было частью плана преступника. Выпустить пятерых Покеров, добиться сумятицы и неразберихи, а потом под шумок подменить настоящего Покера на клона. Но опять же как-то все слишком трудоемко и сложно, если считать, что целью была всего лишь подмена Покера.

Так что же затевал преступник? Какую конечную цель он преследовал? Саше казалось, что если он поймет это, то с легкостью сможет вычислить личность самого преступника. Но пока этого не было, приходилось только гадать. Так он и сидел, глядя в темноту и не имея в голове ни единого ответа на свои вопросы.

– Тук-тук-тук! Можно войти?

Голос был знаком. Это был Олег. Саше не очень-то хотелось видеть этого самоуверенного и самовлюбленного типа, но не ответить было бы невежливо.

– Входи.

Олег явился не один, а в компании с неизменными Андрюхой и Вованом.

– Мы тут посмотрели карту местности и прикинули, где преступник может прятать пятерых Покеров. В том направлении, куда он двигался, есть только одно топкое место, где ему могут понадобиться резиновые сапоги. Это болотистая местность в устье Черной речки.

Саша знал эту речку. Маленькая речушка впадала в лесное озеро, где они ловили раков.

– Речка в эту пору года совсем обмелела, перейти ее можно и вброд, не замочив ног. Местность справа от нее поднимается в горку, там тоже сухо и вполне можно пройти в обычной обуви. А вот слева есть небольшой уклон. Что-то вроде ложбинки, поросшей лесом. И в том лесу есть участки, где довольно сыро и где без резиновой обуви не пройдешь.

– Места там глухие, никто туда не суется. Густой ельник. Грибов там нету, ягод тоже, даже клюква и та не растет. Слишком мало света. Вот где самое подходящее место, чтобы держать украденных собак!

– А за горой чем вам не нравится? – сварливо спросил Саша. – Там снова лес, а в том лесу, я вижу, полно болот.

– Мы исходили из той мысли, что расстояние до укрытия, где держат собак, должно быть от силы километров пять-шесть. К ночи преступник должен вернуться в лагерь, иначе его отсутствие вызовет подозрение.

Саше стало неловко за свой тон. Ребята старались, траекторию движения преступника на карте вычерчивали, а он капризничает и привередничает. Ведет себя похуже Олега, который не любит, чтобы стоящие идеи исходили бы от кого-то, кроме него самого.

– Предлагаю завтра с утра нам вчетвером обыскать эту местность. Выдвигаться нужно до восхода, чтобы уже на рассвете осмотреть там все и успеть вернуться в лагерь до того, как начнут вставать остальные.

Предложение вызвало бурное одобрение Андрея с Вованом, которые вообще всегда были готовы одобрить то, что исходило от Олега. Саша тоже кивнул головой. Придраться было не к чему, но какое-то внутреннее чувство говорило ему, что завтра на рассвете с Олегом и его друзьями он никуда не пойдет. Тем не менее вслух Саша подтвердил свою готовность к сотрудничеству. И Олег велел ему ложиться спать.

– Вставать рано, так что спи.

Саша терпеть не мог, когда ему что-то указывали. И наверное, из духа противоречия сон у Саши начисто испарился. Он ворочался в своем спальнике, то ему казалось душно, то холодно, то кололо, то давило, то терло, то мешало. Устав бороться с таким состоянием, Саша выбрался из палатки, сел на пенек и застыл. Вокруг него раздавался комариный звон, со всех сторон его атаковали крохотные кровопийцы. Но садиться Саше на лицо не смели. Зная повадки этих мелких тварей, он хорошенько опрыскался от них. И теперь комары вились вокруг него, не решаясь приблизиться вплотную. Пели свою песню, звенели. Подумать только, такие кровососущие гады, а издают такой высокий, чистый и мелодичный звук. Если не знать, что он означает, то прямо заслушаешься.

Какое-то время вокруг Саши пели лишь комары. Потом к хору их тонких голосов добавился еще какой-то звук. Вначале Саша не обращал на него внимания, но постепенно звук все сильней вторгался в его сознание, игнорировать его больше было нельзя. Саша лениво повернул голову и увидел Геннадия, который торопливо пересекал поляну, одновременно извлекая из кармана сотовый. Именно он и издавал тот звук, нарушивший почти медитативное созерцание Саши.

– Да, – ответил Геннадий, причем голос его звучал глухо и отрывисто. – Конечно, не спал. Да, потому и не спал, что ждал вашего звонка. Поверьте, голубушка, я очень рад тому, что вы позвонили. Мы с вами обязательно должны встретиться. Кое-что в наших совместных планах изменилось, и изменилось оно в лучшую сторону. Нет, по телефону нельзя поговорить, нам с вами надо встретиться лично. Дело приятное для нас обоих, откладывать его нету смысла. Вы, моя драгоценная, сейчас у себя? Ну так я к вам загляну через полчасика. Обнимаю и целую!

Почему-то у Саши сложилось такое впечатление, что Геннадий разговаривает с женщиной. И похоже, не у него одного. Когда Геннадий пересек поляну и скрылся под пологом леса, за ним выступила чья-то неясная тень. Крадучись, она двинулась в том же направлении. Да это же Лида! И что она делает? Похоже, что она решила проследить за своим поклонником, немножко послушать его разговоры и посмотреть, с кем он там собирается встречаться ночью в лесу.

И Саша ее понимал. Обжегшись на молоке, и на воду дуешь. А Лида обжигалась и не один раз.

– Сидеть! – шепнул он Барону, который уже вскочил на ноги, собираясь бежать, чтобы поприветствовать своих приятелей.

Барон тут же плюхнулся на зад. А Саша как сидел, так и продолжал сидеть тихо и неподвижно. Поэтому ни Геннадий, ни Лида в темноте их даже не заметили. Пенек, а рядом с ним еще один пенек поменьше. Немного неправильной формы, но в ночи, да еще когда личная жизнь под угрозой, на форму и размер пней как-то внимания не сильно обращаешь. А в том, что Лида заподозрила Геннадия в возможной измене, у Саши сомнений не было. Как не было у него сомнений и насчет того, как должен действовать в такой ситуации брат, пусть и всего лишь двоюродный.

Он встал, скинул с плеч одеяло, и комариный хор тут же обрадованно взметнулся, распадаясь на разные голоса. Но Саше было уже не до красоты комариного пения. Отмахиваясь от кровососов, он очень жалел, что не обработал с такой же старательностью, как лицо и кисти рук, еще и прочие части тела. Но тогда он думал, что, завернувшись в одеяло, он будет недоступен для комаров. А теперь в одной лишь толстовке он ощущал на себе их заостренное внимание.

Саша быстро понял, что двигаются они все трое в том самом направлении, в котором ему предлагали прогуляться утречком Олег с друзьями. Что же подвигло Геннадия отправиться туда же, но только ночью? Самые черные мысли бродили в голове у Саши. Он уже заподозрил Геннадия невесть в каких грехах, как вдруг у самой речки Геннадий свернул направо. Вместо того чтобы устремиться в темные заросли в низинке, по которой протекала речка, идеальное по мысли Олега местечко для укрывания ворованных собак, Геннадий двинулся по той дороге, которая вела наверх, в горку. Это была та самая гора Белая, от которой получила свое название деревенька поодаль.

Наверное, если бы не Лида, то свое преследование Саша на этом бы и прекратил. Но Лида упорно двигалась следом за Геннадием, и Саша боялся оставить ее одну. С кем там собирается встречаться в ночи этот Гена? Вдруг с очередной дамой сердца? Тогда Лиду надо будет поддержать. Оказавшись один на один с такой бедой, она может наломать дров.

– А я пообещал теткам, что верну Лидку целой и невредимой. Случись с ней что, они же меня заживо сожрут.

В горку идти оказалось неожиданно легко. Подъем был пологий. А комары отстали. Не по нраву им пришелся ветерок, который продувал тут местность. Почти поднявшись на самый верх, Саша застыл в растерянности. Дорога внезапно разветвлялась на три рукава, и по какому из них пошли Лида с Геннадием, он не знал. Пышная растительность препятствовала хорошему обзору.

– И куда они пошли? – спросил Саша у Барона.

Тот в ответ посмотрел на него с недоумением. А потом резво побежал по средней тропке. У Барона никаких сомнений дальнейший маршрут двух его друзей не вызывал. Саша двинулся следом за собакой, впрочем, вскоре оказалось, что все три дороги ведут в небольшой поселок, разделенный на три улицы по числу тропинок, ведущих с горы.

Лиду он вскоре нашел. Она стояла у ворот и смотрела на большой кирпичный дом. По лицу Лиды текли слезы. И вообще, вид у нее был такой, что Саша поспешил подойти к ней. Лида ничуть его появлению не удивилась. Ей было не до того.

– Какой мерзавец! – пробормотала она. – Врун и болтун! Пудрил мне мозги, а сам все это время думал о другой.

– О какой другой?

– А вот о ней!

И Лида махнула рукой в сторону дома. Во дворе под навесом стояла большая черная машина. Да и сам дом говорил о достатке своих хозяев или хозяйки.

– Баба тут у него живет. Зовут ее Лена. Генка ее Еленой Прекрасной называет. И стелится перед ней, что смотреть противно. Уж он ей и ручку поцеловал, и платочек на плечах поправил, и пушинку сдул. И даже цветочки где-то успел собрать, тоже ей преподнес. Тьфу! Противные!

Что-то когда Гена дарил цветы самой Лиде, она их противными отнюдь не считала.

– Пошли отсюда!

На взгляд Саши, это было лучшее решение. Если Гена выглянет и увидит Лиду с Сашей, он сразу поймет, что за ним следили. И вряд ли ему это понравится. Так что Саша охотно проводил Лиду с горки. Он ожидал, что Лида будет осыпать своего кавалера проклятиями, но Лида шла молча. Но когда они спустились, она не пошла в направлении лагеря, а почему-то двинулась вниз, к речке.

– Ты куда?

– Мне нужно. Там у меня одна вещь.

– Какая вещь?

Но Лида не пояснила, она лишь махнула рукой в сторону речки и повторила:

– Там. Я ее забыла, а теперь хочу забрать. Сходи со мной, а то мне одной страшно. Там и днем-то бывает жутковато, а уж ночью я бы туда одна нипочем не сунулась.

– Тебе нужно спуститься к реке? – насторожился Саша.

– Почти. Ты со мной?

– Спрашиваешь!

И Саша взял Лиду за руку. Шли они долго. Местность все понижалась и понижалась. Вскоре под ногами у них стало хлюпать, и Лида громко выругалась.

– Какая же я дура!

– Это ты потому, что влюбилась в Геннадия?

– Влюбилась? О нет! И не думала я в него влюбляться. Еще чего не хватало! Дура я потому, что забыла, тут без резиновых сапог пропадешь. Но ничего, придется нам с тобой промочить ноги. Выпьем потом вискарика, у меня еще полбутылки осталось в заначке. Как чувствовала, когда от Генки припрятала. Ты знаешь, он выпить далеко не дурак. За один присест легко может пол-литра ушатать.

– И зачем тебе такой пьяница?

Лида не ответила, лишь тяжело вздохнула.

Пробираясь через хлюпающую под ногами грязь, Саша заметил островки, покрытые чем-то нежно-сиреневым. Приглядевшись, он узнал те самые цветочки, из которых Геннадий преподнес Лиде букетик. Так вот, где он их собрал. Значит, бывал он тут и раньше, и довольно часто.

– Тут у Гены на островке есть что-то вроде хижины, – объяснила Лида. – Сам он ее соорудил или нашел, я не знаю. Но он меня сюда один раз привел. И там я, как мне кажется, оставила свою…

Но договорить Лида не успела, потому что идущий рядом с ними Барон внезапно залаял. В ночной тиши его голос разнесся необычайно звонко. Саша хотел прикрикнуть на собаку, но внезапно услышал ответный лай.

– Это еще что такое? – удивилась Лида. – Собаки? Откуда тут собаки?

А вот Саша догадывался, и он прямо дрожал от нетерпения. Неужели? Ему даже не верилось в такую удачу. Но похоже, поломанная Лидина частная жизнь привела его расследование прямо туда, куда нужно. И не отвечая на вопросы недоумевающей Лиды, он поспешил вперед. Хлюпающая во все стороны грязь больше его не смущала. Барон мчался рядом, ему все происходящее вообще казалось забавной игрой. Ночь, хозяин, грязь, брызги, красота!

Вскоре Саша выбрался на сравнительно сухой участок почвы. На нем лежало несколько поваленных стволов, которые упали один на другой таким образом, что получился вроде как домик. Кто-то еще больше придал ему сходства с человеческим жильем, обложив стены ветками елей. И вот из этого укрытия и доносился собачий лай.

Саша отодвинул еловые ветки, и сердце у него дрогнуло. Так и есть! Все пять Покеров были тут. Виляли хвостами, радовались появлению старых знакомцев.

– Собачки! – обрадовалась Лида. – Нашлись! Смотри, тот, с пятеркой на боку, которого я упустила, тоже тут. Наверное, Геночка их всех нашел и привел сюда.

– Это укрытие, которое и показывал тебе Гена?

– Да, приводил меня сюда. Романтик. Только мне тут не понравилось. Лес темный, болото. Но откуда тут все эти собаки? Их же украли, ты мне говорил. Как же они тут очутились?

Саше тоже очень хотелось бы это знать. И мысли на этот счет у него были самые нехорошие. Рано он снял с Геннадия подозрения, ох рано.

– Получается, это Генка их всех украл, – растерянно произнесла Лида, озвучивая собственные мысли Саши. – И что же нам теперь делать? Надо собак забрать отсюда!

– Ни в коем случае!

– Это еще почему?

Саша хотел ответить, но внезапно услышал шум приближающихся шагов. Чавк-чавк! Хлюп-хлюп! Сюда кто-то шел. Саша сделал Лиде знак молчать, а потом они оба спрятались за один из поваленных стволов. И притаившись в своем укрытии, стали свидетелями очень занимательного разговора.

Вели его между собой Генка и высокая темноволосая женщина. Было ей уже под пятьдесят, а может быть, и гораздо больше. Была она состоятельна и при власти, об этом говорила и ее манера держать себя и речь, а еще больше уверенность в своих силах, которая исходила от всей ее фигуры. Но с Геной она вела себя с изрядной долей кокетства.

– Геннадий, вы меня поражаете. Когда вы сказали, что у вас есть для меня сюрприз, я понятия не имела, что вы затеяли. Зачем вы меня сюда привели?

– Сейчас, – заторопился Геннадий, забегая вперед этой дамы.

Он ненадолго скрылся в хижине, а затем вышел, держа одного из Покеров на поводке.

– Драгоценная моя, вы узнаете этого красавчика?

Дама была поражена. Когда она после продолжительной паузы заговорила, это было ясно слышно по ее голосу.

– Узнаю! Конечно. Как же! Это ведь ваш знаменитый Покер.

– Точно! Это он и есть! – подтвердил Геннадий, и Саша внутренне возмутился.

Что говорит этот человек? Ну, Геннадий! А еще эксперт, пусть и второй категории. Ему ли не знать, что никакой это не Покер, а всего лишь одна из пяти сбежавших подделок. Сбежавших или украденных? Все сильней Саше казалось, что вторая версия куда более вероятно.

Между тем женщина, придя в себя от первоначального изумления, продолжала:

– Еще бы мне не узнать Покера. Мой сын так мечтал купить эту собаку! Все уши мне прожужжал. Дважды таскал на ваши состязания только для того, чтобы показать пса. Но владелец собаки нипочем не соглашался продать своего Покера.

– А теперь у вашего сына есть прекрасный шанс приобрести эту собаку.

– Но как? Что изменилось?

– Обстоятельства, – загадочно произнес Гена.

– Я не понимаю.

– Обстоятельства сложились таким образом, что желанная вашему сыну собака тут. И документы у собаки в полном порядке. Только…

– В чем подвох? – насторожилась дама.

– Только документы будут у вас на другую собаку.

– Как это? Но это же Покер?

– Покер, – согласился с ней Геннадий. – Но официально вы купите Гарольда.

– Что еще за Гарольд?

– Моя драгоценная, не забивайте вы свою очаровательную головку такими пустяками. Гарольда давно нет, а документы есть. Покер, напротив, есть, а документов нет. Понимаете взаимосвязь?

– Вы хотите предложить мне покупку ворованной собаки.

– А у вас есть другой выбор?

– Но это же противозаконно!

– Никто не узнает.

– Но Покер легко узнаваем. Стоит моему сыну появиться на выставке или состязании, собаку сразу же признают!

– Для этого мы замаскируем Покера под Гарольда. Перекрасим его под Гарольда. Никто не поймет, что это Покер. Но вы будете знать, что владеете сокровищем. И будете владеть им… Тайно!

В устах Геннадия это выглядело даже в какой-то степени заманчиво. Наверное, так скупщики краденого искушают какого-нибудь коллекционера, чтобы он приобрел у них украденную статую или полотно. Вывесить его он никогда не сможет, но будет владеть им тайно. И сознание этого тайного обладания, возможно, для кого-то даже более щекочущее чувство, чем обладание явное. Неспроста же мужчины заводят себе любовниц, а женщины любовников. Дело тут не столько в плотских утехах, сколько в ощущении тайны, которая всегда завораживает.

Но дама сомневалась.

– Не знаю. Я должна посоветоваться с сыном.

– Разве вы не хотите сделать ему подарок?

– М-м-м… Хочу, конечно. Но я не уверена, что он одобрит покупку собаки на таких условиях.

– Когда Покер окажется у него, он одобрит его покупку на любых условиях!

– Думаете?

– Уверен!

– И сколько вы хотите за эту собаку? Помнится, сын предлагал ее хозяину чуть ли не триста тысяч. Я таких денег платить не намерена. Сто – это мой предел.

– Сто – это отличная сумма, – заверил ее Геннадий. – Но двести еще лучше. Поймите, я не могу с вами торговаться, потому что я всего лишь посредник. Тот, кто просил меня найти покупателя на Покера, назвал эту сумму.

– И все же я попытаюсь.

Дама кокетничала, Геннадий сыпал комплиментами. Торг между ними длился недолго. И уже через пять минут фальшивый Покер перешел в руки предприимчивой дамы всего за сто пятьдесят тысяч рублей.

– Вы сделали правильный выбор. Покер – это такая собака, что за нее и в десять раз больше отдать не жалко. Не скрою, у меня есть немало кандидатур на роль нового хозяина, но я остановился на вашей. Прекрасно помню, как вас сын хотел получить эту собаку. Уверен, что Покеру будет у вас хорошо.

Дама в ответ лишь хмыкнула. Мол, кто бы сомневался.

– Деньги я переведу вам на карту. Надеюсь, вы, как посредник, меня не обманете?

– Сразу же после того, как деньги поступят на счет, я передам вам документы на собаку.

– А что это у него за цифра на боку?

– Ерунда, – небрежно отозвался Геннадий. – Дети баловались.

– Я попрошу вас стереть эту цифру. Мне она не нравится. Кроме того, по ней собаку легко могут опознать.

– Разумеется. Собака перейдет к вам без всяких цифр и отметин. Также после того, как ваш сын порадуется покупке Покера, я попрошу вас привезти собаку ко мне, чтобы я мог перекрасить его в масть Гарольда.

После чего дама ушла, уводя на поводке Покера под номером один. Саша подумывал о том, чтобы заявить о своем присутствии, но тут оказалось, что сюрпризы этой ночи еще не закончились. Сочтя первый эксперимент с продажей поддельного Покера удачным, Геннадий начал названивать другим покупателям. Оказалось, что очень много народу в разное время изъявляло желание приобрести Покера в свою собственность. Среди них были охотники, владельцы собачьих питомников и просто страстные любители, которые были готовы отдать за чемпиона приличные деньги. И всем им Геннадий делал уникальное предложение. Купить знаменитого Покера за смешные деньги.

В общем счете у Гены получилась кругленькая сумма, что-то около полумиллиона. Каждый раз Геннадий говорил, что является всего лишь посредником. И каждый раз после его переговоров один из поддельных Покеров находил своего нового хозяина.

Глава 11

Пока шла распродажа «Покеров», Саша избегал даже смотреть на Лиду. Ему казалось, что она должна со стыда сквозь землю провалиться, что так ошибалась в Геннадии.

Но внезапно он услышал восторженное:

– Вот это да!

И обернувшись, увидел восхищенное лицо Лиды.

– Какой он оборотистый! – произнесла Лида, устремив на Сашу ответный взгляд. – Да? Скажешь, неправда?

– Ты что? Ты не понимаешь, что происходит?

– Прекрасно понимаю, – заверила его Лида. – Гена продает ничейных собак.

– Гена продает чужих собак!

– Они ничьи, – упорствовала Лида.

– Да еще он выдает каждую из них за Покера! А это уже откровенное мошенничество!

– Ты просто завидуешь, что не тебе первому пришла в голову эта замечательная идея.

Саша даже задохнулся от возмущения.

– Замечательная?! Ну, знаешь!

Он даже подумывал, а не треснуть ли ему Лиду, как это частенько случалось у них в детстве. Но памятуя о том, что в детстве чаще всего в драке доставалось ему самому, потому что Лида была и старше, и сильнее, он передумал с ней драться.

И лишь прошептал:

– Не ожидал от тебя такого отношения. Никак не ожидал! Это же подлость!

Но Лида в ответ заявила, что Саша совсем не разбирается в жизни. И что такие предприимчивые кавалеры, как Геннадий, нынче на вес золота.

– Кавалеры? Так ты что, передумала с ним рвать отношения?

– Если Гена так ловко распродал этих собак, представляешь, как у него хорошо пойдут дела с другим товаром! – воскликнула Лида и уставилась на Сашу в ожидании такого же восторженного отклика, не дождалась и продолжила: – Да у Геннадия просто природная коммерческая жилка. Ему надо вместо того, чтобы судить собак на каких-то собачьих выставках, заняться их продажей. У него это прекрасно получается.

Саша хотел прибавить, что продавать у Геннадия получается хорошо ворованных чужих собак, но вместо этого шикнул на Лиду:

– Тс-с-с!.. Тихо! Он идет сюда.

И они оба замерли в своем укрытии. Но Геннадий, не дойдя до них нескольких шагов, остановился. Потом раздалось характерное журчание, и стало ясно, что Геннадий отошел не просто так. Лежа в своем укрытии, Саша думал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы выскочить и напугать негодяя. Когда человек стоит со спущенными штанами, он полностью беззащитен. Но пока Саша готовился, Геннадий уже закончил свои дела и снова с кем-то заговорил. На сей раз звонил не он, звонили ему.

– Да, – произнес Геннадий. – Да, все готово. Как мы с тобой и договаривались, я все сделал. Все собаки проданы. Все пятеро. Одного пса уже забрали. И до утра остальных собак разберут новые владельцы. И как только переведут деньги, как и договаривались, половину из них я переведу тебе. И тебе причитается около ста тысяч. Может, чуть меньше.

Саша даже рот разинул. Ай да Геннадий. Не ошиблась в нем Лидочка. Ловкач, каких еще поискать! Продал больше чем за полмиллиона, а своему сообщнику собирается вручить меньше ста тысяч. Но Геннадий, вдохновленный легкой наживой, уже вовсю втирал своему подельнику, как сложно было продать собак с сомнительными документами. По его словам получалось, что с каждой собаки приходилось делать грандиозную скидку.

– Как мы с тобой рассчитывали, получить за собаку по сто тысяч даже и думать нечего. Но я старался как мог. Торговался до последнего. Понимаю, что получилось до обидного мало, но что поделаешь.

Лида тихо млела от удовольствия, слушая, как Геннадий лихо врет своему сообщнику.

– Правильно, – шептала она. – Так с лохами и надо.

– И что? Если бы тебе довелось встретить доверчивого простака, ты бы тоже его обманывала?

– Конечно! Потому что не надо быть лохом!

Саша не выдержал:

– Знаешь, Лида, мне кажется даже очень справедливым, что при всех своих достоинствах ты до сих пор не замужем.

– Это еще почему?

Но разгневанный Саша даже не стал ей отвечать. Вместо этого он выбрался из своего укрытия и окликнул Геннадия. Надо было видеть выражение лица Геннадия, когда прямо перед ним, можно сказать, из мха и болот возник непрошеный свидетель. Сначала Геннадий испугался. Потом разозлился. Потом решил пойти на хитрость, и его физиономия приобрела умильно-слащавое выражение. Геннадий рассчитывал обмануть и этого простака тоже.

А уж когда он увидел Лиду, то и вовсе обрадовался:

– Лидочка! И ты тут! Какими судьбами? Ночью. В лесу. Тут же темно, сыро, ты этого не любишь. И насекомые. Пойдемте обратно в лагерь, друзья мои.

При этом он косился в сторону хижины, явно опасаясь, как бы собаки шумом не выдали своего присутствия.

– А что ты тут делаешь? – спросил у него Саша.

На правдивый ответ он не рассчитывал и оказался прав. Геннадий принялся нести романтическую чушь о том, что с этим местом у него связаны самые нежные и чувственные воспоминания, касающиеся его дорогой Лидочки. Что однажды она побывала в его уединенном лесном укрытии, и с тех пор это укрытие стало для Геннадия своего рода местом паломничества, к которому он и прибегает, когда долго не видит Лиды. Вопреки здравому смыслу и логике, Лида в ответ на всю эту брехню лишь сладко млела. На ее лице появилось мечтательно счастливое выражение. И Саше невольно подумалось, что если кто в этом союзе и окажется лохом, то это будет именно сама Лида.

Она бы слушала и слушала, но Саше скоро надоело.

– Хватит, – перебил он Геннадия на полуслове. – Мы тут уже давно. Все видели и слышали. Это ты украл собак! И теперь продаешь!

– Я их не крал!

– Но ты их продаешь!

– Продаю, – легко согласился Геннадий. – Но я их не крал. Можешь мне поверить, я говорю правду.

Поверить ему было трудновато. Саша даже и не пытался.

Но Геннадий настаивал:

– Собак украл другой человек.

– Кто?

– Не знаю. Мы связывались с ним по скайпу. Он мне позвонил наутро после смерти Алексея. Сказал, что есть возможность наказать нечистоплотных любителей породистых собак. Что у него есть пять поддельных Покеров. Что собаки подготовлены так, что комар носа не подточит. И клейма, и масть, и рост, и вес, и пол, и возраст – все совпадает. Что собаки уже подготовлены, и документы на них тоже имеются. Что можно продать этих собак и здорово заработать.

– И ты согласился?

– Я не представляю, как он это все провернул. Но и собаки, и документы на них были у него в наличии. То есть нет, не так. Собаки были, но они бегали по лесу, кто-то их выпустил. Но документы на них я нашел в своем старом укрытии. Вот в этом шалаше. Тот парень его подновил, привел в порядок и оставил собак и документы тут. Но собаки потом разбежались, а вот документы были завернуты в непромокаемую пленку и уцелели от сырости. Я проверил, они все подлинные. Сообщений о краже именно этих собак не поступало. Не знаю, как ему удалось, но все бумаги были в порядке. Да, они были на других собак, не на Покера, но при не слишком глубоком досмотре могли сгодиться.

– Хочешь сказать, что украдены были одни собаки, а документы к ним прилагались совсем на других собак?

– Точно.

– И при этом предназначенные к продаже собаки были замаскированы под Покера? То есть всем пятерым предстояло сойти за Покера? Но это же какая-то грандиозная афера! Украдены одни собаки. Документы добыты на других собак. И это при том, что покупатели должны быть уверены, что покупают они именно Покера.

Геннадий пожал плечами:

– Негодяев, мечтающих приобрести чемпиона любой ценой, пусть даже ворованного чемпиона, надо наказывать. Тем более что все было уже подготовлено. Собаки украдены и перекрашены. Поддельные документы для них тоже имелись. От меня требовалось лишь найти клиентов и продать им фальшивых Покеров.

– Самая опасная часть операции, – заметил Саша. – Когда выяснится подлог, то клиенты придут разбираться именно к тебе.

– И что они мне скажут? Я от всего отопрусь. Не говоря уж о том, что никто не захочет признаться в стремлении приобрести ворованного чемпиона.

– Но в итоге люди купили каких-то левых собак по левым же документам. Это они тебе и предъявят!

– А где доказательства, что собак им продавал именно я?

– Их слова. Разве недостаточно?

– Их показания против моих ничего не значат, – заявил Гена. – А документальных свидетельств нету. Для суда устных договоренностей будет недостаточно. А письменно я договоров с ними не заключал. В крайнем случае скажу, что вкралась ошибка. Готов забрать собак и возместить убыток в размере, скажем, двух-трех тысяч. Больше эти собаки не стоят. Я их смотрел, они неперспективны.

– Так то для суда твое оправдание сгодится. А если эти люди с тобой по-иному захотят разобраться? Поймают в темном переулке да изобьют?

Но Геннадия и такая перспектива не испугала.

– Это все сплошь добропорядочные и интеллигентные люди. Думаете, я стал бы иметь дело с какими-нибудь головорезами? Эти если и обнаружат обман, то пойдут в суд. А суда я не боюсь, потому что знаю, ничего им с меня отсудить не удастся.

Вот таков был Геннадий, избранник Лиды. Но сама Лидочка ничего предосудительного в словах Гены не видела, напротив, смотрела на него таким восхищенным взором, разве что не аплодировала. Видя, что морально-этический аспект сделок с Покерами-подделками Геннадия не смущает, Саша попытался зайти с другой стороны.

– А ты не подумал о том, что могло случиться с твоим предшественником?

– Кем?

– Ну, ты ведь получил предложение поучаствовать в афере с собаками уже тут, на месте?

– Да. Этот тип позвонил мне наутро после убийства Лехи. То есть я тогда еще не знал даже, что Леха мертв. А этот тип уже предложил мне подзаработать. Сказал, что делать ничего особенно и не надо. Что собаки уже подготовлены. Документы тоже. Всего лишь необходимо вернуть собак, которые разбежались у него по лесу. И потом позвонить клиентам, которые уже согласны и ждут товар.

– То есть и с клиентами тебе предварительно не пришлось ни о чем договариваться? Все было сделано за тебя?

– Да. Поэтому я и согласился. Смекнул, если я откажусь, этот тип быстро найдет для такой работы кого-нибудь другого. А я останусь в пролете.

– А ты не подумал, что для человека, который уже провернул такую огромную организационную работу, по меньшей мере странно привозить этих собак сюда, если он не был уверен, что у него есть человек, который возьмется за непосредственную реализацию собак клиентам?

– Чего?

– У твоего компаньона уже должен был быть нанят человек вместо тебя.

– И чего?

– А почему этот человек не смог приступить к выполнению своих обязанностей?

– Мало ли… Заболел. Не смог приехать.

– Или потому что был убит?

Геннадий разинул рот.

– Чего?

– Не думаешь, что твоим предшественником мог быть Леха?

Геннадий поежился:

– Может, и он.

– И тебя не настораживает его судьба?

– Не хотелось бы повторить, конечно, – признался мужик, снова ежась. – Да только ведь Леха небось сам виноват, проштрафился. За собаками не уследил, они у него разбежались.

– И за это сообщник его убил?

– Может, и убил. Я же не знаю, что это за тип.

– А теперь вспомни, сам ты разве ничем перед этим человеком не провинился?

– Я все делал по уговору с ним.

– Только собак ты продал за сумму в пять раз большую, чем пообещал отдать своему компаньону.

– Это ты откуда знаешь?

– Слышал. Не боишься повторить судьбу Лехи?

Геннадий долго молчал. Судя по выражению его лица, такая мысль его не радовала.

– И чего ты от меня хочешь?

– Верни собак. Расскажи следователю честно обо всем, что знаешь.

Но Геннадий покачал головой:

– Э, нет! Эдак меня компаньон точно прирежет. Ты же фактически предлагаешь мне его сдать!

– А разве лучше жить в постоянном страхе?

– Да какой тут страх? Обтяпаем дельце и разбежимся. Я знать не знаю, кто он такой. И я ему тоже не интересен. Что было нужно, я уже выполнил. Теперь будет, на что нам с Лидой свадьбу сыграть. Да, Лидочка? Ты ведь будешь самой красивой невестой на всем свете. Белое кружевное платье. Длинная фата. Туфельки со стразами! Богиня!

Лида трогательно покраснела и кинула на Геннадия влюбленный взгляд. А Саша чуть за голову не схватился.

– Гена, да ведь это мошенничество! А ты эксперт! Даже если история не дойдет до суда, представляешь, какие слухи пойдут о нашем клубе?

– Во-первых, в клубе и так намечается смена руководства. Даже если бы Ивана Михайловича не убили, все равно ему пришлось бы отойти от дел. Он уже старенький, ему с каждым годом все труднее выезжать на соревнования.

– Хочешь занять его место?

– Я? Нет, конечно. Зачем оно мне надо? Хлопотно и невыгодно, все время как на ладони. Это не по мне. Просто я это говорю к тому, что при случае можно было бы всю вину свалить на Ивана Михайловича. Мол, его проделки. Старик перед уходом с фальшивыми Покерами нахимичил, прибавку к пенсии себе оформлял.

Можно было лишь удивляться моральной нечистоплотности этого человека. И огорчаться тому, что кто-то принимал эту нечистоплотность за деловую закваску.

– Вот что, Гена, бери собак и идем сдаваться.

– И не подумаю.

– У тебя нету выхода, – втолковывал ему Саша. – Ты один, а нас двое.

И тут Лида совершила, на взгляд Саши, совершенно невозможное. Она сделала шаг и оказалась рядом со своим Геной. Саша глазам своим не поверил. А вот Геннадий лишь одобрительно кивнул Лиде и ухмыльнулся.

– Ну что? – спросил он у Саши. – Кто тут теперь один, а кто вдвоем?

– Лида… Как ты можешь?

– Прости, Саша, но твои вечные поиски правды вот они уже где! Когда же ты поймешь, что в нынешнее время так жить нельзя? Гена все делает правильно. Ему представился шанс подзаработать, почему бы и нет? Если все сойдет ему с рук, то что же в этом плохого?

– Люди заплатят деньги за собак, которые вовсе не Покер.

– Сами виноваты. Они ведь знают, что Покер принадлежит Антону. Много раз слышали, что Антон расставаться с чемпионом не желает. Так что они прекрасно понимают, что легально собака к ним попасть в руки не может, и все равно согласны приобрести ее. Значит, что? Значит, они сами преступники! Или по крайней мере согласны стать соучастниками преступлений. Вот их за это и следует проучить.

– И самим нажиться.

– Что тут плохого, повторяю? Я не понимаю!

И Лида действительно не понимала. Саша лишь вздохнул. И как они проглядели Лиду? Как могли позволить, чтобы в семье выросло такое аморальное чудовище? Да все, о чем шептались кумушки за спиной Лиды, что она не в состоянии хранить верность какому-то одному мужчине, что у нее случалось по семь романов одновременно, что она прыгала из одной койки в другую – это все не шло ни в какое сравнение с тем, что открылось Саше сейчас.

– Проваливай, – проворчал Геннадий. – И благодари судьбу за то, что ты Лидочкин брат, а не то…

– А не то что? Что бы ты со мной сделал? Убил?

Геннадий промолчал.

– Учти, – предупредил его Саша, – я о твоих махинациях молчать не стану.

Лида встревоженно взглянула на Гену.

– Он говорит правду. Сашка такой, я его знаю. Он правдолюб. За правду и родную мать не пожалеет. Нельзя его отпускать! Он сразу же к этому Подлесному побежит. И нас с тобой заложит.

– Что же мне делать? Он ведь твой родственник.

Но Лида выразилась в том смысле, что на фиг ей не нужен такой родственник, который встает на пути между ней и походом в ЗАГС. Геннадий моментально повеселел. Похоже, Лида ему и впрямь сильно нравилась. Ради нее он был готов даже рискнуть и отпустить Сашу. Но коли любимая девушка сама приказывала ему схватить братца, то он с радостью ее послушался. Саша и опомниться не успел, как его уже скрутили, связали по рукам и ногам, заткнули рот и бросили в шалаш дожидаться своей участи вместе с собаками. Но если четырем оставшимся Покерам максимум что грозило, это отправиться к новым любящим и заботливым хозяевам, то насчет себя Саша не был так уж уверен.

«Ну, Лидка, ну, дрянь! – вот какие мысли крутились в голове у Саши. – Погоди, узнает моя мама, несдобровать тебе после этого».

Но как узнает? Кто скажет его маме, как закончил свои дни ее сыночек? Ведь рассказывать будет та же Лида, а она уж постарается повернуть дело таким образом, что сгинул Сашенька в лесах Новгородчины без малейшей помощи Лидочки. И все же в душе Саша не верил, что Лида могла так с ним поступить. Это у нее временное помрачение. Одумается, придет и освободит его. И каждый раз, когда шуршали ветки у входа в шалаш, Саша поднимал голову, надеясь, что появилась одумавшаяся Лида.

Но напрасно он надеялся. Приходил один лишь Гена. Забирал очередного Покера и, не глядя в сторону Саши, уводил собаку. Под конец в шалаше остались лишь Саша с Бароном. Последний не понимал, что происходит. То и дело подходил к Саше, обнюхивал веревки на его руках и ногах, растерянно помахивал хвостом и снова отходил в угол, где и ложился. Ждал, когда хозяину надоест играть в эту непонятную скучную игру и они смогут уже все вместе отправиться назад, в лагерь, где их ждет еда и много-много веселых друзей.

Но у Саши не было уже уверенности в том, что он сможет это сделать. Если Гена с Лидой отважились на такой поступок, схватили его и связали, может, они пойдут еще дальше? Всякий раз, когда Гена появлялся в хижине и количество собак сокращалось, таяла и надежда Саши на благополучный для него исход этого предприятия. Вид у Гены становился все более мрачным. И уверенности в том, что Геннадий не имеет отношения к смерти Лехи и Ивана Михайловича, у Саши совсем не было. Ни малейшей.

Да, Геннадий рассказал ему свою версию развития событий, но где гарантия, что она правдива? Где гарантия, что это не Гена совершал все преступления, а когда Леха и Иван Михайлович попытались остановить преступника, по очереди устранил обоих.

И Гене было очень удобно орудовать. Он был близок с обоими погибшими. Если он их не пожалел, то и меня не пощадит.

И Саша вертелся и крутился, стремясь избавиться от пут. Напрасный труд. Саша лишь стер в кровь запястья, а веревки остались неповрежденными. Более того, казалось, что с каждой минутой они становятся все туже и все глубже впиваются в его плоть. Барон всякий раз заинтересованно вскакивал на ноги, но убедившись, что хозяин, немного побарахтавшись, продолжает валяться на хвойной подстилке, ложился тоже.

У бедного пса не укладывалось в голове, что двое замечательных людей – друзей хозяина – могли сделать с ним что-то плохое. Доверчивое животное просто не могло о таком даже подумать. У Саши тоже плохо укладывалось в голове то, что устроила Лида. Как легко она перешла на сторону врага. И все это ради призрачного заявления в ЗАГС, которое еще может и не состояться.

Как же обидно будет умереть от рук собственной кузины. Ладно бы еще от рук бандита или преступника, тот хоть человек посторонний, какой с него спрос? Но Лида? Та Лида, которую он знал с детства, просто невозможно поверить в то, как запросто она согласилась его предать. И Саша понял, что ему нужно что-то предпринять.

– А-он! А-он!

Саша позвал своего пса, чтобы тот подошел ближе. Но Барон этих «а-он» не понимал и лишь смотрел на хозяина, словно сомневаясь, в своем ли тот уме.

С первыми лучами солнца явился пятый покупатель, и Гена увел из шалаша последнего Покера. Теперь больше никто сюда не явится, руки у Гены были развязаны, и он мог приступить к устранению Саши. Но отчего-то Гена медлил. Саша лежал и ждал, когда его придут убивать. Но время шло, а убийцы все не появлялись. Томительно тянулись минуты. Саша понимал, что не так-то просто собраться с духом и убить человека. Тем более если Геннадий убьет его на глазах у Лиды, то Лида получит мощное оружие давления на Гену. И тому потом придется либо жениться на ней, либо избавляться еще и от нее.

А это будет уже четыре жертвы. Алексей, Иван Михайлович, Саша и еще Лида. Не слишком ли дорогая плата за какие-то полмиллиона, из которых еще нужно отдать сто тысяч некоему подельнику? Но с другой стороны, а был ли этот подельник? Ведь могло быть и такое, что Геннадий его придумал. Деньги за проданных собак возьмет себе. Вину за махинацию с фальшивыми Покерами свалит на Ивана Михайловича. А труп Саши оставит гнить в этом болоте.

И все равно, очень уж кровавая махинация получается. Кровавая и дорогостоящая. Те полмиллиона, которые положит себе в карман Геннадий, едва окупят его расходы на добычу пятерых собак, их перекраску, содержание и тому подобное. А есть еще и дорожные расходы. Ведь собаки пропадали в разных регионах страны, включая Дальний Восток и Бурятию. А это билеты в оба конца, проживание и питание на месте, потом транспортировка украденного животного в Питер. Нет, все это должно было потребовать многих вложений. И какие-то полмиллиона, полученные за пять Покеров, вряд ли могли послужить серьезным поводом для этой аферы.

Слишком много сил, слишком мало выхлопа. КПД данного преступления оказывался ничтожно низким. Если только преступник преследовал иную цель помимо желания обогатиться. Но какую? Бросить тень на репутацию клуба? Испортить отношения с собаководами? Добиться утраты доверия экспертной бригады клуба? Но зачем? Кому это нужно?

Все эти мысли крутились в голове у Саши, пока он лежал и ждал неминуемого конца. В том, что конец придет, он не сомневался. Вот только каким он будет? Долгим и мучительным в топкой трясине? Или его убийцы сжалятся и позволят умереть ему быстро? Под пологом леса было что-то очень уж тихо. Саша давно не слышал ни голосов, ни других звуков, определяющих присутствие человека.

Что они там? Совещаются? Что же так долго? Ведь ежу ясно, от Саши нужно избавляться.

И тут Саша услышал звуки шагов. А спустя мгновение мохнатые еловые ветки над входом разлетелись в разные стороны, и в хижину вошел человек. И это был не Гена. Это была не Лида. Это был совсем другой персонаж, которого Саша был рад видеть настолько, насколько еще никого и никогда в своей жизни не был рад видеть.

Глава 12

Возвращение в лагерь было триумфальным. Саша ковылял вместе со своими спасителями, чувствуя, как в конечностях медленно, но верно восстанавливается чувствительность. Он смотрел по сторонам, заново узнавая этот мир. Восход солнца казался ему самым прекрасным из всех зрелищ. И как он мог раньше не замечать, какой чудной красоты могут быть облачка в этот утренний час. А какими сверкающими брильянтовыми каплями унизаны узоры оставленной между ветками кустов паутины. Не иначе как крохотные эльфы, танцуя на рассвете, забыли на ее нитях свои волшебные украшения.

Весь мир открывался Саше со своей новой прекрасной стороны. Время от времени Саша смотрел на своих спасителей и поражался тому, как он мог находить этих замечательных людей не особенно далекими или хвастливыми. Как глуп был он сам, когда думал про них плохое! Взглянуть хотя бы на того же Олега, вот уж кто воистину прекрасный человек! А его друзья! Вот каких друзей хотел бы всегда иметь Саша! Смелых! Отважных! Способных прийти на помощь в самую нужную и самую трудную минуту!

Но еще сильней Саша оценил Олега, когда тот отыскал пытавшегося укрыться в чужой палатке Геннадия и схватил того за грудки. И не просто схватил, но еще и пару раз смачно врезал для начала. Саша по дороге уже успел рассказать Олегу обо всех своих злоключениях этой ночью, о том, что ему довелось узнать и услышать, и вид у Олега был поистине страшен.

– С-с-скотина!

Он выдохнул это слово в лицо Геннадию с таким чувством, что тот даже заскулил от предчувствия недоброго. И оказался прав. Олег не стал долго раздумывать, он буквально поднял Геннадия в воздух, отчего тот в страхе засучил ногами. Выглядело это забавно, но никто не смеялся. Андрей с Вованом не подпускали желающих вступиться за Геннадия. Далеко не все знали о его прохиндейских манипуляциях, и потому таких желающих было много.

Но Андрей с Вованом не позволяли помешать правосудию.

– Не лезьте, товарищи! С Геннадием ведется разъяснительная работа.

– Какая работа! Он же его убьет!

Олег в этот момент как раз тряс Геннадия в воздухе, отчего руки и ноги у бедолаги болтались словно резиновые. Голова тоже моталась из стороны в сторону.

– Пустите! Пустите его!

Это на помощь своему возлюбленному спешила Лида. Но ее перехватил уже Саша.

– А с тобой, кузиночка, будет разговор отдельный!

Лида взглянула на него диким взглядом и продолжала вырываться. Саше даже пришлось ее слегка пристукнуть, что он сделал, к своему стыду, с огромным удовольствием. Впрочем, если вспомнить свои мучения этой ночью, это было еще самое малое, чем он мог отплатить Лиде.

Тем временем Олег продолжал учить Геннадия уму-разуму. И собравшиеся все громче выражали свое возмущение такой наукой. И все чаще раздавались голоса, призывающие Олега сменить методы преподавания.

– Олег, отпусти его!

– Ты же его задушишь!

– Ну, врежь еще разок-другой, если он в чем провинился. Зачем же убивать?

– Пожалей его!

Но Андрей с Вованом тут же встали на сторону Олега и ответили толпе:

– А он Леху разве пожалел? А Ивана Михайловича было ему жалко! Это же Генка их на тот свет спровадил!

Это моментально заставило общественное мнение встать на сторону Олега.

Раздались одобрительные крики:

– Правильно, Олежек!

– Поддай этому гаду, чтобы впредь не повадно было!

– А если сдохнет, мы все на твоей стороне, скажем, что Генка сам задохнулся.

– Не убивал я никого! – завопил Геннадий, все еще бултыхаясь между землей и небом. – Караул! Не убивал!

– А кто убивал? Говори!

– Не знаю. Я не убивал. Собак продать хотел, это я признаюсь. И продал. Моя вина! Но я не убийца!

Возгласы Геннадия звучали одновременно жалко и убедительно. В таком положении не до вранья. Но Олег и сам уже утомился. Он поставил Геннадия на землю и свирепо взглянул на него.

– Говоришь, не убивал?

– Нет! Клянусь вам!

– А собак крал?

– И собак не крал. Они уже были украдены до меня. Я только организовал их поиски в лесу. Мне было нужно их собрать, а один я их мог еще целый месяц искать.

– Экий хитрый прыщ! – разъярился Олег. – Выходит, я этих сбежавших от тебя собак искал для того, чтобы ты их потом продал?

– Не от меня они сбежали, от кого-то другого, – бормотал Генка. – Я только указания получил, что собачек нужно собрать, чтобы их новые хозяева могли бы за ними приехать!

– Что-о-о!

– Да, да, не виноват я, – чуть ли не плакал Геннадий. – Я вообще сначала в это дело влезать не хотел. А потом подумал, надо же разузнать, кто за всем этим стоит. Ведь если этот человек хочет меня для выполнения работы нанять, а я не соглашусь, он к кому-нибудь другому обратится!

– Вряд ли он так скоро нашел бы себе в помощники другого такого проныру!

– Не хотел я ничего плохого, – твердил Гена. – Я выведать хотел, кто за всем этим стоит.

– И как? Выведал?

– Нет. Не успел. Он вот мне помешал.

И Геннадий кивнул в сторону Саши. Все повернулись в сторону юноши. И во взглядах очень многих он прочитал скрытое неодобрение и осуждение. Саша даже оторопел от такого поворота событий.

– У меня уже все на мази было, – продолжал твердить свое Геннадий. – Только и оставалось, что с заказчиками переговорить и личность настоящего вора у них выяснить. Там бы и к убийствам ниточка нашлась. А этот мне помешал. Всех клиентов спугнул. Они разбежались в разные стороны, теперь и не знаю, смогу ли я их найти.

Саша слушал и диву давался, как ловко Геннадию удалось все перевернуть с ног на голову. Тем не менее нужно было отвечать, потому что уже многие смотрели на Сашу с откровенным возмущением.

И вот уже Андрей строгим голосом спрашивает у него:

– Ну? Что скажешь?

– Он все врет! – выпалил Саша. – Геннадий все врет! У него было достаточно времени, чтобы выяснить у клиентов, кто с ними договаривался о продаже им собак. Но Геннадию это было не нужно. Он только и думал, как бы с этих людей побольше денег стрясти.

– Это потому что я не мог из-за тебя правильно разговор выстроить. Из-за тебя психовал. Все мысли из головы вылетели.

– Я в это время связанный в хижине лежал. Ты сам меня туда определил. Никак я не мог тебе помешать.

– А нервы мои не в счет? А ну как о твоем присутствии клиенты бы пронюхали? Все сделки бы коту под хвост полетели. Вот о чем я только и думал.

– Если ты о чем и психовал, так это о том, как бы клиенты про запасных Покеров не прознали. Когда номер один ты той бабе с горки втюхивал, у тебя еще четыре на скамейке запасных сидели и в любой момент голос подать могли. Вот что тебя страшило, а про меня ты и не думал вовсе.

– Стоп! – перебил Олег. – Про какую это ты бабу говоришь?

Саша и сам осекся. А ведь и правда, одну-то клиентку он мог назвать. И дом ее мог указать. Они с Лидой проводили Геннадия до дома той женщины, которая приобрела для своего сына Покера под номером один.

– Надо звонить Подлесному! Пусть задержит хотя бы эту покупательницу.

А Геннадий снова принялся защищать себя, говорил он много, горячо и неистово. И хотя Саша понимал, что Геннадий нагло врет, он также понимал, что слова его звучат очень правдиво и искренне. Это же надо так уметь врать! Геннадий продавал собак исключительно с целью наживы, чтобы побольше заработать денег. Но Лиде он сказал, что хочет заработать на их свадьбу. Охотникам объясняет, что хотел выведать у клиентов немного о личности главного злодея. Интересно, что он скажет в полиции? Что хотел облегчить им задачу и поймать убийцу самолично?

Примерно так Геннадий и сказал. Но это не помешало Подлесному его задержать, как он выразился, вплоть до выяснения всех причин. Лида хотела поехать вместе с Геннадием, но ее не взяли. И Лиде пришлось остаться в лагере. Но она уговорила двух каких-то парней, и те переставили ее палатку подальше от палатки Саши. Так Лида недвусмысленно заявила, что знать своего брата больше не желает и ничего общего с ним иметь тоже.

Впрочем, уже после обеда Геннадий вернулся в лагерь. Саша случайно столкнулся с ним нос к носу, когда шел к роднику за водой. Геннадий при виде его охнул и поспешно спрятался в палатке, откуда через минуту выскочила Лида, которая уставилась на Сашу с такой неприкрытой ненавистью, что тот счел за благо удалиться. И все же вид Гены, который разгуливал без конвоя, поразил Сашу.

– Как этому проходимцу удалось ускользнуть?

От Олега ему удалось узнать подробности этого. Геннадий в отделении всячески подчеркивал свою значимость как эксперта клуба. Твердил о своей преданности клубу. О том, что клуб охотничьего собаководства для него словно дом родной. А уж о своей близости к Ивану Михайловичу, который был ему словно отец родной, всему научил, во всем помогал, рассказал столько историй, баек и небылиц, что Подлесный не решился обвинить такого замечательного человека.

– Это было не мошенничество, – заявил следователь, – это была стратегическая хитрость, уловка с целью поймать врага.

И отпустил Геннадия. Даже подписку с него не взял. И никаких других мер административного воздействия не применил. Отпустил его подчистую, разве что руку на прощание не пожал!

Саша был возмущен до предела. Это что же такое в мире делается, если честному человеку не верят, а верят какому-то прощелыге и вору! Как жить дальше?

– Да ведь достаточно опросить свидетелей, чтобы понять, что я говорил чистую правду. Хотя бы взять ту же клиентку из кирпичного дома на горе. Геннадий не собирался никого выводить на чистую воду. Он просто хотел заработать на этом деле побольше денег.

– Откуда ты так точно знаешь, что у Гены в голове было?

– Знаю! – запальчиво возразил Саша, которому покоя не давала мысль, что его обидчик сумел выкрутиться.

Вот о чем говорил Геннадий, когда утверждал, что факт мошенничества с его стороны очень трудно, если вообще возможно доказать. Стоило Геннадию немного перевернуть случившееся под другим углом, как все предстало совсем в ином свете, чем было на самом деле.

Вот и Олег туда же. Верит Генке. А ведь он лучше других должен был бы понимать, что за фрукт этот Геннадий.

– Ты ведь даже не знаешь, как бы Геннадий дальше поступил с полученными деньгами.

– Как? Львиную долю присвоил бы себе.

– А оставшуюся часть? Он должен был поделиться со своим сообщником. Ты сам говорил, что сообщник есть.

– Ну, есть. Генка с ним разговаривал. Отчет давал.

– А раз есть тот, кто всю эту аферу и задумал, значит, Геннадий должен был с ним встретиться. Хотя бы для того, чтобы передать тому деньги.

– Не обязательно это делать при личной встрече.

– Все равно какой-то контакт бы обязательно состоялся. И по этому контакту можно будет вычислить личность главного злодея.

– Ну, это теперь можно было бы сделать, – сбавил тон Саша. – Но только с помощью полиции. А сам Геннадий нипочем бы не стал никого вычислять. Ему главное, деньги хапнуть и чтобы с рук все сошло.

– Но это теперь не главное. Оставь ты этого Геннадия в покое. Лично мне он никогда не нравился. Вечно какие-то мелкие трюки за спиной у Ивана Михайловича прокручивал. То приз кому-то из своих отдаст, то подстроит дело так, чтобы премия тоже его человеку досталась. Уверен, он потом заставлял этих людей делиться с ним. Лично я совсем не удивлен, что Генка повел себя в этой ситуации именно так. И я тоже считаю, что он бы и не подумал выводить злодея на чистую воду. Но теперь у него просто нету другого выхода.

– Нету? Как это нету?

– Думаешь, Подлесный его просто так отпустил? Ничего подобного! Уверен, за Генкой теперь будет установлено негласное наблюдение. И как только он попытается связаться со своим сообщником, их обоих сразу же схватят!

У Саши моментально отлегло от сердца. Как замечательно, что Олег все ему растолковал! И как хорошо, что Генке не удастся уйти от ответственности.

– А я-то уж было решил, что Подлесный совсем подчистую отпустил Генку!

– Что ты! Генка у нас теперь живец, на которого предстоит ловить более крупную рыбу. Во всяком случае, будь я на месте Подлесного, я именно так бы и поступил.

Саша насторожился.

– Погоди, ты что хочешь сказать, что Подлесный с тобой своими планами не делился?

– Ты чего, Сашка? Шутишь? – хмыкнул Олег. – Кто я такой, чтобы гражданин старший следователь стал бы со мной советоваться!

– Так это лично твои догадки?

– Ну да.

И Саше стало досадно. И из глубины вновь поднялась какая-то тяжелая муть. Развесил уши, обрадовался. Рано, выходит, обрадовался. Совсем не так все просто. Самомнение Олега не позволяет тому даже думать, что он может быть не прав. Олег считает, что следователь поступит именно так, как он, Олег, того ожидает, и другой версии тут быть не может. А вот у Саши имелись на этот счет сомнения. Что, если следователь ничего такого не планирует? Вдруг он просто устал от всей этой истории? Нет, устать он не мог, это же его работа. Но вдруг он счел перепродажу пяти собак с непонятной родословной делом слишком ничтожным по сравнению с двумя убийствами? Эти убийства следователь и расследует, а на кражу собак он предпочел закрыть глаза, потому что у него и на расследование убийств людей не хватает.

И что тогда? А тогда у Геннадия есть все шансы остаться безнаказанным.

– Олег, – вырвалось у Саши, – мы с тобой должны проследить за Геннадием.

– Зачем? Говорю же, этим займется полиция. Уже занялась. Я же тебе сказал.

В устах Олега это прозвучало так, словно с Сашей только что пообщался сам президент. Это еще по меньшей мере.

Но Саша все же рискнул вернуть Олега на землю:

– Ты где-нибудь видел у нас в лагере полицейских?

– Нет.

– И как же они тогда будут следить за Генкой, если их тут нету?

– Они могут наблюдать за Генкой как-нибудь иначе.

– Как, например?

– Сунули ему жучка в штаны, а теперь сидят за экраном и наблюдают, куда он пойдет. Или слушают, с кем и о чем он разговаривает. К социальным сетям его тоже, наверное, подключились. Прослушку на телефон установили. Откуда я знаю, какие меры они применят? Главное, что ты успокойся.

Но Саша не мог успокоиться.

– Если вы с ребятами не захотите мне помочь, я буду действовать сам! Один!

– Что ты за человек такой! – возмутился Олег. – Как ты будешь один действовать? Видели мы, чем твоя самодеятельность едва не обернулась.

Саша покраснел. Воспоминания о том, как Олег с ребятами распутывали с него веревки, были еще слишком живыми. Случилось это всего несколько часов назад. И сказать честно, лодыжки и запястья все еще побаливали и саднили. Помнил Саша и о том, как прощался с жизнью. Воспоминания были не из приятных. И хотя в этот раз все обошлось, вовсе не обязательно удача повторится.

А тут еще и Олег подначил:

– Представляешь, что с тобой может случиться в этот раз?

– Поэтому я и хочу, чтобы вы помогли мне.

– И что мы будем делать?

– Станем следить за Геннадием по очереди. Ну, Олег, что тебе стоит? Если ты согласишься, то Андрей с Вованом точно согласятся. От тебя все зависит!

– Ну, допустим, – снисходительно произнес Олег, которому очень нравилось, когда от него все зависело. – Допустим, мне шашни Генки тоже давно поперек горла.

– Он у твоей Бренды не меньше трех раз победу отнимал. По всему выходило, что победительница она, а баллов оказывалось больше у другой собаки. Пусть на один балл, но кто-нибудь Бренду постоянно опережал.

Это была явная провокация со стороны Саши. Потому что, положа руку на сердце, он не мог бы назвать Бренду хорошей охотничьей собакой. Она была весьма посредственна хоть в поиске, хоть в подаче. И призовых мест не получала вполне справедливо. Но сам Олег, конечно же, был совсем иного мнения. Его собака могла быть только самой лучшей и никакой иной. И если у нее до сих пор не было призов, то исключительно из-за происков нечистоплотных личностей вроде их эксперта второй категории.

И Олег воскликнул:

– Три раза! Ты говоришь, Бренда не получила награду по вине Генки три раза? А я тебе скажу, что тридцать три!

На стольких соревнованиях Бренда по молодости лет еще просто физически не успела поучаствовать, но Саша деликатно обошел этот момент молчанием. Ему не хотелось расхолаживать Олега. Главное не то, сколько возможностей упустила Бренда, главное, чтобы Олег захотел помогать Саше. А то идти одному против двух или даже трех спевшихся преступников Саше как-то не хотелось. Не то чтобы Саша боялся Геннадия или его таинственного сообщника. Куда больше Саша опасался коварных выходок своей двоюродной сестрицы.

Вот уж кто способен на многое, так это она. И если Лида так зациклилась на мысли, что лучшего мужа, чем Геннадий, ей не сыскать, опасно вставать у нее на пути. Любая влюбленная женщина может стать опасной, если у нее отнимают предмет ее матримониальных грез. Тут уж могут полететь клочки по закоулочкам не только от кузена, но и от родного брата или даже отца с матерью. Для достижения своего личного счастья Лида была способна на многое. Она это уже доказала прошлой ночью. И Саше не хотелось бы повторения такого опыта.

– Мне ведь много не надо. Подстрахуйте меня, и все!

Но Олег не был готов участвовать на вторых ролях. Либо парадом командует он, либо никак.

И он начал давать распоряжения:

– Сегодня до заката дежурство несешь ты, Андрей! От заката и до полуночи дежурит Вован. С полуночи и до рассвета заступаем мы с Сашком.

Вот оно! Саша возликовал! Его уже не злило, что Олег вновь распоряжается и командует. Кажется, он начал привыкать к манере Олега общаться с людьми.

Во время дежурства Андрея случилось лишь одно событие – стала портиться погода. Безмятежно светящее все эти дни солнце внезапно спряталось за тучки, поднялся ветер, похолодало. К моменту дежурства Вована тучки превратились в одну большую черную тучу, которая угрожающей пеленой нависла над лагерем. А когда на дежурство нужно было выходить Саше с Олегом, из тучи пошел дождь. И как пошел! Казалось, кто-то одним махом распорол туче брюхо и из образовавшейся раны хлынул дождь, полетели молнии, а сама туча загрохотала, содрогаясь словно от боли.

Саша с Олегом напялили на себя дождевики, но казалось, что даже прорезиненная ткань не спасает от проникающей всюду влаги.

– Ну и погодка!

– Зря мы караулим. Никуда он в такую погоду не пойдет.

– Если даже и сунется, его Лида не пустит.

Лида еще днем с видом триумфатора привела Геннадия в свою палатку, туда же были перенесены и его вещи. Новая пара сложилась. И насколько понимал Саша, его кузина намерена была держать свое счастье обеими когтистыми лапками.

Сам того не замечая, Саша вслух произнес:

– И что ее так привлекает в этом Геннадии?

И услышал:

– Не знаю. Одно объяснение есть. Вероятно, он очень хорошо умеет пилить полено. Ну ты понимаешь, о чем я?

Саше стало неприятно, что посторонний мужчина так говорит о Лиде. Пусть она и гадина, но все-таки она его родня. И он замолчал, чтобы не поддерживать этот разговор.

А вокруг них бушевала уже настоящая буря. Деревья стонали и гнулись под порывами ветра. Некоторые плохо укрепленные палатки на окраине лагеря сорвало с колышков, и сейчас их обитатели суетились под дождем, стараясь установить полотнища на место. Дождь временами лил с такой силой, что приятели совершенно слепли. Они видели перед собой одну сплошную стену дождя.

– Надо быть чокнутым идиотом, чтобы в такую ночь куда-то отправиться. Ты как хочешь, а я иду спать.

И Олег ушел. Саша не стал его задерживать. Он и сам понимал, что надо отправляться спать. Но что ему делать в палатке? Сидеть и смотреть на дождь? Это он может сделать и тут. Тем более что временами дождь утихал, и в такие промежутки можно было видеть лагерь. И в один из таких относительно спокойных промежутков Саша в свете ударившей молнии увидел на поляне возле палатки Геннадия человеческую фигуру. Это был кто-то в желтом дождевике, который просто стоял и смотрел на Сашу.

От неожиданности Саша вздрогнул. Потом моргнул, смахивая с лица капли дождя. И когда открыл глаза, фигура уже исчезла. Какое-то время Саша тупо таращился в пространство, пытаясь понять, не померещился ли ему этот желтый дождевик. Отчего-то Саше сделалось жутко. Очень уж пугающе выглядела эта одинокая фигура, молчаливая и странно исчезнувшая в свете молнии, словно в каком-нибудь киношном ужастике. Но Саша не мог позволить себе такой роскоши, чтобы испугаться непонятно чего. Несмотря на охватившую его дрожь, он взял себя в руки, встал и осторожно двинулся в направлении палатки Геннадия.

– Я должен проверить, он это или не он.

Шаги Саши совершенно заглушал вновь хлынувший стеной дождь. Саша брел по хлюпающей грязи, стараясь не слишком громко чавкать, чтобы не привлечь к себе внимание того в желтом дождевике, и внезапно сквозь шум дождя услышал то ли чье-то рычание, то ли скрип. Что это были за звуки, Саша понять не мог. Но он остановился, чувствуя, как кровь стынет у него в жилах. Такие звуки он слышал на рассвете той ночи, когда погиб Алексей. И перед тем, как погиб Иван Михайлович, эти же звуки вновь померещились Саше.

Ему стало совсем не по себе. Вдруг этот звук является вестником потусторонних сил и оповещает живых о том, что кто-то из них совсем скоро переселится в иной мир? А вдруг в этот раз этим кем-то станет сам Саша? И чем ближе он подходил к палатке Лиды и Геннадия, тем отчетливей слышались эти звуки.

– Чем они там занимаются? – пробормотал Саша, стараясь отвлечься от пугающих его мыслей, которые сами собой лезли ему в голову. – Пилят бревно?

Судя по звукам, там и впрямь пилили. Причем не иносказательно, а вполне себе по-настоящему. И судя по звуку, использовали для этих целей пилу типа «Дружба». Но заглянув в палатку, Саша едва сдержал смех. В палатке он увидел одну лишь Лиду. Она крепко спала, из открытого рта вырывались жуткие звуки, так напугавшие Сашу. Это был храп. Всего лишь храп. Его двоюродная сестрица храпела во сне так, что могла одним своим храпом распугать вокруг себя всю прочую нечисть.

Глава 13

Какое-то время Саша стоял, глядя на Лиду, а потом понял, что если она одна, значит, тип в желтом дождевике ему не померещился. И скорей всего, это был Геннадий, который, невзирая на грозу и дождь, куда-то отправился. А в такую погоду, как справедливо заметил Олег, хороший хозяин и собаку не выгонит. Но Геннадий все же отправился. И значит, у этой его прогулки была вполне конкретная и очень важная цель. Что это за цель, Саша догадывался. Смущало его другое.

– Но в каком направлении наш красавец направился?

Саша взглянул на Лиду, словно ожидая от нее ответа. Но Лида в ответ так угрожающе захрапела, что Саша попятился:

– Ухожу, ухожу!

И пятясь задом, он почти достиг выхода из палатки, как вдруг почувствовал на своем плече чью-то руку. От неожиданности он едва не заорал. Но обернувшись, столкнулся нос к носу с Антоном Борисовичем. Тот был мокрый с ног до головы и грязный при этом. Похоже, свалился в лужу, которых на территории лагеря набралось в избытке.

– Ты чего это бродишь в такую погоду? – спросил он у Саши.

– Я? Так… Не спится. А вы?

– А я услышал какие-то звуки, вот и вышел посмотреть, что к чему.

– Какие звуки?

Саша думал, что Антона привлекли звуки, которые издавала Лида.

Но Антон его удивил:

– Вроде бы крики были. Ты ничего не слышал?

– Шутите?

И Саша кивнул головой на Лиду, которая словно на заказ выдала несколько рулад такой громкости, что почти перекрыла ими раздавшиеся в этот момент в небе раскаты грома.

– Мощная девушка, – оценил объем ее грудной клетки Антон. – Но я слышал еще и другие звуки. Вон там.

И он указал на лес за спиной у Саши. Тот обернулся, но увидел лишь деревья, влажно колышущиеся в темноте.

– Там кричали, – настаивал Антон. – Нехорошо так кричали, невесело.

И он поежился. Саша молчал, и Антон предложил:

– Пойдем проверим?

Идти в темный лес Саше совсем не хотелось. Но не пойти тоже было нельзя. Во-первых, Геннадия нужно было поискать. Во-вторых, крики.

– А давно кричали?

– Несколько минут назад.

Значит, мог кричать все тот же Гена, смекнул про себя Саша. Да, получалось, что хочешь или не хочешь, а надо было идти и проверять, что за крики такие. А вдвоем с Антоном было все же не так страшно, как одному. И они пошли. Видимость была скверная. Дождь то усиливался, то стихал, но совсем не прекращался ни на минуту. То и дело налетали порывы ветра. И Саша больше времени тратил на то, чтобы уклоняться от влажных, хлещущих со всех сторон ветвей, чем на то, чтобы смотреть по сторонам.

Внезапно слева от него раздался крик Антона:

– Тут он! Нашел!

Саша поспешил в его направлении, зацепился ногой за корягу, упал в лужу и долго не мог из нее выкарабкаться. Пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь твердое, он внезапно уколол руку. Вскрикнул, отдернул и увидел на своей ладони глубокий ровный порез. Было больно, из раны текла кровь, обильно перемешанная с грязной водой. Не схватить бы заражение! Тем не менее Саша вновь сунул руку в воду и пошарил ею на дне. Есть! Пальцы нащупали что-то твердое и продолговатое. Осторожно потянув, Саша извлек из воды нож с длинным и узким лезвием, о которое он и порезался.

Откуда мог взяться в лесу этот нож? Было ясно, что его кто-то потерял. Это мог быть кто-нибудь из охотников, а могли позабыть нож и местные грибники. Хотя для сбора грибов время было еще не самым подходящим. И к тому же Саше с трудом верилось, что с таким ножом ходят по грибы. Обычно для этих целей люди выбирают совсем небольшие ножички с коротким лезвием. Срезал грибок, воткнул ножик в корзинку и идешь себе дальше. Этот же нож был слишком велик. Длинный, несуразный. Пожалуй, все грибы таким ножищем распугаешь.

Но Саша не успел все обдумать, потому что услышал новый окрик:

– Саша! Скорей сюда иди! Тут он!

Саша выбрался из лужи, замотал руку, чтобы не так сильно кровило, а найденный нож спрятал под дождевик. Пригодится! И чавкая по раскисшей земле, поспешил в сторону Антона, который не переставал звать на помощь. Несмотря на эти призывы, Саша еле его нашел, так как место было очень уж укромное. Огромная ель свесила свои нижние ветви почти до самой земли, так что под ними получилось что-то вроде домика.

Саша снова обратил внимание на то, что Антон тоже весь в грязи. И судя по состоянию его дождевика, было похоже, что упал он в ту же лужу, что и Саша. Но Антон не обращал внимания на личные неудобства. Он суетился возле лежащего на земле человека.

– С трудом его нашел! – сказал он Саше, тяжело дыша. – Если бы случайно кончик сапога не увидел, нипочем бы не нашел. Смотри, что наделал, мерзавец!

Антон уже освободил проход к стволу дерева. Часть веток обломал, часть раздвинул. И Саша мог увидеть всю картину целиком. Лица лежащего мужчины Саша не видел. Тот лежал ничком. Но желтый дождевик был Саше знаком.

– Кто это? – спросил он шепотом. – И почему не двигается?

– Это Геннадий. А не двигается он… потому что убит.

От услышанной новости Саша весь похолодел. И почему-то первая его мысль была о том, что этого ему Лида никогда не простит. А вместе с ней из солидарности и вся женская часть семьи. Они обвинят Сашу в том, что вместо того, чтобы доставить Лиду назад домой уже просватанной, Саша хлопал ушами и позволил ее жениху ускользнуть на тот свет. Да Саша должен был все сделать, чтобы Генка остался бы жив. Конечно, человек он так себе, да ведь и Лида, как выясняется, не подарок. Вместе они могли бы составить вполне приличную пару. А вместо этого Геннадий лежит тут мертвый, и значит, Лиде придется храпеть в одиночестве и дальше. Такого разочарования семья Саше не простит.

– Как это случилось?

– Ножом пырнули. Как и Леху.

Саша тяжело опустился на землю. Ноги его буквально не держали. В голове было пусто и звонко. Ни одна мысль не могла пробиться через эту пустоту. Он с трудом сознавал, что происходит вокруг. И Антону с превеликим трудом удалось пробиться к Саше через эту пустоту.

– Так я сбегаю, позову помощь? Ладно? Нельзя его тут оставлять.

Саша кивнул и вновь погрузился в пустоту. Сидел, смотрел на дождь. Капюшон упал с головы, капли дождя барабанили Сашу по темечку, но он совсем не замечал, как струйки воды стекают по его голове на спину и дальше. Странная пустота, охватившая Сашу, не желала отпускать его. Но внезапно он очнулся. Сквозь шум льющейся воды ему померещился еще какой-то звук. То ли писк, то ли стон. Саша повертел головой по сторонам, звук повторился. Он шел от лежащего на земле Геннадия. Саша наклонился ближе и услышал, как Геннадий едва слышно стонет.

Сперва Саша ушам своим не поверил.

– Что? Не может быть!

Саша холодными влажными руками обхватил шею пострадавшего. И там после томительного промежутка почувствовал под своими пальцами слабое биение жизни.

– Жив! – выдохнул он, не веря в такое свое счастье.

Видимо, напавший на Геннадия человек не до конца довел свое черное дело. А пролившиеся сверху струи дождя привели Гену в чувство. Когда Антон освобождал место, чтобы осмотреть тело, он убрал ветки ели, служившие укрытием от дождя. И струи холодной воды, попавшие на Геннадия, привели его в чувство. Теперь оставалось лишь транспортировать Геннадия до больницы с наименьшими потерями. Ну, и молиться, чтобы он остался жив. И Саша понимал, он должен очень постараться, чтобы потом иметь возможность смотреть противной Лидке в глаза.

Первым делом Саша прикрыл Геннадия своим дождевиком. Совсем ни к чему, чтобы не добитый преступником, он схватил бы пневмонию и помер уже от нее. Потом Саша принялся мастерить носилки, срезая ветки деревьев. Под дождем это было делом затруднительным, но ждать его окончания было нельзя. Саша и так уже основательно промок, поэтому считал, что терять ему нечего. И к тому времени, как из лагеря прибыла приведенная Антоном подмога, у Саши уже были готовы вполне приличные носилки.

Антон шел первым. Соответственно, первым же он заметил и приготовления Саши.

– Это еще зачем? – спросил он, указывая на носилки. – Пусть потерпевший тут лежит. Полицейские захотят осмотреть место преступления.

– Нельзя ему тут. Ему в больницу нужно.

– Ты хотел сказать, в морг?

– Нет, он еще жив.

– Не может быть!

Антон кинулся, чтобы проверить слова Саши, но поскользнулся в грязи и упал. И первым возле тела оказался Олег.

Он проверил пульс и кивнул, подтверждая слова Саши:

– Везем в больницу!

Геннадия загрузили на приготовленные носилки, осторожно подняли и понесли. Антон шел рядом, вид у него было ошеломленный.

– Как же так? Ведь я был уверен… Я проверял… Не может быть.

Он несколько раз порывался проверить, не ошиблись ли ребята, но всякий раз то не мог подойти, то падал, то ему преграждало дорогу какое-нибудь препятствие. В лагере уже стояла машина «Скорой помощи», врачи которой, против ожидания, были хорошо укомплектованы. Они вкололи Геннадию что-то такое, отчего он мигом порозовел, задышал и открыл глаза.

– Гена! Друг! – воскликнул Олег. – Кто это на тебя напал?

– Не видел. Темно было… дождь.

Голос Геннадия звучал слабо.

– Я к нему шел… – пробормотал он и умолк.

– К кому? К кому ты шел?

– К нему… Он мне снова позвонил… Сказал, что есть новое дело.

Значит, Геннадий отправился в лес на встречу со своим сообщником. Наверное, намеревался вновь хорошо заработать, но по дороге на него кто-то напал. И встреча не состоялась.

Когда лежащего без движения Геннадия врачи загружали в машину, он улучил мгновение, схватил Сашу за руку, заставил пригнуться и жарко прошептал ему в самое ухо:

– Я знаю, кто он!

– Он? Кто он?

– Осторожность!

И Геннадий вновь закрыл глаза, словно бы потеряв сознание. Но Саша ему больше не верил. Такой хитрец на все способен. Наверное, почуял, что дело для него пахнет жареным, вот и стремится обзавестись новыми союзниками. Хотя какая ему от Саши польза? Вот если бы Геннадий попытался выдать информацию следователю, глядишь, там бы он еще и мог рассчитывать на снисхождение.

Саше вновь стало досадно. Генку порезали. Преступник скрылся. И куда смотрел следователь? О чем думала полиция? Чем вообще они занимались, если допустили подобное?

Но Подлесный был и сам в ярости.

– Может, и нехорошо так говорить, но негодяй сегодня ночью получил по заслугам! Ведь как он тут у меня в кабинете плакал, как раскаивался. Это надо было видеть! Сколько передо мной разных аферистов сети плели, я на их удочки не попадался. А тут до того убедительно человек себя вел, что я ему поверил.

– Поверили!

Саша был поражен.

А Подлесный продолжал дальше:

– Да, я поверил, что человека просто оговорили, что пусть и не по его вине, произошла ошибка, и он хочет искупить эту ошибку. Да он вот тут на этом самом месте клялся перед мной всеми святыми, что если сообщник как-нибудь даст о себе знать, то мы узнаем об этом первыми. Что это была и есть его самая горячая мечта. И что? Узнали мы про его сообщника хоть что-нибудь? Узнали, но только от вас и только то, что Геннадий без всякого оповещения нас отправился на встречу со своим сообщником и был в этот момент тяжело ранен.

Вот и получалось, что прав был Саша, когда настаивал на слежке за Геннадием. Он был прав, а все остальные заблуждались. И Олег, и Подлесный. Все они повелись на болтовню Гены, и все они ошибались. Но толку от собственной правоты Саше было чуть. Геннадий остался жив, но его сообщника изловить так и не удалось.

– Могу я повидать Геннадия? – спросил он у Подлесного.

– Пострадавший находится в больнице. Пока что, насколько я знаю, больше в сознание не приходил. Ранение не слишком серьезное, Геннадий везунчик, ни один внутренний орган не задет, но крови он потерял много.

– А что с ним случилось?

– Его ударили ножом сзади. Еще был нанесен удар по голове, который его и оглушил, так что сопротивления он не оказал.

– Я там, в лесу, пока мы с Антоном искали Гену, нашел чей-то нож.

– Интересно, – оживился следователь. – Показывай.

Подлесный внимательно осмотрел нож. Потом позвонил какому-то Сергею Юрьевичу, которого попросил зайти. Сергей Юрьевич появился так быстро, словно стоял за дверью и ждал, когда его вызовет начальство.

– Я только что от нашего пострадавшего пришел. Был в больнице, осмотрел его рану.

– А у нас и оружие очень кстати нарисовалось. Взгляните.

Сергей Юрьевич с интересом взглянул на нож. Он даже наклонился к нему и долго водил над ним своим длинным носом.

А потом спросил:

– Где вы его нашли, юноша?

Саша объяснил.

– Ну как? – спросил Подлесный. – Может этот нож являться орудием нападения?

– Вполне годится, – кивнул головой эксперт. – Ширина лезвия сходится. Заточка обоюдоострая, что тоже соответствует характеру полученного ранения. Конечно, точнее я смогу сказать после проведения более подробной экспертизы. Разрешите мне изъять у вас этот ножичек, молодой человек?

Конечно, Саша разрешил. Больше ему не было досадно за свое падение в лужу. Пострадал так за дело. Хотя рука, если признаться, побаливала здорово.

– А теперь возвращайся в лагерь к своим, – посоветовал ему Подлесный. – Больше тебе тут делать нечего.

Но Саша все равно прежде отправился в больницу. Повод у него был самый подходящий. Полученная сегодня в лесу рана продолжала кровоточить и ныть. Поэтому Саша хотел показать ее врачам. Да и до больницы, кстати сказать, было два шага. Чего не пройтись, коли интерес имеется.

– Помогите мне, пожалуйста.

В приемном покое рану быстро обработали чем-то очень жгучим, потом залили зеленкой, забинтовали и заверили, что жить Саша будет. Саша в этом и не сомневался. За помощь врачей поблагодарил, но уходить не торопился.

Здание больницы было новым и очень симпатичным, оборудование отличным, персонал безупречно вежливым и компетентным. Даже слишком компетентным. Так Саше объяснили, что в палаты реанимации никого из посторонних не пропускают, поэтому пришел он сюда совершенно напрасно. Саша был разочарован. Конечно, он слышал, что в реанимацию не пускают. Но он-то надеялся, что в провинциальной больнице порядки будут не такими строгими, как в крупных городских клиниках. Однако и тут наткнулся на глухую стену запретов.

В одном из коридоров Саше показалось, что он видит Ирину Владимировну. Но что ей тут делать? Неужели тело Ивана Михайловича до сих пор не выдано женщине? Или ей нужны какие-нибудь справки, без которых она не может достойно похоронить супруга? Саша хотел проявить чуточку сочувствия, хотел расспросить женщину, не надо ли ей оказать какую-нибудь помощь, но Ирина Владимировна как внезапно появилась, так и исчезла столь же неожиданно.

Саша долго крутился возле реанимации, пока не понял, что без какой-то хитрости ему к Геннадию будет не проникнуть. А у Саши, невзирая на сомнения, в душе все же теплилась надежда, что Генка неспроста остановил его. Может, у него, едва не простившегося с жизнью, проснулась совесть? Может, Генка и впрямь понял, кто является его сообщником и хочет теперь об этом сообщить Саше? Тогда кровь из носа, а надо к нему проникнуть. Потому что когда у человека такой момент искренности наступает, им надо пользоваться.

И Саша уселся напротив двери в реанимацию и начал наблюдать. Очень скоро он понял две вещи. Первая, туда заходят исключительно врачи и медработники в белых или светло-зеленых халатах. И вторая вещь, у каждого из сотрудников был при себе пластиковый ключ, который они прикладывали к замку и после этого входили. У кого такого ключа не было, те вступали в переговоры по динамику и как-то объясняли цель своего визита в реанимацию.

– Значит, мне нужен ключ и халат.

И Саша медленно побрел по отделению. Где тут можно раздобыть нужные ему вещи? Там, где врачи переодеваются, в ординаторской. Но на этом этаже в ординаторской сидело сразу несколько врачей, и все они так пристально уставились на Сашу, что нечего было и думать, чтобы под их взглядами стащить врачебную униформу. Неудача!

Саша спустился на один этаж и зашел на соседнее отделение. Тут он тоже заглянул в ординаторскую, убедился, что у здешних врачей слишком много свободного времени, и с пустыми руками направился дальше. Палаты, палаты, палаты… Кажется, что больница маленькая, а какая вместительная. Стоп! А это что за дверка? Саша заглянул. Похоже, он оказался в процедурной. Но тут никого не было, а на вешалке – о, удача! – висел халат! Саша немедленно схватил его, прихватил упаковку с одноразовыми шприцами, и довольный своими успехами поскорее помчался прочь.

В ближайшем туалете он переоделся и наружу вышел уже врачом. Украденная униформа была сшита на женщину, она немножко жала Саше в талии, немножко топорщилась на груди, но в целом впечатление было сносным. А Саша не собирался позволить себя разглядывать. К сожалению, никакого ключа в карманах униформы не наблюдалось. К тому же из-под коротенького халатика выглядывали ноги в джинсах. Брюк в комплекте не прилагалось. Но Саша решил не зацикливаться на таких мелочах.

Подошел к нужной ему двери, нажал на кнопку вызова и быстро выпалил:

– Из хирургии. Инструмент для инъекций!

Он был готов, что его сейчас пошлют подальше. Но дверь открылась, Саша вошел. Он пониже опустил голову, чтобы его лицо не могли рассмотреть.

– Кому отдать?

Но открывший ему дверь врач и сам спешил куда-то по делам. Поэтому он просто махнул ему рукой и скомандовал:

– Туда!

И Саша пошел куда-то туда. Как только за врачом закрылась дверь, Саша сменил направление. Теперь он двигался вдоль кроватей, установленных двумя рядами. Шел, всматривался в лица пациентов, искал Геннадия. И вдруг!.. На одной из кроватей он увидел своего хорошего знакомого.

– Иван Михайлович!

Если старик в больнице, значит, он жив!

Саша поспешил подойти ближе, и его первоначальная радость уступила место огорчению. Да, это был их главный эксперт, он был жив, но в каком плачевном состоянии он находился. Весь опутанный проводами, подключенный к какому-то мерно пикающему устройству, бледный, изможденный, жизнь в старике едва теплилась.

– Что с этим стариком? – спросил Саша у проходящей мимо медсестры.

– Кома, – коротко ответила она. – В сознание пока не приходил. Ждем.

И убежала по своим делам. А Саша остался возле старика.

– Бедный вы наш Иван Михайлович. Как же так! Кто же это с вами сделал? Эх, если бы знать!

Убедившись, что ничем не может сейчас помочь старику, Саша двинулся дальше. А вот и Геннадий. Лежит с крепко закрытыми глазами. Вроде бы спит. Но как знать, может, только притворяется. Саша присел рядом.

– Гена… Геннадий!

Веки Геннадия дрогнули. Он открыл глаза, узнал Сашу, потом заметил его белый халат и ухмыльнулся:

– Доктор, дайте лекарство!

– Гена, не до шуток. Говори, что собирался. Ты понял, кто твой сообщник?

Геннадий молчал, глядя куда-то мимо Саши.

– Как там Лида? – спросил он, и в голосе его Саше послышалась тревога. – Спит?

Когда Саша заглядывал к Лиде перед отъездом, она и впрямь спала.

Так что он с чистой совестью подтвердил:

– Храпит почем зря.

Гена тут же успокоился.

– Храпит – это хорошо.

– Ты сказал, что знаешь, кто твой сообщник.

Геннадий широко открыл глаза. В них читалось искреннее и незамутненное удивление.

– Знаю? Я? Нет, я ничего не знаю.

– Но когда тебя увозили, ты сказал…

– Не в себе был! И вообще, плохо мне. Слабость большая. Уходи!

И Геннадий отвернулся, показывая, что разговаривать больше не желает. Саше стало обидно. Столько потратил усилий, чтобы проникнуть к Генке, а тот снова его обманул. Ну, Геннадий, снова обвел вокруг пальца.

Но когда Саша двинулся к дверям, Геннадий его окликнул:

– Передай от меня привет Антону Борисовичу.

– А Лиде?

– Ладно, и ей тоже. Но Антону Борисовичу обязательно.

Последняя фраза прозвучала как-то очень значимо. Но больше Геннадий ничего не пожелал прибавить, и Саше пришлось уйти. В рассеянности он ушел из больницы прямо в халате. Спохватился на обратном пути, но возвращаться не стал. Потом заедет и вернет халат, и еще извинится перед хорошими людьми.

Вернувшись в лагерь, Саша был немедленно атакован Лидой. По ее собственным словам, она проснулась всего полчаса назад, обнаружила, что любимого нету рядом с нею, и теперь желала знать в подробностях, что с ним случилось.

– Что с Геной? Мне сказали, что его увезли в больницу. Вези меня к нему.

– Не поеду. Я только что от него. И к нему все равно никого не пускают.

– Как он?

– Он жив, находится в реанимации. Удар был не смертельным, но крови он потерял много.

– Но что с ним будет дальше?

– Он выживет.

– А в тюрьму не сядет?

Если коснуться мнения самого Саши, то он считал, что Геннадий и тут вывернется. Скажет, что времени не было, чтобы уведомить Подлесного. Что сообщник потребовал от него явиться в лес немедленно. Или что хотел его схватить там сам. Придумает что-нибудь, так заболтает следователя, так запутает дело, что Подлесный и думать забудет, что когда-то он на Гену сердился. Еще и похвалит, наверное. Потому что обладал Гена удивительным даром убалтывать своих собеседников, убеждая их принять сторону, прямо противоположную той, которую они занимали изначально.

Так Саша своей кузине и сказал:

– Лида, с твоим суженым все будет замечательно. Такие люди всегда выходят сухими из воды.

– За это я его и полюбила! – заулыбалась Лида, но тут же схватилась за голову. – Как же башка болит!

– Что с тобой?

– Не знаю. Как проснулась, голова кружится и мутит.

Вид у Лиды и впрямь был нехорош. Какие-то темные круги под глазами. Походка неровная и шатающаяся. Ее штормило, словно после похмелья.

– Ты что-то пила накануне?

– Из спиртного? Ничего.

– А выглядишь так, словно не меньше литра выдула в одно рыло.

– Только чай пила. Гена мне вечером собственноручно заварил черный чай.

– Чай?

– Я его выпила и мигом заснула.

– И что за чай?

– Не знаю. Он сам заваривал.

– Ты это видела?

– Нет, но он принес его мне в чашке и сказал, что сам его заварил.

Саша с сомнением посмотрел на Лиду. Что-то этот неизвестный чай его сильно настораживал. Он нашел у кого-то тонометр, Лиде смерили давление, которое оказалось у нее восемьдесят на сорок.

– Деточка! – ахнула одолжившая тонометр женщина. – Ты же еле ноги волочишь. Немедленно пей кофе с шоколадкой!

Лиде в чашку вбухали две ложки растворимого кофе, насыпали сахара, а потом еще и скормили полплитки шоколада. Только после этого Лида почувствовала себя относительно нормально, хотя и жаловалась, что теперь ей жарко и сердце стучит как ненормальное.

Глава 14

Помирившись с Лидой и приведя ее в приличное состояние, после чего Лида немедленно умотала в город навещать своего любимого, Саша двинулся на поиски Антона Борисовича. Он нашел его на берегу озера, где тот занимался с возвращенным ему Покером. Масть собаки еще оставалась черной, белые пятна все еще были закрашены.

– Перекрашивать? – переспросил Антон у Саши. – Нет, не буду. К чему подвергать собаку лишнему стрессу? Покеру и так досталось. Впереди у нас осень, и у всех собак будет осенняя линька. Летняя шерсть выпадет, новая, зимняя, вырастет такая, как нужно. Все снова будет в порядке.

Саша кивнул. Краске и впрямь не под силу навсегда изменить масть собаки. Краска не может изменить генетическую структуру волоса, она лишь на время меняет его цвет. И значит, очень скоро все украденные Покеры явят своим хозяевам свою истинную масть. И станет ясно, что это и не Покеры, и даже не те собаки, которые значатся в документах. Вообще неизвестно что и неизвестно кто, да еще ворованный.

Скандал, который за этим последует, будет неминуем и очень громок. После такого скандала все руководство клуба охотничьего собаководства должно будет в полном составе подать в отставку. Какая-то мысль шевельнулась в голове у Саши.

Но Антон перебил ход его мыслей, спросив:

– Ты зачем меня искал? Только для того, чтобы спросить, буду ли я перекрашивать Покера?

– Еще вам Геннадий привет передает, – спохватился Саша.

– Ты у него был? – заинтересовался Антон. – Он очнулся?

Саша пожал плечами. Странный человек этот Антон. А как бы иначе Саша мог передать ему привет от Геннадия?

– Был, – кивнул он, – очнулся.

– Но почему он передает привет именно мне?

– Не знаю. Может быть, потому что это вы его спасли.

– А откуда он это знает?

Саша снова пожал плечами. А действительно, как Гена узнал, что это Антон его спас? Ну, как-то, наверное, узнал. Может, полицейские сообщили о том, что это именно Антон услышал крики Гены и отправился на поиски пострадавшего в лес. Ну, еще Антон и Сашу по пути прихватил, но это больше для компании. А главным спасателем был, конечно, Антон. Он указал верное направление, в котором нужно было искать Гену. А потом под проливным дождем, в грозу и бурю нашел укромное место, где лежало тело. Подвиг, равного которому поистине и придумать невозможно. В такую погоду даже собаки вряд ли смогли бы так быстро найти тело Гены. А вот Антон нашел!

– Антон, а я все хотел у вас спросить, вы до того, как уйти в бизнес, чем занимались?

– Вообще-то по своему первому образованию я врач, – рассеянно произнес Антон. – Мои родители оба хирурги. Мечтали видеть меня тоже практикующим медиком.

Начав рассказывать, он неожиданно увлекся. И дальше рассказ потек сам собой.

– Что медицина – это не мое, я понял уже на первом курсе. Но куда денешься? Позади стояли родители, в глазах у которых читалась гордость за меня и счастье. Обмануть их доверие я не мог и учился на врача, хотя учиться мне активно не нравилось. Но я институт окончил, пошел работать. И чем дольше работал, тем отчетливей понимал, что медицина – это совсем не то, что мне нужно. Нету у меня тяги к этому занятию. Хотя и место мне досталось хорошее, родители подсуетились, и компания у меня в институте и потом в больнице подобралась очень интересная, но я все равно ушел. Потратил несколько лет своей жизни и получил еще одно образование. Но так как на сей раз выбирал я сам, то и удовольствия от процесса учебы получал куда больше. Так ты говоришь, Геннадий хотел, чтобы я к нему зашел?

– Вообще-то нет. Он всего лишь передавал вам привет.

– И все?

– Все. Он еще мне сказал, что знает, кто его сообщник, но назвать его не захотел.

– Как же так? – удивился Антон. – Сказал, что знает, но не сказал, кто этот человек?

– Вот именно.

– Ничего, следователю обязательно скажет.

– Полицейские с Геннадием уже имели разговор. Если бы у них был реальный подозреваемый, они бы давно его уже сцапали. А ведь о новых задержаниях ничего не слышно?

– Нет, ничего.

Антон выглядел рассеянным.

– Может, Геннадий мне чего скажет? Все-таки я его в лесу нашел. Да ты и сам сказал, что я его спас.

– Вы его спасли! – горячо подтвердил Саша.

– Должен же он хоть какое-то почтение к своему спасителю чувствовать?

– Должен, – согласился Саша. – Только Гена сейчас в реанимации находится. К нему не попасть.

– Ты же попал.

Саша объяснил, каким образом это случилось. Как он украл халат в больнице, как потом от волнения забыл его вернуть. Антон все это время смотрел на Сашу с восхищением.

А потом скомандовал:

– Давай этот халат сюда. Поеду, верну его.

И подмигнул Саше.

– Сначала, конечно, использую его по твоему сценарию, а потом обязательно верну.

Саша не возражал. Ему запрет на проход в реанимацию всегда казался нелепой затеей. Если когда человеку и нужно присутствие близких, так это именно в тот момент, когда он находится в тяжелом состоянии или даже борется со смертью. Одно дело, когда в единоборство вступаешь один на один, и совсем другое, когда за тебя единой стеной стоят твои близкие.

– Там еще Иван Михайлович лежит, – произнес он. – В реанимации. Вы к нему тоже подойдите.

Антон уставился на него в полнейшем изумлении.

– Живой?

– Вроде пока да.

– Сашка! Одна новость за другой! Иван Михайлович жив!

– Он без сознания.

– Загляну к нему. Обязательно! Это же такой замечательный старик! Кремень, а не старик!

И Антон начал поспешно собираться.

– Сразу и поеду. Чего время даром терять. Халат у меня есть. Покера придержишь у себя?

Саша пообещал. Взял двух собак и вернулся с ними к себе в палатку. Уже сидя в палатке, он подумал, что стоило бы сказать Антону, что в больнице подступы к Гене караулит Лида, а возле Ивана Михайловича суетится его Ирина Владимировна, но догонять Антона не стал. Вместо этого он покормил собак и тут увидел, что стало смеркаться.

В лесу заухала какая-то птица. Из города вернулась Лида. Выглядела она рассерженной. И все время ругалась сквозь зубы.

– Они меня выставили! Выгнали! Отправили прочь!

Оказалось, что Лида пыталась прорваться в реанимацию, чтобы повидать своего Гену. Но так как действовала она скорее грубо и напористо, чем умно и хитро, то ее поймали и попросили удалиться. Сначала попросили вежливо, потом вызвали охрану.

– И они меня вели через всю больницу, словно я какая-нибудь преступница!

– Лида, а скажи, тебе чай вчера Гена сам лично принес?

Кузина прекратила поливать бранью больничных врачей и охранников, похлопала глазами и кивнула головой:

– Конечно. Геночка, такой милый! Такой заботливый! А ты, Сашка, просто свинья.

– Почему?

– Ты Гену в убийстве Лешки подозревал! А между тем Гена всю ту ночь и весь вечер со мной провел. Не мог он Лешку зарезать, потому что сначала мы с ним на болоте комаров кормили, а потом в палатке муравьев. Кто-то другой Лешу зарезал. А Геночка мой ни при чем!

И Лида приготовилась заплакать.

– Такой ласковый! Такой внимательный! Цветы мне дарил! Чай заваривал! Что я буду делать, если он умрет?

– Лида, он не умрет. Врачи говорят, что он везунчик. Нож попал точно в ту область, в которой у каждого нормального человека находится сердце. Но у Гены сердце немного смещено, находится в центре груди. Так что убийца промазал, и нож даже не задел ни один важный сосуд или аорту.

– Геночка! – умилилась Лида. – Как бы я хотела быть с ним сейчас.

– Будешь. Погоди, давай с этим чаем разберемся. Ты точно помнишь, что его принес тебе Гена?

– Ну да. Правда, чашка была не наша. Не знаю, где он ее взял.

– А что за чашка?

– Большая такая, красная. Сбоку логотип известной фирмы, производителя собачьих кормов.

Где-то Саша уже видел такую кружку. У кого-то в лагере она была в руках. Но кто был ее обладатель? Этого Саша не помнил.

– Чей-то очередной приз, – предположила Лида. – И это странно.

– Что же тут удивительного? У Гены в запасе должно было скопиться множество таких призов.

– Но такой кружки у моего Геночки в хозяйстве не было, – настаивала Лида. – Я смотрела, я знаю.

Саша задумался. Получается, Гена сварил Лиде чай, но налил его в чужую чашку? Или… или его этим чаем самого угостили? Но кто? У кого Саша видел эту кружку? Ответ вертелся где-то очень близко, но ускользал. И эта неспособность вспомнить буквально сводила Сашу с ума.

– А ты видела, как Гена готовил этот чай для тебя?

– Нет. Я устала, уже почти спала, когда он меня разбудил и предложил выпить чаю.

– И ты выпила, и сразу уснула?

– Я и так уже почти спала.

– А где эта кружка сейчас?

– Понятия не имею.

– То есть ты ее больше не видела?

Лида покачала головой и тут же с готовностью вызвалась:

– Но я посмотрю!

– Посмотри.

Лида отправилась перерывать вещи в поисках нужной кружки, а Саша присел у костра. Внезапно вдали что-то заухало, загремело и завыло. Потом звуки усилились, между деревьями замелькали огни факелов.

– Что такое?

– Кого там нелегкая несет на нашу голову?

Присмотревшись, все увидели юношей и девушек, одетых в домотканые одежды, с украшенными венками головами и в ожерельях из лесных ягод. Впереди всех шел здоровенный детина с пышной бородой, прикрывающей у него всю грудь, словно передник. Это приближались «лесовики» и их «лесовички». Они явно двигались в направлении лагеря. И это было явным нарушением установленного перемирия. Все охотники немедленно выскочили из палаток, у многих в руках были охотничьи стволы. Собаки громко залаяли. Кто-то даже сделал предупредительный выстрел в воздух, но даже это не остановило «лесовиков».

Нестройной колонной один за другим, кто парами, кто по трое или целыми компаниями они стали выходить из леса. Вид у них сегодня был еще более живописный. Длинные волосы у женщин украшены помимо цветов еще перьями, мхом и лишайниками. Мужчины раскрасили себе лица и тела желтой глиной, углем и чем-то красным, что Саша очень бы не хотел считать кровью. Если не знать, что это всего лишь безобидные ряженые, можно было бы запросто принять их за лесную нежить – леших и кикимор.

Со стороны «лесовиков» вперед вышел их главный – Борода. Со стороны охотников разговаривать стал Олег.

– Чего приперлись? – так ласково поприветствовал он их.

«Лесовики» в ответ зашумели, начали что-то рассказывать, возмущаться. Поднялся нестройный гул голосов, разобрать в котором что-либо было невозможно.

Это продолжалось до тех пор, пока Борода не прикрикнул на своих.

– Цыц! – гаркнул он, и в тот же миг над лесом воцарилась тишина.

Лишь одна какая-то совсем маленькая «лесовичка» обиженно пискнула:

– А чего они… Сами первые начали! Скажи им!

И тут же другие тоже начали требовать от Бороды, чтобы тот сказал чужакам. На сей раз Борода не стал кричать, он лишь зыркнул на своих, так что все тут же заткнулись. Теперь уже окончательно.

Тогда Борода шагнул вперед и заявил:

– Договор наш утратил силу!

– Это еще почему?

– Вы не держите слово!

– Держим. Мы к вам не суемся. В вашу часть леса никто из нас не ходит.

Тут «лесовички» прямо взорвались от возмущения.

– Травят нас!

– Обижают!

– Врут!

А та мелкая «лесовичка» до того разошлась, что подскочила к Олегу, подпрыгнула и в прыжке успела громко выкрикнуть прямо в лицо:

– Люди цивилизации всегда лжецы!

Олег побагровел. Схватил «лесовичку» за длинную прядь, унизанную то ли лягушачьей икрой, то ли чем похуже и заорал:

– Это кого ты, пигалица, называешь лгуном!

Но «лесовичка» оказалась не робкого десятка. Извернувшись, она укусила Олега за руку. Зубки у нее оказались белые, ровные и очень острые. Олег взвыл, отпустил «лесовичку» и посмотрел на нее с некоторым уважением.

– Катя, не бузи!

Борода своей огромной ладонью задвинул расшумевшуюся «лесовичку» себе за спину. Сам он шагнул к Олегу.

– Ваши люди нарушили договор, – строго произнес он. – Они не только ходят в наш лес, но они еще и травят моих ребят.

– С чего ты взял? Кто к вам ходит?

– Кто ходит, не знаю. Ночью это было. Рюкзак к нашему стойбищу подбросили. В рюкзаке разные искушения. Конечно, среди моих ребят много стойких приверженцев культа Отца-Леса, такие вашу внешнюю дрянь и в рот не возьмут, и нюхать не станут, но есть такие, которые еще совсем недавно с нами и не успели до конца проникнуться его мощью. Таких слабаков влекут к себе соблазны, которые с избытком разбрасывает перед ними Врагиня.

Саша уже слышал, что Врагиней эти чудаки называют цивилизацию, а все ее достижения считают не только не полезными, но даже очень вредными для всего человечества в целом. Если же эти люди даже таблетки не принимают, а предпочитают лечить все болезни травами и мхами, то в том рюкзаке могло быть все, что угодно.

– Шоколад там был, конфеты, консервы мясные. И еще напиток дьявольский – кола. Вот несмышленыши незрелые ее и нахлебались. Да Хорек у нас жадный самый оказался, первым присосался, больше других выпил. Пока они у него бутылку отняли, пока между собой за нее дрались, больше расплескали, чем выпили. Пока возились, глядят, а Хорек уже в полной отключке. На траве лежит, ни солнышка не видит, ни ветерка не чует. Да и остальные себя почуяли словно пьяные. Шатает их, крутит, шагу отрава сделать не дает. Хорошо, Травинка с ними тоже была. Она их отговаривала искушений отведать, да они ее не послушали. А как увидела девочка, что беда с ее друзьями, ко мне за помощью прилетела. Собрал я травки целебные, всех ребяток на ноги поставил. Вон, стоят, герои!

И Борода указал на компанию из пяти парней лет двадцати – двадцати двух. Выглядели они сейчас порядком бледно.

– Ох, и выворачивало же их от моих травок, – с удовольствием заявил Борода, – а только на пользу это. Вся отрава из них вышла. А вот Хорька спасти не удалось. Отравили вы его!

– Так у вас что, кто-то умер?!

– Хорек. Не умер, а в больницу попал. Но для «лесовика» – это хуже смерти. Я бы его не повез, кто-то из ребят тайком от меня повозку железную в лесу припрятал. На ней и увезли. Назад привезут, не приму и к другим не пущу. Знаю я, что с ним там наделают. Отравой своей начинят, мне потом его целый месяц чистить да отмаливать придется. Ничего, пусть один посидит. На болоте. Комары да мошка всю заразу, что слуги Врагини в него влили, высосут, тогда Хорька уже и к остальным подпускать будет можно.

Олег взмахнул рукой:

– Борода, ты со своими ребятами у себя на болоте можете хоть комаров доить, хоть тараканов ловить. Ты мне скажи, отчего вы на нас ополчились?

– А кто рюкзак тот с отравой подкинул?

– Кто угодно мог!

– Ваши люди это были. Следы мы видели. Человека следы, а рядом с ним собаки.

Олег притих.

– Не знаю, кто к вам приходил. Не знаю, что он вам там приносил. Где этот рюкзак хоть нашелся?

Борода взглянул на Травинку.

– Я могу показать! Это недалеко отсюда было!

– Недалеко? То есть не в вашей части леса?

Травинка взмахнула ресницами. Глаза у нее оказались удивительно чистыми, прозрачными и зеленоватыми, словно вода в лесном озере.

– В вашей, – призналась она.

– Так вы сами к нам пришли!

– Пришли. Только это не означает, что теперь вы можете всюду приманки с отравой для нас раскидывать. Борода нам рассказывал, как в старину волков отравой истребляли. Раскидают вокруг деревни мясо с мышьяком, волк съест мясо и умрет. Вот вы и на нас решили тот же маневр испробовать.

– Чокнутая! То волков отравой истреблять, а то вы – люди хоть и ненормальные.

– Это вы ненормальные! – запищала в ответ Травинка, причем умудрилась как-то так сделать, что ее тонюсенький голосочек заглушал раскаты Олега. – Приходите сюда, в лес, чтобы птиц и зверей стрелять. Если вам живое существо убить – потеха, значит, вам и человека отравить – ничего не стоит.

– Ты говори да не заговаривайся. Охота и убийство человека – это совершенно разные вещи.

Травинка что-то запищала в ответ. Олег загрохотал. Если позволить этим двоим и дальше препираться друг с другом, то разговор мог длиться до рассвета.

– Где вы нашли рюкзак?

Это сказал Саша. Но Травинка с Олегом его не услышали. Зато один из парней, отравившихся и исцеленных травками Бороды, согласился показать то место. Когда они пошли в лес, Саша сразу же понял, что двигаются они в том направлении, где сегодня утром нашли тело Геннадия.

– Тут и нашли.

И когда они пришли к той луже, в которой Саше довелось искупаться сегодня ночью, он невольно дотронулся до пореза на своей левой руке. И рана тут же откликнулась на прикосновение тупой пульсирующей болью. Похоже, наложенная в больнице повязка не смогла уберечь рану от инфекции.

Но это все потом. Сейчас Сашу интересовал другой вопрос.

– Скажи, – обратился он к долговязому, который производил впечатление более разумного человека, чем остальные. – А где сам рюкзак?

– Борода его сжег.

Сжег важную улику! Но для Бороды, конечно, этот рюкзак был в первую очередь гостинцем прислужников Врагини. Отравой и нечистой вещью.

– Кинул в наш костер да и спалил. Сказал, что наш священный огонь любую грязь и скверну очистить может. Такая у него очищающая функция есть.

– А дым после этого и впрямь какой черный валил, – добавил второй парнишка, и на его круглой простодушной физиономии проступило восхищение перед могуществом священного огня и его жреца – могущественного Бороды.

– И пока священный огонь с врагом не справился, так и валил, – добавил третий парень с трепетом.

Наверное, потому что рюкзак был из синтетики, хотелось сказать Саше. А она горит, как известно, с выделением едкого черного дыма. Но у Саши не было сил на то, чтобы объяснять чудакам азы школьной химии. Для Саши было достаточно уже и того, что рюкзак был найден в непосредственной близости от того места, где было совершено нападение на Гену. Значит, рюкзак принадлежал либо Гене, либо напавшему на него человеку. И в нем была отрава, погрузившая Хорька в сонное оцепенение. Тот самый наркоз, которого нахлебались Алексей с Иваном Михайловичем, да и Лида, похоже, тоже отведала его.

– А не было ли в рюкзаке большой красной кружки с собачьей миской и силуэтом собаки на ней?

– Была какая-то красная кружка. А картинку не разглядел.

Значит, и кружка из термопластика, в которой был предположительно налит чай с отравой для Лиды, тоже отправилась в костер. Было ужасно жаль сгоревших улик. Хотя в рюкзаке могли быть другие предметы из металла или стекла, которые бы могли указать на их владельца. Если поискать, то их можно найти. Саша сообщил об этой своей затее Олегу и получил от него добро отправиться вместе с Бородой в стан «лесовичков», чтобы попытаться там извлечь из священного костра остатки содержимого рюкзака.

Пока шли, Борода заметил, что Саша держится за руку.

– Что у тебя там?

– Так. Порезался.

– Болит?

– Ну, болит.

Борода взял Сашу за руку и быстро сдернул повязку. Саша ахнул. Рана у него на руке выглядела не ахти. Порез и не думал подсыхать. Кожа вокруг нее воспалилась. А в самой ране наблюдалось что-то белое. Гной?

– Никогда не завязывай туго такие раны, – наставительно произнес Борода. – Воздух лечит.

– Мне в больнице…

Борода даже не дослушал, презрительно фыркнул, потом мимоходом сорвал с какого-то куста лист, сунул в рот и принялся с аппетитом жевать. Одновременно сорвал какую-то травку, растер ее в сильных пальцах. Вынул изо рта железную жвачку.

– Давай сюда руку.

И прежде чем Саша успел ахнуть, Борода шмякнул все это месиво ему на руку. Потом туда же плюхнулся пласт глины, а уже потом в ход пошел бинт.

– Пока дойдем, все пройдет.

Саша в этом очень сомневался. Но все же был вынужден признать, что руку стало дергать гораздо меньше. Наверное, помогла влажная прохладная глина, которая приятно освежила воспаленные ткани. И все же Саша сильно сомневался, что слюна Бороды окажет целебное действие на его рану.

– Хорошее время лечиться листьями, – сказал Борода. – Луна в полной силе. Была бы в ущербе, лечил бы тебя корнями.

Но Саша думал не про растущую или убывающую луну, а про слюни во рту Бороды. Как бы после такого лечения вовсе гангрену не схлопотать. Говорят, что во рту у человека обитает такое разнообразие вредных бактерий, что ободку унитаза и вовек не снилось. Саше очень хотелось избавиться от наложенной ему повязки. И лишь боязнь обидеть Бороду и навлечь на себя его гнев останавливала Сашу.

Глава 15

В стане «лесовичков» почти никого не было. Лишь возле костра сидели двое дежурных, единственным занятием которых было подкидывать в горящий в центре площади священный огонь – ветки, хворост да шишки. Ни бумагу, ни картон, ни что-то другое из внешнего мира кидать в огонь просто так было нельзя. Все предметы из внешнего мира могли попасть в костер лишь с целью своего очищения и после специального ритуала.

Дежурные быстро вскочили на ноги, поклонились Бороде в пояс и кинулись украшать его деревянный трон. Некоторые ветки и цветы уже увяли, их немедленно заменили свежими. Над головой у Бороды загорелись самодельные светильники, в которых «лесовички» использовали вместо масла смолу сосен и елей. И Саша, оглядевшись по сторонам, был вынужден признать, что у «лесовичков» в деревне очень мило. Сложенные из бревен дома, соломенные или крытые ветками крыши. От всех этих жилищ веяло каким-то первозданным покоем и силой.

Да и сами «лесовички» казались куда более органичными лесу и окружающим их деревьям, чем охотники с их палатками, газовыми примусами и пластиковыми пакетами, коробками и посудой, которой они, признаться, уже порядком захламили все подступы к лагерю. Тут пили из свернутых из березовой бересты чашек. Ели с деревянных тарелок. И вилок вовсе не использовали, только деревянные ложки.

– Отведай нашу трапезу.

На ужин подали что-то вроде каши из пшеницы.

– Что это? – спросил он у своего соседа по столу – худенького и бледного юноши, чья бледность была следствием предпринятого Бородой лечения от внешней заразы.

– Полба, – ответил тот. – Толченая полба.

И видя недоуменный взгляд Саши, объяснил:

– Помнишь, у Пушкина в сказке о Попе и работнике его Балде? А кормить меня можешь толченою полбой.

– Но что это за зерно?

– Пшеница. Только из тех старых сортов, у которых стебель был более мягкий и нежный. От ветра он полегал. И для сбора тогдашними комбайнами был непригоден. Вот генетики и вывели пшеницу с более прочным и крепким стеблем. Но если стало прочным все растение, то и вкус зерен тоже огрубел. Понял?

И Саша без опаски попробовал кашу.

– Нравится?

Саша кивнул. Вкус полбы и впрямь сильно отличался от вкуса пшеничных зерен, которые он знал. Саше доводилось бывать в гостях у приверженцев здоровой пищи, и они угощали его кашей из пшеницы. Так в ней не было ничего общего с угощением из берестяных мисок «лесовичков». Полба оказалась чуть сладковатой, вкус у нее был необычайно нежен и многообразен. К ней подавали мед, толченые ягоды, упаренные грибы и какие-то стебли.

А вот Барон от такой трапезы в восторг не пришел. Тут не было ничего пахнущего мясом или хотя бы рыбой. И пес в тоске брал то один протянутый ему кусочек, то другой, но не ел, а лишь деликатно складывал у своих ног. Подразумевалось, что это должно было вызвать у людей прилив совестливости, но никто тут не понимал намеков Барона. Саша вот понимал, но помочь ничем своему другу не мог.

Хлеб был в виде лепешек из какой-то коричневатой муки. Оказалось, в ход шли высушенные и истолченные корни лопуха. В восторг их вкус Сашу не привел, так что он налегал на кашу да поглядывал в сторону костра, в который продолжали подкидывать сучья.

Когда они собираются его гасить? Но стоило Саше заговорить об этом, как на лицах «лесовичков» проступил ужас.

– Священный огонь гасить нельзя! Его зажгли сами боги, послав свой небесный огонь и подпалив им дерево дома нашего старейшины.

Другими словами, этот костер был добыт от сгоревшего от удара молнии дома Бороды. Видимо, это и послужило началом его миссионерской деятельности. Удар молнии перевернул всю жизнь этого человека. Лишившись дома, он ушел в лес, где его новое мировоззрение и сложилось уже окончательно. Затем к нему стали стягиваться такие же чудаки, которые теперь считали этот огонь священным, а самого Бороду проводником воли богов и прочих высших сил.

– Но огонь же можно перенести на другое место?

Но и передвинуть огонь в сторону тоже оказалось довольно проблематично. Сначала требовалось провести церемонию умиротворения священного огня с целью добиться его благосклонности в этом вопросе. Борода пообещал, что церемония начнется сразу же после ужина. И стоило тарелкам и ложкам исчезнуть, как все «лесовички» затянули песню. Она была протяжной и половины слов в ней Саша не понимал. У него вообще было такое ощущение, что каждый пел что-то свое, но каким-то образом получалось довольно мелодично и слаженно.

Пока все пели, Саша воспользовался тем, что внимание Бороды отвлеклось от него, и стянул с руки повязку. Он уже заметил, что рука совсем не болит, и ожидал хороших новостей. Но каково же было его удивление, когда оказалось, что не только ушла краснота и воспаление, но что и сам порез выглядит теперь вполне прилично. Несмотря на то что на нем лежало влажное травяное месиво, сама рана больше не мокла, а выглядела так, словно собиралась активно заживать. Края раны уже стянулись. И Саша понял, что повязка ему больше не нужна. Он снял ее и как можно незаметнее выкинул в огонь. Тот отнесся к подношению благосклонно, принял и с треском уничтожил.

Одна песня сменяла другую. Потом пришло время танцев. Все встали, взялись за руки и побежали хороводом, выводя то круги, то овалы, то нарезая восьмерки вокруг костра. Это было забавно и весело, Саша с удовольствием поучаствовал в общей забаве. Потом пришла очередь прыжков через костер, что было тут ежевечерней процедурой перед отходом ко сну. В обычном мире люди чистили зубы и умывались, тут сигали через костер, считая, что очистительное пламя способно сжечь и болезнь, и заразу, и дурные помыслы, и сами черные мысли, которые и приводят в итоге человека к грехам и болезням.

Саша прыгнул и через костер. И ему и впрямь почудилось, что-то возле него с негромким треском сгорело. Возможно, это были волосы Травинки, которая прыгала рядом с ним? Борода прыгнул последним. Сиганул так, что под его мощным телом пламя разделилось надвое почти до самых углей. И после прыжка главного все замерли в ожидании. Оказалось, пришло время перенести огонь на новое место. Для этого все уже было приготовлено. И вот Борода торжественно извлек из костра большую горящую ветку, которую затем положил на сложенные неподалеку дрова. И по мере того как священный огонь разгорался все ярче на своем новом месте, собравшиеся вокруг него «лесовички» подбадривали его своим пением.

– Ну все, – сказал Борода, когда новый костер загорелся в полную силу. – Теперь нужно дождаться, пока погаснет огонь в старом костре, и ты сможешь посмотреть, что находится в углях.

– А сейчас погасить огонь никак нельзя?

Но в ответ по рядам «лесовичков» пронесся стон ужаса. Погасить священное пламя – никому из них не могло такого даже прийти в голову!

– Надо ждать! – твердо произнес Борода.

Но сколько ждать? Саша взглянул на костер. Когда через него все стали прыгать, его нарочно разожгли посильнее, чтобы дать ему большую силу. Клали в огонь уже не ветки, а стволы молоденьких деревьев. И сколько будут гореть эти бревна? Всю ночь? Но Борода был непреклонен. Сколько бы ни продолжалось горение священного пламени, тушить его нельзя.

Саша хотел пойти на хитрость, остаться возле костра да и затушить его потихоньку, пока все «лесовички» будут спать. Но Борода был не так прост. Он оставил вместе с Сашей еще двух дежурных, которым надлежало наблюдать и за старым огнем, и за новым, а заодно и за Сашей, чтобы не натворил чего-нибудь неправедного. Видя, что схитрить не получится, Саша предпочел сдаться. Глаза у него слипались. Спать хотелось зверски. И Саша совсем не протестовал, когда его проводили в жилище мужской части «лесовичков».

Парни жили отдельно от девушек в просторном деревянном доме, сложенном из стволов деревьев. В центре дома росло живое дерево. Для него в полу и кровле были проделаны специальные отверстия. И никто не находил странным или неудобным, что вместе с ними в доме живет еще и взрослое дерево.

– Это дуб.

– У девушек в доме тоже так?

– У них в доме растет береза. Дуб – символ мужского мира, береза или рябина – символ женского.

Спали тут прямо на деревянных настилах, которые были сверху прикрыты сухой травой, набитой в мешковину. Она изрядно кололась, но зато трава в ней была такой душистой! И вдохнув ее запах, неожиданно для самого себя Саша быстро и крепко заснул. Барон немного повозился, потом тоже устроился рядом. Он плохо поужинал, то и дело тяжело вздыхал в надежде, что хозяин вспомнит о своем долге и накормит Барона чем-нибудь более существенным, чем трава и корни. Но не тут-то было. Барону только и оставалось, что терпеть и мысленно транслировать своему хозяину возмущение.

Наверное, поэтому во сне Саше снились собаки. Их было много. И все они были точной копией его Барона. Все они бегали и резвились рядом с ним на поляне, совсем не замечая опасности, которая исходила для них от прячущегося за деревьями человека. Саша эту опасность ощущал, собаки нет. Но и сам Саша не мог разглядеть злодея, он видел лишь мелькающую между стволами деревьев тень этого человека.

Внезапно Саша почувствовал, как за его спиной выросло дерево. Это был дуб, но не молоденький дубок, а могучее, сильное и взрослое дерево. Тут же у ног Саши сам собой вспыхнул костер. И это тоже не был маленький костерок, это было высокое пламя, способное как защитить, так и покарать. И когда прячущийся в лесу злодей попытался подойти ближе, дуб взмахнул своими ветками, словно руками. От этого движения поднялся ветер, который высоко взметнул искры костра. Все они полетели в сторону злодея, и тот был вынужден бежать прямо в объятия следователя Подлесного, который уже поджидал преступника с широко расставленной сетью.

Такое было у Саши минувшей ночью сновидение. Но когда он проснулся от шума голосов вокруг себя, то чувствовал себя свежим, бодрым и отлично отдохнувшим. Голова была ясной. Руки и ноги полны сил. Так хорошо Саша себя чувствовал разве что в глубоком детстве. Ни малейшего недомогания, лишь чистота и сила. И невольно закралась мысль, что в образе жизни Бороды при всех его чудачествах есть и крупицы полезного начинания.

Борода уже вышел из своего дома. Он единственный из всей деревни жил отдельно. И его дом был построен возле самого большого дуба, какой Саше доводилось видеть раньше. Своей кроной дерево прикрывало всю деревню. Домик у его подножия казался совсем крошечным и не имеющим значения. А вот Борода напротив на фоне исполина и сам приобрел некую величественную грозную силу.

– Я видел сон, – сообщил он Саше. – Тебе нужно как можно скорей возвращаться к своим. Можешь взять из пепла то, что огонь тебе оставил, и уходи.

Саша не заставил себя упрашивать. Он живо опустился на колени перед погасшим костром и начал шарить руками в его углях. Они были еще теплыми. И при каждом прикосновении вверх поднималось облачко золы, так что вскоре Саша начал кашлять от раздражающих мелких частичек пепла. Сначала под руки попадались лишь уцелевшие замки и карабины – металлические части сгоревшего тут рюкзака. Но Саша не сдавался. Если уцелели эти штучки, могло уцелеть и что-то более важное.

Покашливая, он продолжал рыться в углях. И внезапно его пальцы сомкнулись на каком-то круглом предмете. Саша вытащил из пепла маленький плоский кружок. Монетка? Нет, для монетки он был слишком велик. Саша обтер свою находку и увидел, что это была медаль за первое место в соревнованиях на звание лучшего спаниеля года. Это была большая золотая медаль, и уже три года подряд доставалась она исключительно одному Покеру.

Учреждена эта медаль была в 1986 году, и с той поры ее обладателями стали двадцать три собаки. Так что теперь все зависело от года, когда была вручена эта медаль. В разные годы ею награждались разные собаки, а у разных собак были разные владельцы. Сейчас он увидит год и сможет понять, чья собака удостоилась награждения этой медалью. С дрожью в руках Саша перевернул медальку. На обратной ее стороне был выбит год, когда состоялось награждение. И взглянув на него, Саша понял, что знает имя потерявшего рюкзак с отравой человека.

– У вас в лагере поселилось зло, – услышал Саша голос Бороды за своей спиной.

И повернувшись к нему, вопросительно взглянул на старейшину.

– Ты должен разоблачить злодея. Иди, сейчас в твоих руках ключ к ответу на вопрос, кто убивал ваших людей. Священный огонь дал тебе ответ. Передай своим, у меня больше нету к ним претензий. Наш договор остается в силе. Живите, и пусть мир пребудет с вами.

Саша машинально кивнул в ответ, сжимая в руках заветную медаль. Теперь он знал имя человека, потерявшего рюкзак. Вероятно, он же потерял и нож, с которым напал на Геннадия. Оставалось лишь только понять, зачем этому человеку все это вообще понадобилось затевать.

По возвращении в лагерь Сашу первым на пути встретил Олег. Ждал он его не просто так, а с новостью.

– Тебе не меньше десяти раз звонил Подлесный.

В руках Олег держал смартфон Саши, который тот оставил в лагере по настойчивому требованию Бороды. «Лесовички» упорно не пускали к себе ничего, что могло принести заразу из внешнего мира. А смартфоны, планшеты и ноутбуки, по твердому убеждению Бороды, являлись самым главным источником этой самой заразы.

– Подлесный хочет, чтобы ты приехал к нему.

– Еду прямо сейчас.

Но Олег не уходил.

– Удалось тебе найти что-нибудь у «лесовичков»?

– Да. Ты себе даже не представляешь, что именно.

Олег немного помолчал, а потом спросил:

– Скажешь?

– Скажу.

– Значит, можно мне будет поехать с тобой к следователю?

В голосе Олега звучали необычные для него просительные нотки. Слышать их было настолько неожиданно, что Саша даже оторопел и сам не помнил, как сказал:

– Поехали, конечно.

Олег моментально повеселел и начал давать распоряжения уже своим обычным командирским тоном. Впрочем, распоряжения касались преимущественно собак – Покера, Барона и Бренды, присмотр за которыми был возложен на остающихся в лагере Андрея с Вованом. Тем бы тоже хотелось прокатиться к Подлесному, но Олег им это запретил.

А вот Лида даже спрашивать разрешения не стала. Села в машину и заявила, что ее с места и подъемным краном не сдвинешь. Она едет к своему любимому Геночке, и точка. И поехала. И у больницы выскочила из машины, сказав, что с Сашей и Олегом ни к какому следователю не пойдет и вообще ничего на свете ее не интересует так, как Геночка. Плевать ей, кто убийца, главное, она знает, что им не может оказаться ее Гена. На вопрос, откуда знает, ответила, что чувствует сердцем.

Подлесный уже ждал их в своем кабинете. Вид у него был сияющий.

– Все получилось! – торжественно сообщил он вошедшим ребятам. – Мы его взяли!

У Саши так и отлегло от сердца. Всю дорогу он боялся, что преступник скроется.

Но следователь заверил:

– На этот раз никакой ошибки быть не может. Взяли мы его с поличным, больше он не отвертится.

– Как это случилось?

– Мои люди находились на страже. Они и взяли его при попытке довершить начатое.

Тут же, в кабинете, уже находилась Татьяна. Глаза у нее были на мокром месте. Кажется, ее поимка преступника ничуть не радовала.

А вот Подлесный едва не задыхался от обилия эмоций.

– Но хитер! – твердил он. – До чего же хитрый тип! Узнал, что Иван Михайлович остался жив, и притворился тяжелобольным, чтобы оказаться рядом со стариком в реанимации.

На мгновение Саша подумал про Гену. Подумал про то, что скажет Лида и вся родня, если окажется, что Гена все-таки убийца. Ясное дело, обвинят во всем одного Сашу. Скажут, что он подсунул Лиде бракованного жениха. И всю оставшуюся жизнь будут его этим попрекать.

Но тут Подлесный заговорил дальше, и Саша смог вздохнуть посвободнее.

– Негодяй симулировал у себя сердечный приступ, лишь бы его пронесли в реанимацию и положили на соседнюю кровать с жертвой.

Саша слушал и чувствовал, как у него в голове вновь разворачивается клубок из вопросов. Кто лежал в реанимации на соседней койке с Иваном Михайловичем? Геннадий там лежал. Но это получается, что все-таки Геннадий и пытался отравить старика. А как же найденный «лесовичками» рюкзак и бутылка в нем с отравой? Рюкзак принадлежал совсем другому человеку. Саша совсем запутался и уже не знал, что и думать.

А Подлесный продолжал:

– Если бы не показания Геннадия, данные им раньше, то негодяю и впрямь удалось бы прикончить старика. А затем, вероятней всего, он взялся бы и за самого Геннадия. Но мы успели предотвратить самое худшее. Наши сотрудники дежурили в реанимации под видом тяжело больных пациентов. И при попытке влить Ивану Михайловичу в капельницу сильнейший сердечный препарат, который бы неизбежно привел к остановке сердца несчастного, преступник был схвачен.

– Отличная новость! – отреагировал Олег, пока Саша пытался привести свои мысли в порядок.

Следователь сказал, что Геннадий помог следствию. Значит, преступник – это не Геннадий? Какое облегчение это знать. Но кто еще лежал в реанимации вместе с Иваном Михайловичем? Сколько ни силился вспомнить Саша, никакого знакомого лица в памяти не всплывало. От тяжелой умственной работы лоб у Саши весь покрылся испариной.

А Подлесный в это время сиял все ярче и ярче.

– И это не единственная отличная новость на сегодня. Во время борьбы с преступником наши сотрудники как-то так навалились на Ивана Михайловича, что тот очнулся от своей комы. В настоящее время он уже полностью оправился от перенесенного заболевания, узнает своих близких, разговаривает, двигательная активность еще не восстановилась во всем объеме, но врачи говорят, что это все равно очень хороший результат.

Саша был рад услышать, что главный эксперт и постоянный судья на всех соревнованиях пришел в себя. Значит, можно будет в ближайшее время провести новые соревнования охотничьих собак. И как знать, возможно, на этот раз Барону улыбнется удача. Но тут же Саша спохватился и отругал самого себя. О чем он только думает! Разве можно думать о таких пустяках, когда не выяснено еще самого главного. Когда не прозвучало во всеуслышание имя преступника.

Олега мучил тот же вопрос, и он первым воскликнул:

– Кто же убийца? Кто злодей?

– Скоро узнаете, – улыбнулся Подлесный.

И обратившись к одному из своих помощников, попросил:

– Приведите задержанного.

Тот кивнул и вышел. Олег и Саша тут же уставились на дверь с таким напряженным вниманием, что казалось, могли прожечь в дереве четыре аккуратные дырки. Время шло, напряжение возрастало. Но вот в коридоре раздались шаги, дверь открылась, и на пороге появился человек, при виде которого Олег так и ахнул. А вот Саша был доволен. Клубок вопросов у него в голове начал стремительно распускаться. Да, вопросов было много, но на каждый, и Саша это чувствовал, должен был в самое ближайшее время найтись ответ.

А вот Олег все еще был в плену своих эмоций.

– Антон Борисович! – воскликнул он при виде задержанного. – Вы в наручниках. Почему?

Никто ему не ответил. Антон избегал смотреть на своих бывших знакомых. Вид у него был замкнутый и угрюмый.

А Олег продолжал бормотать:

– Да как же это?

Подлесный улыбался еще шире. Его сходство с начищенным до блеска самоваром было почти полным.

– Это я вам сейчас объясню, – произнес он. – А пока что можете любоваться! Перед вами главный виновник и организатор всех тех печальных событий, которые случились в вашем собачьем сообществе за последние дни.

Антон поднял голову и презрительно уставился на следователя.

– У вас против меня ничего нет, – сказал он. – Ты – жалкая провинциальная дешевка! На кого ты рот раззявил? Что ты можешь предъявить против меня? Знаешь, какие люди стоят на моей стороне? Тронь меня, и тебе светит увольнение из органов, это я тебе обещаю!

– Все ваши так называемые друзья уже поспешили отказаться от знакомства с вами.

– Лжешь!

– У вас еще будет возможность убедиться в том, что я говорю чистую правду. Но это все потом. А сейчас я хочу, чтобы вы сами рассказали о тех мотивах, которые побудили вас совершить те злодеяния, в которых вас обвиняют.

– Еще чего! Хочешь, чтобы я сам на себе доносил? Не дождешься!

– Я даю вам возможность сделать чистосердечное признание.

Но Антон выразился в том духе, что Подлесный может засунуть себе его чистосердечное признание в одно место.

– Значит, каяться мы не желаем? – притворно опечалился следователь. – Очень жаль.

Но по лицу было видно, что ничуточки ему не жаль.

– Ну что же! Я давал вам шанс хоть немного, но облегчить свою участь. Вы этот шанс не использовали. Теперь придется говорить мне. Но учтите, после того как я скажу и докажу все, что вы натворили, на чистосердечное можете больше не рассчитывать.

Но Антон лишь повторил свое мнение по этому вопросу и замолчал, угрюмо глядя в стену.

Глава 16

Теперь Подлесный уже не улыбался. Он был строг, собран и серьезен. И сидел с очень прямой спиной, весь олицетворение истины и правосудия.

– Итак, я начинаю! – возвестил он, обведя всех взглядом. – Начинаю свой рассказ с того, как неуемная жажда власти привела одного совсем неплохого человека на путь преступлений.

И он помолчал, сделав паузу и глядя на Антона.

– А ведь этот человек мог бы пойти совсем иным путем. Мог бы стать врачом, как и мечтали его родители. Или мог бы как-то приносить пользу обществу. Ему были даны большие способности, но вместо того, чтобы использовать их во благо людям, он посвятил всего себя тому, чтобы обрести как можно больше власти. Власть – вот что было для него единственно желанным из всех наслаждений. Мотив совершенных преступлений долгое время ускользал от моего понимания. И лишь когда личность преступника стала ясна, я понял, что ревность или жажда наживы, что двигает иных на путь преступлений, тут не играли ровным счетом никакой роли. Мы ошибались, исходя из этих мотивов, поэтому и не могли вычислить преступника так долго. Спасибо бывшей супруге задержанного, она помогла разобраться мне с внутренним миром преступника и понять те мотивы, которые им двигали. Спасибо вам, Татьяна.

Татьяна лишь кивнула в ответ.

А вот сам Антон не сдержался и фыркнул:

– Представляю, что она вам про меня наговорила! Нету более злого языка, чем язык брошенной женщины!

– Напрасно вы так. Никого вы не бросали. Татьяна ушла от вас сама.

– Кто это сказал?

– Все, кто вас знали. Татьяна ушла, потому что устала от вас и ваших постоянных махинаций, с помощью которых вы устраняли неугодных себе и приближали тех, кого считали полезными себе. Устала от тысячи подлых вещей, с помощью которых вы устраивали свои дела. Устала жить во лжи. Она ушла, а вы остались. И похоже, запутывались в своих собственных сетях все больше.

– Может, уже поговорим о чем-нибудь другом? – ядовито произнес Антон. – Моя персона слишком ничтожна, чтобы так долго ее обсуждать.

– Так я к тому и веду, – откликнулся Подлесный. – Совершенные вами преступления плавно вытекают из той личности, какую вы собой представляете.

– Повторяю, я ничего противозаконного не совершал.

– Первое, что вы сделали, приехав на соревнования, убили Алексея.

– Ложь!

Но Подлесный, казалось, не заметил этого выкрика.

– Алексей мечтал вернуть себе Покера, – продолжал он. – Собаку, которую вы обманом и подставой вынудили его передать вам. До тех пор, пока Алексей думал, что уступил вам своего любимого Покера добровольно и по дружбе, он еще как-то держался. Но узнав, что вы попросту его обманули, открытым текстом заявил вам, что хочет получить Покера назад и теперь не остановится ни перед чем, лишь бы вернуть свою собаку. Намерения его были ясны и понятны. И вы решили использовать это его желание в своих целях. Вы поняли, что Алексей сделает все или почти все ради того, чтобы Покер вновь стал его собакой. И вы решили использовать его в своих целях, заставили работать на себя, выполнять ваши поручения. И Алексей старался, старался ради призрачного счастья вновь стать полноправным хозяином Покера. Надеялся, что вы оцените его усердие и вернете ему Покера.

Антон молчал.

– Какие же задания вы ему давали? О, тут надо еще сказать, что вы человек, у которого любое, даже самое чахлое, предприятие очень скоро начинает давать хорошую прибыль. Иногда для этого приходится идти по головам других людей, но полученная прибыль в итоге оправдывает все. Вы просто не могли не видеть, как такое потенциально прибыльное дельце, как разведение породистых охотничьих собак, находится в плане доходности на дилетантском, почти любительском уровне. С собаками вроде бы работали опытные профессионалы, но до чего же жалко и уныло нищенски выглядело само предприятие. Скромная, по-спартански просто обставленная жизнь на соревнованиях, небольшие членские взносы, выплачиваемые не всеми и нерегулярно. Вам с вашим размахом такая постановка дела казалась полной ерундой. Другой бы человек на вашем месте просто отмахнулся, но вы не привыкли пасовать перед трудными задачами. Чем менее рентабельным является приобретаемое вами предприятие, тем больше азарта, сил и средств вы вкладываете в новое дело. Тут уж вы не считаетесь ни с трудностями, ни с затратами. У кого-то хобби коллекционирование бабочек или монеток, а вы привыкли коллекционировать убыточные предприятия, которые благодаря вам вновь становятся на ноги и приносят стабильный доход своему владельцу, в данном случае вам.

– И что в этом плохого? – хмуро поинтересовался Антон. – Я даю новые рабочие места, плачу налоги в казну. В итоге в выигрыше оказываются все.

– Может быть, не стану с вами спорить. Вот только методы, которыми вы достигаете поставленной перед вами цели, бывают несколько жестковатыми. Бывшим владельцам ваших новых приобретений не позавидуешь.

– Если люди не умеют работать, то они должны отойти в сторону вместе со всей своей командой. Потому что практика показала, одной лишь смены руководителя не хватает. И ничего толкового с командой, которая привыкла работать по старинке, не получается. Менять надо все от «А» и до «Я».

– И поэтому вы решили сменить все руководство клуба охотничьего собаководства. И действовали, как всегда, решительно и без лишних угрызений совести. Моральный аспект рассматривался вами исключительно с точки зрения получения прибыли в будущем. А она обещала быть значительной. И вы считали, что вы в своем праве поступить так, как вам кажется лучше.

– Допустим, клуб и впрямь находился не в лучшем состоянии. Допустим, я бы мог управлять делами много лучше. И что с того?

– Только то, что человек вы в своем роде азартный. И приняв один раз решение, вы уже не останавливаетесь. Вы договорились с Алексеем, что отдадите ему Покера, если он поможет вам заменить старое руководство клуба.

– Не было такого уговора между нами.

– Возможно, договор звучал несколько иначе. Но суть его была именно такова. Возможно, также, что сам Алексей не догадывался на первых порах о том, что вы затеваете. Вы очень умный человек, Антон Борисович, вы привыкли двигать пешки так, что они знают лишь тот ход, который делают в данный момент. Вся партия им не видна.

– Да что вы из меня какого-то монстра делаете? Я ничего плохого не хотел.

– Возможно, что ваши намерения казались вам правильными. Возможно, вы даже исходили из той благой мысли, что прибыль клуба в конечном итоге окупит все ваши вложения. Но вы планировали дискредитировать членов нынешнего правления клуба, а для этого придумали аферу с фальшивыми Покерами. И заставили Алексея помогать вам в ее осуществлении.

– Как я мог его заставить?

– Пообещали отдать ему настоящего Покера. Того самого Покера, в котором Алексей души не чаял. Ради этого данного ему обещания Алексей мотался по вашим делам по всей стране. Он привозил собак, которых еще раньше украли по вашей наводке местные уголовники. Мои коллеги на местах совершения краж собак нашли некоторых из воришек, все они как один подтвердили, что спаниели были украдены по заказу человека из другого города. Потом за собаками приехал другой человек, который их и забрал. Думаю, что вы уже достаточно плотно вошли в дела клуба, что даже сумели раздобыть для украденных собак паспорта. Да, эти паспорта были на других собак, по большей части издохших, но вы каким-то образом сумели провернуть дело так, что мертвые души этих собак продолжали числиться среди живых. Думаю, что дело с вашей стороны не обошлось без подкупа кого-то из членов правления клуба.

Антон молчал, но выглядел уже не таким уверенным.

– Так вот, когда все фальшивые Покеры прибыли в одно место, вы решили, что пришла пора их продажи. Но тут Алексей неожиданно взбрыкнул. Видимо, раньше он не понимал, с какой целью свозит к вам этих собак. Вероятно, вы наплели ему какую-нибудь красивую историю об использовании этих собак в племенном деле. Или что-нибудь еще столь же возвышенное. Алексей привез этих собак к Белой Горке заранее, спрятал их в оборудованном на болоте у речки логове, и вы были уверены, что проблем не возникнет. Но они возникли, когда Алексей понял, что этих собак предстоит перепродать другим людям под видом Покера. Алексей смекнул, что дело пахнет нешуточным скандалом. И скандал этот в первую очередь коснется членов нынешнего правления клуба. Ивана Михайловича и других экспертов, которых вы всех предназначили на вынос. И что же сделал Алексей? Будучи человеком прямолинейным, он прямо сказал вам, что дальше не желает участвовать в ваших махинациях. И ладно бы просто сказал, но он еще и осмелился пойти на прямой обман. Украл у вас своего настоящего Покера, подменив собаку одной из тех фальшивок, которые вы заготовили для продажи. А остальных собак попросту отпустил.

И взглянув на задержанного, следователь произнес:

– Вот только мне не понятно, наркоз вы заготовили ведь заранее. Значит, и устранить Алексея вы тоже готовились заранее!

– Никого я не устранял.

– Вы убили Алексея, потому что он угрожал вам разоблачением. Он осмелился встать у вас на пути. И вы решили его устранить. Если уж убирать старую команду, то убирать ее всю. Сначала вы намеревались просто отравить его наркозом, который предусмотрительно захватили с собой из города. Размешав наркоз в виски, вы были уверены, что Алексей это виски обязательно выпьет и умрет от передозировки. Тихо скончается во сне, никто даже не поймет, что произошло. Фляжка принадлежала самому Алексею, когда-то ее выиграл для него Покер. И фляжку Алексей отдал вам вместе со всеми другими призами, дипломами и наградами своей собаки. Ценные или не ценные это были призы, он не посмотрел. Такой уж это был человек. Но вы решили, что никто об этом не узнает и что фляжка подойдет идеально, потому что все знали, она когда-то была выиграна Алексеем, у него же и должна была остаться. Итак, вы тайком преподнесли эту фляжку Алексею, налив туда виски, а в виски добавив наркоз. Но Алексей оказался душевным парнем. Пить одному это виски ему показалось неправильным. И он пришел к вам, предложив разделить с ним удовольствие. Наверное, он и поговорить с вами хотел, попытаться образумить в последний раз. Вот только вы этого не хотели. Кто сделал глоток первым? Вы или Алексей?

Антон молчал.

– Думаю, что вам пришлось сделать глоток первому. Но вы перед этим плотно поужинали, поэтому наркоз подействовал на вас не сразу. А вот Алексея он свалил с первого же глотка. Наверное, он сделал глоток, начал разговаривать и заснул. Но вы понимали, что одного глотка будет слишком мало, чтобы убить взрослого крепкого мужчину. И вы поняли, что хочешь или не хочешь, а придется тут поработать руками. Тем более что и нож для этих целей у вас имелся.

– Еще и нож я припас!

– Нож, которым был убит Алексей, вы нашли возле магазина. Вам его принес сам Покер. Продавщица из окна магазина наблюдала за вами, и она видела, как ваша собака что-то нашла в траве и принесла вам. Что-то блестящее и яркое. Это и был нож, который потерял деревенский уголовник Витька Мокрый. Именно этот нож вы и решили использовать, чтобы еще сильней запутать следствие. Вы убили им спящего Алексея, притащили из его палатки старый спальник, а потом взяли свой спальник и ушли в палатку Алексея, где и заснули, также подавленные действием наркоза. Но принятая вами доза была невелика, наутро вы проснулись и были в полном порядке.

– И получается у вас ерунда! – заявил Антон. – Ваши эксперты однозначно установили, что мои отпечатки на ноже были расположены так, что держа его подобным образом, я не мог бы никого убить. Мои отпечатки на самом кончике, а так нож в тело человека не воткнешь.

– Так вы сначала убили Алексея, потом стерли свои отпечатки с рукоятки, а повторно взяли нож таким образом, чтобы вас никак невозможно было признать виновным. Вы же умный человек, вы сами много раз этим похвалялись. Вы отлично понимали, подозрение падет на вас, вас даже задержат, но ненадолго, потому что эксперты быстро поймут, если вы и держали нож в руках, то не так, чтобы им убить. И вас отпустят. Вы для этого и нож в ране оставили, чтобы сразу же подумали на вас.

– Чушь.

– А вот фляжку с отравой вы на всякий случай не выкинули. Оставили ее про запас. Мало ли что. И затем подкинули ее в вещи ничего не подозревающего Семена, которого решили сделать козлом отпущения. У Семена были трения с Иваном Михайловичем, и вы решили, что Семена будет легко обвинить в смерти старика, а заодно и в убийстве Алексея.

– Хотите сказать, что и Ивана Михайловича тоже я отравил?

– Вы! Это вы подменили термос с травяным чаем на термос с отравой. Термос вы тоже припасли заранее или нашелся подходящий уже на месте?

Антон молчал, за него ответила его бывшая супруга.

– На месте нашелся, – глухо произнесла Татьяна. – Антон украл термос у меня.

– Ты это не докажешь!

– У меня был куплен точно такой же термос, какой был у Ирины Владимировны. И он пропал. А соседи видели, как перед этим в мою палатку заглядывал Антон. Сначала я не придала значения этим двум совпадениям, в голове не укладывалось, что Антон просто так пойдет на убийства. Но потом я задумалась. А задумавшись, многое сопоставила. И поняла, что задумал Антон. И поняла, что, задумав свое дело, он уже не остановится в выборе средств. Если понадобится для дела убить, убьет.

И поежившись, она едва слышно прибавила:

– Он уже делал такое.

– Заткнись, дура! – рявкнул Антон, с ненавистью глядя на свою бывшую жену.

– Итак, термос вы раздобыли на месте, – невозмутимо продолжал Подлесный, глядя на Антона. – Нож – орудие убийства – тоже попал к вам случайно. А вот наркоз привезли с собой. Столь сильнодействующее вещество приобрести не так-то просто, но вам помогли старые связи в медицинском мире. Термос с отравленным травяным чаем, которым вы опоили Ивана Михайловича, и фляжку с виски пополам с наркозом вы подбросили Семену. В это время ваш новый помощник уже вовсю старался вам угодить. Собрал разбежавшихся собак, переговорил с клиентами, а потом еще и продал собак. И снова все у вас стало хорошо.

– Я тут вообще ни при чем. С собаками – это все махинации Геннадия.

– Собак он собрал в укрытии, которое вы для них организовали или по крайней мере знали о его существовании и наведывались туда регулярно. Вас там, на болоте, видели «лесовички», которые нет-нет да и заходят в эту часть леса.

– Может, я и бывал на болоте, но без всякой конкретной цели. Просто так.

– Итак, собаки уже проданы новым владельцам, скоро тем станет ясно, что они купили совсем не Покеров, а невесть кого, скандал назревает. Можно считать, все ваши планы успешно реализовались. Вот только теперь было нужно избавиться от Геннадия.

– И зачем?

– Да очень просто. Наш эксперт второй категории по жизни далеко не такой простак, каким был Алексей. Вы опасались, что Геннадий может догадываться, кто стоит за аферой с пятью поддельными Покерами. Наверное, вздумай вы оставить Геннадия в живых, и он стал бы вам в будущем отличным компаньоном. Вы с ним одного поля ягода. Но вы вбили себе в голову, что никто из старой команды, набранной еще Иваном Михайловичем, с вами работать не будет. Таково ваше правило, не приглашать в свою команду людей из старой команды. И вы решаете убрать и Геннадия. Сначала вы завариваете и приносите ему чай. Хороший, дорогой, элитный чай. Это жест внимания, расположения и дружбы. И все бы хорошо, но в чай уже добавлен все тот же наркоз, который уже вывел из строя Алексея и Ивана Михайловича. Но Геннадий влюблен. Он несет этот замечательный чай своей подруге – Лиде. Именно она его выпивает и крепко засыпает. Ее счастье, что она отпивает совсем немного. Но Геннадий чай не пьет. А вы понимаете, раз наркоз в этот раз не подействовал, нужно срочно придумать что-то другое. И когда начинается буря, вы звоните Геннадию и назначаете ему встречу в лесу, где и пытаетесь его устранить в очередной раз.

– Вот уж ерунда так ерунда! Ничего глупей вы просто придумать не могли. Я не убивал Геннадия, напротив, я его спас!

– Да? Я помню, как вы услышали сквозь бурю возглас Геннадия, на которого напали, и пошли на этот голос. При этом никто, кроме вас, никаких криков о помощи не слышал. Но это ладно, допустим, у вас очень острый слух. И вы, ориентируясь исключительно на один этот возглас в дремучем лесу, в бурю, нашли тело жертвы. Но как вы объясните испачканный в луже дождевик? Да еще не просто испачканный, а испачканный в той самой луже, в которой было найдено орудие нападения. В луже, возле которой был найден «лесовичками» и ваш рюкзак.

– Я мог испачкаться везде, где угодно. Грязь всюду одинаковая.

– Вовсе нет. И эксперты это докажут с легкостью. Но я вам так скажу, вы нашли тело Геннадия, потому что знали, где нужно искать. А знали вы это потому, что сами и напали на Геннадия. И сделали вы это буквально за минуту до того, как позвали к себе Сашу. Сначала напали на Геннадия, которому сами же назначили встречу в лесу. А затем, ударив его ножом и сочтя мертвым, позвали Сашу. При этом вы очень торопились, упали, выронили нож, утопили его в луже. Рюкзак вы свой спрятали еще раньше и неподалеку от того места, где назначили встречу Геннадию. Именно его затем и нашли юные «лесовички». Нахлебались наркоза, приняв его за колу, и чуть было не погибли. А злополучный рюкзак сгорел в их костре. Вроде бы все улики погибли. Но Саша остался в деревне «лесовичков», дождался, когда погаснет костер, и порылся в его углях. И нашел он там остатки рюкзака и медаль за первое место. Большую золотую медаль, полученную Покером в этом году, когда владельцем собаки числились уже вы. И значит, рюкзак с отравой тоже принадлежал вам.

– Украли у меня эту медаль, – пробурчал Антон, и не думая сдаваться. – Или сам я ее потерял еще на выставке. Понятия не имею, у кого она потом оказалась.

– С этим ладно, но как быть с инцидентом в больнице? Ведь вас взяли с поличным! Вы проявили редкую изобретательность, когда проникали в реанимацию. Никому до вас такое и в голову не пришло. Но вы симулировали сердечный приступ, оказались на соседней койке со своими жертвами и затем пытались устранить их уже окончательно. Геннадия вы в лесу не добили, это явилось для вас неприятным открытием. И тут вы совершенно случайно узнаете, что еще одна из ваших жертв – Иван Михайлович – жива. Но хуже всего то, что и Геннадий жив. Жив и очень опасен, потому что открыто дал понять через навестившего его в больнице Сашу, что он знает, кто пытался его убить. Геннадий ведь неспроста передал привет именно вам, Антон Борисович. Он это сделал намеренно, чтобы дать вам понять, он все знает и молчать будет лишь в том случае, если получит достойное вознаграждение за свое молчание. Но вы платить ему не собирались. Не в ваших это правилах. Вы отправились в больницу с твердым намерением прикончить Геннадия. А если получится, то и Ивана Михайловича тоже.

– Его-то зачем мне убивать? После больницы он и так не будет способен управлять делами клуба. Да и раньше-то…

– Старик мертвым был вам более удобен, нежели живым. На живого, быть может, еще и не удалось бы взвалить всю ответственность за аферу с Покерами. Кристальная честность Ивана Михайловича, его непререкаемый авторитет и многолетний опыт в работе с собаками могли помешать вам в осуществлении вашего плана. Но на мертвого можно было свалить все, что угодно. Да и деморализующий эффект от смерти главного эксперта тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Вам было бы легче захватить власть в клубе, к чему вы и стремились. Поэтому вы проникли в реанимацию, будучи совершенно здоровым и имея при себе сильнейший сердечный препарат, замедляющий работу сердца. Раньше вы не могли применить этот препарат, он исключительно для внутривенного использования. Возможно, вы рассчитывали, что умрет один Иван Михайлович. Старик был уже слаб, ему много было не надо. Геннадий мог и выжить, но вы рассчитывали, что он поймет ваше ответное послание и передумает шантажировать вас. Вы все рассчитали верно, никого бы не удивило, если бы ночью в реанимации оказалось два новых трупа. В реанимации люди находятся в тяжелом состоянии, случается, что и умирают, и часто. Но вам не повезло. Вас взяли в тот момент, когда вы готовились совершить очередное убийство.

И взглянув на приунывшего мужчину, Подлесный спросил:

– Ну, что скажете, Антон Борисович? Каяться будем? Учтите, мы хорошо поработали. Свидетельских показаний больше чем достаточно, чтобы отправить вас за решетку. Вы все равно будете осуждены и сядете. Вопрос лишь в том, на сколько и куда вы поедете. Потому что скажу вам честно, те хладнокровие и цинизм, с которыми были совершены вами убийства, они тянут на самый строгий режим.

Каяться Антон не захотел, но Подлесный ничуть от этого не расстроился. У него и впрямь накопилось достаточно улик, чтобы завести на Антона уголовное дело по факту убийства одного человека и покушений на жизни еще двоих. И это не считая спекуляции с фальшивыми Покерами, которая на фоне остальных злодейств Антона выглядела просто невинной детской шалостью и отдельно сама по себе к рассмотрению не была бы принята.

После той памятной поездки на соревнования прошло уже несколько недель. Жизнь Саши потихоньку вошла в свою колею. Они с Бароном съездили еще на одни соревнования. Там Барон получил заветный диплом и право на выбор подходящей невесты.

Все украденные собаки, перекрашенные преступниками под Покеров, были изъяты и возвращены своим владельцам, которые съехались за своими любимцами со всех сторон нашей огромной страны. И надо было видеть радость и людей, и собак, которые уже не чаяли вновь увидеть друг друга. Ну а покупатели ворованных собак, конечно, остались с носом. Ни собак, ни денег. Хорошо еще, что уголовные дела против них настоящие хозяева собак благородно возбуждать не стали. Удовольствовались тем, что эти нечистоплотные граждане оказались наказаны рублем. Ведь все они полагали, что покупают настоящего полевого чемпиона, за которого и сто тысяч отдать не жаль. И отдавали. А теперь плакали, потому что канули их денежки основательно и безвозвратно.

О том, чтобы вернуть эти деньги, речи нет. Геннадий сразу заявил, что все деньги пропали. Еще там, в лесу, где он подвергся нападению Антона. Извините. Сам он только что из реанимации, чудом остался жив, поэтому какой с него спрос. И хотя свою свадьбу они с Лидой отпраздновали очень пышно, что позволяло думать, что собачьи деньги если и пропали, то далеко не туда, куда объяснял всем Геннадий, обманутые владельцы фальшивых Покеров их так никогда и не увидели.

Что касается настоящего Покера, то он переехал жить к Татьяне. Она взяла собаку себе в память об Алексее. Но так как две собаки в доме – это многовато, Татьяна подумывает о том, чтобы передать Покера новому директору клуба.

Кто же им стал? После своей выписки из больницы Иван Михайлович заявил, что стал слишком стар, немощен и желает передать свои полномочия более молодому и сильному человеку. Свой выбор он остановил на Олеге, который в эти дни показал себя хорошим командиром. Так что делами в клубе теперь распоряжается именно он. Все эксперты согласились с выбором Ивана Михайловича, который теперь выполняет лишь роль консультанта в особо сложных случаях.

А вот Геннадия из состава экспертной команды клуба не уволили. Несмотря на все его каверзы, Олег оставил его работать до первого замечания. Но за Геной теперь ведется такое пристальное наблюдение, что хитрецу нечего и думать, если придет такая охота, чтобы смухлевать где-то по своей старой привычке.

Единственное, что приятно порадовало Сашу во всей этой истории, был его необычайно возросший авторитет среди женской части их семейства. Теперь всюду, куда бы он ни явился на семейные сборища, со всех сторон его окружали восхищенные слушательницы. И все его тетушки, бабушки, кузиночки и племянницы говорили только о том, какая у Саши легкая рука, да как ловко он сосватал Лиду, которая уже думала, что останется в старых девах, и готовилась встретить свою старость в полном одиночестве.

Гром грянул неожиданно. У Саши раздался телефонный звонок, это звонила ему тетя Света.

Задав для приличия несколько дежурных вопросов о здоровье его самого и всеми любимого их Барончика, она произнесла:

– Сашенька, родненький, ты ведь едешь на следующие выходные на соревнования, так я слышала?

И получив утвердительный ответ, сказала:

– Мальчик мой, у нас всех есть к тебе огромная просьба.

Не подозревая еще дурного, Саша спросил, что за просьба.

И услышал:

– Сашенька, ты ведь помнишь Наташеньку, твою тетю со стороны папочки? Да, та, что из Рязани. Да, та, что вдовеет. Да, третий раз подряд. Все так, все верно. Но ты же понимаешь, ее вины в этом никакой нет. Просто мужики ей попадаются какие-то хилые. Мрут и мрут словно мухи. И поэтому сейчас ей очень и очень нужен более живучий супруг. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню? У тебя так ловко все получилось с Лидочкой, может, ты и Наташеньку кому-нибудь там на этих ваших соревнованиях пристроишь?

И что мог сказать на это Саша? Только ответить тете Свете, что, конечно, он возьмет свою очередную родственницу на предстоящие соревнования и попытается найти ей там кавалера, а потом зарыться в подушки и громко застонать. Потому что незамужней родни женского пола у Саши в семье было еще очень даже много.

Content

Дарья Калинина
Собаке – собачья жизнь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16