Джеймс Хедли Чейз

ВЕСЬ МИР В КАРМАНЕ

Собрание сочинений в 32 томах

Весь мир в кармане

Глава 1

1

Игральные карты, покерные фишки, пепельницы, полные окурков, и бутылка виски. За столом — четверо мужчин.

В комнате полумрак, лишь лампа, затененная зеленым абажуром, бросает на стол пятно света. Сигаретный дым над головами четверых поднимается вверх, уползает в тень.

Морган, длиннющий, с холодными бегающими глазами на бледном лице, положил четырех королей и откинулся на спинку стула, легонько барабаня пальцами по столу.

На минуту воцарилось молчание, потом остальные трое, недовольно переговариваясь, бросили карты на стол.

Джузеппе Мандини, по прозвищу Джипо, не человек, а глыба жира, смуглый, с черными кудрявыми волосами, седеющими на висках, и маленьким крючковатым носом, швырнул свои фишки Моргану и беззлобно улыбнулся.

— Стало быть, я вышел, — сказал он. — Вот везет! Крупнее девятки за весь вечер ничего не попалось!

Эд Блэк, перебрав солидную стопку фишек, отложил четыре и подвинул их к Моргану. Высокий, светловолосый, загорелый, Эд был отмечен той порочной красотой, которая привлекает женщин, а мужчин заставляет настораживаться. На нем был аккуратно отутюженный фланелевый костюм и галстук, расписанный вручную: желтые подковы на бутылочно-зеленом фоне. Из всех четверых — самый нарядный.

Четвертый, Алекс Китсон, — самый молодой, двадцати трех лет, ладно скроенный, скуластый, со сломанным носом профессионального боксера и темными невеселыми глазами. В рубашке с открытым воротом и вельветовых брюках. Покривившись, Алекс протянул Моргану последние фишки.

— Я тоже вышел, — заметил он. — У меня было четыре дамы. Я думал…

Тут он оборвал фразу, увидев, что все другие смотрят пристально на Моргана и не слушают его.

Морган раскладывал выигранные им фишки на три аккуратные кучки. С его тонких губ свисала сигарета. Трое прислушивались к его ровному и громкому дыханию. Разложив фишки по своему вкусу, он поднял веки. Его черные змеиные глазки медленно скользнули от одного лица к другому.

Блэк сказал нетерпеливо:

— Что ты задумал, Фрэнк? Видно, что-то тебя гложет весь вечер.

Еще несколько секунд Морган продолжал барабанить пальцами по столу, потом вдруг бросил резко:

— А что, ребята, хотите за один раз отхватить двести тысяч?

Все трое застыли. Они слишком хорошо знали Моргана, такими вещами он шутить не стал бы.

— Что еще за новости? — спросил Джипо, наклоняясь вперед.

— По двести тысяч на брата, — сказал Морган, подчеркивая последнее слово. — Они лежат себе, нас дожидаются. Но взять их будет нелегко.

Блэк достал пачку «Мальборо», вытащил сигарету и принялся разминать ее, глядя на Моргана.

— Ты хочешь сказать, что всего там восемьсот тысяч, что ли? — спросил он.

— Миллион. И если вы трое согласитесь, каждому достанется по одной пятой.

— Пятой? А кто же будет пятым?

— Мы к этому еще подойдем, — сказал Морган. Он отодвинул стул, встал, оперся руками о стол и наклонился вперед. На его бледном худом лице отразилось волнение.

— Так что дело будет большое, — продолжал он. — Задача трудная, зато огребем миллион наличными: знай клади денежки в карман, они дырки не прожгут. Десятидолларовыми бумажками, не крупнее. Однако повторяю: провернуть это будет очень нелегко.

— Двести тысяч? — ахнул Джипо. — Неужто есть столько денег на всем белом свете!

Морган осклабился. В эту минуту он был похож на голодного волка.

— Стоящее дело, — повторил он. — С такими деньгами весь мир будет у вас в кармане.

— Погоди-ка, Фрэнк! — сказал Блэк. — Может, ты говоришь про машину, которая развозит деньги ракетной станции?

Морган сел и, усмехаясь, кивнул.

— А ты не дурак, Эд. Именно о ней и идет речь. Они возят ровно по миллиону. Мелкой купюрой. Подходит?

Он взглянул прямо на Китсона, который уставился на него в недоумении.

— Слыхал, малыш? Что ты на это скажешь?

— Ты, никак, спятил? — сказал Китсон. — За такую работу мы не возьмемся. Я знаю, что говорю.

Морган улыбнулся ему в ответ, как улыбается взрослый сопляку, сморозившему какую-то чушь. Потом он перевел взгляд на Блэка, зная, что, если тому работа придется по душе, дело может выгореть. Этот Китсон парень не трус, кулаками орудовать умеет и машину водит здорово, а вот в башке у него пусто. Ну а если и Блэк скажет, что из этой затеи ничего не выйдет, придется придумывать что-то другое.

— А что ты скажешь, Эд?

Блэк зажег сигарету, нахмурился.

— За такое дело мне не хотелось бы браться, несмотря ни на какие деньги, но выслушать тебя я готов.

Блэк был верен себе. Он никогда не высказывал своего мнения, покуда ему не выложат все подробности.

Джипо неловко заерзал на стуле, переводя растерянный взгляд с Китсона на Моргана.

— И в чем тут главная загвоздка? — спросил он.

Морган кивнул Китсону:

— Скажи ему, малыш. Ты-то ведь в курсе, ты у них работал.

— Да, — ответил Китсон, — уж я-то знаю. Такое дело никому не осилить. А если у кого и хватит дури попытаться завладеть этим миллионом, то он влипнет в историю.

Он оглядел сидящих за столом, чувствуя себя неловко, оттого что говорит таким тоном с людьми намного старше себя.

— Я вовсе не шучу. Агентство бронированных автомашин устроит ему веселую жизнь. Мне это отлично известно. Фрэнк уже говорил, что я там работал.

Джипо потер лицо и глянул, нахмурясь, на Моргана.

— Но ведь у тебя есть какая-то идея на этот счет, Фрэнк?

Морган, не обращая на него внимания, продолжал смотреть на Китсона.

— Давай, давай, малыш! — сказал он. — Рассказывай. Скажи им, как трудно это сделать.

Китсон взял одну из фишек Моргана и, нахмурив брови, принялся вертеть ее в руках и разглядывать.

— Перед тем как я уволился из агентства, они получили новую машину. До этого у них была обычная «консервная банка», и ее сопровождали охранники — автомобильный эскорт. А этой машине-сейфу эскорт не нужен. Машина — высший класс. Они в ней настолько уверены, что даже больше не страхуют груз.

— И что же в ней такого особенного, в этой бронемашине? — спросил Морган.

Китсон прочесал сильными пальцами волосы. Хоть и неловко было разглагольствовать, но он решил непременно доказать, что Морган не прав, предлагая такую работу. До этого он во всем верил Моргану. Они работали вчетвером уже шесть месяцев и немало успели сделать. Деньги были небольшие, но и рисковать особенно не приходилось. И все комбинации продумывал сам Морган. Китсон согласен: двести тысяч — деньги неслыханные, но что толку думать об этом! Морган сказал, будто эти деньги дожидаются, чтобы их взяли. Он здорово ошибался.

— Давай, давай, рассказывай, малыш, — все подзадоривал Морган. — Чем знаменита эта новая машина?

Китсон глубоко вздохнул.

— В нее не влезть, Фрэнк! — ответил Китсон. Он старался говорить как можно убедительнее, и голос его дрожал. — Броня сделана из особого сплава, ее нельзя разрезать. Разве что она расплавится под воздействием очень высокой температуры. Но на это потребуются часы, а может быть, и дни. Самая мощная часть машины — это дверь грузового отсека. На ней замок с секретом. Его можно поставить на заданное время. От агентства до научно-исследовательской станции три часа быстрой езды. Когда грузовик выезжает из агентства, они ставят замок так, чтобы он сработал через четыре часа. Это дает водителю запасное время в случае затора на дороге или поломки.

Он положил фишку на стол и пристально взглянул на Джипо и Эда, а те, наклонившись вперед, слушали его с напряженным вниманием.

— На приборном щитке есть кнопка, контролирующая замок. При малейшей опасности водитель может нажать кнопку, и заданное для замка время отменяется.

— И что же тогда происходит?

— После того как кнопка нажата, дверь открыть невозможно, пока замку не зададут новое время. А это может сделать только специалист.

Китсон зажег сигарету и пустил дым из широких ноздрей.

— И потом вот еще: в машине есть коротковолновый передатчик, и с момента выезда из агентства водитель поддерживает постоянную связь с агентством.

Видя, что Морган иронически улыбается, Китсон стал смотреть на Джипо, обращаясь только к нему.

— Представь себе, что какой-нибудь чокнутый рискнет остановить броневик. Блокирует, скажем, машину и остановит. Водитель и охранник моментально примут все меры предосторожности. Водитель нажмет кнопку и снимет заданное время, а охранник переключит тумблер, опускающий стальные шторы, и машина превратится в стальную коробку, которую невозможно открыть. Потом охранник включит непрерывный радиосигнал. Любая полицейская машина может поймать этот сигнал и отыскать бронеавтомобиль, где бы он ни находился. Так что тем двоим в этом броневичке, после того как они нажали свои кнопки, остается только сидеть и ждать, покуда не подоспеет помощь.

Китсон стряхнул пепел, рука его дрожала от напряжения.

— Так что повторяю: эту машину обчистить никому не удастся. Только беду наживешь.

Джипо почесал затылок, и на лице его появилось выражение скуки. Блэк взял колоду карт и принялся от нечего делать тасовать их, не сводя блекло-голубых глаз с Моргана.

— А как насчет водителя и охранника? — спросил Морган. — С ними нельзя поладить?

Китсон махнул рукой.

— Ты что, спятил? Как это, интересно, ты с ними поладишь?

В глазах у Моргана зажегся злой огонек.

— Я задал тебе вопрос. Твое дело отвечать, а не распускать язык. Это почему я спятил? Я такие штучки не люблю!

Увидев, что Морган разозлился, Блэк сказал примирительно:

— Не горячись, Фрэнк! Малыш говорит дело. По крайней мере, он в курсе.

Морган криво усмехнулся.

— О'кей, это мы еще увидим.

Он взглянул на Китсона.

— Продолжай. Скажи, почему с этими двумя нельзя договориться.

Китсон вспотел. Крошечные бусинки пота на его перебитом носу блестели под ярким светом лампы.

— Я работал с ними, — сказал он, глядя в упор на Моргана. — И хорошо их знаю. Водителя зовут Дэйв Томас, а охранника — Майк Дирксон. Они смелые, ловкие ребята и с оружием умеют обращаться. Они знают, что если отобьются при нападении, то получат по две тысячи долларов премиальных. Знают также, что дверь в грузовой отсек не открыть и до денег не добраться. Так зачем же им связываться с нами и терять выгодную работу? Они парни честные. Вы сами это увидите, если попытаетесь подъехать к ним.

Тут вмешался Джипо:

— Раз это так трудно, я выхожу из игры. Двести тысяч — это, конечно, здорово, но зачем мертвому деньги? Он ведь уже не может их истратить…

Морган снова осклабился.

Джипо всегда сдавал позиции. Хоть и были у него достоинства, отвагой и упорством он не отличался. Зато был силен в технике. Вряд ли нашлись бы на свете замки, с которыми не справились бы его чувствительные пальцы. В свое время Джипо открыл немало сверхсложных замков, однако он привык заниматься этим в спокойной обстановке. Ему никогда не приходилось работать «под давлением». А сейчас Морган знал, что обстановка будет крайне напряженная. Выдержит ли Джипо такой экзамен? Морган не был в этом уверен. Он знал, что сумеет заставить Джипо согласиться, но это было еще не все. Когда игра пойдет в открытую и обстановка накалится, исход будет зависеть от искусства Джипо. Если его нервы не выдержат, дело лопнет, как мыльный пузырь.

— Успокойся, — сказал Морган. — С тех пор как мы работаем вчетвером, нам все удавалось отлично. Разве плохую работенку я вам подкидывал?

Джипо кивнул, пробормотал:

— Неплохую.

Остальные двое молча смотрели на Моргана, выжидая.

— Хоть и небольшие были деньги, но все же лучше, чем ничего. Однако рано или поздно полиция добралась бы до нас. Мы не можем без конца перебиваться мелкими делами и не нарваться на неприятности. Вот я и подумал, что лучше нам сорвать большой куш и разойтись в разные стороны. На двести тысяч можно повеселиться. С такими деньгами, повторяю, весь мир будет у нас в кармане. А провернуть это дельце можно. Все зависит от того, как к нему подойти. Крепкий орешек, я знаю. Китсон вам уже все расписал в лучшем виде. Все, что он говорит, чистая правда, только он забыл одну вещь.

Он оглядел всех троих и увидел, что Джипо как-то не по себе, Китсон испуган и продолжает упорствовать, а Блэк все еще ждет веских доводов.

— Он забыл сказать вам, что эта новая машина на ходу уже пять месяцев, катается раз в неделю, и все уверены, что она неуязвима. Все, включая Китсона, думают, что только чокнутый может напасть на нее. А когда человек вобьет это себе в голову, бдительность его ослабла и подбородок, как говорится, открыт для удара. Нужен лишь меткий и быстрый удар правой, и противник сбит с копыт.

Он нарочно старался ввернуть боксерские термины, чтобы заинтересовать Китсона. Ему необходимо было привлечь на свою сторону и Китсона, и Джипо. И он заметил, что лед начинает трогаться: Китсон слушал его теперь с интересом, с лица его исчезло выражение упрямства.

— Все, что Китсон вам рассказал, я давно уже прочитал в газетах, — продолжал Морган. — Эти парни так гордились своей машиной, что трубили о ней на каждом углу. Они были уверены, что никто не сможет проникнуть в машину-сейф, и расписывали ее во всех подробностях, чтобы нагнать страху на желающих в нее забраться и набить цену агентству. Еще когда я прочитал про бронемашину, у меня в голове засела эта мысль. Мы точно сможем осилить это, ребята, если у вас хватит пороху делать то, что я вам скажу.

Блэк погасил сигарету и тут же зажег другую, не сводя с Моргана прищуренных глаз.

— Итак, у тебя есть идея? — спросил он.

— Да.

Морган зажег сигарету и пустил дым через стол в сторону Джипо.

— Идея у меня есть. И, во всяком случае, у нас хватит времени все обдумать. Эта машина будет возить на ракетную станцию по миллиону долларов каждую неделю, скажем, в течение пяти, а может, и более лет. Я знаю, что на этом можно и погореть. Однако проходят недели… экипаж теряет бдительность, расслабляется… И тут являемся мы, как снег на голову.

— Да постой ты, — вспылил Китсон, наклоняясь вперед. — Ведь это чушь собачья! Сколько времени нужно этому парню, чтобы нажать кнопку, даже если он наполовину заснул? Две секунды, не больше. Шесть секунд, чтобы нажать все три кнопки. И машина превращается в стальную черепаху, а тогда никто не сможет с ней ничего поделать. Неужто ты думаешь, что сможешь остановить машину, открыть дверь кабины и справиться с водителем и охранником за шесть секунд? Что за дурацкая фантазия!

— Ты так думаешь? — спросил Морган с издевкой.

— Я не думаю, я знаю. Только попробуй остановить эту машину! Не успеешь к ней подойти на расстояние ярда, как стальные шторы опустятся, заданное время будет снято, а радио завизжит во всю мощь, призывая на помощь.

— Ты уверен в этом? — снова спросил Морган, улыбаясь столь язвительно, что Китсону захотелось его ударить.

— Уверен. И что бы ты ни говорил, разуверить меня не сможешь, — сказал Китсон, с трудом сдерживая гнев.

— Может, ты поубавишь спеси и дашь Фрэнку высказаться? — вмешался Блэк. — Если ты умнее всех, что же ты сам не водишь эту машину?

Китсон вспыхнул, сердито пожал плечами и откинулся на спинку стула. Он мрачно взглянул на Блэка, потом на Моргана.

— Дело ваше. Но я знаю одно: этот номер не пройдет.

Блэк посмотрел на Моргана.

— Давай, Фрэнк, говори, что ты предлагаешь делать?

— Вчера я изучал их маршрут. От самого агентства. Путь немалый: сто три мили. Семьдесят миль по автостраде, двадцать — по старому шоссе, десять — по грунтовой дороге и последние три — по частной дороге, которая ведет уже прямо к станции. Я искал место, где можно остановить машину. Автострада отпадает, вторая часть дороги — тоже. На обоих этих участках постоянно машины, оживленное движение. Частная дорога охраняется день и ночь, стало быть, она тоже отпадает. Остается грунтовая дорога длиной в десять миль, проселок. — Он стряхнул пепел с сигареты и глянул, прищурясь, на сидящих перед ним. — Десять миль. На четвертой миле отходит дорога, ведущая на Десятую автостраду. Движение здесь небольшое, и почти все машины проходят по той ветке проселка, что ближе к ракетной станции, потому что она почище и на две мили короче. На расстоянии двух-трех миль от ворот ракетной станции дорога сужается, словно бутылочное горло, которое образуют скалы по обе ее стороны. Помимо скал, там еще заросли кустарника. Вполне подходящее место для засады или несчастного случая.

Блэк кивнул.

— Точно, — сказал он. — Я ехал один раз по этой дороге и чуть сам не гробанулся. Если ты разгонишь машину на повороте, то не успеешь оглянуться, как окажешься в этом самом «бутылочном горле». Там было столько аварий, что теперь даже знак повесили.

— Верно, — подхватил Морган. — Итак, — продолжал он, — представьте себе этих двух парней в бронемашине. При такой погоде в кабине чертовски жарко. Они едут по одному и тому же маршруту чуть ли не в сотый раз… Духотища… Все это им порядком поднадоело, и они размякли. На повороте к «бутылочному горлу» они видят машину, разбившуюся о скалу и скатившуюся с дороги. Посреди дороги лежит женщина, вся в крови — видно, ее стукнуло порядком.

Он наклонился вперед и уставился на Блэка.

— Как ты думаешь, что станут делать эти двое в кабине: проедут по ней или остановятся, чтобы узнать, нельзя ли ей помочь?

Блэк ухмыльнулся и взглянул на Китсона.

— Слышишь, умник? По-твоему, это фантазия? — спросил он.

— Так что же они станут делать? — повторил Морган.

Китсон покраснел и заерзал на стуле, а Блэк сказал:

— Они остановятся. Я думаю, один из них выйдет из кабины, а другой… другой вызовет помощь по радио. Это если они уж такие бдительные, как уверяет Китсон.

Морган взглянул на Китсона.

— Ну а ты что скажешь?

Китсон помедлил, потом недовольно пожал плечами и сказал:

— Я считаю, Эд прав. Дирксон выйдет из кабины, а Томас останется на месте. Дирксон посмотрит, что с этой женщиной, уберет ее с проезжей части и вернется к бронемашине. Они вызовут по радио «Скорую помощь», а сами поедут дальше.

— Верно. Я думаю точно так же, — сказал Морган.

Он не потрудился спросить, что думает Джипо, ведь тот редко высказывал мнение, к которому стоило прислушиваться. Разумеется, если речь не шла о том, как взломать сейф или открыть замок с секретом.

— Итак, мы имеем следующую ситуацию, — продолжал Морган. — Один вышел из машины, другой остался в кабине. А теперь скажи, — обратился он к Китсону, — снимет ли водитель заданное время и опустит ли стальные шторы в подобной обстановке?

Китсон вынул из кармана платок и вытер лицо.

— Наверное, нет, — ответил он мрачно.

Морган перевел взгляд на Блэка.

— А ты что думаешь?

— Конечно, нет, — решительно ответил Блэк. — Ведь Китсон говорил, что если снимешь заданное время, то потом придется вызывать специалиста. Значит, они стали бы это делать только в случае прямой опасности. А шторы он не стал бы опускать потому, что ему интересно увидеть, что делает его приятель и что там случилось с этой женщиной.

Морган кивнул.

— Вот мы и добрались до сути дела. Бронемашина остановилась, а кнопки не нажаты. — Он показал пальцем на Китсона. — Ситуация, которую ты считал невозможной. Ты говорил, что это дурацкая болтовня, идиотская фантазия. А что ты теперь скажешь?

— И что это тебе даст? — спросил Китсон сердито. — Предположим, я ошибался, радуйся. А дальше что?

Морган пустил тоненькую струйку дыма к потолку. Он явно торжествовал.

— Неплохо я отработал все детали, — сказал он. — И остановил машину, и заставил охранника выйти. Теперь давайте представим себе это «бутылочное горло», где мы остановим бронемашину. По обеим сторонам дороги растет кустарник, где могут спрятаться двое или трое. Охранник выходит из кабины и направляется к женщине, лежащей на дороге. И конечно, в такую жару эти двое не будут ехать при закрытых окнах. Может, ты, Китсон, думаешь, что шофер опустит шторы, когда охранник выйдет из кабины?

Китсон опять помедлил, потом отрицательно покачал головой.

— Вряд ли.

— Провалиться мне, если он закроет окна. В этой стальной коробке и с открытыми-то окнами будет духотища. Итак, бронемашина стоит рядом с кустами, где спрятались двое. Водитель следит за тем, что делает его приятель. А приятель идет по направлению к женщине. Они ничего не подозревают. Обычная авария. За шесть месяцев там гробанулось пять машин. Итак, я спрятался в кустах, примерно в десяти футах от бронемашины. Потом я выхожу из кустов позади этого броневичка и, как только охранник нагнется над женщиной, суну в лицо водителю револьвер. В этот же самый момент женщина сунет револьвер в лицо охраннику.

Он потянулся к пепельнице и погасил сигарету.

— И что, по-вашему, эти два птенчика станут делать? Разыгрывать из себя героев?

— Вполне возможно, — спокойно сказал Китсон. — Они хорошие ребята.

— О'кей, они хорошие ребята. Но ведь они не сумасшедшие. Спорю, что они сдадутся.

Наступило долгое тягостное молчание, потом Джипо дрожащим голосом сказал:

— А что, если они не сдадутся?

Морган взглянул на него, глаза его блестели.

— Речь идет о миллионе долларов. По две сотни тысяч на нос! Не сдадутся — придется выстрелить. Такую сумму не заработаешь, не замарав ручки.

Снова наступило молчание, затем Джипо сказал:

— Мне эта затея не по душе, Фрэнк. Может, это дело нам не по плечу.

Морган нетерпеливо отмахнулся.

— А ты-то что мечешь икру? Тебя там и не будет. Для тебя у меня найдется особая работа. Как раз по тебе, слово даю!

Китсон наклонился вперед.

— А как насчет меня? Я еще не спятил, чтобы ввязываться в такое дело. Тут пахнет убийством. На меня не рассчитывайте.

Морган взглянул на Блэка, который в этот момент зажигал сигарету.

— Этих двух цыплят я выслушал. А ты что скажешь?

Блэк поджал губы и щелчком сбросил со стола погасшую спичку.

— Я уверен, что те двое сопротивляться не станут. А если станут, то хорошего будет мало.

— Я думаю точно так же, — сказал Морган. — Тогда мы — я и девчонка — справимся без них. А им дадим работенку полегче. Но и денег они получат меньше. Мы рискуем, нам и плата больше. Это будет по совести, не правда ли?

Китсон недовольно нахмурился. Мысль о том, что могут означать для него двести тысяч долларов, уже начала овладевать им.

— Наверно. Это зависит от того, на сколько меньше я получу, — сказал он.

— Тебе сто двадцать пять тысяч, — выпалил Морган. — Джипо — сто семьдесят пять, потому что он мастак по части техники. А та сотня, которую мы срежем с вас, достанется нам с Эдом.

Китсон и Джипо обменялись взглядами.

— Если эти парни окажут сопротивление, один из нас или один из них может оказаться убитым, — сказал Китсон, тяжело дыша. — Мне это не нравится. До этого у нас были сравнительно нетрудные дела. Самое большее, что нам грозило, — год тюрьмы. А убийство — это совсем другое. На меня не рассчитывайте.

— Правильно. На меня тоже, — вставил Джипо.

Морган хищно улыбнулся.

— Ну что ж, давайте проголосуем. Мы всегда с вами голосовали, когда решали, браться ли за работу.

— Незачем нам голосовать, — резко возразил Китсон. — Даже если Эд примкнет к тебе, счет будет равный. А ты сам ввел такое правило: если счет равный, на дело не идем. Забыл?

— Не забыл, — сказал Морган. — Все равно давайте проголосуем. Так будет солиднее. И это будет окончательное решение. Договорились?

Китсон пожал плечами.

— Давайте. Только время зря потратим.

Морган отодвинул стул и встал. Его большое мускулистое тело отбросило на стол черную тень.

— Джипо, подготовь-ка бумажки: голосовать будем.

Джипо достал блокнот и вырвал из него листок. Потом он разрезал его перочинным ножом на четыре полоски и положил их на стол. Его лунообразное лицо отражало полную растерянность.

— Готово, — сказал он. — Берите, не стесняйтесь.

Морган вкрадчиво спросил:

— А почему только четыре, Джипо?

Джипо уставился на него в недоумении.

— Так ведь нас всегда было четверо.

Морган улыбнулся.

— Ведь у нас пять паев. Разве ты забыл? Девочка тоже будет голосовать.

Он подошел к двери, распахнул ее и сказал:

— Входи, Джинни. Они хотят проголосовать, браться ли нам за это дело, и мне нужен твой голос.

2

Она вошла из темноты в ярко освещенную комнату, стала рядом с Морганом и принялась разглядывать троих незнакомых мужчин. А они уставились на нее.

Она была молода, не старше двадцати трех, чуть выше среднего роста. Медно-рыжие волосы уложены в высокую прическу. Глаза большие, серо-зеленые, холодные, безразличные, как морская вода в стакане. Рот немного великоват, губы полные и чувственные, дерзкая и упрямая линия подбородка.

Кофточка кроваво-красного цвета, заправленная в узкую юбку с запа́хом. Полная грудь, тонкая талия, округлые бедра, длинные стройные ноги. Словом, фигура, которая вошла в моду благодаря итальянским кинозвездам. Трое мужчин смотрели на нее, пораженные.

Черные глазки Моргана скользнули по лицам троих. Губы его покривились в усмешке. Он знал, что девчонка произведет на них впечатление, однако занятно было видеть, что оно превзошло все его ожидания.

Джипо поправил красный плетеный галстук. Его толстые губы растянулись в улыбке, обнажив большие ослепительно белые зубы.

Блэк, откровенно пораженный, поднял брови, сложил губы трубочкой и почти беззвучно одобрительно свистнул.

Глядя на Китсона, можно было подумать, будто кто-то ударил его молотком по голове. Он смотрел на девушку, как смотрит на матадора замученный насмерть бык в момент последнего удара.

Морган сказал:

— Это Джинни Гордон.

Блэк встал. Поколебавшись секунду, за ним поднялся Джипо, а Китсон, все еще ошеломленный, продолжал сидеть, положив на колени руки, сжатые в кулаки. В глазах его появился какой-то стеклянный блеск.

— Слева направо, — продолжал Морган. — Эд Блэк — он решает все вопросы в мое отсутствие или если со мной что случится. Джипо Мандини — наш специалист по технике, и Алекс Китсон — мастак водить машину.

Китсон внезапно резко вскочил, чуть не опрокинув стол. Он не сводил глаз с девушки, все еще сжимая кулаки.

Девушка быстро обвела их глазами и села на стул рядом с Морганом.

— Я вкратце изложил ребятам план, — сказал Морган, слегка наклонившись к ней. — Двое из них считают, что они это дело не потянут. А по нашим правилам, если есть сомнения, то надо голосовать. И потому мы сейчас проголосуем.

Девушка нахмурилась, не скрывая своего раздражения.

— Не потянут? — спросила она холодно-иронически. — Ты хочешь сказать, что им не нужны двести тысяч?

— Не совсем так, — ответил Морган, улыбаясь. — Они боятся, что кто-нибудь пострадает, а этого им не хочется.

Девушка взглянула на Джипо, потом взгляд ее серо-зеленых глаз скользнул по лицу Блэка и остановился на Китсоне.

— А ты говорил, что у тебя хорошие ребята.

— Говорил, — продолжал скалить зубы Морган. — Но это наше первое по-настоящему большое дело. И двое из них просто не решаются.

— Да, дело большое, — голос ее звучал резко и напряженно, — на миллион долларов. И ты говорил, что твои ребята справятся. Я поверила тебе, иначе бы не стала с вами связываться. А теперь вы собираетесь голосовать. Как же это понимать?

Трое мужчин застыли от удивления.

Презрительная командная нотка в голосе девушки разозлила их.

Блэк, про которого говорили, что он грубо обращается с женщинами, отпарировал:

— Не слишком ли ты шумишь, крошка? Полегче на поворотах.

Девушка отодвинула стул и встала. Ее хорошенькое личико стало холодным и жестоким.

— Я вижу, что ошиблась адресом. Забудьте о моем предложении. Я продам эту идею людям, у которых в жилах течет настоящая кровь. Не собираюсь тратить время на одуванчиков вроде вас.

Она повернулась на каблуках и пошла к двери.

Продолжая улыбаться, Морган догнал ее и схватил за руку.

— Не кипятись! — сказал он. — Эти парни что надо. Они просто должны вжиться в эту идею. Джипо — самый крупный специалист по сейфам. У Эда нервы не слабее моих. Китсон водит машину, как никто другой. Так что успокойся. Ты просто застала нас не в форме. Может, я поторопился изложить им факты. Они боятся, что кто-нибудь может пострадать.

— Пострадать! Какая это мокрая курица рассчитывает раздобыть миллион долларов и не пострадать при этом? — грубо спросила она, глядя на них. — Миллион долларов! Когда речь идет о таких деньгах, мне наплевать на то, что случится со мной или с кем угодно.

Она взглянула в упор на Китсона.

— Ты, что ли, боишься, как бы не продырявили твою великолепную шкуру? Боишься рискнуть даже за двести тысяч?

Китсону пришлось выдержать ее пристальный презрительный взгляд.

— Ничего у нас не выйдет, — сказал он мрачно. — Я знаю, работал у них. Еще посадят по обвинению в убийстве. Я на это не пойду.

— Хорошо, — сказала девушка, — если ты так считаешь, обойдемся без тебя. Раз деньги тебе не нужны, самое время тебе убираться отсюда, юный атлет.

Лицо Китсона помрачнело, он резко отодвинул стул.

— Ты кому это говоришь? Сказал, не выйдет из этого ничего. Идиотская фантазия, и только!

Она указала пальцем на дверь.

— Сам ты хороший фантазер. Мотай отсюда, одуванчик! Обойдемся без тебя.

Китсон медленно поднялся на ноги. Дыхание его со свистом прорывалось через разбитый нос. Он медленно обогнул стол и подошел к девушке, а она резко повернулась к нему на каблуках.

Трое мужчин за столом наблюдали за ними.

Блэк был встревожен. Он знал сумасшедший характер Китсона. Джипо нахмурился. Морган по-прежнему улыбался.

— Со мной еще никто не смел так разговаривать, — сказал Китсон, глядя ей в лицо.

Они выглядели неподходящей парой. Ее голова едва доставала ему до плеча, к тому же он казался раза в три шире ее.

С ее лица не сходило ироническое выражение.

— Может, ты не расслышал, что я сказала, так я повторю: уноси ноги, одуванчик! Обойдемся без твоей помощи.

Китсон странно фыркнул носом и угрожающе занес руку.

— Ну, давай, ударь меня! — почти прошептала она. — Я за свою шкуру не дрожу!

Морган засмеялся.

Китсон отступил назад и опустил руку. Он что-то пробормотал себе под нос и направился к двери.

— Китсон! — рявкнул Морган. — Вернись. Садись за стол, будем голосовать. Если ты сейчас уйдешь, значит, порвешь с нами.

Китсон замер, потом медленно повернулся. Смущенный и мрачный, он вернулся к столу и сел.

Морган взглянул на Джипо.

— Еще одну бумажку.

Джипо вынул блокнот и оторвал еще одну полоску.

— До того как мы проголосуем, Фрэнк, — сказал Блэк, — я хочу узнать подробнее об этом деле. Как она попала к нам?

Он указал большим пальцем на Джинни.

— Последние пять месяцев я пытался придумать способ расколоть эту машину. Но не знал, как взяться за дело. Три дня назад она пришла ко мне и принесла готовенький план со всеми деталями. Это ее идея, потому мы и поделим деньги на пять частей. Она продумала все до мелочей, и я полагаю, этот план сработает.

Блэк взглянул на девушку:

— А откуда ты пришла, крошка? Откуда взялась эта идея в твоей очаровательной головке?

Девушка открыла дешевую потрепанную сумочку, вынула пачку сигарет и бумажные спички. Она зажгла сигарету и смерила Блэка холодным, безразличным взглядом.

— Никого не касается, откуда я, — отрезала она. — План этот я разработала потому, что мне нужны деньги. Кстати, кончай называть меня крошкой, мне это не нравится.

Блэк ухмыльнулся. Ему нравились девушки с характером.

— Не буду, раз не хочешь. А почему ты обратилась именно к нам за помощью в таком большом деле?

Джинни кивнула на Джипо.

— Из-за него. Я поспрашивала людей, и мне сказали, что он самый большой спец по замкам во всей округе. Сказали также, что ты смелый парень, что Морган — толковый организатор, а Китсон лучше всех на побережье водит машину.

Теперь Джипо заулыбался. Он прямо-таки расцвел от такого комплимента.

Китсон перестал хмуриться. Ему было как-то не по себе, он сидел, опустив глаза, уставившись на мокрый кружок на столе — след от стакана виски.

— Сказали? Кто это сказал? — спросил Блэк.

— Кто бы ни сказал. Не будем зря тратить время, — ответила девушка. — Я навела справки, потому что хотела знать наверняка, что делаю правильный выбор. Да только, видно, я ошиблась. Если так, то попытаю счастья в другом месте.

Блэк зажег сигарету и пристально посмотрел на нее.

— Ты в самом деле взяла на себя самую трудную задачу, раз собираешься лежать на дороге. Это ты придумала?

— Конечно, я.

— Давай-ка посмотрим, что ты будешь делать. Итак, ты лежишь посреди дороги. Под тобой револьвер. Когда охранник подходит к тебе, ты суешь револьвер ему в лицо, правильно?

Она кивнула.

— Однако здесь может выйти осечка, — сказал Блэк. — Тут могут быть два варианта: либо охранник поднимет руки вверх и сдастся, либо он не примет тебя всерьез и схватит свой пистолет. Судя по тому, что я о нем слышал, он, вполне возможно, не сдастся. Значит, он схватит свой пистолет. И что тогда?

Девушка пустила дым через ноздри.

— Речь идет о миллионе долларов, — сказала она холодно и безразлично. — Если он потянется к пистолету, я его застрелю.

Джипо вынул носовой платок и вытер лицо. Он беспокойно переводил взгляд с Моргана на Китсона, облизывая губы кончиком языка.

— Дело нешуточное, — сказал Морган. — И вы, ребята, должны это усвоить. Кому оно не по душе, тот может выйти из игры.

Блэк продолжал изучать девушку.

«Такая шутить не станет, — думал он. — Пресвятой Петр! Тверда, как алмаз. Она убьет этого парня, если он шевельнется. Хорошо, если он прочитает, что у нее в глазах, когда она сунет ему пушку под нос. Если прочитает, так будет стоять не шелохнувшись. Будь я на его месте, я бы и вздохнуть не смел, глядя на ее револьвер».

— О'кей, — произнес он, — я просто хочу знать подробности. Что будет, когда мы захватим машину?

Морган покачал головой.

— Подробности узнаешь после того, как проголосуем, — сказал он. — Это непременное условие. Она говорит, что продумала все до мелочей, предусмотрела все случайности. Общую задумку я вам сейчас изложил. Если мы согласимся работать с ней, то узнаем обо всех деталях. Не согласимся — она найдет других ребят. Разве это не по совести?

— А она в самом деле все предусмотрела? — спросил Блэк. — Тут может быть до черта случайностей. Скажем, мы остановили бронемашину, разделались с шофером и охранником, что само по себе кажется нам маловероятным. Но ведь мы знаем, что у этой машины постоянная радиосвязь с агентством. Как только связь будет прервана, начнутся розыски машины. Им известно, где ее искать, и тут охотиться начнет не только полиция, но и военные части, а это означает сотни людей, машины, самолеты. Их задача — прочесать какие-то считанные мили. Самолет покроет это расстояние за несколько минут. Бронемашина будет торчать на дороге, как чирей на шее. У нас останется меньше двадцати минут, чтобы скрыться. А может, нам и не удастся остановить бронемашину в «бутылочном горле». До этого самого «горла» и за ним местность голая, как ладонь. Нам придется ехать двадцать пять миль до ближайшего надежного укрытия, они будут знать это и станут нас там искать. Я даже не представляю себе, как мы сумеем остановить бронемашину, открыть сейф, забрать деньги и скрыться до того, как прибудут полицейские и солдаты.

Морган пожал плечами.

— Я тоже так думал. Но она говорит, — он кивнул на девушку, — что все отработано.

Блэк взглянул на Джинни.

— В самом деле? Ты знаешь, как решить эти вопросы?

— Да, — сказала она. — Это трудная задача, но я все продумала.

Она говорила так уверенно, что даже Китсон, который слушал ее скептически, вдруг почувствовал, что у нее это дело может выгореть.

Блэк развел руками и пожал плечами:

— Ладно, верю тебе на слово. Значит, ты умеешь творить чудеса. Однако остается решить еще две задачи. Во-первых, что будет, если как раз в ту минуту, когда мы займемся экипажем, по этой дороге кто-нибудь проедет? Движение там небольшое, однако ездят же там машины?

Девушка сделала деревянное лицо, и глаза ее приняли скучающее выражение. Она вздохнула, и при этом блузка на мгновение еще плотней облегла ее полную грудь.

— Ничего не может быть проще. Там две дороги, обе они выходят на Десятую автостраду. На развилке поставим возле нашей дороги знак, запрещающий движение, и все машины поедут по другой дороге. Что тут трудного?

Блэк одобрительно ухмыльнулся:

— Понятно. А теперь, ясноглазая, скажи, как решить еще одну задачу: вот мы заполучили машину-сейф и спрятали ее с грехом пополам. Как мы откроем замок? Китсон говорит, что это сложнейшая штука. А ведь нам придется поторапливаться. Что ты на это скажешь?

Джинни тряхнула головой.

— Это уж его забота. — Она показала на Джипо. — Он — дока, знаток. Машину ему доставят. Торопиться ему не придется — сможет работать месяц, а то и два, если понадобится. — Ее глаза цвета морской воды глянули на Джипо. — Ты сможешь открыть этот сейф, работая месяц подряд?

Джипо, польщенный донельзя ее похвалой, с готовностью кивнул:

— За месяц я открыл бы замки даже в Форт-Ноксе.

— И он этот месяц получит, — повторила Джинни. — По крайней мере месяц, а если надо будет, так и больше.

— Ладно, довольно болтовни, — вмешался Морган. — Она продумала все в лучшем виде. Я уверен, она с этим справится. Давайте голосовать. Вы должны решить, готовы ли к тому, что, возможно, придется стрелять. Один из них, а то и из нас, может быть убит. Если из них, то придется, возможно, отвечать по обвинению в убийстве… Даже если никто не пострадает, но мы, скажем, просто сделаем промашку, нас ждет отсидка. От десяти до двадцати лет. Зато в случае удачи мы получаем деньги. Каждому по двести тысяч. Вполне приличный куш. Такова картина. Давайте голосовать, а то еще кто-нибудь полезет с вопросами.

Он помолчал, оглядывая всех троих.

— Как проголосуем, обсудим подробнее все детали. Правила наши вы все знаете. Тем, кто окажется в меньшинстве, придется либо согласиться с большинством, либо порвать с нами. Не спешите с решениями. На карту поставлено двести косых. Повторяю: если дадим промашку, может статься, присядем лет на двадцать. А опростоволосимся вовсе — сядем на горячий стульчик. Такова обстановка. Дать вам, ребята, время на размышление?

Он глянул сначала на Блэка, тот оттаял и смотрел на Джинни, не скрывая восхищения. Потом Морган перевел взгляд на Джипо, который сидел встревоженный, думая о чем-то, сдвинув брови и уставясь на крышку стола. Китсон же не сводил глаз с Джинни, его резкое дыхание шумно вырывалось из разбитого носа.

— Давайте проголосуем, — сказал Блэк. Он наклонился вперед и взял полоску бумаги. Джинни тоже взяла полоску.

Морган взял остальные три, бросил по одной Джипо и Китсону. Потом он вынул шариковую ручку, нацарапал что-то на последней полоске, скатал ее в трубочку и кинул на середину стола.

Джинни взяла у него ручку, тоже что-то написала на своей полоске и положила ее рядом с первой.

Блэк уже успел сделать росчерк золотым пером на своей полоске, помахал ею в воздухе, свернул ее и тоже швырнул на середину стола к двум другим.

Джипо смотрел несколько секунд на свою полоску и, наконец, нацарапав на ней что-то огрызком карандаша, положил рядом с остальными.

Дело было за Китсоном. Он огорченно смотрел на свою бумажку. Девушка и трое мужчин следили за ним.

— Подумай хорошенько, — сказал Морган с ноткой издевки в голосе, — у нас целая ночь впереди.

Китсон поднял голову, взглянул на него, потом на девушку. Они долгое время смотрели друг на друга. И тут он схватил ручку Моргана, положенную девушкой на стол, что-то изобразил на своей полоске и швырнул ее в кучу поверх других четырех.

Все замерли. Затем Морган подвинул к себе все пять бумажек и развернул одну.

— Да.

Раскрутил вторую.

— Да.

Его пальцы двигались быстро. Развернул оставшиеся три.

— Да… Да… Да…

Он скользнул взглядом вокруг стола. Его тонкие губы скривила волчья усмешка.

— Итак, мы провернем это дело. Я на это и рассчитывал. По двести тысяч каждому! Работенка непростая, но и деньги немалые.

Китсон взглянул через стол на Джинни. Она, откинув голову, ответила ему холодным взглядом. Но вдруг глаза ее чуть потеплели, и она улыбнулась Китсону.

Глава 2

1

На следующее утро, немного позже восьми, в нескольких ярдах от ворот агентства бронированных автомашин тормознул и застыл запыленный черный «Бьюик-Сенчери».

По обеим сторонам широкой улицы стояли оставленные на ночь автомобили, и «Бьюик» тут же вписался в общую картину, как одна из прочих машин на стоянке.

За баранкой, надвинув на нос засаленную шляпу, сидел Морган. Рядом с ним сидел Эд Блэк. Оба они смотрели на высокие деревянные ворота агентства. Видеть там особенно было нечего, кроме колючей проволоки наверху, начищенной до блеска латунной ручки дверного колокольчика и большой вывески, на которой по белому фону было лихо выведено красными буквами:

«АГЕНТСТВО БРОНИРОВАННЫХ

АВТОМАШИН

Вам нужна гарантия безопасности — вы ее получите.

Наши машины — самые надежные в мире»

— Они, видно, неплохого мнения о себе, — сказал Блэк, прочитав надпись. — Мы им поднесем сюрпризик…

— Или они нам, — заметил Морган, криво усмехаясь.

— Мне сдается, что этот миллион нам отломится, — продолжал Блэк. — Девчонка все продумала в лучшем виде.

— Ага. — Морган вынул сигарету изо рта и уставился на ее горящий кончик. — План хорош, но все будет зависеть от того, как мы его реализуем. Тут есть все-таки несколько слабых моментов. Я боюсь за Джипо. Девица, конечно, загнула насчет того, что у нас будет сколько угодно времени для возни с сейфом. Это чушь. Какое-то время на это будет, но немного. Как только они начнут нас искать, обстановка накалится, и чем быстрее мы откроем сейф, тем лучше для нас. Джипо придется работать под нажимом. А он к этому не привык. Может удариться в панику и спасует. Нервишки у него могут сдать.

— Это уже наше дело держать его в узде. И в то же время не нервировать, — возразил Блэк. — За него у меня голова не болит. — Он взглянул на Моргана. — Чем больше я обо всем этом думаю, тем яснее мне становится, что этих двух парней нам придется ухлопать. Иначе они опишут наши приметы, и мы влипнем.

Морган снова пожал плечами.

— Ясное дело. Только ты пока помалкивай. Наши орлы и без того трясутся.

— А она не боится.

— Факт.

— Кто же она все-таки, Фрэнк?

Морган снова пожал плечами.

— Она не из нашего города. Я уверен, что девчонка из какой-то банды.

— Я тоже так думаю. — Блэк взглянул на часы. — Ты знаешь, я не верю, что она сама разработала этот план. Чтобы девчонка ее возраста предусмотрела все до малейшей детали! Меня нисколько не удивит, если я узнаю, что банда, откуда она пришла, уже нацелилась на эту работенку. А потом… либо там пороху не хватило, либо она украла план у них из-под носа и решила их опередить. Может, ее пай не устроил. Надо за ней присматривать, Фрэнк. Может случиться, те ребята приступят к делу одновременно с нами, и выйдет заварушка.

— Гм… — Морган раздраженно сдвинул шляпу на затылок, нахмурился. — Я думал и об этом. Все же надо рискнуть. Раньше пятницы у нас не получится. Надо успеть все подготовить. Который час, между прочим?

— Ровно половина девятого.

— Сейчас подойдет автобус.

— Должен подойти.

Они взглянули на автобусную остановку, где несколько человек стояли в ожидании.

— Она — девчонка в порядке, не правда ли? — сказал Блэк, глядя сквозь ветровое стекло. — Силуэтик — что твои американские горки.

Морган застыл. Его злые черные глазки вонзились в лицо Блэка.

— Раз ты уже затеял этот разговор, то слушай, что я тебе скажу, — сказал он хрипло. — Девчонку оставь в покое. Это приказ. Дело предстоит нешуточное. Она будет с нами постоянно недели две, а может, и больше. Мы не должны осложнять обстановку. Она будет находиться бок о бок с нами двадцать четыре часа в сутки. Я не допущу никаких шашней. Дело есть дело. Так и договоримся с самого начала.

Блэк поднял брови и цинично улыбнулся:

— Ты для себя ее приберег?

Морган покачал головой:

— Да брось ты. Я уже сказал: дело есть дело. Не хватает еще неприятностей из-за бабы. Запомни: никаких шашней. Если кто попытается приставать к ней, я всажу ему пулю в живот.

Блэк встретился взглядом с его холодными змеиными глазками и натянуто улыбнулся.

— А ты говорил с Китсоном? За ним надо присматривать. Он вчера смотрел на нее, как бык на тореадора.

— За вами за всеми надо смотреть, — отрезал Морган. — Вы с Джипо тоже не святые угодники.

В глазах у Блэка загорелся злой огонек.

— А ты сегодня начищал свой нимб, Фрэнк?

Морган уже собрался было огрызнуться, но тут из-за угла показался автобус.

— Вот он! Смотри в оба!

Автобус подкатил к остановке, и из него вышли двое. Один маленький и тощий, другой — ростом футов в шесть, стройный, широкоплечий, с тонкой талией. На нем была форменная одежда агентства бронированных автомашин: куртка и брюки, на поясе — кобура. Фуражка с блестящим значком лихо сидела на голове, ботинки были начищены так искусно, что казались лакированными. Он шел быстрым пружинящим шагом. Все его движения походили на движения спортсмена на тренировке.

Двое в «Бьюике» увидели, как он дернул ручку звонка на воротах.

— Это он? — спросил Блэк.

— Ага. — Морган торопливо обшарил глазами этого человека, и ему вдруг стало не по себе. — Это Дирксон. Томас приедет другим автобусом.

— Здоров, сукин сын! — выдавил Блэк, которому вид охранника тоже пришелся не по душе. — Видно, быстрый, как змея. И не трус. Взгляни на его подбородок!

Дирксон повернулся и равнодушно взглянул в сторону «Бьюика», не замечая его. На вид ему было лет двадцать пять — двадцать шесть. Красивым его, пожалуй, не назовешь, но в лице видна сила и твердый характер. Это Морган сразу подметил.

— Ей придется его убить, — сказал Блэк и внезапно почувствовал, что у него взмокло под мышками. — А она уже видела его?

— Видела. Вчера. Ее он не испугал. Сказала, что справится с ним.

Дверь распахнулась, Дирксон исчез из виду, и дверь за ним закрылась.

— Быстрый, решительный парень. Такого не испугаешь! — мрачно заметил Блэк. — Этот не раскиснет, не запросит пардону, Фрэнк. Придется убить его.

— Это уж будет твоя забота, если девчонка одна не справится. Вдруг он окажется проворнее ее, — сказал Морган, не глядя на Блэка. — Я возьму на себя водителя. Ты будешь сидеть в укрытии с ружьем. Когда охранник выйдет из машины, будешь все время держать его на мушке. Если девчонка не справится, тебе придется убить его. Ясно?

У Блэка пересохло во рту, но он кивнул.

— Понятно. Я беру его на себя.

— Подходит другой автобус, — сказал Морган. — А вот и мой клиент.

Томас, водитель, был высокий мускулистый мужчина, с длинным лицом и широко расставленными глазами, выступающим подбородком и тонкими, плотно сжатыми губами. Как и Дирксон, он был безукоризненно опрятен и подтянут. На вид он казался постарше, лет тридцати — тридцати трех. Держался уверенно, и это произвело впечатление на Моргана, который смотрел на него, прищурив глаза и сморщив нос.

— Еще один, — сказал он со злобой. — Неплохих ребят они подобрали для этой чертовой машины, не правда ли? С такими шутки плохи. Этого красавчика тоже придется убить. Уж он-то не сдастся, на это можно не рассчитывать.

Блэк снял шляпу и вытер лоб. Сердце его стучало громко и неровно.

— Если мы промажем, Фрэнк, пропадем. Как пить дать.

— Не забывай про миллион долларов, — сказал Морган. — Я так смотрю на вещи: мне уже сорок два, пятнадцать лет своей жизни я провел в тюрьме. Да и остальные годы были немногим лучше тюремных. Единственная стоящая штука на свете — это деньги. Простая арифметика. С двумястами тысячами в кармане можно жить. А без денег ты все равно что мертвец. Вот как я на это смотрю. И ни один самый ловкий и храбрый охранник не помешает мне добыть эти деньги. Допустим, мы влипнем. А каково нам живется сейчас? Кому дело до того, живы мы или умерли? Кому вообще до нас дело? А вот если у каждого из нас окажется по двести тысяч, все будет иначе. Тогда нас сразу станут считать людьми. И я собираюсь стать человеком. И ты тоже, не правда ли?

Блэк надел шляпу.

— Я с тобой согласен. Только знаешь, мне кажется, Китсон и Джипо согласились из-за девчонки. Не хотели, чтобы она подумала, будто они трусят. Только потому они и согласились.

— Нам-то что. Факт, что они согласились, — ответил Морган. — Теперь они на попятную пойти не могут. Должны выдержать.

Блэк кивнул:

— Ясно. И потом, я еще хотел спросить. Чтобы провернуть это дело, нам понадобятся деньги, не меньше двух тысяч. Мы вчера вечером это упустили из виду. Откуда мы их возьмем?

— Придется что-нибудь сообразить, — ответил Морган. — Найдем подходящее дельце. Что-нибудь полегче, чтобы не влипнуть. Я уже думал об этом. Надо найти что-нибудь совсем простое, чтобы полицейские не сели нам на хвост.

Блэк пососал сигарету.

— А заправочная станция на Десятой автостраде не подойдет? Та, что на левой стороне, когда едешь от Дьюкаса.

— Неплохой вариант, — сказал Морган. — Там можно взять и больше двух тысяч. Но я бы выбрал что-нибудь потише, не на автостраде. Я подумываю о ночном кафе на Маддакс-стрит. После театра в нем всегда полно народу, и у посетителей есть деньги. Там можно наскрести много — больше двух тысяч. Конечно, если повезет. Работа пустяковая. Я продумаю все детали.

Блэк скривился.

— Это может выйти боком, Фрэнк. Чего доброго, найдется какой-нибудь герой.

— Зато у нас будет хорошая тренировка, — сказал Морган с жесткой усмешкой. — Уж во всяком случае, эти двое с бронемашины покажут себя героями. К этому мы должны быть готовы. В лучшем случае отхватим тысячи три. И потом, возьмем с собой девчонку. Посмотрим, так ли крепки у нее нервы, как она хочет показать.

— Кто еще займется этим?

— Китсон поведет машину. Мы с тобой прижмем клиентов, а девчонка соберет монеты.

— А у Джипо опять будет легкая жизнь? — усмехнулся Блэк.

— Послушай, Эд, что ты всю дорогу цепляешься к Джипо? Нам он в таком деле не нужен. Он у нас специалист по технике. На такой трюк он не способен, сам знаешь. Он откроет нам сейф. Никто из нас, кроме него, это сделать не сможет, так прибережем его для главной цели, только для главной. Ясно?

— Яснее ясного. — Блэк пожал плечами. — Я, впрочем, за эти дни постараюсь тоже подучиться. А откуда мы возьмем трейлер?

— В Марлоу есть магазин, где их продают. Как только достанем деньги, я пошлю туда Китсона с девчонкой. Они скажут, что покупают его для медового месяца.

Блэк усмехнулся:

— Смотри, как бы Китсон не принял этот медовый месяц всерьез.

— Может, хватит об этом? — прорычал Морган. — У нас хлопот и без баб хватает. Сказано тебе раз и навсегда: я никаких шашней не потерплю. Китсон самый молодой из нас четверых. Он и будет в роли мужа, но это ни о чем не говорит. А если он попытается этим воспользоваться, будет иметь дело со мной!

— А что думает сама девица? Ты спрашивал, как она собирается решать подобные вопросы?

Морган вздохнул медленно и глубоко.

— Я так и знал, — сказал он негромко и злобно. — Как только я увидел эту секс-бомбу, сразу понял, что все три кавалера к ней полезут. Я и ей сказал: если будет куры строить, вылетит из игры. — Его губы искривились в жестокой усмешке. — Знаешь, что она мне ответила? Можешь не обольщаться на этот счет. Крошку волнует только одна вещь, и это вовсе не секс. Деньги — вот что ей надо. Так что выбей эту дурь из головы. Деньги для нее — все. Если Китсон захочет подъехать к ней, схлопочет по морде. Вам с Джипо тоже не отломится. Стало быть, заруби себе на носу: никаких шашней. Усек?

Блэк засмеялся.

— Еще бы. Так и запишем: никаких шашней.

Тонкие холодные пальцы Моргана обхватили запястье Блэка и сомкнулись железным кольцом. Блэк испуганно поднял голову и встретился взглядом с черными блестящими глазками Моргана.

— Я с тобой не шутки шучу, — вкрадчиво сказал Морган. — Для меня это крупный шанс вырваться из тюрьмы. Да-да, ведь вся-то жизнь моя была, в сущности, тюрьмой. Ставка слишком велика, и не надейся, что я упущу такой случай оттого, что тебе захотелось затащить в постель двадцатилетнюю девчонку. Получишь пулю в зад, если завалишь дело. Намотай это себе на ус. Такой случай бывает раз в жизни. Я не позволю испортить всю музыку из-за того, что тебе, Джипо или Китсону вздумалось порезвиться. Понятно?

— Что ты разошелся, Фрэнк? Уж и потрепаться нельзя, — выдавил Блэк, натянуто улыбаясь.

Морган слегка наклонился вперед, обдал Блэка запахом табака.

— Давай трепись дальше!

Наступило долгое молчание. Блэк и Морган уставились друг на друга, потом, пытаясь разрядить обстановку, Блэк небрежно спросил:

— Как ты думаешь, «Бьюик» потянет трейлер? Ведь он будет до дьявола тяжелый.

— Должен потянуть, — ответил Морган, откинувшись на спинку сиденья и расслабляясь. Его рыжие от никотина пальцы барабанили по баранке. — Крутых подъемов там вроде нет. Тяжелее всего будут первые полчаса. За это время нам нужно умотать из «бутылочного горла» как можно дальше. Потом пойдет легче. Тебе, Эд, надо проверить машину. Проверить на совесть. Если машина забарахлит, когда мы повезем этот броневик, все полетит к чертям.

— Будь спокоен. Я проверю как надо. Придется раздобыть машину для девчонки. Когда мы этим займемся?

— Дня за два до того, как снимемся с якоря. Вам с Джипо нужно сделать новые номера, и пусть Джипо перекрасит ее хорошенько. А то, чего доброго, опознают.

Тут Блэк подтолкнул Моргана локтем: высокие деревянные ворота агентства бронированных автомобилей внезапно распахнулись.

— Смотри!..

Из ворот выехала бронемашина. Оба они видели ее впервые и старались заставить память сфотографировать малейшие детали.

Блэк удивился, что она такая маленькая. Он ожидал увидеть нечто гораздо более внушительное — всего-то стальная коробка на колесах и кабина водителя. Сквозь ветровое стекло они увидели Томаса и Дирксона. Дирксон сидел выпрямившись, глядя прямо перед собой. Томас держался свободно, как прирожденный водитель, положив руки на верхний полукруг баранки. Он втиснул броневичок в поток машин. Морган включил зажигание и последовал за ним, отставая от броневика на две машины, но не выпуская его из виду.

— Я думал, она намного больше, — сказал Блэк, пытаясь разглядеть бронемашину из-за «Линкольна», шедшего впереди. — Она кажется вполне безобидной.

— Маленькая-то — это верно, но не безобидная, — возразил Морган.

Он заметил пустое пространство впереди, нажал на педаль и обогнал «Линкольн». Теперь перед ним был только спортивный автомобиль с низкой посадкой, и он мог отчетливо видеть бронемашину и надпись на ее задней двери:

«АГЕНТСТВО БРОНИРОВАННЫХ

АВТОМОБИЛЕЙ

Перед вами самая надежная в мире машина-сейф. Если вам нужно перевезти ценный груз, обращайтесь к нам. Мы гарантируем надежную и быструю транспортировку».

Глядя на броневик, плавно и быстро скользивший в утреннем потоке машин, Блэк поймал себя на том, что дышит отрывисто и тяжело. Сзади броневик походил на кубик из сплошной стали, посаженный на колеса. Блэк всем нутром почувствовал, что этот движущийся стальной кубик не только бросает вызов его будущему, но и ставит под угрозу его жизнь.

— Глянь направо, — внезапно сказал Морган.

Блэк скосил глаза вправо.

Транспортный полицейский инспектор, сидевший на мотоцикле, широко расставив ноги, завел мотор и выехал на трассу.

— Самое время мотать отсюда, — сказал Морган. — Теперь этот тип будет сопровождать наш грузовичок до границы города. Если мы увяжемся за ними, он захочет узнать, что нам надо.

Морган сделал резкий поворот и вывел «Бьюик» из потока машин на боковую улочку.

Бросив последний взгляд на броневик, он увидел, что тот степенно движется вперед, эскортируемый полицейским мотоциклом. Когда броневик исчез из виду, Блэк вздохнул с облегчением.

Морган сбавил скорость и остановил машину.

— Ну вот ты на него и поглядел.

— Да… Стальная коробка. По виду мало что можно сказать. Ты засек время, когда эта штука выехала из ворот?

— Да, в восемь сорок три. — Морган достал сигарету и зажег ее. — Через три часа они подъедут к горловине. Джипо с Китсоном, верно, вспотели, ожидая эту машину.

— Теперь, когда я увидел бронемашину и обоих парней, дело для меня стало вырисовываться четко, — сказал Блэк. — Ты прав, Фрэнк, дело грандиозное, и провернуть его будет нелегко.

— Если будем действовать по-умному, все будет хорошо, — ответил Морган. — Теперь надо взглянуть на это самое ночное кафе. Я хочу поглядеть, как оттуда легче мотать. Нам придется смываться оттуда в момент. Тут у нас, Эд, промашки быть не должно.

— Ни в этом деле, ни в том, главном, — сказал Блэк, прищуриваясь.

Морган кивнул, потом вывел машину со стоянки и повел ее к центру.

2

Примерно в половине двенадцатого Китсон и Джипо подкатили в видавшей виды машине Джипо к «бутылочному горлу» в двух милях от ракетной станции.

Китсон вел машину. Из-за того, что Джипо терпеть не мог ходить пешком, Китсону пришлось ссадить его у «бутылочного горла», а самому проехать еще четверть мили, чтобы спрятать машину в густом кустарнике.

Поставив ее так, чтобы не было видно с дороги, он вернулся к «бутылочному горлу».

Солнце светило вовсю, пекло ему голову, и скоро он порядком вспотел.

На нем была ярко-синяя рубашка с открытым воротом, джинсы и кеды. Он двигался легко, размахивая большими кулаками, высоко подняв голову. Радуясь случаю поразмять свои длинные ноги, он шел, осматривая территорию по обе стороны пыльной, истосковавшейся по дождю дороги.

Широко шагая, футболя носками кедов комки грязи и с гордостью поглядывая, как играли под пропитанной потом рубашкой его мускулы, он думал о том, что дорога в самом деле паршивая, место для аварии выбрано подходящее.

Подойдя к узкой горловине, он остановился, чтобы осмотреть ее.

Здесь дорога резко сужалась, сдавленная двумя огромными камнями, скатившимися с холмов, что возвышались по обеим сторонам. Вокруг этих камней рос густой кустарник, где можно было надежно спрятаться. Оглядываясь, он никак не мог найти Джипо, хотя знал, что тот засел где-то поблизости и наблюдает за ним. То, что Джипо смог здесь так здорово укрыться, немного подбодрило его.

Его пугала вся эта затея. Он был уверен: прежде чем Дирксон и Томас сдадутся, кто-нибудь погибнет.

Последние шесть месяцев, с тех пор как Китсон бросил бокс, он всецело находился под влиянием Моргана. Один только Морган остался тогда с ним в раздевалке, после того как его избил человек чуть ли не вполовину ниже и на семнадцать фунтов легче. Да, тот парень, видно, соображал по части боя много лучше его.

Тогда-то менеджер швырнул ему на массажный стол две десятидолларовые бумажки и велел убираться. Менеджер вышел, а Морган вошел.

Морган помог Китсону одеться и вывел его, чуть не ослепшего и полуживого от побоев, со стадиона, посадил в машину и даже увез к себе домой.

— Итак, с этим покончено. Ты больше не будешь подставлять голову под удары и ждать, пока тебе превратят мозги в кашу, — сказал Морган.

Китсон слушал его, растянувшись на кровати в убогой комнатушке, которую Морган именовал своей квартирой.

— Знаешь что? — продолжал Морган. — Мы могли бы работать вместе. Я видел, как ты водишь машину. Твой талант именно в этом, а не в боксе. У нас тут подобралась неплохая компания — парни, которые умеют работать четко и быстро и зарабатывают неплохо. Что ты на это скажешь?

Китсону было всего двадцать три, но он уже окончательно потерял надежду на будущее. Раньше он рассчитывал стать чемпионом мира в тяжелом весе, а последнее поражение доказало ему раз и навсегда, что это пустые бредни. Его просто выбросили на помойку, как многих других боксеров. Друзей у него не было, в кармане — всего двадцать долларов, так что будущее выглядело весьма бледно. Однако даже при таких обстоятельствах Китсон колебался.

О Моргане ходила дурная слава. Он знал, что Морган отсидел пятнадцать лет, что он легко впадает в ярость и весьма опасен. Знал, что может влипнуть в историю, если свяжется с бандой Моргана. И все же ему было страшнее остаться одному и самому устраивать свое будущее, чем пойти на сделку с Морганом. И он согласился.

Те пять дел, что они обделали с людьми Моргана, дали ему возможность сводить концы с концами вполне сносно. Рисковать особенно не приходилось: дела были незначительные и тщательно организованные. Он знал, что, если попадется, получит меньше других: от трех до шести месяцев по первой судимости.

Однако у него хватало ума понять, что все эти мелкие делишки были лишь репетицией перед большим делом; знал, что Морган не удовольствуется такими мелочами. Рано или поздно он задумает дело лет на двадцать тюрьмы и втянет в него Китсона.

В ту пору, когда Китсон пытался сделать имя на ринге, он работал шофером в агентстве бронированных автомашин. Он продержался там ровно десять дней. Образцовый порядок агентства доконал его. Ему никогда не удавалось надраить ботинки, чтобы они сияли так же безукоризненно, как у других шоферов. Водил он машину побыстрее, чем самые лучшие шоферы агентства, но чуть менее осторожно, что считалось здесь серьезным упущением. Оставляла желать лучшего и его пунктуальность. На уроках стрельбы инструктор только качал головой и саркастически улыбался. Словом, удивляться не пришлось, когда начальник автоколонны принес ему получку и сказал, что он может больше в агентство не являться.

Однако за эти десять дней он достаточно узнал методы агентства и людей, что там работали, и ему было ясно, насколько безнадежна затея Моргана. Это как если бы он набрался смелости и вышел на ринг против Флойда Паттерсона. Может, у него и был бы один шанс из миллиона побить Флойда. Шанс был до смешного мал.

Ни Томас, ни Дирксон не сдадутся, он это знал. Стало быть, не избежать перестрелки и кого-нибудь убьют. Если он попадется, схлопочет двадцать лет или электрический стул.

Как только Морган изложил им свой план, он сразу решил в это дело не ввязываться. Даже если придется порвать с людьми Моргана. Он бы так и поступил, если бы не эта рыжая.

Ни одна девчонка не смела так разговаривать с ним, так смотреть на него. Раньше ему казалось, что он имеет власть над женщинами. Но когда он увидел презрение в глазах у этой рыжей, он понял, что она ни капли не боится его. Как за всяким боксером, за ним бегало немало женщин. Его животная сила привлекала их. И только эта рыжая дала ему понять, что сила, которой он так гордился, вовсе не так уж велика. Встреча с Джинни настолько потрясла его, что он только о ней и думал.

Значит, из-за нее, только из-за нее он впутался в это дело. Он сознавал, что оно ему не по силам и может привести его к гибели, но у него не хватало мужества выдержать ее презрение.

Он стоял в «бутылочном горле», шаря глазами по кустам, но Джипо найти не мог.

— Ну ладно! Здорово ты спрятался! — заорал он. — Где ты есть-то?

Джипо просунул лунообразную физиономию между кустами и помахал Китсону.

— Привет, малыш! Здорово, а? Я работаю на пару с человеком-невидимкой. Мы с ним схожи, как два пальца. — Джипо показал два тесно сжатых пальца.

Китсон сошел с дороги и направился к нему.

— Отличное место для засады, — сказал он и присел на корточки рядом с Джипо. Он взглянул на часы. — Если они поедут быстро, то будут здесь через двадцать минут.

Джипо растянулся на спине, вынул тоненькую зубочистку из кармана и принялся ковырять в зубах, глядя на ослепительную синеву неба.

— Взгляни-ка на небо, малыш, — вздохнул он. — Мне вспоминается небо над моим родным городом. Такого неба, как там, нет нигде в мире.

Китсон взглянул на него. Джипо ему нравился. В этом толстяке было что-то симпатичное, с ним было приятно иметь дело. Совсем по-другому — с Блэком. Тот вечно хвастал своими победами над женщинами, вечно высмеивал людей, цеплялся ко всем, всех разыгрывал. Эд был не дурак и парень смелый, но такой в беде не выручит, а на Джипо надеяться можно. Джипо одолжит последний доллар и не спросит, зачем он тебе нужен, а от Блэка даром ничего не получишь.

— А где он, Джипо? Где твой город? — спросил Китсон, растянувшись на животе и подняв высоко голову, чтобы хорошо видеть дорогу.

— Фьезоле, рядом с Флоренцией. В Италии. — Джипо прищурил свои маленькие глазки и сморщил толстый нос. — Ты бывал в Италии, малыш?

— Нет.

— Другой такой страны нет в мире, — продолжал Джипо, глубоко вздохнув. — Я не видел ее уже двадцать лет. Слишком долго. Ты знаешь, что я сделаю, когда получу свою долю? Уеду отсюда. Возьму билет на пароход в каюту первого класса. А как приеду в Италию, сразу куплю «Альфа-Ромео» и покачу во Фьезоле. Старуха мать спятит от радости. Куплю себе домик на холме, откуда видно Флоренцию. Отец умер десять лет назад, а мать все дожидается меня. Женюсь, заведу кучу детей. С деньгами ведь все можно сделать. Правильно сказал Фрэнк: «Весь мир будет у нас в кармане». Так и есть. У меня в кармане будет весь мир.

«Если только тебя не ухлопают, — подумал Китсон. — И если фараоны не схватят тебя до того, как ты сядешь на свой пароход».

Джипо глянул на него и спросил:

— А что ты сделаешь со своими деньгами, малыш? Ты об этом думал? Какие у тебя планы?

«Настоящий ребенок», — подумал Китсон.

— А я подожду, покуда их получу, — ответил он. — Рановато строить планы. Может, нам они и не достанутся.

Лицо Джипо вытянулось.

— Знаешь, малыш, строить планы — самая лучшая штука в жизни. Может, из них ничего и не выйдет. Может, что-нибудь не сработает, и все планы полетят к чертям. И все же — как здорово строить планы! Что до меня, так я люблю помечтать. Сколько лет я строю планы! Хоть ничего пока из этого и не вышло. А вдруг на этот раз получится? Двести тысяч монет! Только подумать, чего только нельзя сделать с такими деньгами!

Китсон пожал плечами.

— Верно. Я думал об этом, только мы их еще не получили.

— Спорю, ты купишь большую машину. — Джипо сунул толстые пальцы в песок, зачерпнул целую пригоршню и принялся просеивать его. — Угадал? Я не встречал парня, который водил бы машину, как ты. Тебе нужна быстрая большая машина. Потом ты найдешь себе девушку. Машину и девушку. Ну и оденешься поприличнее. — Он покачал головой, улыбаясь. — Как насчет Джинни Гордон? Подходящий товар? Что ты о ней думаешь? Хороша фигурка? Знаешь, итальянские красотки так же скроены: солидная корма, талия узкая и мячики под кофточкой. Для меня она слишком молода, а то бы я попытал счастья. А для тебя — в самый раз, малыш. Вы хорошая пара. Ты не обращай внимания на ее грубость. Это она просто так, для вида. Женщина с такой фигурой предназначена для любви. С тобой она оттает. Вся эта жестокость, взгляды пронзительные и прочее ничего не значат. Ее сердце — вот что для тебя главное.

Китсон слушал, а горячее солнце жгло ему шею. Другому он в ответ на подобные слова посоветовал бы заткнуться, но с Джипо все было иначе. Джипо говорил то, что думал, и Китсон, слушая его, сам начал думать о девушке. Возможно, Джипо прав. Может, она в самом деле создана для любви. Но, вспомнив ее безразличные холодные глаза цвета морской воды, он в этом усомнился.

— Послушай, малыш, скажи мне правду, — продолжал Джипо, закрыв глаза и подставив солнцу лицо. — Скажи, что ты думаешь обо всем этом? Я очень хочу знать. Ты, верно, удивишься, но для меня это важно. Прошлой ночью, после того как я согласился на эту работу, я думал о тебе. Ведь я знаю: ты, как и я, не хотел соглашаться, ведь правда? И я тоже не хотел. А потом ты вдруг сказал: «Да». Почему?

Китсон вытер лицо тыльной стороной руки.

— А почему ты сказал «да», Джипо?

— Что-то в этой девочке заставило меня поверить ей. Когда она вошла в комнату, вся такая… Ну, ты знаешь сам… и сказала про свой план, я почувствовал, что верю ей. Вот когда Фрэнк нас уговаривал, не думал соглашаться. А потом вошла девушка и, сам не знаю как, заставила поверить в этот план. Я вдруг понял, сколько всего мы сможем купить на эти деньги. Подумал, как обрадуется мать, когда я подкачу на «Альфа-Ромео», в дорогом костюме… Подумал: «А вдруг все мои мечты в самом деле сбудутся?»

— Да, в ней действительно что-то есть, — выжал из себя Китсон. — Я тоже ей поверил. — У него не хватило духу признаться Джипо, что он проголосовал за, не выдержав ее презрения. Он вовсе не надеялся на успех. Это было скверное дело. И слишком трудное для них. Он знал это наверняка. Он вдруг почувствовал прилив жалости к размечтавшемуся Джипо. Эта затея им даром не пройдет.

— Правда, смешно, а? — не унимался Джипо. — Совсем еще ребенок, а есть в ней что-то этакое… — Он резко оборвал фразу и поднял голову. Его маленькие черные глазки смотрели настороженно.

Китсон уставился на него.

— В чем дело?

— Мне что-то послышалось, — ответил Джипо, не двигаясь, вслушиваясь. — Что-то шевельнулось. Уж не змея ли?

— Змея? Ну и пусть себе. Змея близко не подползет, — раздраженно буркнул Китсон. Ему хотелось продолжать разговор о девушке. Это для него была теперь самая важная тема на свете.

— Здесь, наверно, водятся змеи, — не унимался Джипо. Его толстое короткое тело словно окаменело. — По правде говоря, малыш, я ужасно боюсь змей. Мне послышалось, будто что-то зашуршало.

Китсон, нахмурясь, перекатился на бок и посмотрел, куда ему указал Джипо.

— Да брось ты, — рявкнул Китсон, рассердившись оттого, что Джипо сменил тему разговора. — Ни одна змея тебя не тронет, если ты не наступишь на нее.

— Мой маленький братишка умер от укуса змеи, — сказал Джипо сдавленным голосом. — Он лежал вот так же, как я сейчас. А змея подползла неизвестно откуда и ужалила его в лицо. Он умер, я не успел донести его до дома. Ему не было и десяти. Такой славный был мальчонка, пухленький такой и смуглый. Эта змея…

— Мать честная! — прервал его Китсон. — За каким чертом я должен слушать про твоего брата? Ну, его укусила змея. Это могло случиться с кем угодно. Хватит распространяться об этом.

Джипо поднял голову и укоризненно посмотрел на него.

— Будь это твой брат, ты бы так не говорил. Мне этого никогда не забыть. Я теперь до смерти боюсь змей.

— Какого черта мы завели разговор про змей? — возмущался Китсон. — Говорили про девушку. При чем тут змеи и твой брат?

— Мне послышалось что-то…

— Ну послышалось. Ну и что из этого? Выбрось эту чушь про змей из головы. Слышишь?

Джипо собрался было что-то ответить, но раздумал и обиженно промолчал. Довольно долго они лежали, не разговаривая. Но вдруг Джипо увидел вдалеке облако пыли. Он тронул Китсона за руку и показал на дорогу.

— Может, это они?

Китсон уставился на длинную извилистую дорогу и вдруг почувствовал в горле комок. Он схватил Джипо за плечо, заставил его лечь на живот, сам прижался к земле и прошептал:

— Да, это они!

Они лежали не двигаясь, наблюдая за приближающейся бронемашиной.

Неожиданно для них она шла на большой скорости, поднимая пыль. Возле «бутылочного горла» она пошла медленнее и осторожнее. Китсон взглянул на часы — отметить время, когда машина подошла к «бутылочному горлу». Несколько секунд они имели возможность полюбоваться шофером и охранником — зрелище было внушительное. Потом машина промчалась мимо.

Джипо сел, тараща глаза. Казалось, он старался удержать в мозгу мельчайшие подробности.

Они увидели, как бронемашина сделала поворот и исчезла в туче пыли. Тогда они немного расслабились и с чувством неловкости посмотрели друг на друга.

— Вот это машина! — выдавил Джипо, почесывая под мышкой. — А ты видел тех двоих? Матерь Божия! Железные парни!

Китсон хорошо разглядел шофера и охранника, когда машина проходила мимо. Он неплохо знал их обоих. Он и Моргана предупреждал, какие они, но только сейчас, глядя на них сквозь ветровое стекло бронемашины, Китсон понял, как трудно будет с ними справиться. Холодная рука страха сжала ему горло при мысли о той минуте, когда придется схватиться с ними.

— Что тебе-то беспокоиться? — сказал он нарочито небрежно. — Тебе не придется с ними иметь дело. Парни железные, ну и что? А мы, по-твоему, кто? Одуванчики, как сказала девочка?

Джипо невесело покачал головой.

— С такими связываться опасно. Хорошо, что не мне надо драться с ними.

Китсон вынул записную книжку и пометил время, когда бронемашина подошла к «бутылочному горлу».

— Кто тебя просит драться? — отрезал он. — Ими займутся Морган и Блэк.

— И девочка, — добавил Джипо. — Ей будет труднее всех. Подумать только, такая девочка и… Помнишь, она сказала, что, если он попытается отнять у нее револьвер, она застрелит его. Неужели она говорила всерьез?

Китсон сам об этом думал и не знал, верить ли ее словам. Он представил себе ее зеленые глаза, застывшее лицо и нахмурился.

— Откуда я знаю? — Он поднялся на колени и взглянул на дорогу. — Пошли отсюда. А что ты скажешь насчет сейфа? Сумеешь открыть его?

— Фрэнк говорит, что я смогу работать три-четыре недели, — ответил Джипо. — Это верняк. Дайте мне хороший инструмент и четыре недели — и я открою все, что угодно. Какой бы это ни был крепкий орешек, если есть время, его всегда можно разгрызть. Фрэнк обещал: три-четыре недели. Мне этого хватит.

— Это Фрэнк говорит. — Китсон взглянул на Джипо. — А если что-нибудь сорвется, обстановка накалится, придется поторапливаться. Как ты тогда взломаешь этот сейф, Джипо?

Толстое лицо Джипо внезапно помрачнело.

— Что ты меня пугаешь? Морган говорит: три-четыре недели. Пока что все идет так, как говорит Фрэнк. Разве нет? Работа, конечно, тяжелая. Даже тебе или любому, кто не разбирается в металле и в замках, это ясно. И мне нужно работать не торопясь, как следует, имея в запасе достаточно времени. Быстро этот сейф не откроешь.

— Я пошел за машиной, — сказал Китсон. — Подожди меня здесь.

Джипо огорченно смотрел ему вслед.

Потом он подумал о девушке с холодными самоуверенными глазами цвета морской воды, вспомнил, как она вызывающе смотрела на Китсона, и ему стало легче.

«Зачем поднимать шумиху из-за этого дела?» — подумал он, потея под палящими лучами солнца. Фрэнк сказал, что все будет нормально, и пока что все идет как надо. Девочка уверена в успехе. Он, Джипо, берет на себя не главный удар. Его дело — открыть машину-сейф, и Фрэнк обещал ему три-четыре недели. Каждый, кто работал с металлом и знает замки, сумел бы за это время открыть любой.

Бронемашина катила между тем к ракетной станции. Ни шофер, ни охранник не подозревали, что за ними следили и засекли время следования.

Бронемашина продолжала путь, оставляя за собой белое облако пыли.

Глава 3

1

Морган велел всем прийти в восемь, а Блэк явился раньше. Он вошел в «Бильярдную Лу Стриджера» в семь сорок пять только по одной причине: его часы спешили.

Он прошел в переполненный и прокуренный бар, где Стриджер, краснорожий, невероятно жирный человек, следил за игрой.

— Кто-нибудь уже есть наверху, Лу? — спросил Блэк.

— Нет, дверь не заперта. Что будешь пить? — спросил Стриджер.

— Виски, — ответил Блэк и, когда Стриджер налил ему, отошел в угол, сел, сдвинул шляпу на затылок и ослабил узел галстука.

Блэк был не в настроении. Идея Моргана ограбить кафе ему не нравилась.

У Блэка старт в жизни был намного лучше, чем у остальных троих. Его отец, преуспевающий лавочник, дал сыну хорошее образование, он хотел, чтобы сын стал врачом. Но тому тяготы учебы вскоре надоели. Проучившись год-другой в колледже, он вдруг бросил учебу и ушел из дому, устроился агентом по продаже автомашин. И тут в нем проснулся донжуан, ни одной смазливой женской мордочки он не мог пропустить спокойно. Начал тратить больше, чем зарабатывал, а когда долги стало нечем платить, запустил руку в сейф фирмы. Сумма составляла примерно четыре тысячи долларов. Он имел глупость думать, что замел следы, и когда детективы накрыли его с украденными деньгами, из которых он успел истратить всего двести долларов, это было для него настоящим потрясением. Его посадили на шесть месяцев. Ему тогда было двадцать два. С тех пор он сидел еще дважды: один раз — два года, другой — четыре. Теперь он до смерти боялся тюрьмы.

Отсиживая последний срок, Блэк встретил Моргана — тот дотягивал свой пятнадцатый год. От этой цифры у Блэка кровь застыла в жилах. Они вышли вместе, и, когда Морган предложил ему объединиться, Блэк согласился.

Он согласился из-за репутации Моргана. Говорили, что Морган будет фигурой номер один. Говорили, что рано или поздно Морган пойдет на дело, которое запомнят надолго.

Блэку было тридцать пять, и он знал, что от будущего ему не приходится ждать ничего хорошего, если только он не сорвет крупный куш и не сделает рывок вперед. Ему казалось, что Морган достаточно серьезный человек и может организовать большую операцию, которая сделает их богатыми на всю жизнь. Сидя в бильярдной и потягивая виски, он думал о своей доле денег из бронемашины. Двести тысяч! Он будет путешествовать. Перепробует девочек из каждой страны в Европе. Поедет в Монте-Карло и сорвет банк. Он…

Тут вошла Джинни и разом рассеяла все его голубые мечты.

Она пробиралась сквозь толпу в накуренной комнате, надменно подняв подбородок и вызывающе глядя на всех. Мужчины таращили на нее глаза, похотливо усмехаясь, подталкивая друг друга локтями. Лу Стриджер не позволял в своем заведении приставать к женщинам, а то ей бы не дали прохода в первую же секунду.

«Бабенка что надо», — подумал Блэк, пристально разглядывая ее.

Джинни помедлила секунду у двери. За дверью находилась лестница, ведущая наверх, к комнатушке, которую Стриджер предоставлял желающим уединиться.

На девушке были плотно облегающие черные брюки и бутылочного цвета кофточка с открытым воротом.

«Однако ее голыми руками не возьмешь, — подумал Блэк, допивая виски. — Откуда она взялась? С такой не худо бы… Может, она все же размякнет? Провернув это дело, мы могли бы с ней укатить куда-нибудь на недельку. Темперамента в ней хоть отбавляй, а с такой фигурой…»

Блэк встал, прошел по комнате и поднялся вслед за девушкой по лестнице. Он догнал ее на верхней площадке.

— Привет, Джинни, — сказал он. — Мы с тобой первые. Эти брючки здорово подходят к твоей географии.

Она повернулась и взглянула на него. Ее зеленые глаза смотрели уничтожающе равнодушно.

— Тебе так кажется? — Она отворила дверь, вошла в комнату и зажгла свет.

Потом она подошла к столу, села, открыла сумочку, достала зеркало и расческу и принялась приводить в порядок свои медно-рыжие волосы.

Блэк выдвинул стул и сел напротив нее. Он восхищенно следил за тем, как шевелились ее груди, когда она поднимала руки.

— Решено провернуть это сегодня, — сказал он. — Боишься?

Она отложила зеркало и расческу. Достала пачку сигарет.

— Боюсь? А чего тут бояться-то? — спросила она безразлично.

— Да, я вижу, что ты спокойна. — Блэк поглядел ей в глаза. — Не думаю, чтобы ты испугалась.

Он щелкнул зажигалкой и дал ей прикурить.

Она долго смотрела на огонек, потом окунула в него кончик сигареты. Ее полные красные губы на секунду растянулись в улыбку и снова сжались так быстро, что Блэк подумал, не показалось ли это ему.

— Что тут смешного? — резко спросил он.

Она снова перевела взгляд на огонек зажигалки. Он тоже взглянул на него. Огонек плясал, и Блэк понял, что рука его дрожит. Он погасил зажигалку и откинулся на спинку стула, натянуто улыбаясь.

— Ты права, я боюсь. И скажу тебе, почему. — Он скрестил руки, положил их на стол и нагнулся вперед. — Я боюсь, что мы засыплемся сегодня и упустим то большое дело. Мне это не по душе. Я пытался уговорить Фрэнка. Было бы проще и безопаснее обчистить станцию обслуживания в Дьюкасе. А он не хочет. В кафе могут найтись храбрецы, а это значит — придется стрелять. А если сегодня вечером кого-нибудь застрелят, поднимется такой шум, что главное может погореть.

Она пустила дым через ноздри и взглянула на него.

— Значит, мы должны сделать так, чтобы храбрых не оказалось.

— Легко сказать.

Она подняла брови.

— Разве? Стоит показать злой собаке, что ты ее не боишься, и она тебя не тронет. Точно так же нужно поступать и с храбрецами.

Блэк нахмурился.

— Все пытаюсь тебя раскусить. Ты раньше была в банде?

— А ты не пытайся меня раскусить, — отрезала она.

Блэк пожал плечами.

— Ну что ж, если тебе нравится напускать на себя таинственность, валяй. Только учти: тебе сегодня придется труднее всех. Ты будешь отбирать бумажки, а какой-нибудь парень может тебя стукнуть. Имей это в виду.

Он боялся предстоящего дела, и потому ему хотелось заставить и ее бояться. Но выражение ее лица не изменилось.

— Меня никто не стукнет, — ответила она.

Дверь отворилась, вошли Китсон и Джипо.

Увидев Джинни с Блэком, Китсон остановился, глаза его потемнели от злости.

— А вот и жених явился. — Блэк хрипло затянул свадебный марш Мендельсона.

Джипо хихикнул. Его маленькие черные глазки весело заплясали. Ему шутка понравилась и показалась безобидной.

Китсон побледнел.

— Заткнись! — Его голос дрожал. — Слышишь?

Блэк перестал петь и откинулся, ухмыляясь, на спинку стула.

— А что я такого сказал? Вы с ней… — Он кивнул в сторону Джинни, которая сидела неподвижно, глядя на Китсона. — Ведь вы новобрачные, не правда ли? Фрэнк сказал, что вы берете напрокат трейлер для медового месяца.

— Кончай, тебе говорят! — рявкнул Китсон.

— Чего ты кидаешься, дурень? Тебе что, неохота провести с ней медовый месяц? — сказал Блэк. — Ты устроился лучше всех. Сидеть вдвоем с этой крошкой в трейлере, что может быть лучше? Конечно, если ты знаешь, что надо в таких случаях делать…

Два быстрых шага, и Китсон оказался возле стола. Его кулак взметнулся и обрушился на челюсть Блэка.

Блэк полетел назад вместе со стулом и с шумом, потрясающим стены, грохнулся на пол. Лежа в нелепой позе, он ошалело глядел на Китсона.

— А ну, вставай, гнида! — сказал Китсон. — Я тебе вышибу зубы через затылок.

— Брось, малыш! — в ужасе закричал Джипо.

Он схватил Китсона за руку, но тот оттолкнул его, и Джипо отлетел к стенке.

Блэк тряхнул головой, не сводя с Китсона глаз, полных ненависти.

— Послушай, ты, подонок! Мне давно не терпится вправить тебе мозги, — процедил он сквозь зубы. — А теперь я покажу тебе, как надо драться.

Он поднялся на ноги, и в этот момент в комнату вошел Морган.

Джипо бросился к нему, задыхаясь.

— Останови их, Фрэнк! Они сейчас будут драться!

Словно скользнув по полу, Морган мгновенно оказался между забияками. Он встал спиной к Китсону, лицом к Блэку.

— Ты что, спятил? — спросил он. Его змеиные глазки блестели.

Блэк поколебался, потом пожал плечами, поправил на себе пиджак, пригладил волосы, рывком поднял стул и сел, опустив глаза и потирая ушибленный подбородок.

Морган повернулся к Китсону.

— Будешь затевать скандалы, — сказал он, — пеняй на себя. Второй раз я повторять не стану. Садись!

Китсон, сутулясь, подошел к столу и сел подальше от Джинни и Блэка.

Джипо, все еще взволнованный, спросил у Джинни:

— Можно я сяду рядом с тобой?

Она кивнула:

— Садись, мне-то что.

Джипо сел, улыбаясь глупо и застенчиво.

Морган надвинул шляпу на глаза и принялся мерить шагами комнату. С тонких губ свисала сигарета.

— Итак, ребята, — сказал он, — слушайте внимательно. Мы начнем действовать в десять минут первого. То есть когда там будет полно народу и не будет фараонов. Китсон займется машиной. — Он сделал паузу и взглянул на Китсона. — Тебе этот район знаком. Будешь сидеть в машине с заведенным мотором. Если нам станут наступать на пятки, дождешься нас и сразу рванешь в переулок налево, где потемнее. Ты должен будешь избавиться от хвоста, если нас вздумают преследовать. Ясно?

Все еще хмурясь, Китсон кивнул.

— А ты, Джинни, — продолжал Морган, прохаживаясь по комнате, — пойдешь с Эдом и со мной в кафе. Лу одолжит мне автомат, ты, Эд, возьмешь свой «бульдог». Первым войду я, за мной — Джинни. Потом войдет Эд и будет прикрывать дверь. Как только мы окажемся внутри, Эд опустит жалюзи на дверях, я пройду к стойке — оттуда можно держать под контролем всю комнату. Топор, как говорится, остудит любую горячую голову. Они будут у нас в руках, и тут Джинни обойдет помещение и соберет бумажники. Будем брать только наличными. Если кто войдет, ты возьмешь его на себя, Эд. Если мы сработаем быстро, все дело займет минут пять, не больше. Это будет зависеть от тебя, Джинни. Смотри, чтобы какой-нибудь ловкий тип не врезал тебе, когда попросишь у него бумажник. Стрелять нам вовсе ни к чему, разве что уж в самом крайнем случае.

Джипо слушал, и его маленькие черные глазки беспокойно бегали. Он был рад, что не участвует в этом деле.

Китсон смотрел на крышку стола, потирая суставы пальцев, тоже довольный, что ему придется только крутить баранку. Черт знает какие нужно иметь нервы, чтобы войти в кафе и подчинить своей воле сорок-пятьдесят человек. Может, он это и не потянул бы.

Блэк все еще кипел от злости, но слова Моргана заставили его мысли принять другое направление. Он ощутил холод и легкий спазм в животе.

— Ладно, — сказал он, — если ты считаешь это нужным, я все выполню, Фрэнк. Но мне это не нравится. Мы могли бы выбрать что-нибудь попроще.

Морган перестал ходить по комнате.

— Знаю. Но я выбрал именно этот вариант и могу объяснить вам почему. Нам надо войти в форму перед той важной работой. Я знаю, что делаю. Я хочу посмотреть, на что вы способны, не сможет ли кто-нибудь из вас завалить большое дело. Потому-то я и наметил это кафе. — Он подошел к столу и посмотрел Джинни в лицо. — Это будет испытанием и для тебя. Ты тут много чего говорила, и это звучало убедительно. А сейчас посмотрим, стоит ли тебе верить. Для этого я и даю тебе самую трудную задачу.

Джинни спокойно встретила его взгляд.

— Я справлюсь, — ответила она. — Это вовсе не так уж трудно.

Морган улыбнулся.

— Посмотрим. Итак, все ясно. Пошли отсюда. Китсон, ты подгонишь машину Джипо в кафе в двенадцать десять. Часы у тебя хорошо идут? Сколько сейчас на твоих?

— Восемь двадцать, — ответил Китсон, глядя на часы.

— Восемь двадцать три, — заметил Морган, сверяя со своими часами. — Лу даст тебе автомат. Положи его на заднее сиденье. Ты поедешь к кафе один. Мы с Эдом пойдем пешком. Перед тем как войти в кафе, я возьму автомат из машины. — Он взглянул на Джинни. — Ты пойдешь по Маддакс-стрит. Будь на месте в двенадцать десять. Чтобы никто не опаздывал! У тебя есть часы?

Джинни кивнула.

— Ну ладно, — сказал Морган. — Не забудь забрать автомат, Китсон. Джипо, ты пойдешь с ним, да смотри, чтобы все было в порядке. Значит, встретимся в двенадцать десять. Договорились?

Китсон встал, помедлил немного, посмотрел исподлобья на Моргана, потом мельком взглянул на Джинни и пошел к двери. Джипо последовал за ним.

Когда они ушли, Морган сел.

— Ну, как ты?

Джинни подняла брови.

— Нормально, что за вопрос!

— Ты эти штучки брось, — оборвал ее Морган. — Я десятки таких дел делал, и то побаиваюсь. Так что давай не вкручивай. Я спрашиваю, как ты, не раздумала?

Она вытянула руку, зажав двумя пальцами недокуренную сигарету. Дымок тянулся прямо вверх. Сигарета застыла в одном положении.

— Разве похоже, что я боюсь? — спросила она. Потом отбросила назад волосы и встала.

Оба они уставились на нее, а она смотрела в упор на Моргана.

— Увидимся в двенадцать десять, — сказала она и пошла к двери, соблазнительно покачивая бедрами. Вышла не обернувшись, хлопнув дверью.

— Сильна! — Блэк скорчил рожу.

— Кто ее знает, — серьезно сказал Морган. — Только я видел таких сильных, которые давали слабину в решающий момент. Увидим. — Морган поднялся. — Давай-ка пошли отсюда.

2

В пять минут первого Морган и Блэк сошли с трамвая на углу Маддакс-стрит. Они перешли через дорогу и постояли у дверей лавчонки с темными окнами, глядя на ночное кафе «Палас» напротив.

За спущенными шторами горели лампы. Сквозь стеклянную дверь им была видна часть бара.

— Вот оно. — Морган швырнул окурок на тротуар.

— Зуб даю, Джипо сейчас молится всем богам, благодарит их, что он в эту игру не играет, — сказал Блэк, чувствуя, как сердце у него стучит тяжело и медленно, а ладони вспотели.

— Я тоже рад, что его тут нет, — ответил Морган. — Как только Китсон подъедет, мы перейдем через улицу.

— Ладно. — Блэк сунул руку в задний карман и потрогал холодную рукоятку своего револьвера.

— Вот и она, — продолжал он, увидев Джинни, направлявшуюся к кафе. На ней были те же черные брюки и блузка бутылочного цвета, только голову она повязала зеленым шарфом. Когда на нее упал свет фонаря, он понял, как украшают ее рыжие волосы… Сейчас, когда волосы скрывал шарф, она казалась совсем обыкновенной.

В тот же момент возле кафе остановилась машина.

— Пора, — бросил Морган и быстро зашагал через улицу.

Вокруг не было ни души. Они слышали, как музыкальный автомат в кафе перемалывает вальс.

Морган остановился у машины ровно на столько, чтобы успеть открыть дверцу машины и нашарить автомат.

— Спокойно, парень, — бросил он Китсону. — Мы управимся быстро.

Китсон хмыкнул, руки его крепче сжали баранку.

Блэк вынул из кармана платок и завязал нижнюю часть лица. Руки его так сильно дрожали, что он долго не мог завязать узел.

Джинни уже замаскировала лицо и стояла возле двери кафе. В опущенной руке она держала «специальный полицейский» тридцать восьмого калибра.

Морган и не подумал маскироваться. Он был стреляный воробей и знал, что в такой ситуации все перепугаются до смерти и не смогут потом дать полиции точные приметы.

— Ну, время. — Он глубоко втянул воздух и пошел рядом с Джинни. — Ты откроешь дверь и сразу отойдешь с дороги.

— Знаю. — Голос ее звучал спокойно, как всегда. Морган взглянул на нее, их глаза встретились.

«Что ж, она держит себя в руках, — подумал он. — Кто мог ожидать от такой соплячки…»

Она открыла дверь и придержала ее, пропуская его. Он вошел в кафе, где было шумно и душно.

Блэк вспотел до того, что платок, которым он повязал нижнюю часть лица, намок. Как только Джинни двинулась вслед за Морганом, он вошел, закрыл дверь и опустил жалюзи.

За стойкой стояли двое мужчин. Почувствовав внезапно свежий ночной воздух, хлынувший в раскрытую дверь, они оглянулись. Сначала они уставились на Моргана и его автомат, потом, не веря своим глазам, увидели Джинни в маске и застыли на месте. Лица у них побелели.

— Отойди с дороги! Назад! — заорал Морган.

Гул внезапно начал стихать. Голос Моргана разрезал воздух, как бритва шелк.

Двое парней, пятясь назад, чуть не опрокинули друг друга.

Морган положил руку на стойку и облокотился на нее. Смахнул на пол стаканы и бутылки, которые ему мешали. Звон стекла заставил людей вскочить на ноги и замолчать.

— Спокойно! — рявкнул Морган, поводя дулом автомата. — Деньги будем брать! Не двигаться, если не хотите, чтобы вас шлепнули! Всем садиться! Каждый, кто окажет сопротивление, получит пулю в живот. Сидите тихо на месте, и никто вас не тронет!

Блэк стащил вниз платок, чуть не задушивший его. Пот стекал ему на глаза, мешая смотреть, сердце колотилось так бешено, что он начал задыхаться. Сжимая дрожащей рукой свой «бульдог», он смотрел на переполненный зал, с ужасом ожидая, что какой-нибудь дурак выкинет номер.

Какая-то женщина взвизгнула и замолкла. Двое мужчин вскочили было на ноги, но спутницы немедленно усадили их на место. Все посетители кафе застыли, как статуи.

— Итак, — Морган старался говорить как можно громче, — нам нужны наличные. Положите бумажники на стол. Да поторапливайтесь!

Почти все мужчины начали шарить в задних карманах, и это послужило сигналом для Джинни. Она достала из кармана полотняную сумку, которую ей дал Морган, и, держа в левой руке сумку, а в правой — револьвер, пошла неторопливо между рядами столиков. Она останавливалась у каждого стола, брала бумажники и складывала их в сумку.

Блэк, стоя у дверей, наблюдал за ней. Джинни двигалась медленно и осторожно, словно ступала по хрупкому льду. Но движения ее были уверенны. Она то и дело останавливалась, брала со стола бумажник, совала его в сумку и шла дальше.

Морган вопил:

— Живее! Живее! Доставайте бумажники! У меня палец так и чешется, но зря я стрелять не стану! Раскошеливайтесь!

Блэк начал приходить в себя. Он подумал, что Морган с девчонкой наверняка справятся с этим делом. Только послушать, как громогласно он ревет! А как он стоит — слегка нагнувшись вперед, держа автомат перед собой! При виде такой зловещей фигуры кровь стынет в жилах.

Внезапно девушка перестала механически двигаться вперед. Она остановилась у столика, за которым сидели женщина в палантине из норки и толстый мужчина с суровым лицом. Бумажника на столе не было.

Она взглянула на мужчину, который буравил ее блестящими серыми глазками.

— Побыстрее, мистер, — сказала она мягко. — Я жду.

— Нечего мне доставать, шлюха ты этакая, — ответил мужчина. — Я не ношу с собой деньги.

Блэк почуял недоброе. Его кинуло в жар. Он бросил тревожный взгляд на Моргана: тот стоял неподвижно, наблюдая за Джинни, автомат застыл у него в руках. Губы приоткрылись, обнажая зубы, и это, как всегда, придавало его лицу волчье выражение.

— Я жду, — повторила Джинни нотой выше.

— Нет у меня ничего для тебя, сучка паршивая, — отрезал мужчина, глядя ей в лицо.

Его спутница вдруг побелела и закрыла глаза. Ее грузное тело осело и повалилось на него, но он раздраженно оттолкнул ее.

— А ну давай, толстопузый, а то получишь порцию свинца в брюхо!

Мужчина процедил, стиснув зубы:

— Нет у меня ничего, убирайся!

Морган навел на него дуло автомата, хотя знал, что это пустой номер: мужчина понимал, что он не выстрелит — Джинни стояла на линии огня.

Теперь настала очередь Джинни показать себя. Карта была брошена, и атмосфера накалилась. Хватит ли у нее выдержки?

Ответ он получил быстрее, чем ожидал.

Джинни улыбнулась мужчине. Об улыбке, скользнувшей на мгновение по ее губам под маской, можно было догадаться лишь по промелькнувшему в глазах огоньку. Потом она ударила его револьвером по лицу. Она взмахнула рукой так быстро, что он не успел защититься. Рукоятка револьвера ударила его по носу, пошла кровь. Он упал на спинку стула, закрыв лицо руками, издав странный хрюкающий звук.

Она наклонилась над столом и ударила его еще раз. Удар рукоятки пришелся ему по голове, он повалился вперед почти без сознания.

Женщина в норковом палантине дико завизжала и в обмороке соскользнула со стула.

— Спокойно! — взревел Морган. — Только шевельнитесь, пулю влеплю!

В голосе его был такой заряд злобы, что Блэк сам похолодел на долю секунды.

Джинни подошла вплотную к полуживому от боли человеку, рывком приподняла его, вытащила у него из внутреннего кармана бумажник. Потом она оттолкнула его так сильно, что он шмякнулся об стол, и положила бумажник в сумку.

Этого было достаточно.

Словно по мановению волшебной палочки бумажники появились и на тех столах, где их только что еще не было. Джинни оставалось только быстро пройти по рядам, собрать бумажники и положить их в сумку.

Блэк был до того восхищен, что забыл наблюдать за дверью, он просто оторопел, когда дверь отворилась и в кафе вошел высокий плечистый человек.

Блэк глупо уставился на вошедшего. Верзила взглянул на Блэка, на револьвер, который тот держал в опущенной руке, и быстрым рывком ударил его по запястью. Удар был так силен, что револьвер вылетел из руки Блэка и, скользнув по полу, очутился возле стойки.

В тот момент, когда верзила собрался броситься на Блэка, Морган повернул на него дуло автомата и завопил:

— Стоп! Руки вверх! Тебе говорят!

Человек перевел взгляд на Моргана, на автомат, и пыл его поубавился. Он попятился от Блэка и поднял руки.

Коренастый человек с лицом забияки, который только что положил бумажник на стол, видя, что дуло автомата Моргана направлено не на него, быстро схватил руку Джинни вместе с револьвером как раз в тот момент, когда она взяла его бумажник.

Он крепко сжал ее запястье, пытаясь заставить ее разжать руку.

Не выпуская револьвер из руки, она взглянула в его дерзкие, слегка испуганные глаза и нажала курок. Раздался выстрел, от которого задребезжали оконные стекла. Человек выпустил Джинни, будто обжегся. Пуля прошла сквозь рукав, оцарапав руку.

Джинни отступила назад, угрожая ему револьвером, Морган принялся орать и осыпать его проклятиями.

— Давай, давай! — крикнул он Джинни. — Быстрее!

Спокойно, словно манекенщица на демонстрации моделей, пошла Джинни между рядами, собирая бумажники и опуская их в сумку. Никто не двигался. Все сидели застывшие, с бледными испуганными лицами.

Сидя в машине, Китсон услыхал, как прогремел выстрел, и вздрогнул. Усилием воли он подавил желание включить скорость и погнать машину.

Он сидел неподвижно, крепко вцепившись в баранку, подбадривая самого себя, уговаривая оставаться на месте. На лице у него выступили капли пота.

И вдруг все кончилось.

Послышались быстрые шаги. Задняя дверь машины распахнулась, и кто-то ввалился внутрь. Разгоряченный и потный Блэк неуклюже плюхнулся на сиденье рядом с Китсоном. Он машинально нажал на педаль, и машина пошла.

— Жми быстрее! — загудел с заднего сиденья Морган прямо ему в ухо. — Мотай отсюда на всю катушку, понял?

Китсон ошалело погнал машину. Дыхание его со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Жалобно скрипнув колесами, машина шарахнулась влево, промчалась по узенькому переулку и свернула на главную улицу.

С мастерством, которое дает лишь врожденный талант, он пересек главную улицу и погнал машину по переулку, постепенно сбавляя скорость, включая фары на перекрестках.

Морган, изогнувшись, смотрел в заднее окно — нет ли «хвоста». Они проехали с такой скоростью с полмили, когда Морган сказал:

— Все в порядке, никто нас не преследует. Поехали к Джипо.

Все почувствовали облегчение.

— Ну и заваруха была! — сказал Блэк, вытирая лицо тыльной стороной руки. — Мы имели бы бледный вид, если бы не прихватили эту пушку. Фью… Когда этот жлоб попытался отнять у Джинни револьвер…

— Что там было-то? — Голос Китсона дрожал. — Кто стрелял? Шлепнули кого-нибудь?

— Да нет. Один тип попытался отнять у Джинни револьвер, и револьвер выстрелил. Все целы. Этот подонок ошалел от страха. А потом какой-то парень застал меня врасплох и выбил из руки револьвер. Тоже было весело!

Джинни сидела рядом с Морганом, и он чувствовал, как она дрожит. Когда они проезжали под фонарем, он взглянул на нее. Выглядела она неважно. Лицо ее было иссиня-белым.

Он похлопал Джинни по коленке.

— Ты была на высоте, крошка, — сказал он. — Молодец! Как ты обошлась с тем фраером! Я такой выдержки не видывал.

Она отодвинула колено.

— Брось-ка ты! — ответила она и, к его удивлению, заплакала.

Китсон и Блэк, сидевшие впереди, не поняли, в чем дело. Морган отодвинулся от девушки, оставил ее в покое.

— И сколько же вы отхватили? — спросил Китсон, правя осторожно по дороге к мастерской Джипо.

— Порядком. Бумажников пятьдесят, если не больше. И касса была полная, — ответил Морган. Он зажег сигарету и с гордостью заметил, что руки у него ни капли не дрожат.

Он слышал, что Блэк все еще никак не отдышится. Наблюдая за ним в кафе, Морган решил, что Блэк может подвести. Это его обеспокоило. Раньше ему казалось, что на выдержку Блэка можно положиться, но по тому, как он вел себя, как позволил этому верзиле выбить из рук револьвер, Морган решил, что за Блэком нужно следить.

Китсон тоже выглядел неважно, когда они влезли в машину. И машину он вел тоже не так, как хотелось бы. Если бы Морган не заорал на него, он бы стартовал так медленно, что кто-нибудь из кафе мог как следует разглядеть машину.

Придется их подтянуть перед тем, главным делом. Но в девушке, по крайней мере, он теперь был уверен. Она держалась железно. Лучше всех.

Он снова взглянул на нее. Джинни перестала плакать и сидела выпрямившись, с каменным лицом, уставясь в окно отсутствующим взглядом.

Морган сунул ей свою сигарету.

— На, возьми, — буркнул он.

Она взяла сигарету и молча затянулась.

Морган зажег другую сигарету. Китсон вывел машину на ухабистую дорогу, что вела к мастерской Джипо.

Мастерская представляла собой большой деревянный сарай, пристроенный к лачуге, где жил Джипо. В этом сарае он выполнял случайную работу по сварке, делал железные ворота, когда кому-нибудь нужны были ворота, что, впрочем, случалось очень редко, штамповал ключи, чинил замки. Мастерская давала ему законное основание хранить несколько баллонов ацетилена и жидкого водорода — вещи, которые могут пригодиться, когда вскрываешь сейф. Выручки от мастерской ему едва хватало на то, чтобы заплатить за аренду сарая.

Он ждал их с нетерпением и, когда фары осветили двустворчатую дверь, дрожащими руками распахнул ее настежь. Китсон загнал машину в сарай.

— Ну как? — спросил Джипо, заперев сарай. — Что там было?

— Все нормально, — ответил Морган. — Не худо бы сейчас выпить. Китсон, сними-ка номер с машины, выпусти воду из радиатора и налей туда холодной. Кто его знает, может, полиция поднимет шум из-за этого кабака, так что нужно быть наготове. Джипо, сообрази-ка нам выпить. — Он взглянул на Блэка, который зажигал сигарету трясущимися руками. — А ты помоги Китсону.

Задав всем работу, он подошел к Джинни и улыбнулся ей.

— Ну, как ты?

Она поджала губы. Выглядела она все еще скверно, синева никак не сходила с лица.

— Нормально.

— Теперь я верю, что ты и с тем делом справишься, — сказал он.

— Кончай ты говорить со мной как с ребенком, — раздраженно ответила девушка и отвернулась от него.

Морган пожал плечами. Тут вошел Джипо с бутылкой виски и стаканами. Морган наполнил пять стаканов, взял два, подошел к Джинни и протянул ей один из них.

— Думаю, тебе тоже надо сейчас выпить. Как и мне.

Она взяла стакан и отпила немного, сделав гримасу. Синева исчезла с ее лица.

— Было гораздо труднее, чем я думала, — призналась она. — Я чуть было не спасовала.

— Чуть — не считается. — Морган отпил половину стакана и продолжал: — Ты была на высоте. Давай-ка посмотрим, сколько мы отхватили.

Пока Джипо, Китсон и Блэк лихорадочно возились с машиной, Морган вывалил содержимое полотняной сумки на верстак и начал потрошить бумажники. Джинни помогала ему.

— Вот этот — того самого, — сказала девушка. — Того, которого я ударила.

— Посмотрим-ка, за что он боролся, — засмеялся Морган. — Сколько там?

Она выудила десять стодолларовых бумажек и положила их на верстак.

— Недаром он хорохорился.

Остальные трое кончили возиться с машиной, подошли к верстаку и молча наблюдали. Через несколько минут Морган и девушка опустошили все бумажники. Морган сел на ящик и принялся деловито считать деньги.

Морган положил на верстак последнюю пятерку и поднял голову.

— Две тысячи девятьсот семьдесят пять монет, — сказал он. — Наш рабочий капитал. Теперь можно начинать.

— Правда, что ей пришлось ударить одного типа? — спросил Джипо, вытаращив глаза.

— Да, пришлось, — ответил Морган, аккуратно складывая деньги. — Он сам напросился и получил по заслугам. Она справилась с ним в лучшем виде. Я и сам так не сумел бы. Никто бы из нас не сумел.

Джинни отвернулась и подошла к машине.

Четверо мужчин посмотрели на нее и обменялись взглядами.

— Она и с тем делом справится, — сказал Морган тихо. — Если вы будете действовать на том же уровне, считайте, что миллион у нас уже в кармане.

Он взглянул Блэку в лицо, тот попытался ответить ему взглядом, но не смог, достал сигарету и принялся усердно искать зажигалку, чувствуя, что блестящие глазки Моргана все еще испытующе смотрят на него.

— Слышишь, Эд?

Блэк зажег сигарету.

— Ясное дело, слышу.

Джипо, чувствуя что-то неладное, спросил:

— Что-нибудь не так, Фрэнк?

— Эд позволил одному парню выбить у него из рук револьвер, — ответил Морган. — Он чуть не завалил всю операцию.

Блэк нахмурился, повел мощными плечами.

— Он застал меня врасплох. Это с кем угодно могло случиться.

— Только в другой раз чтобы этого не было, — отрезал Морган и повернулся к Китсону. — А ты слишком медленно повел машину. Нужно было сразу рвать когти что есть мочи.

Китсон знал, что Морган прав. Этот выстрел прямо-таки парализовал его. Он решил, что кого-нибудь там, в кафе, шлепнули и им пришьют мокрое дело.

— Джинни…

Девушка обернулась и подошла к ним.

— Вы с Китсоном отправитесь завтра утром в Марлоу и купите трейлер. Джипо даст вам размеры. Поторгуйтесь хорошенько. Нам дорог каждый цент, сами понимаете. — Он взглянул на Китсона. — Ты знаешь обстановку: вы с ней только что поженились и вам нужен трейлер для медового месяца. Для свадебного путешествия. Многие молодожены покупают трейлер. И постарайтесь, чтобы парень, с которым вы будете торговаться, все же не запомнил вас.

Китсон подозрительно покосился на Блэка, но тому было не до них. Он знал, что показал себя во время налета не в лучшем виде, и зубоскалить ему сейчас вовсе не хотелось.

— Веди себя там как надо, не стой как пень, — продолжал Морган. — Делай вид, что ты влюблен в девушку, а то продавец не поверит, что это у тебя медовый месяц.

Джипо хихикнул.

— Может, ты это мне поручишь? — сказал он. — Я жутко ласковый от природы. Из нас вышла бы красивая парочка.

Тут даже Джинни засмеялась.

— Ты, Джипо, слишком жирный и старый, — возразил Морган. — Продавец может тебя запомнить. Лучше всего подойдет Китсон.

Он отсчитал две тысячи долларов и протянул их Китсону.

— Постарайся купить подешевле. Завтра утром, в одиннадцать, я приеду к тебе в «Бьюике» и привезу буксирный трос. — Он взглянул на Джипо. — Ты тоже поедешь к Китсону — отвезешь меня потом домой на своей колымаге.

— Идет, — согласился Джипо.

— Ну, ладно, давайте расходиться, — сказал Морган. — Мне еще надо вернуть Лу пушку. Ты, Эд, поедешь со мной. — Он посмотрел на Джинни с Китсоном. — Вы поедете на автобусе. Лучше, чтобы нас вместе не видели. Вы с Китсоном договоритесь о завтрашней встрече. Я жду вас с трейлером после обеда. — Он кивнул Блэку. — Пошли.

Когда они ушли, Джинни сняла с головы зеленый шарф и распустила медно-рыжие волосы.

Глядя на нее украдкой, Китсон думал о том, какая она красивая. Он стоял, облокотившись на верстак, неловко потирая суставы пальцев.

— Может, еще выпьем? — спросил Джипо.

Девушка покачала головой.

— Нет, спасибо. — Она вынула пачку сигарет, зажала губами сигарету и взглянула на Китсона.

Китсон похлопал по карманам, чиркнул спичкой и дал ей прикурить. Она придержала его дрожащую руку холодными пальцами, чтобы огонек не прыгал, и от прикосновения ее руки волна горячей крови хлынула по его жилам.

Она пошла к двустворчатой двери.

— Пока, Джипо!

— Пока, — ответил он и подмигнул Китсону, а тот, не обращая на него внимания, вышел вслед за девушкой.

Они пошли рядом по дороге в сторону автострады.

— Ты где живешь? — спросила Джинни на автобусной остановке.

— На Леннокс-стрит, — ответил Китсон.

— Тогда я буду ждать тебя завтра в одиннадцать с минутами на углу Леннокс-стрит и Четвертой.

— Если хочешь, я за тобой заеду.

— Это ни к чему.

Наступило молчание. Китсон не сводил с нее глаз.

— Вчера вечером… — вдруг выпалил он. — В общем, я бы тебя не ударил. Просто я психанул. Извини.

Она улыбнулась.

— А я думала — ты ударишь. Даже испугалась.

Китсон вспыхнул.

— Я бы этого не сделал. Я в жизни не ударил никого слабее себя.

— А ударил бы — так мне и надо. Сама виновата. — Она бросила сигарету. — А нужно ли было тебе связываться с Блэком?

Китсон нахмурился.

— Самое время было начистить рыло этому подонку, — сказал он. — Он на это давно напрашивался.

— И все-таки не стоило его трогать. Теперь тебе придется быть начеку. Он не из тех, кто забывает.

Китсон пожал плечами.

— Я с ним справлюсь.

— Пожалуй, справишься. Я видела тебя на ринге год назад. Почему ты бросил бокс?

Вопрос был каверзный, и Китсон начал выдумывать на ходу:

— После последнего матча у меня стало двоиться в глазах, — сказал он. — Это меня напугало. Дрался я вроде успешно, вот только эта история с глазами… Доктор сказал, что с этим шутить нельзя, надо, мол, бросить бокс. Вот я и бросил.

Это была его собственная интерпретация. Менеджер преподнес бы ей совсем иную версию.

Он бросил на нее беспокойный взгляд, словно желая убедиться, поверила ли она ему.

— Что тебя заставило связаться с Фрэнком? — спросил он после долгого молчания.

— А кто еще в этом городе мог помочь мне? — ответила она вопросом. — Вот наш автобус идет.

Они вошли в автобус. Она позволила ему купить билеты, и они уселись рядом, их лица отражались в оконном стекле. Народу в автобусе было много.

Когда подъехали к железнодорожной станции, Джинни сказала:

— Мне выходить. Жду тебя завтра, как договорились.

Он встал, чтобы пропустить ее. Когда ее тело прикоснулось к нему, сердце Китсона застучало быстрее.

Автобус тронулся, он прижался лицом к стеклу, вглядываясь в темноту, пытаясь увидеть ее хоть мельком, но ничего не разглядел.

Глава 4

1

На следующее утро, чуть позже одиннадцати, Китсон выехал из города по Десятой автостраде в направлении Марлоу, до которого было шестьдесят миль.

Рядом с ним в «Бьюике» сидела Джинни. В первую минуту он ее едва узнал. Она, как ей и было положено, казалась юной девушкой, которая только что вышла замуж и с радостным волнением жаждет испытать все прелести медового месяца. Простенькое летнее платье придавало ей очарование невинности. Выражение ее лица стало мягче, она была необычно разговорчивой.

Китсон был слегка ошарашен этим преображением. Сам он, впрочем, тоже немало потрудился над своей внешностью и теперь выглядел довольно-таки преуспевающим молодым человеком, который только что женился и горд этим и одновременно смущается при мысли, что все догадываются о его счастье.

Рано утром Морган пригнал «Бьюик» к дому, где жил Китсон, и привез трос. Джипо приехал вместе с ним на своей машине. Провожая Джинни с Китсоном, Джипо впал в сентиментальное настроение.

— Кажется, будто они созданы друг для друга. Разве нет? — воскликнул он, глядя вслед удаляющемуся «Бьюику». — Она вовсе не такая отпетая, как кажется. Девушка с такой фигурой создана для любви. Точь-в-точь молодожены, отправляющиеся в свадебное путешествие. У них были бы красивые детки.

— Заткнись! — оборвал его Морган. — Что на тебя нашло? Болтаешь, как старая баба.

— Ну хорошо, я болтаю, как баба. Я, конечно, могу заткнуться. Но чего стоит наша земля без любви? В чем тогда счастье?

— Хватит трепаться. У нас полно дел. Отвези меня к Эду, — хмуро сказал Морган.

«Распустил сопли, — подумал Морган. — Впереди такое опасное дело… Тут уж не до сантиментов».

Блэк снимал двухкомнатную квартиру с окнами на реку в доме из бурого песчаника.

Морган поднялся в лифте на четвертый этаж, прошел по длинному коридору и нажал кнопку звонка.

Ему пришлось подождать, пока Блэк открыл дверь. На нем была черная пижама с белой окантовкой и белыми инициалами «Э. Б.» на кармане. Волосы у него были взъерошены, глаза опухли и казались заспанными.

— Мать честная! — ахнул он, уставясь на Моргана. — Который же теперь час?

Морган перешагнул порог и прошел, подталкивая Блэка вперед, в маленькую гостиную. Комната была неплохо обставлена, но не убрана, на подоконнике рядами выстроились бутылки из-под джина и виски.

Затхлый запах сигаретного дыма и духов заставил Моргана поморщиться.

— Пахнет у тебя, будто тут кошки живут, — заметил он. — Что ты, окно не можешь открыть?

— Могу. — Блэк подошел к окну и распахнул его. Он взглянул на каминные часы: было двадцать минут двенадцатого. — Ты пришел раньше времени. Китсон уехал?

— Они уехали, — ответил Морган и бросил взгляд на дверь в спальню. — Там есть кто-нибудь?

Блэк глупо ухмыльнулся.

— Она спит, не беспокойся.

Морган наклонился вперед, зацепил пальцем карман пижамы Блэка и притянул его к себе.

— Послушай, Эд, ты знаешь, на какое дело мы идем сейчас. Вчера вечером ты показал себя не в лучшем виде. Тебе придется здорово поднатужиться, иначе ты нам вряд ли пригодишься. Запомни: пока мы не закончим работу — ни баб, ни пьянок. Ты выглядишь как дохлая кошка.

Блэк дернул плечом, помрачнел.

— Брось этот тон, Фрэнк…

— Не брошу, приятель. Собираешься лезть на рожон, так и скажи. Я с тобой могу расплеваться в любую минуту. Будешь делать, что я велю, или получишь пинка под зад.

Блэк взглянул в холодные черные глазки Моргана и мгновенно остыл.

— Ладно, ладно, — заторопился он. — Я постараюсь.

— Сделай одолжение, постарайся.

Блэк отодвинулся от Моргана.

— Что-нибудь есть в газетах о вчерашнем?

— Обычная муть. Все до того перепугались, что не могли дать фараонам толком никаких примет. Кажется, все сошло нормально. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас поехал к Джипо. Он достал болты для стальной обвязки, надо ему помочь.

— Ладно, — промямлил нехотя Блэк. Приниматься с утра за работу ему явно не хотелось.

— Да поторапливайся, — рявкнул Морган. — Я отправлюсь в Дьюкас за автоматической винтовкой. У Эрни есть одна, он обещал продать.

— Все будет в порядке, — сказал Блэк. — Я сейчас поеду.

Когда Морган ушел, Блэк выругал его про себя, вошел в полутемную спальню и поднял штору. Яркий свет залил комнату, брызнул в лицо девушке, лежащей в постели.

— Ради Бога, Эдди… — запротестовала она, приподнимаясь на кровати и щурясь. Девушка была смуглая, темноволосая. Густая челка бахромой падала ей на лоб. Мелкие черты лица, большие голубые глаза. Желтая пижама, плотно облегающая складную фигуру.

— Подъем, крошка! — сказал Блэк, влезая в рубашку. — У меня важные дела. Давай, давай, топай ножками!

— Но, Эд… Я до смерти устала. Иди, если тебе надо, а я останусь. Можно?

— Нет, одну я тебя здесь не оставлю. Пошевеливайся!

Девушка — ее звали Глория Даусон — застонала, отбросила простыню и с трудом поднялась с постели. Она потянулась, зевнула и, пошатываясь, пошла в ванную комнату.

— Что за паника, дорогой? — спросила она, причесывая темные густые волосы. — Кто это там приходил к тебе?

Блэк начал скоблить подбородок электробритвой.

— Давай, давай! Надевай свою сбрую и отправляйся. Я спешу.

Она стянула с себя пижаму и стала под душ.

— Иногда мне хочется пустить себе пулю в лоб, — почти прокричала она, стараясь заглушить шум воды. — Вечно одна и та же история. Начинается все красиво: тихая музыка, мягкий свет, ласковые слова, а потом вдруг — «надевай сбрую и проваливай». И это мужчина, о котором я мечтала! Мой сказочный принц!

— Поторапливайся, тебе говорят! — разозлился Блэк.

Он выключил бритву и пошел на кухню варить кофе.

Голова у него раскалывалась, а во рту словно войлок постелили. Он жалел, что так много выпил накануне, но больно уж у него тогда были нервы взбудоражены.

Жалел также, что оставил у себя на ночь Глорию. Моргану это явно не понравилось.

Он налил себе кофе, отыскал пакетик аспирина и принял три таблетки, с огорчением отмечая, что руки сильно дрожат. Когда он уже выпил кофе, в кухню вошла Глория, одетая и причесанная.

— М-м-м… кофе. Налей мне чашечку, милый.

— Некогда. Пошли. Выпьешь где-нибудь по дороге.

— Подожди секунду, Эдди. — Неожиданно резкая нотка в ее голосе заставила Блэка насторожиться. — Ведь это же Морган к тебе заходил, правда? О чем это вы говорили? О каком-то большом деле? Что он имел в виду?

Блэк обомлел. Несколько секунд он растерянно смотрел на Глорию.

— Не суй нос не в свое дело, — прорычал он. — Слышишь? Ишь, любопытная какая!

— Эдди, выслушай меня, прошу тебя, — сказала она и положила руку ему на плечо. — От Моргана хорошего не жди. Я о нем такого понаслышалась. Всю жизнь он мыкался по тюрьмам. Замешан был во всякой уголовщине. Кроме разве что убийства. Да и этого ему, видно, не миновать. К тому идет дело. Послушай меня, Эдди, не связывайся с ним. Попадешь в беду.

Блэк спал с Глорией регулярно уже третий месяц, и она ему нравилась. Это был первый человек в его жизни, который интересовался им ради него самого, а не ради какой-то выгоды. Но это не значило, что он позволит ей учить его, как ему поступать и с кем водить знакомство.

— Замолчишь ты или нет? — огрызнулся он. — Занимайся своими делами и не лезь в мои. Идем!

Она беспомощно пожала плечами.

— Что ж, поступай как хочешь, милый. Только помни, Эдди, мои слова: Морган опасный человек. Не стоило тебе с ним связываться.

— Ну ясно, ясно, Морган опасный, — нетерпеливо оборвал ее Блэк. — Пошли, Бога ради! Я спешу!

— Мы увидимся вечером?

— Нет, я занят. Я позвоню тебе. Может быть, на следующей неделе. Не раньше.

Она бросила на него тревожный взгляд.

— Вы с ним что-то затеваете. О, Эдди, умоляю тебя…

Он взял ее за руку, вытащил на лестничную площадку и запер дверь. Поворачивая ключ в замке, он сказал:

— Брось меня учить. Последний раз тебе говорю. Запомни, сделай милость! Есть на свете и другие девушки…

— Хорошо, Эдди. Я, по крайней мере, тебя предупредила. Но раз ты так считаешь…

— Да, я так считаю, — ответил он, сбегая вниз по лестнице. — И повторяю, брось меня учить.

— Я буду ждать тебя. Не пропадай надолго.

— Ладно, ладно, — безразлично ответил Блэк, помахал ей рукой и быстрым шагом направился к автобусной остановке.

Когда он сидел в автобусе, подставив лицо горячим солнечным лучам, его мысли переключились на Джинни. Вот это девушка! Как она не похожа на Глорию. И какие у нее нервы! Одеть ее прилично, девочка будет высший класс. А Глорию как ни одевай, сразу видно — дешевка.

Он нахмурился, вспомнив о том, что Джинни и Китсон разыгрывают сейчас молодоженов. Правда, ни один нормальный человек не станет принимать всерьез такого соперника, как этот олух…

Блэк потер ушибленную челюсть. Он вспомнил, как Китсон ударил его, и глаза его потемнели от злости. Этого он ему не забудет. Придет время, он с ним рассчитается. Китсон еще пожалеет об этом.

Он все еще думал о Джинни, когда автобус остановился недалеко от мастерской Джипо, и, идя по немощеной дороге от остановки, он пытался представить себе, о чем Китсон мог говорить с ней.

А Китсон тем временем и впрямь не без труда подбирал тему разговора. Он со страхом думал о том, что им предстоит проехать вдвоем целых шестьдесят миль.

Он всегда был разговорчив с девушками, но Джинни как-то странно действовала на него. С ней он чувствовал себя неуклюжим, терялся, не зная, что сказать. И все же она волновала его как ни одна другая девушка.

Сейчас, к его удивлению, она была на редкость разговорчива. Правда, желание поговорить находило на нее какими-то судорожными приступами. Она вдруг начинала расспрашивать про знаменитых боксеров. Мол, помнишь того-то и того-то и какого ты о них мнения. Китсон отвечал не сразу, изо всех сил стараясь сосредоточиться и сказать что-нибудь умное. Потом они ехали три-четыре мили молча, и вдруг Джинни снова начинала забрасывать его вопросами.

Внезапно Джинни спросила:

— Что ты собираешься делать с деньгами?

Она взглянула на него и положила ногу на ногу, показав на секунду круглые коленки, потом жеманно поправила юбку. Китсону при этом пришлось резко крутнуть баранку, чтобы не свалиться в кювет.

— Я пока еще не получил их, — ответил он. — А заранее планов не строю.

— Ты не веришь в то, что получишь эти деньги?

Он помолчал, потом медленно, не сводя глаз с дороги, сказал:

— Для этого нам должно очень повезти. Я знаю тех двоих, работал с ними. Они не струсят.

— Это будет зависеть от нас, — возразила она спокойно. — Они не станут сопротивляться, если поймут, что мы не шутим. И вообще это не имеет значения. Мы справимся с ними и получим эти деньги, я уверена.

— Если нам повезет, — повторил Китсон. — Я признаю, что план здорово разработан. Спрятать бронемашину в трейлере — отличная идея. Но это не значит, что мы сумеем открыть сейф. Даже если нам посчастливится открыть сейф, куда мы денем деньги? Двести тысяч — целая куча денег. В банк мы положить их не сможем. Фараоны организуют слежку. Куда деть двести тысяч наличными?

— Положишь в банковский сейф-автомат, — ответила Джинни. — Чего проще?

— Ты думаешь, это надежно? В прошлом году один тип обчистил банк и спрятал деньги в сейф-автомат. Фараоны открыли сейфы-автоматы во всех банках города и нашли эти деньги, — ответил Китсон. Его большие руки так крепко вцепились в баранку, что пальцы побелели на сгибах.

— А ты не прячь их в этом городе, поезжай в Нью-Йорк, во Фриско… Да мало ли куда… Ведь они не могут открыть сейфы-автоматы во всех городах.

— Для этого деньги надо доставить туда. А как их провезти? Такую пропасть денег! Запихать в чемодан? Только подумать, ты едешь в поезде с чемоданом, набитым деньгами, не зная, будут фараоны обыскивать пассажиров или нет. Как только мы захватим эту машину, поднимется адская шумиха. Фараоны ни перед чем не остановятся, чтобы отобрать у нас деньги.

— Ты в самом деле хочешь накликать беду, — заметила Джинни, и он с удивлением услышал нотку сочувствия в ее голосе. — Если ты так уверен в провале, зачем голосовал за?

— Не обращай внимания на мои слова. Я, кажется, распускаю язык, как говорит Фрэнк. Мне думается, все у нас получится. А что ты сделаешь со своей долей?

Она откинулась назад, положила голову на спинку сиденья, задрав подбородок. Глядя на ее отражение в ветровом стекле, Китсон снова подумал, что она очень красива.

— О, у меня большие планы. Только тебя они вряд ли заинтересуют. С деньгами можно много сделать. Мой отец умер в прошлом году. Если бы у него были деньги, он, может, был бы сейчас жив. В то время я работала билетершей в кинотеатре и ничем не могла ему помочь. Когда он умер, я решила, что ни за что не буду жить так, как он. Поэтому-то я и придумала этот план с бронемашиной.

Эта неожиданная, непрошеная откровенность поразила Китсона. Особенно большое впечатление произвело на него то, что она сама придумала этот план.

— А как ты узнала про бронемашину и про деньги? — спросил он.

Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

Наступило молчание. Китсон взглянул на нее, и при виде холодного, каменного выражения ее лица сердце у него сжалось.

— Не думай, что я стараюсь разнюхать что-то, — поспешил он успокоить ее. — Я просто так спросил. Мне это ни к чему знать.

Она подняла на него холодные, безразличные глаза цвета морской воды, наклонилась вперед и включила радио. Покрутив ручку, поймала танцевальную мелодию, прибавила громкость, откинулась на сиденье и принялась отбивать такт ногой.

Китсон понял: это был прозрачный намек на то, что она не собиралась продолжать разговор. И, досадуя на себя, он прибавил скорость.

Через двадцать минут они подкатили к магазину «Караван Март».

«Ярмарка машин и трейлеров высокого качества» была расположена возле главной автострады в полумиле от Марлоу. Она представляла собой пустырь, где стояли подержанные автомашины различных марок, трейлеры и небольшой деревянный домик, служивший конторой.

Не успел Китсон остановить «Бьюик», как из деревянного домика вышел молодой мужчина и поспешил к ним. Он принадлежал к числу людей, которых Китсон просто не выносил. Это был красивый мужчина с бронзовым загаром и волнистыми волосами, облаченный в белый тропический костюм и кремовую рубашку с огненно-красным галстуком. Тонкое запястье украшали золотые часы на широком золотом браслете.

Он спешил к ним по асфальтовой дорожке, словно прилежная пчела, завидевшая редкостный цветок, из которого надо непременно выкачать мед.

Он торопливо подскочил к машине, открыл дверцу для Джинни и широко и дружелюбно улыбнулся ей, отчего Китсону захотелось дать ему пинка.

— Добро пожаловать на ярмарку трейлеров! — сказал человек, помогая Джинни выйти из машины. — Весьма разумно с вашей стороны посетить нас. Ведь вы желаете приобрести трейлер, не так ли? Здесь вы найдете именно то, что вам нужно.

Китсон вышел из машины и хмыкнул. Этот жужжащий красавчик-шмель действовал ему на нервы.

— Позвольте представиться, — продолжал красавец. Он быстро обошел «Бьюик», схватил вялую руку Китсона и пожал ее.

— Вы угадали, — сказала Джинни, преображаясь внезапно в очень юное и веселое существо. — Нам как раз нужен трейлер.

— Наша ярмарка — самое подходящее место для вас, — сияя, заверил их человек. — Меня зовут Гарри Картер. Для вас это ответственный момент, но уверяю вас, вам ни к чему волноваться. Мы продаем наш товар, лишь зная наверняка, что покупатель будет вполне доволен. У нас имеются трейлеры всех марок. Какую вы предпочитаете?

— Какую мы предпочитаем, Алекс? — спросила Джинни, весело улыбаясь.

Высвобождая свою руку, Китсон буркнул:

— Что-нибудь подешевле.

— У нас имеются трейлеры за разные цены, — затараторил Картер, разглядывая длинные стройные ноги Джинни. — Может быть, мы с вами пройдемся? Вы посмотрите, что имеется в нашем ассортименте, и я дам вам сведения о цене любого трейлера, который придется вам по вкусу.

Они пошли за ним по дорожке, ведущей по пустырю к тому месту, где длинными рядами выстроились дачные домики на колесах.

Китсон не сразу нашел то, что искал. Нужен был трейлер не менее шестнадцати футов длиной и не слишком шикарно оборудованный. Он нашел его в середине второго ряда и остановился, чтобы как следует осмотреть.

Это был белый трейлер с голубой крышей, двумя окнами по бокам, с окнами спереди и сзади.

— Этот, пожалуй, подойдет, — сказал он, глядя на Джинни, которая одобрительно кивнула. — Каковы его точные размеры?

— Этот? — удивился Картер. — Не думаю, чтобы вам было в нем уютно, мистер… — Он взглянул на Китсона. — Простите, не знаю вашего имени.

— Гаррисон, — сказал Китсон. — Так какие у него размеры?

— Шестнадцать с половиной на десять. Откровенно говоря, мистер Гаррисон, он предназначен для поездки на охоту и уже порядком потрепан. И удобств в нем нет. Так что вашей жене вряд ли понравится жить в нем, — продолжал Картер, любуясь ногами Джинни. — Но если вам нравится эта модель, я могу предложить вам такой же трейлер, только полностью оборудованный. Позвольте, я покажу.

Китсон не сдвинулся с места. Он не сводил глаз с бело-голубого трейлера, оглядывая колеса, пытаясь определить их прочность и автоматические тормоза, которые, по словам Фрэнка, играли большую роль.

— У моего мужа золотые руки, — вмешалась Джинни. — Он прекрасно оборудует этот фургон. Позвольте нам взглянуть, что там внутри.

— Прошу вас. Посмотрите этот, потом взглянете на другой — и вы поймете, что я имею в виду. Этот трейлер — всего лишь пустая оболочка.

Он открыл дверь, Джинни и Китсон заглянули внутрь.

Китсон с первого взгляда понял, что они нашли то, что нужно. Все оборудование внутри было вмонтировано кое-как, и его легко можно было убрать. Пол казался достаточно прочным, а когда Китсон вошел внутрь, от его головы до потолка оставалось еще несколько дюймов.

Потом они пошли взглянуть на другой трейлер, такой же формы и размера, только розоватый и лучше оборудованный. Китсону достаточно было бросить беглый взгляд внутрь, чтобы понять, что этот прицеп им не годится.

— Нам больше подходит тот, первый, — заявил он, возвращаясь к бело-голубому. — Сколько он стоит?

Картер внимательно посмотрел на Китсона, словно прикидывая, сколько с него можно взять.

— Ну что ж, это прочная, солидная вещь мистер Гаррисон. Сделана на совесть и послужит вам долгие годы. Цена по прейскуранту — три тысячи восемьсот долларов. Я имею в виду — за новый. Этот трейлер был в употреблении, однако на нем, как вы сами изволите видеть, нет ни царапины. Двое парней брали его у меня для поездки на охоту. Они пользовались им всего шесть недель, так что он практически совсем новый. Раз уж он вам так понравился, и в особенности потому, что он нужен вам для свадебного путешествия, я сделаю для вас большую скидку. Скажем, две с половиной тысячи. Считайте, что я отдаю его вам просто даром.

— К сожалению, это нам не по карману, — выпалила Джинни, стараясь опередить Китсона, уже открывшего было рот для протеста. — Если это ваша последняя цена, я боюсь, что нам придется подыскать что-нибудь в другом месте.

Картер улыбнулся ей.

— Это весьма умеренная цена, миссис Гаррисон. В этом районе трейлеры больше нигде не продаются. Если вы поедете в Сент-Лоуренс, там, конечно, можно найти трейлер, но и цены там намного выше, чем у нас. Может быть, если эта цена вам не подходит, я подберу для вас трейлер поменьше. У меня есть, например, один за тысячу пятьсот, но он гораздо меньше и не такой прочный.

— Даю вам за него тысячу восемьсот, — процедил Китсон тоном «хочешь, мол, соглашайся, не хочешь — черт с тобой». — Больше я не дам.

Дежурная улыбка Картера стала еще ослепительнее.

— О, мистер Гаррисон, больше всего на свете мне хочется угодить вам. Однако на таких условиях сделка не может состояться. Я прогорю, если продам такой товар за тысячу восемьсот. Но раз вам уж так хочется приобрести этот трейлер, берите его за две тысячи триста пятьдесят. На меньшую сумму я никак не могу согласиться.

Китсон начал закипать. Он с трудом подавил желание схватить Картера за грудки и тряхнуть его хорошенько.

Его раздражали эти непринужденные манеры, вкрадчивый голос, этот проницательный оценивающий взгляд. Ему самому хотелось бы одеться так же шикарно и держаться с видом превосходства.

— К сожалению, мистер Картер, это нам не по карману, — пролепетала Джинни, призывно глядя на него широко раскрытыми глазами. Китсон почувствовал прилив ярости. Она явно кокетничала с Картером, что приводило Китсона в бешенство. На него она ни разу так не взглянула. — Нельзя ли уступить нам его за две тысячи? По правде говоря, это все, что у нас есть.

Картер провел ногтем большого пальца по тоненьким, как ниточка, усам. Делая вид, что колеблется, он жадно обшаривал глазами фигуру Джинни, потом как бы беспомощно приподнял плечи.

— Могу ли я отказать вам? Делаю это только для вас, миссис Гаррисон. Сказать вам откровенно, я теряю сотню долларов на этой сделке. Но что такое деньги, в конце концов? Ведь у вас медовый месяц. Считайте, что я сделал вам свадебный подарок. Если он вам действительно так нравится, берите его за две тысячи.

Китсон побагровел и сжал кулаки.

— Послушай-ка, парень… — начал он, но тут Джинни крепко сжала его руку.

— О, большое спасибо, мистер Картер. — Джинни подарила ему очаровательную многозначительную улыбку. — Мы оба вам ужасно благодарны.

— Вы сделали удачную покупку, — сказал Картер. — Уверяю вас. Сейчас мои ребята прицепят трейлер к вашей машине, а мы тем временем пройдем в контору и рассчитаемся. — Он взглянул на Китсона с покровительственной улыбкой. — Поздравляю вас, мистер Гаррисон, вы нашли себе жену, которая умеет приобретать вещи.

После того как они прошли в контору и оформили покупку, Картеру вздумалось немного поболтать. Держа в руках квитанцию, он смотрел на Джинни с нескрываемым восхищением.

— И куда же вы собираетесь отправиться, миссис Гаррисон? — спросил он.

— Мы поедем в горы, — ответила Джинни. — Мой муж — заядлый рыболов. Мы так ждали этой поездки. Это будет просто прелестно!

Китсон потянулся вперед и взял расписку из рук Картера. Его терпение было на исходе.

— Пора ехать. У нас много дел, — пробубнил он.

Картер поднялся и снова снисходительно улыбнулся ему.

— О, я могу себе представить… Ну что ж, желаю вам обоим приятного путешествия. Если вы передумаете и захотите купить что-нибудь получше, то всегда можете обратиться ко мне.

Он пожал руку Джинни и держал ее чуточку дольше, чем требовалось.

Китсон решил избежать рукопожатия, засунул руку глубоко в карман и поплелся к двери.

Когда они вышли, трейлер был уже прицеплен к «Бьюику». Они пошли по дорожке. Картер продолжал болтать с Джинни.

Он бережно усадил Джинни в машину, и от этого Китсон окончательно рассвирепел. Он едва сдержался, когда Картер снисходительно похлопал его по плечу и пожелал ему счастья.

— Это как раз то, что нам нужно, — воскликнула Джинни, когда они отъехали от ярмарки «Караван Март». — Морган будет доволен.

Китсон сказал, еле сдерживая ярость:

— Подумать только, как этот подонок смотрел на тебя… Я чуть было не дал ему пинка.

Джинни резко повернулась и посмотрела на него. Ее глаза вдруг стали злыми.

— Ты о чем?

— О чем? — повторил Китсон вне себя. — Как он смотрел на тебя, этот подонок! Надо было дать ему по харе!

— Какое тебе дело до того, как на меня смотрят мужчины? — спросила она холодно. — Ты что, в самом деле женат на мне? С чего это ты так раскипятился?

Большие руки Китсона крепче сжали баранку, лицо его побагровело.

Всю дорогу назад к мастерской Джипо он мрачно молчал.

2

Почти две недели они переделывали трейлер.

Целых одиннадцать дней Блэк спал на койке в убогом сарае Джипо. Он делал это исключительно потому, что хотел вернуть доверие Моргана, показать ему, что взялся за ум.

Для Блэка спать с Джипо в одном помещении было наказанием. Привычки итальянского крестьянина действовали ему на нервы. Он никак не мог понять его полное равнодушие к комфорту. Грязь и отсутствие элементарных удобств ничуть не смущали Джипо.

Китсон приходил в мастерскую каждое утро около восьми, а уходил за полночь. Так они втроем работали до седьмого пота, переделывая трейлер, чтобы он мог выдержать бронемашину.

В эти дни Блэк с Китсоном своими глазами увидели, что стоит Джипо как механик. Без его мастерства и изобретательности они ничего не сумели бы сделать.

Блэк, всегда презиравший Джипо, поразился, увидев, что тот намного толковее его, когда дело касается техники. Когда Блэк понял, что без способностей и умелых рук Джипо они не смогли бы провести операцию, это только разозлило его.

Китсон же восхищался способностями итальянца. Он с удовольствием принимался каждый день за работу, сознавая, что чуть ли не впервые в жизни учится чему-то полезному.

Они закончили работу вечером во вторник, и на этот же вечер Морган назначил встречу в мастерской Джипо.

Ни один из них не видел Джинни все эти одиннадцать дней. Она дала Моргану номер телефона, по которому с ней можно было связаться в случае необходимости, но ни Морган, ни остальные трое не имели ни малейшего представления, где она жила и что делала все это время.

Работая в мастерской Джипо, Китсон все время думал о ней. Теперь он знал, что любит ее и не может совладать с собой, хотя и сознавал, что ничего хорошего из этого не выйдет, так же как из дела, которое они затевали. А дело это — он твердо знал — должно было принести им одну только беду.

Но его чувство к Джинни было слишком сильным, бороться с ним он не мог. Оно проникло ему в кровь, как вирус, и ему оставалось только принять это как факт.

Пока остальные возились с трейлером, Морган потратил уйму времени на изучение дороги от агентства бронированных автомашин до ракетной станции. Он обследовал каждое ответвление дороги, изыскивая наилучший способ отступления, засекая время, проверяя, перепроверяя, рисуя карты.

Метод Моргана исключал любую случайность. Он знал, что, когда они захватят бронемашину, все будет зависеть от того, как быстро они сумеют скрыться. Необходимо было отъехать как можно дальше от места нападения, прежде чем поднимется шум. А это требовало самой тщательной разработки плана действий и отличного знания местности.

В тот вечер, направляясь к восьми часам в мастерскую Джипо, он был в хорошем настроении.

В первый раз за целый месяц шел дождь. Он обильно поливал пересохшую землю, и Морган с удовольствием вдыхал влажный воздух.

Тщательно зашторенные окна мастерской не пропускали свет, и сарай казался заброшенным.

Он собрался уже выйти из «Бьюика» и еще не успел выключить фары, как услышал приближающиеся легкие шаги. Он прищурился, вглядываясь в темноту, и машинально положил руку на рукоятку пистолета.

Из темноты в поток света от автомобильных фар вошла Джинни. На ней был дождевик из голубого пластика, блестевший от дождя. Медно-рыжие волосы она спрятала под капюшон.

— Первый дождливый вечер за целый месяц, — сказал Морган. — Я бы заехал за тобой, если бы знал, где ты живешь.

— Спасибо, обошлась, — отрезала она.

Морган встал между ней и сараем, ежась под дождем.

— Где же ты все-таки живешь, Джинни?

— Тебе не все равно?

Он положил руку ей на плечо, притянул к себе.

— Зачем так грубо, малышка? И к чему эта таинственность? Я не знаю, кто ты, откуда ты пришла, как могла придумать этот план и даже где ты живешь. Если у нас что-нибудь сорвется, ты можешь испариться, будто тебя и вовсе не было.

Джинни стряхнула его руку с плеча.

— Разве это так плохо? — спросила она и, быстро обойдя его, подошла к сараю и постучала.

Несколько секунд Морган продолжал стоять неподвижно, прищурив холодные черные глазки, но, как только Китсон открыл дверь, он вошел вслед за девушкой в мастерскую.

— Всем привет! — сказал он, стряхивая с плаща капли дождя. — Как идут дела?

— Закончили, — ответил Китсон, не сводя глаз с Джинни, которая в этот момент сняла мокрый плащ и бросила его на верстак. На ней был серый костюм и зеленая блузка, оттеняющая ее медно-рыжие волосы. Она была так красива, что у Китсона защемило сердце. Он просто пожирал ее глазами. Она же скользнула по нему взглядом и больше не удостаивала его вниманием.

Джинни взяла с верстака пакет, завернутый в коричневую бумагу, который только что положила туда, чтобы снять плащ, и подала его Джипо, стоявшему возле трейлера.

— Вот, я занавески принесла.

Морган подошел к ней.

— Значит, порядок? — спросил он, глядя на Джипо, толстое лицо которого так и сияло от гордости.

— Все сделано, сработано на совесть, Фрэнк, — ответил он, разрывая бумагу, в которую были завернуты занавески. — Дай только мне повесить эти штуки, и потом мы тебе покажем нашу колымагу.

Блэк вышел из тени, вытирая руки тряпкой. Он увидел, как Китсон смотрит на Джинни, и сам уставился на нее.

Он не видел женщин целых одиннадцать дней, и теперь Джинни казалась ему особенно соблазнительной. Его забавляло, что Китсон пялит глаза на Джинни. На что рассчитывает этот ублюдок? Неужто он в самом деле думает, что добьется чего-нибудь у такой девушки? Такому, как он, надо быть чокнутым, чтобы на это надеяться.

— Салют! — сказал он, направляясь к Джинни. — Давно мы тебя не видели. Где это ты пряталась?

Неожиданно девушка улыбнулась, а Блэку казалось, что даже улыбку заслужить у нее ему будет очень трудно.

— Да как тебе сказать, — бросила она небрежно. — Я была в разных местах — то здесь, то там. Только я ни от кого не пряталась.

— А почему нас ни разу не навестила? — спросил он, предлагая ей сигарету. — Глядишь, развлеклись бы в женском обществе.

Она взяла сигарету и прикурила от огонька, который он зажег для нее.

— Я хоть и женщина, но развлекать не берусь, — ответила она.

Китсон наблюдал за этой сценой, и сердце у него сжалось еще сильнее. Эта легкомысленная пустая болтовня возмущала его. Он никогда бы не смог говорить с ней подобным образом, и ему было больно видеть, что ей такой тон, по-видимому, нравится.

— Могла все же навестить нас, — продолжал Блэк. — Я чувствовал себя ужасно одиноким. Подумать только, целых десять ночей мне пришлось спать с Джипо!

Она засмеялась.

— Неплохо для разнообразия, — сказала она, потом отвернулась от него и подошла к трейлеру, возле которого похаживал Морган, осматривая его со всех сторон.

Прикрепив занавески, из трейлера вышел разгоряченный Джипо.

— Зайди внутрь и погляди, — пригласил он Моргана. — Все готово.

Морган продолжал осматривать трейлер.

— А как с дверью, Джипо?

Джипо просиял. Это был его конек. Вершина мастерства!

— Дверь в порядке. Давай, малыш, — обратился он к Китсону, — покажи, что мы сделали с дверью.

Китсон прошел к передней части трейлера, а Джипо с Морганом остались стоять у его задней стенки.

Морган обследовал заднюю стенку. Она казалась неотъемлемой частью корпуса.

— Неплохо выглядит, а? — спросил Джипо, переминаясь с ноги на ногу от волнения.

— Выглядит отлично, — похвалил Морган.

— Открой-ка ее, малыш.

Китсон нажал рычаг, и задняя стенка трейлера поднялась вверх, как крышка от коробки, а часть пола сначала немного приподнялась, а потом опустилась, образовав наклонную плоскость.

— Недурно, а? — воскликнул Джипо, потирая руки. — Мне пришлось здорово попотеть, прежде чем я заставил пол и заднюю стенку срабатывать одновременно. И все-таки я добился того, что они действуют быстро и слаженно. Трап должен выдержать бронемашину. Видишь, я скрепил его стальными брусьями.

Когда Блэк и Джинни подошли поближе, Морган одобрительно кивнул.

— Да, здорово сделано, Джипо, — сказал он. — Давай-ка еще посмотрим, как эта штука действует.

Китсону пришлось раз десять открыть и закрыть трейлер, чтобы дать Моргану насмотреться вволю.

— Ясно, — заключил Морган. — Отличная работа, Джипо.

Он поднялся по трапу внутрь.

Джипо встал на трап и, как хозяйка, хвастающая новым домом, принялся с гордостью показывать каждую деталь, которую ему пришлось изменить.

— Вот эти кронштейны на потолке — для баллонов с ацетиленом и водородом, — пояснил он. — Это шкафчик для инструментов. Две скамейки вдоль стен для разного барахла, которое мы возьмем с собой. Пол мы укрепили — положили поперек стальные брусья. Теперь дно не провалится, как бы ни тряхнуло на ухабе.

Морган осмотрел все тщательно, обратив особое внимание на пол трейлера. Он залез под трейлер, лег на спину и, держа в руке фонарь, проверил стальные брусья, прикрепленные к раме болтами.

Джипо с волнением следил за ним. Наконец Морган поднялся и засунул руки в карманы. Глаза его оживленно блестели.

— Все в полном порядке, Джипо, — сказал он. — Это именно то, что я хотел. Он будет чертовски много весить, когда мы туда загоним бронемашину, правда?

— Он будет тяжелый, — согласился Джипо, — но «Бьюик» должен потянуть его. Ведь ты говорил, что крутых подъемов не предвидится.

— Да, конечно, если только нам не придется забираться в горы, — буркнул Морган, почесывая подбородок. — Многое будет зависеть от того, как быстро ты откроешь замок, Джипо. Если ты будешь с ним долго возиться, может, нам и придется залезть в горы. Там можно хорошо спрятаться, но мне бы туда забираться не хотелось. Дороги там плохие и подъемы крутые, боюсь, что с таким грузом «Бьюик» в гору не потянет.

Джипо сразу стало не по себе.

— Но ты говорил, что времени у меня будет сколько угодно, — сказал он, вытирая потные руки о штаны. — За пять минут мы этот грузовик не откроем.

— Ладно, ладно, успокойся, — стал уговаривать его Морган, в то время как Джинни и остальные двое уставились на Джипо. — Никто не просит тебя открыть этот замок за пять минут. У тебя будет две-три недели, но потом может случиться, что нам придется отправиться в горы.

Джипо переминался с ноги на ногу, его маленькие глазки стали совсем круглыми.

— Постой, Фрэнк, ты обещал, что я смогу работать с замком целый месяц, а теперь говоришь — две-три недели. В тот грузовик так просто не влезешь. Я видел его. Тут с ходу ничего не сделаешь.

Морган подумал о том, что, как только бронемашина исчезнет, за ними начнут охотиться сотни людей. Авиация будет обшаривать сверху все дороги, полицейские-мотоциклисты станут проверять каждую машину. Если они хотят уйти от погони, Джипо придется поторопиться. Однако он знал, что Джипо легко впадает в панику, ни к чему было пугать его. Они еще успеют поднажать на него, если понадобится.

— Ты, пожалуй, прав, — сказал он. — Если нам повезет, ты сможешь спокойно работать целый месяц. Кто знает, может, ты его откроешь с первой попытки?

— Этот грузовик сразу не откроешь, — хмурясь, возразил Джипо. — На это понадобится время.

Морган зажег сигарету.

— Ну что ж, я считаю, что вы в основном готовы.

Лица троих мужчин застыли.

Джинни прислонилась бедром к трейлеру; глаза ее внезапно стали настороженными.

— Сегодня у нас вторник. Значит, остается три полных дня на последние приготовления, — сказал Морган. — Может, кто-нибудь из вас считает, что в пятницу рано начинать?

У Китсона вдруг перехватило горло. Последние одиннадцать дней он настолько был поглощен работой с трейлером, что не думал, для чего это делает. Работа ему очень нравилась: ведь он первый раз в жизни что-то мастерил, создавал.

А тут его разом сбросили с небес на землю, и ему стало страшно.

У Блэка мурашки поползли по спине, но это не был страх. Если повезет, он станет богатым через несколько недель. У него будет двести тысяч долларов! При мысли об этом сердце его забилось быстрее.

Джипо было не по себе. Ему не понравился намек на то, что придется, быть может, работать в спешке. Он не боялся самой операции с захватом бронемашины, потому что не участвовал в ней. Но ему не хотелось, чтобы Фрэнк думал, будто он сумеет открыть машину-сейф с ходу. Он вовсе не собирался вводить Фрэнка в заблуждение.

— Пусть будет в пятницу, — заявил Блэк, стараясь показать Моргану, что он готов взяться за дело в любую минуту.

— В пятницу, — подтвердила Джинни.

Морган взглянул на Китсона и Джипо.

Оба они колебались, потом, чувствуя, что Джинни пристально смотрит на него, Китсон хрипло сказал:

— Почему бы и нет?

Джипо пожал жирными плечами.

— Мне все равно, — покорно согласился он.

Глава 5

1

Морган подошел к верстаку и сел на него.

— Ну, раз все согласны, — сказал он, оглядывая присутствующих, — давайте подумаем, что нам еще нужно сделать.

Остальные уселись на ящики, которые были разбросаны повсюду в мастерской Джипо. Атмосфера вдруг стала напряженной.

— Нужно достать машину для Джинни, — продолжал Морган. — Лучше всего двухместную, открытую, спортивную. Этим займутся Эд с Китсоном. — Он взглянул на них. — Когда раздобудете ее, доставите сюда. Джипо ее перекрасит и сменит номер. Эту машину мы и перевернем в горловине. Там с одной стороны дороги есть глубокая канава. Нам понадобятся две десятифутовые ваги. С их помощью мы легко опрокинем машину в канаву. Джипо, ты возьмешь с собой эти ваги.

— Ладно, — ответил Джипо. — Я, между прочим, уже сделал дорожные знаки.

— Покажи-ка.

Джипо принес два знака, прибитые к столбикам. Морган одобрительно кивнул.

— Порядок. Теперь давайте продумаем все детали, — предложил Морган. — Пусть кто-нибудь делает пометки. Я хочу, чтобы каждый из вас четверых знал, что ему надо делать. Джинни, может, ты будешь записывать?

— Запишу, — согласилась Джинни. — Если мне дадут бумагу и карандаш.

Джипо пошел в свою каморку за блокнотом и карандашом.

Как только он вышел из сарая, Блэк сказал:

— Он что-то весь дергается, ты заметил, Фрэнк? Боюсь я за него.

На скулах у Моргана задвигались желваки.

— Ничего, мы подберем к нему ключи. Придется понянчиться с ним, покуда мы не захватим бронемашину. А потом, если он станет трепыхаться, мы обойдемся с ним покруче. Все будет в норме.

— Будем надеяться.

Морган взглянул на Китсона.

— Ну а как твое самочувствие, малыш? Ты уже начал думать, на что потратить деньги?

— Еще не начал, — мрачно ответил Китсон. — У меня будет время подумать, когда я их получу.

Морган смотрел на него молча несколько секунд, потом перевел взгляд на Джинни.

— А у тебя все в порядке, Джинни?

Глаза цвета морской воды остановились на нем, и она холодно ответила:

— Как всегда.

Вернулся Джипо, дал ей блокнот и карандаш.

— Ну, давайте повторим все сначала, — начал Морган. — Если кому что непонятно, прервите меня. Это очень важно. Каждому все должно быть ясно, так что переспрашивайте, не стесняйтесь. — Морган помолчал, зажег сигарету и продолжал: — Итак, мы встречаемся здесь в пятницу в восемь утра. Джинни с Китсоном оденутся так, словно они собрались в отпуск. Китсон поведет «Бьюик», Джинни — спортивную машину. Остальные поедут в трейлере, чтобы их никто не видел. Джинни едет к агентству бронированных автомобилей и ждет там наш броневик. Китсон подвозит «Бьюик» с трейлером к началу грунтовой дороги, здесь Джипо выходит и берет с собой знак, запрещающий проезд. Пометь себе, Джинни, что нам нужно взять два молотка, чтобы вбить знаки. — Он обратился к Джипо: — Мы высадим тебя у начала грунтовой дороги, здесь можно отлично спрятаться. Ты подождешь, пока пройдет бронемашина, потом установишь знак, пойдешь к тому же месту, где мы тебя высадили, и будешь ждать нас. Ясно?

Испуганно тараща глаза, Джипо кивнул.

— Китсон едет к «бутылочному горлу», там останавливается, мы с Эдом выходим и прячемся в кустах, Китсон едет дальше. — Глядя на Китсона, Морган продолжал: — Ты заезжаешь в лес, отцепляешь трейлер, едешь дальше до конца грунтовой дороги и прибиваешь там второй знак, запрещающий проезд. Потом ты возвращаешься к трейлеру, прицепляешь его и разворачиваешься, чтобы встать лицом к «бутылочному горлу». Земля там достаточно твердая, так что ты сможешь всегда развернуться — и в том месте, и возле «бутылочного горла», когда ты туда позднее подъедешь. Ведь в «бутылочном горле» тебе снова придется разворачиваться, чтобы задняя стенка трейлера была обращена к бронемашине. Запомни: когда услышишь сигнал, гони вовсю. Вовсю, понятно?

— А какой будет сигнал? — спросил Китсон. — Как я узнаю, что мне пора ехать?

Морган вынул сигарету изо рта и уставился, нахмурясь, на ее горящий кончик.

— Гм… Ну, ты услышишь выстрелы… А если выстрелов не будет, я свистну в свисток. Один длинный свисток — и чеши вовсю, мой дорогой.

Лицо Китсона посуровело.

— Значит, ты думаешь, будут выстрелы?

Морган пожал плечами.

— Откуда мне знать? Может, и будут.

Он посмотрел на Блэка, потом снова на Китсона.

— Во всяком случае, жди свистка. — Он повернулся к Джипо. — У тебя будет самая легкая задача, только помни, что под конец тебе, может, придется труднее всех.

Джипо молча кивнул. Он почувствовал облегчение оттого, что ему не надо будет принимать участие в насилии. Он — человек техники. Его дело — взломать машину-сейф. Ему казалось справедливым и разумным, что его не заставляли непосредственно участвовать в схватке.

— Теперь тебе ясно, что надо делать? — обратился Морган к Китсону.

— Да, — ответил Китсон.

Для него тоже было облегчением, что ему, по крайней мере, не надо будет стрелять, если дело дойдет до стрельбы.

— А ты, Джинни, — Морган повернулся к девушке, которая слушала с непроницаемым лицом, — будешь ждать в спортивной машине возле агентства, пока не появится броневичок. Водитель не должен тебя видеть. Потом поедешь за ним. Твоя машина маленькая, и среди других они тебя наверняка не заметят. Как только они выедут с автострады на дорогу похуже, поезжай следом за ними и сигналь изо всех сил. Бронемашина посторонится, чтобы пропустить тебя. Тут уж ты должна привлечь их внимание, нужно, чтобы они тебя запомнили. Сигналь во всю мочь да гони побыстрее, чтобы они видели, что ты очень спешишь. Махни им, когда будешь проезжать мимо, — спасибо, дескать, что пропустили. И жми дальше. Если ты точно уложишься во время, то тебе останется проехать еще милю по прямой дороге. Машинка, которую мы тебе раздобудем, сможет дать больше ста миль в час, и ты должна жать на такой скорости, чтобы кто-нибудь из них сказал: «Видно, она торопится на тот свет». За поворотом они потеряют тебя из виду, но ты все равно жми вовсю. Встречного транспорта тебе бояться не придется, ведь Китсон поставит запрещающий знак на другом конце дороги. Так что ты сможешь ехать с ветерком. Только не гробанись, Бога ради. Мы будем ждать тебя с вагами у «бутылочного горла». Мы с Эдом опрокинем машину в канаву. У нас будет в запасе примерно четверть часа, чтобы подготовить декорацию до прибытия броневичка. Чтобы выглядело убедительнее, мы подожжем машину. Нам понадобится длинная тряпка, чтобы поджечь бензобак. Запиши, Джинни. — Он взглянул на Китсона. — Накануне ты отправишься на бойню в Дьюкасе и купишь пинты две свиной крови. Скажи там, что тебе это нужно для сада. Ты, Джинни, возьми с собой платье на смену. То, что будет на тебе, зальешь кровью, не жалея. Увидев тебя на дороге, эти двое парней должны подумать, что ты истекаешь кровью. — Он замолчал, потом спросил: — Есть вопросы?

Джинни покачала головой:

— Пока все ясно.

— О'кей. Значит, ты лежишь на дороге в луже крови. Машина горит в канаве. Мы с Эдом сидим в укрытии. У Эда автоматическое ружье. Бронемашина подъезжает и останавливается. — Морган погасил сигарету. — Остальное пойдет своим чередом. Тут уж точно ничего предугадать нельзя. Мы не можем наверняка сказать, что станут делать шофер и охранник, увидев Джинни на дороге. Мы только можем железно рассчитывать на то, что давить ее они не станут — значит, им придется остановиться. Может быть, и шофер и охранник выйдут из кабины, только вряд ли. Я думаю, охранник подойдет к Джинни, а шофер останется за рулем. Когда он будет в нескольких футах от нее, я выйду из-за бронемашины. Эд возьмет охранника на мушку. Когда охранник наклонится над Джинни, я подскочу к окну кабины со стороны водителя и суну ему в лицо револьвер. А Джинни сунет свой револьвер в лицо охраннику.

Наступила пауза, все четверо смотрели на Моргана.

— Что будет дальше, мы с вами точно не знаем, — продолжал он. — Они могут сдаться, а могут затеять заварушку. Мы должны быть к этому готовы. Если охранник заерепенится, Блэк ранит его в руку. Я сделаю то же самое с водителем. Я уже сказал, все пойдет своим чередом. Точно предсказать мы ничего не можем. Что бы ни случилось, я должен помешать водителю нажать кнопки. Это будет нетрудно, если никто из нас не потеряет голову. — Он взглянул на Блэка. — Если тебе придется стрелять, расстояние всего двадцать футов. У тебя будет ружье, а этот парень здоровенный, как дом. Чуть что, сразу стреляй и не промахнись.

— Ладно, — сказал Блэк, глядя в сторону.

— Отлично, — продолжал Морган. — Значит, шофер и охранник обезврежены. Я подаю сигнал Китсону. Ты будешь находиться впереди на дороге в пятистах ярдах от нас. — Он повернул голову к Китсону. — Прислушивайся внимательно, как услышишь свисток, газуй к нам.

Китсон кивнул.

— С этого момента нам придется действовать особенно быстро, — сказал Морган. — «Бьюик» подъезжает и разворачивается так, чтобы задняя стенка трейлера была обращена к передним колесам бронемашины. Я загоню бронемашину по трапу в трейлер. Ты, Джинни, переоденешься. Эд заберет ваги и ружье и положит их в трейлер. Потом сам залезет в кабину броневика, где уже сижу я. Джинни садится в «Бьюик». Китсон опять разворачивает «бьюик» с трейлером, и мы катим по дороге, а навстречу нам идет Джипо. Он тоже забирается в кабину. Итак, Джинни с Китсоном сидят в «Бьюике», бронемашина спрятана в трейлере, мы трое сидим в кабине бронемашины, и нас никто не видит. Нам нужно как можно скорее выехать на автостраду, однако рисковать Китсону ни к чему. Если нам повезет, мы будем на автостраде через четверть часа. К этому времени в агентстве уже сообразят, что с броневичком прервана связь. Они могут подумать, что радио вышло из строя, и позвонят на ракетную станцию. Думаю, что у нас будет примерно полчаса до того, как веревочка оборвется и шарик взлетит. Как только Китсон вырулит на автостраду, ему надо ехать со скоростью в тридцать миль, не больше. К этому времени движение на дороге будет большое, и никто ни в чем не заподозрит молодую парочку, которая едет со своим трейлером, видно, куда-то отдыхать. Еще есть вопросы?

Китсон, потирая кулаком по ладони другой руки, спросил:

— А что будет с шофером и охранником? Мы оставим их в «бутылочном горле»? Что мы с ними сделаем?

— Не ломай голову. Мы с Эдом об этом позаботимся.

Китсона бросило в жар. Теперь он был уверен, что шофера и охранника убьют.

— Они же увидят трейлер, — хрипло сказал он. — И смогут описать и трейлер, и нас самих.

— Что тебе-то беспокоиться? — вдруг разозлился Морган. — Нечего пузыри пускать раньше времени. Мы с Эдом это уладим.

Китсон взглянул на Джинни. Ее каменное лицо его мало утешило. Что-то внутри его вдруг настойчиво заговорило: «Брось все немедленно! Ведь они готовят убийство… Это слепому ясно. Они ни за что не оставят живыми шофера и охранника».

Морган сказал:

— Итак, если вопросов больше нет, я продолжаю…

— Слышишь, Фрэнк, — дрожащим голосом перебил его Джипо, — меня это пугает. Скажи прямо, что ты собираешься сделать с охранником и шофером? Как это ты устроишься, чтобы они не описали фараонам наши приметы?

Лицо Моргана застыло.

— Может, тебе все в картинках изобразить? — прорычал он. — А как бы ты заставил их молчать?.. Вот что я вам скажу. Вы двое голосовали за. Я предупреждал вас, что если мы поскользнемся, то можем сесть на горячий стульчик. Говорил вам: «Подумайте сперва, потом голосуйте». И вы проголосовали. Так что нечего теперь пороть всякую чушь насчет того, как мы заставим их молчать. Вы знаете не хуже нашего, что мы с ними сделаем. Но вас-то мы этого делать не просим. Я уже сказал, что мы с Эдом позаботимся об этом. Только не думайте, что вы сейчас можете выйти из игры. Мы теперь связаны одной веревочкой. Я не собираюсь завалить дело из-за того, что вы двое вдруг решили показать себя шибко порядочными! Ясно теперь вам?

Джипо судорожно глотнул воздух. Холодный огонек в глазах Моргана отрезвил его. Он понял, что у Моргана не дрогнет рука всадить ему пулю в лоб, если он дальше будет протестовать.

— Ладно, Фрэнк, — сказал он сдавленным голосом. — Ты — босс.

— Это уж точно, я — босс, — сказал Морган и круто повернулся к Китсону. — А ты что скажешь?

Моргана Китсон не боялся, он боялся только Джинни. Раз у нее хватило храбрости пройти через это, значит, и у него должно хватить.

— Уж и спросить нельзя? — ответил он, пристально глядя на Моргана. — Что тут такого?

— Ладно, — уже спокойнее сказал Морган. — Вы получили ответ. Могу я продолжать, или вы будете дальше волынить?

— Продолжай, — буркнул Китсон, вспыхнув.

— Выехав на автостраду, мы отправимся на Фаун-лейк. На этом озере большой кемпинг трейлеров, и мы поставим свой трейлер среди двух сотен других. Мы приедем туда часам к двенадцати. Вокруг озера полно домиков, и Китсон снимет один из них. — Голос Моргана звучал хрипло, он все еще не остыл. Он взглянул на Китсона. — Ты поставишь трейлер поближе к домику. Вы с Джинни будете разыгрывать молодоженов — ловить рыбу, купаться, развлекаться. Дадите людям понять, что у вас, мол, медовый месяц и вы хотите побыть наедине. А тем временем Джипо, Эд и я будем возиться с бронемашиной.

— Мать честная! — воскликнул Эд, кривляясь. — Этот лоботряс выбрал себе не слишком трудную работенку!

Китсон вскочил, сжав кулаки, побагровев.

Морган отрезал:

— А ну, остынь!

Металл в его голосе заставил Китсона остановиться.

— Послушай, Эд, мы делаем это дело сообща. Китсону дана эта роль, потому что он лучше всех водит машину. Перестань привязываться к нему, иначе будешь иметь дело со мной. Мне тошно слушать, как вы все время ноете. Одна только Джинни помалкивает. Если хотите добиться успеха, надо действовать дружно. Зарубите это себе на носу, и хватит препираться.

Блэк пожал плечами.

— Молчу, молчу. Прямо-таки слова нельзя сказать.

Морган пристально посмотрел на него, потом, когда Блэк отвел глаза, заговорил снова:

— Как только мы поставим трейлер на стоянку, Джипо начнет открывать замок. Это будет нелегко — в трейлере тесно и жарко, но с этим придется примириться, Джипо. Мы с Эдом будем сидеть в кабине бронемашины, чтобы не мешать тебе. Если тебе понадобится наша помощь, мы под рукой. Нам троим придется туго, потому что надо будет сидеть в трейлере дотемна. Когда стемнеет, отправимся ночевать в домик, а как начнет светать — опять полезем в трейлер. Главное, чтобы нас никто не заметил. Надо действовать осторожно. Может случиться, что нам придется переехать на другое место, если Джипо понадобится больше времени. Тогда надо будет уехать в горы, хотя мне бы этого не хотелось. Я боюсь, что «Бьюик» не потянет в гору этот груз, а хороши мы будем, если застрянем там! — Он бросил взгляд на Джипо. — Есть вопросы?

— Ты хочешь, чтобы я возился с замком, когда бронемашина будет стоять в трейлере? Я не смогу применять автоген — будет видно сквозь занавески, и потом, трейлер может загореться.

— А вдруг ты и без автогена обойдешься, — сказал Морган. — Замок, поставленный на заданное время, к тому моменту сработает. Может, ты сразу найдешь комбинацию.

Джипо кивнул, лицо его прояснилось.

Морган соскочил с верстака и потянулся.

— Ну вот, таков наш план. Он довольно тщательно разработан, хотя и не без изъянов. Я уверен, что нам удастся спрятать бронемашину. Никому не придет в голову обыскивать наш прицеп, когда он будет стоять среди сотен других. Это самая удачная часть плана. — Он обратился к Джинни: — Блестящая мысль, крошка. В самом деле блестящая.

— Этот план сработает, — заметила она, — если только каждый сделает, что ему назначено.

Китсону не понравилось холодное, решительное выражение ее лица. Он вспомнил слова Джипо о том, что девушка с такой фигурой создана для любви. И сейчас, глядя на ее холодное, неподвижное лицо и недобрые глаза, он решил, что Джипо слишком уж склонен фантазировать.

— Я тоже так думаю. — Морган взглянул на часы. — Эд, ты и Китсон возьмите машину Джипо, надо объехать несколько автостоянок. Спортивную машину нужно достать сегодня же. Когда раздобудете ее, пригоните сюда, и Джипо ее перекрасит. Можете отправляться.

Недовольный тем, что ему предстоит провести вечер в обществе Блэка, Китсон поднялся и поплелся к двери.

Блэк пошел за ним, тихонько посвистывая. Проходя мимо Джинни, он подмигнул ей. Джинни равнодушно посмотрела на него, но он продолжал скалить зубы, а когда подошел к двери, снова подмигнул ей.

Чуть позднее она услышала, как машина стартовала и покатила по дороге.

— А ты, Джинни, организуй-ка нам еду. Возьми пару корзин и купи консервы. — Морган вынул деньги из кармана и подал ей. — Купи чего-нибудь такого, что не скоро испортится, да прихвати несколько бутылок виски. Больше от тебя ничего не требуется. Встречаемся здесь в пятницу в восемь утра. Порядок?

— Порядок.

Она вырвала из блокнота два листа со своими записями и отдала ему.

— Может, тебя подвезти? — спросил он, заранее зная ответ. — Ведь дождь все еще идет.

Джинни надела дождевик из пластика и покачала головой.

— Спасибо, не надо. Я поеду на автобусе. — Она взглянула на него. — Так ты думаешь, этот план сработает?

— Конечно, — ответил он. — Ты ведь тоже так считаешь?

— Да. — Она секунду поколебалась, потом сказала: — Ну ладно, пока! — Кивнула Джипо и быстро вышла.

Джипо чувствовал себя прескверно. Только мысль о двухстах тысячах долларов и молчаливая угроза Моргана заставляли его кое-как держать себя в руках. Сейчас он ужасно боялся предстоящего дела. А вдруг что-нибудь сорвется! Что, если они попадут в лапы фараонам? Пресвятая Дева Мария! Что подумает его мать?

Морган похлопал его по плечу.

— Успокойся, — сказал он. — К этому времени на будущей неделе весь мир будет у тебя в кармане. Ради этого стоит рискнуть, не правда ли? Я приду завтра утром. Ты отлично поработал над трейлером, Джипо. Пока! — И, дружески толкнув его в грудь, Морган ушел.

2

Подъезжая к большой стоянке машин позади кинотеатра «Гомон», Китсон нервничал. Он ни капли не надеялся на успех и знал, что ввязался в мокрое дело. Ему грозил электрический стул. Однако он не испытывал страха, а думал только о словах Моргана. Им с Джинни предстоит выдавать себя за молодоженов — плавать, танцевать, гулять вдвоем. Он знал, что Джинни ко всему подходит добросовестно, она уж, верно, будет вести себя так, словно они и вправду женаты.

Мысль о том, что он проведет с ней хоть несколько дней в такой обстановке, более чем уравновешивала страх провала и возможного ареста.

Блэк развалился рядом в машине и краем глаза наблюдал за ним.

— Послушай, дружище, — сказал он вдруг. — Я хочу предупредить тебя. Ты, кажется, имеешь виды на Джинни. Я бы посоветовал тебе это бросить. У нас с ней полное взаимопонимание. Как только деньги будут наши, мы с ней уедем. Я обещал показать ей Лондон и Париж. Я это просто так тебе говорю, на случай, если ты строишь какие-то планы.

Китсон чуть не врезался в идущий впереди грузовик, который затормозил перед красным светом.

Словно кто-то нанес ему сильный удар пониже сердца. Он рывком остановил машину и свирепо уставился на Блэка.

— Врешь ты все! — исступленно прорычал он. — Никуда она не поедет с таким дерьмом, как ты! Все ты брешешь!

Блэка обрадовало, что Китсон попался на удочку и рассвирепел.

— Что-о-о? — захохотал он. — Ошибаешься, болван. Я ей подхожу куда больше, чем ты. Во-первых, я человек образованный. Да как ты, интересно, станешь заказывать обед в Париже? Как ты поведешь ее в приличное место со своим перебитым носом? Ты и читать-то, поди, не умеешь?

— Заткнись! — рявкнул Китсон. — Или я дам тебе в морду!

— Не советую. Прошлый раз ты меня застал врасплох. Попробуй сунься еще, я тебе врежу, сопляк, своих не узнаешь.

Китсон повернулся к нему и собрался было взмахнуть кулаком, как сзади просигналила машина, и он опомнился.

Зажегся зеленый свет, а он намного отстал от идущих впереди машин.

Тяжело дыша и бормоча ругательства, Китсон дал полный газ.

— Так вот, — продолжал Блэк, радуясь случаю позлить Китсона. — Мы с ней толковали тут на днях и решили отправиться в Париж. Я там был пару лет назад и неплохо знаю этот город. Она сказала, что ей всегда хотелось…

— Ты заткнешься или нет? Или я остановлю машину и заткну тебе глотку!

— Ну ладно, не заводись, — сказал Блэк покровительственно. — Я просто хотел предупредить тебя. Так что, когда ты будешь выступать в роли влюбленного молодожена, не забывай — я первый сделал заявку. А запамятуешь — будешь иметь неприятности.

Они подъехали к стоянке автомашин, прежде чем Китсон успел придумать подходящий ответ. У него вдруг упало настроение. Девушке вроде Джинни мог понравиться такой смазливый пижон, как Блэк, — самоуверенный, образованный. Черт его знает, может, он и в самом деле был в Париже. Последний довод окончательно доконал Китсона.

Он даже не был уверен, что сумеет побить Блэка: тот был на четырнадцать фунтов тяжелее его. К тому же Китсон был не в форме. Он видел один раз Блэка во время потасовки в баре — мощные были удары. Дрался он жестоко, беспощадно, прибегая ко всяким грязным уловкам, чтобы покалечить противника.

Приехав на стоянку, они увидели, что два длинных ряда машин никем не охранялись.

Блэк сказал:

— Ты пройдешься по тому ряду, а я — по этому. Если найдешь что-нибудь подходящее, свистни.

Они разошлись. Китсон быстрым шагом пошел вдоль длинного ряда автомобилей. Внутри у него все клокотало.

Он пытался уверить себя, что Блэк врал про Джинни, и все-таки это волновало его. Все же, говорил он себе, у него будет несколько дней, когда он останется с ней наедине, и он попытается сделать все, чтобы завоевать ее любовь, если это только возможно. Временами она казалась ему такой суровой и равнодушной, что вряд ли, думал он, вообще какой-нибудь мужчина мог бы внушить ей любовь.

Поравнявшись с двухместной спортивной машиной марки «МГ», стоявшей между «Кадиллаком» и «Ягуаром», он резко остановился.

«Эта подойдет», — решил он про себя, быстро огляделся и, убедившись, что вокруг него никого нет, подошел поближе. С помощью маленького фонарика он осмотрел ее и в ящике для перчаток нашел ключ зажигания.

Он свистнул Блэку, который шел вдоль другого ряда машин.

Блэк подошел к нему.

— Эта вроде подходит, — сказал Китсон. — И ключ зажигания есть.

Блэк осмотрел машину и кивнул.

— Что ж, ты подаешь надежды, мальчик, — ухмыльнулся он. — Давай гони ее к Джипо. Раз тебя назвали лучшим шофером и работа у тебя будет полегче, тебе не мешает рискнуть малость, прежде чем ты начнешь пялить глаза на Джинни, как влюбленный баран.

Этого уже Китсон стерпеть не мог. Не раздумывая, он махнул кулаком. Но Блэк ждал и был начеку. Он отвел голову влево, и удар пришелся ему по плечу, а когда Китсон, промахнувшись, на секунду потерял равновесие, он ударил его под ложечку, вложив в короткий удар всю свою силу, весь вес.

Китсон не тренировался уже несколько месяцев, и мускулы его ослабели. Он упал на колени, онемев, белое пламя боли ослепило его.

Блэк отступил назад, жестоко ухмыляясь.

— Это для равного счета, подонок, — сказал он. — Не вздумай еще раз махнуть кулаком, а то я еще больше заставлю тебя пожалеть об этом. А сейчас давай гони машину к итальянцу.

Он пошел к машине Джипо, а Китсон продолжал стоять на коленях с опущенной головой, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха в легкие.

Он не мог оправиться от удара в течение нескольких минут. Потом наконец поднялся на ноги, испепеленный позором поражения, с трудом добрался до спортивной машины, включил зажигание и выехал со стоянки.

«Сам на это напросился, — безжалостно сказал он себе, проезжая по малолюдным улицам по направлению к мастерской Джипо. — Но в следующий раз все будет иначе».

Он был уверен в том, что им с Блэком еще предстоит окончательно свести счеты. Вот уже несколько недель Блэк задирает его, но если он задумал увести Джинни, то у него ничего не выйдет. Сейчас Блэк ждал удара, потому так и получилось. Блэк — опасный противник. Надо держаться подальше от его сокрушительной правой. Оба они по разу застали друг друга врасплох, и оба теперь будут начеку.

В то время как Китсон катил к мастерской Джипо, Морган возвращался домой, в центр, где снимал комнату.

Мысли его были всецело заняты предстоящим делом. Он снова и снова продумывал план действий. Из всех четверых он наиболее серьезно подходил к этому. Лавируя в мощном потоке машин, он говорил себе, что это будет его последнее дело.

Дождь перестал лить, но дорога была скользкая и блестела под фарами, ехать приходилось осторожно.

Как только они получат деньги, думал он, надо тут же разойтись в разные стороны. Для себя он уже все подготовил. У него в бумажнике лежал билет на самолет в маленький городок на границе Калифорнии с Мексикой, специальный билет без фиксированной даты с правом вылета любым рейсом. В банке городка, где он собирался сдать свою часть денег на хранение, он уже забронировал сейф-автомат. Потом он перейдет мексиканскую границу и выждет время. Когда шум уляжется, он начнет скупать ценные бумаги. И когда все двести тысяч будут превращены в акции — тогда весь мир действительно будет у него в кармане.

Он вовсе не думал, что все пойдет просто. Знал, что у него пятьдесят пять шансов из ста на то, чтобы выжить. Не больше. Знал, что противник будет невероятно силен: полиция и военные власти бросят своих людей и пустят в ход все свои возможности, чтобы вернуть деньги. Он не доверял до конца ни Блэку, ни Китсону, ни Джипо. Пока он держит их в руках, все, надо думать, в порядке, но стоит ему отпустить поводок, стоит им проявить свою инициативу, как они попадутся. Ему было обидно, что он организовал похищение целого миллиона, чтобы взять себе всего одну пятую. Он был почти уверен, что остальные деньги тут же достанутся полиции. Разве что без доли Джинни.

Джинни интересовала его и одновременно беспокоила.

Ее план захватить грузовик был прост и гениален. Он не мог поверить, что она придумала его сама. Но тогда — кто стоит за ней? Может, она кого-то обманула?

Допустим. Это не его дело. Она дала ему план, и он на этом выиграет. К тому же она взяла на себя и самую трудную, самую опасную часть дела.

Морган пожал плечами, нахмурился. Потом, выкинув Джинни из головы, снова сосредоточился на деталях плана.

Глава 6

1

В пятницу около шести утра Джипо встал со своей койки после бессонной ночи и подошел к окну посмотреть, как солнце поднимается из-за горы.

Через два часа они начнут дело, из-за которого было столько споров, что у него голова шла кругом. Чтобы открыть один из самых трудных замков на свете, придется призвать на помощь весь свой опыт, умение, изобретательность. Ему было не по себе. А вдруг он не справится? Он вздрогнул, представив себе гнев Моргана.

Пытаясь успокоить нервы, он налил воды в жестяной тазик и умылся. Потом начал бриться, порезался в нескольких местах и со страхом заметил, что руки у него просто ходуном ходят. Для того чтобы чувствовать, как встают на место один за другим тумблеры замка, и не пропустить этот момент, нужно двигать диск на крошечные, микронные расстояния, а для этого рука должна быть железно твердой.

Глядя на свои дрожащие руки, Джипо сделал глубокий вдох. Надо кончать с этим, сказал он себе. Если он не перестанет психовать, ему не справиться с замком. Он посмотрел на висевшее на стене резное деревянное распятие, которое дала ему мать. Может, настало время помолиться, подумал он. Он даже не помнил, когда молился в последний раз.

Джипо опустился на колени и перекрестился, как его учили когда-то, и тут обнаружил, что разучился молиться. Он понимал, что не может просить о помощи, раз собирается сотворить зло, и просто бессвязно бормотал, повторяя одни и те же слова: «Прости меня…»

В маленькой комнатушке на другой окраине города Китсон, только что встав с постели, варил кофе. Его сердце все время сжимала холодная рука страха.

Ночь он провел плохо, нервничал, вертелся с боку на бок. В восемь это начнется, и назад уже пути не будет. Если бы не эти два дня, которые ему предстояло провести с Джинни, он побросал бы свое барахлишко в чемодан, сел в поезд и дал бы тягу из города подальше от Моргана.

Всем своим существом он чувствовал, что дело обречено на провал, но притягательная сила Джинни, любовь к ней брали верх.

Сварив кофе, он понял, что пить его не может. Его тошнило от одного запаха, и он поскорее вылил содержимое чашки в раковину.

В другой комнате, на другой улице, не очень далеко от дома, где жил Китсон, глядя в окно на крыши домов, наблюдая восход солнца, сидел Морган. Зажав тонкими губами сигарету, он продумывал последние приготовления. Словно генерал перед битвой, он перепроверял малейшие детали операции, довольный собой. Сейчас он был готов к последствиям победы или поражения, зная, что план хорош и добавлять к нему или изменять в нем нечего.

Теперь все зависело от его людей. Если у Джинни не выдержат нервы, если Эд промахнется, если Китсон напортачит с машиной, если Джипо начнет паниковать и не сумеет открыть замок… Все зависело от этих бесчисленных «если». Но тут уж он ничего не мог поделать. Себя Морган проверял не раз. Он был вполне уверен в себе. Глядя на свои спокойные, уверенные руки, он испытывал удовлетворение: нервы у него в порядке, не подведут.

В другой части города, в двухкомнатной квартире, Блэк все еще нежился в постели. Лежа на спине, он наблюдал за солнечным зайчиком, который поднимался по стене, и подумал, что, когда тот доползет до правого верхнего угла, придется встать.

Вечером накануне Блэка сильно подмывало позвонить Глории, позвать ее на ночь, но это было бы слишком опасно. Его чемоданы были упакованы, а прочие личные вещи сданы в камеру хранения. Глория сразу бы догадалась, что он собирается уехать из города, и стала бы приставать с вопросами. Она даже могла устроить ему сцену, так что ночь перед началом дела ему пришлось провести одному. Он не спал один уже несколько лет, и эта ночь показалась ему долгой и одинокой.

Сейчас, когда солнечный свет постепенно заполнял комнату, он пытался вообразить, как будет чувствовать себя, когда убьет охранника. Это будет завершающим этапом его превращения в преступника. До этого он никогда еще не планировал убийства, всегда, во время всех ограблений, в которых участвовал, пытался обойтись без кровопролития.

Он не испытывал угрызений совести по поводу того, что придется убить человека. Ему дали такое поручение, и он принял его как факт. Этому человеку придется умереть, потому что иначе весь план полетит к чертям. И все же, принимая это как факт, он не мог не думать о том, что почувствует, когда выйдет из укрытия, подойдет к убитому и посмотрит на него. В тюрьме ему доводилось говорить с убийцами. Когда они хвастали своими делами, в их беспокойно бегающих глазах таился страх. Он знал: это отщепенцы. Такого выражения он никогда не видел в глазах других людей, как бы скверно они ни жили. И потому он не мог не думать о том, станет ли похожим на них, когда убьет охранника, и эта мысль тревожила его.

Когда он спустит курок, он не только убьет человека, он отдаст судьбе в залог собственную жизнь. С того момента, как пуля вылетит из ствола, он лишит себя покоя до самой смерти.

Это будет означать, что он не сможет никому доверять, что он будет всегда холодеть при стуке в дверь, что при виде полицейского у него будут потеть ладони, а ночью его станут мучить кошмары. Он превратится в одного из отщепенцев.

Солнечный зайчик уже вскарабкался к правому верхнему углу стены. Блэк сбросил одеяло и встал с постели.

Он прошелся по комнате, взял полупустую бутылку виски, налил себе этого крепкого зелья в стакан, набрал его в рот и, скорчив гримасу, с усилием проглотил.

Несколько секунд он стоял неподвижно, потом, почувствовав, что зелье начало действовать, пошел в ванную и встал под душ.

В этот же момент в маленькой обшарпанной комнатушке на верхнем этаже доходного дома Джинни закрывала крышку чемодана, куда вместилось все ее имущество.

Она посмотрела на часы — было без двадцати семь.

Решив, что у нее еще есть в запасе полчаса, она подошла к окну и взглянула на узкую грязную улочку, уставленную по обеим сторонам мусорными бачками.

Она думала о том, что, если им повезет, через несколько дней или несколько недель это жалкое, убогое существование, которое она влачит всю жизнь, отойдет в прошлое. У нее будут деньги. Она сможет поехать в Нью-Йорк, оденется прилично, может быть, даже снимет хорошую квартиру и будет жить как человек.

Если им повезет…

Она верила в Моргана. Они были единомышленниками. Здорово он придумал: «Весь мир в кармане». Это то, о чем она мечтала. А только с помощью больших денег можешь получить то, о чем мечтаешь.

Если кто и способен захватить бронемашину и добраться до денег, так это Морган.

Что касается других… Она скорчила гримасу.

Многое зависит от Джипо. Паршиво только, что он так нервничает. Вся надежда на то, что Морган приведет его в чувство.

С Блэком могут быть неприятности. Она вспомнила, как он смотрел на нее. Надо быть осторожнее, не оставаться с ним наедине, когда они поставят трейлер на стоянку.

Она нахмурилась, подумав о Китсоне. Ясно, что он влюблен в нее. Холодная и расчетливая, она на секунду оттаяла, вспомнив, как он старался расположить ее к себе, когда они ехали в Марлоу.

Когда она разбогатеет, вокруг нее начнет вертеться куча сутенеров и бабников, они попытаются выманить у нее деньги. Тогда, пожалуй, неплохо объединиться с Китсоном. Вдвоем у них будет и сумма двойная. С этим парнем нетрудно справиться, и на него можно положиться. К тому же так безопаснее, а то люди начнут думать, откуда у двадцатилетней девушки такие деньги? Одинокая девушка всегда вызывает подозрения.

Об этом надо хорошенько подумать.

2

Морган приехал первым.

Когда он остановился у мастерской Джипо, часы на распределительном щитке «Бьюика» показывали без десяти восемь.

Накануне Блэк с Джипо хорошенько проверили «Бьюик» и убедились, что все в порядке, потом Морган поехал в нем к себе домой — для обкатки.

Когда он вошел в мастерскую, Джипо раскладывал инструменты в шкафчике трейлера.

Он сразу заметил, что Джипо бледен и тяжело дышит. Руки его дрожали, когда он укладывал инструменты.

«Это пройдет, — подумал Морган. — Должно пройти».

Теперь, когда пришло время приступить к делу, он тоже ощущал известное напряжение и мог простить Джипо, что тот нервничал. Однако он не простит ему, если тот и дальше будет психовать.

— Привет, Джипо! — сказал он. — Как самочувствие?

— Нормально, — ответил Джипо, глядя в сторону. — День будет жаркий. Но уж лучше жара, чем дождь, правда?

В сарай вошла Джинни с чемоданом и большой продуктовой корзинкой.

Морган подумал, что девушка, должно быть, плохо спала. Под глазами у нее были синяки, из-под слоя пудры проглядывала бледность.

— Вот такие дела, — сказал он, подходя к ней. — Волнуешься?

Девушка подняла на него сине-зеленые глаза, холодные и безразличные.

— Не больше, чем ты.

Он засмеялся.

— Значит, немного беспокоишься.

Вошел Китсон, за ним Блэк.

Морган сразу же заподозрил, что Блэк выпил. Лицо у него было красное, и держался он нарочито развязно. Моргана это сильно обеспокоило.

Китсон, казалось, тоже волновался, но гораздо меньше, чем Джипо и Блэк, и это поразило Моргана.

Было уже без двух восемь, и он решил, что нечего тянуть время и давать волю расходившимся нервам.

— Ну что же, ребятки, давайте трогать. Вы трое вывозите трейлер, а ты, Джинни, садись в спортивную машину и поезжай к агентству.

Он пошел вместе с ней, посмотрел, как она садилась в машину. «Молодец девка», — подумал он, глядя на ее спокойное лицо.

— Ты знаешь, что делать, — подбодрил он ее, — и сделаешь все как надо. В добрый час.

Она слабо улыбнулась и завела мотор.

Тут к ней подбежал Китсон.

— Счастливо тебе, — сказал он. — Поосторожнее с машиной. Она развивает большую скорость.

Она взглянула на него и кивнула.

— Спасибо, и тебе удачи. — И, выжав сцепление, выехала из мастерской.

Пять минут спустя из мастерской выполз «Бьюик» с трейлером.

Морган и Блэк сидели на полу трейлера. Китсон вел машину.

Джипо запер дверь мастерской и прицепил к висячему замку дощечку с надписью: «Закрыто на время летнего отпуска».

Его вдруг охватило мрачное предчувствие, что он никогда больше не увидит этот полуразвалившийся сарай, в котором провел целых пятнадцать бесполезных лет. Хотя мастерская не приносила ему почти никаких доходов, он привязался к ней, как истый, сентиментальный итальянец. Когда он забрался в трейлер, в глазах у него стояли слезы.

— В чем дело, толстозадый? — заорал Блэк. Нервы у него начали сдавать. — С чего это тебе так взгрустнулось?

— Перестань, — оборвал его Морган, подвигаясь, чтобы дать Джипо место. Блэк отвернулся, чтобы не встречаться с холодными угрожающими глазами Моргана. Похлопав Джипо легонько по груди, Морган сказал: — У тебя будет что-нибудь получше этого. Купишь дом, виноградник, сигары будешь покуривать. А знаешь, как бабы будут липнуть к тебе, когда узнают, что у тебя двести тысяч долларов?

Джипо кивнул и кисло улыбнулся.

— Наверно, Фрэнк. Ты думаешь, все будет нормально?

— А то как же! — ответил Морган. — Положись на меня. Разве я вас подводил когда-нибудь?

К тому времени, когда «Бьюик» подъехал к началу грунтовой дороги, трое мужчин в трейлере успели вспотеть, измучиться и потерять всякое терпение.

Раньше они не могли себе представить, как жарко может быть в закрытом трейлере, накаленном солнцем. Никто из них также не ожидал, что у этого прицепа такие скверные рессоры. Китсон ехал довольно быстро, и сидевших в трейлере порядком растрясло, когда неподрессоренные колеса подскакивали на ухабах.

Джипо вышел, взяв с собой один из знаков, запрещающих проезд, и молоток. С одной стороны, ему явно не хотелось оставаться одному, с другой — его радовало, что ему не надо участвовать в следующей операции.

— Жирная свинья! — пробормотал Блэк, когда «Бьюик» двинулся дальше по дороге. — Если он не вскроет этот сейф, я вскрою ему брюхо.

Морган потянулся, вынул из зажимов, прибитых к потолку трейлера, автоматическую винтовку и сунул ее в руки Блэка.

— Займись-ка лучше этим, — холодно и жестко сказал он. — Джипо оставь в покое. Думай о том, что тебе поручено, да смотри не промажь.

Блэк взял винтовку.

— Я бы не прочь выпить. Давай-ка тяпнем, Фрэнк, там в корзинке есть пара бутылок виски.

— Это после, — возразил Морган. — Сначала дело сделай, а потом будешь праздновать.

Трейлер сбавил скорость, потом остановился. Китсон открыл заднюю стенку.

Они доехали до «бутылочного горла».

Двое — Блэк с винтовкой и Морган, вооруженный «кольтом» сорок пятого калибра, — вылезли из трейлера. Несколько секунд они стояли, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, чувствуя, как кожу опаляет солнце.

Морган повернулся к Китсону:

— Ты знаешь, что делать. Жди свистка, потом быстрее возвращайся.

Китсон кивнул.

— Желаю удачи, — сказал он, повернувшись сначала к Блэку, потом к Моргану.

— Тоже мне! — Тот криво усмехнулся. — Себе лучше пожелай удачи.

Китсон пожал плечами и переключил скорость. И тут Морган вспомнил, что они оставили в прицепе ваги.

— Алло! Алло! — заорал он. — Стой!

Китсон притормозил и высунул голову из окна машины.

— Черт побери! — прорычал Морган, глядя со злостью на Блэка. — Я должен обо всем думать! Ваги не взяли.

Китсон открыл трейлер, Блэк достал домкрат, и Морган, злой как черт, дал знак Китсону ехать. Как только «Бьюик» с трейлером отъехали, Морган взял одну вагу и отошел к обочине дороги.

Блэк последовал за ним.

Морган так долго изучал «бутылочное горло», что знал каждое дерево, каждый куст наизусть. Он показал Блэку, где ему надо лечь. Сам он выбрал место в шести ярдах от Блэка.

Они легли и стали смотреть на дорогу.

Блэк решил, что место выбрано отличное. Он вскинул ружье и прицелился. Кусты надежно скрывали его, и в то же время в зоне огня не было помех. Он почувствовал себя увереннее, жаль только, что не удалось хлебнуть виски перед тем, как они вышли из трейлера. Те три порции, что он принял дома перед отъездом, уже почти испарились. Хотя время было раннее, солнце припекало здорово. Он вспотел, и во рту у него пересохло.

— Порядок? — спросил его Морган.

— Нормально, — отозвался Блэк. Он положил ружье рядом с собой, вынул платок и вытер руки.

Морган снял галстук, расстегнул рубашку и взглянул на часы. Без пяти минут одиннадцать. Если бронемашина пойдет с обычной скоростью, то в «бутылочном горле» она будет в половине двенадцатого. Джинни должна подъехать раньше — минут через пятнадцать.

Наступило время закурить, он достал сигарету и зажег ее.

Блэк увидел, что он курит, и тоже зажег сигарету. Он положил руку на ружье и, заметив, что рука у него все еще дрожит, недовольно покривился. Нервы его были напряжены, и сердце громко стучало. Хуже нет долго ждать.

Помолчав минут пять, Морган вдруг поднял голову и прислушался.

— Вроде машина идет, — сказал он.

Блэк с трудом поднялся.

— Ложись, болван! — прорычал Морган. — Это не они. А ну, прячься!

Блэк поскорее залез в укрытие.

В полумиле на дороге в облаке пыли показалась какая-то машина. Когда она приблизилась, они увидели, что это военный грузовик. В кабине сидели трое солдат. Грузовик проехал мимо.

— Это почта, — заметил Морган. — Почему-то опаздывает сегодня.

Стрелки его часов ползли удивительно медленно. В двадцать минут двенадцатого он начал нервничать. Вдруг Джинни гробанулась? А может, она испугалась и дала тягу?

— Пресвятой великомученик Петр! Куда она подевалась? — спросил Блэк.

— Может, при выезде из города на дороге был затор? — пробурчал Морган, нахмурясь.

— А вдруг они не дали ей обогнать себя? — спросил Блэк и сел. — Что мы будем делать, если бронемашина придет первой?

— Ничего не будем делать. Попытаемся на следующей неделе снова.

— Но они могут заподозрить неладное, если опять увидят ее на дороге, — возразил Блэк. — Это может поломать весь план.

— Не каркай, — буркнул Морган. — Еще есть время…

Он замолчал, услышав издалека глухое ворчание мотора идущей на большой скорости машины.

— Вот она!

Через несколько секунд они увидели на расстоянии мили спортивную машину, мчавшуюся по направлению к «бутылочному горлу».

— Она гонит как сумасшедшая! — воскликнул Блэк, вскакивая на ноги. — Нет, ты только посмотри!

Морган тоже поднялся, не спуская глаз с дороги.

— Может, бронемашина следует за ней по пятам. Пошли! Приготовь домкрат.

Он вытащил из кармана длинную тряпку и скрутил ее в виде веревки. Потом вынул из другого кармана баночку с бензином и вышел на дорогу.

Он услышал, как Джинни притормозила на повороте, и через секунду спортивная машина нырнула в «бутылочное горло». Он помахал ей, показывая, где надо остановиться. Она резко остановила машину у обочины.

Лицо ее было бледно, а глаза горели от злости и возбуждения. Она выскочила из машины.

— Эти черти не давали мне обогнать их! Я чуть в кювет не свалилась. Давайте быстрее! — Голос ее звучал напряженно, лицо побелело. — Они сейчас будут здесь.

Она вытащила револьвер из ящика для перчаток, взяла бутылку со свиной кровью.

— Куда ложиться?

Морган показал место на дороге.

Пока она открывала бутылку и поливала кровью дорогу, Морган и Блэк возились с домкратом. Мощные рычаги без труда приподняли машину. Секунду она балансировала, потом перевернулась в канаву.

— Бери домкрат и прячься в укрытие, — приказал Морган Блэку, открывая крышку бензобака.

Схватив домкрат, Блэк побежал к кустам. Джинни с гримасой отвращения поливала кровью свою левую руку и юбку.

Морган смочил бензином тряпку, сунул один конец ее в бензобак и положил тряпку, длиной футов в шесть, на дорогу.

— Они едут! Я вижу их! — заорал Блэк. — Скорее!

Морган взглянул на Джинни.

Она лежала вниз лицом в луже крови. Когда она на секунду подняла голову, он увидел, что она бледна и взволнованна.

— Револьвер при тебе?

— Да.

— Не бойся, крошка. Я буду с тобой.

Когда он зажег спичку, ему пришло в голову, что она лежит слишком близко к машине и при взрыве ее может обжечь. Но теперь уже было поздно.

— Скорее! — отчаянно завопил Блэк.

Морган поджег тряпку, пробежал мимо Джинни и юркнул в кусты.

Огонь побежал по тряпке в бензобак. Раздался взрыв. Горячая волна ударила Моргану в лицо, на секунду ошарашив его.

Черный дым и огромный оранжевый всполох огня взмыли над дорогой.

— Она зажарится живьем! — взвыл Блэк, защищая руками лицо от огня.

Морган знал, что ничем не может помочь Джинни. Он перестал о ней думать и уставился на дорогу. Из-за поворота показалась бронемашина.

— Вот они!

Блэк схватил винтовку и прицелился. Мушка плясала у него перед глазами, и он никак не мог заставить ружье застыть в одном положении.

Огромное пламя погасло, и дым понемногу начал рассеиваться. Но машина все еще горела.

Джинни лежала неподвижно на середине дороги. С того места, где находился Блэк, вся эта сцена казалась жутко правдоподобной.

Неподвижно лежавшая девушка, кровь у нее на руках и на юбке, ее длинные ноги, раскинутые беспомощно, как у набитой опилками куклы, и горящая машина — все создавало впечатление только что происшедшей катастрофы.

Морган мысленно обругал себя за то, что не велел девушке лечь подальше от машины.

Даже в том месте, где лежал он сам, жара была невыносимой. Джинни была по меньшей мере на двадцать футов ближе к огню, чем он, и Морган был уверен, что ее здорово обожгло. Но она лежала не шевелясь и не подавала виду, что ей больно.

Бронемашина вошла в «бутылочное горло».

Пальцы Моргана крепче сжали рукоятку «кольта». Ему были хорошо видны водитель и охранник. Он заметил, как они изменились в лице при виде горящей машины и девушки, лежащей на дороге. Водитель резко затормозил, и бронемашина остановилась футах в пятнадцати от Джинни.

«Что они сейчас предпримут? — думал Морган. — Как они поступят дальше?»

Все зависело от этого, весь план висел на волоске.

Охранник наклонился вперед, уставившись на дорогу. Водитель поставил рукоятку переключения скоростей на нейтраль.

Морган видел, что жалюзи кабины подняты со всех сторон. Хоть это-то совпадало с его планом!

Наступила пауза, которая Моргану казалась вечной. Охранник и водитель смотрели сквозь ветровое стекло на девушку. Потом охранник что-то сказал водителю, и тот кивнул.

Моргана сильно озадачило, что они оказались слишком спокойными и невозмутимыми.

Он увидел, как охранник протянул руку и взял микрофон.

«Черт возьми! — подумал Морган. — Он собирается запросить по радио, что ему делать!»

Он размышлял, не броситься ли ему одному на них. Если бы он только мог предусмотреть это раньше, он бы велел Блэку спрятаться по другую сторону дороги, чтобы они могли напасть с двух сторон. Но сейчас он не решался выступить против них в одиночку.

Он подумал о Джинни: каково-то ей лежать в адской жаре, не имея понятия о том, что происходит, зная только, что бронемашина остановилась в нескольких футах от нее.

Даже в такой отчаянный момент Морган не мог не подивиться ее выдержке. Вот так лежать и ждать, когда тебя чуть ли не зажаривают живьем, и не знать, что творится вокруг, — это испытание для самых крепких нервов.

Он видел, как охранник начал говорить в микрофон, даже слышал его голос, только не мог разобрать ни слова.

Морган понял, что времени для побега у них будет теперь еще меньше, чем он предполагал: ведь как только связь с бронемашиной прекратится, в агентстве заподозрят неладное и поднимут тревогу.

Охранник перестал говорить и повесил на место микрофон. Потом он что-то сказал водителю, открыл дверцу кабины и вышел.

Водитель по-прежнему сидел на месте, глядя в ветровое стекло.

Морган с беспокойством подумал о том, что делает Блэк. С того места, где лежал Морган, Блэка не было видно.

Когда охранник быстрым шагом направился к Джинни, Блэк взял его на мушку, чертыхаясь про себя и холодея оттого, что руки у него ходили ходуном.

Охранник был уже на расстоянии десяти футов от Джинни, и Блэк знал, что сейчас Морган должен выйти из укрытия.

Мушка винтовки так и прыгала в воздухе: одну секунду целила в охранника, другую — мимо.

Блэк услышал шорох кустов: Морган вышел на дорогу. Блэк отвел глаза от охранника, быстро глянул направо.

Морган быстро и бесшумно двигался к боковому окну кабины, держа в руке «кольт».

Охранник наклонился над Джинни, не дотрагиваясь до нее.

Возможно, у него возникло какое-то подозрение, а может быть, он почувствовал, что за ним следят, он вдруг повернул голову и посмотрел назад через плечо.

Морган уже стоял у кабины, направив «кольт» в лицо застывшему от неожиданности водителю.

Внезапно Джинни села.

Охранник резко обернулся и схватил ее за руку, в которой она держала револьвер.

Левой рукой он ударил ее по лицу так, что она опрокинулась навзничь, правой — выхватил из кобуры «кольт». Это произошло так быстро, что Блэк не успел опомниться.

Тяжело и с каким-то присвистом дыша, Блэк рванул спусковой крючок, вместо того чтобы плавно нажать на него. Ствол дернулся, и пуля пролетела над головой охранника.

Когда Блэк выстрелил, водитель, до того сидевший неподвижно в кабине, уставившись на Моргана, вдруг метнулся в сторону, протянув руки к кнопкам на распределительном щитке.

Морган выстрелил ему в лицо.

Одновременно Морган почувствовал страшный удар в ребро и жгучую боль. Он упал на колени, но быстро пришел в себя и выстрелил в охранника, на руке у которого повисла Джинни.

Пуля попала охраннику в лоб и убила его наповал. Его тело рухнуло на Джинни, увлекая ее за собой на дорогу.

Морган, шатаясь, поднялся на ноги, скрипя зубами от боли в боку.

Он успел увидеть, как рука водителя потянулась к распределительному щитку, слабеющие пальцы дотронулись до одной из кнопок и нажали ее.

Стальные шторы щелкнули, как пружина мышеловки, и закрыли стекла, превратив кабину в стальную коробку.

Пошатываясь и изрыгая проклятия, Морган выпрямился и стал в порыве бессильной злобы колотить по стальной броне рукояткой «кольта». Потом он услышал изнутри слабый стон водителя и стук тела, упавшего с сиденья на пол.

Перепуганный и бледный, Блэк выбежал из укрытия с винтовкой в руках.

Морган повернулся и уставился на него. Угроза во взгляде Моргана заставила Блэка резко остановиться.

— Ах ты, подлая крыса! — заревел Морган. — Я сейчас тебя шлепну!

Блэк выронил ружье из рук и принялся умоляюще жестикулировать.

— Я старался в него попасть! — отчаянно завопил он. — Что-то с мушкой случилось! Только потому я и промазал!

Морган вдруг почувствовал, что истекает кровью. Он распахнул пиджак и увидел на рубашке большое кровавое пятно.

Слегка пошатываясь, к нему подошла Джинни. Лицо ее было красным от огня, и волосы слегка опалены.

— Тебе очень плохо? — встревоженно спросила она.

— Да ничего! — ответил Морган неуверенно, чувствуя, что его знобит и голова идет кругом. Он сунул ей в руку свисток.

— Вызывай Китсона! Быстро!

Джинни поднесла свисток к губам. Раздался тонкий пронзительный свист. Молчание и снова свист.

— Что с водителем? — спросила она.

Морган, часто и неглубоко дыша, прислонился к бронемашине.

— Я в него попал, но он все же успел нажать одну кнопку. Вряд ли он нажал остальные две, я слышал, как он упал.

Блэк подошел поближе и беспомощно остановился рядом с Морганом.

— Фрэнк! Смотри, кровь так и хлещет!

— Уйди отсюда, гад! Это ты провалил дело. Теперь все летит к чертям.

— Вовсе нет! — оборвала его Джинни. — У нас еще есть шанс. Иди сюда, садись. Давай я остановлю кровь.

Он сел на обочину. Джинни стащила с него пиджак и рубашку.

Блэк растерянно глядел на них, не зная, что предпринять.

— Убирайся, чтоб я тебя не видел! Делать тебе, что ли, нечего?

Джинни осмотрела длинную глубокую царапину вдоль ребер. «Прямо-таки борозда!» — подумала она. Однако ребра не были задеты. Она подняла юбку и оторвала кромку от сорочки. Потом взяла рубашку Моргана, оторвала от нее не залитый кровью кусок материи, сложила ее в виде подушечки и плотно привязала эту подушечку к ране.

— Пока сойдет, — успокоила она его. — Когда приедем в кемпинг, я перевяжу тебя как следует. Как ты себя чувствуешь?

Морган медленно поднялся на ноги, скорчив гримасу, натянул пиджак.

— Все в порядке. Кончай кудахтать. — Он посмотрел на бронемашину. — Дело дрянь. Теперь нам не загнать эту штуковину в трейлер. Время идет; если мы хотим спасти свои шкуры, надо мотать отсюда по-быстрому.

В этот момент на дороге появился «Бьюик» с трейлером. Он быстро подкатил к ним, и из «Бьюика» вышел Китсон, бледный, взволнованный. Он вопросительно взглянул сначала на бронемашину, потом на Моргана.

На дорогу вышел Блэк. Он только что спрятал в кустах тело охранника.

— Что тут было? — спросил Китсон. — Я слышал выстрелы.

— Все пропало, — ответил Морган. — Надо сматываться отсюда побыстрее.

— Погоди! — остановила его Джинни. — «Бьюик» может затолкнуть бронемашину в трейлер. Может, и получится. Надо попробовать! Не оставлять же нам ее здесь!

Морган впился в нее взглядом.

— В самом деле!.. Что это я?.. — Он повернулся к Китсону. — А ну, отцепи трейлер, да побыстрее!

Почувствовав беспокойство в голосе Моргана и не понимая, в чем дело, Китсон, озадаченный, подбежал к трейлеру и отцепил его от «Бьюика».

Морган, повернувшись к Блэку, заорал:

— Помоги мне! Пошевеливайся, слышишь? А ты, Джинни, поставь «Бьюик» позади бронемашины.

Когда Китсон с Блэком отцепили трейлер, Джинни села в «Бьюик», объехала бронемашину и поставила «Бьюик» так, что задний бампер «Бьюика» касался заднего бампера бронемашины.

Китсон и Блэк подтолкнули трейлер вплотную к передней части броневичка.

— Подложите что-нибудь под колеса, чтобы трейлер не сдвинулся, — командовал Морган. — Эд, возьми домкрат! Придержишь им колеса, чтобы передок не осел.

С лихорадочной быстротой Китсон собрал несколько больших камней и положил их перед колесами трейлера, а Блэк заклинил домкратом шасси трейлера, чтобы он накренился вперед.

— Порядок, — сказал Морган и подал знак Джинни.

Китсон подошел к бронемашине, а Морган поднял заднюю стенку трейлера.

— Осторожнее! — крикнул Морган.

Джинни начала подталкивать «Бьюиком» бронемашину. Хотя ручной тормоз броневичка был спущен, «Бьюик» заставил его потихоньку двигаться.

Машина-сейф медленно вползла в трейлер. Передние колеса «Бьюика» поднялись по трапу и втолкнули броневичок в домик на колесах.

— Стой! — заорал Морган. — Готово! Эд, бери домкрат и винтовку. Китсон, прицепи трейлер к «Бьюику»!

Джинни развернула «Бьюик», объехала трейлер и, дав задний ход, подогнала машину к буксирной тяге, которую Китсон закрепил в замке.

Джинни уступила Китсону место за рулем, и он снова развернул «Бьюиком» трейлер.

Морган и Блэк влезли в трейлер. Оба поразились, увидев, как много места в трейлере заняла машина-сейф. По обеим сторонам было всего лишь дюймов по восемнадцати свободного пространства, а сзади — около двух футов.

Они рассчитывали сидеть в кабине броневичка, а ехать в такой тесноте было явно неудобно. А если Китсон сделает слишком резкий поворот, машина-сейф может сдвинуться и задавить их.

— Ты будь осторожнее, — сказал Морган. — Если эта проклятая бронемашина сдвинется…

Китсон кивнул.

— Я постараюсь.

— Может, нам стоит блокировать колеса? — с сомнением спросил Блэк, задерживаясь в дверях.

— Входи быстрее, черт побери! Некогда нам с этим возиться! Поехали, Китсон!

Китсон закрыл заднюю стенку трейлера, побежал к «Бьюику» и сел за баранку.

Джинни, сняв запачканные кровью юбку с блузкой, переоделась.

Китсон бросил на нее быстрый взгляд и увидел, что она ужасно бледна. Переключив скорость, он почувствовал вялую реакцию машины, которую заставили тащить груз непомерной тяжести, и спросил:

— Что же все-таки случилось?

Дрожащим голосом она рассказала ему все в двух словах.

— Так, значит, в бронемашине лежит труп? — ужаснулся Китсон.

— Если он жив, — заявила Джинни, — значит, он запросит помощь по радио и нас сцапают. Но Морган сказал, что он его убил.

— И что же, мы привезем его в кемпинг?

— Хватит болтать! — сказала Джинни со слезами в голосе. Она отвернулась от него и закрыла лицо руками.

Морган сидел в трейлере, прислонившись спиной к боковой стенке, упираясь ногами в задние колеса бронемашины.

«Итак, я заполучил его, — думал он. — Теперь я его не упущу. Я убил из-за него двух человек. Это ж им не повезло. Это были смелые парни. В особенности водитель. Он знал, что я убью его, если он сдвинется с места. И он сдвинулся. Он был храбрее меня. Я бы не шелохнулся. Я бы и не подумал потянуться к этим кнопкам, если бы мне сунули револьвер в лицо. А он потянулся и закрыл ставни. Задал он нам хлопот! Вози теперь его труп! Нужно взломать дверь кабины и вынуть его оттуда. Хорошо, если он умер. А если он придет в себя и включит радиосигнал, нам крышка».

Он уставился на мощную стальную машину, думая о том, что за этими стальными стенками спрятан миллион долларов. Что значила ноющая жгучая боль у него в боку в сравнении с волнением, охватившим его при мысли о том, что рядом лежит такая куча денег!

По другую сторону машины-сейфа, вне поля зрения Моргана, сидел на корточках Блэк, боязливо уставившись на чудовище, которое могло сдвинуться с места и раздавить его.

Нервы у него более-менее успокоились.

Машину-сейф они заполучили, и ему не пришлось никого убивать. Он не сделал последнего шага, не стал убийцей. Теперь он понимал, что именно мысль об этом последнем шаге так сильно действовала ему на нервы. Теперь он не боялся никаких трудностей. В конце концов, на нем крови нет. Он не стал изгоем. Правда, Морган не доверяет ему больше. Надо быть начеку, как бы Морган не попытался прикарманить его долю.

Проехав несколько миль, Китсон увидел Джипо, который быстро шел по дороге навстречу «Бьюику».

Китсон притормозил, и Джипо побежал к нему.

— Ну что, у вас она? Вошла в трейлер?

— Вошла. Иди садись!

Китсон открыл заднюю дверь трейлера, подошел к ней вместе с Джипо и заглянул внутрь.

— Как дела? — спросил он Моргана, который сидел бледный, с искривившимся от боли ртом.

— Давай двигай, — рявкнул Морган. — Влезай поскорей, Джипо.

Джипо остановился как вкопанный, глядя во все глаза на трейлер.

— Что вы там делаете? Почему не сидите в кабине?

— Влезай, — еще раз крикнул Морган. — Надо побыстрее уезжать отсюда.

— Я так не поеду, — взвизгнул Джипо. — Если бронемашина хоть чуточку сдвинется, тебя раздавит, как муху…

Морган вытащил свой «кольт», висевший на плечевом ремне. От этого пола пиджака откинулась, и Джипо увидел на его груди повязку с пятнами проступившей крови.

— Влезай! — коротко повторил Морган.

Китсон схватил Джипо за шиворот и сунул его внутрь. Потом обежал кругом и, нажав рычаг, опустил заднюю стенку трейлера. Через секунду «Бьюик» с трейлером быстрым ходом направился к шоссе.

Глава 7

1

Джипо стоял, плотно прижавшись спиной к стенке качающегося на ходу трейлера; он буквально впился глазами в стальную боковину бронемашины — она находилась всего в нескольких дюймах от его живота.

Блэк обошел броневик и теперь оказался сзади: он видел ту сторону, где стояли Морган и Джипо.

Все трое старались удержаться на ногах и не потерять равновесия: трейлер бросало и раскачивало на ходу — «Бьюик» шел быстро.

— Матерь Божья, — воскликнул Джипо, — значит, там внутри человек!

— Ну да. Только он тебя не тронет, — сказал Морган. — Он мертв. Вот что, Джипо, надо тебе открыть эту шторку: нужно убедиться, что он не включил радиосигнал.

Впервые с тех пор, как они взялись за операцию, Блэк внес деловое предложение:

— Радио работает от батареи. Надо, наверное, подлезть под броневик и перерезать провода.

— Верно, — откликнулся Морган. — Лезь под машину, Джипо, и обрежь проводку. Ну, живо.

У Джипо вытянулось лицо.

— Не хочу я туда лезть. Бронемашина может сдвинуться с места и раздавить меня.

— Слышал, что я сказал? — рявкнул Морган. — А ну, побыстрее!

Бормоча себе под нос, Джипо открыл стенной шкафчик, где держал инструменты, и взял оттуда ножницы для проволоки и отвертку.

Морган посмотрел в окошко, не отодвигая занавески. Они теперь ехали уже по асфальтированной дороге, и Китсон вел машину очень быстро. Трейлер раскачивался слишком сильно, ехать так дальше было небезопасно: если на пути попадется автоинспектор, он за ними увяжется. Сказать Китсону, чтобы он сбавил ход, возможности не было. Морган надеялся, что Китсон сам поедет помедленнее, когда они доберутся до шоссе.

Джипо опустился на пол, пытаясь втиснуться под броневик. Зазор между днищем бронемашины и полом трейлера был настолько мал, что Джипо дрожал от страха. В конце концов он залез под машину, и Морган передал ему электрический фонарик.

Пододвигаясь к тому месту, где находился двигатель, Джипо вдруг увидел на полу, всего в нескольких дюймах от своего лица, большое красное пятно. Он понял, что это кровь, и тут же почувствовал, как что-то горячее и липкое капнуло ему за воротник. Он отодвинулся, весь дрожа, — мертвеца отделяло от него только тонкое днище, в котором где-то тут было отверстие…

Содрогаясь от страха, Джипо трясущимися руками пытался нащупать проводку. Если бы не Морган, который, стоя на коленях, заглядывал под бронемашину, Джипо просто сказал бы, что уже обрезал провода, но под взглядом Моргана соврать не решался.

Наконец он обнаружил один из проводов, но не смог дотянуться до него.

— Я не могу достать до него, Фрэнк. Придется добираться до радио сверху.

— Капот машины закрыт. Подожди минутку.

Морган пошарил в шкафчике и достал оттуда металлические кусачки с длинными ручками.

— Этими ты достанешь, — сказал он, заталкивая кусачки под бронемашину.

Чтобы действовать кусачками, Джипо пришлось положить фонарь. Повозившись, он все же сумел приладить кусачки, но теперь потерял из виду проводок.

— Мне нужно посветить, — сдавленно проговорил Джипо.

— Полезай туда и посвети ему, — сказал Морган Блэку и пропустил его.

Блэк без труда подлез под бронемашину и взял фонарик. Его передернуло, когда он увидел кровь на полу и на искаженном страхом лице Джипо.

Джипо перерезал провод.

— Вот и все. Дай-ка мне вылезти отсюда.

Вылезая из-под машины, Блэк вдруг услышал звук, от которого у него зашевелились волосы на голове.

Вздох, похожий на стон, донесся сквозь днище. Затем послышался какой-то шорох. Блэк отшатнулся в страхе, будто до него сейчас кто-то дотронется.

— Матерь Божья, — задыхаясь, прошептал Джипо, — выпусти меня отсюда.

Он был в таком ужасе, что стал толкать Блэка, пытаясь выбраться раньше его. Блэк скрипнул зубами и ударил Джипо под ребро. Толстяк охнул.

— Прекрати сейчас же!

Блэк вылез из-под броневика и встал на ноги, оправляя на себе одежду.

— В чем дело? — спросил Морган, увидев, как он бледен.

Из-под машины появился Джипо в разорванной рубашке. Он тоже встал на ноги. По его землистому лицу стекала кровь.

— Он жив, — задыхаясь, проговорил Джипо. — Я слышал, как он там двигается.

Морган весь сжался.

— Он не может включить радио и заклинить замок. Все эти кнопки и выключатели наверняка работают от батареи. Откуда же еще! Давай-ка, Джипо, открой шторку. Надо нам добраться до этого типа.

— Нет уж. Как-нибудь без меня, — ответил Джипо, пятясь назад. — У него есть оружие. Как только я открою шторку, он меня прикончит.

Морган заколебался. Он снова взглянул в окно. «Бьюик» замедлял ход у пересечения дороги с главным шоссе. Китсон притормозил, и Морган увидел перед собой автомагистраль, забитую мчащимися машинами. Если этот тип начнет стрелять, выстрелы могут услышать. Морган не знал, к какому решению прийти.

— Лучше подождем, Фрэнк, — сказал Блэк. — Фараоны кишат на этом шоссе, как клопы. Если начнется стрельба…

— Да. Подождем.

Джипо с облегчением перевел дух и, все еще дрожа, опустился на корточки. Он вынул платок и стал вытирать кровь с лица и шеи.

Морган подошел к кабине броневика, приложил ухо к стальной пластине, закрывавшей окно, и прислушался. Он ничего не услышал. Постояв так несколько секунд, Морган взглянул на Блэка.

— Ни звука. Ты уверен, что не ослышался?

— Да, он там двигался.

— Джипо! — Морган круто обернулся. — Что ты, черт возьми, расселся! Пойди-ка осмотри бронемашину сзади. Чем скорее ты начнешь работать, тем раньше мы доберемся до денег.

Джипо с трудом поднялся на ноги и протиснулся мимо Моргана к задней стенке бронемашины.

Китсон снова набрал ход, и через окно Морган видел машины, двигающиеся в шесть рядов. Они обгоняли «Бьюик», и Морган с облегчением подумал, что Китсон дает не больше тридцати миль в час. Трейлер легко шел по гладкому шоссе.

Джипо внимательно осмотрел заднюю часть машины, и у него упало сердце. Как он и предполагал, все было здорово продумано и сделано на совесть. Дверца прилегала так плотно, что взломать ее не было никакой возможности. В центре дверцы находился циферблат, похожий на такие же устройства в обычных сейфах. Рядом — небольшое окошечко, прикрытое небьющимся стеклом. Сквозь стекло Джипо увидел цифру. Он знал: стоит повернуть диск, и появится другая цифра. Чтобы открыть дверь, ему придется найти правильную комбинацию цифр, а для этого нужен очень чуткий слух и еще более чуткие, а главное — не знающие дрожи пальцы.

— Ну, что там? — обойдя бронемашину и остановившись рядом с Джипо, спросил Морган.

— Тут придется поломать голову. Как я и говорил, чтобы найти нужную комбинацию, понадобится время.

— А взорвать дверь нельзя?

— Нет. Посмотри, из чего она сделана. Это не взорвешь. Если бы побольше времени, я, может быть, сумел бы взять ее автогеном.

— Попробуй найти комбинацию, — ответил Морган. — У нас еще минут сорок пути до кемпинга. Начинай сейчас же.

Джипо посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Сейчас? Как это возможно, при таком шуме и тряске? — Он заторопился. — Я ведь должен хорошо слышать, а при таком шуме машин об этом и думать нечего.

Морган нетерпеливо дернулся, но взял себя в руки. Боль в боку становилась все сильнее, и это тревожило его. Он понимал, что торопить Джипо сейчас не нужно: это может привести к краху всю их затею. Он стал думать о водителе бронемашины. «Возникает слишком много сложностей», — размышлял он, опускаясь на корточки. Дело может оказаться еще более трудным, чем он предполагал. Морган постучал кулаком по стальной обшивке кузова.

— Там внутри миллион хрустящими бумажками. Подумать только! И всего лишь за этой треклятой обшивкой. Миллион долларов! И мы их заполучим! Даже если всем нам придется лечь костьми.

Китсон был слишком занят тем, чтобы сохранить плавность хода на поворотах, пока он двигался по направлению к главной магистрали, и поэтому не обращал никакого внимания на Джинни, но теперь, когда он вывел машину на шоссе и под колесами у него бежала ровная прямая дорога, он немного пришел в себя.

Джинни сидела, откинувшись на сиденье, и смотрела на машины, проносящиеся мимо них. Она все еще была очень бледна и зажимала руки между коленями, чтобы удержать их от дрожи.

Китсон все время думал о том человеке в кабине. Он с ужасом представлял себе, как им придется вытаскивать оттуда тело мертвеца. Удалось ли тому включить радиосигнализацию? Может быть, они мчатся прямиком в лапы полиции…

— Если этот тип успел включить сигнализацию, — сказал он, не в силах больше думать об этом в одиночку, — мы можем угодить в полицейскую ловушку.

Джинни поежилась.

— Все равно мы ничего не в состоянии предпринять.

— Нет, конечно, — ответил Китсон, отнюдь не успокоенный. — Что ж, я рад, что хоть не сижу там внутри, в трейлере. Там, наверное, вовсе не сладко.

— Слышишь?! — прервала она резко.

У Китсона упало сердце: он услышал далекое еще завывание полицейской сирены.

Машины, мчавшиеся по скоростной дорожке, сразу же свернули в ряд более медленного движения, освобождая путь полиции. Вой сирены становился громче. Затем Китсон увидел первую полицейскую машину. За ней ехали четверо патрульных полицейских на мотоциклах, за ними — еще две машины. Они промчались сквозь движущийся транспорт на скорости более восьмидесяти миль в час.

Джинни и Китсон переглянулись.

— Видно, мы свернули с той дорожки в самое время, — хрипло проговорил Китсон.

Джинни кивнула.

Через несколько миль пути они заметили, что поток машин замедляет движение, а далеко впереди автомобили двигаются почти со скоростью пешехода.

— Пробка? — Китсон почувствовал, как у него колотится сердце. — Это может нас погубить.

Машины перед «Бьюиком» еле ползли, потом вовсе остановились.

Они долго ждали, затем снова двинулись. Китсон медленно вел «Бьюик» за длинной вереницей других машин. Ладони его вспотели. Впереди они видели заслон. Две патрульные полицейские машины перегораживали дорогу, оставляя для транспорта только узкий проезд. У машин стояли шестеро патрульных полицейских. Один из них заглядывал в кабину каждой машины, когда она останавливалась. Он о чем-то недолго говорил с водителем, потом делал рукой знак ехать дальше.

Джинни сказала:

— С ним поговорю я, предоставь это мне.

Китсон, пораженный ее выдержкой, бросил на девушку быстрый взгляд. Он старался представить себе, что сейчас думают те трое в трейлере. Им оттуда не виден заслон на дороге, и они не могут понять, почему машина почти не двигается. Он снова обрадовался тому, что он не едет там, в трейлере, и только боялся, как бы Джипо не наделал каких-нибудь глупостей.

Через десять минут — за это время нервы Китсона, казалось, чуть не лопнули от напряжения — они подъехали к заслону.

Джинни подобрала юбку так, чтобы открылись колени, заложила ногу на ногу и высунулась из кабины.

Подошедший патрульный посмотрел ей в лицо, потом на коленки и одобрительно улыбнулся всем своим обветренным красным лицом. На Китсона он даже не взглянул.

— Откуда вы едете, мисс? — спросил он, приваливаясь к стенке «Бьюика» и с восхищением глядя на Джинни.

— Из Дьюкаса, — ответила Джинни. — У нас — свадебное путешествие. Из-за чего шум-гам?

— Не попадался ли вам на дороге бронеавтомобиль фирмы «Уэллинг»? — спросил полицейский. — Вы не могли его не заметить, если встретили. У него на кузове сзади большой фирменный знак.

— Да вроде не видели. — Джинни повернулась к Китсону. — Ведь нам не встречалась эта машина, милый?

Китсон покачал головой. Сердце его стучало так сильно, что он боялся, как бы полицейский не услышал этот стук.

— А вы что, его потеряли? — Джинни хихикнула.

Полицейский осклабился, не сводя глаз с ее коленок.

— Не важно. Езжайте дальше. Желаю хорошо провести медовый месяц. — Он поглядел на Китсона и подмигнул. — Повезло тебе. Трогай, парень.

Китсон дал газ. Через минуту они проехали сквозь строй машин и оказались на свободной дороге.

— Ух! — Китсон перевел дыхание и вцепился в баранку изо всех сил. — Ну и здорово же ты его обработала!

Джинни поправила юбку, прикрыв коленки, и нетерпеливо передернула плечами.

— Дай только мужчине на что пялить глаза — и можешь делать с ним что хочешь.

Она открыла сумочку и достала пачку сигарет.

— Курить будешь?

— Пожалуй.

Она закурила и передала ему сигарету. На мундштуке осталась полоска помады, и ему доставило странное удовольствие думать, что ее губы касались этой сигареты.

Она тоже закурила. Следующие десять миль они проехали в молчании, потом Джинни сказала:

— Первый поворот направо. Там дорога на Фаун-лейк.

Китсон кивнул. Впереди он увидел летевший в их сторону вертолет. Он двигался на высоте не более трехсот футов над головой.

— Гляди-ка!

Вертолет со свистом пронесся над «Бьюиком» и трейлером, оставив за собой струю холодного воздуха. Джинни сказала:

— Быстро они подняли тревогу.

Она посмотрела на часы. Было десять минут первого. Хотя с того времени, как они остановили бронеавтомобиль, прошло всего сорок пять минут, ей казалось, что позади — целая жизнь.

Морган, Джипо и Блэк тоже слышали свист ветра, поднятого вертолетом, и Джипо весь сжался. Всем существом он чувствовал, что летчики ищут именно их.

Пока они выбирались из пробки на дороге и проезжали сквозь заслон, все трое, скорчившись, лежали на полу. Морган держал наготове пистолет, твердо решив разрядить его в любого полицейского, который сунется в трейлер.

Они вздохнули с облегчением, когда почувствовали, что «Бьюик» набирает скорость.

Морган расстегнул пиджак. Повязка, которую наложила ему Джинни, намокла от крови, рана явно опять кровоточила.

Блэку очень хотелось уладить отношения с Морганом. Он встал, переступил через распростертое тело Джипо и взял из ящичка в стенке трейлера санитарный пакет, который они прихватили с собой по настоянию Моргана.

— Я перевяжу тебя, Фрэнк.

Морган почувствовал дурноту. Его испугало, что он потерял так много крови. Он кивнул и прислонился к борту трейлера.

Джипо с ужасом смотрел на него. «Если Фрэнк помрет, что мы будем делать? — думал он. — Никто лучше его не придумает, как выкарабкаться, если станет по-настоящему туго. Коли он помрет, мы пропали».

Блэк опустился на корточки рядом с Морганом и принялся за дело. Через несколько минут он наложил повязку, и кровь остановилась.

— Теперь будет порядок, — сказал он и вытер губы тыльной стороной ладони. — Не пропустить ли глоток?

— Давай, давай, — ответил Морган с горечью. — У тебя-то есть на то причины.

Блэк налил в три стакана неразведенного виски и раздал их.

Они вдруг почувствовали, что «Бьюик» свернул с автострады. Как только колеса трейлера покатились по грунтовой дороге, он сразу же начал подпрыгивать и раскачиваться.

Все трое быстро допили свой виски. Морган плотно сжал губы, превозмогая боль; он лежал на полу, и при толчках его ударяло о твердую поверхность досок.

Через некоторое время «Бьюик» замедлил ход, потом остановился.

Еще через две-три минуты задняя стенка трейлера поползла вверх. Джинни, а затем и Китсон заглянули внутрь.

— Ну что, все в порядке? — взволнованно спросил Китсон. Его испугала бледность Моргана.

Морган взглянул через голову Китсона и увидел, что они свернули с дороги и остановились в еловом леске. Дорога, находившаяся футах в тридцати от них, была пуста. Она вилась вверх по холму и примерно миль через шесть выходила на Фаун-лейк.

Над головой они услышали гудение самолета. Этот звук насторожил Моргана — оставаться здесь было опасно.

— Он там еще жив. — И Морган показал большим пальцем назад, на кабину. — Надо его вытащить. И здесь довольно подходящее место. Закрой прицеп, мы сами тут справимся. Сними колесо у «Бьюика», будто у тебя прокол. Если увидишь какую-нибудь машину, стукни по стенке трейлера. Джинни, ты садись у дороги. Возьми корзинку с едой. Делай вид, что готовишь закуску. Давайте действуйте.

Китсону стало очень не по себе.

— Что вы собираетесь с ним делать?

Губы Моргана растянулись в безжалостной улыбке.

— А сам ты как думаешь? Закрой трейлер и займись своим делом.

— Постойте, — почти взвизгнул Джипо. — Я выйду отсюда. Не хочу, чтоб при мне. Все это меня не касается. Я брался только открыть сейф!

— Заткнись! — рявкнул Морган и, выхватив пистолет, направил его на Джипо. — Ты откроешь треклятую дверь его кабины и будешь делать все, что я прикажу, иначе я тебя пристрелю как собаку!

Выражение его лица испугало Джипо еще больше.

— Ты не сделаешь этого, Фрэнк. — Он умоляюще заломил руки. — Выпусти меня отсюда.

Морган взглянул на Китсона.

— Делай, как я сказал. Закрой дверь и займись колесом.

Китсон трясущимися руками опустил стенку трейлера. Тяжело дыша, он открыл багажник «Бьюика» и вытащил домкрат.

Морган сказал спокойно и, казалось, без всякого выражения:

— Значит, так, Джипо. С этой минуты ты начинаешь зарабатывать свою долю добычи. До сих пор для тебя все было просто, теперь и тебе здорово достанется. Так что — приготовься. Немедленно открой эту чертову кабину.

Дыхание Джипо прерывалось от страха. Он подошел к дверце кабины и стал ее рассматривать. Блэк следил за ним, переводя взгляд с него на Моргана и снова на него.

Джипо увидел, что открыть кабину нетрудно. Дверь здесь не прилегала к броне вплотную, как дверца сейфа. Морган тоже сразу заметил это.

— Давай сюда монтировку и молоток. Эту дверь можно просто взломать.

Джипо вздрогнул: он представил себе, что будет, когда он откроет кабину.

— Этот тип там, внутри, — сказал он хрипло, — уже наготове. Он выстрелит сразу, как увидит меня.

— Берись за дело! — рявкнул Морган.

Джипо открыл шкафчик с инструментами, вынул оттуда монтировку, которой пользовались, когда снимали покрышки, и молоток. Руки его дрожали, он едва удерживал инструмент.

— Начинай же наконец, — в ярости закричал Морган. — Чего ты боишься, размазня?!

— Если он пристрелит меня, кто откроет сейф? — непослушными губами проговорил Джипо, бросая на стол свой последний козырь.

Морган глубоко и безнадежно вздохнул.

— Давай сюда инструменты, ты, гад ползучий, — прорычал он. — Но я приведу тебя в чувство и твоего дружка Эда — тоже! Если вы воображаете, что получите свою долю наравне со всеми, вам придется подумать еще разок!

В эту минуту Джипо был бы рад-радешенек отдать всю свою долю целиком, только бы перенестись из этого чертова трейлера в тот маленький сарайчик, который он называл своим домом. Когда Морган вырвал инструменты у него из рук, он попятился.

Морган вставил монтировку в щель между стальной шторкой и рамой окна и загнал ее туда. Монтировка вошла в зазор между рамой и стальной плитой и немного отодвинула ее. Морган продолжал бить молотком, пока не загнал рычаг в щель почти на десять сантиметров, потом он бросил молоток и посмотрел на Блэка.

— И ты тоже в кусты, предатель?

Блэк вытащил пистолет, висевший на плечевом ремне, и подошел вплотную к Моргану.

— Когда ты доделаешь свое дело, я сделаю свое. — Лицо его было твердо, взгляд решителен.

Морган язвительно улыбнулся.

— Пытаешься спасти свою долю?

— Брось, Фрэнк. Открывай кабину: я прикончу его.

Морган приготовился всей своей тяжестью нажать на монтировку, но замер на месте, услышав быстрый тройной стук в стенку трейлера.

— Кто-то идет. А ну, потише.

Блэк подошел к окну и взглянул через занавеску. В нескольких метрах от Джинни, сидевшей у дороги, остановилась машина с прицепным домиком.

Из машины вышел мужчина средних лет с добродушным, красным от загара лицом. В кабине сидели женщина и маленький мальчик. Они смотрели на «Бьюик» и на трейлер.

Блэк услышал, как мужчина спросил:

— Не могу ли я чем помочь, мисс?

— Спасибо, все в порядке. Муж управится сам. Спасибо большое.

— Вы едете в Фаун-лейк? — спросил мужчина.

— Совершенно верно.

— Мы тоже. Были здесь прошлым летом. А вы прежде здесь бывали?

Джинни покачала головой:

— Нет.

— Вам очень понравится. Там здорово, обслуживание прекрасное. Меня зовут Фред Брэдфорд. Это моя жена Милли и Фред-младший, сынок. У вас-то ребятишки есть?

Джинни рассмеялась. Блэк поразился, что смех ее звучит так естественно.

— Нет, пока еще нет. У нас только свадебное путешествие.

Брэдфорд хлопнул себя по ляжке. Его добродушный смех будто полоснул по нервам тех, кто прятался в трейлере.

— Надо же! Слышишь, Милли, у людей свадебное путешествие!

Женщина в машине неодобрительно нахмурилась.

— Иди сюда, Фред, — позвала она резко. — Ты мешаешь этой молодой даме.

— Верно, верно, ты права. — Брэдфорд улыбнулся. — Простите меня, миссис…

— Гаррисон, — подсказала Джинни. — Жаль, что муж так занят с машиной…

— Ну что за пустяки. Надеюсь, мы еще встретимся. А если не получится, желаю вам счастливо провести медовый месяц.

— Благодарю.

Брэдфорд вернулся к своей машине, залез в кабину, помахал рукой и тронулся дальше по дороге.

Морган и Блэк с тревогой посмотрели друг на друга.

— Если покойничек начнет стрелять, они услышат выстрелы.

— Не важно, — ответил Морган, который чувствовал себя так плохо, что ему все было безразлично. — В этих лесах наверняка охотятся. Подумают, стрелял кто-нибудь из охотников… — Он взялся за рукоятку. — Давай, надо вытащить его.

Через окно послышался голос Китсона:

— Ну, как у вас дела?

Морган чуточку приподнял стекло.

— Оставайся на месте, — сказал он. — И предупреди нас, если покажется кто-нибудь еще. Мы сейчас его вытащим.

Китсон попятился от окна, ощущая внезапную тошноту.

Морган опустил стекло и кивнул Блэку.

— Готов?

— Ага.

Морган навалился на монтировку, и Джипо закрыл лицо руками.

2

Дэйв Томас, водитель бронемашины, лежал на полу. Боль в раздробленной скуле была невыносимой, но он терпел ее со стоическим мужеством.

Пуля Моргана прошла сквозь нижнюю часть его лица, раздробила скулу и вырвала полосу из языка.

Боль и шок вызвали долгий глубокий обморок, и он нескоро пришел в себя. Томас сразу же понял, что потерял много крови. Он только наполовину осознавал, что произошло, и недоумевал, каким образом машина движется, когда никто ее не ведет. Он знал, что проживет недолго. При такой потере крови выжить невозможно, но смерть не пугала его. Он понимал, что, случись чудо и останься он жив, его изуродованное лицо не залечишь. А оставаться инвалидом и пугалом он не хотел, к тому же он не знал, сохранит ли способность говорить.

Его не оставляла мысль о том, почему машина движется и раскачивается. Поразмыслив, он решил, что бронемашину поставили на какой-то другой вид транспорта. Он признал про себя, что придумано здорово, однако все же недостаточно здорово: стоит ему нажать кнопку радиопередатчика, и непрерывный сигнал приведет полицию к бронемашине, как бы хитроумно ее ни спрятали. Он знал, что должен прежде всего пустить в ход эту сигнализацию, но передатчик находился у него за спиной, немного повыше головы. Чтобы добраться до него, Томасу надо было повернуться на бок и протянуть руку вверх. Он понимал, что, поворачиваясь, причинит себе острую боль. В спокойном положении эта боль была все же терпимее.

И вот он лежал и вспоминал худое, по-волчьи злобное лицо человека, который выстрелил в него. Кем мог быть этот человек? Девушка из спортивной машины — тоже участница ограбления. Операция, надо признать, задумана хитро. Катастрофа выглядела очень правдоподобно, и он был рад, что охранник Майк Дирксон не оплошал, связался с агентством и сообщил о катастрофе, иначе там бы подумали, что их купили, как сосунков. По крайней мере, у них было разрешение агентства посмотреть, в чем там дело. Что с того, что для них-то самих из этого не вышло ничего хорошего…

«Трудно поверить, такая хорошенькая и молоденькая девушка влезает в эдакое отчаянное дело», — в полузабытьи думал Томас. Она немного напоминала ему Кэрри, его тринадцатилетнюю дочь.

У Кэрри были волосы того же цвета, но, конечно, ей было далеко до этой девушки, хотя, как знать, может быть, из нее тоже вырастет красавица. Такие вещи никогда нельзя предвидеть. Это — дело удачи.

Дочь обожала его и считала героем. Она всегда повторяла, что только очень смелый человек решится водить машину, набитую деньгами. Он подумал: «Сейчас она не назвала бы меня храбрецом: лежу здесь и ни черта не делаю, чтобы спасти сейф, и все из-за того только, что у меня не хватает духу перевернуться. Вряд ли я бы ей сейчас понравился».

Чтобы спасти броневик, он мог сделать две вещи: пустить в ход радиосигнализацию и заклинить циферблат сейфа. Кнопка циферблата находилась рядом с баранкой. Чтобы достать до кнопки, ему надо было сесть и наклониться вперед. От одной только мысли, как это отзовется на раздробленной скуле, его прошибал пот.

Кэрри, конечно, решила бы, что он обязательно должен спасти бронемашину. Гарриэт, его жена, отнеслась бы по-другому. Она бы его поняла. Но у Кэрри свои представления, и он перестанет быть для нее героем, если не попытается спасти машину. И агентство тоже полагает, что его долг — действовать. Если ему удастся что-нибудь сделать, хозяева фирмы, возможно, расщедрятся и позаботятся о жене и о Кэрри. Конечно, трудно строить предположения, но вполне возможно, что, если бандиты откроют сейф, руководство фирмы сочтет, что он, Томас, не выполнил свой долг, а это может быть для них козырем, когда дело дойдет до назначения пенсии Гарриэт и Кэрри, чертовски крупным козырем…

«Ну же, решайся, наберись мужества, — думал он. — Важнее всего включить радиосигнализацию. Сначала надо заняться ею. Нужно повернуться на бок и дотянуться до нее, только и всего. Выключатель как раз у тебя над головой. Потяни его книзу, и через полчаса или даже раньше сюда двинется целая армия патрульных машин, а ты будешь героем. Во всяком случае, надо попробовать. Разве так трудно немного потерпеть?»

Томасу, однако, потребовалось несколько минут, чтобы собрать все свое мужество и сделать движение. Его при этом пронзила такая острая боль, что он снова потерял сознание и лежал неподвижно, почти касаясь рукой педали сцепления.

Неожиданные удары молотком привели его в сознание, и он открыл глаза. Перед ним находилась стальная шторка, прикрывающая стекло кабины. Он мог теперь видеть полоску дневного света сквозь щель неплотно прилегающей шторки. Напрягая зрение, он заметил конец монтировки, которую с силой вгоняли в зазор между шторкой и рамой окна кабины.

«Значит, они решили прикончить меня, — подумал он. — Ладно, мне все равно, но одного из них я прихвачу с собой, если сумею. Уж это я должен сделать. Иначе Майк не простит мне, что я не разделался с ними за него. Хорошо бы прихватить двоих, но из такого положения пристрелить хотя бы одного — и то удача». Преодолевая слабость, он стал вытаскивать пистолет, который не успел достать, когда Морган выстрелил в него там, на дороге. Это был автоматический «кольт» сорок пятого калибра. «Кольт» показался Томасу очень тяжелым, когда он достал его из кобуры, таким тяжелым, что Томас чуть не выронил его. С усилием он положил пистолет рядом с собой, потом приподнял его и нацелил в окно кабины. Он подумал: «Ну что ж, давай, гад. Здесь для тебя приготовлен небольшой подарочек. Не заставляй меня ждать. Мне осталось не очень долго жить, так что поторапливайся!»

Он услышал, как кто-то сказал: «Сюда идут. Подождите!» Последовало долгое молчание. Он почувствовал, что снова теряет сознание, и огромным усилием воли отогнал дурноту. Про себя он повторял: «Скорее… скорее…» Потом мужской голос сказал: «Если покойничек начнет стрелять, они услышат выстрелы». Другой голос ответил: «Не важно. В этих лесах наверняка охотятся. Подумают, стрелял кто-нибудь из охотников. Давай, надо вытащить его».

Пистолет в руке Томаса становился все тяжелее, он понял, что больше не может целиться в окно. Придется ему подождать, пока они откроют дверь. Тогда нетрудно будет попасть в туловище.

Кто-то за дверью всей тяжестью навалился на рычаг, раздался треск. Томас ждал, с трудом переводя дыхание от боли, но полный решимости, опасный, как разъяренный, загнанный лев.

— Возьми другой рычаг и подсоби мне, — сказал голос.

В отверстии появился конец другого рычага, треск усилился, потом со звуком, похожим на выстрел, шторка отскочила, и в кабине стало светло.

Морган и Блэк держались в стороне от окна кабины. Они стояли по обе стороны дверцы и прислушивались. Ничего не услышав, обменялись взглядами.

— Как ты думаешь, он хитрит? — спросил Блэк, тяжело дыша.

— Вполне возможно, — ответил Морган.

Все еще держась в стороне от двери, он просунул руку через окно и стал ощупью искать ручку.

Томас наблюдал за ним полузакрытыми глазами. Пальцем он чуть прижимал спусковой крючок, используя эту короткую паузу, чтобы передохнуть.

Морган распахнул дверь. Она откинулась в ту сторону, где стоял Блэк, и мешала ему заглянуть в кабину.

Морган быстро огляделся, пригнувшись, сунулся вперед и тут же отскочил. Он на мгновение увидел человека, лежавшего скорчившись на полу. Глаза лежащего были закрыты, лицо напоминало цветом мокрую глину.

Морган сказал свистящим шепотом:

— Порядок! — и повернулся к Блэку: — Он мертв.

Томас подумал: «Не совсем, браток; сейчас ты в этом убедишься. Почти мертв, но еще не совсем».

Он собрал всю свою волю, чтобы поднять руку, державшую пистолет, и почувствовал, как оружие, весившее, казалось, целую тонну, слегка повернулось в сторону двери, где показался Морган.

Тот держал Томаса на прицеле, но только на всякий случай. Морган был убежден, что Томас мертв. Это разбитое мертвенно-бледное лицо не могло принадлежать живому.

— Надо вытащить его отсюда и похоронить, — сказал Морган и посмотрел на Блэка, который, прижатый дверцей, наклонившись, вглядывался внутрь сквозь стекло кабины, стараясь рассмотреть Томаса.

Томас открыл глаза.

— Осторожно! — крикнул Блэк и попытался поднять пистолет, но ему помешала дверца.

Томас и Морган выстрелили одновременно; казалось, прозвучал только один выстрел. Пуля Моргана вошла Томасу в горло и убила его на месте. Томас попал Моргану в живот, и тот, подогнув колени, упал вперед лицом на тело Томаса. И сразу же раздался долгий, испуганный вопль Джипо.

Целую минуту Блэк стоял, словно окаменев. Потом он оттолкнул от себя дверь кабины, ударив Моргана по ногам, протиснулся между дверью и стенкой трейлера, нагнулся и перевернул Моргана на спину. Морган смотрел на него стекленеющим взглядом.

— Не вышло, — прошептал он так тихо, что Блэк едва расслышал. — Желаю удачи, Эд. Она тебе понадобится, она всем вам очень понадобится, удача…

Блэк выпрямился. Он поймал себя на мысли, что, если им все же удастся взломать сейф броневика, на каждого теперь придется по двести пятьдесят тысяч долларов, потому что делить надо будет не на пятерых, а на четверых.

Глава 8

1

В домике, который они сняли в кемпинге, имелась спальня, гостиная, крохотная кухонька и душ. Обставлен домик был уютно, со вкусом. В спальне — двуспальная кровать, в гостиной — два мягких кресла и кушетка. Пораскинув мозгами, было несложно разместиться здесь вчетвером. Притом домик стоял на отшибе, дальше, чем все остальные. «Домик специально для тех, кто проводит здесь медовый месяц», — как сказал Джинни с понимающей улыбкой здешний управляющий. Им повезло, что домик сейчас свободен. Только вчера отсюда выехала молодая пара. Управляющий по фамилии Хэдфилд сел в их «Бьюик» и показывал им дорогу.

Время от времени он посматривал на Китсона, недоумевая, почему тот так напряжен и едва ли выговорил пару слов за всю дорогу. Он подумал, что парень, возможно, нервничает — ему предстоит первая брачная ночь, хотя как можно из-за этого нервничать, имея такую красавицу жену, Хэдфилд понять не мог.

Девушка тоже нервничала, но это — нормально. «Все хорошенькие девушки, — с чувством подумал Хэдфилд, — нервничают во время медового месяца». И он старался быть с ней особенно предупредительным. Он показал, где можно поставить трейлер — сразу же за домиком, — потом пояснил, где лодочная станция, если им вздумается нанять лодку. Он еще сказал, что их никто не станет беспокоить.

— Народ тут очень общительный, миссис Гаррисон, — сказал он Джинни, после того как отпер домик и показал ей, где что находится. — Ходят друг к дружке в гости, но, думаю, вы предпочтете, чтобы вас оставили в покое по крайней мере на пару деньков. — Он подмигнул Китсону, который с каменным лицом стоял рядом. — Я скажу кому надо, вас не станут тревожить, и дело у вас пойдет на лад.

До наступления темноты они ничего не могли предпринять. Эти часы были самыми трудными для них за весь этот богатый событиями день.

Джинни пошла в спальню и легла на кровать. От усталости и напряжения она скоро уснула. Китсон бодрствовал — он курил и поглядывал на трейлер. Блэку и Джипо пришлось остаться в трейлере в компании двух мертвецов. Это были очень тяжелые часы.

Когда стемнело, Блэк и Джипо пришли в домик. Толстяк был в ужасном состоянии. Он рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Под глазом у него красовался синяк. Это Блэк стукнул его, когда Джипо попытался сбежать из трейлера по дороге в Фаун-лейк. Он стал кричать и биться о стенки прицепа. Казалось, он потерял рассудок. Блэку пришлось здорово стукнуть Джипо. Иначе невозможно было привести его в чувство. Когда Джипо опомнился, он опустился на пол трейлера и сидел там вялый и молчаливый. Те семь часов, которые они с Блэком провели в трейлере, дожидаясь темноты, и притом еще при закрытых окнах, чтобы не налетели мухи, вряд ли когда-нибудь изгладятся из их памяти.

Блэк и Китсон ушли в лес, чтобы найти подходящее место, где похоронить Моргана и Томаса. Джипо перед отъездом прихватил с собой лопату, и теперь она пригодилась — Блэк и Китсон принялись по очереди копать могилу. Они работали молча при свете луны. Оба нервничали, потому что оттуда, где они находились, были видны залитое лунным светом озеро и скользящие по нему лодки. Были слышны и далекие голоса. Однажды им пришлось лечь на землю — поблизости прошла влюбленная пара.

Только после полуночи они закончили работу, утоптали и загладили землю и тщательно покрыли ее листьями и хворостом. К этому времени они до того измучились, что насилу добрались до домика.

Джинни сидела в кресле, держа на коленях пистолет, она караулила Джипо, уснувшего на кушетке.

Блэк запер дверь. Потом подошел ко второму креслу и почти упал в него. Китсон сидел на стуле. На его лице, бесцветном, как кусок застывшего бараньего сала, все время дергался какой-то мускул.

— Что-нибудь тут было? Неприятности? — спросил Блэк, обращаясь к Джинни.

Девушка была очень бледна. Под глазами у нее пролегли темные тени. Она уже не казалась такой красивой, но голос ее, когда она ответила, прозвучал твердо:

— Нет. Только он все время талдычил, что хочет домой.

— Как только он откроет сейф, может убираться ко всем чертям!

При звуке голоса Блэка Джипо зашевелился и открыл глаза. Щурясь от света, он огляделся и, обнаружив, что трое других смотрят на него, скинул ноги с кушетки и сел. Лицо его вытянулось, руки стали дрожать.

— Эд… Я бросаю это дело. — Слова словно выплескивались из него. — Я отдаю вам свою долю. Я все обдумал. Я больше не хочу участвовать в этом. Возьмите мою долю и отпустите меня. Если бы не Фрэнк, я вовсе бы не ввязался в такую историю. Он меня уговорил. Если вы хотите продолжать, дело ваше, а я отправляюсь домой, в свою мастерскую.

Блэк изучающе посмотрел на него.

— Навряд ли.

Джипо вытер ладони о брюки. Его потное лицо блестело в свете затененной лампы.

— Прошу тебя, Эд, не упрямься. Я ведь отдаю вам свою долю. Это куча денег. Мне ничего не нужно, только добраться домой.

— Навряд ли ты поедешь домой, — сказал Блэк тем же ровным голосом.

Джипо с мольбой посмотрел на Китсона.

— Послушай, малыш, все это дохлое дело. Мы ведь и не хотели за него браться. Фрэнк нас уговорил. Давай с тобой уедем. Пусть они берут все деньги. Мы с тобой можем вместе работать и здорово зарабатывать. Ты будешь помогать мне в мастерской. Все у нас с тобой сладится. Ей-Богу, все будет здорово.

— Хватит, — сказал негромко Блэк. — Ты остаешься и открываешь сейф.

Джипо покачал головой.

— Нет, Эд. Я должен уехать. Для такого дела у меня не хватает выдержки. Я научу вас, как открыть бронемашину. Когда вы будете знать что к чему, вы с Джинни сладите с этим, а я остаться не могу. На вас двоих придется лишних пятьсот тысяч долларов. Я ведь отдаю вам свою долю, а малыш отдаст свою. И мы уедем.

Блэк посмотрел на Китсона.

— Ты хочешь бросить это дело?

Страшная смерть Моргана ошеломила Китсона, но постепенно он стал приходить в себя. То ощущение кошмарного сна, которое он испытывал, когда закапывал тела убитых, каким-то образом собрало воедино его волю, вместо того чтобы сломить ее. Он понял, что теперь возврата нет. Ставка — его жизнь: либо он выиграет, либо погибнет. Теперь ничто больше не зависело от его желания: хочет он этого или нет, он должен остаться.

— Нет, — сказал он.

— Ты сам не знаешь, что говоришь, мальчик, — крикнул Джипо в полном отчаянии. — Ты должен уехать. Уехать со мной. Нечего и думать, что мы из этого выкарабкаемся. Лучше бросить сейчас. Едем со мной.

— Я никуда не поеду, — ответил Китсон, не сводя глаз с Джинни.

Джипо всхлипнул и перевел дыхание.

— Я все равно уезжаю. Все это не к добру. Три человека погибли. Этого не возместишь никакими деньгами. Фрэнк сказал, у него будет весь мир в кармане. И где же он теперь? В яме, в сырой земле. Вы что, не понимаете? Никто из вас ничего не понял, что ли? Не к добру все это! — Он встал со стула. — Я уезжаю домой.

Блэк протянул руку, взял с колен Джинни пистолет, навел его на Джипо.

— Ты займешься сейфом, Джипо. Иначе я пристрелю тебя и закопаю там же, в лесу.

Он сказал это так спокойно и решительно, что Джипо понял — Блэк не просто пугает его, он сделает, что говорит.

Джипо долго стоял, молча глядя на дуло пистолета, потом медленно и безнадежно опустился на стул.

— Ладно, — сказал он, и лицо его сразу как-то постарело. — Вы меня вынуждаете остаться, но я предупреждаю вас: из этого не выйдет ничего хорошего… ничего хорошего.

Блэк опустил пистолет.

— Ты закончил свое выступление? — спросил он. — Все сказал?

— Мне больше сказать нечего. — Джипо опустил голову. — Я вас предупредил. Запомните: ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ну ладно, — сказал Блэк, обернувшись к остальным. — Это дело мы уладили. Нас теперь четверо. Это значит, что на каждого приходится на пятьдесят тысяч больше, чем мы рассчитывали. Мы делим долю Фрэнка поровну между всеми. Доводим до конца, что задумали. Китсон, вы с Джинни продолжаете игру в медовый месяц. Мы с Джипо работаем в трейлере. Как только добудем деньги, разъезжаемся. Договорились?

Двое других кивнули.

— Ну и ладно! — Блэк встал, пересек комнату и вынул ключ из двери. Положил его в карман и обернулся. — С меня на сегодня хватит. Я ложусь спать. — Он подошел к Джипо и легонько толкнул его. — Перебирайся в кресло, толстяк. Полагаю, что имею сегодня право на кушетку.

Джипо устало пересел в кресло, и Блэк опустился на кушетку.

Снимая ботинки, он сказал Китсону:

— Там, в спальне, есть вторая кровать для тебя, женишок. Располагайся.

Китсон слишком устал, чтобы злиться. Он просто растянулся в кресле.

Джинни пошла в спальню и закрыла за собой дверь. Они услышали, как щелкнул замок.

— Не повезло, женишок, — с усмешкой сказал Блэк и погасил свет. — Похоже, ты ей не мил.

— Заткнись, — огрызнулся Китсон.

2

На следующее утро в начале восьмого Джинни вошла в гостиную, подняла шторы и разбудила мужчин.

Блэк сразу же сел на кушетке и, ругаясь, стал нашаривать рукой пистолет. Китсон, еще не совсем проснувшись, поднял голову и смотрел вслед Джинни, которая пошла на кухню. Джипо, испытывая ломоту во всем теле от неудобного сна, держался за больную скулу.

Джинни сказала:

— Вам пора прятаться. На озере уже люди.

Блэк кивнул, поднялся и пошел в ванную. Через десять минут он вышел оттуда после бритья и душа.

— Иди помойся, — сказал он Джипо. — От тебя несет, как от хорька.

Джипо печально взглянул на него и пошел в ванную.

К тому времени, как он вернулся в гостиную, Джинни принесла из кухни поднос с завтраком: кофе, яйца, ветчину и апельсиновый сок.

— Лучше поешьте в трейлере, — сказала она, протягивая поднос Блэку.

Глаза Блэка злобно сверкнули.

— Послушай, милочка. Теперь здесь распоряжаюсь я. — Он взял поднос. — Теперь всю операцию возглавляю я. Понятно?

Джинни посмотрела на него с презрительным удивлением.

— Здесь никто ничего не возглавляет. И Морган тоже не был главным. Мы действуем по определенному плану. Мы договорились, что вы с Джипо будете приходить в домик только на ночь, а днем будете прятаться. Если ты не хочешь придерживаться этого плана, так и скажи.

— Ладненько, моя умница. Будем есть в трейлере. Похоже, тебе не терпится остаться вдвоем с твоим дружком.

Джинни повернулась и ушла на кухню.

— Брось к ней вязаться, — сказал Китсон, вставая.

— Придержи язык. Отправляйся, посмотри, нет ли кого поблизости, и открой трейлер.

Китсон, поколебавшись, вышел за дверь. Утро было солнечным. Он огляделся, убедился, что вокруг никого нет, позвал Блэка и поднял заднюю стенку трейлера. Блэк и Джипо забрались внутрь.

Китсон со злостью дернул рычаг и опустил заднюю стенку. Потом вернулся в домик.

Джинни жарила ветчину.

Китсон пошел в ванную, принял душ, побрился, надел свитер и джинсы. Когда он вошел в гостиную, Джинни ставила на стол тарелку с поджаренной ветчиной.

— Выглядит очень вкусно, — сказал он неловко. — Это ты мне или себе?

— Я не завтракаю, — ответила она сухо. Налив себе чашку кофе, она села в кресло, наполовину отвернувшись от Китсона.

Китсон сел к столу. Он почувствовал голод и начал есть. Ветчина была приготовлена очень вкусно, а яйца — как раз так, как он любил.

— Думаю, нам сейчас лучше выйти из дому, — сказал он. — Возьмем лодку или еще что-нибудь…

— Да.

Его неприятно поразило, что она так сдержанна.

— Им там здорово достанется в прицепе, — сказал он, надеясь разговорить ее. — К полудню там будет жарко, как в печке.

— Это их забота, — ответила она безразлично.

— Наверно, ты права. Как ты думаешь, Джипо откроет сейф?

Она нетерпеливо передернула плечами.

— Почем я знаю?

— А если не откроет, тогда что будем делать?

— Почему ты спрашиваешь меня? Спроси Блэка, если сам не можешь сообразить.

Она резко встала и ушла со своим кофе на кухню.

Кровь бросилась Китсону в лицо. Ему вдруг расхотелось есть, и он допил кофе почти с отвращением. Собрал посуду и понес ее на кухню.

— Я вовсе не хотел злить тебя, — сказал он, ставя тарелки на стол. — Но ведь нас всюду будут видеть вместе. Нельзя ли нам быть помягче друг с другом? Ведь… — Он замолчал, не зная, что сказать.

— Прошу тебя, иди в комнату и оставь меня в покое, — ответила Джинни, стоя к нему спиной. Голос ее дрожал.

Пораженный тоном Джинни, Китсон шагнул вперед, чтобы увидеть ее лицо. Только тут он заметил, как бледна и измучена она. Может быть, она вовсе не такая несгибаемая, какой хочет казаться? Все то страшное, что произошло вчера, должно было чертовски потрясти ее, уж не меньше, чем его.

— Сейчас же ухожу, — сказал он, — прости меня.

Он ушел в гостиную и сел там, механически поправляя волосы.

После долгого молчания он услышал, что она плачет. Китсон не двинулся с места. Этот тихий, почти неслышный плач заставил его по-новому ощутить всю безнадежность их затеи. Если она плачет — у них не остается надежды.

Несколько минут он просидел так, стараясь не прислушиваться к ее плачу, и курил. Затем она вдруг вышла из кухни и, прежде чем он сумел разглядеть ее лицо, прошла в спальню.

Снова воцарилось долгое молчание, потом Джинни появилась в дверях.

— Пошли, — сказала она коротко.

Он поднял на нее глаза. Она привела себя в порядок: косметика была наложена безупречно, и только какой-то диковатый блеск глаз и подчеркнутая сдержанность выдавали ее состояние.

Китсон встал.

— Надо бы раздобыть газеты, — сказал он, стараясь не смотреть Джинни в лицо.

— Да.

Она направилась к выходной двери. Брюки бутылочно-зеленого цвета и тонкий трикотажный джемпер удивительно подчеркивали стройную женственную фигуру. Казалось, лучше одежды и быть не может.

Китсон вышел вслед за ней на залитый солнцем дворик. Едва оказавшись за дверью, они ощутили палящий зной прогретого солнцем утра и, не сговариваясь, посмотрели на трейлер, стоявший на самом солнцепеке. Оба подумали, что в деревянном трейлере должно быть невыносимо жарко.

Они шли рядом, удаляясь от домика, в полном молчании. Проселочная дорога вела через лес к конторе Хэдфилда. Рядом с конторой находился продовольственный магазинчик. Когда они вышли из леса и оказались на виду, Джинни вложила свою руку в ладонь Китсона. От прикосновения ее прохладной руки у него по спине пробежал холодок, и он бросил на Джинни быстрый взгляд. Она слабо улыбнулась ему.

— Прости за сцену, что я устроила. Просто сорвалась, не выдержали нервы. Теперь все в порядке.

— Ну что ты, — ответил Китсон. — Я ведь понимаю, каково тебе. — И он чуть крепче сжал ее руку.

Когда они подошли к конторе, Хэдфилд вышел им навстречу, улыбаясь.

— Ей-Богу, мистер Гаррисон, вы — счастливчик. — Он протянул Китсону руку. — Молчите, не отвечайте. У вас все написано на лице.

Джинни рассмеялась, а Китсон неловко пожал Хэдфилду руку.

— Спасибо, мистер Хэдфилд, — сказала она. — Вы мастер делать комплименты, куда уж там! Мы пришли за газетами. Почта уже была?

— За газетами? — Хэдфилд удивленно поднял свои кустистые брови. — Молодоженам не должно быть дела до газет… Ну конечно, утренние уже все пришли. Скажу вам сразу: ничего интересного, кроме сообщения об угоне броневика с деньгами. — Его добродушное лицо расплылось в улыбке. — Между нами говоря, надо отдать должное этим ребятам. Скрылись с миллионом долларов чистоганом. Подумать только, миллион наличными. Никто не знает, куда они девались и как произошло ограбление, но факт налицо — денежки у них. Бронемашина с каким-то особым замком, над которым трудились лучшие инженерные умы, набитая деньгами, просто как в воду канула. Операция что надо. Такого еще не бывало.

Хэдфилд сдвинул шляпу на затылок и с улыбкой смотрел на молодых людей.

— Когда я прочитал сообщения в газетах, я подумал: на моей памяти в здешних местах еще не было так здорово провернутого ограбления. Машина исчезла. Нет, подумайте только, броневик такого размера, вся полиция и половина местных войск на ногах и обшаривают все дороги на сто миль вокруг — и ничего! Никаких следов.

Он пошел в контору за газетами. Джинни и Китсон переглянулись.

Через минуту Хэдфилд появился в дверях с четырьмя газетами в руках.

— Может, все вам и не нужны? Если хотите последние новости, возьмите «Геральд».

— Нет, я возьму все, — пробормотал Китсон.

Он заплатил за газеты и взял их у Хэдфилда.

— Вы хорошо устроились, миссис Гаррисон? — спросил Хэдфилд. — Не нужно ли вам еще чего-нибудь?

— Спасибо, все очень хорошо. Нам ничего не нужно, — ответила Джинни.

Пока Китсон просматривал газеты, она зашла в магазин.

Первые полосы всех газет были посвящены ограблению. Печатались снимки бронемашины, охранника и водителя. Штаб военного округа назначил награду в тысячу долларов за сведения, которые помогут обнаружить броневик.

В полиции корреспондентам намекнули, что водитель, возможно, в сговоре с грабителями, поскольку и его не удалось обнаружить.

Во рту у Китсона пересохло. Он еще продолжал читать, когда пришел за газетами Фред Брэдфорд, тот самый автомобилист, который накануне предлагал им свою помощь на дороге в Фаун-лейк.

— Привет, мистер Гаррисон, вы, я вижу, уже купили газеты. Ну, как вам здесь нравится? Здорово, верно?

Китсон кивнул.

— Да, тут хорошо.

— Читаете про похищение бронемашины? Слышал сегодня утром по радио. Власти, по-видимому, предполагают, что машину могли спрятать где-то в здешних лесах. Сейчас подбираются поисковые группы. Все дороги патрулируются с воздуха, и все понапрасну — никаких следов.

— Да, да, — кивнул Китсон, складывая газеты.

— Хоть убей, не пойму, как им удается так долго прятать эту машину, когда столько народу поднято на ноги. Похоже, и водитель из той же шайки, верно? А этот бедняга, охранник, как бишь его звать? Да, Дирксон. Фирма, по-моему, должна теперь позаботиться о вдове.

Хэдфилд, который прислушивался к разговору, сказал:

— Пишут, что эта катастрофа была, видимо, просто подстроена, словом — липа. Значит, в шайке есть женщина. Охранник успел радировать фирме, до того как его убили. Агентство сейчас проверяет, не было ли у этого типа Томаса какой-нибудь женщины на стороне.

— Я бы не прочь получить награду, — сказал Брэдфорд. — Мой парнишка сказал, что прогуляется по здешним лесам. Он думает, дурачок, что найдет броневик. Пусть ищет, это хоть займет его на время. Мы передохнем. Удивительно неугомонный мальчишка. Доводит мою супружницу до сумасшествия.

Хэдфилд покачал головой.

— Сюда они машину не пригонят, — сказал он. — В этих лесах бывает слишком много народу. Уж если они ее запрятали в здешних краях, так скорее в Фокс-Вуде. Туда почти никто не ходит, и леса эти — в стороне от проезжих дорог.

— Верно, вы правы. Только не говорите этого моему парнишке. Фокс-Вуд слишком далеко отсюда, чтобы он бродил там в одиночку.

Джинни вышла из магазина с сумкой продуктов.

— Доброе утро, миссис Гаррисон, — сказал Брэдфорд, приподнимая шляпу. — Все же вы благополучно добрались сюда.

— Добрались, — ответила, улыбаясь, Джинни. Она передала сумку Китсону, взяла его под руку и прижалась к нему, продолжая улыбаться мужчинам, с удовольствием глядевшим на нее.

— Все правильно, — сказал Хэдфилд. — Используйте мужа как положено, раз уж вы его заполучили. Моя жена говорит, что мужья только на то и годятся, чтобы носить покупки.

Джинни взглянула на Китсона.

— По-моему, милый, ты годишься еще на многое другое…

Китсон покраснел, старшие мужчины расхохотались.

— Приятно слышать, — сказал Хэдфилд. — Хотелось бы, чтобы и женушка моя это послушала.

— Можно нам взять лодку, мистер Хэдфилд?

— Ну конечно! Сейчас самое время, пока еще не слишком жарко. Вы знаете, где лодочная станция? Спросите там Джо, он все для вас сделает.

— Тогда мы, пожалуй, пойдем, — сказала Джинни.

— В любое время, как вам захочется посидеть в компании, миссис Гаррисон, — сказал Брэдфорд, — милости просим к нам. Домик номер двадцать. Примерно четверть мили от вас. Будем рады вас видеть.

— У них же медовый месяц. Какое еще общество им нужно, кроме их собственного?

Джинни, смеясь, потянула Китсона за собой, и они ушли по дороге. Голова Джинни лежала у Китсона на плече.

Мужчины посмотрели им вслед, а потом с некоторым унынием взглянули друг на друга.

— Повезло этому парню, — сказал Хэдфилд. — Прелестная девочка. Между нами говоря, с удовольствием поменялся бы с ним.

Брэдфорд чуть улыбнулся.

— Комментарии, как говорится, излишни, но я вас понял.

Джинни и Китсон вернулись в домик. Девушка унесла сумку с продуктами на кухню, а Китсон, убедившись, что поблизости никого нет, легонько постучал в окно трейлера.

Красный и распаренный Блэк поднял раму.

— Чего тебе? — рявкнул он. — Ну и жарища здесь. И чертовы мухи доводят до бешенства. Даже окошко нельзя оставить открытым. Чего тебе?

— Принес вам газеты. — Китсон сунул газеты в окно. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет, убирайся отсюда ко всем чертям. — Блэк с шумом опустил окошко.

Он пошел в заднюю часть трейлера, где Джипо сидел на высоком табурете, который они принесли из домика, и, приложив ухо к двери сейфа, тихонько трогал пальцами наборный диск.

В трейлере стояла невыносимая жара, Блэк снял пиджак и рубашку, по его волосатой груди струйками стекал пот. Несколько секунд он смотрел на Джипо, потом, передернув плечами, опустился на пол и принялся читать газеты.

Через полчаса он отшвырнул их и поднялся на ноги, чтобы посмотреть, как подвигается дело у Джипо.

Джипо сидел неподвижно, лицо его было сосредоточенно, глаза закрыты, он внимательно слушал, тихонько вращая диск.

— Пресвятой Петр, заступник наш! — взорвался Блэк. — Ты что, настроился крутить эту штуку дней десять?

Джипо вздрогнул и открыл глаза.

— Замолчи, — сказал он раздраженно. — Как я могу работать, когда ты все время болтаешь?

— Мне нужен хоть глоток воздуха, иначе я сдохну, — сказал Блэк. — Как ты думаешь, может, нам закрепить занавеску, чтобы не залетали мухи, и открыть окно?

— Ты и закрепляй. Если хочешь, чтобы я нашел шифр, дай мне работать.

Блэк злобно взглянул на него, потом пошел к шкафчику с инструментами и взял оттуда коробочку кнопок и молоток. Он открыл окно и плотно прикнопил занавеску к оконной раме.

Он увидел кусочек озера, где Джинни и Китсон как раз садились в лодку. При виде Китсона, который выгребал от пристани на открытую воду, Блэка охватила ревнивая ярость.

— Этому типу наше дельце дешево обходится, — проворчал он. — Надо было игру в медовый месяц поручить мне. Вот он, голубчик, развлекается…

Джипо выглянул из-за бронемашины.

— Заткнешься ты наконец? — выкрикнул он. — Как я могу работать?..

— Ладно, ладно, — огрызнулся Блэк. — Перестань орать.

Джипо вытер саднящие пальцы о зад штанов и уставился на циферблат. До сих пор он ни разу не слышал щелчка, которого ждал. С чувством безнадежности он подумал о том, что может сидеть здесь таким образом много дней, вращая диск циферблата без всякого толку. Возможно, ему вообще не удастся подобрать комбинацию.

— Я должен передохнуть. У меня онемели пальцы, я ничего не чувствую.

Он подошел к открытому окну и стал глубоко дышать, втягивая в себя свежий воздух, который начал проникать в трейлер.

— А что, другого способа открыть ящик нету? — спросил Блэк, не сводя глаз с лодки, быстро скользившей по воде: Китсон греб сильно и ровно.

— Я предупреждал Фрэнка, что открыть будет трудно, — ответил Джипо. — Может, и вовсе не сумею открыть.

— Да? — Блэк резко повернулся к нему. — Очень советую тебе открыть сейф, Джипо. Слышишь? Очень и очень советую…

Угроза в глазах Блэка испугала Джипо.

— Я не умею творить чудеса, — пробормотал он. — Может, эту штуку вообще невозможно открыть.

— Еще раз советую тебе: сотвори чудо! — свирепо крикнул Блэк. — Давай работай. Берись за дело. Чем упорнее ты будешь искать, тем скорее у тебя получится. Давай, давай!

К вечеру Джипо совершенно вымотался. Он сидел на табурете, прислонившись к дверце, и даже не пробовал больше вращать диск. Он выглядел таким измученным и несчастным, что даже Блэк оставил его в покое.

На протяжении двенадцати долгих, раскаленных от зноя часов Джипо отдыхал всего час. Ему удалось найти одну цифру — она встала на место, но он считал, что осталось подобрать еще по меньшей мере пять. И все же начало было положено, и Блэк видел будущее в более розовом свете: может быть, завтра Джипо сумеет найти еще две цифры. Словом, к концу недели, возможно, удастся открыть сейф.

Когда окончательно стемнело, Китсон выпустил их из трейлера, и они поспешили в домик.

Джинни приготовила жаркое из свиной вырезки со сладким картофелем, испекла яблочный пирог.

Блэк и Джипо ели с жадностью. Время от времени Блэк бросал хмурый взгляд на Китсона. Его приводило в ярость, что Китсон загорел. Это еще раз напоминало о том, что он-то — Китсон — провел весь день на свежем воздухе.

При виде полной тарелки лицо Джипо просветлело. Он принялся за еду и смаковал каждый кусок. К концу ужина с его лица исчезли следы усталости и отчаяния.

Покончив с едой, Блэк пересел в кресло, закурил и обвел взглядом остальных.

— Что ж, кое-чего мы сегодня достигли, — сказал он. — С сегодняшнего дня один из нас должен ночевать в трейлере. Мы не можем рисковать: вдруг кто-нибудь увидит трейлер и вздумает заглянуть в окно или забраться внутрь. Это мы поручим тебе, Китсон. Ты не очень-то утруждаешь себя днем, так что можешь потрудиться ночью.

Китсон безразлично пожал плечами. Ему было все равно. День прошел для него хорошо. Джинни с ним наедине, видимо, чувствовала себя спокойнее, свободнее. Хотя они разговаривали на отвлеченные темы, она все же с готовностью говорила с ним, стала менее замкнутой и суровой. Утром он катал ее на лодке по озеру, а днем они купались. Всякий раз, как они кого-нибудь встречали, Джинни брала его под руку, и это было ему приятно.

Днем, когда, искупавшись, они лежали рядом на солнышке, он в трусах, она — в белом купальном костюме, Джинни вдруг пододвинулась к нему, прижалась щекой к его плечу и положила руку ему на грудь. Он обрадовался — на минуту ему показалось, что лед окончательно сломан, — но лишь для того, чтобы тут же разочароваться: просто какие-то двое вышли на берег и, увидев их в такой позе, сразу же понимающе ушли в другое место.

Китсон старался не двигаться, надеясь, что и она не отодвинется от него. Разумеется, этого не случилось. Как только те двое ушли, Джинни подняла голову и посмотрела на Китсона.

— Прости, — сказала она, — пришлось тебя побеспокоить.

— Нисколько, — ответил Китсон. — Мне было очень приятно.

Она рассмеялась и села.

— Да уж, похоже, что так. Я хочу еще разок искупаться. — И, вскочив на ноги, побежала к озеру.

Китсон остался на месте, глядя ей вслед. Да, она, безусловно, оттаивала с ним наедине. Тогда он впервые почувствовал, что, может быть, сумеет понравиться ей.

Китсон считал, что Блэк прав, поручая ему караулить трейлер. Любой любопытствующий прохожий, которому вздумается сунуть нос в трейлер, может провалить в тартарары все их планы.

— Ну ладно, — сказал он, отодвигая стул, — пойду туда.

Блэк ожидал противодействия и поэтому был удивлен. Когда за Китсоном закрылась дверь, он сказал:

— Не возражаешь, детка, если мы с Джипо разместимся на кроватях, а ты ляжешь на кушетке? Всю работу делаем мы, и поэтому нам надо выспаться. Ты не против?

Джинни безразлично пожала плечами:

— Да ради Бога!

Блэк пристально посмотрел на нее.

— А может, Джипо ляжет на кушетке?

Джинни вскинула на него глаза.

— Я останусь на кушетке, спасибо, — сказала она сухо.

Блэк усмехнулся:

— Устраивайся как хочешь. — Он встал, вытащил из кармана колоду карт и стал их тасовать. — Хочешь перекинуться в картишки?

— Нет, — ответила Джинни. — Пойду пройдусь. И, если можно, освободите эту комнату к моему возвращению.

Джипо понял, какова подоплека этого разговора, и весь обратился во внимание.

— Ну конечно. — Блэк все еще усмехался. — Эй, Джипо, пошли в спальню. Мы можем класть карты на вторую кровать.

Джипо встал и пошел в спальню.

— Комната в твоем распоряжении, крошка, — сказал Блэк. — Как провела денек со своим олухом? Еще не втюрилась в него?

Джинни откинулась на спинку стула, глаза ее сверкнули презрением.

— А что, разве это входит в план операции?

— В таких делах трудно знать заранее. Наверно, немало найдется девушек, которым он пришелся бы по душе. Он-то в тебя врезался.

Джинни встала и направилась к двери.

— Из нас с тобой, детка, получилась бы неплохая парочка. Почему бы не подумать об этом всерьез?

Джинни уже отворяла дверь.

— Да провались ты, — ответила она, даже не повернув головы и не взглянув на него. Она вышла в темноту и закрыла за собой дверь.

Блэк в нерешительности остался на месте. В глазах его промелькнула отвратительная усмешка. Ему хотелось пойти вслед за этой девчонкой и хорошенько разобъяснить ей, что она не смеет так с ним разговаривать. Но он понимал, что Китсон сейчас же выйдет из трейлера, а Блэк еще не был готов к открытому столкновению.

Злобно передернув плечами, он пошел в спальню, где Джипо сидел на кровати, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Послушай, Эд, — сказал он. — Отвали от девушки. У нас достаточно неприятностей и без того. К чему устраивать новые из-за женщины?

— Заткнись, — огрызнулся Блэк. Он сел на кровать и стал сдавать карты.

Примерно в одиннадцать они услышали, что Джинни вернулась. Через несколько минут послышался шум льющейся воды в душе.

Блэк загасил сигарету и сгреб с кровати карты.

— Пора на боковую, — сказал он. — Нам нужно вернуться в этот ящик до рассвета.

Джипо охотно согласился и через несколько минут после того, как погасили свет, уже похрапывал.

Блэк лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь. Он слышал, как Джинни ходит по комнате, через несколько минут щелкнул выключатель.

В отношениях с женщинами Блэк придерживался теории быстрых действий. Все эти обхаживания и ухаживания были, на его взгляд, пустой тратой времени. Он откинул простыню, тихонько выскользнул из кровати и подошел к двери. Там он переждал, чтобы убедиться, что Джипо спит достаточно крепко. Затем осторожно повернул ручку, вошел в темную гостиную и прикрыл за собой дверь.

Почти сразу же вспыхнул свет, и Джинни приподнялась на кушетке. В своей светло-голубой пижаме она показалась Блэку особенно соблазнительной. Он улыбнулся ей, пересек комнату и остановился у кушетки, глядя на Джинни сверху вниз.

— Я решил составить тебе компанию, — сказал он. — Подвинься.

Джинни продолжала сидеть неподвижно. Ее зеленые глаза, казалось, были лишены всякого выражения.

— Убирайся! — сказала она негромко.

— Ну, ну, малышка, — пробормотал Блэк, присаживаясь на край кушетки. — Не надо так. У меня для нас с тобой большие планы. Когда мы покончим с делом и получим монету, уедем вместе путешествовать. Я повезу тебя в Париж и в Лондон. Хочешь там побывать?

— Я тебе сказала: убирайся! — повторила девушка.

Блэка особенно разозлило, что она оставалась совершенно спокойной и, видимо, ничего не боялась.

— Может, мне удастся уговорить тебя. — И он положил руки ей на плечи. Тут же Блэк почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в грудь.

Он быстро взглянул вниз, и у него перехватило дыхание: он увидел автоматический револьвер тридцать восьмого калибра.

— А ну, убери с меня руки, — сказала Джинни, и в голосе ее зазвучали металлические нотки, испугавшие Блэка. — Не отдергивай, двигайся поосторожнее, иначе я пристрелю тебя.

Медленно и осторожно Блэк, у которого сразу же пересохло во рту, снял руки с ее плеч и поднял над головой. Когда он взглянул в глаза Джинни, у него появилось страшное чувство, что он был на волосок от смерти.

— Теперь вставай, — сказала Джинни. — Вставай медленно и держи руки как сейчас.

Он медленно встал и попятился к двери в спальню.

— Убирайся отсюда! — повторила она. Револьвер в ее руке не дрожал и был точно нацелен ему в грудь. — Если ты еще раз попробуешь сыграть в эту игру, я тебя пристрелю. Теперь отправляйся в свою комнату и не выходи оттуда.

Блэк перевел дыхание: он втянул в себя воздух сильно и глубоко.

— Ладно, детка, — сказал он. — Поберегись. Я тебя прищучу, можешь не сомневаться!

— Давай отсюда, ты, дешевка, — повторила Джинни.

Блэк вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Его трясло от ярости. «Если она воображает, — думал он, — что после этого, когда дело дойдет до дележки, ей достанется полная доля, она ошибается». Он лег в постель.

Он ее прищучит. Он ей покажет, как поднимать на него оружие. Ей и этому типу Китсону. Он прижмет хорошенько их обоих.

Когда они достанут деньги из сейфа, он прострелит этому Китсону башку, а что до нее, там видно будет. Он вдруг злобно усмехнулся в темноте. Семьсот пятьдесят тысяч долларов намного лучше, чем двести пятьдесят тысяч. Он долго лежал, прикидывая, что станет делать с деньгами. Может быть, внезапно пришло ему в голову, стоит избавиться и от Джипо — убрать их всех, и точка. Миллион лучше, чем семьсот пятьдесят тысяч. И правда — весь мир в кармане. С миллионом-то наличными!..

Глава 9

1

Следующие два дня все шло заведенным порядком: на рассвете Блэк и Джипо уходили в трейлер, а Китсон возвращался в домик.

Поспав несколько часов, Китсон отправлялся с Джинни куда-нибудь на лоно природы, и там они проводили день: брали лодку и катались по озеру, купались или просто гуляли.

Блэк сидел на полу трейлера и просматривал газеты, Джипо трудился над дверцей сейфа.

Сообщения газет обнадеживали: и полиция, и воинские патрули, по-видимому, были в совершенной растерянности. Хотя поиски продолжались, в заявлениях, которые полиция передавала для печати, чувствовалось неверие в возможность успеха. В конце концов власти пришли к мысли, что, очевидно, броневик увезли в другой машине. Иначе невозможно было объяснить его бесследное исчезновение. Предполагалось, что его вывезли за границы штата. Поиски проводились теперь в радиусе пятьсот миль, а сумма вознаграждения возросла до пяти тысяч долларов.

Двести солдат и полицейских прочесывали Фокс — Вуд, вертолеты продолжали патрулировать дороги.

Военные власти, в отличие от полиции, официально объявили, что рано или поздно бронемашина будет обнаружена. Чудес не бывает: она не может исчезнуть бесследно.

Полиции и воинским патрулям приходилось туго, но и Блэку с Джипо было не легче. Два дня работы не дали никаких результатов. Целый день сидел Джипо в горячем, как духовка, трейлере на высоком табурете, поворачивая диск циферблата, обливаясь потом, шепча проклятия и снова вслушиваясь, но вторая цифра ни за что не становилась на место.

Блэк целый день ничего не делал, только наблюдал за Джипо и читал газеты. Нервы его были натянуты как струна. Его к тому же доводила до бешенства мысль, что, пока он сидит здесь в невыносимой жаре и мучается, ожидая, когда Джипо найдет вторую цифру, Джинни и Китсон наслаждаются прогулками и купанием.

Хотя Китсон и олух неотесанный, думал Блэк, за столько времени он наверняка сумел произвести впечатление на девушку. Любой мужчина, с которым женщина проведет полных три дня, не может не произвести на нее впечатление. Если бы он — Блэк — заполучил Джинни хоть на двенадцать часов, она бы, он полагал, не устояла перед ним. Поэтому горькие мысли о том, что Китсон и Джинни все время вдвоем, вызывали у Блэка раздражение, злость и ревность.

Примерно к шести часам вечера на третий день, когда вечернее солнце, опустившись за горы, окрасило воду в озере в цвет апельсинового сока, Джипо сорвался.

Три дня он батрачил здесь в почти невыносимых условиях и бился с этим замком, а теперь почувствовал, что у него ничего не получится.

Вторая цифра упорно не желала становиться на место. Он поворачивал диск буквально на волосок и так проходил целый круг, и все напрасно. Это означало, что все же диск поворачивается быстрее, чем нужно, что его руки, которыми он так гордился, недостаточно чувствительны, чтобы уловить нужное положение диска.

— Не могу! — вдруг простонал он, прислонившись к дверце сейфа. — У меня не получается, Эд. Ничего не выйдет. Хоть двадцать лет буду крутить эту штуку, все равно зря! Если я не выйду отсюда, я просто рехнусь.

Встревоженный истерикой Джипо, Блэк вскочил с пола и с пистолетом в руке обошел броневик.

— Заткнись! — рявкнул он, тыча пистолетом в ребра Джипо. — Ты, черт тебя побери, откроешь, или я тебя прикончу!

Джипо расплакался от бессилия, сотрясаясь всем своим тучным телом.

— Давай, — задыхаясь, проговорил он, — убей меня. Мне все равно. Лучше мне умереть, чем маяться с этим чертовым дерьмом. Давай стреляй. Я больше не могу!

Блэк наотмашь ударил Джипо по лицу рукояткой пистолета. Тот отшатнулся, кровь из рассеченной щеки струйкой потекла за воротник. Джипо, как мешок, сполз на пол и, закрыв глаза, привалился к стенке броневика.

— Давай прикончи меня! — закричал Джипо визгливо, как истеричная женщина. — Убей меня! Я больше не могу! С меня хватит!

— Возьми себя в руки, падаль, — орал Блэк, испуганный бледностью Джипо: если толстяк станет неуправляем, весь план полетит к чертям.

— Говорю тебе, я не могу открыть дверцу, — простонал Джипо.

В эту минуту кто-то легонько постучал в дверь трейлера. Блэк застыл на месте, сердце у него упало. Он видел, как Джинни и Китсон уехали в «Бьюике» за покупками в город. Значит, никто из них стучать не мог.

Джипо застонал, Блэк схватил его за шиворот и встряхнул, яростно шепча:

— Заткнись! За дверью кто-то есть.

Джипо сжался и замолчал. Они ждали, прислушиваясь.

Стук повторился. Блэк сделал Джипо знак оставаться на месте и, держа в руке пистолет, крадучись подошел к занавешенному окну. Прижавшись к стене, он повернул голову, чтобы выглянуть наружу.

У трейлера стоял мальчик лет десяти. Нахмурив лоб, он стучал в обшивку борта, внимательно разглядывая трейлер. В руках мальчик держал игрушечный пистолет, нацеленный на подъемную дверь.

Блэк наблюдал, верхняя его губа поползла вверх, обнажая зубы. Мальчик, одетый в джинсы и в клетчатую — красную с белым — рубашку, босой, в сдвинутой назад соломенной шляпе, с любопытством смотрел на дверь трейлера. Он был явно озадачен. Последовало долгое молчание. Потом, словно приняв решение, мальчик пошел вдоль прицепа. Блэк продолжал следить из-за занавески. Кажется, малец собрался подтянуться и заглянуть в окно. Джипо увидел на лице Блэка страх и решимость пойти на все, даже на убийство. Толстяк подошел к Блэку. У него перехватило дыхание, когда он увидел мальчика. Негнущимися пальцами Джипо схватил Блэка за кисть руки.

— Нет, — прошипел он. — Не трогай ребенка. Ты что, спятил?

Блэк выдернул руку. Он немного успокоился: у мальчика не хватило сил подтянуться до окна.

Спрыгнув на землю, явно огорченный и обескураженный, он снова стал рассматривать трейлер. Потом, постояв еще немного, круто повернулся и поспешил прочь по тропинке, огибавшей озеро.

— Как ты думаешь, он что-нибудь слышал?! — взволнованно спросил Блэк.

— Не знаю… — ответил Джипо. — Кажется, мы говорили довольно громко… Но броневика как будто не упоминали…

— Скажем прямо, напугал он меня. — Блэк вытер пот с лица ладонью. — Ну ладно, Джипо, садись и малость передохни. Может, мне попробовать взяться за этот треклятый замок?

— Тебе? — Джипо скривился в презрительной гримасе. — Нет. Ты можешь сбросить и первую цифру, которую я нашел, у тебя в пальцах нет чутья. Лучше не трогай.

Блэк протянул руку, схватил Джипо за рубашку на груди и сильно встряхнул его.

— Ну и как же мы его откроем, черт побери? Я не могу, ты не хочешь, что же нам делать? — Голос его стал сиплым от ярости.

— Ты что, не понимаешь? Нам его не открыть. Я бился над этим замком три дня. Ни на минуту не отрываясь, я бился над ним. И что вышло? Одна цифра встала на место. И все! В этой комбинации никак не меньше шести цифр. Мне надо подобрать еще пять. Ладно, может, за неделю я найду еще одну. А может, и нет. Ну, скажем, найду. Останется еще четыре. А я к тому времени уже вовсе свихнусь. В этом пекле невозможно работать. Невозможно! Я выхожу из игры. Больше я ничего не могу сделать. С меня хватит. Нет таких денег, чтобы заплатить за это. Понимаешь, нет!

— Замолчи сейчас же, — пробормотал Блэк. — Не заводи свою волынку сначала.

Но и он почувствовал беспокойство. Он понял, что в словах Джипо есть здравый смысл. Мысль о том, что придется париться в этом трейлере еще две или три недели, пугала и его.

— А вырезать дверь ты не можешь?

— Здесь? Это невозможно! Пламя будет видно сквозь занавески. А потом, подумай сам, какая здесь образуется температура. Трейлер просто загорится.

— А что, если нам угнать трейлер в горы! Фрэнк говорил, что такая необходимость может возникнуть, и, очевидно, так и придется сделать. Там мы сможем держать дверь открытой, когда ты будешь работать. Это тебя устроит?

Джипо вынул платок и приложил к кровоточащей ссадине на щеке.

— С меня хватит. Я хочу домой. Эту заразу открыть невозможно. Понимаешь — невозможно!

— Поговорим с остальными, — увещевал Блэк каким-то скрипучим голосом. — Ну, будь же мужчиной! За этой дверью миллион чистоганом. Целый миллион. Ты только подумай!

— А мне плевать, будь там хоть двадцать миллионов, — ответил Джипо; голос его прерывался. — С меня хватит. Я же сказал. Ты что, не понимаешь английского языка?

— Успокойся, слышишь? Поговорим с остальными.

Джинни и Китсон возвращались с покупками из города, находившегося милях в тридцати от кемпинга, не подозревая, что у Джипо сдали нервы.

Они решили не покупать больше в магазинчике в самом кемпинге: это становилось опасным. Хозяин, конечно, заметит, сколько продуктов они берут, и догадается, что для двоих этого слишком много. Теперь они ежедневно ездили в город.

Последние два дня Джинни и Китсон все время были вместе и наедине.

Джинни все еще не решила, останется ли она с Китсоном, если они получат деньги. Она знала, что Китсон влюблен в нее, и сама она все больше привязывалась к нему. Джинни чувствовала себя с ним спокойно и в безопасности — иначе, чем с Блэком: это был совсем другой человек.

Они ехали по шоссе в направлении кемпинга, и девушка разглядывала его обращенное к ней в профиль лицо. «Он очень привлекателен, несмотря на перебитый нос», — подумала она. И ей вдруг захотелось довериться ему.

— Алекс…

Китсон взглянул на нее и снова перевел глаза на дорогу: когда Джинни сидела рядом, он вел машину очень внимательно и осторожно.

— Тебя волнует что-нибудь?

— Да, по правде говоря. — Она поправила рассыпавшиеся по плечам медно-рыжие волосы. — Ты как-то спрашивал меня, откуда я знаю о броневике и днях зарплаты. Тебе это еще интересно?

Китсон удивился.

— Мне, конечно, хотелось знать, но, в общем-то, не мое это дело, — ответил он. — Почему ты вдруг об этом вспомнила?

— Ты очень хорошо ко мне относишься. Большинство мужчин на твоем месте стали бы приставать ко мне. Я тебе благодарна. И еще я хочу, чтобы ты знал — я не из гангстерской шайки.

Китсон покачал головой.

— Я никогда так и не думал.

— А Морган думал. Он считал, что я выкрала план ограбления у шайки, с которой работала, и пришла к нему, чтобы получить долю побольше. Он этого никогда не говорил, но я знаю: он так думал.

Китсон поежился, ощущая неловкость. Он точно знал, что Морган думал именно так.

— Что ж, все возможно. Я-то так никогда не считал…

— Я знала о выплатных днях и о бронемашине, потому что мой отец работал вахтером на этой исследовательской станции, — негромко сказала Джинни.

— Вахтером? — Китсон бросил на нее быстрый взгляд. — Ну, тогда ты, конечно, могла быть в курсе дела.

— Я не хочу выгораживать себя, — продолжала Джинни, откинув голову на спинку сиденья. — Мать моя была дрянная женщина, и, наверно, во мне тоже много плохого. Она бросила отца, когда мне было десять лет. Мать постоянно твердила: главное — деньги, без них никогда ничего не добьешься. Отец был хороший человек, но зарабатывал мало. Ко мне относился очень хорошо, только все равно я всегда думала о деньгах. Когда я выросла, эти мысли о деньгах стали еще навязчивее. Они изводили меня. У меня никогда не было хороших платьев. Редко удавалось сходить в кино. Все свободное время я простаивала у витрин роскошных магазинов и завидовала людям, которые могут купить то, что там выставлено. А мне так хотелось все это иметь! Отец иногда говорил о зарплате, которую привозят на станцию, и я думала: вот бы заполучить все эти деньги. Потом появилась новая машина — броневик. Отец считал просто безумием, что компания перестала страховать зарплату. Он говорил, что броневик очень просто угнать, что его можно спрятать в трейлере. Так что это была идея отца. Только не подумай, что он для себя, даже в мыслях, действительно допускал такую возможность. Совсем другой он был человек. Но я-то стала все чаще задумываться, как бы угнать броневик. У меня это просто превратилось в навязчивую идею.

Китсон теперь вел машину очень медленно: он слушал. Солнце, как раскаленный огненный шар, скатилось за горы.

— Отец был тяжело болен, — продолжала Джинни, обхватив сцепленными пальцами колено. — Ему оставалось два года до пенсии, и он старался дотянуть их, но в конце концов ему пришлось уйти. Сначала ему дали отпуск за свой счет, но, когда он не вернулся в положенное время, фирма его уволила. Пенсия погорела. Я ходила к начальнику и пыталась уговорить его, но он и слушать не стал. Смотрел на меня как на нищенку. И вот, когда отец умер, я решила, что расквитаюсь с ними. Убью сразу двух зайцев: сведу с фирмой счеты и разбогатею. План был мною уже продуман до мельчайших подробностей, оставалось только найти помощников. Однажды вечером в кафе я случайно услышала разговор каких-то мужчин о Моргане. Из их слов я поняла, что как раз Морган мне и нужен. И я пошла к нему. Вот и вся история. План придумал мой отец, но он не собирался осуществлять его.

— Мне очень жаль твоего отца, — сказал Китсон.

— Да, ему не повезло. — Ее руки сжались в кулаки. — Я очень жалею, Алекс, что затеяла всю эту историю. Знаю, что я дрянная, упрямая, жадная до денег. Все я про себя знаю, но никогда не думала, что дело обернется таким образом. Оказывается, бахвалиться, что убьешь человека, просто. Видишь такие вещи в кино, и кажется, будто нет тут ничего особенного. А когда в жизни…

— Послушай, Джинни, — сказал Китсон настойчиво. — Почему бы нам с тобой не бросить это дело? Мы можем уехать в Мексику. Если мы скроемся немедля, у нас останется возможность выпутаться из этой истории. Давай уедем.

Джинни секунду поколебалась, потом покачала головой:

— Нет, сейчас я не уеду. Мы могли бросить дело до того, как убили охранника и водителя. И до смерти Моргана. Теперь, Алекс, я пойду до конца. Но ты уезжай, я хочу, чтобы ты развязался с этой историей. А я уж должна идти до конца. Есть еще надежда, что мы добудем деньги. Мне теперь терять нечего. Но ты выходи из игры, Алекс. Ты не должен был браться за это дело с самого начала. — Она посмотрела на него. — Почему ты согласился? Ты ведь не хотел. Я видела. Почему ты согласился?

Китсон пожал плечами.

— Из-за тебя, — сказал он. — Ты вошла в мою жизнь сразу же, как я тебя увидел.

— Мне очень жаль, Алекс, в самом деле жаль.

— Послушай… Если мы добудем деньги, почему бы нам не быть вместе? — спросил Китсон, не сводя напряженного взгляда с дороги. — Я люблю тебя, Джинни, ты первая девушка, которая так много для меня значит.

— Не знаю, Алекс. Может быть. Давай сначала дождемся денег. Я боюсь всяких осложнений. Дай мне подумать, хорошо?

От удивления Китсон едва не съехал в кювет.

— Неужели ты думаешь об этом серьезно, Джинни? И можешь согласиться?

Она похлопала его по руке.

— Дай мне подумать, Алекс.

Уже стемнело, когда они подъехали к кемпингу. Китсон, радостно возбужденный разговором с Джинни, бросил сумку с продуктами на кухонный стол и пошел к трейлеру.

На берегу никого не было, Блэк и Джипо могли безопасно пройти к домику. Когда Китсон увидел их, он сразу понял: что-то неладно.

Джипо шагал медленно и тяжело, сгорбившись и опустив голову. На левой щеке у него красовался синяк, ссадина немного кровоточила. Китсон спросил, в чем дело, но тот не ответил. Он молча вошел в домик и рухнул в кресло.

Блэк потемнел лицом, глаза его нехорошо блестели. Он прошел к кушетке, сразу же протянул руку к бутылке и налил себе довольно много неразведенного виски. Потом сел и хмуро сказал:

— Сегодня вокруг трейлера слонялся какой-то парнишка. Он пытался заглянуть внутрь.

Китсон повернул ключ в замке двери.

Джинни почувствовала неладное.

— Как насчет сейфа? — спросила она.

Блэк пожал плечами.

— Пока ничего не выходит. — Он откинулся на спинку кушетки и в упор смотрел на Джинни. — Вторая цифра пока не собирается стать на место. Джипо дошел с ней до исступления.

— До исступления! — взвизгнул Джипо. — Я бросаю это дело. Замок меня добил. Слышите вы, я выхожу из игры.

— Но ты не можешь бросить дело сейчас, — негромко сказала Джинни. — Что случилось?

— Что случилось? — Джипо стукнул себя кулаком по коленям. — В этом пекле ни одно живое существо не может работать. Ты не представляешь себе, что делается в трейлере днем. Три дня я пытался открыть замок. Все зря! И я решил уехать.

— Ты сам говорил Фрэнку, что на это потребуется, может быть, месяц. Как же ты можешь бросить дело через три дня?

— Оставь его в покое. Я все это втолковывал этому шуту гороховому, пока у меня не помутилось в голове. Придется сделать, как предлагал Фрэнк, — уехать в горы. Там ты сможешь работать с открытой дверью. Сидеть взаперти невозможно, просто немыслимо!

— Это опасно, — возразила Джинни. — Здесь много трейлеров вроде нашего, а в горах, если нас обнаружат, конечно же, заинтересуются и станут докапываться, кто мы такие.

— Придется рискнуть, — со злостью ответил Блэк. — Если Джипо не удастся подобрать шифр, нужно будет разрезать дверь автогеном, а здесь это сделать невозможно.

— Все дороги еще патрулируются, нас могут задержать, — неловко вставил Китсон. — Потом неизвестно, потянет ли «Бьюик» такой вес по горной дороге. Я бывал в тех краях. Дороги там плохие, к тому же недели две назад один участок повредила буря.

— Придется пойти на это, — повторил Блэк. — Если мы выедем отсюда завтра в полдень, мы доберемся до горной дороги к вечеру. Надо купить палатку и запастись едой. Жизнь там будет нелегкая, но как-нибудь перетерпим, пока Джипо не взломает дверь сейфа.

— На меня не рассчитывайте, — крикнул Джипо, — я уезжаю домой!

Блэк хотел что-то ответить, но в это время в дверь домика постучали.

Наступило напряженное молчание. Блэк встал, держа в руке пистолет. Джипо уставился на дверь, лицо его побледнело.

Джинни зло прошептала:

— Отправляйтесь в спальню.

Блэк схватил Джипо, рывком поставил его на ноги и поволок в спальню.

Китсон прошел через комнату и открыл входную дверь.

У входа стоял Фред Брэдфорд.

— Привет, мистер Гаррисон. Извините, что зашел так поздно. Миссис Гаррисон, наверно, готовит ужин?

— Да, — ответил Китсон, загораживая дверь. — Что-нибудь случилось?

— Да вроде бы. Могу я на минутку зайти? Я не задержу вас.

Видя, что Китсон колеблется, Джинни быстро подошла к двери.

— А, вот это кто! Привет, мистер Брэдфорд. Заходите, пожалуйста, — сказала она, улыбаясь. — Я еще и не бралась за ужин, так что ничего не пережарится.

Брэдфорд вошел в гостиную. Он явно чувствовал себя неловко.

— Налей мистеру Брэдфорду чего-нибудь выпить, Алекс, — сказала Джинни.

— Нет, спасибо, я вроде бы не хочу. — Он сидел, потирая колени ладонями. — Не буду отнимать у вас много времени. Мой парнишка гулял здесь у вас днем. — Брэдфорд в упор посмотрел на Китсона. — Он сказал мне, что в вашем трейлере были какие-то двое мужчин.

У Китсона на мгновение замерло сердце. Он взглянул на Джинни, не зная, что сказать.

— Это двое наших друзей, — спокойно ответила девушка и улыбнулась Брэдфорду. — Мы обещали одолжить им трейлер на время отпуска, и они приезжали посмотреть его, пока мы были в городе.

Брэдфорд облегченно вздохнул.

— Смотри-ка! Я толковал своему парнишке, что дело примерно так и обстоит, но он и слушать не хотел. Они, говорит он, ссорились, орали друг на дружку. И это его напугало. Он решил, что они грабители.

Джинни рассмеялась.

— Ну уж это, пожалуй, слишком. Но вообще-то я бы не доверила им свой счет в банке. Они вечно ссорятся и тем не менее собираются вместе провести отпуск.

— Парнишку моего они здорово напугали, — повторил Брэдфорд. — Я решил, что надо вам сказать. На этом озере случались кражи и грабежи. Но раз это ваши друзья…

— Большое спасибо, что побеспокоились. Может быть, все-таки выпьете, мистер Брэдфорд?

— Нет, нет, спасибо. Не стану вас задерживать. — В задумчивости он потянул себя за нос. — Знаете, для своего возраста мой парнишка здорово соображает. У него есть своя теория насчет пропавшего броневика. Он считает, что машина спрятана в трейлере.

Китсон невольно сжал кулаки и поспешно сунул их в карманы брюк.

Джинни замерла, но ничем не выдала своего волнения.

— В трейлере? Почему это пришло ему в голову?

— Наверно, потому, что здесь кругом трейлеры, — снисходительно улыбаясь, ответил Брэдфорд. — Но скажу вам: мысль неплохая. Парнишка говорит, что полицейские сроду не додумаются искать бронемашину в таком вот кемпинге. И наверно, он прав.

— Безусловно. Голова у него работает неплохо.

— Ничего не скажешь. Он хочет, чтобы я заявил в полицию. Думает, что, если броневик найдут в трейлере, он получит награду. Вы читали, теперь награда уже пять тысяч долларов? Немалые денежки!

После недолгого молчания Джинни сказала:

— Как-то не верится, что полиция действительно выплатит ему награду. — Девушка улыбнулась, но чуточку напряженно. — Вы ведь знаете, какие в полиции устраивают махинации с этими наградами.

— Да, конечно. Никак не могу решить, идти ли в полицию. Видите ли, я считаю, что мальчишка в чем-то прав, но ведь в полиции могут сказать, чтобы я не совался не в свое дело.

— У вас у самого ведь тоже трейлер, мистер Брэдфорд, и я не удивлюсь, если в полиции начнут подозревать в угоне броневика вас самого. Помню, отец как-то нашел жемчужное ожерелье и отнес его в полицию, чтобы получить награду. Они его тут же арестовали, и потребовалась уйма времени и денег, чтобы снять с него обвинение. О награде и говорить нечего.

Брэдфорд широко раскрыл глаза.

— Что вы говорите! Я об этом не подумал. Это решает дело. Я туда лезть не стану. Очень рад, что поговорил с вами. Мне и в голову не пришло, что эта история может так обернуться.

Он поднялся со стула.

— Мы прощаемся, мистер Брэдфорд, — сказала Джинни, улыбаясь. — Завтра уезжаем.

— Завтра? Какая обида. Вам, значит, здесь не понравилось?

— Наоборот, здесь чудесно, но мы задумали длинное путешествие. Сначала поедем на Стэг-лейк, потом — на Рендер-лейк.

— Неблизкий путь! Желаю счастья. — Брэдфорд попрощался с ними за руку. Он еще постоял несколько минут в дверях, продолжая разговаривать.

Джинни и Китсон с нетерпением ждали, когда он наконец уйдет. Наговорившись, Брэдфорд помахал рукой и направился по освещенной луной тропинке к своему домику.

Джинни закрыла дверь и повернула ключ.

— Что ж, как сказал мистер Брэдфорд, это решает дело: надо уезжать отсюда.

— Да. Здорово ты обработала этого типа. Любо-дорого смотреть.

— Ладно, ладно, ухажер, — отозвался из спальни Блэк. — Уйми свои восторги. Чертов мальчишка! Мне и в голову не могло прийти, что он слышал нашу ссору.

Джипо подошел к двери спальни и молча слушал.

— Значит, завтра едем, — продолжал Блэк. — Мы не имеем права рисковать: мальчишка может решиться на неожиданный ход. — Он повернулся к Китсону. — Иди отсюда и сиди в трейлере. Вдруг гаденыш вздумает еще раз наведаться и пошпионить…

Китсон кивнул. Он отпер дверь и вышел в темноту.

Джипо сказал ровным, не допускающим возражений тоном:

— Завтра я уезжаю домой. Понятно? С меня довольно! А сейчас я иду спать. — Он ушел в спальню и захлопнул за собой дверь.

— Я приведу его в чувство, — сказал Блэк, и глаза его нехорошо блеснули. — Мне уж невтерпеж от этого слизняка.

Джинни ушла в кухню и принялась готовить ужин. Блэк стоял, привалившись к двери.

— Ты здорово обошла этого типа, крошка, — сказал он. — Ты обдумала мое предложение? Я — парень не промах, и ты — умница, получается неплохая парочка из двух достаточно толковых людей. Как насчет этого?

Джинни положила два больших бифштекса на горячую сковородку.

— Я бы на тебя не взглянула, останься ты единственным и последним мужчиной на земле, — сказала она, не поворачивая головы.

— О'кей, крошка. Еще увидим!

Он направился к креслу и сел, улыбаясь загадочно, будто задумал какую-то тайную шутку.

2

Рано утром Китсон уехал в город, оставив Джинни караулить трейлер. Блэк и Джипо прятались в домике. Это было рискованно, но Джипо настолько вышел из-под контроля, что Блэк не надеялся справиться с ним в трейлере. Блэку и Китсону пришлось привязать Джипо к кровати и засунуть ему в рот кляп. Он дошел до такого состояния, что иного выхода не было.

Когда они наконец сладили с ним, Блэк, тяжело дыша, с недобрым блеском в глазах, сказал:

— Предоставь этого психа мне. Когда ты вернешься, он будет согласен ехать с нами.

Китсону было очень неприятно оставлять Джипо, но он знал, что без его сноровки и знаний им не открыть броневик. К тому же Джипо, видимо, немного свихнулся, и Китсон с чувством облегчения переложил ответственность на Блэка. В городе Китсон купил достаточно вместительную палатку и хороший запас консервов. Они обсуждали, как быть с едой, и решили, что ездить в город, когда они заберутся в горы, будет небезопасно. Поэтому надо взять с собой столько продуктов, чтобы их хватило, пока Джипо не справится с замком.

Китсон вернулся в кемпинг с набитым багажником. Когда он вышел из машины, подошла Джинни.

— Что-нибудь случилось? — спросил Китсон.

Девушка покачала головой.

— Нет, но я рада, что ты вернулся. Все время думаю об этом парнишке. Чем скорее мы уедем, тем лучше.

Они вместе вошли в домик.

Джипо сидел в одном из кресел. Глаза его на мертвенно-бледном лице глубоко ввалились. Он не поднял головы, когда они вошли.

Блэк ходил по комнате с сигаретой в зубах.

— Все улажено, — сказал он Китсону.

— Я все купил.

Китсон посмотрел на Джипо, потом на Блэка.

— Джипо в порядке, — сказал Блэк. — Я с ним побеседовал, и он согласен работать с нами.

— Вы силой заставляете меня ехать с вами, — дрожащим голосом заговорил Джипо. — Я уже предупреждал вас: ничего хорошего из этого не выйдет. Предупреждал вас раньше и опять предупреждаю. — Он неожиданно поднял глаза на Китсона. — Ты был мне другом. Хорошим другом. Теперь не подходи ко мне. Не желаю тебя знать!

— В чем дело? Почему? — спросил Китсон.

— Пришлось немного припугнуть его, — вмешался Блэк. — Надо было убедить его, что если он бросит наше дело, то наживет большие неприятности.

— Он сказал, что переломает мне руки, — пояснил Джипо тихим дрожащим голосом. — Чего стоит человек без рук? Как ему жить?

Китсон собирался что-то сказать, но Блэк прервал его:

— Давайте, пора нам ехать. Никто там не крутится возле трейлера?

Джинни и Китсон вышли. На озере виднелись лодки, но поблизости никого не было.

Китсон прицепил трейлер к «Бьюику», затем подал его задом к самой двери домика.

— Готовы, ребята?

Блэк и Джипо подошли к двери.

Китсон быстро поднял заднюю стенку трейлера. Блэк и Джипо проскользнули внутрь, и Китсон закрыл трейлер. Все это не заняло и двух секунд.

— Я побуду здесь, а ты пойди оформи отъезд в конторе, — сказал он, передавая Джинни бумажник.

Китсон закурил и прислонился к стенке трейлера. Он очень нервничал. Они выезжали из укрытия и шли на огромный риск, но иного выхода не было: иначе им не взломать сейф.

— Привет, мистер.

Китсон вздрогнул и обернулся.

Мальчик в джинсах, в клетчатой — белой с красным — рубашке и в соломенной шляпе появился из-за трейлера.

— Привет, — сказал Китсон.

Мальчик смотрел на него, чуть склонив голову набок.

— Вы знакомы с моим папой. Я — Фред Брэдфорд-младший.

— Подумать только! — ответил Китсон, стараясь говорить как можно непринужденнее.

Мальчик нахмурился, потом перенес свое внимание на трейлер.

— Ваш? — спросил он, тыча большим пальцем в сторону трейлера.

— Да, — ответил Китсон.

— Наш, по-моему, лучше.

Китсон не ответил. Он с лихорадочным нетерпением ждал Джинни, чтобы поскорее убраться отсюда ко всем чертям.

Мальчик сел на корточки и заглянул под трейлер.

— Гляди-ка! У вас там стальная обвязка, верно?

Он посмотрел на Китсона.

— Зачем она? От нее машина тяжелее, и все.

— Понятия не имею. — Китсон потер подбородок ладонью. — В таком виде я его купил.

— Папа сказал, что вчера там, в трейлере, было двое ваших друзей. Это верно?

— Ага.

— Что там с ними случилось?

— Ничего.

Мальчик изучающе посмотрел на него. Под этим взглядом Китсон почувствовал себя удивительно неуютно.

— Нет, что-то у них было не так. Я слышал, как они ругались.

— Они всегда бранятся. Это ничего не значит — просто привычка.

Мальчик отошел на несколько шагов и стал рассматривать трейлер.

— Можно мне посмотреть, как у вас там внутри, мистер?

— К сожалению, ключ у жены, — ответил Китсон, чувствуя, что его заливает жаром.

Мальчик удивился:

— Мой папа никогда не доверяет маме ключи. Она их вечно теряет.

— А моя жена — нет.

Мальчик снова присел на корточки и принялся рвать траву, разбрасывая стебельки направо и налево.

— А сейчас ваши друзья там?

— Нет.

— Где же они тогда?

— Дома.

— А где они живут?

— В Сент-Лоуренсе.

— Значит, они живут вместе?

— Правильно.

— Они орали друг на друга. Я испугался.

Китсон пожал плечами.

— Они всегда ссорятся. Это ничего не значит.

Мальчик снял шляпу и стал складывать в нее траву.

— Один из них обозвал другого падалью за то, что тот не мог чего-то сделать. Чего он там не мог сделать?

— Понятия не имею. — Китсон закурил сигарету.

— Похоже, они очень злились друг на дружку.

— Не беспокойся об этом. Они добрые друзья.

Наполнив шляпу травой, мальчик нагнулся, сунул в нее голову и натянул шляпу.

— Голове так прохладнее, — объяснил он в ответ на недоуменный взгляд Китсона. — Мое собственное изобретение. Наверно, за него можно получить хорошие денежки.

— Возможно. Послушай, сынок, не пора ли тебе домой? Папа, наверно, ищет тебя и ломает голову, куда ты девался.

— Нет, не ищет. Я ему сказал, что пойду на поиски броневика, который угнали, ну, того, в котором куча денег. Он меня ждет только через час, не раньше. Вы читали про этот броневик, мистер?

— Читал.

— Знаете, что я думаю?

— Да, твой папа нам говорил.

Мальчик нахмурил брови.

— Он не должен был говорить вам. Если он будет рассказывать всем встречным и поперечным, я могу проворонить награду.

Китсон вдруг увидел Джинни, спешившую к ним.

— Я обязательно должен получить эту награду, — продолжал мальчик. — Пять тысяч монет. Знаете, что я с ними сделаю, когда получу награду?

Китсон покачал головой.

— Я отдам их папе, вот что я с ними сделаю.

Подошла Джинни.

— Это Брэдфорд-младший, — пояснил Китсон.

— Привет, — сказала Джинни и улыбнулась.

— Ключ от трейлера ведь у вас? — спросил мальчик. — Он говорит, что я могу посмотреть, как там у вас внутри.

Джинни и Китсон переглянулись.

— Прости, пожалуйста, — сказала она мальчику, — я положила ключи в один из чемоданов. Их сейчас не достать.

— Ручаюсь, что вы их просто потеряли, — сказал мальчик презрительно. — Ну что ж, мне пора идти. Папа сказал, что вы уезжаете.

— Верно, — подтвердила Джинни.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Ну, пока. — Мальчик повернулся и пошел по тропинке, засунув руки в карманы. Он насвистывал, немилосердно фальшивя, какую-то песенку.

— Как ты думаешь… — начал Китсон и остановился. — Нет, садись в машину, давай выбираться отсюда.

Когда они отъехали, Фред Брэдфорд-младший, который сошел с тропинки, как только скрылся из виду за поворотом, и вернулся назад через кустарник, молча проводил взглядом машину с трейлером на прицепе. Потом он вытащил порядком замусоленную записную книжку и огрызком карандаша записал в ней номер уехавшего «Бьюика».

Глава 10

1

Все шесть рядов широкого шоссе были заполнены машинами, в том числе и с трейлерами на прицепе.

Время от времени над дорогой снижался вертолет и пролетал вдоль движущихся машин, будто наблюдал за порядком. И каждый раз сердце у Китсона падало.

Патрули то и дело останавливали и проверяли какой-нибудь большой грузовик с закрытым кузовом, но власти, по-видимому, решили, что домик на колесах не в состоянии выдержать тяжесть броневика, — трейлеры не проверяли.

И тем не менее вести машину в таком нервном состоянии было очень трудно. Китсону приходилось держать себя в руках, чтобы идти с постоянной скоростью около тридцати миль в час.

Они ехали долгих шесть часов. Джинни, сидевшей рядом с Китсоном, сказать было нечего, да и сам он не был расположен к разговорам.

Всякий раз, когда они видели патрульную машину или полицейского на мотоцикле, сердце начинало биться часто и гулко. В такой поездке легкая беседа как-то не завязывается.

К семи часам вечера они добрались до начала дороги в горы.

Солнце скрылось за вершинами, быстро стемнело. Китсон повел «Бьюик» по спиральной дороге, прилепившейся к самому краю обрыва.

Вести машину надо было очень точно и умело. Китсон знал: не рассчитай он поворот на очередном витке, и трейлер слезет с дороги — тогда уж обратно его не втащишь.

Он ощущал сопротивление прицепа, которое приходилось преодолевать «Бьюику», и замедленную реакцию двигателя, когда он давал газ.

Это тревожило Китсона — он знал, что примерно миль через тридцать дорога станет еще более неровной и крутой.

Он все время поглядывал, не греется ли двигатель: стрелка прибора медленно отходила от нормальной отметки, показывая перегрев.

— Скоро вода закипит, — сказал он Джинни. — Это оттого, что приходится тащить трейлер. У нас впереди еще миль двадцать вот такой дороги, а потом будет прогон — хуже некуда.

— Хуже, чем сейчас? — спросила Джинни, когда Китсон переложил баранку и медленно повел «Бьюик» в крутой вираж по краю отвесной стены.

— Это пустяки. Плохой кусок дороги начинается там, где ее попортила буря несколько недель назад. Дорогу так и не починили. Теперь тут все равно никто не ездит. Весь транспорт идет через туннель Дьюкас.

Проехав еще три или четыре мили, Китсон заметил, что вода в радиаторе кипит. Он замедлил ход и остановил «Бьюик».

— Пусть поостынет немного, — сказал он, вылезая из кабины. Он подобрал несколько камней покрупнее и подложил их под задние колеса «Бьюика». Джинни подняла стенку трейлера.

Китсон подошел и заглянул внутрь. Было слишком темно, чтобы увидеть Блэка. Тот, в свою очередь, не мог видеть его.

— Что случилось? — спросил Блэк.

— Вода кипит, — ответил Китсон. — Жду, чтобы мотор немного поостыл.

Блэк вылез из трейлера и, встав на негнущиеся ноги, подошел к краю дороги, вдыхая прохладный воздух.

— Значит, вот куда мы доехали! Сколько еще нам осталось до вершины?

— Миль шестнадцать, но худшая часть дороги впереди.

— Думаешь, доберемся?

Китсон покачал головой.

— Нет, не получится. Слишком тяжелый прицеп.

К ним подошла Джинни.

— Давайте выведем броневик из прицепа и погоним его в гору своим ходом. На дороге мы одни, к тому же достаточно темно.

Блэк заколебался.

— Иначе до вершины его не доведешь, — сказал Китсон. — Даже и своим ходом перегнать его будет очень трудно.

— Что ж, ладно. Но мы пропали, если кто-нибудь нас заметит.

Джипо, стоявший у трейлера и слышавший весь разговор, спросил:

— Куда мы вообще едем? Сколько еще осталось?

— На вершине — лес и озеро, — ответил Китсон. — Если сумеем туда добраться, лучшего места нам и не надо.

— Если мы погоним броневик своим ходом, нужно исправить проводку к батарее, — сказал Блэк. — Давай, Джипо, поработай малость, вместо того чтобы торчать здесь, как привидение с того света.

Пока они наладили проводку — для этого пришлось открыть ломиком капот бронемашины, — двигатель «Бьюика» остыл.

— Может быть, потащим броневик еще немного? — спросил Блэк, не решаясь вывести машину-сейф из прицепа.

— Лучше не надо, — ответил Китсон. — Дорога становится круче. Опять перегреется двигатель, и снова придется ждать, пока он остынет.

Блэк пожал плечами. Он сел в кабину броневика, дал газ и задом вывел машину из трейлера.

— Ты поезжай вперед, — сказал он Китсону. — Мы с Джипо поедем вслед. Я не включу фары, буду ориентироваться по твоим габаритным огням.

Китсон кивнул и сел рядом с Джинни в кабину «Бьюика». Он завел мотор. Девушка высунулась из окна, чтобы видеть идущий следом броневик.

Они снова стали взбираться в гору. «Бьюик», освобожденный от тяжести броневика, шел вверх без усилий, мощно преодолевая пространство.

— Едут они за нами? — спросил Китсон.

— Да, — ответила Джинни. — Немного сбавь ход. Они теряют тебя из виду на поворотах.

Еще через двадцать минут они добрались до размытого участка дороги.

Китсон включил фары и остановился.

— Побудь здесь. Пойду взгляну, — сказал он Джинни.

Он подошел к броневику и объяснил Блэку, что хочет пойти вперед и получше рассмотреть дорогу.

Перед ними в свете фар «Бьюика» был виден кусок дороги, уходившей вверх чуть ли не отвесно. Кругом валялись обломки скал и камни.

— Пресвятой Петр, наш заступник! — воскликнул Блэк. — Мы что, должны взбираться туда?

— Вот именно. — Китсон покачал головой. — Нам придется солоно. Сначала давайте сбросим с дороги хоть самые крупные камни. — Он пошел вперед, откатывая на обочину большие обломки скалы и камни.

Им потребовалось полчаса, чтобы немного расчистить дорогу. Самый плохой участок тянулся примерно ярдов на пятьсот, потом дорога делалась ровнее.

— Наверно, хватит, — сказал Китсон, с трудом переводя дыхание. — Если проедем этот кусок, дальше дело пойдет на лад.

Они повернули назад к «Бьюику».

— Веди машину очень медленно, на первой передаче. Придется включить фары. Что бы ни случилось, продолжай двигаться вперед. Если встанешь, тебе не стронуть броневик с места — он начнет буксовать.

— Ладно, ладно, — раздраженно прервал его Блэк. — Не учи меня водить машину. Ты заботься о своей телеге, а уж я поведу свою.

— Не трогайся с места, пока я не доеду до вершины, — сказал Китсон. — Может, мне придется брать ее не за один прием, а с разгону, понадобится давать задний ход, ты можешь мне помешать.

— Ладно. Слишком много ты болтаешь. Давай садись за баранку.

Китсон пожал плечами, пошел к «Бьюику» и влез в кабину.

Включив фары, он перевел машину на первую передачу и, не отпуская педали газа, двинул ее вверх по склону.

Мощный двигатель потянул «Бьюик» вперед, но трейлер, хоть и пустой, своей тяжестью действовал как противовес. Задние колеса «Бьюика» то и дело буксовали, разбрасывая в стороны камни и щебень.

Джинни, подавшись вперед, смотрела на дорогу и предупреждала Китсона, когда на пути появлялись особенно большие камни, прежде чем он замечал их сам.

Они двигались очень медленно. Китсон, вцепившись в баранку, жал на педаль газа и что-то бормотал про себя, всем телом ощущая, как содрогается машина.

«Сейчас мы остановимся, — думал он, — и тогда все пропало». Он резко крутанул баранку вправо, чтобы ослабить напряжение буксирного троса, потом влево, лавируя на узкой полоске земли. Несмотря на все его умение, ему стоило большого труда удержать «Бьюик» на дороге.

Двигатель набирал обороты. Вода в радиаторе снова стала закипать, в машине было теперь нестерпимо жарко. Фары выхватили из темноты кусок сравнительно ровной дороги впереди.

— Ты почти у цели! — возбужденно крикнула Джинни. — Осталось всего несколько ярдов.

Китсон держал в запасе еще какую-то долю мощности двигателя. Сейчас настало время дать полный газ. Он изо всех сил нажал на педаль, почти вдавив ее в днище машины. Задние колеса завертелись вхолостую, машину занесло вправо, потом колеса тронулись с места, «Бьюик» вместе с трейлером вырвался на ровное полотно дороги и сразу же начал набирать скорость.

Китсон остановил «Бьюик».

— Все-таки мы ее одолели, — сказал он, широко улыбаясь. — Ух! Думал, что сломаю шею.

— Здорово, Алекс, — сказала Джинни. — Машину ты вел просто мастерски.

Он ответил ей улыбкой, поставил машину на тормоз и вылез из кабины.

Блэк начал подъем. В его распоряжении не было мощного двигателя «Бьюика», но зато ему не приходилось тащить за собой тяжелый прицеп.

— Он идет слишком быстро, — крикнул Китсон и побежал вниз по склону навстречу приближающимся огням броневика.

Блэк штурмовал подъем с ходу, сильно нажимая на педаль газа. Он не оставлял себе никакого запаса мощности на крайний случай.

Бронемашина, раскачиваясь и лязгая металлом, преодолевала неровный подъем. Джипо, сидевшего рядом с Блэком, сильно ударило о стенку кабины.

— Поосторожнее, — задыхаясь, проговорил Джипо, — ты идешь слишком быстро.

— Заткнись! — заорал в ответ Блэк. — Это мое дело!

В свете фар впереди появился большой камень.

— Осторожно! — снова крикнул заметивший его Джипо.

Но Блэк не заметил камня и ударился о него правым передним колесом. Броневик занесло влево. Прежде чем Блэк успел что-нибудь предпринять, броневик остановился боком поперек дороги, и мотор заглох. К тому же машина сильно накренилась. Испуганный Джипо с криком: «Она сейчас перевернется!» — пытался открыть дверцу кабины. Однако угол наклона оказался слишком велик, а дверь слишком тяжела, ее заклинило.

— Не двигайся, идиот! — крикнул Блэк. — Ты перевернешь машину!

В это время подбежал Китсон. Он видел, что машина сильно накренилась и может перевернуться. С размаху он прыгнул на подножку броневика, чтобы удержать на земле колеса, которые, казалось, вот-вот оторвутся от земли.

— Заводи мотор и медленно дай задний ход, — сказал он Блэку.

— Если я строну машину с места, она перевернется, — рявкнул Блэк, отирая пот со лба.

— Другого выхода нет. Дай самый малый ход и правый тормоз.

Нетвердой рукой Блэк нажал стартер и, когда двигатель завелся, включил скорость.

— Медленно выжимай сцепление, — продолжал Китсон. — Не дергай его и начинай поворачивать, как только стронешься с места.

Бормоча ругательства, Блэк осторожно выжал сцепление. Когда машина двинулась, он начал поворачивать руль.

На какую-то долю секунды правые колеса оторвались от земли, Блэк почувствовал это, и его охватил ужас — он был уверен, что машина перевернется. Но Китсон своим весом сбалансировал ее. Медленно развернувшись, броневик снова оказался на дороге перед началом крутого подъема.

Когда Блэк попробовал двинуться вперед, броневик стал сползать назад, и Блэку пришлось изо всех сил нажать на тормоз.

Двигатель заглох.

— Ладно, — сказал Китсон, и в голосе его прозвучало презрение. — Вылезай. Давай я сяду за руль.

Что-то бормоча, Блэк вылез из кабины. Он явно почувствовал облегчение, оказавшись на земле.

Крен машины был настолько велик, что Китсон озабоченно покачал головой.

— Подтащите сюда камней покрупнее, надо сделать упор для задних колес, — сказал он и, подойдя к обочине, взялся за большой камень и понес его к броневику. Он бросил камень на землю за одним из задних колес.

Блэк, спотыкаясь, подтащил другой камень и укрепил второе колесо.

Китсон сел в кабину и включил зажигание. Высунувшись, он сказал:

— Вы с Джипо приготовьтесь подпирать колеса, если мотор заглохнет. Возможно, мне придется вести машину бросками до самого места. Колеса будут буксовать, тут нет никакого сцепления с дорогой.

— Давай действуй, — рявкнул Блэк в бешенстве оттого, что не сумел поднять машину в гору.

Китсон дал мотору разогреться, затем отпустил ручной тормоз — броневик уперся задними колесами в камни.

— Поехали! — крикнул Китсон и мягко выжал сцепление.

Броневик дернулся вперед, задние колеса занесло, они забуксовали, осыпая Блэка и Джипо землей и щебенкой. Полуослепшие, они повернулись спиной к машине, прикрывая лицо руками.

Китсон пытался удержать броневик, все время прибавляя газ, но нагрузка была чересчур велика, и двигатель заглох. Китсон с трудом успел нажать на тормоза, все же отвоевав у дороги несколько ярдов. Но и тормоза не могли удержать бронемашину, и она заскользила вниз. Китсон крикнул Блэку, что надо подпереть колеса. Однако они потеряли целый ярд, пока Блэк и Джипо подтащили камни. Следующая попытка была удачнее: Китсон проехал полных четыре ярда, до того как мотор снова заглох.

Блэк и Джипо рванулись вперед и подбросили камни под колеса, не дав броневику соскользнуть.

Это продолжалось не меньше получаса: Китсон бросками двигал броневик вперед, а Блэк и Джипо подпирали его камнями.

Наконец они оказались в пятидесяти ярдах от «Бьюика». Все трое были совершенно измочалены, и Блэк попросил сделать передышку.

— Пусть этот чертов драндулет немного поостынет, — сказал он, прислонившись к броневику и с трудом переводя дыхание.

Китсон вышел из кабины.

— Ну, осталось проехать немного, — сказал он. — Только бы пройти этот участок, дальше дело пойдет нормально.

Джинни подошла к Китсону.

— Здорово у тебя получается!

Он ответил ей радостной улыбкой.

— Ас автомобильной баранки, — издевательски засмеялся Блэк. — Вундеркинд, укротитель двигателей.

Джинни взглянула на него.

— О себе ты этого сказать не можешь. Верно?

Блэк злобно усмехнулся.

— Ну что ж, валяй, возись с ним. Больше он никому не нужен.

Блэк отошел к обочине, сел на большой камень и закурил.

Они ждали довольно долго. Наконец Китсон решил, что двигатель достаточно остыл. Он залез в кабину и окликнул Блэка.

Через десять минут бронемашина подошла к «Бьюику».

— Теперь я могу опять взять ее на буксир, — сказал Китсон. — Лучше снова упрятать ее в трейлер.

Он загнал броневик в прицеп. Блэк и Джипо залезли вслед. Опустив заднюю стенку трейлера, Китсон вернулся к «Бьюику» и скользнул на шоферское место.

Джинни сказала:

— Ты молодчина. Если бы не ты, ничего бы у нас не вышло.

Она нагнулась и провела губами по его щеке.

2

Полоса солнечного света, падавшего сквозь щель у входа в палатку, разбудила Блэка. Он открыл глаза и с недоумением посмотрел на покатый брезентовый потолок над головой. Несколько секунд Блэк не мог сообразить, где находится. Он снова закрыл глаза, нахмурился. Все тело ломило — целую ночь он проспал на твердой земле. «Ну что ж, главное, мы нашли удобное убежище, — подумал он. — Если повезет, здесь можно скрываться в безопасности, пока Джипо не взломает сейф».

Рядом находилось озеро с проточной водой и довольно большой лес, укрывавший их от патрульных самолетов, к тому же они отъехали не менее пятисот футов от дороги. Никому и в голову не придет, что машину-сейф удалось поднять сюда по размытому пути. Вряд ли кому-нибудь вздумается искать их здесь. Теперь все зависело от Джипо. Если он не сумеет подобрать шифр к замку, придется резать автогеном. Блэка бесило, что броневик у них уже четыре дня, а до денег добраться так и не удалось. Он открыл глаза и покосился на наручные часы. Двадцать пять минут седьмого. Блэк поднял голову и посмотрел на Джинни: она еще спала, подтянув колени к подбородку и положив голову на свернутое пальто.

Китсон лежал между девушкой и Блэком и тоже спал.

Палатка была невелика, но всем приходилось размещаться внутри — ночи стояли слишком холодные, чтобы спать под открытым небом.

Блэк посмотрел в ту сторону, где спал Джипо, и тут же весь подобрался и сел: Джипо в палатке не было.

На мгновение Блэк встревожился, потом успокоился — Джипо, наверное, готовит завтрак.

Все же он решил убедиться в этом и, скинув одеяло, толкнул ногой Китсона, чтобы разбудить его.

— Давай поднимайся, — сказал он Китсону, моргавшему спросонья, — Джипо уже встал. Надо начинать работу.

Китсон зевнул, выполз первым из палатки — он лежал ближе всех к выходу — и зажмурил глаза от яркого солнца.

Когда Блэк тоже вылез наружу, Джинни села, протерла глаза и потянулась.

— Где же Джипо? — спросил Китсон, окидывая взглядом маленькую полянку, на которой они расположились.

Блэк посмотрел в сторону трейлера, надежно укрытого под деревьями, потом на маленькое озерцо.

Никаких следов Джипо.

Приложив ладони рупором ко рту, Блэк крикнул как можно громче:

— Джипо!

Никто не ответил; Китсон и Блэк обменялись взглядами.

— Этот гад удрал от нас! — в ярости крикнул Блэк. — Надо было мне не спускать с него глаз. Он сбежал.

Из палатки вышла Джинни.

— В чем дело?

— Джипо ушел, — ответил Китсон.

— Он не успел уйти далеко. Двадцать минут назад он был в палатке. И спал.

— Надо его вернуть, — со злостью выкрикнул Блэк. — Без него мы пропали. Он спятил! До шоссе больше двадцати миль…

Китсон побежал к дороге, Блэк ринулся вслед за ним.

Они остановились на краю обрыва и посмотрели вниз по направлению длинного крутого спуска. Там вилась узкая белая дорога, выбитая в склоне горы. Она витками уходила вниз, растворяясь в туманной дымке, скрывавшей долину.

Китсон вдруг схватил Блэка за руку.

— Вот он идет!

Блэк прищурился. Он с трудом различал маленькую фигурку, двигавшуюся по дороге примерно в полутора милях ниже по склону.

— Мы можем его перехватить, — сказал Блэк. — Пусть только попадется мне в руки, он пожалеет, что родился на свет Божий. Давай сюда машину.

— Нет, — ответил Китсон, — дорога слишком узкая. Нам не развернуться обратно. Мы спустимся по склону. Там мы сумеем обогнать его — пока он пройдет полмили, мы пробежим две.

Он сошел с дороги и заскользил вниз по крутому склону. Иногда он бежал вприпрыжку, но больше катился на ногах.

Блэк стоял в нерешительности. Спуск казался ему опасным. Он все же двинулся за Китсоном.

Китсон добежал до следующего витка дороги, пересек ее, ступил на травянистую обочину и, пригнувшись, снова заскользил вниз. Этот склон был еще круче, и Китсону пришлось двигаться осторожнее. Однажды он чуть не упал лицом вниз. Его спасло только резкое движение назад: он лег на спину и помчался вниз, к новому витку дороги, сбивая по пути камни.

Он встал на ноги и снова посмотрел вниз. Теперь он видел Джипо совсем ясно. Джипо двигался по дороге довольно быстрой трусцой. Блэк добрался до того места, где стоял Китсон.

— Вот он идет, — показал Китсон.

Блэк, оскалившись, вытащил пистолет.

— Ты что задумал? — крикнул Китсон, хватая Блэка за руку у запястья. — Ведь только он один может открыть сейф. Ты забыл?

Пот струился по лицу Блэка, ему не хватало воздуха. В ярости он выдернул руку и стал запихивать пистолет в кобуру. И сразу же двинулся вниз по следующему склону.

Китсон собирался тоже начать спуск, как вдруг он увидел, что Джипо внезапно остановился и стал смотреть вверх на гору. Секунду он стоял неподвижно, потом побежал.

— Он нас увидел! — крикнул Китсон. Потом, напрягая голос, крикнул Джипо: — Джипо! Остановись! Вернись обратно!

Но Джипо не остановился. Он упорно бежал вперед. Ноги его будто налились свинцом, легкие разрывались от удушья. Он уже понял всю бесплодность своей попытки убежать.

Когда утром Джипо проснулся в палатке и увидел, что остальные трое крепко спят, он вдруг решил уйти и добраться до дому. Он не надеялся, что вылезет из палатки, никого не разбудив, но что-то заставило его хотя бы сделать попытку.

Он выбрался из-под одеяла, скорчившись, отстегнул откидное полотнище палатки, переступил через спящего Блэка и оказался на солнце, не смея верить, что все получилось так легко и просто. Он стоял в нерешительности, зная, что до шоссе, где можно будет перехватить попутную машину, ему придется пройти пешком миль двадцать по совершенно пустынной дороге.

Было пять минут седьмого. Трое остальных могли проспать еще до семи или даже до восьми часов. Это значит, что у него по крайней мере час, а может быть, и два в запасе — раньше они его, наверно, вообще не хватятся.

Это решило дело. И быстрым шагом он двинулся вниз. Джипо шел уже немногим более получаса и прошел почти две мили, когда услышал высоко над головой шум падающих камней.

Он взглянул вверх и увидел Блэка и Китсона. Они скользили, почти падали, но приближались к нему с угрожающей быстротой.

Джипо помертвел от ужаса. Он слышал крик Китсона: «Джипо! Остановись! Вернись обратно!» Тогда он побежал вперед, точно слепой, не разбирая дороги. Он не пробежал и несколько сотен ярдов, когда понял, что так быстро двигаться не в состоянии. Он снова оглянулся. Блэк скользил вниз по склону и на его глазах приземлился на дороге. В облаке пыли мчался вниз, скользя на подошвах, Китсон. Перед ним сыпался град небольших камней.

Точно испуганное, затравленное животное, Джипо свернул с дороги и, как безумный, помчался вниз по склону. Он потерял равновесие и упал ничком. Вытянутые руки самортизировали удар, и он покатился вниз. Он остановился, задыхаясь, у следующего витка. В отчаянии он с трудом поднялся на ноги и оглянулся. Сообразил, что Блэк и Китсон не могут видеть его с того места, где он находится, — его укрывают нависшие над дорогой скалы. Это создало у него ощущение кратковременной безопасности. Но слышать их он мог, и ему казалось, что они движутся в угрожающей близости от него.

Джипо затравленно оглянулся, ожидая, что через несколько мгновений они догонят его.

Направо тянулся поросший низким густым кустарником склон горы. Сейчас, в том состоянии панического страха, который им владел, Джипо ощущал только одно желание — спрятаться. И он опрометью ринулся в кусты, доходившие ему до бедер, продираясь сквозь них, оставляя на сучьях куски одежды и не обращая на это никакого внимания. Наконец он добрался до середины зарослей, бросился на землю и прижался к ней всем телом. Кустарник сомкнулся над его головой, как плотное одеяло, и скрыл его от глаз.

Стараясь справиться с одышкой, Джипо лежал неподвижно и прислушивался.

Китсон первым спустился на дорогу. Он остановился и посмотрел направо и налево, удивленный и несколько напуганный тем, что нигде не видно никаких следов Джипо.

Задыхаясь и кляня все на свете, на дорогу спустился Блэк.

— Где он? — спросил Блэк, переводя дыхание.

— Похоже, лежит где-то в кустах, — ответил Китсон.

Они посмотрели в сторону зарослей. Это было единственное место, где можно было спрятаться на этом обнаженном горном склоне.

— Он там, — сказал Блэк, указывая рукой на заросли. — Джипо, — крикнул он, — выходи оттуда! Мы ведь знаем, что ты там.

При звуке его голоса Джипо весь сжался, но только плотнее распластался на земле и, затаив дыхание, стал ждать.

Блэк повернулся к Китсону.

— Надо поймать этого гада. Ты заходи в кустарник сверху, а я пойду отсюда.

Он пошел в сторону зарослей и начал продираться сквозь них, но, не пройдя и десяти ярдов, остановился, понимая, что потребуется слишком много усилий и времени, чтобы прочесать весь поросший кустарником участок. Разве что случайно наткнешься на Джипо, иначе его не найти.

Китсон, войдя в кустарник, тоже понял, как трудно будет найти Джипо, и тоже остановился.

Они смотрели друг на друга через кусты зелени, ковром протянувшиеся между ними.

— Джипо! — крикнул Блэк. Голос его дрожал от ярости. — Это твой последний шанс. Если ты сейчас же не выйдешь, я изобью тебя так, что ты до смерти не забудешь. Выходи немедленно!

Ярость в голосе Блэка заставила Джипо лежать еще неподвижнее. Он понял, что, если у него хватит выдержки остаться на месте, ему, вернее всего, удастся впоследствии скрыться от преследования.

Блэк снова пошел вперед, но он не надеялся на успех. Джипо слышал, как он продирается сквозь кусты, отдаляясь от него. Он слышал также треск кустарника под ногами у Китсона. Тот тоже уходил в сторону от того места, где лежал Джипо.

Джипо ждал. Дыхание у него успокоилось, сердце перестало колотиться так сильно.

Через несколько минут шаги его преследователей стихли вдали, и Джипо решил, что теперь безопасно двинуться дальше. Если они решили прочесать все заросли, ему лучше перейти на другое место.

Он пополз по песчаной почве, подтягиваясь на руках, протискиваясь между кустами, стараясь не шевелить их.

Он прополз тридцать или сорок ярдов, почти успокоился и почувствовал себя в безопасности, когда вдруг увидел змею. Только что он выбросил вперед правую руку и, вытянув ее, вцепился пальцами в мягкую почву, чтобы подтянуться, посмотрел вперед и увидел змею. Она свернулась кольцом, ее плоская жемчужно-серая головка находилась всего в нескольких дюймах от его руки.

Джипо задохнулся от ужаса. Он замер на месте, точно у него отнялись руки и ноги. Он словно окаменел. От страха кровь застыла у него в жилах и сердце стучало так гулко, что он не мог вздохнуть.

Змея тоже не шевелилась.

Прошло несколько мучительных секунд. Сцепив зубы, задыхаясь, Джипо отдернул руку. В ту же секунду змея ужалила его.

Джипо почувствовал жгучую боль в ребре ладони. С диким криком ужаса он вскочил на ноги и, спотыкаясь, точно слепой, бросился бежать сквозь кусты.

Китсон и Блэк дошли до конца зарослей и поворачивали, чтобы подняться на следующий виток дороги.

Вопль Джипо заставил обоих остановиться. Потом они увидели самого Джипо. Он бежал, размахивая руками и оглашая воздух душераздирающими воплями.

— Толстяк взбесился, — сказал Блэк и побежал вслед за Джипо, ломая кусты.

Китсон поспешил за ним.

Джипо в панике выбежал из зарослей и оказался на краю крутого склона. Здесь он упал и покатился вниз, вздымая облака пыли и таща за собой мелкие камни.

Китсон обогнал Блэка и первым подошел к Джипо. Он упал на колени рядом с распростертым телом итальянца, который лежал на спине, упершись в выступ скалы.

— Джипо, — задыхаясь, проговорил Китсон, — все в порядке. Я не дам ему дотронуться до тебя. Что случилось?

Китсона испугало лицо Джипо, землисто-серое, с глазами, похожими на черные дыры в серой ткани.

— Змея… — с трудом выговорил Джипо.

Спотыкаясь, подбежал Блэк, хриплое дыхание, казалось, раздирало ему горло.

— Ты подлая крыса! Я придушу тебя…

Он поднял ногу, чтобы ударить распростертое тело Джипо, но Китсон перехватил его ногу в воздухе.

— Прекрати! — сказал Китсон. — Ты что — не видишь, что с ним худо?

— Змея… — рыдая, повторил Джипо и попытался поднять парализованную руку, чтобы показать ее Китсону.

Китсон наклонился и увидел, что рука Джипо сильно покраснела и распухла. Китсон легонько тронул руку, и Джипо закричал от боли. Китсон похолодел.

— Как это случилось? — спросил он, опускаясь на корточки рядом с Джипо.

— Змея… — задыхаясь, снова повторил Джипо. — Я выполз как раз туда, где она лежала…

Китсон увидел два следа от зубов змеи на воспаленной коже руки. Они не оставляли сомнений.

— Не бойся, Джипо, — сказал он. — Сейчас я все сделаю, что надо. Не пугайся.

— Отвези меня… в больницу, — простонал Джипо. — Не хочу умирать так, как… умер мой брат…

Китсон вынул носовой платок, свернул его в тугой шнур и затянул руку Джипо у запястья.

— Его что, укусила змея? — спросил Блэк, хватая Китсона за плечо. — Как же, черт побери, мы теперь откроем сейф?

Китсон стряхнул его руку. Он вынул из кармана перочинный нож, открыл одно из лезвий.

— Будет больно, Джипо, — сказал он, взяв руку укушенного. — Но я тебя вылечу.

Он вонзил острие ножа в горячую распухшую руку Джипо и сделал надрез. Джипо вскрикнул и ударил Китсона левой рукой. Удар получился слабый. Джипо попытался выдернуть больную руку.

Из надреза, который сделал Китсон, стала сочиться кровь. Все еще крепко держа руку Джипо, Китсон пытался выжать из ранки змеиный яд. Его испугала бледность Джипо — казалось, тот умирает.

— Алекс, — задыхаясь, прошептал Джипо, — ты мой… друг. Не верь тому, что я болтал раньше. Отвези… меня… в больницу.

— Я отвезу тебя в больницу. Не бойся, — сказал Китсон. Он затянул платок вокруг кисти Джипо и встал. — Сейчас подгоню «Бьюик».

Блэк спросил:

— Что подгонишь?

— Подгоню машину и отвезу Джипо в больницу, — ответил Китсон. — Посмотри на него. Он очень плох. — Китсон повернулся и пошел вверх по склону в сторону дороги.

— Китсон! — Это прозвучало как выстрел и заставило Китсона остановиться.

— В чем дело?

— Немедленно вернись, — заорал Блэк. — Ты что, не в своем уме? Посмотри наверх. — Он указал пальцем на вертолет, медленно круживший над горами. — Как только ты выведешь машину из укрытия, они ее засекут. Сколько, ты думаешь, фараонам потребуется времени, чтобы добраться сюда и выяснить, чем тут пахнет?

— Ну и что из этого? — гневно ответил Китсон. — Мы должны отвезти его в больницу, иначе он умрет. Ты что, не видишь?

— Ты не выведешь машину из укрытия! — сказал Блэк.

— До больницы тридцать миль. Что ты мне предлагаешь? Нести его на руках?

— А мне это ни к чему, — рявкнул Блэк. — Только скажу: машину из укрытия среди бела дня ты не выведешь. Ему уж теперь придется положиться на свое везение.

— А, пошел ты… — бросил Китсон и, повернувшись, двинулся вверх по склону к дороге.

— Китсон!

Угроза в голосе Блэка заставила Китсона снова обернуться и остановиться.

Блэк вытащил пистолет и держал Китсона на прицеле.

— Вернись! — сказал Блэк.

— Он умирает, — ответил Китсон. — Ты что, не видишь?

— Вернись обратно. — Голос Блэка звучал зловеще. — Никакую машину ты не подгонишь. Иди сюда, и побыстрее. Я не собираюсь повторять это еще раз, деревенщина.

Чувствуя, как у него колотится сердце, Китсон медленно спустился вниз. «Вот оно, — подумал он. — Сейчас я посчитаюсь с этим дерьмом. Надо только остерегаться его удара правой. Сейчас мы все расставим по местам. Надо отвезти его в больницу».

— Посмотри на него, болван, — сказал Блэк. — Пока ты доберешься до машины, выведешь ее на дорогу, спустишься сюда, погрузишь его и довезешь до больницы, он все равно помрет.

— Надо что-то делать, — повторил Китсон и, не глядя на Блэка, прошел мимо него. Мускулы его были напряжены, уголком глаза он видел, что Блэк опустил пистолет.

Китсон круто повернулся и резко ударил кулаком по руке Блэка. Тот выронил пистолет, который отскочил в кусты. Блэк отпрыгнул и повернулся лицом к Китсону. Некоторое время они молча глядели один на другого, потом Блэк усмехнулся.

— Ну что ж, подонок, — сказал он негромко. — Ты сам напросился. Я давно хотел тебя прищучить, сейчас я покажу тебе, как надо драться.

Китсон ждал, сжав кулаки и прищурив глаза.

Блэк двинулся вперед, чуть повернувшись боком, прижав подбородок к груди и опустив руки.

Китсон сделал пробный удар левой, но Блэк резко отклонил голову, и кулак Китсона проскочил мимо его уха. Блэк увернулся и от его удара правой и сам нанес Китсону удар справа под ребро. Удар был сильный, Китсон пошатнулся, у него перехватило дыхание. Блэк продолжал наступать, но Китсон нанес ему подряд удары справа и слева, и Блэк тоже зашатался. Они разошлись, затем одновременно начали сближаться, медленно наступая, уклоняясь от сильных ударов, принимая более легкие, внимательно, неотрывно следя друг за другом. Китсону показалось, что Блэк открылся, и он нанес сильный удар левой, но Блэк и тут увернулся, и рука Китсона скользнула по его плечу. Оскалив зубы, Блэк ударил правой. Сильный удар пришелся Китсону под сердце.

Это был сокрушительный удар, и Китсон, пошатнувшись, упал на колени. Все еще ухмыляясь, Блэк сделал шаг вперед и резко ударил Китсона по шее. Тот упал на землю лицом вниз, сознание у него помутилось.

Блэк ждал.

Китсон с трудом поднялся, опираясь на руки и на колени, встряхнул головой. Он увидел, что Блэк делает выпад, и, сделав бросок всем телом, ударил Блэка по коленям, обхватив потом руками его ноги.

Уже падая, Блэк успел изо всех сил ударить Китсона по голове.

Оба растянулись на земле. Все еще не совсем придя в себя, Китсон пытался схватить Блэка за горло, но тот ударил его в висок и откатился в сторону. Блэк встал на ноги, но и Китсону удалось подняться; он не успел закрыться руками, и удар Блэка справа пришелся ему по скуле. От этого удара у него подогнулись ноги. Нырнув вперед, он схватил Блэка выше запястья, и они довольно долго боролись в таком положении: Блэк старался вырвать руку, а Китсон изо всех сил пытался не выпустить ее, пока у него не прояснится в голове.

Блэк в конце концов вырвался и нанес с размаху удар левой, от которого Китсон сумел уклониться. Он, в свою очередь, ударил Блэка справа под ребро. Лицо Блэка исказилось от боли.

Ободренный, Китсон стал наступать. Он ударил Блэка левой и правой по голове.

Что-то бормоча и ругаясь, Блэк сделал шаг назад. Свинг слева пришелся Блэку в верхнюю часть головы. Блэк зашатался и выбросил вперед руки. Китсон ударил его правой рукой в живот. Блэк попятился, хватая воздух ртом.

Теперь Китсон решился идти до конца: он сделал еще выпад, не задумываясь о последствиях. Он занес руку для удара, но сообразил на мгновение позже, чем нужно, что Блэк выбросит вперед правую.

Китсон почувствовал сильный удар в скулу, потом у него в голове взорвалось что-то ослепительно белое и горячее. Падая, он уже знал, что нарвался на знаменитый удар правой, которым славился Блэк; понял, но поделать ничего не мог. Он упал ничком, царапая лицо об острые камни. Со стоном он перекатился на спину, подставив израненное лицо жаркому солнцу.

Так он лежал несколько секунд, оглушенный, потом с усилием поднял голову.

Блэк склонился над Джипо, внимательно его разглядывая.

Китсон потряс головой, затем, пошатываясь, поднялся на ноги. Нетвердыми шагами, спотыкаясь, он подошел к Блэку. Тот смотрел на него через плечо. Лицо его было сурово и жестко.

— Он умер, — холодным, безразличным тоном сказал он. — Похоже на этого паразита — устроить нам такую пакость.

Китсон встал на колени рядом с телом Джипо и взял его холодную влажную руку в свои.

Джипо казался спокойным. Рот его был открыт, небольшие темные глаза будто сверлили высокое голубое небо.

Несмотря на сильную боль во всем теле, Китсон подумал: Джипо умер — какие же у них теперь шансы открыть сейф? Миллион долларов теперь всего только мираж. «Весь мир в кармане»! Да, на этот раз Морган наверняка вытянул не ту карту!

— Оставь его, — сказал Блэк. — Он мертв. Мы больше ничего не можем для него сделать.

Китсон не ответил. Он продолжал держать руку Джипо, не сводя глаз с его мертвого лица.

Блэк пожал плечами и направился наверх, в ту сторону, где вдалеке был спрятан броневик.

Глава 11

1

Двое мужчин появились на тропинке, огибавшей озеро, и подошли к Фреду Брэдфорду, который сидел у своего домика и читал газету.

Он только что позавтракал, отослал жену с сыном на озеро и наслаждался коротким отдыхом и свободой, прежде чем присоединиться к ним.

Он смотрел на приближающихся мужчин, недоумевая, кто они такие.

Один из них носил форму пехотного майора, другой — дешевый костюм из магазина готового платья; шляпу он низко надвинул на лоб.

Майор был небольшого роста, светловолосый, с типично армейскими усиками и худым загорелым лицом. Взгляд его голубых глаз был прямым и твердым. Его спутник — высокий, грузный, с красным, довольно грубым обветренным лицом, — как догадался Брэдфорд, был полицейским в штатском.

— Мистер Брэдфорд? — спросил майор, останавливаясь.

— Он самый, — ответил Брэдфорд, вставая. — Чем могу служить?

— Фред Брэдфорд-младший? — уточнил майор.

Брэдфорд удивленно взглянул на него.

— Нет, что вы! Это мой сын. — Он нервно сложил газету и бросил ее на стул. — Что вам от него нужно?

— Я — майор Делани из полевой службы безопасности, — сказал майор и, указав на своего спутника, добавил: — Это лейтенант Купер из городской полиции.

Брэдфорд почувствовал какое-то беспокойство.

— Рад познакомиться с вами, джентльмены, — сказал он. И после короткого молчания добавил: — Вам нужен мой сын?

— Где он? — спросил Купер.

— На озере с матерью. А в чем, собственно, дело?

— Мы хотели бы побеседовать с ним, мистер Брэдфорд, — ответил Делани. — Не беспокойтесь, ничего не случилось.

В этот момент на тропинке у озера появился Фред Брэдфорд-младший. Он шел по направлению к домику, фальшиво насвистывая.

Увидев двух незнакомцев, мальчик перестал свистеть и пошел медленнее, на лице его появилось выражение озабоченности.

— Вот он идет, — сказал Брэдфорд. Повернувшись к сыну, он окликнул его: — Эй, младшенький, иди сюда. Где мама?

— Валяет дурака на берегу, — ответил мальчик с ноткой презрения в голосе.

— Ты Фред Брэдфорд-младший? — спросил Делани.

— Да, я, — ответил мальчик, разглядывая обоих мужчин.

— Это ты писал? — снова спросил Делани, доставая из кармана блокнот и извлекая из него листок бумаги, по-видимому, вырванный из записной книжки.

Брэдфорд узнал крупные каракули сына.

— Да, я, — повторил Фред-младший.

Он присел на корточки, снял свою видавшую виды соломенную шляпу и начал складывать в нее траву.

Брэдфорд недоуменно спросил:

— Мой сын вам писал?

— Он написал в главное полицейское управление, — ответил Делани. — Он утверждает, что ему известно, где находится угнанная машина-сейф.

Брэдфорд в изумлении уставился на сына.

— Младшенький, что ты затеял? Ты ведь прекрасно знаешь, что не имеешь понятия, где броневик.

Мальчик ответил отцу презрительным взглядом и продолжал наполнять шляпу травой. Потом он нагнулся, погрузил голову в шляпу, натянул ее и поправил, чтобы она сидела прямо.

— Приходится надевать ее таким образом, — сказал он, ни к кому в частности не обращаясь, — иначе трава вывалится наружу. Голове от этого прохладнее. Мое собственное изобретение.

Делани и Купер обменялись взглядами, затем Делани мягко спросил:

— Где же броневик, сынок?

Мальчик сел и закинул ногу на ногу. Он поправил шляпу, натянув ее потуже.

— Я знаю, где он, — объявил он торжественно.

— Ну вот и хорошо, — сказал Делани, усилием воли подавляя нетерпение. — Где же он?

— А как насчет награды? — спросил мальчик, не сводя пристального взгляда с лица майора.

— Послушай, сынок!.. — сказал Брэдфорд. Он даже вспотел от неловкости. — Ты ведь знаешь, что тебе неизвестно, где машина-сейф. Ты наживешь большие неприятности из-за того, что задерживаешь этих джентльменов.

— Я прекрасно знаю, где эта машина, — хладнокровно ответил мальчик. — Но не скажу, пока не получу награду.

— Хватит, сынок, — уже более резко прервал его Делани. — Если ты что знаешь, давай выкладывай. Твой отец прав: ты можешь нажить большие неприятности, если зря тратишь наше время.

— Броневик спрятан в трейлере, — сказал мальчик.

— Послушай, — вмешался Брэдфорд. — Мы ведь все это уже обсуждали. Ты не хуже меня знаешь…

— Одну минутку, мистер Брэдфорд, — остановил его Делани, — позвольте, я сам поговорю с мальчиком. — Он повернулся к Фреду-младшему. — Почему ты думаешь, что броневик спрятан в трейлере, сынок?

— Я его видел, — ответил мальчик. — Они закрепили две стальные балки под днищем трейлера, чтобы броневик не провалился.

— Кто это «они»? О ком ты говоришь?

— Ну те, кто угнал бронемашину. Кто же еще?

Делани и Купер снова обменялись взглядами. Делани явно заинтересовался услышанным.

— Ты действительно видел бронемашину?

Мальчик кивнул, затем, нахмурившись, снял шляпу.

— Когда ее надеваешь, голове прохладно, — сказал он серьезно. — Но потом трава вроде как нагревается. — Он выбросил траву из шляпы. — Наверно, надо каждый раз накладывать свежую траву, если уж хочешь, чтобы она холодила.

Он снова принялся наполнять шляпу травой.

— Где же ты видел эту машину? — спросил Делани срывающимся от нетерпения голосом.

Мальчик продолжал горстями рвать траву и бросать ее в шляпу.

— Ты слышал, что я сказал? — рявкнул Делани.

— А что вы сказали? — Фред на минуту прервал свое занятие и посмотрел на майора.

— Я спросил тебя, где бронемашина.

Мальчик снова принялся наполнять шляпу травой.

— Отец говорит, что полиция не выплатит мне награду. Полицейские возьмут ее себе.

Брэдфорд поежился.

— Никогда я ничего такого не говорил, — сказал он сердито. — Как тебе не стыдно болтать глупости.

Мальчик поднял на него глаза, сложил губы трубочкой и со свистом выпустил воздух. Похоже было, будто кто-то разорвал кусок полотна.

— Вот те на! — сказал он, перестав свистеть. — Ты ведь мне как объяснял? Если я расскажу, что бронемашина спрятана в трейлере, полиция подумает, будто ты сам ее спрятал. Еще ты сказал, что все фараоны жулики.

— Ладно, ладно! Не важно, что там говорил твой папаша, — пробурчал Купер. — Скажи, где ты видел машину-сейф.

Очень медленно мальчик нагнулся над шляпой, сунул в нее голову и аккуратно натянул ее на уши.

— Я вам ничего не скажу, пока не получу награду, — ответил он, вставая на ноги и глядя прямо в лицо лейтенанту.

— Да? Ну что ж, посмотрим, — сказал Купер. Лицо его стало суровым. — Явитесь оба в полицейское управление, и, если окажется, что все это напрасная болтовня…

— Я все улажу, — негромко прервал его Делани. — Послушай, сынок. Всякий, кто сообщит нам сведения и поможет найти бронемашину, получит награду. Не важно, кто именно это будет. Если твои сведения помогут найти машину, награду получишь ты.

Мальчик несколько секунд изучающе смотрел на майора.

— Честно?

Майор кивнул:

— Честно!

— Вы не отдадите награду отцу? Она достанется мне?

— Тебе.

— Все пять тысяч?

— Точно.

Мальчик довольно долго молча размышлял. Трое мужчин смотрели на него.

— Без дураков? — спросил он наконец, глядя на майора. — Если я вам скажу, где бронемашина, вы дадите мне награду?

— Без дураков, сынок. Когда у нас в армии что-нибудь обещают, обещания всегда выполняются.

Мальчик снова задумался. Наконец он сказал:

— Ладно, я скажу вам. Их четверо — трое мужчин и девушка. Двое мужчин целый день находились в прицепе. Они выходили оттуда только на ночь. Я видел, как они выходили из прицепа, когда темнело. Я записал номер машины. Они сказали, что поедут на Рендер-лейк, но это они нарочно врали, а сами поехали к шоссе совсем в другую сторону. Трейлер у них белый с голубым верхом. — Он вынул из кармана сильно замусоленную записную книжку и вырвал из нее листок. — Вот номер машины.

— Но откуда ты знаешь, что машина-сейф в этом трейлере? — спросил Делани, складывая и тщательно пряча листок с номером машины в бумажник.

— Я видел ее, когда те двое влезали в прицеп утром, — сказал мальчик. — Нарочно встал пораньше, чтобы засечь их.

— Но откуда ты все-таки знаешь, что это именно та самая машина?

Мальчик бросил на майора терпеливый взгляд.

— Я прочитал ее описание в газете. Будьте спокойны: та самая и есть.

— Когда они уехали?

— Вчера, примерно в середине дня. Уехали при мне. Они не свернули на дорогу в Рендер-лейк, а взяли курс в горы.

— Мы потеряли много времени, — нахмурясь, сказал Делани. — Почему ты не попросил отца позвонить нам по телефону?

— Я просил его, но он не захотел и мне не позволил. Вот почему мне пришлось написать вам. Отец сказал, что все фараоны — мошенники.

Делани и Купер, наверно, целую минуту жестко смотрели на Брэдфорда.

— Я просто шутил, — сказал Брэдфорд каким-то сдавленным и жалким голосом, заливаясь краской. — Я и в мыслях не имел…

— Можешь ты описать этих людей? — спросил Делани, поворачиваясь к мальчику.

— Конечно, могу. — И мальчик точно перечислил приметы Китсона, Джинни, Джипо и Блэка.

Купер записал все это в свой блокнот.

— Ты молодчина, сынок, — сказал Делани. — Славно поработал. Я, конечно, представлю тебя к награде, если мы найдем бронемашину.

— Найдете, найдете, что тут думать, — отозвался мальчик. Он снял шляпу и вытряс оттуда траву. — Тут у меня какая-то недоработочка, слишком быстро становится жарко.

Купер сказал с усмешкой:

— Попробуй положить туда немного льда. Это тебя малость охладит.

Фред-младший испепелил его взглядом:

— Что за дурацкая идея! Лед растает.

Делани похлопал мальчика по плечу.

— Я тебя научу, как выйти из положения. Отрежь у шляпы верх, так тебя будет хорошо продувать, к тому же ты заведешь новую моду.

Мальчик обдумал это предложение и кивнул:

— Очень разумно. Попробую. На этом можно, пожалуй, заработать неплохие денежки…

По дороге к машине Делани сказал:

— Уехали в горы! Это единственный участок, который мы не проверяли. Возможно, они действительно там.

— Нет, невозможно, — ответил Купер. — Если бы я думал, что туда можно добраться, я давно бы проверил весь этот район. Но туда никак не проедешь. Дорога совершенно размыта. Там есть участок, по которому ни при каких условиях не проведешь бронемашину.

— А вдруг им повезло, — ответил Делани. — Больше искать все равно негде. Я намерен прочесать этот горный район.

Купер залез в кабину и завел двигатель.

— Вы что, всерьез собираетесь выплатить мальчишке награду?

Делани сел рядом. В глазах его появилось мечтательное выражение.

— Что будет делать десятилетний парнишка с пятью тысячами? Отец у него просто отберет их. — Он посмотрел на Купера и улыбнулся, с виду очень искренне. — Мы-то знаем, кто получит награду, верно? Объявлено, что награду получит тот, кто найдет машину-сейф. Думается, мы с вами найдем машину, а значит, награда полагается нам.

Купер с облегчением вздохнул.

— Меня напугал ваш разговор с мальчишкой.

Делани кивнул.

— Я умею обращаться с ребятишками, — сказал он. — Тут главное — полная искренность, иначе они вам не поверят. Лично я всегда славился своей искренностью.

И он рассмеялся.

2

Китсон вернулся на место стоянки чуть позже девяти. На плече он нес лопату Джипо. Рубашка прилипла к его потному телу.

Джинни сидела на большом камне под деревом. Она была очень бледна, в глазах ее стояли слезы.

Блэк вывел машину-сейф из прицепа. Он прислонился к задней дверце, прижав ухо к замку. Вслушиваясь, правой рукой он очень медленно вращал диск.

Китсон положил лопату и подошел к Джинни. Он сел у ее ног, слегка дрожащими пальцами зажег спичку и закурил.

Она положила руку ему на плечо.

— Какая ужасная смерть! — сказал Китсон, накрывая ее руку своей. — И я ничем не мог ему помочь. Он умер, пока я дрался с этой поганой крысой, но и без того мне бы все равно не удалось довезти его до больницы вовремя.

— Не надо говорить об этом, Алекс.

— А как я его похоронил! Закопал как собаку. Он был хороший парень, Джинни. Надо было мне послушать его. Он не хотел браться за это дело, пытался убедить меня бросить эту затею. Лучше бы я его послушался.

— Да, верно.

— Он говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет. И оказался прав. Давай уйдем отсюда, Джинни. Вдвоем — ты и я. Как только стемнеет, уйдем отсюда.

— Да, — ответила Джинни. — Во всем виновата одна я. Никогда не прощу себе, что затеяла это дело. Когда ты ушел хоронить его, я сидела и думала. Теперь я поняла, как ошибалась, какой дрянью я, в сущности, была. Даже если мы сию минуту откроем сейф, я все равно не притронусь к этим деньгам. Я, наверно, просто была все это время не в своем уме.

— Ты, значит, согласна уйти со мной? — спросил Китсон, не глядя на нее. — Мы можем попробовать… Как говорится, начать новую жизнь. Выходи за меня, Джинни.

— Если ты этого хочешь, — ответила она. — Но ты ведь не веришь всерьез, что нам удастся спастись. Рано или поздно они нас схватят.

Китсон погасил сигарету и отбросил ее.

— Нам может повезти. Стоит попробовать. Мы возьмем «Бьюик» и двинемся к мексиканской границе. Они не знают наших примет. Если только мы доберемся до Мексики…

Блэк крикнул:

— Эй, Китсон! Иди сюда! Чем ты там занимаешься? Иди сюда и помоги мне.

Китсон и Джинни обменялись взглядами. Китсон встал и направился к бронемашине.

— Ты умеешь обращаться с автогеном? — спросил Блэк. Лицо его было сосредоточенно и напряженно, глаза дико блуждали.

— Нет.

— Значит, сейчас самое время научиться. Мы должны прожечь насквозь этот проклятый ящик и добраться до денег. Давай помоги мне с баллонами.

— Я делать ничего не стану, — спокойно ответил Китсон.

Блэк изумленно взглянул на него.

— То есть как? Нам ведь надо открыть сейф, верно?

— Мне не надо, — ответил Китсон. — Выхожу из игры. С самого начала не надо мне было лезть в это дело. Открывай сам. Сумеешь — все деньги твои. Я в этом больше не участник.

Блэк медленно и глубоко втянул в себя воздух.

— Слушай, ты, подонок. Мне одному с этим не справиться. Закрой свою плевательницу и помоги мне наладить баллоны.

— Как только стемнеет, — сказал Китсон, — мы с Джинни уезжаем. Ты можешь поступать как знаешь, но мы уезжаем.

— Значит, вот оно что! — рявкнул Блэк. — Вы с ней… Ну что тут скажешь? Все-таки ты обломал ее, хоть и лопух, и теперь на радостях выходишь из игры и плюешь на миллион долларов. Ты просто спятил. Однако далеконько придется вам топать.

— Мы возьмем «Бьюик».

— Это вы так думаете. «Бьюик» нужен мне, а я еще не готов к отъезду. — Он ударил кулаком по борту бронемашины. — Я открою этот сейф, даже если после этого отдам концы. Тебе, продажная шкура, и твоей красуле не удастся помешать мне. Хотите рвануть отсюда, черт с вами, катитесь, но уйдете вы на своих двоих. Машину я вам не дам.

Уголком глаза Блэк заметил, что Джинни резко встала с места и направляется к ним. Он понял, что их двое против него одного. К тому же у Джинни есть револьвер.

Китсон сказал:

— Мы уезжаем сегодня вечером и берем машину. Если хочешь, можешь доехать с нами до шоссе, но потом нам с тобой не по пути. Решай за себя сам.

Блэк заколебался, взглянул в сторону Джинни, которая теперь стояла неподвижно; правую руку она держала прижатой к боку, руки не было видно.

Если он сделает неверный ход, они убьют его, подумал Блэк. Пожав плечами, он сказал Китсону:

— Ладно, если уж вы так решили… До темноты мы можем работать над сейфом. Остается еще около двенадцати часов. Вдруг нам повезет. Ты ведь не собираешься все это время просидеть в сторонке и бить баклуши? Помоги мне только наладить баллоны.

Сбитый с толку этой внезапной уступкой, Китсон заколебался.

— Ладно, — сказал он. — Но из этого ничего не получится. Тебе не прожечь дырку в этом броневике, даже если ты будешь биться над ним двадцать лет.

— Посмотрим. — Блэк взглянул на Джинни. Она все еще наблюдала за ним, но, видно, чуточку расслабилась. — Ты слишком много болтаешь, женишок. Иди сюда и помоги мне.

Когда Китсон прошел мимо Блэка, тот вытащил пистолет и уперся дулом в ребро Китсона.

— Брось оружие! — заорал он Джинни. — Брось, или я пробуравлю дырку в твоем дружке!

Джинни выпустила револьвер, который держала в руке. Он упал на траву.

Блэк попятился назад, держа на прицеле их обоих.

— Отойди от револьвера! — крикнул Блэк.

Джинни подошла к Китсону.

Блэк обошел их, подобрал револьвер Джинни и швырнул его в озеро.

— Теперь слушайте меня. Мы должны вскрыть этот сейф. Теперь-то я справлюсь с вами обоими — надеюсь, на этот счет вы не заблуждаетесь. Мы не сделаем отсюда ни шагу, пока не откроем броневик и не достанем денежки. Если вам они не нужны, мне пригодятся, и я намерен их взять. — Он помахал пистолетом перед носом у Китсона. — Полезай в прицеп и достань баллоны.

Пожав плечами, Китсон пошел к прицепу. Блэк следовал за ним по пятам.

— Мне одному с ними не сладить, — сказал Китсон. — Мы ставили их вдвоем с Джипо. Я-то знаю, сколько они весят. Поддержи-ка лучше другой конец.

Блэк усмехнулся. Он сунул пистолет в кобуру.

— Только не вздумай выкинуть какой-нибудь трюк, деревенщина, — сказал он. — С тобой-то я справлюсь в один момент.

Китсон протянул руку вверх и вытащил баллон из гнезда. Блэк высвободил свой конец и взвалил его на плечо. Они, медленно пятясь, вылезли из прицепа.

Как только Китсон оказался на земле, он сразу выпустил из рук свой конец баллона. От неожиданного толчка при ударе баллона о землю Блэк потерял равновесие.

Китсон прыгнул вперед. Правой рукой он сбоку ударил Блэка по шее и сбил его с ног.

Чертыхаясь, Блэк пытался выхватить пистолет, но Китсон упал на него всем своим мускулистым телом. Несколько секунд они дрались, точно дикие звери, потом Блэку удалось упереться коленом Китсону в грудь и сбросить его с себя. Он успел вытащить пистолет, но Китсон ухватил его за кисть руки, державшей оружие. Левой рукой Китсон нанес Блэку сильный удар в лицо.

Блэк застонал и уронил пистолет. Китсон тут же вскочил на ноги и до того, как Блэк успел прийти в себя от удара, взял его на прицел. Блэк полусидел на земле, из ссадины под глазом стекала кровь, зубы были оскалены.

— Я тебя хорошенько прищучу за это! — крикнул он злобно.

— Прошли твои денечки, никого ты больше не прищучишь, — ответил Китсон, с трудом переводя дыхание.

В тишину неожиданно ворвался рев мотора. Воздушная струя пригнула к земле траву: над их головами пронесся маленький военный самолет, он круто взмыл и полетел через долину.

Блэк, пошатываясь, встал на ноги и глядел вслед самолету.

— Они нас засекли, — задыхаясь, проговорил он. — Они не могли нас не видеть. Они доберутся сюда и настигнут нас.

Все трое стояли неподвижно, глядя, как самолет, сделав круг, снова направляется в их сторону.

— Немедленно в укрытие! — завопил Блэк и, как безумный, бросился в сторону леса.

Джинни и Китсон тоже побежали к лесу, но самолет их уже настиг.

Машина пронеслась над ними с ревом на высоте не более ста футов, сильная струя воздуха снова ударила по земле. Двое мужчин в открытой кабине перевесились через борта и смотрели на них. Затем аэроплан сделал вираж и улетел.

Джинни и Китсон со страхом взглянули друг на друга.

Блэк рявкнул:

— Прячьтесь, кретины! Что вы там торчите!

Не обращая на него внимания, Китсон сказал:

— Они видели нас. Теперь они доберутся сюда, Джинни.

— Да, я же говорила, что они нас выследят и настигнут.

Китсон быстро подошел к дороге, пересек ее и, присев на корточки, посмотрел через заросшую травой обочину вниз, на витки серпантина. Зигзаги дороги теперь ясно просматривались до самой долины. Примерно в десяти милях внизу он заметил три машины, быстро двигавшиеся к ним и поднимавшие облака пыли на крутых поворотах. Страх сжал ему сердце. Он побежал назад к Джинни.

— Они уже едут!

Из леса, изрыгая ругательства, вышел Блэк.

— Ты что, их видел?

— Да. Они будут здесь через десять минут.

— У нас еще есть шанс спастись, — сказал Блэк нетвердым голосом. — Выводи «Бьюик». Если мы сумеем перевалить через вершину горы, мы можем спастись.

— Примерно через милю дорога кончается, — сказал Китсон. — Мы можем попробовать дальше подняться в гору пешком…

Блэк побежал к прицепу и вернулся с винтовкой в руках.

— Меня они живым не возьмут, — крикнул он, сверкая глазами. — Я в камеру смертников не пойду.

Китсон открыл дверцу «Бьюика», и Джинни скользнула на сиденье рядом с ним. Он почувствовал, что она вся дрожит, и похлопал ее по колену.

— Успокойся. Еще не все потеряно.

Блэк сел на заднее сиденье, Китсон отпустил тормоз и по траве вывел «Бьюик» на дорогу…

Все трое оглянулись на машину-сейф, стоявшую под деревом.

Китсон повел «Бьюик» вверх по дороге: он подпрыгивал и лязгал на ухабах и камнях.

Блэк высунулся из окна, чтобы в последний раз взглянуть на броневик.

Китсон вел машину быстро, ее заносило на поворотах, лицо его было сосредоточенно, глаза — прикованы к дороге.

Они подъехали к первому витку, и Китсон замедлил ход, чтобы сделать поворот, но не рассчитал. Ему пришлось остановиться и под градом проклятий Блэка дать задний ход.

Когда они снова двинулись, самолет стал кружить над ними, как встревоженная сторожевая собака вокруг стада.

— Если бы только я мог выстрелить в этого гада! — крикнул Блэк, не сводя глаз с самолета.

Вдали послышался вой полицейской сирены.

Джинни вздрогнула и невольно сжала кулаки.

Китсону теперь было очень трудно удерживать машину на дороге, изрытой ямами и заваленной камнями, которые смыло со склона во время недавней сильной бури.

Слева от них поднимался, точно отвесная гранитная стена, склон горы. Справа находился такой же отвесный спуск в долину.

— Нам дальше не проехать, — сказал Китсон, сбавляя ход. — Примерно здесь дорога кончается.

Он сделал еще один крутой поворот, почти под прямым углом, и резко затормозил.

Дорогу перегораживал завал из камней и вырванных с корнем кустов. Через эту преграду провести «Бьюик» было невозможно.

Держа винтовку в руке, Блэк вылез из машины. Не обращая никакого внимания на остальных, он побежал вперед и стал перебираться через завал. Китсон, не двигаясь с места, посмотрел вверх.

Высоко у них над головой была видна покрытая снегом вершина горы. Секунду поколебавшись, он взял Джинни за руку выше локтя и показал ей вверх.

— Мы с тобой пойдем вот туда, Джинни, — сказал он. — Есть надежда, что мы сумеем там спрятаться. Если мы пойдем за Блэком, нас обязательно поймают.

Джинни невольно отпрянула, взглянув на отвесный склон горы.

— Мне туда не забраться. Иди один, Алекс.

Он толкал ее перед собой.

— Нет, мы пойдем вместе, — сказал он и начал карабкаться по склону. Первые сто ярдов оказались совсем нетрудными, и Джинни следовала за ним. Время от времени Китсон останавливался, протягивал руку и подтаскивал Джинни к себе.

Теперь вой сирены слышался значительно ближе.

Подъем стал труднее, и они продвигались медленнее. Они чувствовали себя бесконечно незащищенными на голом склоне горы, но пятью-десятью футами выше находилась груда камней, за которой можно было спрятаться, и Китсон убеждал Джинни карабкаться быстрее.

Однажды Джинни поскользнулась, но Китсон успел ее подхватить. Не дав ей остановиться, он потащил ее наверх.

Они добрались до камней как раз в тот момент, когда машины остановились на дороге прямо под ними.

Они лежали рядом, хватая воздух ртом, стараясь рассмотреть то, что происходило внизу.

Нависший кусок скалы мешал им видеть нижнюю часть дороги. Посмотрев вправо, Китсон заметил Блэка, мчавшегося вверх. Свободной рукой тот рассекал воздух, время от времени оглядываясь назад.

Китсон потерял Блэка из виду, когда тот скрылся за поворотом.

Китсон посмотрел наверх, обдумывая, что делать дальше.

Высоко над его головой находился широкий, поросший кустарником уступ, который тоже не просматривался со стороны дороги. Китсон подумал: если туда добраться, там можно прятаться, пока полиции не надоест искать.

Он тронул руку Джинни.

— Ну как, можешь идти дальше?

Она кивнула:

— Да, могу.

Он улыбнулся ей. Лица их оказались совсем близко, она пододвинулась и прижалась губами к его губам.

— Мне очень горько, Алекс. Во всем виновата я.

— Я мог не браться за это, — ответил он. — Сам виноват.

Снизу им были слышны возбужденные мужские голоса.

— Они нашли «Бьюик», — прошептал Китсон. — Пошли, надо двигаться.

Снова начали подъем.

Для Джинни все это походило на кошмарный сон: без Китсона она не прошла бы и нескольких ярдов — он перетаскивал ее там, где пройти было особенно трудно.

Когда они почти добрались до уступа, Джинни вдруг остановилась. Нога ее стояла на корневище куста, руками она цеплялась за выступающий камень, всем телом прижимаясь к отвесной стене, глаза ее были закрыты.

— Иди один, Алекс, — прошептала она, задыхаясь. — Я не могу лезть дальше. Брось меня здесь, все равно взобраться туда я не в силах.

Китсон посмотрел наверх. До уступа оставалось всего несколько футов. Потом он взглянул на Джинни, цеплявшуюся за камень прямо у него под ногами. За ней он увидел отвесный склон, спускавшийся в долину, и у него внезапно закружилась голова. Он закрыл глаза, цепляясь за куст и чувствуя, как по лицу струится пот.

Взглянув наверх, Джинни увидела его прямо над собой, и ей показалось, что он сейчас упадет.

— Алекс!

— Все в порядке, — ответил он, тяжело дыша. — У меня просто голова закружилась. Не смотри вниз, Джинни. Постарайся удержаться на месте и не шевелись.

Они прилепились к склону, как две мухи к стене, потом очень осторожно Китсон снова стал карабкаться вверх. Он нашел лучшую опору для ног, нагнулся и протянул руку Джинни.

— Дай мне руку, — сказал он. — Не бойся, давай руку. Я тебя удержу.

— Нет, Алекс, тебе не втащить меня, я все равно упаду…

— Давай руку!

— Алекс, мне страшно, сейчас я отпущу руку, я не могу больше держаться…

Он успел схватить ее за руку как раз в тот момент, когда она отпустила камень, за который держалась. Ветер унес ее сдавленный крик. Она болталась на одной руке, юбка ее раздувалась от ветра, ноги двигались так, будто она бежала.

Китсон держал ее на весу.

— Джинни, ты должна мне помочь, — проговорил он, задыхаясь. — Я сейчас тебя раскачаю. Постарайся найти какую-нибудь опору и встань, тогда я тебя подниму.

Он качнул ее в сторону склона, услышал, как ноги ее царапают камни, стремясь найти какую-нибудь опору. Потом почувствовал, что она зацепилась за что-то и перестала висеть всей тяжестью на его руке.

Продолжая держать ее, он посмотрел вниз.

— Молодец, — сказал он. — Дай теперь мне минутку передохнуть.

Они будто застыли в таком положении. Медленно проползла длинная минута, потом он сказал:

— Теперь пора, — и полез вверх.

Он втащил ее через край выступа, и она, как мешок, упала рядом с ним.

Тут они услышали выстрел. Он прозвучал очень громко, его повторило эхо.

Джинни сжалась и вцепилась рукой в запястье Китсона.

Выстрел послышался снизу справа.

Очень осторожно Китсон перегнулся вперед и посмотрел вниз. Вся дорога внизу ему была хорошо видна. Он видел «Бьюик» и неподалеку от него — три полицейские машины.

По дороге к преграде из камней осторожно двигались трое полицейских и десять солдат.

Еще на пятьдесят футов дальше, сразу за поворотом, лежал Блэк. Он прятался за двумя небольшими валунами, просунув дуло винтовки в щель между ними.

А еще в пятидесяти футах выше по дороге, вне поля зрения Блэка, стоял джип и рядом с ним — трое солдат.

Китсон подумал, что джип, очевидно, подъехал с другого склона горы, перевалив через вершину, и что Блэк оказался в западне.

Он почувствовал почти физическое облегчение оттого, что они не пошли за Блэком, а поднялись сюда, в гору.

На верхнем вираже дороги лежал лицом вниз солдат с простреленной головой. Из раны текла кровь.

Солдаты, поднимавшиеся вверх, остановились перед поворотом, чтобы Блэк их не видел. Они находились от него всего в двадцати футах.

Коренастый, очень подтянутый блондин в форме майора осторожно заглянул за поворот дороги и, увидев мертвого солдата, поспешно крикнул:

— Мы знаем, что ты там! Выходи и сдавайся! У тебя нет надежды спастись. Выходи!

Китсон видел, как Блэк еще больше вжался в землю.

Джинни подползла к Китсону и тоже посмотрела вниз.

Хотя они находились в двухстах футах от солдат, им казалось, что преследователи совсем рядом.

— Ты выходишь? — крикнул майор. — Или подождешь, пока мы придем и возьмем тебя?

— Давайте берите меня, ублюдки! — заорал в ответ Блэк. В голосе его звучали страх и злоба.

Майор сказал что-то одному из полицейских, тот кивнул. Затем майор подошел к солдату, и они о чем-то коротко переговорили. Солдат передал свою винтовку другому, вынул из кармана вещевого мешка какой-то небольшой предмет и осторожно двинулся вперед.

Китсон с бьющимся сердцем ждал.

Солдат дошел до поворота и остановился.

— У тебя остался последний шанс, — крикнул майор. — Выходи и сдавайся!

Блэк ответил непристойной бранью.

Майор крикнул:

— Ладно! Пусть получит свое!

Солдат бросил предмет, который держал, высоко в воздух.

Джинни, уткнувшись в плечо Китсона, спрятала лицо.

Китсон хотел крикнуть, предупредить Блэка, но сжал зубы: если он издаст хоть звук, они с Джинни тут же будут обнаружены.

Граната упала точно перед двумя валунами, за которыми спрятался Блэк.

Китсон закрыл глаза.

Треск взорвавшейся гранаты был неправдоподобно громким. Потом Китсон услышал перестук падающих камней и свист осколков. Он инстинктивно отодвинулся от края, стараясь не смотреть вниз, и обнял Джинни.

Она прижалась к нему, вся дрожа. Некоторое время они лежали неподвижно. Внезапно мужской голос крикнул:

— Он здесь только один. Где остальные двое? Где девушка?

— Они нас не найдут, — сказал Китсон, пропуская сквозь пальцы медно-рыжие пряди волос Джинни. — Им и в голову не придет искать нас здесь.

Затем они услышали шум самолета. Они знали, что сверху видны как на ладони.

Они посмотрели друг на друга. Джинни хотелось стать совсем маленькой и незаметной, вжаться в землю рядом с Китсоном, совсем близко к нему. Чувствуя, как ледяная рука сжимает ему сердце, Китсон глядел на приближающийся самолет.

Машина со свистом выскользнула из-за вершины и теперь летела над ними. Китсону было видно, что пилот разглядывает их.

Пилот покачал крыльями, будто хотел дать Китсону знак, что видел его, затем сделал вираж, и Китсон ясно представил, как он радостно кричит в микрофон, оповещая тех, кто внизу, о своей находке.

— Джинни, слушай, — сказал Китсон, поднимая к себе ее лицо и глядя в полные ужаса глаза девушки. — Блэк был прав. Камера смертников не для меня. Но ты — слушай внимательно: ты — это совсем другое дело. В худшем случае ты получишь лет десять. Ты ведь еще ребенок. Присяжные тебе посочувствуют. Десять лет — это пустяки. Ты сможешь начать жизнь заново, когда выйдешь оттуда. Оставайся здесь, пусть они тебя заберут.

— А ты? — спросила Джинни, вцепившись в его руку.

Китсон заставил себя улыбнуться.

— Я собираюсь нырнуть вниз. Это мой единственный выход, и к тому же быстрый. В камеру смертников я не пойду.

Джинни перевела дыхание.

— Мы прыгнем вместе, Алекс. Я не боюсь, мне страшнее пробыть взаперти десять лет. Этого я не перенесу. Прыгнем вместе.

Внезапно послышался громкий голос из радиорупора:

— Эй вы, двое наверху! Спускайтесь вниз! Мы знаем, что вы там. Мы не хотим начинать перестрелку.

— Оставайся здесь, Джинни…

— Нет, я решила.

Китсон нагнулся, прижал ее к себе и поцеловал.

— Помнишь, что говорил Фрэнк? Весь мир — в кармане! Что ж, может быть, такое и бывает, только не в том мире, где мы живем, наверно, в каком-то другом.

Он взял ее руку, они поднялись и посмотрели вниз на дорогу, где солдаты и полицейские рассыпались цепью, готовые прижаться к земле, если начнется стрельба. Все винтовки были нацелены вверх, на две маленькие фигурки на выступе горы.

— Ладно, — крикнул Китсон, и людям внизу голос его показался слабым. — Мы к вам идем.

Он посмотрел на Джинни.

— Ты готова?

Она крепче сжала его руку.

— Постарайся не отпускать меня, Алекс, — сказала Джинни. — Да, я готова.

Люди на дороге увидели, как двое шагнули с выступа скалы в пустоту и камнем рухнули вниз.

Венок из лотоса

Глава 1

Бриллианты были найдены неожиданно, душным январским полднем, в воскресенье.

Произошло это так. Стив Джефф съел холостяцкий обед, который приготовил повар Донг Хам, и поднялся в спальню для послеобеденного сна. Свежесть кондиционированного воздуха не успокоила. Росло раздражение. Внизу громко разговаривали слуги, издали радио доносило нестройные звуки вьетнамских мелодий, по улице со скребущим душу треском проносились мотоциклы.

Обычно это не мешало ему, но сегодня он чувствовал, что не сможет уснуть. Он достал и зажег сигарету, чтобы стряхнуть охватившую его угнетенность.

Сайгонские воскресенья стали для него ненавистны.

В течение недели работа отвлекала его. Он служил в судоходной компании — не особо интересное занятие, но оплачивалось хорошо. А денег ему требовалось немало: он любил выпить и делал это от души, кроме того, обременяли расходы по содержанию бывшей жены.

Он лежал, чувствуя, как по груди стекают капельки пота, и уныло думал, что через три дня опять надо будет высылать жене чек. В банке осталось только 8 тысяч пиастров, а до конца месяца еще черт знает сколько времени.

Безрассудно было с его стороны покупать эту картину. Для него это непозволительная роскошь, но в то же время он вспоминал о своем приобретении с большим удовольствием. Он увидел картину в лавочке на Донг Ту До, и она сразу же привлекла его внимание. Это было акварельное изображение девушки в национальной вьетнамской одежде — белых шелковых брюках, бледно-розовой накидке и высокой соломенной шляпе. Девушка стояла на фоне светлой стены, увитой плющом. Она напоминала ему Нхан. Такое же невинное выражение кукольного личика, такая же мальчишеская осанка. Девушка на картине вполне могла быть Нхан, хотя он знал, что Нхан ни за что бы не стала позировать художнику.

Он вспомнил, что картина все еще не распакована. И вдруг захотелось увидеть, как она будет смотреться в гостиной. Он поднялся и, не надевая туфель, босиком спустился в гостиную.

Хоум, его слуга, неторопливо вытирал обеденный стол и с удивлением уставился на вошедшего в комнату Джеффа.

Хоуму было тридцать шесть лет. Это был маленький худенький человечек, его загоревшее личико походило на лисью мордочку. Производимое им впечатление физической слабости было обманчиво, в действительности он мог выполнить самую тяжелую работу, не выказывая при этом ни малейших признаков усталости.

— Принеси мне молоток, гвозди и лестницу, — велел Джефф.

Хоум раскрыл от удивления рот и, по всей вероятности, размышлял, не сошел ли с ума его хозяин. Поэтому Джефф добавил:

— Я купил картину. Хочу повесить ее на стену.

Хоум понял смысл распоряжения. Он улыбнулся, блеснув золотыми зубами.

— Сию минуту, сэр, — сказал он и выскочил из комнаты.

Джефф подошел к стоявшей у стены упакованной и обвязанной шпагатом картине. Он сорвал упаковку, поставил картину на стол и посмотрел на нее. Он любовался ею, когда появился Хоум со стремянкой, молотком и зажатым в зубах гвоздем. Он установил лестницу у стены и с любопытством подошел к картине.

Джефф наблюдал за ним. Выражение лица слуги не изменилось, и все-таки Джефф почувствовал осуждение. Он знал, что Хоум не одобряет его отношений с вьетнамской девушкой и считает, что он специально, назло ему хочет повесить эту картину.

Разумеется, нет. Джеффу было небезразлично, что о нем думают слуги. Он был осторожен во всем, что касалось его отношений с Нхан. И для него, и для нее было важно избежать сплетен. Но в Сайгоне сохранить тайну было невозможно, особенно если дело касалось любовных историй.

Новость, что он познакомился с танцовщицей из «Парадиз-клуба», влюбился в нее и она регулярно навещает его, распространилась среди европейской колонии Сайгона с потрясающей быстротой, изумившей и озадачившей Джеффа. И это произошло, несмотря на все предосторожности, которые были сделаны, чтобы избежать сплетен. Нхан приходила к нему только после наступления темноты. Она проскальзывала в дом как привидение. А покидала его задолго до восхода солнца. И все-таки все европейские обыватели Сайгона знали об этих визитах и сплетничали о них с тем неизменным сладострастием, с каким обсуждаются постельные приключения.

Хотя оба его слуги спали в маленьком домике в глубине двора, служившем одновременно кухней и спальней для слуг, они тоже знали о посещениях Нхан и, будучи вьетнамцами, проявляли в этом вопросе большую нетерпимость, чем его европейские друзья. Они молчаливо выражали свое отношение, давая почувствовать хозяину, насколько низко он пал, приводя в дом вьетнамскую девушку, а не какую-нибудь замужнюю или холостую европейскую женщину, которые специально используются для подобных целей.

Джефф встретил Нхан Ли Квон в «Парадиз-клубе» в Шолоне — полутемном танцзале, где одинокие европейцы, вьетнамцы и китайцы подыскивали себе подходящих женщин.

Хозяином клуба был толстый веселый китаец, называвший себя Блэкки Ли. Его обширная клиентура давала ему значительные доходы, позволявшие содержать молоденьких, прелестных вьетнамских и китайских девушек.

За 120 пиастров в час или приблизительно за полтора доллара можно было нанять девушку. Ее обязанностью было танцевать, разделить стол и беседовать с вами, если вам не хотелось танцевать, словом, составить компанию. Если вам хотелось продолжить знакомство, вы должны были сами с ней об этом договориться. Блэкки Ли до этого не было дела. Он нанимал девушек с девяти тридцати вечера и до полуночи. В это время согласно строжайшему предписанию властей закрывались танцзалы и прочие ночные заведения. Вы уплачивали Блэкки за время, проведенное с танцовщицей, давали еще пятьдесят пиастров швейцару и уходили с девушкой либо к ней, либо в гостиницу, предварительно договорившись об оплате.

Впервые очутившись в Сайгоне, Джеффу до смерти захотелось подыскать себе женщину. Поначалу он предпочитал спать с замужними европейскими дамами. Вскоре он убедился, что такие связи ведут к осложнениям, а больше всего в жизни Джеффу хотелось избежать неприятностей.

Один из его приятелей — старый холостяк Чарлз Мейхью, проживший много лет на Дальнем Востоке, — посоветовал ему поискать любовницу среди вьетнамских и китайских девушек.

— В таком климате мужчине особенно нужна женщина, — говорил он. — Беда в том, что в этом городе большинство европейских женщин страдает от безделья. За них все делают слуги. А когда женщине нечего делать, она может принести большие неприятности. Таких женщин следует остерегаться. И если бы мне снова пришлось выбирать женщину для развлечений, я бы не стал связываться с европейкой. Я бы предпочел девушку из местного населения, и вам советую поступить так же.

Джефф решительно покачал головой.

— Не по мне это, — сказал он. — Не нравятся мне цветные.

Мейхью засмеялся.

— Вот что я вам скажу: азиатки не так капризны и требовательны, как белые девушки. Стоят они значительно дешевле, а в постели намного сообразительнее. Не забывайте, что древняя традиция восточных женщин — создавать мужчине комфорт и угождать его желаниям, а это очень важно. Поговорите с Блэкки Ли. Он подыщет вам кого-нибудь. Знаете, не все его танцовщицы проститутки. У него есть несколько очень приличных девушек, занимающихся честным трудом. Спросите его. Он подыщет вам кого-нибудь.

— Благодарю за наставление, — сказал Джефф, — но это не для меня.

И все-таки гнетущее одиночество заставило его направиться в «Парадиз-клуб». Непринужденная обстановка этого заведения приятно удивила его, и он не заметил, как промелькнул вечер. Он танцевал с разными девушками, и они показались ему забавными. Он выпил с Блэкки Ли виски. Толстый китаец оказался приятным собеседником. И самое главное, этот вечер не обошелся ему слишком дорого.

Джефф начал посещать клуб. Эти визиты заполняли его вечера. Вскоре Блэкки посоветовал ему подобрать какую-нибудь девушку.

— Есть одна девушка, она могла бы вам понравиться, — сказал он. — У нее большая семья. Я говорил с ней, она согласна познакомиться с вами. Лучше иметь постоянную девушку. Хотите с ней встретиться?

— Что значит большая семья? — нахмурился Джефф. — Она замужем и у нее много детей?

Блэкки засмеялся.

— Она не замужем. Она содержит мать, трех младших братьев и старого дядю. Я подошлю ее. Если подойдет, скажите мне. Я все улажу.

— Просто не знаю, — ответил Джефф, хотя предложение заинтересовало его. — Давайте посмотрим ее как-нибудь.

Стоя на стремянке и тщательно отмечая карандашом место, в которое намеревался вбить гвоздь для картины, он вспомнил свою первую встречу с Нхан Ли Квон.

Он выбрал столик достаточно далеко от громко игравшего филиппинского джаза. Площадка была заполнена танцующими. Слабое освещение зала, не позволявшее на расстоянии десяти шагов различать лица людей, создавало обстановку интимного уюта и непринужденности.

Нхан Ли Квон появилась неожиданно и бесшумно. Он смотрел в проход между столиками, надеясь увидеть ее прежде, чем она подойдет, а она приблизилась сзади.

Она была во вьетнамском национальном костюме — белых шелковых брюках, поверх которых была наброшена розовая накидка из нейлона. Расчесанные на пробор посредине маленькой головки блестящие черные волосы девушки мягкими волнами опускались на плечи. Нежная желтоватая кожа напоминала по цвету слоновую кость. Лишенный переносицы нос, губы, чуть более толстые, чем губы европейских женщин, и прекрасные черные глаза делали ее лицо похожим на кукольное. Она выглядела хрупкой, как тонкая статуэтка, вырезанная из слоновой кости.

Она улыбнулась. Джеффу не приходилось видеть таких белых сильных зубов. Он с любопытством оглядел ее лицо, шею, прикрытую высоким воротником накидки, затем взгляд его опустился еще ниже, и он увидел два бугорка, которые вызывающе оттягивали бледно-розовую ткань.

Джеффу уже приходилось слышать об уловках вьетнамских девушек. Сэм Уэйд из американского посольства просветил его, как только он появился в Сайгоне:

— Гляди, парень, чтобы эти выпуклости не обманули тебя, эти куклы плоские спереди и сзади, как мальчишки. Увидев в кино Лолу и Бардо, они осознали свои недостатки. Прогуляйся по рынку, и ты увидишь, как они приобретают свои формы. Я прикинул, продажа этих фальшивок — самое прибыльное занятие в этой дыре.

— Я Нхан Ли Квон, — сказала девушка, присаживаясь напротив Джеффа. Она говорила на прекрасном французском языке. — Вы можете называть меня Нхан.

Довольно долго они разглядывали друг друга. Джефф затушил сигарету, он неожиданно ощутил волнующий трепет.

— А я Стив Джефф, — ответил он. — Вы можете называть меня Стив.

Все произошло на удивление просто.

Джефф опустился за гвоздем, который подал ему Хоум. Он установил гвоздь точно в том месте, где была сделана карандашом отметка, взял протянутый ему Хоумом молоток и точно ударил по шляпке.

Вот так он и нашел бриллианты.

От удара молотка по гвоздю отвалился большой квадратный кусок штукатурки, обнаружив в стене глубокую дыру.

— Черт возьми! — выругался Джефф, с трудом сохранив равновесие.

Хоум выразил свою досаду, как выражают ее вьетнамцы, с помощью пронзительного квакающего смеха, всегда раздражавшего Джеффа.

— Замолчи! — закричал он и положил молоток на ступеньку стремянки. — Какого дьявола они делают стены из бумаги!

Стена, однако, не была похожа на бумажную, она имела по крайней мере два фута толщины, и Джефф подумал, что обнаруженная им дыра была, возможно, хитро замаскированным, существовавшим долгое время тайником.

Осторожно он опустил руку в темное отверстие. Пальцы на что-то наткнулись. Он вытащил маленькую кожаную коробку. Пока он извлекал ее, истлевшее дно коробочки отвалилось и яркие блестящие предметы, хлынув вниз, запрыгали по паркету.

В крошечных предметах он узнал бриллианты. Сказочно сверкающим узором они рассыпались у подножия лестницы. Не отводя глаз, он любовался их завораживающим мерцанием. Его познания о бриллиантах не превышали понятий обычного человека, но он знал, что эти камешки стоят колоссальных денег. Их по крайней мере сто штук, большинство размером с горошину. Сердце заколотилось, во рту пересохло.

Присев на корточки, Хоум зачмокал языком. Этот звук вьетнамцы издают для выражения крайнего волнения. Он поднял бриллиант и начал разглядывать его.

Джефф наблюдал за ним.

Наступила продолжительная пауза, затем Хоум посмотрел вверх, и оба мужчины некоторое время пристально разглядывали друг друга. Превозмогая гнетущее напряжение, Хоум нерешительно улыбнулся. Сверкнула золотая коронка.

— Эти бриллианты, сэр, — сказал он, — принадлежат генералу Нгуен Ван Тхо. Полиция разыскивает их много лет.

Медленно, словно он наступал на яичные скорлупки, Джефф спустился по лестнице и присел рядом со слугой.

Джефф был очень сильным человеком. Его рост превышал шесть футов, а ширины плеч вполне хватило бы для двух европейцев среднего размера. В молодости он много времени отдавал спорту. Он поднимал тяжести, играл в футбол, занимался борьбой и боксом. Даже сейчас, спустя пять лет, он все еще сохранял отличную форму. Разница между двумя склонившимися людьми бросалась в глаза. Рядом с мускулистой тушей Джеффа вьетнамец выглядел недоразвитым пигмеем.

Джефф подобрал бриллиантик и покатал его между пальцами.

«Эти камни, — думал он, — наверное, стоят миллион долларов, а может, и больше. Вот это удача! Надо было вбить этот проклятый гвоздь в эту проклятую стену, чтобы найти сокровище».

— Генерал был очень богатым человеком, — сказал Хоум. — Было известно, что он покупал бриллианты. Потом бомба убила его. Его высочество будет очень обрадован тем, что бриллианты нашлись.

Джеффу показалось, будто его сердце ударилось о ребра. Он посмотрел на Хоума, который со счастливой улыбкой рассматривал бриллианты.

— О чем ты говоришь? — спросил Джефф. Он выпрямился и с высоты своего роста разглядывал скорчившегося вьетнамца. — Какой генерал?

— Генерал Нгуен Ван Тхо. Он служил при французах. Он много сделал вреда, прежде чем бомба его убила. Он награбил много денег в армии и купил на них бриллианты. Прежде чем он смог убежать, взорвалась бомба.

Джефф подошел к столу, взял пачку сигарет, вытряхнул сигарету и закурил. Он заметил, что руки его дрожат.

— Почему ты думаешь, что эти бриллианты принадлежали генералу? — спросил он, досадуя на непредвиденное осложнение. Сразу вспомнилось, что Хоум был горячим сторонником существующего режима, а на кухне у него висела фотография президента Нго Дин Дьема. Он вспомнил также, что два раза в неделю Хоум посещал курсы политических наук, и сразу же оценил значение этих обстоятельств. Да, чертовски не повезло, что в комнате оказался этот маленький вьетнамец!

Следует тщательно обдумать положение, размышлял Джефф, если он намерен сохранить бриллианты, а именно это он и собирался сделать.

— А кому бы еще могли они принадлежать? — спросил Хоум. Он подбирал бриллианты и складывал их в ладошку. — Этот дом когда-то принадлежал Мей Чанг.

Едва слушая, Джефф продолжал размышлять. Эта маленькая свинья собирает бриллианты, как будто бы это его собственность. Если ему разрешить, он отнесет их прямо президенту.

— Кто такая Мей Чанг? — спросил он, раздумывая, как следует поступить с бриллиантами. Разумеется, не во Вьетнаме. Их следует отвезти в Гонконг, там их нетрудно будет продать.

— Она была женщиной генерала, — сказал презрительно Хоум. — Когда он умер, ее посадили в тюрьму. Это был ее дом. Генерал, очевидно, спрятал здесь драгоценности.

— Если власти знали, что эта женщина здесь проживала, почему они не пришли сюда и не нашли бриллианты?

— Думали, что бриллианты украдены, — ответил Хоум, залезая под стул за закатившимся туда бриллиантом. — Считали, что они были у генерала, когда взорвалась бомба, и кто-нибудь в суматохе взял их на трупе.

— Какая бомба? — спросил Джефф, просто чтобы выиграть время. Интересно, как можно убедить Хоума молчать? Следует быть очень осторожным. Надо найти подходящий предлог отобрать у него бриллианты и дать ему за это деньги. Джефф не мог вообразить, что Хоум откажется от денег, если их предложить дипломатично.

— Когда генерал пытался убежать, кто-то бросил в него бомбу, — ответил Хоум. Он поднялся, продолжая рассматривать бриллианты, сверкавшие у него в руке.

Джефф подошел к письменному столу и вынул из папки для бумаг конверт. Неторопливо приблизился к Хоуму.

— Положи их сюда, — сказал он, открывая конверт.

Поколебавшись, Хоум высыпал бриллианты в конверт. Он сделал неуверенное движение взять у Джеффа пакет, но тот уже повернулся к нему спиной. Джефф лизнул край пакета, заклеил его и быстро сунул конверт в набедренный карман.

На загорелом лице Хоума появилось озабоченное выражение.

— Было бы лучше, сэр, вызвать полицию, — предложил он. — Они захотят осмотреть стену. Я расскажу им, как вы нашли бриллианты. Не будет никаких неприятностей.

Джефф скомкал окурок. Он чувствовал некоторое облегчение. Наконец-то ему удалось отобрать у Хоума бриллианты. Сделан первый шаг в нужном направлении. Теперь следует попытаться убедить Хоума не раскрывать рта.

— Не надо спешить, — сказал он, подходя к креслу и садясь. — Я не думаю, что эти бриллианты принадлежали генералу. Если бы я начал выяснять, кто еще жил в этом доме, я, уверен, обнаружил бы, что бриллианты были спрятаны задолго до гибели генерала и задолго до того, как он приехал сюда. Более чем вероятно, что бриллианты генерала были похищены в момент его гибели.

Хоум не отрываясь смотрел на него. Лицо его было бесстрастным, и Джеффу было неясно, какое впечатление произвели его слова на этого человека. Это бесило его.

— Это должна выяснить полиция, сэр, — произнес Хоум. — Если бриллианты принадлежали генералу, его высочество обрадует эта находка, а вам будет оказана высокая честь.

— Ну что ж, это очень приятно. — В словах Джеффа звучал сарказм. — Но, не знаю почему, почет меня не очень интересует. Кроме того, полиция, естественно, заявит, что бриллианты все-таки принадлежали генералу. — Он попытался заставить себя улыбнуться. — Ты же ведь знаешь полицейских.

Он сразу понял, что допустил ошибку. Лицо Хоума стало враждебным.

— Бриллианты, сэр, собственность государства независимо от того, принадлежали они или нет генералу. Никто, кроме государства, не может решать, что делать с ними.

— Это ты так считаешь, — возразил Джефф, его голос звучал отрывисто и грубо. — Я мог бы продать их. Естественно, я бы дал тебе долю. Ты мог бы стать богатым человеком, Хоум.

Хоум не двигался. Его черные глаза выражали удивление.

— Продавать бриллианты незаконно, — сказал он.

— Власти ничего не узнают об этом. Я продам бриллианты и дам тебе часть денег.

— Я думаю, было бы лучше сообщить полиции, сэр, — не соглашался Хоум.

— Разве тебе не хочется быть богатым? — Джеффу стала ясна бесполезность его попыток подкупить слугу, но он не собирался уступать без борьбы. — Ты мог бы иметь собственный дом и слуг. Ты мог бы жениться на девушке, с которой сейчас встречаешься. Ты мог бы купить автомобиль.

Хоум пожал плечами.

— Бриллианты, сэр, не мои и не ваши, чтобы продавать их. Они принадлежат государству.

Слепая ярость охватила Джеффа. У него в кармане лежит миллион долларов, а из-за этой проклятой желтой обезьяны деньги будут потеряны. Но есть же выход из этой ситуации! Не отказываться же от миллиона долларов!

— Простите, сэр, — сказал Хоум. — Сегодня у меня свободный вечер, и я назначил свидание.

Как вспышка молнии, сознание Джеффа пронзила мысль, что, выйдя из комнаты, Хоум сразу же обо всем расскажет повару Донг Хаму, затем побежит в полицию, и не пройдет десяти минут, как дом будет наполнен полицейскими. Он вскочил на ноги и загородил дверь.

— Подожди минуту, — сказал он. — Ты не раскроешь своего вонючего рта, или я сдеру с тебя шкуру.

Он не представлял, каким страшным был его гнев. Огромная, возвышавшаяся, как башня, фигура, решительное и злобное выражение лица, свирепость голоса наполнили Хоума паническим ужасом. Только одна мысль владела вьетнамцем — покинуть комнату и рассказать полиции о бриллиантах. Он метнулся в противоположный конец комнаты, между ним и Джеффом оказался стол, а затем резко и неожиданно бросился к двери.

Несмотря на внушительные размеры, частые выпивки и отсутствие тренировок, тело Джеффа все еще сохранило проворность.

В тот момент, когда потная рука Хоума схватилась за дверную ручку, пальцы Джеффа вонзились в его плечи. Чудовищная сила этих пальцев напугала Хоума. Ему показалось, будто стальные клещи разрывают его тело. Невыносимая боль заставила его закричать пронзительным криком испуганного кролика. Хилое тело Хоума беспомощно билось в могучих руках Джеффа. Он открыл рот и снова пронзительно закричал.

Огромная рука Джеффа зажала рот, пальцы вонзились в лицо вьетнамца, крик прекратился. Корчась от боли, Хоум пытался укусить руку Джеффа, пинал его ногами, но упругие мышцы Джеффа не ощущали ударов мягких подметок.

— Заткнись! — прорычал Джефф, что есть силы встряхивая вьетнамца.

Послышался слабый сухой щелчок, такой звук обычно издает переламываемая трость. Пальцы Джеффа вдруг ощутили набрякшую тяжесть лица Хоума. Его голова болталась, как будто не шея, а веревка прикрепляла ее к туловищу, глаза закатились, колени подогнулись. Отпустив вьетнамца, Джефф увидел, что ноги больше не держали его.

В паническом ужасе он наблюдал, как сползло по стене и распростерлось на полу тело Хоума, подобно тряпичной кукле, из которой высыпались опилки.

Он видел, как из полуоткрытого рта ярко-красной струйкой сочилась кровь. Он присел на корточки около вьетнамца и осторожно прикоснулся к нему.

— Эй, Хоум! Черт! Что с тобой?

По спине пробежала дрожь, он встал. Пугающая очевидность происшедшего потрясла его. Хоум мертв, и он был его убийцей.

Глава 2

Чувствуя, как колотится сердце, Джефф разглядывал скрюченное тело Хоума. Позвать на помощь — было его первой мыслью. Он повернулся к телефону, но, подумав немного, покачал головой.

Хоуму никто уже не может помочь. Он мертв. Сейчас следует думать о себе, а не о нем.

Он посмотрел на лестницу, стоящую возле стены. А если сказать полиции, что Хоум случайно свалился с лестницы и сломал себе шею?

Взгляд его перешел на отверстие в стене. Как только полиция увидит эту дыру, она сразу же заподозрит, что здесь находился тайник. Они вспомнят, что дом когда-то принадлежал Мей Чанг, любовнице генерала Нгуен Ван Тхо. Нетрудно будет догадаться, что в стене были спрятаны бриллианты.

Джефф подошел к трупу Хоума и внимательно его осмотрел. Кожа вокруг рта и на шее имела царапины и ссадины. Вряд ли кто поверит сказкам о несчастном случае с лестницей.

Можно рассказать полиции, что он вошел в комнату в тот момент, когда Хоум вытаскивал бриллианты. Хоум напал на него, и во время борьбы он был неожиданно убит. Такое объяснение снимет с него ответственность за убийство, но лишит бриллиантов, к тому же сохраняется риск заработать тюрьму.

Воспоминание о бриллиантах чуть успокоило Джеффа, мысли немного прояснились.

Если бы удалось вывезти бриллианты в Гонконг, их без затруднений можно было бы там реализовать. Он стал бы очень богатым человеком, мог бы начать новую жизнь. Деньги от продажи бриллиантов позволили бы ему делать все, что он пожелает. Весь вопрос в том, как выбраться в Гонконг.

Он плеснул в стакан изрядное количество виски, отпил половину, закурил сигарету, допил остальное.

Подумал, что нельзя в любой момент, когда ты захочешь, покинуть Вьетнам. Этот вопрос власти окружили хитроумным сплетением всевозможных ограничений и предписаний.

Оформление займет минимум неделю. Кроме того, требовалось заполнить множество таможенных документов, приложить специальные фотографии. Меньше чем за десять дней не управишься. А куда на это время девать труп Хоума?

Внезапный звук, донесшийся до его сознания, заставил его вздрогнуть, сердце заколотилось. Кто-то стучал в дверь черного хода.

Он стоял не двигаясь, сдерживая дыхание, прислушиваясь. Снова раздался несильный стук, затем он услышал, как заскрипела, отворяясь, дверь.

Охваченный страхом, он перешагнул труп и заспешил в буфетную, плотно притворив за собой дверь гостиной.

На верхней ступеньке стоял повар Донг Хам. Входная дверь была приоткрыта, и старик нерешительно заглядывал в буфетную.

Мужчины обменялись продолжительными взглядами.

По внешности Донг Хам был глубокий старик. Его темное лицо, похожее на измятый пергамент, бороздили глубокие морщины. Клочки редких седых волос едва покрывали обтянутый тонкой кожей череп. Такие же неопрятные космы были и на щеках. Носил он черный, с высоким воротником сюртук и черные брюки.

«Слышал ли старик крики Хоума? — думал Джефф. — По-видимому, слышал, иначе зачем он бы притащился сюда?» Он никогда не заходил в дом. Он всегда находился во дворе. А сейчас он решился войти, и, не подойди Джефф так быстро к дверям, старик отважился бы пройти в гостиную.

— В чем дело? — спросил Джефф. Голос был хриплым, отрывистым.

Донг Хам посмотрел на Джеффа, а затем его пустые глаза остановились на закрытой двери гостиной.

— Хоума спрашивают, сэр, — сказал он. Он медленно и плохо говорил по-французски. Старик растворил пошире дверь и отошел в сторону, чтобы Джефф смог увидеть.

Около кухни в тени стояла девушка-вьетнамка. На ней была белая одежда, соломенная шляпа закрывала лицо. Вначале Джеффу показалось, что это Нхан, сердце забилось радостно, но девушка подняла голову, и он узнал невесту Хоума.

Джефф часто видел, как она с восточным терпением ожидала, когда Хоум закончит свою работу. Хоум говорил ему, что собирается жениться после окончания курсов.

Джефф никогда не обращал внимания на эту девушку. Только однажды, направляясь в гараж, он едва посмотрел в ее сторону. Но сейчас, чувствуя, какую опасность она представляет для него, он впился в нее глазами.

Интересно, давно ли она здесь стоит и слышала ли крики Хоума?

Девушка была очень молодой. Ее волосы, перевязанные на затылке, падали толстой черной косой, достигавшей узенькой талии. Для вьетнамки, подумалось ему, она выглядела чересчур простенькой и непривлекательной.

По ее встревоженному взгляду нетрудно было догадаться, что она слышала крики. Но узнала ли она голос Хоума? Джефф ощущал враждебные, подозрительные взгляды девушки и старика, но чувствовалось, что оба были растеряны и напуганы.

Джефф сказал первое, что пришло ему в голову:

— Хоум ушел. Я послал его к приятелю, у него сегодня обед, и ему нужны слуги. Нет смысла его ждать. Он вернется поздно.

Донг Хам медленно попятился вниз по ступенькам. Покрытое морщинками лицо было бесстрастным. Джефф быстро взглянул на девушку. Она опустила голову. Соломенная шляпа закрывала лицо.

Джефф отступил назад, притворив за собой дверь, осторожно задвинул засов. Он подошел к закрытому ставнями окну и сквозь щелку начал наблюдать, что делалось во дворе.

Старик тупо смотрел на закрытую дверь, нервно почесывая загрубевшие руки. Девушка тоже не отводила от дверей глаз. Она что-то сказала. Старик медленно, едва передвигая ноги, подошел к ней. Они затараторили что-то непонятное, в тишине раскаленного воздуха громко звучали их перебивавшие друг друга голоса.

Джеффу было стыдно за свою ложь, но что еще ему оставалось делать при сложившихся обстоятельствах. Должен же был он что-нибудь ответить. Действительно, Джефф иногда одалживал Хоума своим приятелям, когда у них собирались гости. В таких случаях Хоум всегда надевал свой белый костюм и тщательно готовился к предстоящему вечеру. Он гордился такого рода поручениями и любил похвастаться ими перед Донг Хамом.

В это воскресенье он был одет в голубой рабочий костюм. В таком виде он никогда не пошел бы ни к одному из приятелей Джеффа. Старику это было известно. Ему и девушке легко было бы разоблачить наивную ложь Джеффа. Для этого им стоило только зайти в комнату Хоума и найти его белый костюм. Что они думают делать? Джеффу было ясно: они не решаются что-либо предпринять, тем более не рискуют вызвать полицию. Даже если они слышали крики Хоума и не поверили лжи, что Хоума нет дома, они не пойдут в полицию. Вероятнее всего, они весь вечер будут спорить, стараясь убедить один другого, что не слышали крика. Они постараются поверить, что Хоум ушел в своей рабочей одежде. Но, безусловно, рано или поздно они придут к мысли, что с ним что-то произошло, и тогда для Джеффа начнутся неприятности.

Но пока что у него есть немного времени. Эти двое будут хоть до утра ждать возвращения Хоума, и лишь тогда девушка, возможно, обратится в полицию.

Джефф вернулся в гостиную. Остановился у трупа, мысли его мешались. Появилось желание попросить у кого-нибудь помощи. Может быть, обратиться в посольство…

Он сжал руки.

«Не распускайся, — сказал он себе. — Я должен выиграть время и найти способ выбраться из этой проклятой страны. Надо действовать по порядку. Его нельзя оставлять здесь. Вдруг кто зайдет? Мало ли кто может забежать в воскресенье? Труп надо унести и спрятать».

Поборов отвращение, он поднял Хоума и понес его наверх. Маленький вьетнамец почти не имел веса, он как будто бы нес ребенка.

Джефф вошел в спальню, осторожно опустил Хоума на пол, подошел к шкафу с одеждой, отворил его, освободил на дне шкафа место и посадил туда Хоума, прислонив его спиной к стене. Он поспешно захлопнул дверку, повернул ключ и спрятал его в карман.

Хотя в спальне было прохладно, он подошел к кондиционеру и включил его на полную мощность. Немного кружилась голова, ноги подгибались, мышцы обмякли. Собственная слабость раздражала.

Он спустился вниз и запер переднюю дверь, затем прошел в гостиную. Огромные зеленые мухи с мерзким жужжанием кружились над темным пятном засыхающей на паркете крови. Он отвел взгляд от этого тошнотворного зрелища, посмотрел на отверстие в стене, кучу мусора на полу. «Надо убрать все это, — подумал он. — Вдруг кто-то зайдет…»

Он прошел в буфетную. Но там не оказалось ни веника, ни тряпки, чтобы подмести мусор и вытереть кровь. Такие вещи хранились на кухне. Это обеспокоило его. Он посмотрел сквозь щели в ставнях.

Он не увидел девушку с Донг Хамом, из открытого окна комнаты Хоума доносились их голоса. Видимо, они уже обнаружили его парадный костюм.

Джефф вынул платок, смочил его и вернулся в гостиную. Присев на корточки, он оттер кровь. На паркете осталось коричневатое пятно, несколько минут он тщательно тер его, но не смог от него избавиться.

Затем он бросил испачканный платок в унитаз и возвратился подобрать крупные куски штукатурки. Став на колени, он сдул оставшуюся пыль. Теперь беспорядок был не так заметен. Он сделал все, что было в его силах. Он завернул в газету обломки штукатурки и положил сверток на стол.

«Что-то надо сделать с отверстием, — подумалось ему. — Когда наконец придет полиция и увидит это отверстие, она мгновенно поймет, в чем дело».

Он огляделся, увидел гвоздь, вскарабкался по лестнице и осторожно забил его в стену чуть повыше дыры. Затем он спустился, поднял картину и повесил ее на стену, замаскировав отверстие. Отошел немного и посмотрел.

Единственный шанс, что полиция не догадается отодвинуть картину, ничтожный шанс, но все-таки…

Он отнес стремянку в буфетную, спрятал в ящик молоток. Нужно выпить. Он прошел в гостиную, налил виски. В то время как он подносил стакан к губам, неожиданный, настойчивый звонок телефона нарушил тишину комнаты. Он выронил виски, стакан разбился вдребезги, жидкость обрызгала босые ноги.

Он смотрел на телефон, сердце стучало.

Кто бы это мог быть? Кто-нибудь хочет зайти? Он никого не приглашал сегодня?

Он был слишком напуган, чтобы говорить по телефону.

Он не отводил от телефона глаз, не двигался. Телефон продолжал звонить; звуки ударяли по нервам. Он понял, что Донг Хам и девушка тоже, должно быть, слышат звонок. Они, наверное, сейчас, как и он, стоят не двигаясь, смотрят друг на друга и удивляются, почему он не отвечает.

Звонки неожиданно прекратились. Наступившая тишина придавила его. Необходимо уйти! Нельзя оставаться ни минуты! Позднее он возвратится, но сейчас надо уйти, чтобы немного успокоиться.

Он быстро поднялся по лестнице, сбросил шорты, помылся под душем. Он не хотел открывать шкаф, надел рубаху и брюки, которые лежали на стуле. Пересчитал деньги и ужаснулся, обнаружив в бумажнике лишь 500 пиастров. Он порылся в ящике для платков и нашел еще стопиастровую бумажку.

«Черт побери», — подумал он. Нужны деньги. Деньги потребуются, если он собирается покинуть страну. Во рту пересохло, когда он вспомнил, что по воскресеньям закрыты все банки. Надо будет получить по чеку в одном из отелей. Его довольно хорошо знают в Сайгоне, и это будет нетрудно сделать.

Выходя из комнаты, он неожиданно вспомнил, что оставил бриллианты в кармане шорт, такая забывчивость напугала его. «Я должен держать себя в руках, — внушал он себе, доставая из кармана конверт. — Ради этих камней я рискую жизнью: можно ли уйти, не взяв их с собой?»

Он раскрыл конверт и поглядел на бриллианты. Увидев их, он ощутил приятное волнение и почувствовал себя значительно лучше.

Вернувшись в гостиную, он порылся в ящике письменного стола, отыскал пустую коробку из-под ленты для пишущей машинки и положил в нее бриллианты. Немного помедлил, любуясь их блеском, и спрятал коробочку в карман. Он разыскал чековую книжку, положил ее в бумажник. Затем прошел в буфетную и сквозь щель в ставнях посмотрел во двор.

Донг Хам сидел на корточках у дверей кухни, безучастно глядя на закрытые ставнями окна. Девушки возле него не было. Интересно, куда она делась? Джефф пошел в гостиную и сквозь ставни оглядел улицу. Девушка сидела на противоположной стороне улицы.

Очевидно, они что-то заподозрили и с присущим им азиатским терпением решили ожидать развития событий. Они предусмотрели все. Девушка следила за парадным входом, в то время как старик охранял заднюю дверь.

Но сейчас это его уже не беспокоило. Уйти из этого дома было необходимо во что бы то ни стало.

Он в последний раз оглядел комнату, взял ключи от автомобиля, ключи от черного хода, почтового ящика и прошел в буфетную. Он отодвинул засов, открыл дверь, шагнул в неподвижную духоту вечернего зноя. Упорно не замечая старика, запер дверь, положил ключ в карман. Направляясь к гаражу, бросил Донг Хаму:

— Вернусь поздно, обеда не надо.

Он завел машину. Красный «Доффин», привлекший его удобством управления, он купил сразу же, как приехал в Сайгон. Он притормозил, вылез из машины, открыл ворота, чувствуя на себе пристальный взгляд девушки. Затем сел в машину и, не закрывая ворот, быстро поехал к центру города.

Сэм Уэйд (второй секретарь по вопросам информации американского посольства) запарковал свой «Крайслер» возле отеля «Мажестик» и с трудом вылез из машины. Он постоял, глядя на расположенную неподалеку миниатюрную площадку для гольфа, где в окружении толпы бездельников с удивительным мастерством играли две вьетнамские девушки.

Он подумал, что девушки в их голубых накидках и белых брюках являли собой довольно привлекательное зрелище. Он никогда не переставал восхищаться вьетнамками. Их обаяние поразило его, когда он полтора года назад впервые приехал в Сайгон.

Сэм Уэйд был толстый лысеющий коротышка с красным добродушным лицом. В работе он не проявлял особых способностей, но его любили и посмеивались над его пристрастием к женщинам и кричаще разрисованным гавайским рубахам.

Свежевыбритый, любующийся своей новой многоцветной рубахой, Сэм чувствовал себя на вершине блаженства. День он провел, катаясь на водных лыжах. Через полчаса он должен встретиться с юной китаянкой, с которой он договорился провести ночь. Словом, для Сэма Уэйда мир вращался в нужную сторону.

Он вошел в пустой бар отеля «Мажестик» и с наслаждением опустился в кресло.

Вентилятор под потолком лениво крутился в жарком влажном воздухе. Бар постепенно наполнялся. Сэм заказал двойную порцию виски, зажег сигарету и вытянул толстые коротенькие ноги.

Вскоре перед ним появилось виски. Откинувшись в кресле, он наблюдал, как по улице проезжали рикши-велосипедисты, проносились мотоциклы, бесконечно тянулась вереница вьетнамцев на велосипедах. Он сразу увидел, как из этого потока вынырнул красный «Доффин» Джеффа и остановился позади его «Крайслера».

Наблюдая за Джеффом, пока тот пересекал улицу и входил в бар, Уэйд отметил его озабоченность и уныние. «С ним что-то случилось, — подумал он. — Может быть, он подхватил дизентерию?»

Встретившись с его взглядом, он поднял в знак приветствия свою жирную руку. Его удивило, что этот мускулистый здоровяк нерешительно топтался на месте, словно не зная, подойти ему или нет. Наконец, поборов не без труда свою нерешительность, он подошел, выдвинул кресло и сел.

— Здорово, Стив, — засмеялся Уэйд. — Что будешь?

— Шотландское виски, — ответил Джефф, отыскивая в кармане сигареты. — Какого черта ты надел такую рубаху?

— Не нравится? — с самодовольной улыбкой сказал Уэйд. — Она пугает даже меня. — Он захохотал. Он заказал для Джеффа двойную порцию шотландского виски с содовой. — Сегодня я не видел тебя на реке.

Джефф с беспокойством заерзал в кресле.

— Я не был там, — ответил он с деланным безразличием. — А ты катался на лыжах?

С его стороны было ошибкой заходить в бар. Он должен был сразу же пройти к конторке, выписать чек и уехать. Следовало бы помнить, что в этом баре всегда можно встретить знакомых.

Уэйд ответил, что катался, и пробурчал что-то относительно грязи в реке. Джефф едва его слушал.

Заметив, что эта тема не интересует Джеффа, Уэйд сказал:

— На сегодняшнюю ночь у меня припасена одна китаянка. Аппетитная. Вчера познакомились. Если она не обманет моих ожиданий, сегодня у меня будет адская ночь.

Глядя на толстого, добродушного человека, развалившегося напротив него, Джефф ощутил пожирающую душу ревность. У него тоже ожидается адская ночь, но совсем в ином, чем у Уэйда, смысле. В течение часа он должен решить, что ему делать, и от этого решения будет зависеть его жизнь.

— В этом чертовом захолустье, — заговорил Уэйд, — нет ничего радостного, если не считать девушек и китайской пищи. Буду бесконечно рад, когда поеду домой. Эти проклятые ограничения могут загнать в гроб.

Следя за направлением его взгляда, Джефф посмотрел в окно и увидел двух вьетнамских полицейских, стоящих у входа в отель. Маленькие темнокожие люди в белых плащах, остроконечных касках и с револьверами у пояса. Вид их вызвал ощущение слабости. Интересно, что бы сказал Уэйд, если б узнал, что он убил Хоума и спрятал труп в шкафу для белья?

— Я вижу, ты все еще ездишь на своей малолитражке, — донесся до него голос Уэйда. Он не слышал ничего, о чем уже, видимо, долгое время говорил этот толстяк. — Она устраивает тебя?

Джефф попытался отогнать терзавшие его мысли.

— Вполне, — ответил он. — Правда, барахлит дроссель, ведь автомобиль был не новый, когда я его купил.

— Малолитражка удобнее при парковке, но мне подавай большую машину, — сказал Уэйд и взглянул на часы. Было без трех минут семь. Он поднялся. Уэйд постоял возле Джеффа, размышляя о том, что могло взволновать этого парня. Он казался таким чужим, посторонним, далеким. Сейчас он не походил на обычного Джеффа, с которым приятно было посидеть за бутылкой.

— У тебя все в порядке, Стив?

Джефф сердито посмотрел на приятеля. Неприятный вопрос напугал его.

— Все в порядке, — ответил он.

— Берегись дизентерии, — бросил Уэйд. — Я должен идти. Обещал угостить девушку. Встретимся, старина.

Как только Уэйд удалился, Джефф вынул чековую книжку и выписал чек на четыре тысячи пиастров.

Он подошел к конторке и спросил клерка, не сможет ли он оплатить чек. Клерк — симпатичный вьетнамец — вежливо попросил его подождать. Он скрылся в кабинете управляющего, через минуту появился и с улыбкой протянул Джеффу восемь банкнотов по пятьсот пиастров каждый.

Джефф почувствовал облегчение, он поблагодарил клерка и засунул банкноты в бумажник. Сев в машину, он поехал на Ту До и остановился возле отеля «Каравелла». Он вошел и спросил клерка, сможет ли он оплатить ему чек. Здешний клерк тоже знал Джеффа, и снова получение четырех тысяч пиастров не заняло много времени.

Выходя из отеля, Джефф неожиданно остановился, он почувствовал, как судорожно забилось его сердце.

Возле красного «Доффина» спиной к Джеффу стоял полицейский и внимательно разглядывал автомобиль.

Всего несколько часов назад подобное событие просто бы рассердило Джеффа, он подошел бы к полицейскому и узнал бы, что ему надо. Но сейчас малыш в белом плаще настолько испугал Джеффа, что лишь с невероятным трудом он подавил в себе желание побежать.

Джефф не двигался, следя за полицейским, который подошел к машине спереди и посмотрел номер. Затем он побрел дальше по улице и осмотрел другую машину.

Джефф вздохнул с облегчением. Он спустился к машине, отомкнул замок, опустился на сиденье. Взглянул на часы. Двадцать пять минут восьмого. Он развернулся и поехал к реке, миновал клуб «Найтигью», на террасе которого пили коктейли, проехал по направлению к порту. За мостом он остановился возле небольшого сада. В этот час сад был безлюден, если не считать двух вьетнамцев — парня и девушки, которые обнимались на скамейке под деревом.

Джефф отошел от них на почтительное расстояние, сел в тени, закурил сигарету. «Сейчас время решать, что делать дальше», — подумал он. У него есть немного денег. Необходимо покинуть Вьетнам. Без помощи тут не обойдешься. А что, если быстро доехать до границы? Он мог бы пробраться в Пномпень, найти там самолет до Гонконга. Нет, слишком рискованно. Безрассудный риск оправдан, когда нечего терять, но глупо петушиться, когда в кармане лежит целое состояние. Уверенность, что каким-то образом можно будет получить новый паспорт и выездную визу, не покидала его. Он должен будет, конечно, изменить внешность. Это сделать нетрудно. Он смог бы отрастить усы, перекрасить волосы, надеть очки.

Он часто читал о людях, пользующихся фальшивыми паспортами. Но где они достают их, об этом у него не было ни малейших представлений. Вероятно, подделать паспорт в Гонконге и переправить его сюда было бы легче, чем пытаться достать его в Сайгоне.

Он поежился, стряхнул с сигареты пепел.

Кто бы мог помочь ему раздобыть поддельный паспорт? Он никого не знал ни в Гонконге, ни в Сайгоне. Вдруг он вспомнил о Блэкки Ли, владельце «Парадиз-клуба». Это шанс, но заслуживает ли Блэкки доверия? Когда станет известно об убийстве Хоума и исчезновении бриллиантов, не предаст ли его Блэкки? Но даже если довериться Блэкки, сможет ли он раздобыть паспорт? Есть ли у него связи с Гонконгом?

Джефф понимал, что такой вопрос не может быть решен моментально. Пройдет минимум пара недель, прежде чем появится возможность покинуть страну. А что тем временем делать? Где скрываться, чтобы его не нашла полиция?

К утру, он был в этом уверен, его начнут разыскивать. В течение ночи необходимо спрятаться. Но где?

Единственным человеком, который мог бы ему помочь, была Нхан, но Джеффу не хотелось вмешивать ее в эту историю. Он не знал вьетнамских уголовных законов, но был уверен, что всякий скрывающий убийцу несет ответственность. Но к кому еще, кроме Нхан, мог бы он обратиться?

Он подумал, что даром теряет время. Скорее нужно встретиться и поговорить с Нхан, на нее можно рассчитывать. У нее, конечно, нельзя скрыться. Он никогда не бывал у нее дома, но она часто рассказывала ему, что занимает трехкомнатную квартиру с матерью, дядей и тремя братишками. Она часто жаловалась, что у нее нет отдельной комнаты. Но, может быть, она знает кого-нибудь, может быть, она что-нибудь посоветует.

Он встал и направился к машине.

Парень и девушка не обратили на него внимания. Они были слишком заняты друг другом, чтобы замечать кого-либо.

Увидев этих счастливых, ничего не опасающихся людей, Джефф вдруг почувствовал такую сжимающую сердце тоску, какую никогда не испытывал раньше.

Глава 3

По пути к бульвару Тран Хан Джефф оказался затертым со всех сторон мотоциклистами, рикшами на велосипедах, многочисленными американскими машинами, принадлежавшими не признающим правил езды богатым вьетнамцам, крошечными авто, управляемыми столь же безрассудными любителями, которые не имели представления, куда они едут, но которым очень нравился сам процесс управления автомобилем.

Для неосторожного водителя бульвар был полон опасностей. Ослепляли многоцветные китайские иероглифы. Старые вьетнамцы сплошь в черной одежде не признавали тротуаров и двигались исключительно по мостовой. Их можно было различить, лишь когда они оказывались освещенными передними огнями в нескольких ярдах перед автомобилем и вы чуть было не наезжали на них. При резком же торможении другой автомобиль мог врезаться в вас сзади.

В Шолоне — китайском районе — улицы становились узкими. Толпа слоняющихся без дела людей искушала судьбу, выплескиваясь с тротуаров на проезжую часть.

Джефф уже несколько месяцев ездил по этим переполненным машинами и пешеходами улицам и научился протискиваться по ним на своем автомобиле. Трудности управления немного отвлекли его.

Наконец не без труда ему удалось найти место для автомобиля примерно в ста ярдах от «Парадиз-клуба». Он помахал трем оборванным китайцам, которые бросились к автомобилю и помогли ему закрыть окна, надеясь заработать один-два пиастра. Узкая душная улица привела его к ярко освещенному неоновыми китайскими иероглифами входу «Парадиз-клуба».

Еще на улице он услышал надрывающиеся звуки филиппинского джаза и пронзительные вопли певицы. Усиленная техникой музыка била по нервам и доставляла огромное удовольствие китайцам. Они полагают, что чем громче звучит музыка, тем она лучше.

Джефф отодвинул занавес, закрывавший вход в танцзал. Тотчас же к нему подошла высокая молодая, кричаще одетая китаянка с густо напудренным лицом. Узнав Джеффа, она приветливо ему улыбнулась. Это была Ю Лан, жена Блэкки Ли.

— Нхан еще не пришла, — сказала она, прикасаясь к его руке тонкими пальцами. — Она будет очень скоро.

Ее приветливость приободрила Джеффа. Он прошел с ней в танцзал. Там было много танцующих, полутьма зала скрадывала лица людей, очерчивая лишь силуэты фигур на фоне ярко освещенной эстрады.

Она проводила его к столику, стоявшему в углу, вдали от оркестра, пододвинула стул.

— Блэкки здесь? — спросил он, усаживаясь. — Как всегда, шотландское виски.

Она ушла. Утомляла громкая музыка и пение женщины перед микрофоном. Мощь ее голоса была непривычной для европейского уха.

Из темноты вынырнул Блэкки и с элегантной непринужденностью подсел к Джеффу.

Блэкки Ли был коренастый, широкоплечий тридцатишестилетний мужчина, с черными напомаженными волосами, расчесанными на пробор, и лицом, всегда сохранявшим спокойную бесстрастность. С первого взгляда на Джеффа Блэкки понял, что у него неприятности. Наблюдательность была одним из главных качеств Блэкки. Ему нравился Джефф. Он не причинял никакого беспокойства, а для занятия Блэкки не приносящий хлопот американец был сущей находкой.

— У вас есть связи с Гонконгом? — неожиданно спросил Джефф.

Лицо Блэкки не утратило сонного спокойствия.

— Гонконг? У меня там много друзей, — сказал он. — Какого рода связи вас интересуют?

Джефф почувствовал себя на краю бассейна, в который ему предстояло нырнуть. «Можно ли довериться этому мирному китайцу?» — спрашивал он себя.

Заметив его нерешительность, Блэкки добавил:

— Кроме друзей, у меня в Гонконге живет брат.

Последовала продолжительная пауза. Блэкки ковырял в зубах зубочисткой. Джефф смотрел на танцующих, пытаясь решить, может ли он довериться ему или нет.

Наконец он сказал:

— Строго по секрету. Одному из моих друзей нужен паспорт.

Блэкки чуть заметно приоткрыл рот.

— Паспорт? — повторил он, словно никогда не слышал этого слова.

— Я думаю, в Гонконге достать паспорт будет легче, чем здесь, — сказал Джефф как можно более убедительно. — Поэтому меня интересовало, не знаете ли вы кого-нибудь, кто бы мог это сделать.

— Американский паспорт?

— Британский было бы легче.

— Связываться с паспортами опасно и незаконно, — мягко сказал Блэкки. Он был явно обеспокоен. Он не поверил в существование друга. Этот человек хлопочет для себя. Зачем? Очевидно, он хочет покинуть Вьетнам. Но для чего ему фальшивый паспорт?

— Это я знаю, — сказал Джефф с раздражением. — Есть у вас кто-нибудь, кто помог бы мне достать британский паспорт?

— Вашему другу? — спросил Блэкки.

— Я же сказал вам. Он заплатит за это.

— Если бы можно было это устроить, то стоило бы очень дорого, — сказал Блэкки.

— Но можно это устроить?

Блэкки спрятал зубочистку в карман.

— Возможно. Мне надо кое-что выяснить. Это будет стоить больших денег.

— Дело срочное, — сказал Джефф. — Когда вы сможете выяснить?

— Я должен написать брату. Как вы понимаете, письма часто проверяет цензура. Надо найти человека, которому можно доверять и который мог бы передать письмо брату. Он также должен найти кого-нибудь, чтобы передать мне свой ответ. Все это требует времени.

Джефф понял, какие трудности ожидают его. Его прежние соображения, что все удастся уладить в течение десяти дней, вдруг показались до нелепости наивными. Придется скрываться, наверное, месяц, а может, и больше.

— Я полагаю, у вашего друга неприятности? — спросил Блэкки.

— Не надо точек над «и», — оборвал его Джефф. — Чем меньше вы будете знать, тем будет лучше для вас.

— Не совсем так. Если дело серьезное и выяснится, что я с ним связан, у меня также будут неприятности, — тихо проговорил Блэкки. — Неразумно ходить с завязанными глазами. Кроме того, если у вашего приятеля слишком большие неприятности, то это повлияет на стоимость паспорта. В таком случае, естественно, он должен будет заплатить больше.

Незаметно под столом огромные руки Джеффа сжались в кулаки. «Черт возьми! — думал он. — Это, оказывается, дьявольски трудное дело. Из завтрашних газет он узнает, что меня преследуют за убийство. Он или побоится связываться, или заломит баснословную цену». Он подумал о бриллиантах. Можно было бы отдать за паспорт бриллиант или два. Но это опасно. Если Блэкки догадается, что у него находятся бриллианты генерала Нгуен Ван Тхо, он наверняка попытается их похитить. Нужно быть очень осторожным! Не следует терять голову!

— Я должен поговорить с приятелем, — сказал он, не глядя на Блэкки. — Без его позволения я ничего больше не смогу вам сказать.

— Понятно, — ответил Блэкки. — Хороший друг умеет хранить тайны.

Джефф внимательно посмотрел на него, но толстое желтое лицо было непроницаемым. «Он не дурак, — подумал Джефф. — Он понял, что паспорт нужен для меня. Не довериться ли ему? Он все равно узнает, когда прочтет завтра газеты. Нет, лучше не надо. Пусть у меня будет немного времени. Лучше вначале посоветоваться с Нхан».

— Полагаю, ваш друг хочет покинуть страну? — вежливо сказал Блэкки. — Видимо, он представляет, насколько это сложно. Эмиграционные власти потребуют фотографии вашего друга. Необходимо будет подкупить ряд людей. Если неприятности не очень серьезные, все, конечно, может быть улажено. Например, если у вашего приятеля нелады с полицией из-за подделки чеков, совращения девочки, присвоения чужих вещей, то все это не представит особых затруднений. Но если он совершил крупное политическое или уголовное преступление, ему вряд ли можно будет помочь.

Джеффу показалось, будто его душат за горло.

— Я поговорю с ним, — сказал он.

Блэкки поднялся, видя, что разговор окончен.

— Вы, безусловно, можете рассчитывать на меня, — проговорил он, — но, естественно, я должен избегать любых осложнений.

— Понятно, — ответил Джефф.

Блэкки ушел. Джефф посмотрел на часы. Была половина десятого. Вряд ли Нхан придет до половины одиннадцатого. Он неожиданно почувствовал голод.

Он резко отодвинул стул, поднялся и, обогнув танцплощадку, направился к выходу.

Напротив помещался китайский ресторан. Джефф часто посещал его. Он вошел, кивнул хозяину, который с непостижимой для европейца скоростью щелкал костяшками счетов. На минуту он прервал свое занятие, наклонил голову и обнажил в улыбке большие желтые зубы.

Девочка-китаянка, одетая на манер хозяйки, проводила Джеффа за занавеску к одноместному столику.

Джефф заказал суп, свинину под сладким соусом и жареный рис. Он обтер лицо и руки нагретым полотенцем, которое подала ему девочка с помощью блестящих хромированных щипцов.

Ожидая, пока накроют стол, Джефф обдумывал волновавшие его проблемы. Разговор с Блэкки окончательно лишил его спокойствия. Он понял, что покинуть Вьетнам очень трудно.

Что делать? Будь у него побольше денег, вопрос, он не сомневался в этом, значительно упростился бы. Чтобы раздобыть денег, надо продать несколько бриллиантов. Но кто их купит в Сайгоне?

Появление пищи прервало его бесплодные размышления. Он ел с аппетитом, запивая теплым китайским вином.

Когда он закончил, девочка подала ему свежее полотенце. Он вытер руки и попросил счет.

Девочка отошла, не прикрыв полностью занавески. Ожидая ее, он увидел появившегося из-за занавески Сэма Уэйда с китаянкой. Они направлялись к выходу.

Джефф с интересом рассматривал девушку. У нее была стройная фигура. Одета она была в ярко-красное платье, подчеркивавшее выпуклости ее тела. Выпирало свойственное порочным женщинам сознание собственной физической привлекательности. Такие женщины не нравились Джеффу. Сравнивая ее с простотой и естественностью Нхан, он мысленно поблагодарил судьбу за то, что она послала ему такую девушку.

Подождав, пока парочка исчезнет, спускаясь по лестнице, он оплатил счет и вышел на улицу, чтобы подождать Нхан.

Нхан появилась ровно в половине одиннадцатого. Она быстро шла по тротуару. На ее нежном лице было слегка озабоченное выражение. Она была в белых брюках и накидке винно-красного цвета.

Джефф посигналил три раза, подождал и снова нажал кнопку. Это был условный сигнал. Она сразу же посмотрела в его сторону, увидела красный «Доффин», лицо озарилось улыбкой.

Джефф вылез из машины. Нхан побежала к нему, протянула руки. Восторженный блеск ее глаз всегда приводил Джеффа в замешательство. Такого выражения он никогда не видел в глазах ни одной женщины, ее взгляд говорил: «Ты для меня весь мир, без тебя не было бы ни солнца, ни луны, ни звезд, ничего не было бы». Это был взгляд искренней, беспредельной любви.

Ее любовь льстила его самолюбию и смущала его, он сознавал, что сам он не может любить ее так же, как она любит его.

— Хэлло, — сказала Нхан. — У тебя все в порядке?

Она очень гордилась тем, что учит английский. Она могла свободно говорить по-французски, но, познакомившись с Джеффом, начала изучать английский язык.

— Хэлло, — ответил Джефф, чувствуя, как в горле появился комок. Любовь этой крошечной женщины с кукольным личиком так растрогала Джеффа, как ничто больше не могло бы тронуть его. — Все хорошо. Скажи Блэкки, что не будешь работать сегодня. Мне надо с тобой поговорить. — Он вынул бумажник и протянул ей деньги. — Вот, дай ему и поскорей возвращайся, хорошо?

При виде денег ее узкие, напоминающие своей формой миндаль глаза округлились.

— Но, Стив, почему ты не хочешь зайти? Мы можем танцевать и разговаривать. Это сбережет твои деньги.

— Отдай ему деньги, — сердито сказал Джефф. — Я не могу говорить с тобой там.

Она бросила на него удивленный взгляд и быстро поднялась в клуб.

Джефф сел в машину и закурил. Дул легкий бриз, и все-таки было невыносимо душно. В мыслях постоянно возникал Хоум, спрятанный в шкафу для одежды. Эти воспоминания пугали его.

Нхан вышла из клуба и села в автомобиль. Едва она захлопнула дверь, Джефф нажал кнопку стартера и направил машину в поток рикш и автомобилей.

Быстро, как только мог, он поехал к реке. Нхан молчала, ее руки покоились на коленях, в глазах отражались огни встречных автомобилей.

У сада неподалеку от моста Джефф остановился.

— Выйдем, — предложил он, вылезая из машины.

Они подошли к скамейке под деревом, где он встретил юную парочку, и сели.

В безоблачном небе сияла луна, в ее свете были видны скользившие по реке маленькие весельные лодки и китайские сампаны.

Нхан прижалась к Джеффу, он обнял ее гибкое тело и поцеловал. Он долго не отрывал губ от ее рта, затем чуть отодвинулся, зажег сигарету, швырнул спичку в реку.

— Что случилось, Стив?

Сейчас она говорила по-французски, в голосе слышалось беспокойство. Он не решался рассказать ей о том, что произошло, потом понял, что зря тратит время, и сказал:

— Случилась одна вещь. У меня беда. Ни о чем не спрашивай. Лучше, что ты ничего не знаешь. Дело связано с полицией. Я должен уехать.

На нее словно обрушилась тяжесть, она обхватила руками колени. Слышалось ее частое дыхание. Джеффу было жалко ее. Так как она молчала, он сказал:

— Плохо, Нхан. Мне надо как-то выбраться отсюда.

Она тяжело вздохнула.

— Не понимаю, — сказала она. — Объясни, пожалуйста.

— Сегодня произошла одна вещь. Завтра полиция начнет разыскивать меня.

— Что случилось?

Поколебавшись, Джефф решил рассказать ей. Все равно завтра или послезавтра ей все станет известно из газет.

Ее пальцы крепко сжали его руку.

— Но ведь это же случайность! — беззвучно прошептала она. — Ты должен все рассказать полиции. Это несчастный случай.

— Они решат, что я нарочно убил его. Неужели ты не понимаешь? — раздраженно ответил Джефф. — Я должен уехать, или я погибну.

— Но это же случайность! — воскликнула она. — Немедленно надо идти в полицию. Они будут обрадованы, когда ты отдашь им бриллианты. Пойдем в полицию! — И она начала подниматься.

— Я нашел бриллианты и не собираюсь идти в полицию, — решительным голосом сказал Джефф.

Она снова опустилась на скамью. Ее голова наклонилась так низко, что не было видно лица.

— Как ты не можешь понять? — рассердился он. — Как только я уеду отсюда, я смогу продать бриллианты. Они стоят миллион долларов, а может, и больше. Это единственный в жизни шанс. Я всегда хотел иметь много денег.

Страх, как предсмертная судорога, пронзил ее тело.

— Если ты убежишь, полиция решит, что ты убил его, — простонала она. — Ты не должен так поступать. Деньги не стоят этого. Отдай им бриллианты.

— Но я же все-таки убил его. — Он чувствовал растущее раздражение. — Я не настолько глуп, чтобы подвергать себя риску. Они могут на долгие годы упрятать меня в их вонючую тюрьму. Мы попусту теряем время. Любым способом я должен выбраться отсюда. Это потребует времени. Пока надо найти безопасное место, где можно было бы спрятаться. Ты не знаешь, где бы я мог спрятаться?

— Спрятаться? — Она подняла голову и не отводила от него взгляда, ужас обезобразил ее. Она была так напугана, что на нее было жалко смотреть. — А как же я? Ты покинешь меня?

— Я ничего не сказал об этом. Когда я уеду, ты поедешь со мной.

— Но я не смогу! У меня нет разрешения. Ни один вьетнамец не может покинуть страну. Кроме того, что будет с мамой, братьями, дядей, если я уеду?

«Опять осложнения, — подумал Джефф. — Бесконечные осложнения».

— Если ты хочешь поехать со мной, ты должна будешь их оставить. Но не будем опережать события. Мы решим это, когда придет время. Пока мне нужно найти подходящее место, где можно прожить примерно неделю. Ты не знаешь кого-нибудь за городом?

Ее снова охватила паника.

— Ты не должен скрываться! Ты должен пойти в полицию. — Она умоляла его отдать бриллианты, пойти в полицию, рассказать правду. Слова лились неудержимым, отчаянным, бесконечным потоком.

Минуту-две он не перебивал ее, затем неожиданно поднялся. Она замолчала и смотрела на него большими, сверкавшими в лунном свете, переполненными страхом глазами.

— Хорошо, хорошо, — резко сказал он. — Если ты не желаешь помочь мне, я найду кого-нибудь еще. Я не собираюсь идти в полицию, не собираюсь терять бриллианты.

Она вздрогнула и закрыла глаза.

Ему стало жалко ее, в то же время она злила и раздражала его. Они бесцельно теряют драгоценное время.

— Я ничего не говорил тебе, — продолжал он. — Поехали. Я отвезу тебя в клуб. Не думай больше об этом. Мне кто-нибудь поможет.

Она вскочила, обхватила руками его шею, прильнула к нему своей тоненькой фигуркой.

— Я помогу тебе! — сказала она. — Я уеду вместе с тобой! Я сделаю все, что ты хочешь!

— Отлично, успокойся. Садись.

Она беспрекословно подчинилась, села. Ее трясло, по лицу струились слезы. Он сел рядом, молчал, ждал. Вскоре она немного успокоилась, робко положила свою руку в его.

Неожиданно сказала:

— У моего дедушки дом в Фудаумоте. Там будет безопасно. Я упрошу его помочь тебе.

Джефф вздохнул с облегчением. Он обнял и крепко сжал Нхан.

— Я знал, что ты поможешь. Я рассчитывал на тебя. Теперь все будет в порядке. Через три-четыре месяца мы будем в Гонконге, мы будем богаты.

Она прижалась к нему, сжала его руку. Он чувствовал, что она все еще дрожала.

— Я куплю тебе норковую шубу. Это первое, что я сделаю. И жемчуг. Тебе очень пойдет норка. У тебя будет автомобиль: твой собственный.

— Очень сложно уехать из Вьетнама, — сказала она. — Здесь столько ограничений.

Его немного обидело ее безразличие к созданным им блестящим проектам. Норка, жемчуг, автомобиль! Волнующая перспектива, а она снова напомнила о проблеме, которую он не знал, как решить.

— Будем действовать по порядку, — сказал он. — Поедем и поговорим с дедушкой. Я хорошо заплачу ему. Только не говори ему про полицию. Лучше сказать, что у меня есть враг, который выслеживает меня.

— Я скажу ему правду, — просто ответила Нхан. — Когда он узнает, что я люблю тебя, он поможет тебе.

Джефф пожал плечами.

— Ну что ж, хорошо! Делай как знаешь. Но ты уверена, что он не побежит в полицию?

— Он никогда не сделает ничего, что бы причинило мне несчастье, — ответила Нхан с таким спокойным достоинством, что Джеффу стало стыдно.

Неожиданно он вспомнил одно обстоятельство, которое могло бы сорвать весь план.

Фудаумот расположен в двадцати двух километрах от Сайгона. На дороге к нему находился полицейский пост, где все автомобили задерживались для проверки. Это срывало все планы. Когда будет обнаружен труп Хоума, полиция вспомнит, что его автомобиль направлялся в Фудаумот, и поймет, где его следует искать.

— На дороге находится полицейский пост, — сказал он. — Может быть затруднение.

Нхан молча, не двигаясь, смотрела на него, ожидая решения.

После непродолжительного размышления он пришел к выводу, что проехать пост следовало не на своем, а на каком-либо чужом автомобиле. Он знал, что машины с дипломатическими номерами редко останавливались полицейскими, и сразу вспомнил про большой «Крайслер» Сэма Уэйда. Если бы можно было одолжить эту машину, это дало бы ему неплохой шанс.

Из того, что говорил Уэйд, было ясно, что сегодня машина ему не потребуется. Но где его можно разыскать? Куда он мог податься со своей девушкой?

Он описал девушку Нхан и спросил, не знает ли она ее.

— Знаю, — удивленно ответила Нхан. — Ее зовут Энн Фай Во. Она ходит с американцами, и у нее много денег. Она нехорошая девушка.

— А ты знаешь, где она живет?

Нхан немного подумала и сказала, что, кажется, она занимает квартиру на Хонг Фан Ту.

Джефф поднялся.

— Поехали, — сказал он.

Нхан в растерянности смотрела на него.

— Ты хочешь увидеть Энн Фай Во? — спросила она с возмущением. — Зачем? Я не поеду с тобой к этой женщине.

— Поедем, поедем, — нетерпеливо сказал Джефф. — Все объясню по дороге.

Направляясь к центру города, он объяснил ей все насчет машины Уэйда.

— Ты должна будешь пригнать ее обратно, Нхан. Справишься?

Он учил ее управлять «Доффином», и она очень хорошо справлялась с малолитражкой, но будет ли ей под силу огромный «Крайслер», этого он не знал.

Она уверенно ответила, что сможет управлять «Крайслером».

Подъехав по обсаженной деревьями дороге к кварталу роскошных домов, они неподалеку от него нашли большую стоянку для машин.

Джефф велел Нхан подождать в машине и подошел к «Крайслеру». Как он и ожидал, двери были заперты, а окна закрыты. Нужно было попросить у Сэма ключи и получить разрешение взять машину.

Он вошел в подъезд и по указателю фамилий выяснил, что нужная квартира помещалась на пятом этаже. Он поднялся на лифте, постоял возле двери, взглянул на часы. Было десять минут двенадцатого.

Он прислушался, показалось, что слышна негромкая музыка. Он нажал кнопку звонка, подождал. Последовала долгая пауза, он позвонил еще раз.

Дверь приоткрылась на цепочке, и китаянка с возмущением уставилась на него. С облегчением он увидел, что она еще не разделась. Он улыбнулся ей.

— Извините за вторжение, — сказал он, — мне нужно поговорить с Сэмом. Срочно.

Из комнаты донесся голос Сэма:

— Какого черта? Отойди, детка.

Цепочка была сброшена, дверь распахнулась, и на пороге появился рассерженный Сэм.

Девушка, демонстративно пожав плечами, удалилась в комнату и закрыла дверь.

Уэйд казался немного пьяным. Джефф увидел его мутные глаза.

— Какого черта тебе надо? — спросил Сэм. — Откуда ты узнал, что я здесь?

— Ты сам сказал мне, помнишь? — ответил Джефф. — Прости, что врываюсь таким образом, у меня неприятности. Понимаешь, сломалась моя чертова колымага. А мне нужно отвезти в аэропорт одну девушку. Можно попросить твой автомобиль? Я возвращу его через пару часов.

— Какого черта ты не возьмешь такси?

Джефф ухмыльнулся.

— В такси, понимаешь, не все можно сделать, что хочется. Будь другом, пока она не передумала. Я в долгу не останусь.

Сразу же перестав хмуриться и подмигнув Джеффу, Уэйд вытащил из кармана ключи.

— Старый развратник, — сказал он. — Кто она? Я ее знаю?

— По-моему, нет, но, если она это заслужит, я тебя с ней познакомлю.

— Хорошо, и не забудь поставить обратно машину. Она мне понадобится к семи часам утра.

— Спасибо, Сэм. Ты настоящий парень. — Джефф взял ключи. — Все в порядке? — Он кивнул в сторону закрытой двери.

— Полная договоренность, — сказал Уэйд, понижая голос. — Мы потанцевали в дансинге. Еще час, и мы доберемся до истины.

— Желаю удачи, и еще раз спасибо, — сказал Джефф и направился к лифту.

— И тебе тоже, — пожелал ему Уэйд, — и не забудь меня познакомить.

Он подождал, пока лифт не исчез из виду, затем вернулся в квартиру и затворил дверь.

Глава 4

Джефф вернулся к своей машине, Нхан через открытое окно с беспокойством смотрела на него.

— Все улажено, — сказал он. — Вот ключи. Поехали. «Доффин» оставим здесь.

Она вышла из машины и стояла с ним рядом, пока он закрывал окна и запирал дверь.

— Ты должна будешь поставить «Крайслер» сюда, — сказал он, беря ее за руку и направляясь к машине Уэйда. — Ты сможешь найти дорогу обратно?

— Да.

— Молодец. Этой машиной до смешного просто управлять.

Он отворил дверь «Крайслера», она заползла по сиденью в дальний конец. Он сел за руль, вставил ключ зажигания и объяснил ей, как завести машину.

— Тут нечего делать. Передачи автоматические. Надо только подвинуть вот этот рычаг, снять тормоз и дать газ.

Он отъехал от тротуара и медленно вырулил на дорогу.

— Я собираюсь проехать мимо моего дома, — сказал он ей. — Внимательно смотри в свою сторону. Если девчонка ушла, я хочу взять немного белья. Неизвестно, когда я смогу уехать, нужно иметь смену.

Она не ответила. Казалось, она не слышит. Он сердито посмотрел на нее. Выражение ужаса застыло на ее лице.

— Ты слышала, что я сказал? — резко спросил он. — Я надеюсь на тебя, Нхан. Если я хочу выбраться из этой кутерьмы, никто из нас не должен допускать ошибок.

— Понимаю, — прошептала она.

Через несколько минут они доехали до улицы, где он жил. Въезжая в тускло освещенную аллею, он сказал:

— Погляди-ка! Ты смотришь направо, я — налево. Она одета в белое.

Проехав свою маленькую виллу, он увидел, что дом был погружен во тьму. Нигде ни души.

— Отлично? — спросил он, сбавляя скорость.

— Я никого не вижу.

Он свернул в переулок и затормозил.

— Подожди здесь, — велел он. — Я пройду немного назад и посмотрю еще раз. Если все в порядке, зайду в дом и возьму вещи. Это займет не более десяти минут. Сиди здесь.

Он дошел до угла, постоял, оглядывая безлюдную улицу. Затем быстро направился к дому, ощущая, как колотится сердце.

«Не глупый ли это ход? — раздумывал он. — Не иду ли я в ловушку? Вполне возможно, что девчонка обратилась в полицию, они отыскали Хоума и ожидают меня. Но не могу же я обойтись без бритвы и смены белья. Кто знает, сколько придется проторчать в Фудаумоте».

Подойдя к дому, он внимательно огляделся. Улица была пуста, он не увидел ни девушки, ни Донг Хама. У калитки он остановился, снова посмотрел направо и налево. Затем осторожно поднял засов, растворил калитку, вошел и закрыл ее за собой. Бесшумно обойдя дом, он осмотрел подъезд и заднюю дверь. Притаившись в тени, он взглянул на стоящий в глубине двора дом, где жили слуги. Ни одного огонька. Дверь на кухню заперта.

Наверное, им надоело ждать, решил он. Девушка ушла домой, а повар пошел спать.

Он вернулся к парадной двери. Вытащил ключ, отпер замок, шагнул в пугающую темноту. Ничего не слышно. Не зажигая света, он ощупью поднимался по лестнице. Дверь в спальню, как он ее и оставил, была замкнута. Он повернул ключ, отворил дверь, постоял, прислушиваясь. Прохладный воздух из кондиционера приятно освежил вспотевшее лицо. Он вошел в комнату, притворил дверь, включил свет. Все было так, как он оставил. Он усмехнулся, вспоминая телячий страх, владевший им лишь несколько мгновений назад, когда он поднимался в темноте по лестнице.

Он посмотрел на шкаф. В нем лежало белье и труп Хоума. Но быть слабым не было времени. Чем быстрее он покинет этот дом, тем будет лучше.

Он снял со шкафа портплед и расстелил его на кровати. Прошел в ванную, взял несессер, мыло, два полотенца. Вынул из комода платки, носки, три рубашки. Под рубашками он увидел пистолет. Некоторое время, вспоминая прошлое, смотрел на него.

Этот пистолет он купил у одного газетчика, жившего в Сайгоне, когда только начались бомбардировки. Он объяснил Джеффу, что взял пистолет у солдата, убитого взрывом бомбы.

— Я собираюсь домой, — сказал газетчик. — А в этих местах пистолет не помешает. Стоит он всего лишь двадцать долларов.

И Джефф купил пистолет. Он не думал, что когда-нибудь эта вещь понадобится, просто в такое нервное время, когда в разных местах неожиданно взрывались гранаты, иметь пистолет казалось разумным.

Он взял пистолет, рука почувствовала его тяжесть. Хорошо, что у него есть оружие. В его положении оно может понадобиться. Он положил его вместе с другими вещами в портплед. Затем заставил себя подойти к шкафу, вынул ключ, отомкнул замок.

Он старался не глядеть вниз, чтобы не видеть трупа, но легкий, чуть приторный запах вызывал тошноту.

Второпях он сорвал с вешалки брюки, тужурку защитного цвета, захлопнул дверь, повернул ключ.

Он сложил вещи в портплед. Наконец-то можно было уйти. Он взял портплед, выключил свет. Немного времени ушло на то, чтобы замкнуть дверь. Ощупывая в темноте дорогу, он начал спускаться по лестнице.

В отличие от холодного воздуха спальни в прихожей было жарко, Джефф сразу вспотел. Ему захотелось выпить, и он вспомнил, что в доме была бутылка шотландского виски.

Он прошел в гостиную и включил свет. Достал едва начатую бутылку, быстро немного выпил, положил бутылку в портплед. В этот момент с улицы послышались какие-то голоса.

Поспешно застегнув «молнию» портпледа, он подошел к окну и посмотрел сквозь ставни. То, что он увидел, заставило его оцепенеть от страха.

В неверном свете уличного фонаря рядом стояли невеста Хоума и полицейский и рассматривали дом.

Девушка указывала на окно гостиной, и Джефф понял, что они увидели свет, пробивающийся сквозь ставни. Она что-то взволнованно объясняла, делая левой рукой какие-то непонятные жесты, а правой продолжала показывать на окно.

Полицейский чуть наклонился в ее сторону, его палец был засунут под ремень портупеи, он смотрел попеременно то на дом, то на девушку.

Джефф наблюдал за ними, сердце неистово стучало.

Какое-то время девушка продолжала показывать на окно, говорить, но Джефф, наблюдая за полицейским, понял, что она не сумела убедить его. Стало немного легче дышать. В поведении полицейского не было ничего удивительного. Девушка настаивала, чтобы он обыскал дом, принадлежавший американцу, а полицейский боялся возможных международных осложнений и связанных с этим для него неприятностей.

Неожиданно полицейский круто повернулся к девушке, быстро заговорил. Джефф слышал его хриплый рассерженный голос, но не имел представления, о чем шла речь.

Его слова, однако, произвели на девушку сильное впечатление. Она выглядела испуганной, по ее извиняющимся жестам нетрудно было понять, что она пытается оправдаться. Полицейский продолжал бранить девушку, последовала новая вспышка ругательств, после чего он велел ей убираться.

Она снова посмотрела на дом, повернулась, неохотно побрела прочь. Полицейский задумчиво теребил ремешок своей каски, провожая ее сердитыми взглядами.

У Джеффа вырвался вздох облегчения. Он видел, как полицейский вытащил записную книжку, что-то старательно записал. Делая запись, он стоял на краю тротуара и внимательно осматривал здание.

Интересно, что делала Нхан? Прошло уже больше двадцати минут, как он оставил ее. Он надеялся, что она сохранит самообладание и не выдаст себя. Долго еще эта проклятая обезьяна будет стоять тут и глазеть? Только бы он не вздумал пройти дальше по улице! Что будет, если он обнаружит «Крайслер» и сунется в него? Он так напугает Нхан, что она закатит истерику и станет ясно, что здесь что-то произошло.

Джефф был готов выскользнуть во двор через заднюю дверь, перелезть стену и по соседнему саду добраться до машины. Но в этот момент полицейскому, по-видимому, надоело разглядывать дом, он повернулся и, ссутулившись, побрел туда, куда только что ушла девушка, в противоположную от «Крайслера» сторону.

Джефф схватил портплед, погасил свет и выбежал в темноту сада. Он замкнул парадную дверь, осторожно подошел к калитке, осмотрелся. Джефф отворил калитку и бесшумно побежал к «Крайслеру».

Возле машины в напряженном ожидании стояла Нхан. Она увидела, как он выбежал из-за угла. Он знаком велел ей садиться в машину, но она стояла не двигаясь.

— Все в порядке, — сказал он, просовывая в машину портплед. — Прости, что так долго. Поехали, садись. Надо ехать.

— Я думала, что-то случилось, — дрожащим голосом проговорила Нхан, в то время как Джефф торопливо подталкивал ее в машину. — Стив, дорогой! Я боюсь! Если бы ты согласился пойти в полицию! Я уверена…

— Не надо начинать сначала! — перебил он, включая мотор. — Я знаю, что делаю. Я должен покинуть Вьетнам! — Он быстро поехал вдоль улицы, ведущей за пределы города. — Ты думаешь, можно рассчитывать на помощь Блэкки Ли? Ты знаешь его лучше меня. Не выдаст ли он меня полиции?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я плохо знаю его.

Раздраженный, он подумал: «А знает ли она вообще что-нибудь? Это просто красивая безмозглая кукла! Проклятие! С таким же успехом можно советоваться с младенцем!»

И сразу же он почувствовал несправедливость своего обвинения. Разве не Нхан подыскала для него убежище и обещала возвратить машину Уэйду? Без нее ему пришлось бы совсем плохо.

Он положил на ее плечо руку, погладил ей шею.

— Подбодрись, детка. Все идет хорошо. Через пару месяцев в Гонконге мы будем смеяться над этим приключением.

— Нет, — сказала она. — Нам никогда не придется смеяться. Никогда.

Он вздрогнул. «Может быть, она и права», — подумал он. Больше всего он хотел бы, чтобы ее голос не звучал так, словно пришел конец света.

— Есть одна важная вещь, о которой я хотел предупредить тебя, Нхан. Когда все станет известно, Блэкки вспомнит, что эту ночь ты провела со мной. Он, возможно, станет расспрашивать тебя. Тебя могут даже вызвать в полицию. Ты должна говорить, что мы ездили к реке и проговорили там пару часов. Ты знаешь то место, куда мы часто ходим, возле старой полузатопленной джонки? Вот куда мы ходили. Около одиннадцати я отвез тебя домой и уехал. Запомнишь? В этой истории они ничего не смогут проверить.

Она кивнула. Ее пальцы теребили платок, и, искоса поглядев на нее, Джефф с ужасом подумал, насколько беспомощной будет выглядеть ее ложь. Никто ей не поверит.

— Ради Бога, Нхан, не позволяй им завести разговор о моем убежище, — настойчиво сказал он.

— Я никому не скажу ни слова! Никогда! — решительно и веско ответила Нхан. — Никто не заставит меня рассказать об этом!

— И еще одна вещь: ты никому не должна говорить про бриллианты, даже дедушке. Понимаешь?

— Да.

— Ты уверена, что он поможет?

— Он добрый и умный, он не захочет делать меня несчастной, — с гордостью сказала она. — Когда я скажу ему, что мы любим друг друга, он поможет тебе.

Джефф подумал с раздражением: «Если он такой умный, он поймет, что ты моя любовница, конечно, возненавидит меня и побежит в полицию».

Как бы прочтя его мысли, она тихо сказала:

— Надо будет объяснить ему, что мы вскоре собираемся пожениться. Когда мы приедем в Гонконг, будет лучше, если мы поженимся, правда, Стив?

Такие разговоры действовали Джеффу на нервы. После неудачной первой женитьбы он больше не думал серьезно о браке. Нхан полностью устраивала его как любовница, но мысль жениться на ней никогда не приходила ему в голову. Он продаст бриллианты, станет богатым, вернется в Америку. Вьетнамская танцовщица была бы там чертовской обузой, особенно если бы она стала его женой. Но, черт побери, еще будет время подумать об этом. Он пока еще не в Гонконге, а бриллианты не проданы.

Но он понимал, что его планы рухнут, если не сказать дедушке, что они собираются пожениться. Он непринужденно ответил:

— Ты права, Нхан. Ты скажешь ему это, а я сам объясню, какая со мной произошла неприятность. Ты просто скажешь, что мне нужно убежище, а я объясню почему. Понимаешь?

— Да. — Она прижалась к нему, положила на плечо головку. — Мне сейчас уже не так страшно. Может быть, все обойдется.

Она молчала, погрузившись в мечты. Джефф, снедаемый сомнениями, страхом, неуверенностью, следил за бегущей навстречу извилистой дорогой. Рисовые поля, странные сооружения на высоких сваях с тростниковыми крышами, буйволы, валявшиеся в жидкой грязи, мелькали в огнях стремительно несущегося «Крайслера».

Дня за четыре до того, как Джефф обнаружил бриллианты, трое крестьян в рабочей одежде, с лохмотьями, обмотанными вокруг головы для защиты от солнца, сидели полукругом на корточках перед маленьким смуглым человеком в шортах и рубахе цвета хаки, который, восседая на пне, что-то объяснял им. Этот человек незаметно появился из леса и прошел к полянке, защищенной от ветра. Трое крестьян, работавших в поле, незамедлительно приблизились к нему со смешанным чувством восхищения и страха. Они уже несколько раз видели его. Это был руководитель партизанского отряда. Увидев его, трое крестьян, ненавидевшие сайгонский режим и симпатизировавшие идеям Хо Ши Мина, уже знали, что у него была для них работа.

Маленький смуглый человек сказал им, что решено организовать небольшую демонстрацию силы в непосредственной близости от столицы. Необходимо было избежать ненужного риска. Это была всего лишь демонстрация, а не крупная операция, целью которой было потрясти самоуверенность сайгонских властей, для чего ее следовало провести недалеко от столицы. Ферма упомянутых крестьян располагалась на рисовом поле в полумиле от шоссе Сайгон — Бьен Хоа. Смуглый маленький человек напомнил им, что это самое удобное место для атаки полицейского поста на участке Бьен Хоа — Фудаумот. Необходимо вывести пост из строя вместе с охранявшими его полицейскими.

Операция назначалась на воскресенье, в пятнадцать минут первого ночи. Время было выбрано с таким учетом, чтобы на шоссе не было пешеходов и машин, которые могли бы пострадать во время операции.

Трое крестьян должны, совершив нападение, немедленно исчезнуть. Важно было точно запомнить время операции.

Съев поданную ему крестьянами чашку риса, партизан снова исчез в лесу, оставив перевязанный бечевкой мешок с шестью ручными гранатами.

Случилось так, что машина Джеффа подъехала к посту всего за несколько минут перед тем, как должно было произойти нападение.

Трое крестьян лежали в канаве в пятнадцати ярдах от поста. Они увидели приближающиеся огни и удивленно переглянулись, словно спрашивая друг друга, что им следует делать. Они лежали в мокрой канаве уже свыше получаса, и это был первый автомобиль, который они увидели за это время на дороге.

Трое полицейских, раскладывавших из спичек какие-то причудливые фигуры, также увидели приближающийся автомобиль и повскакивали на ноги. Один из них начал собирать спички, другие схватили винтовки.

Старший полицейский вышел на дорогу и включил фонарь с красной лампой.

Увидев красный огонь, горевший впереди в двухстах ярдах, Джефф сбавил скорость и мысленно выругался. Он не ожидал, что его остановят. Он надеялся, что сможет миновать пост, дипломатический номер давал ему определенные преимущества, но оказалось, что следовало остановиться.

Чтобы не отвечать на вопросы, которые задала бы полиция, увидев в машине вьетнамского пассажира, и избежать осложнений, он велел Нхан скрючиться на полу.

Он прикрыл ее, вытянув заднее сиденье и положив сверху портплед. Будучи напуганным и не думая о последствиях, он вынул из портпледа пистолет и сунул его под бедро.

К тому времени машина едва двигалась. Мощные огни освещали полицейского с направленной на автомобиль винтовкой.

Когда машина остановилась, светящиеся стрелки дешевых часов, за движением которых следил один из притаившихся в засаде крестьян, показывали точно пятнадцать минут первого.

Двое других полицейских вышли из помещения, один встал впереди машины, другой — сзади. Оба навели винтовки на Джеффа, который ощущал, как по его лицу струился пот, и слышал тяжелые-тяжелые удары собственного сердца.

В то время как полицейский с фонарем подходил к Джеффу, один из крестьян вынул из гранаты, которую он держал, предохранитель и метнул ее в открытое окно помещения.

Ему велели произвести нападение точно в двенадцать пятнадцать, и теперь никто бы не смог обвинить его в нарушении приказа.

Граната упала на стол, за которым недавно развлекались трое полицейских, и взорвалась. Из окна вырвалось слепящее пламя, раздался оглушительный грохот, разбудивший крестьян, спавших в тростниковых хижинах по соседству.

Осколок гранаты задел шею полицейского с фонарем и перерезал вену. Взрывная волна ударила другого полицейского о стену. Ветровое стекло «Крайслера» было разбито. Джеффа слегка контузило.

Полицейский, находившийся позади машины, бросился ничком на дорогу и пополз под машину.

Крестьянин, заметивший это, швырнул гранату вдоль дороги в лицо полицейского. Голову оторвало от тела, осколки в клочья разорвали задние колеса.

Третья граната была брошена в здание, она убила последнего полицейского, метнувшегося туда, чтобы укрыться за обломками.

Пролетевший камень ударил Джеффа по голове, из раны на лбу сочилась кровь. Оглушенный и ослабевший, Джефф был настолько ошеломлен, что не мог сообразить, что же произошло.

Трое крестьян осторожно выбрались из укрытия и наблюдали залитую лунным светом картину со смешанным чувством удовлетворения и страха. Они были довольны, что гранаты так хорошо сделали свое дело, но им казалось, что шофер американской машины тоже пострадал и им будет плохо, когда маленький смуглый человек узнает об этом.

Приказав своим товарищам оставаться на месте, крестьянин, у которого были часы и который являлся руководителем отряда, осторожно двинулся вперед.

Джефф увидел темную приближавшуюся к нему фигуру. Он вытащил спрятанный под ногой пистолет и, когда крестьянин приблизился к нему на расстояние в шесть футов, вскинул оружие и выстрелил.

Пуля размозжила лицо, крестьянин, как подстреленный кролик, рухнул на спину.

Джефф не знал, были ли там еще партизаны. Он пригнулся в машине, стараясь через окно разглядеть, что происходило в темноте.

Один крестьянин вытащил из гранаты предохранитель и уже был готов швырнуть ее в машину, когда приятель схватил его за руку.

К их общему несчастью, он не мыслил себе иного выполнения приказа. Им велели убить только полицейских и не причинять вреда кому бы то ни было еще. Его инстинктивным движением было помешать товарищу бросить гранату. От резкого движения граната вырвалась из рук и упала в канаву. Раздался взрыв, осколки изрешетили обоих крестьян.

Осколки гранаты просвистели над машиной, заставив Джеффа съежиться. Рядом с ним послышался слабый стон. Джефф выругался, повернулся с пистолетом в ту сторону и только тут вспомнил, что там находилась Нхан. Наверное, стонала она.

— Заткнись, — рявкнул Джефф. — Они могут быть еще здесь.

Прошло пять томительных минут, в течение которых он не услышал ни единого звука. Он осторожно отворил дверь машины, выскользнул на землю. Несколько мгновений он прислушивался, затем, убедившись, что опасность миновала, поднялся и огляделся по сторонам.

Он поднял все еще светившийся фонарь, который лежал рядом с трупом полицейского, и осторожно двинулся вперед. Джефф спустился с дороги и наткнулся на тела двух крестьян. Убедившись, что они убиты, он вернулся обратно.

— Все в порядке, — слабо проговорил он. — Ты можешь выйти. — Он отворил дверь и помог Нхан выбраться на дорогу. Всей тяжестью тела она повисла на нем, дрожа от страха.

— Ну-ну, — нетерпеливо говорил он. — Все в порядке. Возьми себя в руки. Нам надо убираться отсюда.

Ноги не держали ее. Когда он перестал ее поддерживать, она грузно опустилась на землю.

Оставив ее, Джефф подошел к «Крайслеру» и осмотрел повреждения. Когда он увидел, в каком состоянии находились задние колеса, он понял, что машина полностью выведена из строя, и выругался.

До Фудаумота было семнадцать километров, и никакого транспорта. Хотя кровотечение прекратилось, голова раскалывалась от боли. При мысли, что предстояло пройти пешком это расстояние, он почувствовал еще большую слабость.

Уходить надо было немедленно. В любой момент могли появиться люди. Грохот рвущихся гранат далеко разнесся в тишине ночи.

Он подошел к сидящей на дороге Нхан. Она обхватила руками голову, жалобно скулила. Он опустился с ней рядом на корточки.

— Машина поломана, — сказал он. — Надо идти пешком. Вставай, Нхан. Возьми себя в руки. Нужно уходить. Каждую минуту сюда кто-нибудь может прийти.

Он взял ее за руки и поднял. Она прижалась к нему, нервная дрожь пронизывала ее тело.

— За три часа мы сможем дойти до твоего дедушки, — продолжал он.

— Там должны быть велосипеды, — сказала она прерывающимся голосом.

Он с изумлением посмотрел на нее, удивляясь, почему он сам не подумал об этом.

— Ты думаешь? Сейчас посмотрю.

Он побежал к разрушенному зданию. За ним в высокой траве он отыскал три велосипеда. Два из них он выкатил на дорогу.

— Ты здорово придумала. Эта счастливая мысль избавит нас от проклятой прогулки пешком. Ты сможешь ехать или мне посадить тебя к себе?

Неуверенной походкой она подошла к нему и взяла один велосипед.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, — сказала она.

Волна нежности охватила его.

«Черт побери, — подумал он. — Сколько в ней мужества! Мне здорово повезло, что она со мной».

— Ну что ж, поехали, — сказал Джефф, вынул из машины портплед и сел на велосипед.

Он посмотрел, как она сядет на велосипед, опасаясь, как бы она не упала. Действительно, вначале она виляла из стороны в сторону, но, проехав первые шесть или семь ярдов, сумела выровнять велосипед и держалась довольно уверенно.

Они направились в сторону Фудаумота.

— Если увидим какую-нибудь машину, — сказал он ей, — надо сразу же съехать с дороги и спрятаться в канаву.

Она не ответила. В глаза бросилось, с каким напряжением она вращала педали.

Мысли переключились на появившиеся проблемы.

«Прелестное начало, — думал он. — Когда Сэм обнаружит пропажу машины, он помчится ко мне. Ведь он предупредил, что машина потребуется ему в семь часов утра. Узнав, что я еще не вернулся, он вообразит, что случилась авария. Сэм обратится в полицию и скажет им, что я одолжил у него машину, чтобы съездить в аэропорт. Но скажет ли он, что со мной была девушка?»

Он посмотрел на Нхан. Она чуть отъехала в сторону. Разорванная накидка развевалась по ветру у нее за спиной.

«Возможно, — продолжал он свои размышления, — полиция обнаружит автомобиль, прежде чем Сэм узнает о его исчезновении. Они обратятся в посольство. Проклятье! Сразу же все закрутится. Посольство попытается разыскать Сэма. Они, конечно, решат, что он находился за рулем. Сэму придется сообщить полиции, что он провел ночь с китаянкой. Приятная необходимость! Представляю, что он обо мне скажет!»

Затем с чуть кольнувшим его угрызением совести он подумал: теперь уже не имеет никакого значения, что подумает о нем Сэм. Если он будет достаточно удачлив, он вообще больше его никогда не увидит.

Вдруг новая мысль пронзила Джеффа:

«Когда выяснится, что в машине находился я, и будет обнаружена машина, они, безусловно, решат, что меня похитили партизаны. Ничего другого они просто не смогут подумать».

Он вспомнил, как несколько месяцев назад двое американских туристов поехали на машине в Ангкор, и с тех пор о них больше никто ничего не слышал. Автомобиль их разыскали, но никаких следов туристов обнаружено не было. Вьетнамские власти заявили, что они были похищены бандитами, и, выразив свое сожаление посольству, сказали, что ничем не могут помочь.

Эта мысль обрадовала Джеффа. Следы его неожиданно исчезали. Полиция, уверенная, что он находится в руках партизан, не будет, конечно, утруждать себя его поисками. Для поддержания своей репутации она организует небольшую инсценировку за деньги американского посольства, но это не будет продолжаться слишком долго.

Впервые после того, как Джефф обнаружил бриллианты, на душе у него стало спокойно.

Глава 5

Энн Фай Во неожиданно проснулась и села в кровати. У входной двери громко и требовательно звенел звонок.

Она нащупала выключатель стоящей у постели лампы и зажгла свет. Посмотрела на будильник под лампой. Без двадцати пять.

В узких миндалевидных глазах вспыхнул испуг, она затрясла жирное тело храпящего рядом Сэма Уэйда, вонзив длинные ногти в мякоть его руки.

Сэм выругался спросонья, оторвал голову от подушки, заморгал глазами.

— В чем дело? Какого черта?..

До его сознания долетели непрекращающиеся трели звонка. Он сел, окончательно проснувшись.

— Что это? — спросил он в испуге.

— Кто-то звонит, — ответила Энн Фай Во.

— Какое мне дело, — с наигранным безразличием сказал Уэйд.

Но настойчивые, продолжительные звонки напугали его. Может, у этой девки есть муж или любовник? И это первые ходы в барсучьей игре? Он выругал себя за то, что провел с ней ночь. Нужно же было плюхнуться в эту грязь: у нее столько же чувства и страсти, как у куля с рисом.

— Который час?

Энн Фай Во ответила ему и выскользнула из кровати.

Обнаженная, она была красива, но Уэйд был слишком напуган, чтобы любоваться ее телом.

— Они разбудят целый квартал, — сказала она, натягивая шелковый халат. — Пожалуйста, пойдем со мной.

— К черту! — промычал Сэм. — Не подходи к двери.

Но она пересекла комнату и после минутной нерешительности исчезла в гостиной.

Чертыхаясь, Уэйд сполз с кровати и натянул брюки. Он огляделся, подыскивая что-нибудь пригодное в качестве оружия, но не увидел ничего подходящего. Он натягивал рубаху, когда звонки неожиданно прекратились.

Заправляя на ходу рубаху, он на цыпочках подошел к двери и прислушался.

До него донесся мужской голос, затем Энн Фай Во что-то ответила, и наступила продолжительная пауза.

«Святой Иисус! — подумал Сэм. — Эта проститутка кого-то впустила».

Он начал натягивать ботинки, когда сильный удар распахнул дверь и в спальню вбежала Энн Фай Во.

На ее лице застыло выражение такой свирепой ярости, что Уэйду стало не по себе.

— В чем дело? — прохрипел он и невольно попятился.

— Это полиция, — прошипела она. Ему показалось, что сейчас она вцепится ногтями ему в глаза. — Спрашивают тебя.

Он не поверил собственным ушам.

— Полиция? — пролепетал он. Стало душно, тело покрылось холодным потом. — Меня?

Сердитым жестом она указала на дверь.

— Выметайся отсюда!

«Полиция! — подумал он. — Но ведь не могут же они арестовать меня за то, что я спал с этой китаянкой? Где был мой разум, когда я пришел сюда! Надо же так влипнуть!»

Он прошел мимо нее в гостиную, и она захлопнула за ним дверь.

Он ожидал увидеть комнату, наполненную полицейскими, и удивился, увидев посредине гостиной стоящего в вежливой позе всего лишь одного маленького человечка. Невысокий, худой, неряшливо одетый. У него было темнокожее, типично вьетнамское лицо. Черные волосы неаккуратно подстрижены. Ботинки покрыты пылью, белая рубаха испачкана, винного цвета галстук съехал в сторону и развязался.

Уэйд с удивлением разглядывал этого человечка, приглаживая вспотевшими руками растрепанные волосы. Он сознавал, насколько ужасно он выглядит. Он не привык появляться перед людьми, не приняв душа и не побрившись.

— Мистер Уэйд? — вежливо спросил человечек.

— Да, — ответил Сэм. — Кто вы? Что вы хотите?

— Я инспектор Нгок Лин из службы безопасности. Пожалуйста, простите меня за столь раннее посещение. Я не стал бы тревожить вас, но дело очень срочное.

«Служба безопасности!» — подумал Уэйд. Его словно ударило током. Дело серьезное. Чтобы скрыть охватившее его волнение, он подошел к столу и взял сигарету.

— Откуда вы узнали, что я здесь? — спросил он.

Инспектор скромно опустил глаза.

— Один из моих людей, — сказал он извиняющимся тоном, — видел вас вчера вечером с этой дамой. Не найдя вас дома, я приехал сюда.

«Проклятые шпионы! — подумал Уэйд. — Нельзя даже высморкаться, чтобы они не узнали об этом».

— Итак, что вам надо? — спросил Уэйд, сердито глядя на инспектора.

— Ваш автомобиль украден.

Кровь бросилась в голову Уэйда. Он почувствовал такую злость, что едва не схватил беднягу за горло и не вышвырнул его из окна.

— Так вы явились сюда и разбудили меня только затем, чтобы сообщить мне эту новость? — заорал Сэм. — Проклятье! Я пожалуюсь на вас за это! Я… Я…

— Машина найдена разбитой на дороге в Бьен Хоа, — спокойно ответил инспектор.

— Моя машина? — Сэм тупо уставился на инспектора. Его ярость улетучилась, как воздух из проколотого баллона. — Разбита?

— К сожалению, да, — сказал инспектор, не сводя с Сэма своих черных невыразительных глаз.

«Проклятый Джефф! — подумал Уэйд. — Поломал мою машину! Нужно было иметь в голове дыру, чтобы одолжить ему машину».

— Вы ошиблись, — сказал он сердито, — машина не была украдена. Я одолжил ее моему приятелю. Где она сейчас? Я заберу ее сегодня. — Неожиданная мысль вдруг пронзила его, заставила оцепенеть от испуга. — Кто-нибудь пострадал?

— В машине никого не было, — ответил инспектор. — Она была брошена на дороге.

«Ну что же, так мне и надо! — Новый приступ ярости охватил Уэйда. — Этот сукин сын разбил мою машину и спокойно ушел. Он даже не нашел нужным позвонить мне!»

— Кому вы одолжили машину, мистер Уэйд?

Сэм нахмурился.

— Вас это не касается. Кому хочу, тому я и даю свою машину.

— Произошла крупная авария, и о ней не было сообщено. Это серьезное нарушение, мистер Уэйд.

«Действительно, — подумал Уэйд. — Все члены дипломатического корпуса неоднократно предупреждались, что всякие инциденты в уличном движении, если о них не было заявлено, рассматриваются как серьезные преступления».

Новый приступ ярости охватил Сэма. «Черт бы побрал этого ублюдка! — думал он. — Разбил мою машину и смылся. Чтобы у него отвалились уши!»

— Я одолжил ее Стиву Джеффу. — И он протянул его адрес.

— Благодарю вас, мистер Уэйд, — сказал инспектор и записал адрес. — Сожалею, что вынужден был потревожить вас. Возможно, придется вас снова побеспокоить. Могу я позвонить в посольство?

— Конечно, — проворчал Уэйд, — но не раньше половины одиннадцатого, и постарайтесь не вмешивать меня в эту историю. Я просто одолжил мою машину. И если Джефф совершил аварию, вы не должны обвинять меня в этом.

— Можно спросить, почему вы одолжили ему свою машину, мистер Уэйд?

— Потому что его машина сломалась, а он должен был ехать в аэропорт.

Черные глаза инспектора внимательно, слегка поблескивая, посмотрели на Сэма.

— В аэропорт? Вы уверены в этом, мистер Уэйд?

— Так, по крайней мере, он сказал мне.

— Авария произошла на дороге в Бьен Хоа. Как вы знаете, это совершенно в другом направлении от аэропорта.

— Я говорю только то, что он сказал мне, — с раздражением заметил Уэйд.

— Был с ним кто-нибудь?

Уэйд не сомневался, что сайгонской полиции вовсе не обязательно знать, была с Джеффом женщина или нет. Будь он проклят, если сообщит им что-нибудь не имеющее отношения к аварии.

— Насколько мне известно, машина была заполнена китайскими кули.

Снова сверкнули маленькие черные глазки.

— С ним действительно были кули, мистер Уэйд?

— Не знаю, кто с ним был! Черт меня побери!

— Но все-таки с ним был кто-то?

— Говорю вам, не знаю! Довольно! Я хочу спать!

Инспектор поклонился.

— Понимаю. Сожалею, что вынужден был вас побеспокоить. Встретимся попозже. Благодарю вас за помощь. — Повернувшись, он вышел из комнаты.

Когда Сэм услышал, как закрылась дверь, он вздохнул с облегчением. В дверях спальни он увидел Энн Фай Во, смотревшую на него с ненавистью.

— Ты привел в мой дом полицию! — злобно сказала она. — Ты никогда не придешь сюда снова! Выматывайся!

— Кто захочет снова прийти сюда? — рявкнул Уэйд. — Кому ты нужна?

Истошно завопив, она обрушила на его голову поток французских и китайских ругательств. Но Сэм был слишком сердит и устал, чтобы обращать на это внимание. С трудом оттеснив ее от двери, он протиснулся в спальню, схватил пиджак и, подгоняемый ее криками, выскочил из квартиры.

На улице он вспомнил, что домой ему придется возвращаться пешком. Когда наконец он доплелся до дома, то обнаружил, что Энн Фай Во украла из его бумажника все деньги.

Это была поистине адская ночь.

Полицейская машина затормозила у дома Джеффа, и из нее вышел инспектор Нгок Лин. Он приказал одетому в полицейскую форму шоферу оставаться на месте, а сам направился к парадной двери.

Он не рассчитывал обнаружить здесь Джеффа. У него уже сложилось мнение о том, что произошло с водителем разбитого «Крайслера», но следовало проверить свои предположения.

О нападении на полицейский пост стало известно через пятнадцать минут после того, как Джефф и Нхан уехали оттуда.

Услышав отдаленные взрывы, двое полицейских, патрулировавших дорогу, быстро поехали к посту. Телефонная связь не была повреждена, и не прошло двадцати минут, как группа полицейских во главе с инспектором Нгок Лином прибыла к месту происшествия. Они обнаружили типичную картину партизанского нападения, необычным было то, что, отступая, партизаны не унесли с собой убитых товарищей.

Разбитый «Крайслер» озадачил инспектора. Но, узнав, что Уэйд одолжил Джеффу машину, он пришел к выводу, что последний был или убит, или похищен.

Он нажал кнопку дверного звонка, последовавшее за дверью молчание не удивило его. Он хотел было уйти, но увидел ковылявшего к нему из кухни Донг Хама.

Рассказ старика был с интересом и вниманием выслушан инспектором.

— А мистер Джефф? Он уехал? — спросил полицейский.

— Он взял автомобиль и уехал в шесть часов, — ответил Донг Хам. Его морщинистое лицо было встревожено.

Инспектор размышлял по поводу услышанной истории и не мог понять, что бы это все могло значить.

— У тебя есть ключ от дома? — наконец спросил он.

Донг Хам протянул ему ключ.

— Ты не заходишь туда?

— Нет. Я повар. В доме мне нечего делать.

Инспектор не знал, как ему поступить. Обыск арендуемой американцем квартиры мог вызвать дипломатические осложнения, но после того, что он услышал, он считал необходимым выяснить, находился слуга в доме или нет.

Он велел Донг Хаму оставаться на месте, обошел вокруг дома, отомкнул заднюю дверь и оказался на кухне.

Возле стены стояла стремянка. Инспектор прошел в гостиную и осмотрел ее. Все, казалось, было в порядке, если не считать разбитого стакана и влажного, по-видимому от виски, пятна на полу.

Он вышел в прихожую, открыл переднюю дверь и позвал Донг Хама.

— Ты когда-нибудь раньше заходил в комнаты? — спросил инспектор.

Донг Хам ответил, что заходил два раза, когда помогал Хоуму передвигать мебель.

— Войди и скажешь мне, если увидишь какие-нибудь изменения.

Донг Хам вошел в гостиную, осмотрелся. Сразу же он указал на висевшую на стене картину и сказал, что прежде не видел ее.

Инспектор осмотрел картину, которая до сих пор не привлекла его внимания. Теперь понятно, почему Хоум был послан за лестницей и молотком. Разрешив эту несложную проблему и не придав ей особого значения, инспектор продолжал осматривать дом. Он открыл шкафы на кухне и в гостиной, не обнаружил в них ничего интересного и поднялся по лестнице, оставив в прихожей Донг Хама.

Быстрый взгляд в ванную убедил его, что там все в порядке. И он направился в спальню. Дверь была заперта. Это удивило инспектора. «Странно, — подумал он, нахмурившись, — что спальня закрыта». Он подергал дверь. Прислушался, ничего не услышал. Затем он тихо подошел к перилам и посмотрел вниз, желая убедиться, что Донг Хам все еще находится в прихожей. Увидев его, он достал из кармана отмычку и отворил дверь спальни.

В отличие от душного коридора в спальне было настолько прохладно, что он слегка поежился. Он взглянул на огромный шкаф для одежды, и его черные глаза заблестели. Дверка была замкнута. С помощью отмычки он отворил ее.

Ожидавший в прихожей Донг Хам нервно почесывал на руке затвердевшую мозоль. Он слышал, как инспектор поднимался по лестнице. Старик очень волновался. Он был совершенно уверен, что с Хоумом, которого он любил, случилось какое-то несчастье.

Прошло добрых полчаса, прежде чем инспектор Нгок Лин сошел в коридор. Едва сдерживая волнение, Донг Хам смотрел на него, но темное бесстрастное лицо ничего не говорило постороннему.

— Я скоро вернусь, — сказал инспектор. — Тем временем никто, в том числе и ты, не должен входить в дом. Понятно?

Донг Хам кивнул. Он был чересчур напуган, чтобы задавать мучившие его вопросы.

Инспектор жестом приказал ему выйти, вышел следом за ним, запер дверь. Он позвал шофера, который выскочил из машины и подбежал к нему.

— Ты останешься здесь и будешь смотреть, чтобы никто не вошел в здание, — сказал инспектор. — Тебя никто не должен видеть, за исключением, конечно, того случая, если тебе придется кому-нибудь помешать войти в дом. Я вернусь через два или три часа.

Выслушав эти наставления, водитель подозрительно посмотрел на Донг Хама, который с беспокойством и удивлением глядел на него. Инспектор тем временем сел в машину и быстро уехал.

Начальник службы безопасности полковник Он Дин Кхак сидел в массивном, с высокой спинкой, украшенной резьбой, кресле и часто дышал широко расставленными ноздрями.

Это был крепко сколоченный мужчина с крупной, без волос головой, узкими жестокими глазами, толстыми губами и большими оттопыренными ушами. Характер его был настолько же мерзок, насколько непривлекательной была его внешность.

Уже шесть лет он железной рукой управлял службой безопасности. Но существовали (и он знал об этом) некоторые мелкие политиканы, пытавшиеся отделаться от него.

Они доказывали, что сейчас его деятельность уже не соответствует новым задачам. Он был нужен, пока режим еще недостаточно окреп. А теперь его варварские методы и грубость характера могли только уронить достоинство правительства в глазах общественности. Чем скорее он уйдет и будет найден более подходящий человек, тем будет лучше.

Его противники приобретали все большую силу. Всем были известны необычные вкусы и порочные желания полковника Кхака. Больше всего на свете он боялся грозившей ему отставки. Отстранение его от власти означало для него потерю колоссальных доходов, которые он вымогал у тысяч крестьян и китайских кули, имевших основания бояться полиции. Он должен будет жить только на свою пенсию. Эти мысли невыносимо терзали полковника.

Утром в понедельник он был разбужен от своего отравленного курением опиума сна перепуганным слугой, которого послал к нему инспектор Нгок Лин.

Полковник Кхак сказал сам себе, что если Нгок Лин побеспокоил его не по очень важному вопросу, то он заставит его до конца жизни раскаиваться в своей поспешности.

Он выкарабкался из шелковых простыней, натянул шелковое черное кимоно с вышитым на спине золотым драконом и босиком бесшумно прошел в кабинет, где его ожидал инспектор.

Пока слуга не подал стакан чая и не удалился, полковник Кхак не обращал внимания на инспектора, неподвижно стоявшего перед большим, украшенным резьбой столом.

Узкие черные искрящиеся глаза наконец остановились на лице инспектора.

— Что случилось? — негромко спросил полковник.

Инспектор обладал одним важным преимуществом перед другими людьми, а именно — способностью кратко и ясно излагать свои мысли. Он умел выделить главное и расположить факты в стройной последовательности.

Полковник слушал не перебивая. Время от времени он прихлебывал чай. Он сидел неподвижно, двигалась лишь его жирная рука, подносившая ко рту стакан с чаем.

Инспектор замолчал. Полковник Кхак смотрел на него невидящим взглядом, его мозг лихорадочно работал.

Нападение партизан и похищение американца было заурядным событием. Такие вещи случались и раньше и, без сомнения, будут происходить в будущем. Для поддержания своего авторитета следует хотя бы для видимости начать розыски, которые, конечно, ничего не дадут. И это единственное, что мог сделать в этом случае полковник.

Но почему американец убил своего слугу?

Вопрос требовал тщательного и осторожного расследования. Американец имел, конечно, серьезные причины совершить такой поступок. Прежде чем об убийстве сообщат газеты и будет информирован посол, полковнику Кхаку следует точно выяснить эти причины.

— Что мы знаем о Хоуме? — спросил он.

— Сейчас узнаю, сэр, — ответил инспектор. — У меня не было времени проверить его досье.

Полковник позвонил. Почти сразу же отворилась дверь, и вошел его секретарь Лам Фан — тщедушный, чуть прихрамывающий человечек. Много лет он верой и правдой служил полковнику и был беспредельно предан ему. Поговаривали, что не существует такого преступного, омерзительного, унижающего достоинство поступка, которого он не совершил бы ради полковника. Его боялись и ненавидели все работники полицейского управления. Ходили слухи, что Лам Фан доставал своему господину опиум, приводил к нему малолетних девочек — полковнику нравилось заниматься их совращением, а также организовывал те вымогательства, которые приносили полковнику Кхаку баснословные доходы.

Этот человечек проковылял по кабинету и, ожидая распоряжений, остановился возле стола своего шефа.

— Мне нужна вся информация, которая у тебя есть, на Стива Джеффа — служащего американской судоходной и страховой компании, на его слугу Хоума, повара Донг Хама и на девчонку Хоума Май Ланг То, — сказал полковник и, повернувшись к инспектору, бросил: — Подожди здесь.

Сопровождаемый Лам Фаном, который ни единым взглядом не удостоил инспектора, полковник покинул комнату.

После того как затворилась дверь, инспектор не сдвинулся с места, он не сомневался, что шпионы полковника следят за ним через потайные «глазки».

Он неподвижно стоял целых двадцать минут. Наконец возвратился побритый, освеженный душем полковник в безупречно элегантном костюме.

Золотые настольные часы показывали пять минут седьмого.

— Поедем на виллу американца, — сказал Кхак. — Поедешь со мной, — приказал он вошедшему Лам Фану.

Все трое направились к машине инспектора. Кхак и Лам Фан сели сзади, инспектор протиснулся к рулю.

В этот час лишь кули и рыночные торговцы брели по улицам. Никто не обратил внимания на мчавшийся по пустынным улицам черный «Пежо».

Кхак спросил:

— Что нам известно про Хоума?

— Благонадежен, — ответил Лам Фан. — Занимается политическим образованием. Сторонник режима. Не имеет долгов. У нас к нему нет никаких претензий.

— Он не гомосексуалист?

— Определенно нет.

Полковник нахмурился. Первая его мысль была, что Хоум имел противоестественную связь со своим хозяином. Слуга пытался его шантажировать, и американец в приступе ярости убил Хоума. Но, выходит, все было не так просто.

— Повар?

— Он глубокий старик, последние двадцать лет не имел никакого отношения к политике. Некоторое время в период французского господства был поваром во французском посольстве. Подозревался в профранцузских симпатиях, но сейчас мы не имеем к нему никаких претензий.

Полковник почесал свой мясистый приплюснутый нос, скосил глаза на Лам Фана, который не отрываясь смотрел в затылок инспектора.

— Девчонка?

— Политикой не интересуется. Однако есть слухи, что отец занимается с нею кровосмешением. Возможно, это правда. Ее отец дегенерат.

Полковник снова погладил свой нос.

— Ну что же, простим им их слабости.

— Безусловно, — согласился Лам Фан.

Инспектор слушал их с отвращением. Не раз он подумывал о том, чтобы бросить работу в службе безопасности.

— Ну а теперь расскажи мне про американца, — сказал полковник.

— Типичный американец. Много пьет. Волочится за женщинами. Политикой не интересуется. Разведен. Ограничен в деньгах. Для удовлетворения сексуальных запросов часто посещает «Парадиз-клуб».

— Что еще?

Лам Фан пожал плечами.

— Больше ничего сообщить не могу.

— Он не гомосексуалист?

— Нет.

Полковник помрачнел.

«Тогда зачем он все-таки убил парня? — спрашивал он себя. — Должна же быть какая-то причина?»

Несколько минут, остававшихся до виллы Джеффа, они ехали молча.

Длинная улица была безлюдной. Быстро взглянув сначала налево, затем направо, полковник Кхак вылез из автомобиля и поспешно направился к дому. Инспектор и Лам Фан последовали за ним.

Инспектору понравилось, что шофер в точности выполнил его указания и не торчал на виду. Они прошли во двор и увидели шофера, который стоял, прислонившись спиной к запертой двери кухни.

Как только шофер заметил полковника, он подбежал к нему, застыл, вытянувшись в струнку, глаза его наполнились страхом.

— Был здесь кто-нибудь? — спросил инспектор.

— Девушка, — едва выдавил из себя шофер, настолько велик был его страх перед полковником. — Ее зовут Май Ланг То. Она хотела, чтобы я пропустил ее в дом. Я запер ее вместе со стариком в комнате для слуг.

— Она сказала, для чего ей надо было пройти в дом?

— Она говорила, что с ее женихом что-то случилось. Она уверена, что он в доме.

Инспектор вопросительно посмотрел на полковника.

— Прекрасно, — сказал тот. — Я поговорю с ней после. Пройдемте в дом.

Инспектор отомкнул заднюю дверь и провел их в гостиную.

Полковник и Лам Фан оглядели комнату. Лам Фан сразу же склонился над валявшимися на полу осколками стакана и начал их разглядывать.

— Видимо, в тот момент, когда он выпивал, его что-то испугало и он выронил стакан, — сказал инспектор.

Лам Фан посмотрел на него, недобрая усмешка пробежала по его лицу.

— Очевидно, — сказал он. — Было бы полезнее знать, какая причина заставила его уронить стакан.

— Это та картина, которую американец с парнем вешали на стену? — спросил полковник, указывая на картину. — Невзрачная вещица. Для чего он захотел повесить ее на стену?

— У американцев немного вкуса, — сказал Лам Фан. — Возможно, картина напомнила ему девушку, с которой он был связан.

— У него была какая-нибудь девушка? — спросил полковник инспектора.

— Не знаю, сэр, но я выясню это, — ответил инспектор.

— Обязательно. Это может быть важным.

Лам Фан двигался по комнате как кот, почуявший запах мыши.

— Здесь много пыли от штукатурки, — сказал он. — Вы обратили на это внимание, инспектор? — Он наклонился и прочертил пальцем по полу длинную линию, показывая, что пол был покрыт пылью. Он выпрямился и внимательно осмотрел картину, затем обратился к инспектору: — Пожалуйста, сделайте мне большое одолжение, выйдите из комнаты. — Его слащавый голос стал резким.

Инспектор вздрогнул. Он посмотрел на полковника, который жестом приказал ему выйти. Инспектор вышел из комнаты и притворил дверь.

— Что? — спросил полковник, глядя на Лам Фана сверкающими глазами.

Лам Фан пододвинул стул к стене, на которой висела картина, вскарабкался на стул и убрал картину.

Оба долго и с удивлением разглядывали дыру. Лам Фан прислонил картину к стене и опустил руку в отверстие. Пошарив там, он вытащил руку, пожав плечами.

— Ничего нет, — сказал он и слез со стула.

Полковник подошел к креслу и грузно опустился в него. Он вынул из кармана золотой портсигар, выбрал сигарету, зажег ее золотой, отделанной нефритом зажигалкой.

— Что там было? — спросил он.

Лам Фан улыбнулся. Улыбка вышла горькая, кривая.

— Вы ожидаете чудес, полковник. У меня есть только догадки.

— Давай догадки.

— Вы знаете, кто раньше занимал эту виллу?

— Откуда я могу знать? — начал терять терпение Кхак. — А ты?

Лам Фан наклонил голову.

— Некая дама. Ее имя Мей Чанг. В свое время она была любовницей генерала Нгуен Ван Тхо.

Полковник оцепенел, затем медленно приподнялся в кресле.

— Ты хочешь сказать, что здесь были спрятаны бриллианты? — зашептал он. Каждый мускул его огромного тела напрягся.

— Вероятно, полковник. Разве нет?

Полковник долго задумчиво глядел на своего секретаря. На его губах появилась улыбка, обнажившая волчий оскал белых зубов.

— Так вот почему он убил парня, — сказал он, обращаясь в первую очередь к самому себе. — Конечно. Я сам бы убил его.

Последовало длительное молчание, затем Лам Фан сказал деловым тоном:

— Следует выяснить, действительно ли американец был похищен или скрылся с бриллиантами.

— Да, — кивнул полковник лысой головой. — Это то, что нам следует установить.

— И если он скрылся, — продолжал Лам Фан, — мы должны разыскать его и заставить отдать нам бриллианты. Говорят, они стоят два миллиона долларов. Такая сумма может обеспечить спокойную старость. — Он внимательно посмотрел на полковника Кхака, который ответил ему продолжительным взглядом. — Разумеется, необходимо, чтобы рты повара и девчонки были закрыты. Мы должны будем отыскать американца. Его может найти инспектор, но необходимо сделать так, чтобы к тому времени американец молчал; инспектор тоже должен замолкнуть.

Полковник Кхак погладил аккуратно выбритые щеки. Его мясистое желтое лицо расплылось в одобрительной улыбке.

— Твои доводы, как всегда, безупречны. Поручаю это дело тебе. Займись им.

Лам Фан снова повесил картину и поставил стул на прежнее место.

По знаку полковника он отворил дверь и впустил ожидающего инспектора.

Глава 6

В шесть часов утра автобус из Фудаумота, трясясь и громыхая, направлялся по дороге в Сайгон. Он был загружен корзинами и мешками с товарами для продажи, которые загромождали крышу и высовывались из окон. Крестьяне в темной рабочей одежде теснились в автобусе, как сардины в банке. Плотно прижатые к поклаже, они громко визжали при каждом сильном толчке автобуса, заставлявшем их валиться на своих соседей. Зажатая между жирной старухой с большими корзинами сахарной свеклы и дурно пахнущим крестьянином, державшим шесть тюков с утиными перьями, Нхан терпеливо переносила тряскую езду. Она едва ли замечала неудобства. Всякий раз, когда мысли ее возвращались к событиям прошедшей ночи, ее душа и тело цепенели от страха.

Поездка на велосипедах до Фудаумота была сущим кошмаром. Последняя миля была особенно длинной. Стив должен был подталкивать Нхан; ноги ее настолько ослабли, что она больше была не в состоянии вращать педали.

Как обрадовалась она, когда вошла в дом своего дедушки! Каким добрым он был с ней! Увидев перепуганную внучку, старик приласкал ее; он гладил ее по голове и уверял, что ей нечего бояться.

Пока она рассказывала ему про Стива, который ожидал на улице, дедушка нежно ерошил рукой ее волосы; он так обычно делал, когда она была еще ребенком. Она почувствовала себя в безопасности и немного успокоилась.

Затем вошел Стив. Он разговаривал с дедушкой, а она отдыхала в соседней комнате, рассматривая темный потолок и слушая их приглушенные голоса.

Вскоре к ней вошел дедушка. Он сказал, что укроет Стива. Ей не о чем беспокоиться. Стив сейчас сам поговорит с ней, скажет ей, что не надо бояться. Он позаботится о ее друге. Ему хочется сказать, что он считает большого американца самым подходящим для нее мужем.

Он улыбнулся, погладил ее руку.

— Никогда не думал, что придет день, который принесет мне такие приятные новости. В этой стране у тебя нет будущего. В Америке ты станешь богатой. Многое еще, конечно, надо устроить. Но в конце концов все наладится. Тебе следует набраться терпения и мужества. Помни, что ничто ценное не дается легко.

Стив был нетерпелив и резок. Но Нхан принимала во внимание его состояние. У него неприятности, он очень взволнован. Она не ждала от него нежности. Естественно, он должен подумать о себе.

Он сказал, что она должна как можно скорее возвращаться в Сайгон. Он уже узнал у дедушки расписание автобусов. Первый автобус отходит в шесть часов и затем с интервалами через час. Она должна уехать с первым же автобусом. Без сомнения, она не должна говорить ни матери, ни дяде, ни братьям, куда она ездила.

Нхан, сжавшись в комочек, прислонилась к стене, смотрела на него не отрываясь, пока он говорил. Холодный страх снова охватил ее душу. Она кивала ему головой, как бы соглашаясь, но смысл сказанного не доходил до сознания. Ей отчаянно хотелось быть сильной и заслужить одобрение Стива, но она видела, как на его лице появлялось злое раздражение всякий раз, когда она не могла сразу схватить то, о чем он говорил.

— Ты слушаешь? — спрашивал он. — Ради Бога, не сиди как затравленный кролик. Все, что от тебя требуется, это сказать, что мы пошли на реку, разговаривали и в одиннадцать часов я привез тебя домой. Я уехал, и ты больше не видела меня. Это достаточно просто, не так ли?

Просто? С безнадежным отчаянием она подумала о маме, о дяде, которых ей надо заставить поверить, что она легла в одиннадцать, в то время как они знают, что она вообще не ложилась. Ее дядя был добрый, но не простой человек. Он всегда поджидал ее возвращения из «Парадиз-клуба». Вот если бы она заранее предупредила его, что поздно вернется, тогда была бы надежда убедить его, что в одиннадцать часов она находилась в постели. А сейчас, пока она не скажет ему правды, нечего думать, что он ей поверит.

— Очнись! — резко сказал Стив, схватив ее за руку. — Это достаточно просто, не так ли?

Опасаясь разгневать его, она молча кивнула.

— Ты никому не должна говорить о бриллиантах, — сказал он, понижая голос. — Ни одному человеку. Понимаешь?

Она снова кивнула.

Он поднялся и начал взад и вперед ходить по маленькой комнате.

— Мне понадобятся сигареты, — сказал он. — Привези штук двести. Я надеюсь, ты успеешь приехать сюда дневным автобусом. Не забудь захватить с собой газеты.

Она опять кивнула.

— К тому времени, когда ты вернешься, я, возможно, решу, что делать, — продолжал он. — Будь осторожна с Блэкки Ли. Он будет тебя выспрашивать. Я еще не решил, можно ли доверять ему. Если он будет задавать вопросы, не проговорись, где я. — Он оглядел маленькую, бедно обставленную комнатку. — Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше, но рисковать я не должен. Отдохни немного. До отхода автобуса почти час. Надо куда-то деть те два велосипеда.

Он направился к двери. Испуганная, Нхан обвила его руками.

— Не покидай меня, — умоляла она. — Я боюсь. Неужели нет другого выхода? Может быть, лучше пойти в полицию? Ты отдашь им…

— Прекрати! — грубо сказал он, отталкивая ее. — Я сказал тебе: ни слова о бриллиантах. Я сохраню их. Слушай меня: все кончится благополучно.

Он вышел. Она обхватила голову руками, безутешная в своем отчаянии.

За десять минут до отхода автобуса, когда уже почти рассвело, он вернулся. Он сказал, что бросил оба велосипеда в реку.

Когда автобус подъезжал к Центральному рынку Сайгона, она вспомнила об их расставании. Он вдруг стал нежным, но его нежность не уменьшила ее страха. С ним, в этом она была уверена, она могла бы заглянуть в лицо любой опасности, но необходимость обманывать наполняла ее безграничным отчаянием.

В то время как Нхан торопилась по узким улочкам домой, беспокоясь, сможет ли она убедить маму и дядю поверить рассказанной ею неправде, полковник Он Дин Кхак заканчивал свои указания инспектору Нгок Лину.

Он сказал, что имеет основания считать, что американец Стив Джефф не был похищен партизанами. По еще неизвестным причинам Джефф убил своего слугу. Это установленный факт. Для Джеффа было бы очень удобно, если бы его считали похищенным. У него имелась возможность спрятаться, и он предпримет попытку покинуть страну. Следует помешать ему это сделать.

Инспектору надлежит определенно выяснить, похищен ли Джефф или скрылся. Если он скрылся, инспектор должен обнаружить его убежище. Когда это будет сделано, он не должен спугнуть американца. Он должен сообщить полковнику, где тот скрывается, и полковник сам решит, что следует делать.

Донг Хам и Май Ланг То были доставлены в управление службы безопасности. Чтобы они не могли переговариваться, их заперли в разные камеры, в которых им надлежало оставаться, пока полковник не вызовет их для допроса. Полученная от них информация будет передана инспектору, чтобы помочь ему в розыске американца.

Полковник доложит президенту, что американец был похищен; без сомнения, президент сообщит об этом американскому послу. Инспектору будет разъяснено, что в интересах государства не доводить до сведения посла информацию об убийстве Джеффом своего слуги. Этот прискорбный инцидент должен остаться в секрете, и полковник возложит на инспектора ответственность за сохранение тайны.

Последовала пауза. Затем полковник продолжал:

— Труп слуги должен быть обнаружен возле полицейского поста. Этим будет доказано, что в момент нападения он находился с американцем. В то время как американец был похищен, слуга был убит. Понятно?

Маленькие черные глазки инспектора сверкнули, но сам он сохранил невозмутимость.

— Понятно, сэр.

Он наблюдал, как полковник Кхак и Лам Фан вышли из дома, сели в полицейскую машину и уехали. Как только они скрылись, он облегченно вздохнул и обошел комнату, его темное лицо было озабочено. Он посмотрел на висевшую на стене картину, придвинул стул, залез на него и поднял картину. Он осмотрел отверстие в стене, установил картину на прежнее место, отодвинул стул и в задумчивости вышел из комнаты.

На другой стороне города, в маленькой, скудно обставленной комнате Нхан сидела на корточках перед матерью и дядей и второй раз объясняла, что им следует говорить, если полиция спросит их, где она находилась прошлой ночью.

Мать Нхан была маленькой сорокашестилетней женщиной. На ней была потрепанная одежда, ее взлохмаченные волосы обрамляли высохшее морщинистое лицо. Она выглядела значительно старше своего возраста. Ее муж служил официантом в отеле «Мажестик». Несколько лет назад он погиб в дорожной катастрофе, и на ее плечи легли все заботы по содержанию семьи. Она зарабатывала продажей цветов на рынке. Для них было спасением, когда Блэкки Ли пришел к ней и предложил Нхан работу в своем клубе. С тех пор ее мать бросила торговать цветами. Она пригласила брата жить вместе с ней.

Брат был значительно старше ее. Он был бестолковым человеком, который предсказывал судьбу возле гробницы маршала Ли Ван Дейта. Он не считался хорошим прорицателем, и денег у него было чуть-чуть. Его очень обрадовала возможность иметь бесплатный стол и жилище.

— Если сюда придет полиция, — негромко сказала Нхан, — вы должны сказать, что я пришла домой в одиннадцать и легла спать. Это очень важно.

Дядя, нахмурившись, искоса посмотрел на нее.

— Как я могу это сказать, когда тебя не было всю ночь? — спросил он после продолжительного раздумья. — Я весь вечер был дома. Ты даже не ложилась.

— Это верно, — сказала мама. — Ложь — мать всех несчастий. Мы не хотим навлечь беду на наш дом.

— Если вы не скажете этой неправды, — в отчаянии произнесла Нхан, — самые страшные несчастья обрушатся на нашу семью.

Дядя засунул под пиджак руку и почесал грудь.

— Если меня спросит полиция, — упрямо сказал он, — я скажу, что тебя всю ночь не было дома. Это избавит нас от несчастий. Твоя мать тоже должна сказать правду. Я всегда считал, что американец принесет тебе неприятности. Я бы хотел, чтобы ты не связывалась с ним.

— Если вы не сделаете то, что я прошу, — теряя надежду убедить их, сказала Нхан, — я лишусь работы и попаду в тюрьму. Через неделю у нас не будет денег, и мама снова должна будет торговать цветами.

Дядя сощурил глаза. Такая мысль не приходила ему в голову. Он, по всей видимости, должен будет покинуть этот уютный дом.

— Не надо вредить твоей дочери, будет нехорошо, если она потеряет работу, — обратился он к сестре после некоторого раздумья. — Кроме того, ты должна подумать о сыновьях. Если не станет денег, кто будет кормить их? Возможно, в конце концов будет лучше сказать неправду.

Матери не хотелось снова торговать цветами. С наигранной неохотой она согласилась с братом.

Наблюдая за ними, Нхан с облегчением подумала, что применила верную тактику.

— Итак, если полиция спросит вас, вы скажете, что я вернулась в одиннадцать и всю ночь не выходила из дома, — сказала она.

— Если это спасет наш дом от позора, а тебя от тюрьмы, — отозвался дядя, — мы вынуждены будем солгать. — Он повернулся к сестре. — Принеси-ка мне бамбуковую трость. В девчонке поселился дьявол. Я должен ради тебя и твоих сыновей изгнать его.

Мать встала и подошла к шкафу, где хранилась трость. Брат частенько учил этой тростью ее сыновей. «Сейчас, — подумала она, — будет негрешно поучить немного и дочь».

Полковник Он Дин Кхак откусил яблоко и погрузился в изучение отпечатанного на машинке протокола допроса, который подал ему Лам Фан.

Было пятнадцать минут девятого. Многое было уже сделано после его возвращения в управление. Были допрошены Донг Хам и Май Ланг То. Труп Хоума был отвезен к разрушенному полицейскому посту и положен в канаву, где были обнаружены трупы партизан. Личный секретарь президента был информирован о похищении американца. В свою очередь, об этом было сообщено американскому послу. Три офицера американской военной полиции прибыли к месту нападения, сделали фотографии, осмотрели «Крайслер» и проконсультировались с вьетнамской полицией.

Полковник, чавкая, жевал яблоко и просматривал ответы Донг Хама на вопросы, которые ему задал Лам Фан.

— Немного, — наконец сказал он и бросил бумагу на стол. — Неплохо бы разыскать девчонку американца. Она, возможно, ничего не знает, но у нас, по крайней мере, будет в этом уверенность. Кому-нибудь известно, где она проживает? Вели Нгок Лину разузнать в клубе. Там, конечно, известно ее имя.

Лам Фан наклонил голову.

Полковник швырнул огрызок в корзину для бумаг.

— В сообщениях девчонки ничего ценного, — продолжал он. — Прискорбно, но она настаивает, что слуга все еще на вилле. Старик, кажется, думает так же. — Он посмотрел на Лам Фана. — Когда будет сообщено, что парень уехал с американцем и был убит бандитами, с ними не оберешься хлопот. После допроса их американской полицией ситуация станет запутанной.

Лам Фан уже подумал об этом.

— У старика нет родственников, — сказал он. — Если с ним произойдет несчастный случай, это не вызовет осложнений. У девушки есть мать и отец, но умелая организация также устранит затруднения.

Полковник потер мясистые щеки.

— Поручаю это тебе, — сказал он. — Придумай что-нибудь. Государство заинтересовано в том, чтобы не было никаких осложнений.

Лам Фан наклонил голову. Он взял со стола протоколы и вышел из комнаты.

Чуть позже одиннадцати инспектор Нгок Лин прибыл в «Парадиз-клуб».

Ю Лан увидела, как он вылезал из машины, и, нажав кнопку, зажгла красный свет в кабинете Блэкки, предупреждающий о необходимости подготовиться к визиту инспектора.

Инспектор застал Блэкки читающим утреннюю газету.

Блэкки встал, поклонился и предложил инспектору стул. Вошла Ю Лан и поставила на стол две чашки чая. Она поклонилась и улыбнулась инспектору, ответившему на ее поклон. Их лица были бесстрастны.

Когда она вышла, инспектор попробовал чай, похвалил его и, взглянув на ожидавшего Блэкки, спросил:

— Вы знаете американского джентльмена мистера Джеффа?

Блэкки не ожидал такого вопроса. Однако его лицо сохранило вежливую улыбку, хотя мозг лихорадочно заработал. Сразу же припомнились непонятные намеки Джеффа насчет получения фальшивого паспорта. А теперь им интересуется полицейский.

— Да, — ответил Блэкки. — Он часто приходит сюда.

— Был он здесь прошлой ночью?

— Да, припоминаю, был.

— В какое время?

— Около девяти. Не могу сказать, что заметил точное время.

«Итак, Джефф был здесь, — подумал инспектор. — Спустя пять часов после убийства слуги. Что он делал все это время?»

Наступило молчание, прерванное Блэкки:

— С джентльменом что-то случилось? Я был бы очень опечален этим.

— Он был похищен бандитами. Вы прочтете об этом в завтрашних газетах.

Сказать, что Блэкки был изумлен, — значит не сказать ничего. В замешательстве он уставился на инспектора.

— Похищен бандитами? — повторил он. — Где это случилось?

— Вы прочтете об этом в завтрашних газетах, — отрезал инспектор. — Есть некоторые обстоятельства, которые мы хотели бы выяснить. Как имя женщины, с которой он проводил здесь время?

Блэкки опустил глаза. Он потянулся за сигаретой и закурил.

— У него не было определенной девушки. Он танцевал с любой девушкой, которая ему понравится.

— У меня есть основания считать, что одну девушку он предпочитал другим, — сказал инспектор. — Я хочу знать ее имя.

— Если бы я мог вам помочь, — поклонился Блэкки. — Но об этом я не имею ни малейшего представления.

— Его слуга говорит, что девушка приходила к нему домой два или три раза в неделю. — Инспектор строго посмотрел на Блэкки. — Он довольно часто посещал этот клуб. Напрашивается вывод, что он встретил эту девушку здесь.

— Я был бы удивлен, если бы это было так, — возразил Блэкки. — Мои девушки не спят с американцами. Возможно, он встретил ее в каком-нибудь другом клубе.

— Девушка должна быть быстро найдена, — сказал инспектор, поднимаясь. — Будут произведены тщательные розыски. Вы совершенно уверены, что не знаете ее? Я еще раз спрашиваю вас, потому что, если впоследствии будет установлено, что вы знали ее и умышленно скрывали это от нас, у вас будут серьезные неприятности. Это может послужить основанием для закрытия клуба.

Блэкки был совершенно уверен, что ни одна из работающих в клубе девушек не выдаст Нхан. Несколько приходивших в клуб американцев, возможно, видели Джеффа с Нхан, но они не знали ее имени. Запугивания инспектора не произвели на него впечатления.

— Если это поможет вам, я постараюсь кое-что разузнать, — вежливо сказал он. — Возможно, я найду кого-нибудь, кто сможет вам помочь. Если я узнаю имя девушки, я позвоню вам.

Инспектор должен был довольствоваться этим. Когда он ушел, Блэкки вышел из клуба и нанял рикшу до дома, где проживала Нхан. Время уже перевалило за полдень, удобное время поговорить с Нхан. Ее дядя сейчас у храма, а мать с соседками на улице.

Он постучал. Подождал несколько минут, постучал снова. Нхан отворила дверь. Он сразу же увидел, что она плакала, была очень взволнована и напугана.

— Я пришел поговорить с тобой, — сказал Блэкки и вошел в комнату. — Сегодня утром приходила полиция, интересовалась американцем.

Нхан отпрянула от него, в глазах появился испуг.

Не обращая на ее страх внимания, он продолжал:

— Они спрашивали имя девушки, которая ходит к нему на виллу.

Нхан прислонилась к стене. Спрятала за спину руки, чтобы не было видно, как они дрожали. Она не сводила глаз с Блэкки. Казалось, она потеряла дар речи.

— Они мне сказали, что американца похитили бандиты, — продолжал Блэкки. — Я не поверил этому. Я решил повидать вначале тебя, прежде чем сказать им, кто та девушка, которую они разыскивают.

Нхан закрыла, затем медленно открыла глаза. Она все еще не произнесла ни слова.

Блэкки немного подождал и спросил:

— Ты была с ним прошлой ночью?

Нхан кивнула.

— Что с ним произошло?

— Мы поехали к реке и проговорили до одиннадцати часов. Он отвез меня домой, и я пошла спать, — сказала дрожащим голосом Нхан. Слова вырвались автоматически. Блэкки был уверен, что она не раз отрепетировала эту фразу.

— Где он сейчас?

Последовала продолжительная пауза, прежде чем она сказала:

— Не знаю.

Она быстро отвела в сторону глаза. Он понял, что она лжет.

Он вынул портсигар, выбрал сигарету и закурил. Он молчал и смотрел на нее в упор. От его взгляда по телу девушки пробегала дрожь.

— Полиция во что бы то ни стало стремится отыскать его, — сказал Блэкки. — Они угрожали мне неприятностями, если я не назову им твоего имени. Если ты не знаешь, где он, и не видела его после одиннадцати, у меня нет оснований не выдавать им твое имя.

Нхан окаменела. Ее лицо побледнело, она не сказала ни слова.

— Если полиция решит, что ты лжешь, — продолжал он, — они заставят тебя сказать правду. У них много способов заставлять людей говорить то, чего им не хотелось бы сказать. Даже очень храбрые люди в конце концов рассказывали все, чего от них добивались. — Он помолчал и тихо спросил: — Ты храбрая, Нхан?

Она вздрогнула.

— Пожалуйста, не говорите им, — прошептала она.

— Ты знаешь, где он?

Минутное колебание, потом она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, — сказала она, ее голос был такой робкий, что Блэкки стало жалко ее.

Он затянулся и выпустил из ноздрей облако табачного дыма.

— Вчера вечером американец приходил ко мне и спрашивал, не смогу ли я достать фальшивый паспорт. Он не сказал, что паспорт нужен ему, но я в этом не сомневаюсь. Это говорит о том, что он хочет уехать и у него неприятности. Я не верю, что его похитили. Я думаю, он где-то скрывается. Не имея помощи, он, безусловно, будет схвачен. Возможно, я мог бы ему помочь, но прежде хотелось бы знать, что у него за неприятности и как много он заплатит за помощь. Если неприятности серьезные, плата, естественно, будет высокой. Вероятно, он будет связываться с тобой. В таком случае не передашь ли ты, что я хочу ему помочь?

Нхан не двигалась, она словно застыла. Она не сказала ничего, только вспыхнули черные глаза. Блэкки остался доволен. Она поняла все, что он сказал. Он поднялся.

— Думаю, было бы для тебя неразумным приходить сейчас в клуб, — сказал он. — Если тебе нужны деньги, буду счастлив помочь. Увидишь американца, не забудь, пожалуйста, передать, что я сказал.

Она продолжала молчать. Он надел шляпу, кивнул ей, медленно спустился по лестнице и вышел на разогретую полуденным зноем улицу.

Блэкки остановился на краю тротуара, лицо выражало мрачную озабоченность. Он помахал рикше и велел отвезти себя в клуб.

Глава 7

В то время как рикша вез Блэкки Ли в клуб, в управлении службы безопасности происходила любопытная сцена.

Позади здания, где стояли полицейские машины, шла узкая дорога. С одной стороны ее ограждала высокая кирпичная стена, окружавшая здание управления, а с другой — высокий прочный плетень.

По этой дороге почти никто не ходил, кроме крестьян, желавших сократить путь на рынок.

Вначале первого двое полицейских растворили двустворчатые ворота стоянки и быстро прошли в разные стороны по пыльной, посыпанной гравием дороге. Они стояли на расстоянии пятидесяти ярдов, повернувшись спинами друг к другу. Им был дан строжайший приказ не пропускать никого в течение двадцати минут. Пока они занимали указанные позиции, другой полицейский, худенький и похожий на мальчика, взобрался в полицейский джип и включил мотор. Он сильно вспотел, его темное лицо выражало напряжение, что, казалось, не соответствовало той простой работе, которую он собирался выполнить.

Точно в пятнадцать минут первого, как раз когда Блэкки Ли расплачивался с мальчиком-рикшей, сидевшая уже три часа в душной темной камере Май Ланг То услышала скрип отпираемого замка.

Она поднялась, металлическая дверь отворилась. Полицейский поманил ее.

— Ты больше не нужна, — сказал он. — Можешь идти домой.

Май Ланг То робко вышла из темной духоты в залитый солнечным светом коридор.

— Что слышно о моем женихе? — спросила она. — Его уже разыскали?

Полицейский грубо схватил ее худенькую руку, потащил вдоль коридора и вытолкнул во двор, где стояло несколько джипов.

— Когда узнают, где твой жених, тебе скажут, — сказал полицейский и показал на открытые ворота. — Выйдешь вот здесь. Будь довольна, что тебя отпускают.

Что-то в его голосе испугало девушку. Ей вдруг захотелось поскорее покинуть это место, она почувствовала, что задыхается, пошла, ускоряя шаги, почти побежала.

Она поспешно пересекла залитый солнцем двор. В белой накидке, белых шелковых брюках и конусообразной соломенной шляпе ее фигура выглядела очень аккуратной и симпатичной.

Сидящий в джипе полицейский включил первую скорость, машина тронулась. На белоснежные рукава его френча с лица капал пот.

Май Ланг То миновала открытые ворота, вышла на дорогу. Она свернула направо по направлению к улице. Вдали, впереди нее, маячила спина полицейского.

Она быстро прошла около двадцати ярдов, прежде чем услышала сзади шум приближающегося автомобиля. Взглянув через плечо, она увидела полицейский джип, который вырулил из ворот и мчался прямо на нее.

Она отошла в сторону, прижалась к стене, уступая джипу дорогу. В последнее мгновение жизни она сообразила, что шофер не намеревался проезжать мимо. Он неожиданно круто повернул руль, Май Ланг То не успела шелохнуться, стальной бампер джипа с силой ударил в нее и придавил к стене.

Стоящие с обоих концов дороги полицейские не обернулись, когда услышали пронзительный крик. Им было строго запрещено оглядываться. Раздался скрип отъехавшего обратно во двор джипа, и на дороге воцарилась тишина.

Согласно инструкциям оба полицейских направились на главную улицу и приступили к своим повседневным обязанностям, но никто из них не мог позабыть пронзительного, испуганного вопля, который они услышали.

Труп Май Ланг То был обнаружен через десять минут проходившим мимо крестьянином. Нагруженный овощами, он торопился на рынок. Свой груз он нес с помощью лежавшего у него на плечах бамбукового шеста, равновесие которого ему ловко удавалось сохранять.

Какое-то мгновение он в ужасе смотрел на изуродованное тельце, на белую нейлоновую, окрашенную кровью накидку. Потом сбросил поклажу, помчался к воротам управления службы безопасности, забарабанил по ним и громко закричал.

В то время как Май Ланг То шла навстречу своей гибели, в одном из застенков службы безопасности должен был умереть Донг Хам.

Он сидел в крошечной камере, нервно почесывая затвердевшую мозоль на руке. Дверь камеры отворилась.

Вошли двое мужчин, одетых лишь в темно-зеленые шорты. Один втащил большое ведро воды и поставил его посередине камеры. Его спутник знаком велел старику подняться.

Донг Хам знал, что ему предстоит умереть. Он тихо и с достоинством встал. Он не сопротивлялся, когда люди приступили к делу с мастерством опытных палачей. Без всякой борьбы они засунули его голову в ведро и держали ее под водой. Он скоро задохнулся, по телу прошла едва заметная судорога. Неизбежность смерти не пугала Донг Хама, он верил, что смерть открывает ворота лучшего мира, а в его возрасте в эти ворота уже не страшно войти.

Человек, повинный в смерти этих двух бедных людей, лежал, вытянувшись, на узеньких досках, тусклым взглядом разглядывал потолок и курил сигарету.

Джефф посмотрел на часы. Через три часа должна приехать и сообщить новости Нхан. Из комнаты внизу доносились шаги ее дедушки. Ему не хотелось, чтобы старик поднялся к нему и начал снова с ним разговаривать. С него вполне достаточно было утренней беседы.

Во всяком случае, сказал сам себе Джефф, очень повезло, что он здесь. Дом стоял в отдалении. До ближайшего здания, большой лакокрасочной фабрики, было почти пятьдесят ярдов. Утром, когда старик разговаривал с ним, он посматривал в окно. Мимо проехало всего несколько автомобилей, главным образом с туристами, ехавшими посмотреть фабрику. Он подумал: «Надо будет проявлять осторожность, чтобы меня кто-нибудь не увидел».

Мысли возвращались к проблеме, как покинуть страну. Не оставалось иной возможности, как просить о помощи Блэкки Ли. Может ли он полностью довериться жирному китайцу? Существует опасность, что, узнав о причине, заставляющей его скрываться, Блэкки попытается его шантажировать.

Он повернулся на другой бок, жесткие планки заставили его недовольно поморщиться, вынул из кармана металлическую коробочку, в которой хранились бриллианты. Он раскрыл ее и осмотрел бриллианты, вид сверкающих камней вызвал прилив охватывающего душу волнения. Он сосчитал их. Пятьдесят крупных камней и сто двадцать более мелких. Без сомнения, все самого высокого качества. Осторожно он вынул из коробочки один камешек и поднес его к свету. Он не представлял, какова его ценность, наверное, не меньше шестисот долларов. Вполне вероятно, и больше.

Пока Джефф погружался в мечты о том, как он потратит вырученные от продажи бриллиантов деньги, Блэкки Ли названивал по телефону. Он набрал несколько номеров, прежде чем ему удалось отыскать Танг Вэя, репортера, писавшего для местной китайской газеты.

Судя по голосу, последнего не радовала необходимость разговаривать с Блэкки, но для Блэкки это не имело большого значения. Танг Вэй должен был ему двадцать тысяч пиастров, одолжить которые его заставили требующие незамедлительной уплаты карточные долги. Он чувствовал себя обязанным Блэкки, частенько говорившему, что тот может не торопиться с деньгами.

Танг Вэй пробурчал в телефон, что очень занят. Блэкки ответил, что если занятой человек не имеет работы и денег (последнее слово он произнес с особым ударением), то такой человек достоин жалости. Ему следовало бы, по крайней мере, не терять чувства благодарности.

Последовала пауза, затем Танг Вэй, сделавшись после упоминания слова «деньги» более любезным, спросил, не может ли он быть чем-нибудь полезен для Блэкки.

— Можешь, — сказал Блэкки. — Ты приедешь и позавтракаешь со мной. Я буду тебя ждать. — И, не слушая возражений, положил трубку.

Через тридцать минут Ю Лан провела Танг Вэя в кабинет Блэкки.

Танг Вэй — пожилой китаец в потрепанном европейском костюме, с потертым кожаным портфелем под мышкой, в котором лежал старенький фотоаппарат и множество записных книжек.

Блэкки поклонился и пожал ему руку. Он указал на стул и кивнул ожидавшей у дверей Ю Лан.

Танг Вэй сказал, что в самом деле не может уделить Блэкки много времени. Он чрезвычайно занят. Произошло нечто неожиданное, а он еще не закончил статью для завтрашнего номера.

Невинным тоном Блэкки спросил, что случилось. Танг Вэй объяснил, что бандиты похитили одного американца.

Беседу прервал официант, вошедший с подносом, на котором стояли чаши с китайским супом, креветки в кисло-сладком соусе и жареный рис.

Во время еды Блэкки выуживал у репортера все, что тому было известно о похищении.

— Удивление американских властей вызывает, почему этот самый Джефф ехал по дороге на Бьен Хоа со своим слугой, когда он сказал приятелю, что собирается с одной женщиной в аэропорт, — говорил Танг Вэй, пожирая суп. — Считают, что американец проезжал полицейский пост в тот момент, когда была брошена первая граната. Как служба безопасности, так и американская полиция предполагают, что американец мог быть убит осколками и бандиты унесли и где-то спрятали его труп. Поиски тела продолжаются.

— Так, следовательно, неправда, что американец поехал в аэропорт с женщиной? — непринужденно спросил Блэкки.

Танг Вэй подцепил палочками большую креветку и положил ее в рот.

— Установлено, что под каким-то предлогом американец сумел убедить приятеля одолжить ему машину. Удивительно, зачем ему понадобился этот автомобиль. Его собственная машина была обнаружена и осмотрена. Она оказалась в полном порядке, а он сказал своему приятелю, что машина поломана. В этом деле много загадочного.

В этот момент зазвонил телефон, и, когда Блэкки ответил, взволнованный голос спросил, у него ли находится Танг Вэй.

Блэкки передал ему трубку и наблюдал за выражением лица репортера, в то время как он слушал звучавшую в трубке взволнованную речь.

— Сейчас приеду, — ответил Танг Вэй. — Новое событие, — сказал он Блэкки. — Невеста слуги пришла в управление для допроса. Когда она выходила, она была сбита машиной и умерла.

Глаза Блэкки стали грустными.

— А водитель машины?

— Не остановился. Полиция разыскивает его. Я должен вернуться в редакцию.

Когда он вышел, Блэкки закурил сигарету и задумчиво уставился в пространство. Он сидел не двигаясь, когда вошел официант, чтобы унести грязную посуду. Блэкки нетерпеливым движением приказал ему удалиться.

Его мысли были чересчур важными, чтобы их прерывали.

Юный вьетнамец стоял, прислонившись к дереву, и разглядывал поток машин, двигавшихся по улице, что вела ко Дворцу Док Лэп. На нем был черный пиджак в полоску, который он заказал себе по фотографии, взятой из американской газеты. Это была карикатурная переделка изображенного на фотографии фасона: огромные накладные плечи и суживающиеся книзу, достигающие колен борта. Он также носил черные брюки трубочкой, грязную белую рубаху, узенький галстук, на голове у него была мексиканская соломенная шляпа.

Юноша был известен под кличкой Ю-Ю. Никто никогда не слышал и не интересовался его настоящим именем. Его звали Ю-Ю, потому что у него в руках всегда были удивительные вращающиеся игрушки. Он мастерил их из дерева и без конца вращал их с помощью привязанной к ним бечевки, вызывая восторг своих товарищей и соседних ребятишек.

Ю-Ю был худой, придурковатый, неряшливый парень. Он зарабатывал несколько пиастров, выполняя кое-какую работу у Блэкки Ли. Когда такой работы не находилось, он добывал свои случайные доходы, очищая карманы и вымогая деньги у тех мальчишек-рикш, которым он оказывал покровительство.

Он раскручивал волчок, полуприкрыв от слепящего полуденного солнца свои большие черные глаза, когда к нему подбежал грязный оборвыш и тихо сказал, что его спрашивает Блэкки.

Ю-Ю взглянул на малыша, вытянул руку и схватил его за нос худыми костлявыми пальцами. От грязных ногтей на носу осталась полукруглая ссадина. Мальчик вскрикнул от боли и бросился прочь, плача и держась за нос. Ю-Ю посигналил рикше и велел отвезти его в «Парадиз-клуб».

Там Блэкки приказал ему немедленно отправиться к квартире Нхан Ли Квон и ожидать ее на улице. Куда бы она ни пошла, он должен следовать за ней, не привлекая к себе внимания девушки. Блэкки дал ему сорок пиастров. Вручая деньги, он сказал, что к вечеру надеется получить подробный отчет.

Ю-Ю взял деньги, небрежно кивнул и побежал по лестнице, что-то напевая сквозь зубы.

Вскоре после двух часов Нхан вышла из квартиры, не подозревая, что за ней плетется Ю-Ю. Пройдя немного по улице, она вошла в табачную лавку, где купила коробку с сигаретами «Лаки Страйк».

Ю-Ю последовал за ней на автобусную станцию, здесь она купила газету и села в автобус Сайгон — Фундаумот. Он сел сзади и начал играть своим волчком, сидящие вокруг него крестьяне с восторгом наблюдали за вращающейся деревянной катушкой.

У лакокрасочной фабрики автобус остановился, Нхан вышла. Она прошла рядом с Ю-Ю, но не обратила на него внимания. Он шел за ней. Спрятавшись в тени дерева, он видел, как она поспешно спускалась по пыльной улице и остановилась у маленького деревянного домика, стены которого были покрыты розовыми и фиолетовыми цветами. Он наблюдал, как она тихо постучала и вошла, прикрыв за собой дверь.

Он закурил, опустился на корточки, опершись спиной о дерево, и начал раскручивать вертушку на всю длину шнурка, другой конец которого был привязан к запястью его грязной руки.

Нхан взбежала по лестнице и кинулась в объятия Джеффа. Он крепко поцеловал ее, затем взял зажатую у нее под мышкой газету, прошел в свою комнату и, подойдя к окну, просмотрел заголовки. Не найдя ничего, он быстро перевернул страницу, почувствовав удовлетворенность. Отложив газету, он подумал, что пока еще не следовало бы ожидать новостей. Ну что ж, по крайней мере, это означает, что следствие по его делу еще не началось. На душе стало спокойнее.

Он взглянул на Нхан. Она сняла свою конусообразную шляпу и, стоя перед висящим на стене зеркалом, поправляла прическу. Ее красивое, как у куколки, лицо возбудило его. Он подошел к ней, поднял ее и посадил на колени. Он почувствовал, как она вздрогнула и напряглась, когда он дотронулся до нее. Это его удивило.

— Что с тобой? Я не сделал тебе больно?

Она покачала головой.

— Ничего. Ты не сделал мне больно. — Она взяла его руку. — Я волнуюсь. К Блэкки приходила полиция.

Сердце Джеффа забилось.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

Сев поудобнее у него на коленях, она рассказала о визите Блэкки и что он ей сказал. Джефф слушал, лицо стало жестким, в глазах появилось беспокойство.

«Итак, охота за мной все-таки началась, — подумал он с горечью. — Следовало бы догадаться, что к этому времени уже будет обнаружен труп Хоума».

— Он не выдаст тебя? — спросил Джефф.

Она постаралась сдержать нервную дрожь.

— Не знаю.

— Надо ему довериться. Кроме него, я не знаю никого, на кого можно было бы положиться. Он знает, что здесь живет твой дедушка?

— Не думаю. Я никогда не говорила ему.

— Придется с ним связаться. Я должен буду где-нибудь с ним встретиться. Где это можно будет сделать, Нхан? Не в Сайгоне — это было бы слишком рискованно, но недалеко отсюда. Чтобы можно было дойти.

— Ты мог бы взять дедушкин велосипед, — сказала она.

Он не мог представить, чтобы у такого старика, как ее дедушка, был велосипед.

— Чудесно. Итак, где мы можем встретиться? — сказал он обрадованно.

Нхан задумалась.

— Недалеко отсюда есть старый покинутый храм. Там можно встретиться. — И она подробно описала ему этот храм и где он находится.

— Прекрасно. Теперь слушай: ты скажешь ему, что говорила со мной. Я хочу с ним увидеться. Скажи ему, что я буду ждать его в храме сегодня в час ночи.

Нхан кивнула.

— Как мама и дядя? — спросил он.

— Все в порядке. — Ей было больше невмоготу сидеть на его твердых коленях. Спина горела после дядиных побоев. Она соскользнула с коленей и присела перед ним на корточки, в глазах отразилось страдание. — Я поговорила с ними. Они все поняли.

«Пока все в порядке», — подумал Джефф, но все-таки его не оставляло беспокойство. Если бы он только знал, можно ли доверять жирному китайцу или нет!

Он оглядел Нхан и вдруг осознал, насколько она красива. Беспокойство в глазах, маленькое, красиво очерченное лицо. В сердце кольнуло. Он ощутил непреодолимую потребность любить. Он встал, направился к двери, задвинул засов.

— Иди сюда, — попросил он и сел на кровать.

Она неохотно подошла к нему и встала у него между коленей, пока он раздевал ее; ему всегда нравилось ее раздевать.

Когда обнажилось тело, он поднял ее. Рука нащупала на бедре затвердевший рубец. Испугавшись, он опустил ее на кровать и повернул кверху спиной. На золотистой коже темнели иссиня-лиловые кровоподтеки. Кровь бросилась в голову.

Страсть исчезла. Он почувствовал странное ощущение, которое никогда не испытывал прежде. Его охватил бешеный гнев, заставивший содрогаться все тело. В припадке ослепляющей ярости он неожиданно почувствовал любовь к лежавшей перед ним девушке: ничего подобного прежде он не ощущал. У него появилось убийственное желание схватить человека, причинившего ей такую боль, и разорвать его в клочья.

— Кто это сделал? — прохрипел он.

Нхан заплакала, зарылась, словно стыдясь, в подушку лицом.

Он не мог вынести вида обезображенной кровоподтеками кожи. Осторожно он прикрыл ее голубой накидкой, подошел к окну, трясущимися руками зажег сигарету.

— Кто сделал это? — спросил он, с трудом придавая голосу более доброе выражение.

— Это ничего, — прорыдала Нхан. — Иди сюда, Стив. Пожалуйста. Это ничего.

«Я потерял рассудок, когда втянул ее в эту историю, — подумал он. — Я вонючий самовлюбленный подонок».

Он швырнул в открытое окно сигарету, не подозревая, что в этот момент его увидел сидящий в тени напротив дома и забавляющийся своей игрушкой Ю-Ю.

Джефф приблизился к Нхан, обнял ее. Он крепко прижал ее к себе, погрузил пальцы в ее волосы. В конце концов она перестала плакать и прильнула к нему. Она призналась, что ее побил дядя.

— Это был его долг, — сказала она. — Теперь он сможет солгать полиции. Лучшего способа нет.

Джефф почувствовал себя скверно. Он понял, что всегда относился к ней как к красивой игрушке. Он забавлялся ею, когда ему это нравилось, и бросал ее, когда она надоедала ему. Только сейчас он понял глубину ее чувств, и ему стало стыдно самого себя.

Он подумал, что они поженятся, как только будет такая возможность, она поедет вместе с ним в Гонконг. Ему виделось, как они идут вместе, ее радость, когда он купит ей всевозможные украшения, ее изумление, когда она впервые увидит Америку. Эти мечты радовали его.

Он лег, вытянувшись рядом с ней, крепко ее обнял и начал говорить. Он рассказывал ей, что они будут делать, когда поженятся, он сам ни на минуту не сомневался в искренности и правдивости своих слов. Увлеченная его мечтами, Нхан успокоилась, забыла про свою боль. Тонкими пальцами она нежно гладила его шею. Никогда в жизни она не была так счастлива.

Около семи часов Ю-Ю увидел, как она вышла из дома и направилась к автобусной остановке.

Он поднялся и поплелся за ней. День оказался удачным. Он отдохнул в холодке и получил деньги за то, что ничего не делал. Такая работа его устраивала.

Однако он был любопытен. Во время своего длительного ожидания возле дома он спрашивал себя, для чего Блэкки понадобилось следить за одной из своих девушек. А кто этот американец, которого он видел в окне?

Эти же вопросы терзали его, пока автобус тащился в Сайгон.

Нхан сошла возле Центрального рынка и наняла рикшу до клуба. Удивленный, Ю-Ю последовал за ней, тоже взяв рикшу. Он увидел, как она поднялась по ступенькам клуба. Пожав плечами, Ю-Ю перешел на противоположную сторону улицы, где расположился торговец снедью. Присев рядом с ним, Ю-Ю купил себе пиалу китайского супа и съел его с большим аппетитом.

Блэкки Ли беседовал с руководителем оркестра, когда в пустой зал вошла Нхан. Он сразу же увидел ее и, отойдя от своего собеседника, направился к ней.

— Я же просил тебя не приходить сюда, — сказал он. — Уходи.

— Я должна поговорить с вами, — ответила Нхан, ее решительность удивила его, — насчет Джеффа.

Блэкки сразу же заинтересовался.

— Пройдем в мой кабинет.

Он плотно притворил дверь кабинета, сел за стол.

— Итак, в чем дело?

Нхан осторожно села. Она была счастлива, уверенность, что Джефф любит ее, они поженятся и вместе поедут в Гонконг, не покидала ее. Раньше она не верила полностью всему, что он ей говорил. На этот раз она видела его глаза, они были искренними, и она говорила себе, что глаза человека не могут солгать. Она была рада и благодарна дяде за то, что поколотил ее: следы побоев на ее теле пробудили у Джеффа любовь.

Нхан чувствовала себя уверенно, и Блэкки это заметил.

Она сказала, что Джефф хочет поговорить с Блэкки. Смог бы он встретиться с ним у старого храма по дороге на Бьен Хоа?

Блэкки немного помолчал.

— Где он находится? — спросил он.

— Я получила от него записку, — без колебаний ответила Нхан. — Больше ничего я не могу вам сказать.

Блэкки пожал плечами.

— Я встречусь с ним. А теперь уходи и не показывайся.

Спустя несколько минут после ухода Нхан дверь распахнулась и в кабинет ворвался Ю-Ю. Он рассказал Блэкки обо всем, что произошло в течение дня и как он увидел американца в верхней комнате маленького домика.

— Этот дом принадлежит ее деду, — сказал он. — Она уехала на семичасовом автобусе и поехала прямо сюда.

Блэкки кивнул. Он вынул из бумажника пять десятипиастровых купюр и швырнул их на стол Ю-Ю.

— Когда ты мне снова понадобишься, — сказал он, указывая на дверь, — я пошлю за тобой.

— Я должен следить за девушкой? — спросил Ю-Ю.

— Нет. Достаточно того, что ты мне сказал. Все ясно.

Ю-Ю кивнул и вышел на улицу. Сгущались сумерки.

Дело было не так ясно, как он себе представлял.

Почему девушка встретилась с Блэкки? О чем они говорили? Что заставило Блэкки прекратить за ней слежку? Ю-Ю купил еще одну чашку китайского супа. Во время еды ему пришла мысль последить за Блэкки Ли.

Он подумал, что некоторые его поступки могли бы привлечь внимание полиции. Если бы ему удалось что-нибудь разузнать, Блэкки Ли мог бы сделаться для него выгодным объектом вымогательств, более выгодным, чем те жалкие мальчишки-рикши, от которых он получал свои дополнительные доходы.

Более выгодным, но и более опасным, предупредил он себя. Ему следует проявлять особую осторожность.

Глава 8

Сразу после полуночи Джефф вышел из комнаты и ощупью спустился по лестнице. Из-за неплотно прикрытой двери доносился храп дедушки. Он подождал, прислушался, чтобы не потревожить старика. Затем нащупал засов уличной двери и отодвинул его.

Дверь слегка заскрипела, когда он открыл ее. Джефф вгляделся в темноту. За полупрозрачной кисеей облаков мерцала луна. В темноте виднелись неясные очертания деревьев, вдали на фоне темного неба чернела крыша лакокрасочной фабрики.

Он осторожно пошел по тропинке к сараю, где хранился велосипед. Нхан снабдила его подробнейшими инструкциями. Он без труда отыскал велосипед, выкатил его на дорогу и, взобравшись на седло, покатил на свидание с Блэкки Ли.

Когда уехала Нхан, Джефф решил почистить свой пистолет. Оружие давало ему чувство уверенности в своей безопасности.

Он вынул из коробочки два небольших бриллианта, завернул их в обрывок газеты, положил этот сверточек в карман рубахи. Он поколебался, оставлять ли ему бриллианты в комнате, но решил, что слишком опасно брать с собой драгоценную коробочку.

Крутя педалями в сторону Бьен Хоа, он повторял про себя историю, которую намеревался рассказать Блэкки. Джефф не сомневался, что газеты не упоминали о бриллиантах. Если бы он знал, что было на самом деле и много ли удалось выяснить полиции! С Блэкки надо вести себя очень осторожно. Ни в коем случае не следует давать ему повод подумать, что он ему не доверяет, но в то же время нельзя рассказать ему правду.

Первую четверть мили дорога была совершенно безлюдной. Он зорко всматривался, не появится ли какой-нибудь автомобиль, все ли спокойно в лесу, что темнел по обеим сторонам шоссе.

Он не на шутку испугался однажды, когда валявшийся в грязи буйвол громко захрапел и забил копытами при его приближении. Затем он увидел огни машины, быстро спрыгнул с велосипеда и, покинув дорогу, притаился в мокрой траве. Он лежал там, пока вдали не затих шум автомобиля.

Если не считать буйвола и встречной машины, он доехал до храма без приключений и прибыл туда без двадцати час.

Храм был расположен посреди двора, окруженного развалившимися стенами. До шоссе было примерно двести ярдов. Узкая дорога, что вела к храму, изобиловала рытвинами и терялась среди зарослей кустарника и высокой травы. Место для встречи было удобное. Блэкки Ли мог бы заехать во двор, и машину не было бы видно с шоссе.

Джефф слез с велосипеда и пешком поднялся по узкой дороге. Не доходя до ворот, он спрятал его в траве. Он подошел к храму, вглядываясь в темноту. Было слишком темно, чтобы он мог что-нибудь разглядеть. Он решил подождать Блэкки снаружи. Не хотелось идти в эту душную тьму, где можно было наступить на змею.

Он разглядел несколько кустов, за которыми можно было притаиться и наблюдать за дорогой и храмом.

Точно в час показались огни приближавшегося автомобиля. Большая американская машина Блэкки, подпрыгивая на ухабах, медленно карабкалась по узкой дороге.

Джефф почувствовал большое облегчение, когда увидел, что китаец сидит в машине один. И все же при его приближении рука непроизвольно сжала рукоять пистолета.

Он следил, как машина, миновав ворота, въехала во двор. Джефф встал на ноги и приблизился к Блэкки в тот момент, когда он вылезал из машины.

— Поговорим в машине, — сказал Джефф и, подойдя к автомобилю с другой стороны, опустился в кресло. Китаец после короткого колебания снова уселся за руль.

Блэкки решил, что следует слушать и не слишком много говорить. Американец не должен знать, что ему уже кое-что известно. Было бы интересно и, возможно, более выгодно послушать, что скажет он. Это позволит выяснить, собирается ли он врать или говорить правду.

Блэкки сказал:

— Мистер Джефф, я не понимаю, что происходит. Сегодня вечером ко мне пришла Нхан и сказала, что вы хотите поговорить со мной в этом месте. Почему мы не могли бы встретиться в клубе или на вашей вилле? Все это очень таинственно и загадочно. Я был бы рад выслушать ваши объяснения.

— Как раз за этим я сюда и приехал, — отозвался Джефф. — У меня неприятности. Я тот парень, которому нужен фальшивый паспорт. Я должен покинуть страну, и как можно быстрее.

— Вообще-то я не дурак, — вкрадчиво произнес Блэкки. — Я догадался, что паспорт требуется вам. Думаю, сумею помочь. Это будет стоить денег. Но, если вы не совершили уголовного или политического преступления, дело может быть улажено без особых хлопот.

Джефф вытащил измятую пачку сигарет. Он предложил Блэкки сигарету, но тот отрицательно покачал головой. Джефф закурил, и наблюдавший за ним Блэкки заметил, что рука его дрожала, когда он подносил к сигарете зажженную спичку.

— Я случайно убил своего слугу, — сказал Джефф.

Блэкки вздрогнул, как от удара. Этого он не ожидал услышать.

Он вспомнил, что ему говорил Танг Вэй. И вьетнамская и американская полиция считали, что слугу убили бандиты. И вот этот американец заявляет, что он сам убил своего слугу.

Блэкки удалось сохранить спокойствие.

— Не понимаю, мистер Джефф, — сказал он. — То, что вы говорите, достаточно серьезно. Как можно случайно убить человека?

— Я поймал его, когда он украл мой бумажник. Он попытался убежать. Был напуган. Полагаю, что я не рассчитал своих сил. Во время борьбы я каким-то образом сломал его чертову шею.

Блэкки посмотрел на Джеффа в упор, ощупав взглядом контуры его мускулистой фигуры.

— Вы очень сильный человек, — сказал он с нотой уважения в голосе. — Это вполне могло произойти.

— Вот таким образом у меня в доме появился труп, — с облегчением произнес Джефф, поскольку, казалось, рассказанная история не вызвала недоверия Блэкки. — Этому трудно поверить. Я решил скрыться. Вы ведь знаете местную полицию. Я бы мог угодить в тюрьму. Надеюсь, с вашей помощью я смогу выбраться в Гонконг.

Блэкки не мог поверить услышанному. История выглядела совершенно бессмысленной.

— А не разумнее было бы пойти в полицию и объяснить, что произошло, мистер Джефф? Слуги — чудовищные воры. Если бы вы рассказали им…

— Я думал об этом, — перебил его Джефф. — Вьетнамцы не любят американцев. Они могли бы упрятать меня в тюрьму. Я не хотел рисковать.

Ответ не показался Блэкки убедительным, ему захотелось, чтобы американец высказался до конца.

— А труп? — спросил он. — Что произошло с ним?

— Я оставил его в шкафу на моей вилле, — сказал Джефф. — Полиция уже, конечно, виделась с вами?

Блэкки кивнул. Услышанное заинтересовало и удивило его. Если Джефф оставил труп на вилле, каким образом он оказался в канаве с мертвыми бандитами? Кто унес его с виллы в канаву? Полиция? Для чего они сообщили в газетах, что Хоума убили бандиты?

— Меня допрашивали, — ответил он. — Мне сказали, что вы были похищены бандитами. Полиция интересовалась, есть ли у вас девушка. Естественно, я сказал, что не знаю об этом.

— Нхан не имеет к этому никакого отношения. Все произошло прежде, чем мы встретились прошлым вечером. Она совершенно непричастна к этой истории.

Блэкки не сказал ничего. Это была очевидная ложь. Он был уверен, что Нхан знала все подробности того, что произошло. Он только не мог понять, для чего полиция унесла труп Хоума. Вряд ли он сумеет выведать у Джеффа что-нибудь по этому поводу. Он прочтет об этом в утренних газетах.

Блэкки решил кое-что ему рассказать.

— Сегодня я беседовал с одним журналистом, — сказал он. — Он рассказал мне, что полиция считает, будто бы Хоума убили бандиты. Его труп был обнаружен возле разбитого автомобиля, в котором вы ехали.

Джефф оцепенел. Сначала он решил, что ослышался. Затем быстро сообразил, что если услышанное им правда, то, поспешив признаться в убийстве Хоума, он добровольно выдал себя Блэкки. Он проклинал себя за то, что не подождал завтрашних газет прежде, чем с ним встретиться. До него сразу же дошло, для чего полиция перенесла труп. Кто-то из властей мечтает о бриллиантах!

«Они заметили в стене отверстие. И знали, что когда-то вилла принадлежала генеральской любовнице. Они догадались, что я нашел бриллианты и убил Хоума, чтобы он не проболтался. Они сделали инсценировку, чтобы, схватив меня, заткнуть мне рот и украсть бриллианты!»

— Загадочная история, мистер Джефф, — произнес Блэкки. — Как вы объясните, что труп был найден в канаве?

— Возможно, они пытались избежать международных осложнений. Ведь я американец, — ответил Джефф.

— Вряд ли, — сказал Блэкки. — Несколько месяцев назад один американский матрос убил проститутку в Шолоне. Полиция без промедления арестовала его. Станут ли они церемониться с вами? Для чего им понадобилось представлять случившееся как результат партизанского набега?

— Возможно, что труп перенесла не полиция? Это могли сделать девушка и мой повар.

— Если вы говорите о Май Ланг То, — сказал Блэкки, — то это предположение совершенно беспочвенно. Могла ли она так далеко унести труп? Вам, может быть, будет интересно узнать, что ваш повар и эта девушка были взяты в управление для допроса. В тот момент, когда она выходила на улицу, ее задавил неизвестный водитель. Такие вещи случались и раньше время от времени с людьми, которых арестовывали для допроса. Надежный способ избавиться от неугодных свидетелей.

Джефф почувствовал, как крупная капля пота упала ему на руку. Ему стало страшно.

— Никто больше не видел Донг Хама, — продолжал Блэкки. — Не удивлюсь, если узнаю, что он тоже уже мертв.

«А если они схватят меня, — подумал Джефф, — они меня тоже убьют».

— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Все это так же загадочно для меня, как и для вас.

«А это ты привираешь, дружище, — подумал Блэкки. — Не замешана ли тут политика? Может быть, этот американец сотрудничает с какой-нибудь оппозиционной организацией, стремящейся свергнуть правительство? Хоум об этом узнал, и американец, опасаясь разоблачения, убил его. Нет, этого не может быть. В таком случае он не стал бы просить меня о помощи. Эта организация помогла бы ему покинуть страну. Тогда в чем же дело?»

— Я не люблю ничего загадочного, — сказал он. — Прежде чем действовать, я хочу знать все факты. Когда вы взяли автомобиль вашего друга, мистер Джефф, вы предполагали уехать?

— Совершенно верно. Я думал, что с дипломатическим номером сумею проскочить в Камбоджу. Когда я проезжал полицейский пост, произошло нападение, и автомобиль был выведен из строя.

— Нхан была с вами?

— Нет. — Джефф помолчал и затем решительно продолжил: — Мы теряем время. Можете вы помочь мне уехать или нет?

— Я был бы очень рад помочь вам, — сказал Блэкки. — Но вы просите невозможного. Сейчас нет возможностей покинуть страну: все выходы закрыты. Служба безопасности работает оперативно. Помимо всего, я должен подумать о себе, мистер Джефф. У меня жена и очень хорошая работа. Если узнают, что я только разговаривал с вами, мой клуб будет закрыт. А если выяснится, что я помогал вам бежать, меня отправят в тюрьму.

Джефф слишком хорошо знал китайцев, чтобы сообразить, что разговор не окончен.

— Понимаю, — сказал он. — Но хорошая плата может устранить любые препятствия. Мне необходимо выбраться отсюда. Я готов заплатить.

Блэкки покачал головой.

— Даже если бы я мог что-то придумать, стоимость вознаграждения не позволит осуществить задуманное.

— Это буду решать я сам. Допустим, я располагаю неограниченными средствами, могли бы вы все уладить?

— Неограниченными средствами? Полагаю, кое-что можно было бы сделать. Но это пустой разговор. У кого в наше время есть неограниченные средства?

— За свою жизнь я заплачу высокую цену, — продолжал Джефф. — Согласен, я не очень богат, но в Америке у меня есть сбережения. Могу располагать в пределах десяти тысяч долларов.

Блэкки не шелохнулся, но его мозг заработал. О таких деньгах стоило говорить.

— Я мог бы помочь вам и за половину этой суммы, мистер Джефф, — сказал он, — если бы вы не несли уголовной ответственности. Но увы! Боюсь, стоимость будет значительно выше.

— На сколько? — спросил Джефф, предвидевший, что Блэкки начнет торговаться.

— Двадцать тысяч были бы ближе к истине.

— Столько я не найду, может быть, немного я смог бы одолжить у приятеля. Двенадцать тысяч — это все, на что я могу рассчитывать.

— Что касается меня, двенадцати тысяч было бы вполне достаточно. Но я должен обратиться за помощью к брату, и его тоже следует принимать в расчет.

— Это ваше личное дело. Вы с ним сами договоритесь.

Блэкки печально покачал головой.

— Сожалею, мистер Джефф. За двенадцать тысяч я согласен рисковать своим делом, но не меньше. Мой брат захочет пять тысяч. Без него будет невозможно выбраться отсюда.

— А с ним возможно?

Блэкки уклонился от прямого ответа.

— Во всяком случае… Я должен все обдумать и посоветоваться с братом.

Джефф немного задумался для вида и сказал:

— Вашему брату я заплачу четыре тысячи: всего шестнадцать, и это все.

— Семнадцать, — возразил Блэкки. Он уже был уверен, что сможет получить столько, и прикидывал, много ли придется заплатить брату.

Джефф еще немного поспорил, как и полагается при торговле.

— Ну что же, — сказал он с жестом отчаяния, — семнадцать тысяч, но за эту же плату Нхан поедет со мной.

Это удивило Блэкки.

— Вы хотите с девчонкой?

— Да. Договорились?

Блэкки помялся.

— Это может осложнить дело, мистер Джефф.

— Договорились?

Блэкки пожал плечами.

— Договорились. Но не могу обещать. За семнадцать тысяч долларов я сделаю для вас все, что в моих силах, но не могу ничего гарантировать.

— Получите деньги, когда я приеду в Гонконг, — уточнил Джефф. — Здесь у меня нет. Так что если вы не поможете мне уехать, вы не получите денег.

Блэкки ожидал этого.

— Предстоят предварительные расходы. Мне потребуются деньги. Если говорить откровенно, я не намерен вкладывать собственные средства в столь рискованное предприятие. Если вы не дадите мне тысячу долларов на различные расходы и проезд самолетом моего брата, тогда я сожалею, но у меня не будет возможности вам помочь.

— Но если я дам вам деньги, — возразил Джефф, — и вы не сможете мне помочь, тогда я их потеряю.

— Это будет очень печально, — сказал Блэкки, — но давайте принимать вещи такими, какие они есть. Если вы не выберетесь отсюда, вы не потеряете денег, но они вам больше не будут нужны. Вы подумали об этом?

Джеффу стало не по себе. Он уже думал об этом.

— У меня нет тысячи долларов, но я могу дать вам пару бриллиантов. Я купил их в Гонконге несколько лет назад. Я собирался сделать кольцо для одной знакомой девушки. Они стоят по крайней мере тысячу долларов.

Блэкки был удивлен.

— Я бы предпочел наличные.

Джефф вытащил завернутые в газету бриллианты и протянул их Блэкки.

— У меня нет наличных денег. Вы их где угодно сможете продать.

Блэкки включил освещение, наклонился вперед, аккуратно развернул газету и осмотрел бриллианты. Он не был большим знатоком ценностей, но видел, что это хорошие бриллианты: стоили они тысячу долларов или нет, это мог сказать его брат Чарли.

Нервы Джеффа натянулись как струны. Вежливое толстое лицо Блэкки было непроницаемо. Поверил ли он рассказу о бриллиантах? Кажется, да. Но согласится ли он их взять?

Блэкки поднял глаза.

— Очень хорошо, мистер Джефф. Я сейчас возвращусь и пошлю брату телеграмму. Пока я не поговорю с ним, ничего нельзя будет сделать.

— Это займет много времени?

— Полагаю, мы встретимся здесь в среду в это же время. К тому времени я уже буду знать, сумею ли я вам помочь или нет.

— Я буду здесь.

Джефф вылез из машины.

— Я надеюсь на вас, — сказал он, протягивая руку в открытое окно.

— Сделаю все, что смогу, — ответил Блэкки и пожал его руку.

Он взглянул вслед исчезнувшему в темноте Джеффу, наклонился к свету, чтобы еще раз осмотреть бриллианты. Лицо его было задумчивым и серьезным.

Уже двенадцать часов не прекращались поиски Джеффа.

В то время как он сам ехал на велосипеде на свидание с Блэкки, другая встреча происходила в управлении службы безопасности. По одну сторону стола сидели полковник Он Дин Кхак и инспектор Нгок Лин, с другой — Гарри Гембли, лейтенант американской военной полиции.

Хотя совещание длилось целый час, участники имели столь же смутные представления о судьбе Джеффа, как и тогда, когда они садились за стол.

В длинной многословной речи полковник объяснил, какие были предприняты меры, чтобы разыскать исчезнувшего американца. Свыше пятисот солдат все еще прочесывают окрестности. Было арестовано и допрошено шесть человек, подозреваемых в симпатиях к партизанам. Допрос не дал результатов. Были отпечатаны объявления, предлагающие значительное вознаграждение за возвращение американца. Они были развешаны на деревьях в тех местах, где, как известно, бандиты проникают на территорию Вьетнама. Завтра в газетах появится объявление, предлагающее крупное вознаграждение всякому, кто располагает информацией, касающейся похищения.

Лейтенант Гембли слушал с плохо скрытым нетерпением. Этот юноша вызывал досаду и раздражение полковника. Его немного смущали твердые и решительные взгляды лейтенанта.

Наконец полковник замолчал, и Гембли получил возможность высказать свое мнение, которое привело полковника в еще большее замешательство.

Гембли сказал:

— Мы не уверены, что Джефф был похищен. Мне кажется, произошло нечто таинственное и чудовищное. И вот почему. Мы знаем, что Джефф просил Сэма Уэйда одолжить ему автомобиль, чтобы съездить с девушкой в аэропорт. Его автомобиль был обнаружен в нескольких милях от аэропорта, и вместо девушки там находился мертвый слуга. У Джеффа был пистолет сорок пятого калибра. Он пропал, как и его паспорт. До исчезновения он взял в банке все свои деньги. Зачем он это сделал? Я хотел побеседовать с подругой Хоума, но сразу же после разговора с вашими людьми она была убита неизвестным шофером. Я хотел поговорить с поваром Донг Хамом, но он бесследно исчез. Вы понимаете, что я хочу сказать? Все очень загадочно и чудовищно.

Полковник решительно отодвинул стул. Он сказал, что поднятые лейтенантом вопросы заслуживают внимания. Поиски американца будут продолжены. Будет представлен отчет. Американский посол может быть уверен, что ни один камешек не останется неперевернутым.

Полковник встал, показывая, что встреча окончена. Гембли неохотно пожал ему руку. Он сказал, что надеется завтра получить от полковника дополнительную информацию, и вышел.

Полковник Кхак холодно и сердито посмотрел на инспектора.

— Ты все еще не знаешь, похитили американца или он скрылся? — спросил он.

— Нет, сэр, — признался инспектор. — Я пытаюсь разыскать девушку, которая с ним встречалась. Возможно, она нам поможет.

— Этот лейтенант — баламут, — сказал полковник. — Будь с ним осторожен. А теперь иди и разыщи эту женщину.

После ухода инспектора полковник вызвал Лам Фана.

— Лейтенант Гембли, видимо, завтра захочет еще раз осмотреть виллу Джеффа. Он недоверчив, — сказал полковник. — Исключительно важно, чтобы он не наткнулся на отверстие в стене.

Лам Фан позволил себе улыбнуться.

— Три часа назад, — сказал он, — стена была отремонтирована. Это сделал мой брат, которому полностью можно доверять.

Полковник что-то промычал.

— Нгок Лин еще не разыскал женщину, — сказал он. — У тебя нет никаких соображений, где бы ее можно было найти?

— Если кто и знает ее, так это владелец «Парадиз-клуба». Он знает всех женщин, которые встречаются с американцами, — сказал Лам Фан. — Мы могли бы арестовать и допросить его.

— Инспектор уже допрашивал его.

Глаза Лам Фана вспыхнули злобой.

— Если бы он был здесь, мы, без сомнения, заставили бы его говорить.

Полковник задумчиво покачал головой.

— Этот человек известен американцам. Арестовать его было бы опасно. Нам следует быть осторожными. Если мы вынуждены будем это сделать, мы это сделаем, но прежде подождем, может быть, ее разыщет Нгок Лин. — Он почесал свой приплюснутый нос. — Ты уверен, что американец не ускользнул за границу?

— Все выходы контролируются, — ответил Лам Фан.

Полковник потер лысую голову.

— Он вооружен.

— Наши люди предупреждены. Он будет застрелен, как только они увидят его.

— А если с ним окажутся бриллианты?

— Я позабочусь об этом, — улыбнулся Лам Фан.

Глава 9

Следующим утром Нхан села на девятичасовой автобус до Фудаумота. У нее была корзинка, в которой лежали американские журналы, три дешевых романа и утренние газеты. Все это было тщательно спрятано под разными продуктами и овощами, которые она купила, прежде чем сесть в автобус.

Она провела тревожную ночь. Весь день она была увлечена планами Стива, но как только она оказалась в постели и пришла в себя настолько, чтобы серьезно подумать о своей будущей жизни, она начала понимать, сколько предстояло преодолеть трудностей. Больше всего ее тревожило, что станется с мамой, дядей, братьями, если она уедет со Стивом в Гонконг. Они полностью зависели от ее заработков. Она должна поговорить об этом со Стивом. Если он не скажет ничего конкретного, она не видит возможности оставить их.

По крайней мере, ей было теперь уже не так страшно. Она прочитала газеты. Кажется, полиция убеждена, что Стива похитили. О бриллиантах ни слова. Она не могла понять, каким образом Хоум был обнаружен в канаве, но подумала, что это выгодно Стиву. Теперь у полиции нет оснований считать, что он убил Хоума. Интересно, как прошло его свидание с Блэкки Ли? О многом нужно поговорить. Ей не терпелось снова быть с ним!

Джефф тоже с нетерпением ожидал встречи. Он расхаживал по крошечной комнатке, постоянно поглядывая на часы. Услышав шум приближающегося автобуса, он подошел к окну и смотрел, как автобус протащился мимо фабрики.

В автобусе было очень мало народу. Он видел, как сошла Нхан. Она была без шляпы, в белых брюках, на плечи наброшена накидка цвета электрик. Сердце слегка защемило, когда он увидел ее.

Когда она вбежала в комнату, он обнял ее, нежно прикоснулся губами к лицу. В блаженной истоме, улыбаясь, с закрытыми глазами, она прижалась к нему. Она ему позволила немного поласкать себя, потом чуть привстала и поцеловала его.

— Я купила газеты, — сказала Нхан.

Они, тесно прижавшись, сели на кровать, ее голова покоилась на его плече, он быстро просматривал неряшливо отпечатанные газеты.

Странное чувство охватило его, когда он увидел свое имя. Газета не сообщила ему ничего нового, все это ему уже было известно от Блэкки. Как он и ожидал, в газете не упоминалось о бриллиантах. Быстрый взгляд в другую газету подтвердил это.

В отличие от Нхан он не был одурачен заявлением полиции о его похищении и возможной гибели. Он не сомневался, что тайно поиски его продолжаются и полиция надеется схватить его живым. Безусловно, кто-то в правительстве знает о существовании бриллиантов, облава на него будет продолжаться, пока эти люди не получат убедительных доказательств, подтверждающих его смерть и пропажу сокровищ.

— Видишь, — сказала Нхан, — все идет хорошо. Они не знают, что произошло с Хоумом. Они не знают о бриллиантах. Они думают, что тебя похитили. Это хорошо, да?

— Да, это хорошо, — соврал он. Какая польза пугать ее? Он рассказал ей о своей встрече с Блэкки.

— Он согласен, чтобы ты поехала со мной, — закончил Джефф свой рассказ. — К концу недели все может быть улажено. Кто знает? Дней через десять, а возможно и раньше, мы будем в Гонконге.

Он увидел, что лицо ее помрачнело.

— В чем дело? Ты ведь хочешь поехать со мной в Гонконг?

— Да, я хочу поехать, — сказала она, — но я должна думать не только о себе. У меня мама, дядя и три брата. Не будет счастья, если я покину их на произвол судьбы.

Джефф обнял ее.

— Не тревожься об этом, — сказал он. — Я это улажу. В Гонконге я найду юриста, чтобы добиться для них разрешения. Как только мы выберемся отсюда, я буду богат. Не беспокойся о них, детка. Я все улажу.

В то самое время, когда они разговаривали, на вилле Джеффа в большой гостиной находились лейтенант Гембли и инспектор Нгок Лин.

Гембли со смущавшей инспектора тщательностью обыскал виллу.

— Я считаю, произошло не похищение, а нечто иное, — сказал Гембли, в упор разглядывая инспектора. — Парень сбежал. Я связался с «Пан-Америкэн» и раскопал багажную ведомость, составленную, когда он впервые сюда приехал. У него было три чемодана. Один исчез. Исчез его несессер. Перед исчезновением он забрал все свои деньги. — Гембли ткнул пальцем в инспектора. — Джефф убежал. Он не думал возвращаться обратно. Вот почему он взял автомобиль Уэйда. Он надеялся, что дипломатический номер позволит ему проскочить.

Инспектор сообразил, какие могут быть осложнения, если Гембли докажет свои предположения. Нужно убедить дотошного лейтенанта в ложности его утверждений.

— Я бы хотел откровенно поговорить с вами, — сказал он. — Вы ведь недавно в Сайгоне, лейтенант?

Гембли с удивлением посмотрел на него.

— Что вы хотите сказать?

— Если память мне не изменяет, вы прибыли сюда два месяца назад. Два месяца — очень маленький срок, чтобы разобраться в тактике и методах нашего врага.

Гембли почувствовал себя неловко. Оказавшись в Сайгоне, он сразу понял, что не был достаточно подготовлен к той работе, которую ему предстояло выполнять. Незнание языка и необходимость работать с переводчиком раздражали его. Он постоянно обнаруживал, что хитрость вьетнамцев совершенно сбивает его с толку.

— Куда вы клоните? — с вызовом спросил он.

— С другой стороны, — продолжал инспектор, пропустив мимо ушей это замечание, — мы накопили многолетний опыт борьбы с бандитами. Основной целью их деятельности является создание политических осложнений. Больше всего им хотелось бы испортить добрые отношения между нашими странами и вызвать инцидент, который получил бы огласку в мировой прессе.

Гембли почувствовал, что в комнате душно, выступила испарина. Он вытащил платок и обтер лицо.

— Вчера вечером, — продолжал инспектор, — вы подняли несколько интересных вопросов, которые назвали таинственными и чудовищными. Вы были правы, назвав их таинственными, но ошиблись, когда употребили слово «чудовищный».

— Вы не считаете чудовищным, что была убита девушка, когда она выходила из вашего управления, и бесследно исчез повар?

— Повар не исчез, — угрюмо сказал инспектор. — Несколько часов назад он был найден в реке.

Гембли вскочил.

— Он мертв?

— Да.

— Полагаю, вы собираетесь сказать, что он совершил самоубийство? — В голосе Гембли звучала насмешка. — Событие становится еще ужаснее. Слуга, его девушка и теперь повар мертвы. Каждый из них мог бы сообщить мне нечто полезное. Интересное совпадение!

Инспектор снисходительно улыбнулся.

— На вашем месте, лейтенант, я бы подумал то же самое. Но те сведения, которыми я располагаю, позволяют считать происшедшее вполне закономерным событием. В этом нет ничего ужасного.

Гембли тяжело вздохнул. Его охватил гнев, с трудом ему удалось себя сдержать.

— Вы не считаете, что следует прекратить болтовню и изучить факты? Если вам так много известно, давайте послушаем, что вы можете сообщить!

— Отгадка этой мнимой таинственности, — мягко сказал инспектор, — в том, что Хоум, его девушка и Донг Хам были агентами Вьетконга. После того как вы это узнали, ситуация не покажется ни таинственной, ни ужасной.

Гембли почувствовал себя обезоруженным. Чтобы собраться с мыслями, он вытащил пачку сигарет и закурил.

— Почему вы не сказали об этом вчера? — спросил он решительно.

— Дорогой лейтенант, если бы мне это было известно, я бы, безусловно, сказал. Но узнал об этом я лишь сегодня утром.

— Каким образом?

— В Сайгоне много шпионов Вьетконга. Некоторые из них, увидев, насколько жизнь здесь лучше, чем в Ханое, переходят на нашу сторону. От них мы получаем кое-какую информацию. Наш осведомитель не желал выдавать Хоума, девушку и Донг Хама, пока они были живы, но, узнав об их смерти, он пришел ко мне и рассказал, что все они были активными агентами Вьетконга.

Гембли вздохнул. Он чувствовал, как паутина лжи опутывает его. В то же время он должен действовать с осторожностью. Эта невероятная история может быть правдой.

— Какое все это имеет отношение к исчезновению Джеффа? — спросил он. — Вы не собираетесь убедить меня, что Джефф был агентом Вьетконга? Скажу откровенно, если вы попытаетесь это сделать, я не поверю.

Инспектор покачал головой.

— Давайте говорить серьезно, лейтенант. Скажите мне, что вы знаете о мистере Джеффе? Он ваш соотечественник. В течение трех лет он проживал в Сайгоне. Но скажите, что это за человек, или, возможно, правильнее будет спросить, могли бы вы сказать, какой он был человек?

Гембли никогда не беседовал с Джеффом. В течение двух месяцев он видел его несколько раз в различных барах и ночных клубах, но никогда им не интересовался. Он понял, что абсолютно ничего не знает о Джеффе. Появилось злое раздражение.

Наблюдая за ним, инспектор был доволен ходом беседы. Докучливый молодой человек вынужден обороняться. В нем уже нет прежней уверенности.

— Ну, я знаю, что он был довольно удачливым бизнесменом, — заявил Гембли. — Насколько мне известно, у него не было неприятностей. Он…

— Я имел в виду личную жизнь, лейтенант, — перебил его инспектор. — О человеке можно судить только по его личной жизни.

Гембли снова вытер лицо.

— Об этом я ничего не знаю, — угрюмо признался он.

Инспектор решил возвратить одно из выигранных очков.

— Вы упомянули, что мистер Джефф взял в банке все свои деньги, — сказал он. — Он сделал это поспешно вечером в воскресенье в двух отелях, так как банк был закрыт. Вы предположили, что он готовился убежать. Однако, может быть, его действиям можно дать иное объяснение?

Гембли смутился. К лицу прилила кровь.

— Предполагаете шантаж?

— Безусловно. Я бы назвал его поведение действиями человека в тисках, которому требуется большая сумма денег. Когда возникает подобная ситуация, я всегда думаю о шантаже.

Гембли попробовал возразить.

— У меня нет оснований думать, что Джефф был человеком, которого можно шантажировать, — медленно произнес он. — У вас есть причина так думать?

Инспектор изобразил нерешительность.

— К сожалению, да. Мистер Джефф, вне всякого сомнения, был извращенным дегенератом.

Взгляд Гембли выразил вопросительное удивление.

— Что заставляет вас утверждать это?

— Существует очень простое объяснение, почему он одолжил автомобиль мистера Уэйда, и, уверяю вас, дипломатический номер не имеет к этому никакого отношения. Мои люди не раз видели, как мистер Джефф пытался на своем автомобиле подобрать девочек. Несколько недель он не имел успеха. Напрашивается предположение, что, раздраженный неудачами, он объяснил их не столько скромностью девушек, которых он пытался растлить, а неказистым видом своего «Доффина». Полагаю, мистер Джефф одолжил большой и роскошный автомобиль мистера Уэйда, надеясь, что это принесет ему удачу. Кроме того, он сам сказал мистеру Уэйду, что хочет использовать машину в аморальных целях.

Гембли загасил сигарету.

— Если он приставал на улицах к женщинам, — решительно спросил он, — почему ваши люди не забрали его?

Инспектор пожал плечами.

— Мы избегаем без крайней необходимости задерживать американцев. Девушки не обращали на него внимания. Он не причинял им вреда, не было официальных жалоб. Поэтому наши люди вполне разумно не принимали никаких мер, хотя мне был направлен доклад.

— Это, однако, не объясняет ни истории с Хоумом, ни причин шантажа, неясно также, зачем он забрал свой пистолет и упаковал сумку. Вы полагаете, что он причинил нескольким девушкам неприятности и в связи с этим решил осуществить побег?

— Ничего подобного, лейтенант. Дело обстоит намного сложнее. Возможно, вас удивит, если вы узнаете, что Хоум был гомосексуалистом!

Гембли застыл от неожиданности. «Господи Боже! — подумал он. — Что будет дальше?»

— Я думаю, было решено похитить мистера Джеффа и потребовать за него выкуп. Для осуществления похищения в удобное время в дом мистера Джеффа были направлены Хоум и Донг Хам. Однако, я думаю, Хоум, в свою очередь, сам решил получить немного денег. Он потребовал их у мистера Джеффа.

Гембли поморщился.

— Вы хотите сказать, Джефф и его слуга?..

— Думаю, здесь не может быть двух мнений, — скромно сказал инспектор. — Этот человек был дегенератом. Вы помните, мистер Уэйд говорил, что, когда он встретил мистера Джеффа в баре отеля «Мажестик», он казался чем-то озабоченным и взволнованным? Позднее он получил по двум чекам деньги. Пока он это делал, Хоуму позвонили по телефону. Ему велели привезти мистера Джеффа к полицейскому посту на шоссе Бьен Хоа. Была идея убить одним камнем двух птиц. Атаковать полицейский пост близ Сайгона и похитить Джеффа.

— Как вы все это узнали? — спросил Гембли. — Как мог Хоум заставить Джеффа поехать к полицейскому посту?

— Этого, лейтенант, я не знаю, — мягко сказал инспектор. — Мое объяснение кажется мне разумным, поскольку оно основано на многолетнем опыте борьбы с бандитами. Видимо, Хоум знал, что у мистера Джеффа есть пистолет. Я думаю, он взял пистолет и заставил мистера Джеффа ехать к полицейскому посту. Произошло нападение, в возникшей кутерьме мистер Джефф пытался бежать. Вероятнее всего, он убил Хоума. На шее и лице Хоума имеются отпечатки пальцев. Мистер Джефф был очень сильным человеком. Ему достаточно было лишь раз хорошенько тряхнуть парня, чтобы сломать ему шею. Я уверен, что мистер Джефф тоже был убит. Мой опыт подсказывает, что за свое нападение на Хоума он заплатил собственной жизнью. Принцип наших врагов: жизнь за жизнь. Не забывайте также, что у мистера Джеффа было восемь тысяч пиастров.

— Что заставляет вас утверждать это? — огрызнулся Гембли. — Если ваша теория правильна, он взял деньги, чтобы отдать их юноше. Безусловно, парень получил деньги прежде, чем заставил Джеффа ехать к полицейскому посту.

Инспектор наклонил голову. «Он предупреждал тебя об осторожности. Этот парень далеко не дурак», — подумал инспектор.

— Не имеет значения, лейтенант, у кого находились деньги. Они были у одного из них, поэтому они и не были найдены в доме. Я думаю, они были у мистера Джеффа, когда Хоум угрожал ему пистолетом. Джефф мог бы отговориться тем, что не сумел собрать такую сумму. Я думаю, когда бандиты обнаружили, что он прикончил Хоума, они разыскали его, увидели деньги и убили его. Деньги бандиты поделили между собой прежде, чем возвратиться в лагерь. Если бы они увели мистера Джеффа живым, он рассказал бы обо всем их предводителю, тот отобрал бы деньги у своих подчиненных и взял их себе. Бандитов более устраивало, чтобы Джефф умер. Я совершенно уверен, что все произошло именно так.

Гембли потер подбородок, поглядел на инспектора.

— Вы уверены, что все было заранее подготовлено? А что скажете насчет чемодана и бритвенного прибора?

— Вьетконговцы намеревались получить выкуп за мистера Джеффа. О нем нужно было хорошо позаботиться: естественно, он должен был иметь бритвенные принадлежности и смену белья. Без сомнения, Хоум уже все это приготовил к возвращению мистера Джеффа на виллу.

— А девушка и повар?

— Они колебались, лейтенант. Мой осведомитель сообщил мне, что только влияние Хоума удерживало их от перехода к нам. Когда они узнали о его смерти, уже ничто не препятствовало им выйти из-под власти Вьетконга. Вне сомнения, их убили по приказу Ханоя для устрашения колеблющихся.

Гембли снял форменную фуражку и провел рукой по влажным от пота волосам.

«Эта обезьяна, возможно, права, — подумал он. — Фантастическая история, но ее следует поддержать. Не в наших интересах распространяться о странностях Джеффа. Эта грязь не настолько забавна, чтобы о ней писали газеты».

Наблюдая за ним, инспектор понял, что ему удалось направить мысли лейтенанта в менее опасное русло. Следует немедленно доложить полковнику об этом разговоре. Он надеялся, что полковник одобрит сфабрикованную им выдумку.

Гембли поднялся.

— Я должен буду сообщить обо всем, — сказал он.

— Конечно, — отозвался инспектор. — Полковник Он Дин Кхак направит официальный доклад, содержащий все, что я вам только что сообщил. Вы можете уверить посла, что эта прискорбная история не получит нежелательной огласки. В случае необходимости мы можем представить доказательства дегенератизма мистера Джеффа. Вознаграждение, о котором писали утренние газеты, привело к нам ряд людей, имевших связи с мистером Джеффом. Они могут быть подготовлены для обследования, но, я полагаю, было бы лучше не ворошить это дело. В то же время вы можете быть уверены, что я продолжу поиски трупа мистера Джеффа.

— Хорошо, — сказал Гембли. — Ну что же! О'кей. До встречи, инспектор. — И, поправив на голове фуражку, он попрощался за руку с инспектором и вышел.

Инспектор немного постоял, глядя в окно, пока не затих шум отъезжающего джипа. Потом не торопясь подошел к висевшей на стене картине и посмотрел на нее. «Счастье, — подумал он, — что лейтенант не догадался ее снять. Было бы ужасно неловко, если бы он обнаружил отверстие в стене».

Он привстал, слегка приподнял картину и заглянул под нее. Его изумленному взгляду предстала прочная ровная стена. Не было заметно ни малейшего признака, указывавшего на то, что лишь вчера здесь зияло отверстие. Человек, починивший стену, был высококвалифицированным мастером.

Повесив картину на прежнее место, инспектор припомнил, что брат Лам Фана был маляром, занимавшимся внутренней отделкой помещений.

В его маленьких черных глазках появилось беспокойство, он покинул виллу и быстро поехал обратно в управление службы безопасности.

Возле аэропорта в Сайгоне сидел в своем автомобиле Блэкки Ли и ковырял в зубах бамбуковой палочкой. Он с нетерпением ждал, когда пассажиры только что прибывшего из Гонконга самолета пройдут через таможенный и иммиграционный контроль.

Он уже видел своего брата Чарли в момент, когда тот выходил из самолета. Блэкки оказывал на Чарли большое влияние, поэтому тот столь поспешно откликнулся на его призыв.

Чарли Ли был на пять лет старше брата. Он был более важен и честолюбив, но менее удачлив, чем Блэкки.

Беда Чарли, как часто говорил Блэкки Ю Лан, в том, что он не желал снизойти до обычной работы. Он всю жизнь стремился к большим и легким деньгам. Белые слоны вечно преследовали его, и он мечтал, что какая-то из его бессмысленных затей вдруг обернется несметным сокровищем. Он постоянно упускал свои возможности, отыскивая несуществующую золотую жилу, в то время как он мог бы по совету своего брата открыть дансинг в Гонконге. Но что касалось такого дела, как нелегальная эмиграция американца в Гонконг, тут Блэкки не мог обойтись без Чарли. Если Чарли ничего не сообразит, то положение американца будет не лучше, чем у покойника.

Чарли вышел из здания аэропорта, постоял, огляделся. Блэкки показалось, что его брат немного похудел и выглядел чуть более потрепанным, чем четыре месяца назад, когда они последний раз виделись.

Чарли узнал американскую машину и подошел к ней. Блэкки вылез и приветствовал его. Стоя на солнцепеке, братья обменялись несколькими фразами. Они справились о здоровье друг друга. Чарли поинтересовался Ю Лан, которая была ему симпатична. О срочной телеграмме, которую послал Блэкки, прося брата все бросить и немедленно приехать, не было сказано ни слова.

Они сели в автомобиль и не торопясь поехали в клуб. По дороге Блэкки спросил о делах, и Чарли, беспомощно вскинув руки, признался, что в данный момент нет ничего хорошего. Много неприятностей с мальчишками-рикшами. Рано или поздно рикши исчезнут: движение в Гонконге увеличилось до крайности, рикши прижимаются к самому тротуару, скоро им совсем негде будет ездить. Мальчишки поняли это и потребовали более высокой платы, чтобы иметь что-нибудь про запас, когда не смогут больше работать. Четыре девчонки, которым покровительствует Чарли, также доставляют волнения. После опубликования книги о проституции в Гонконге американские власти запретили своим морякам заходить в отели, где подвизаются девушки. Это скверно отразилось на делах, и, что хуже того, девчонки требовали увеличения процента.

Блэкки слушал, время от времени сочувственно причмокивая. Они все еще беседовали о делах, когда поднимались по ступенькам к клубу, где Ю Лан радостно приветствовала Чарли.

Ленч был подан, все трое сели за стол и отведали восемь блюд тщательно приготовленных кушаний. Во время еды говорили мало. После завтрака братья удалились в кабинет, а Ю Лан пошла отдохнуть в свою комнату. Чарли погрузился в самое удобное кресло, в то время как Блэкки примостился возле стола. Он протянул Чарли сигару.

Последовало непродолжительное молчание, пока Чарли раскуривал сигару. Затем он сказал:

— Кажется, я могу для тебя что-то сделать?

Блэкки немедленно приступил к делу. С подкупающей искренностью он рассказал брату историю Джеффа. Он сообщил ему те скудные данные, которые сумел собрать, не искажая факты собственными соображениями и догадками.

Чарли, откинувшись в кресле, попыхивал сигарой, лицо его было бесстрастным. Слушая Блэкки, Чарли сразу же понял опасность этой затеи. До сих пор то, чем приходилось заниматься ему с Блэкки, не представляло настоящей опасности: контрабанда незначительных количеств опиума, несколько темных валютных операций, перевозка эмигрантов в Гонконг — это не грозило возможностью быть поставленным перед взводом солдат, но эта затея Блэкки очень легко могла закончиться направленными на них винтовками тайной полиции.

Чарли много лет прожил в Сайгоне. Он уехал, когда было свергнуто французское господство и к власти пришел президент Дьем. Своей обязанностью он считал обеспечить младшему брату лазейку для бегства в случае нужды и поселился в Гонконге. Но он помнил вьетнамские обычаи и законы и знал: если выяснится, что он помогает американцу избежать правосудия, против него могут быть применены самые жестокие меры.

Блэкки сказал:

— У американца есть деньги. Он заплатит пятнадцать тысяч американских долларов. Это приемлемая сумма. Я думаю, будет справедливо, если ты получишь пять тысяч, а я десять. Что ты скажешь?

— Моя жизнь стоит намного больше пяти тысяч американских долларов, — спокойно проговорил Чарли.

Блэкки нахмурился. Ответ разочаровал его. Он рассчитывал, что брат с радостью ухватится за такое предложение.

— Что ты хочешь сказать?

— Это слишком опасно. Прости, надо все тщательно обдумать. Дело чрезвычайно опасное.

Блэкки понял, как надо вести себя с братом. Он вынул из кармана бриллианты, которые ему дал Джефф.

— Американец как будто бы доверяет мне, — сказал он. — Он дал мне эти два бриллианта. Он говорит, что они стоят тысячу американских долларов. Этого хватит на текущие расходы. Когда он окажется в Гонконге, он заплатит нам пятнадцать тысяч долларов. — Он положил бриллианты на бумажку.

Чарли был специалистом по ценным камням. Еще в Сайгоне он шлифовал алмазы. К несчастью, его уличили в краже золота, и это обстоятельство положило конец его деятельности ювелира.

Он взял бриллианты и внимательно их осмотрел. Затем достал из кармана увеличительное стекло, вставил его в глаз и исследовал камни более тщательно. Наступила долгая пауза, в течение которой Блэкки наблюдал за ним. Наконец Чарли вынул из глаза лупу и положил бриллианты обратно на бумажку.

Откинувшись в кресле, он спросил:

— Тебе дал эти камни американец?

— Да.

— Где он их взял?

— В Гонконге. Он купил их для девушки, но передумал.

— Он сказал, сколько они стоят?

Блэкки нахмурился.

— Тысячу американских долларов.

— Тебя не удивит, если я скажу, что они стоят три тысячи американских долларов? — спросил Чарли.

Блэкки чуть не свалился со стула. Он тупо уставился на своего брата.

— Американец не покупал этих бриллиантов в Гонконге, — продолжал Чарли. — Он обманул тебя.

— Не понимаю, — вымолвил Блэкки. — Зачем он дал их мне, если они стоят так дорого?

— Потому что он не знал их стоимости, а это означает, что он не купил их.

— Не понимаю. Если он не купил, как же они попали к нему?

— Он украл их, — сказал Чарли. — Странное совпадение. — Он показал на бриллианты. — Шесть лет назад я сам отшлифовал эти бриллианты. На них мое клеймо.

— Невероятно. Ты в этом уверен?

— Конечно. Я могу сказать тебе, кому принадлежали эти бриллианты. Ты помнишь генерала Нгуен Ван Тхо?

Блэкки кивнул.

— Он заказал фирме, в которой я работал, сто двадцать бриллиантов и уплатил за них наличными. Это была секретная сделка. Я также узнал, что он ходил к другому торговцу и купил пятьдесят более крупных и ценных камней. Всего он купил бриллиантов на два миллиона американских долларов. Для покупки камней он использовал военные средства. Он предполагал бежать из страны, но не успел это сделать. Он был убит, а бриллианты исчезли. Думаю, американец нашел их.

Братья смотрели друг на друга. Блэкки почувствовал, как по лицу стекают капельки пота. Два миллиона американских долларов!

— Конечно! — сказал он. — Джефф жил на вилле, принадлежавшей генеральской любовнице. Генерал, должно быть, спрятал там камни, а Джефф отыскал их. Вот почему он убил своего слугу! Парень, видимо, знал, что Джефф нашел бриллианты!

Чарли продолжал попыхивать сигарой, мысли набегали одна на другую.

«Вот наконец, — думал он, — тот шанс, которого я ждал всю свою жизнь. Два миллиона долларов! Огромные деньги! Наконец-то!»

— Конечно, мы не знаем, есть ли у него остальные бриллианты, — с сомнением произнес Блэкки. — Он, может быть, нашел только эти два.

— И убил парня ради двух бриллиантов? — покачал головой Чарли. — Нет, он нашел все, все до единого. Можешь быть в этом уверен.

— Я знаю, где он скрывается, — прошептал Блэкки. — У меня есть люди, которые позаботятся о нем.

Чарли поднял голову, оглядел брата.

— Предположим, ты получишь бриллианты, — сказал он. — Что ты будешь с ними здесь делать?

— Мы увезем их в Гонконг, — волнуясь, проговорил Блэкки.

— Последний раз, когда я уезжал из Сайгона, меня обыскали, — тихо проговорил Чарли. — Тебя тоже обыщут. Мы оба на подозрении. Если нас задержат с бриллиантами, мы исчезнем. Ты это понимаешь?

— Тогда что нам делать? — спросил Блэкки.

— Мы будем делать все, что хочет американец. Мы поможем ему бежать за границу. Естественно, он возьмет с собой бриллианты. Пусть он рискует. В Гонконге мы встретим его и заберем бриллианты. Согласен?

— Ты только что сказал, что все следовало бы тщательно обдумать, — напомнил Блэкки.

Чарли улыбнулся.

— Не стоит долго ломать голову, когда речь идет о двух миллионах американских долларов. Можешь сказать своему американцу, что мы поможем ему выбраться отсюда.

— Но как?

Чарли закрыл глаза.

— Об этом как раз я и должен подумать. Я уже немолод. Небольшой сон был бы мне очень полезен. Позаботишься, чтобы меня не тревожили?

Блэкки поднялся и направился к двери. Остановился. В глазах появилось беспокойство.

— Американец легко не расстанется с бриллиантами, — сказал он. — Он сильный мужчина.

Чарли удобно устроился в кресле.

— Мы не можем рассчитывать, что приобретем без затруднений два миллиона, — ответил он. — Спасибо, что ты мне напомнил об этом. Я приму это в расчет.

Минутой спустя Блэкки вышел из кабинета, где раздавалось мирное похрапывание Чарли.

Глава 10

Вознаграждение в 20 тысяч пиастров за всякую информацию относительно жизни Джеффа в последние, перед тем как его похитили, дни вызвало ажиотаж возле управления службы безопасности.

Инспектор Нгок Лин ожидал, что это произойдет. Он знал, что всякий кули, велосипедный рикша, уличный торговец и тому подобное кинется со своими историями, чтобы получить вознаграждение.

Он знал, что он и его подчиненные должны будут проанализировать сотни историй в надежде отыскать один незначительный факт, который мог доказать, что Джефф скрылся, а не попал в руки вьетконговцев. Инспектор также надеялся узнать что-нибудь о девушке, которая была связана с Джеффом. Он дал инструкции, согласно которым никого не следует прогонять. Всякий пришедший должен быть допрошен.

Человек, который мог бы сообщить ему, где скрывается Джефф, ничего не знал о предложенном вознаграждении. Ю-Ю никогда не учился читать и, естественно, никогда не заглядывал в газеты.

Пока инспектор изучал и анализировал ответы на свои вопросы, Ю-Ю сидел на корточках у входа в «Парадиз-клуб». Его грязное, злое, хмурое лицо выражало недоумение и озабоченность.

Он видел, как приехал Чарли. Он уже встречался с Чарли прежде и знал, что тот проживал в Гонконге. Ю-Ю догадался, что Чарли был для чего-то вызван. Очевидно, происходило что-то исключительно важное. Но как узнать, что же происходило на самом деле? Он подумал, не пойти ли ему домой к девушке из клуба и не поговорить ли с ней. Он мог бы заставить ее рассказать, зачем она ездила к американцу. Но, подумав еще, он решил, что, если не сумеет запугать ее, у него будут серьезные неприятности с Блэкки. Риск был слишком велик.

Поэтому он сидел в тени, забавляясь своей игрушкой, и ждал. Не далее чем в десяти ярдах от него уличный торговец читал газету и, напрягая свой ум, обдумывал историю, которую можно было бы рассказать полиции ради обещанного вознаграждения. Он знал Джеффа. Он часто видел, как тот заходил и выходил из клуба, но не мог вспомнить, видел ли он его вечером в воскресенье. Он смутно припомнил, что Джефф сел в свой автомобиль возле клуба, но было ли это в субботу или в воскресенье, торговец никак не мог вспомнить.

Он решил сказать полиции, что это произошло в воскресенье. Будет более убедительно, если он назовет воскресенье, поскольку, как он знал из газет, это был день исчезновения Джеффа. Как только закончится час ленча, он пойдет в полицию и расскажет им, что видел, как Джефф садился в свою машину. Если даже он не получит вознаграждения полностью, какую-то часть они, безусловно, ему дадут.

В американском посольстве лейтенант Гембли сидел в своем кабинете и задумчиво дырявил ножом стопку промокательной бумаги.

Он ожидал прихода Сэма Уэйда. Он вызвал его по телефону, как только возвратился в посольство. Уэйд сказал, что зайдет через несколько минут.

Когда он вошел, Гембли знаком попросил его сесть.

— Я совершенно запутался в этой истории с Джеффом, — сказал он. — Ты ведь довольно хорошо знал его, не так ли?

— Не совсем хорошо. Мы вместе играли в гольф. Он был чертовски хороший игрок. Я не видел, чтобы кто-нибудь еще мог так далеко отбить шар.

— Что он был за парень?

— Отличный. Он мне нравился.

Гембли проковырял в бумаге большую дыру.

— А не наблюдалось у него никаких извращений?

Уэйд широко раскрыл глаза.

— Ты шутишь! — пронзительно прокричал он. — Джефф извращенец? С чего ты это взял?

— Ходят такие слухи, — тихо проговорил Гембли. — Говорят, он имел связь со своим слугой.

— У парня, который распространяет эту чушь, видимо, чешется зад, — с отвращением сказал Уэйд. — Для чего ему понадобилась эта грязная ложь?

Гембли с интересом посмотрел на возмущенное лицо Уэйда.

— Ты в этом уверен? — спросил он.

— Да, черт побери! — крикнул Уэйд, лицо его вспыхнуло. — Что все это значит?

Гембли пересказал ему версию инспектора.

— Это ложь, — сказал Уэйд. — Я наверняка знаю, что у Джеффа была девушка. Он никогда не преследовал женщин. Версия, для чего он одолжил мою машину, совершенно неправдоподобна.

— Кто была его девушка? — задал вопрос Гембли.

— Не знаю. Какое это имеет значение? Но я определенно знаю, что она приходила к нему чуть ли не три раза в неделю. Мой слуга всегда рассказывает мне, кто с кем спит. Когда играешь в гольф с парнем, можешь узнать, что он за человек. Джефф был спортсмен, отличный парень. Уверяю тебя.

— Хотелось бы поговорить с его девушкой, — сказал Гембли. — Как ее разыскать?

Уэйд почесал свои толстые щеки, подумал.

— Вероятнее всего, тебе могла бы сказать это та китаянка, с которой я провел воскресную ночь. Она шлюха и воровка. — И он дал Гембли ее адрес.

Гембли потянулся за своей форменной фуражкой и натянул ее на голову.

— Ну что же, спасибо, — сказал он. — Я схожу к этой девушке. — Он посмотрел на часы. Было как раз половина первого. — Ты мне помог.

Через пятнадцать минут он стоял возле дверей Энн Фай Во. Он позвонил и подождал. Через две минуты позвонил снова. Он уже решил, что ее нет дома, как отворилась дверь. На пороге стояла и разглядывала его девушка. Ее миндалевидные глаза внимательно ощупали детали его обмундирования, остановились на лице.

— Гембли. Военная полиция, — козырнул лейтенант. — Можно ненадолго зайти?

Она отступила, слегка щелкнув длинными красивыми пальцами. Светло-серое кимоно едва прикрывало ее бедра. Длинные красивые ноги цвета старой слоновой кости были обнажены. В глаза бросились твердые выпуклости грудей, обтянутых серым шелком. Ему показалось, что кимоно было наброшено на голое тело.

Он прошел в гостиную. На столе валялись утренние газеты. Под ними был виден поднос, на котором стояла чашка с блюдцем, кофейник, половина бутылки коньяка «Реми Мартин».

Энн Фай Во села на подлокотник большого кожаного кресла, откинула на спинку руку. Полы халата раздвинулись. Гембли стоило большого труда не смотреть на ее ноги.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка, вскинув накрашенные брови.

Гембли взял себя в руки.

— Вы уже читали газеты?

Он подался вперед и ткнул в заголовки, сообщавшие о похищении Джеффа.

Она кивнула. Ее тонкие пальцы перебирали вившиеся возле шеи волосы.

— Вы знали Джеффа?

Она покачала головой.

— У него была подруга — танцовщица-вьетнамка. Я пытаюсь отыскать ее. Не знаете ли вы, кто она и где живет?

— Возможно.

Гембли переминался с ноги на ногу. Черные миндалевидные глаза смущали его. Она разглядывала его, как крестьянин осматривает быка, завоевавшего приз.

— Что это значит? Вы знаете ее или нет?

Она подалась вперед, чтобы взять сигарету. Груди оттянули серый шелк халата. Она зажала сигарету густо напомаженными губами и выжидающе посмотрела на лейтенанта.

Гембли порылся по карманам, отыскал зажигалку, но не смог сразу ее зажечь. Его разозлило, что, давая ей прикурить, он почувствовал смущение и неуверенность подростка.

— Почему вы хотите знать это? — спросила она, откидываясь назад и выпуская из ноздрей длинную струйку табачного дыма.

— Мы пытаемся уточнить, куда он ехал в то время, когда был похищен, — объяснил Гембли. — Думаем, девушка могла бы нам помочь.

— Если могла бы, она бы пришла, не так ли?

— Необязательно. Возможно, она не хочет быть замешанной.

Энн Фай Во взяла газету и заглянула в нее.

— Я вижу, тут говорится о вознаграждении. Если я скажу вам, кто она, я получу это вознаграждение?

— Можете. Вознаграждение выплачивает служба безопасности. Вы должны поговорить с ними.

— С ними я не желаю разговаривать. Предпочитаю вас. Если вы дадите мне 20 тысяч пиастров, я скажу вам, кто она.

— Так вы знаете?

Накрашенные брови снова приподнялись.

— Возможно.

— Я не уполномочен давать вам деньги, — сказал Гембли. — Но я передам соответствующим инстанциям ваше требование. Кто она?

Энн Фай Во пожала плечами.

— Я забыла, к сожалению. Вы должны извинить меня.

— Послушай, детка, — сказал Гембли, неожиданно переходя на грубый полицейский тон, — хочешь ты этого или нет, но ты расскажешь или мне, или службе безопасности. Кому-нибудь из нас ты расскажешь!

Выражение лица Энн Фай Во не изменилось, но она мгновенно поняла грозящую ей опасность. Если этот американец сообщит службе безопасности, что она располагает информацией, ее вызовут в управление для допроса. Она знала, что происходит с людьми, которым не хочется говорить. У нее не было желания, чтобы ее спину разодрали бамбуковыми палками.

— А вознаграждение?

— Я сказал тебе: я передам твою просьбу. Не обещаю, что ты его получишь, но я сделаю для тебя все, что могу.

Она помялась, посмотрела на него и, увидев, что он не шутит, сказала:

— Ее зовут Нхан Ли Квон. Я не знаю, где она живет. Ее дядя предсказывает судьбу возле гробницы маршала Ли Ван Дейта.

— Благодарю, — сказал Гембли. — Как выглядит ее дядя?

— Толстый, с бородой.

Гембли надел фуражку.

— Пойду побеседую с ним, — сказал он и направился к двери.

Энн Фай Во потушила сигарету и пошла следом за ним.

— Вы не забудете о вознаграждении, лейтенант?

— Не забуду.

— Может быть, навестите меня вечерком?

Он ухмыльнулся.

— Возможно.

Она схватила верхнюю пуговицу его накидки и начала ее разглядывать. Их лица сблизились.

— Ее дядя не приходит к храму раньше трех часов, — сказала она. — У вас уйма времени. Может быть, побудете еще немного?

Гембли отстранил ее руку. Прикосновение ее холодных пальцев заставило учащенно биться сердце. «Она, безусловно, привлекательна», — подумал он. Ему хотелось остаться.

— Как-нибудь в другой раз, детка, — с сожалением сказал он и улыбнулся. — Надо работать.

Он приоткрыл дверь, помедлил и снова взглянул на нее. Она упорно смотрела ему вслед, черные глаза обещали многое.

Он медленно притворил дверь и прислонился к ней.

— Хорошо, может быть, я ненадолго останусь.

Она повернулась и медленно пошла в комнату.

Гембли, не сводя глаз с тяжелых покачивающихся бедер, последовал за ней.

Торговец продуктами, чье имя было Чеонг Су, должен был выстоять длинную очередь, прежде чем он увидел инспектора Нгок Лина. Но он не возражал подождать. Происходившее в огромной комнате обеспокоило его. Его терзало опасение, что кто-то из стоящих перед ним людей получит вознаграждение раньше, чем подойдет его очередь.

Когда же Чеонг Су наконец оказался перед инспектором, он просто и решительно сказал, что пришел получить вознаграждение.

— Что заставляет тебя думать, что ты получишь его? — спросил инспектор, разглядывая старика с маленькими бегающими глазками и горьким выражением на уставшем лице.

— Я видел американца вечером в воскресенье, — сказал Чеонг Су. — Он сидел в автомобиле возле «Парадиз-клуба». Это было после десяти часов.

Инспектор прислушался. Впервые за пять часов, что он просидел за столом, он услышал нечто заслуживающее внимания.

— Что он делал?

Чеонг Су прищурился.

— Сидел в автомобиле.

— В каком автомобиле?

— В маленьком красном автомобиле.

— Он долго сидел в автомобиле?

Чеонг Су прищурился.

— Недолго.

— Сколько? Пять минут? Десять? Полчаса?

— Может быть, полчаса.

— Что произошло после?

— Подошла девушка, и он вылез из машины, — медленно, после долгого раздумья проговорил Чеонг Су. — Он дал ей деньги, и она вошла в клуб. Затем она вышла, они сели в машину и уехали.

У инспектора забегали глаза. Он не хотел, чтобы торговец увидел его волнение.

— Какая девушка? — спросил он с деланным безразличием.

Чеонг Су пожал худыми плечами.

— Ты не знаешь ее?

— Не знаю… девушка.

— Ты раньше не видел ее, как она входила или выходила из клуба?

Чеонг Су снова пожал плечами.

— Много девушек входит и выходит из клуба. Я уже не смотрю на девушек.

Инспектору захотелось задушить старика. Он сказал спокойным голосом:

— Американец дал ей денег, и она вошла в клуб? Долго она там была?

— Недолго.

— Десять минут? Полчаса?

— Может быть, пять минут.

«Так это была танцовщица, — подумал инспектор, — американец дал ей денег уплатить Блэкки Ли, чтобы они могли вместе уехать. Блэкки солгал, когда говорил, что не знает девушку Джеффа».

— Ты уверен, что не видел ее раньше?

— Они все похожи. Может быть, и видел.

— Это все, что ты можешь сказать?

— А что вы еще хотите? — возмутился Чеонг Су. — Я пришел за вознаграждением.

Инспектор сделал знак полицейскому, и тот быстро толкнул Чеонг Су в бок своей дубинкой.

— Проходи, — сказал он.

Глаза Чеонг Су полезли на лоб.

— А вознаграждение? — затараторил он, разбрызгивая слюну. — Неужели я не получу ничего?

Полицейский с силой ударил его по ногам дубинкой, заставив старика вскочить и завопить от боли. Очередь одобрительно засмеялась, глядя, как старик подпрыгивает и потирает ушибленную голень. Дубинка снова огрела старика, на этот раз по тощему заду. Прикрывая обеими руками свои ягодицы, он как угорелый выскочил на улицу.

Инспектор отодвинул стул и поднялся. Он знаком приказал одному из подчиненных заменить его. Он должен немедленно увидеть полковника. Возможно, полковник решит, что настало время привести Блэкки Ли для спецдопроса. Лицо инспектора ожесточилось при воспоминании, как Блэкки обманул его. Ему не терпелось увидеть Блэкки в облицованной светлым кафелем комнате для спецдопросов. Интересно будет увидеть его масляно-жирное, охваченное страхом лицо.

А в это время предмет его размышлений выспался после обеда и теперь возвращался в кабинет, чтобы проведать своего брата. Он застал Чарли курящим сигару и положившим ноги на его письменный стол.

Мужчины обменялись взглядами.

— Есть что-нибудь? — с надеждой спросил Блэкки, усаживаясь в кресло.

— Думаю, да, — сказал Чарли. — Но нам потребуются еще деньги. Денег от продажи бриллиантов не хватит. Единственный способ выбраться отсюда — перелет с опиумом.

Блэкки беспомощно всплеснул руками. «Почему я сам не додумался до этого? — спросил он себя. — Это так просто. Вот различие между мной и Чарли. У Чарли больше мозгов: без сомнения, больше, а раз это так, два миллиона американских долларов придется с ним поделить».

— Кто сейчас занимается этим делом? — спросил он.

Блэкки уже пару лет не участвовал в сделках с опиумом и утратил все связи. Он знал, что Чарли осуществляет контрабанду опиума из Лаоса в Бангкок.

— Ли Уоткинс, — ответил Чарли. — Он новичок. Недавно участвует в игре, но хороший парень. Его отец — англичанин, мать — китаянка. Он был летчиком в авиакомпании, но наглупил со стюардессой, и его вышвырнули. Он решил заняться опиумом. Зарабатывает большие деньги. Он не будет совать свой нос в наши дела, если мы ему хорошо заплатим.

Лицо Блэкки вытянулось.

— Сколько?

— По крайней мере три тысячи, кроме того, предстоят другие расходы. Чтобы доставить американца в Кратье, нужен вертолет. Здесь нет безопасных посадочных площадок для самолета. Необходим вертолет. Он будет стоить примерно пять тысяч американских долларов.

Блэкки присвистнул.

— Что же, если у него есть бриллианты, он может платить. Но если он их не нашел, тогда дело плохо.

Чарли пожевал сигару.

— Они у него. — Подумав немного, он спросил: — Когда ты увидишь его?

— Завтра ночью.

— Лучше сделать это сегодня. Выясни, заплатит ли он пять тысяч. Если он предложит тебе еще бриллианты, возьми их. Если он согласится с ценой, я свяжусь с Уоткинсом. Он должен прибыть в Пномпень. У меня нет визы в Лаос.

Блэкки взглянул на часы. Было двадцать минут четвертого.

— Я велю девчонке съездить к нему и договориться.

Чарли сказал:

— Его следует предупредить, что тебе еще нужны деньги. Он может не захватить с собой бриллианты.

Блэкки кивнул и вышел.

В кабинете полковника Он Дин Кхака инспектор докладывал о полученной им информации.

— Как я и предполагал, Блэкки Ли обманул нас, — сказал инспектор. — Он знает девушку Джеффа. Я прошу разрешения вызвать этого человека для спецдопроса.

Полковник погладил усы. Полиция из аэропорта уже сообщила о прибытии Чарли Ли. В прошлом он был знаком с Чарли: он знал его как крупного скандалиста, имеющего определенное влияние. Если Блэкки будет схвачен, Чарли устроит скандал. Полковнику было известно, что Чарли поставляет опиум одному из ведущих членов оппозиционной группы. Без сомнения, Чарли направится к нему и потребует расследовать, на каком основании был арестован его брат.

— Пока нет, — сказал он, — но за ним необходимо следить. Приставь к нему двух твоих самых надежных людей.

— Этот человек может дать вам нужные сведения о знакомой Джеффа, — сказал инспектор. — Я опросил сегодня более двухсот людей и не смог ничего выяснить. Блэкки Ли знает это. Если так важно разыскать ее, необходимо его допросить.

Полковник холодно посмотрел на инспектора.

— Ты слышал, что я сказал, — пока нет. Следи за ним.

Пожав плечами, инспектор пошел дать указания своим подчиненным следить за Блэкки. Это произошло вскоре после того, как Блэкки вернулся от Нхан, а она поспешила на пятичасовой автобус до Фудаумота.

Ю-Ю видел, как Блэкки припарковал свою машину и вошел в клуб. Ю-Ю проголодался. Он поискал глазами Чеонг Су, у которого он всегда покупал суп. Старика не было на обычном месте, но Ю-Ю увидел, как он спускался по улице; на плечах он нес бамбуковую палку, на концах которой висели жаровня и жестянка с супом.

Чеонг Су расположился на краю тротуара. Потерев ушибленную ногу и повздыхав, он раздул в жаровне угли и поставил на нее суп.

Ю-Ю подошел к нему.

Старик тут же разразился злобными жалобами на полицию, которая обманула его и не дала вознаграждения. Ю-Ю не имел представления, о чем идет речь, и велел ему заткнуться. Но Чеонг Су был слишком глубоко обижен, чтобы обращать внимание на отсутствие интереса Ю-Ю. Помешивая суп, он продолжал хмыкать, пока слово «американец» не заинтересовало Ю-Ю.

— О чем ты говоришь? — рявкнул он. — Какой американец? Какое вознаграждение?

Чеонг Су вытащил измятую газету и показал ее Ю-Ю.

Ю-Ю сердито (он не любил признаваться в том, что не умеет читать) велел прочесть ее, но в этот момент подошли три покупателя, и Чеонг Су оставил Ю-Ю разглядывать непонятный шрифт, вызывавший в нем свирепую ярость на собственную безграмотность.

Время ужина было в разгаре, и Ю-Ю вынужден был подождать. Он выслушивал жалобы Чеонг Су на несправедливое обращение в управлении службы безопасности, которые старик снова и снова повторял каждому подходившему к нему покупателю.

«Может быть, американец, — думал Ю-Ю, — которого я видел на вилле в Фудаумоте, тот самый человек, которого разыскивает полиция? Если так, тогда девчонка Нхан и Блэкки Ли связаны с этим делом. Значит, есть возможность пошантажировать Блэкки».

Рассказ Чеонг Су о своих злоключениях, который старик повторял уже в двадцатый раз, так увлек Ю-Ю, что он не заметил, как Блэкки вышел из клуба. Было двадцать минут восьмого. Прежде чем отправиться в Фудаумот, Блэкки решил зайти к одному богатому ювелиру-китайцу, который, он был уверен, купит предложенные ему бриллианты. С ним нелегко будет договориться. Ювелир постарается уверить Блэкки, что камни не имеют большой ценности. Прежде чем Блэкки сможет выжать из него три тысячи долларов, несколько часов будут потрачены на вежливые, но утомительные препирательства. Но до одиннадцати часов, когда он должен встретиться с Джеффом, было еще достаточно времени.

Ю-Ю наконец дождался, чтобы Чеонг Су прочел газетный отчет о похищении Джеффа. У него не было сомнений, что Джефф — тот самый американец, которого он видел в окне. Его первой мыслью было помчаться в полицию и потребовать вознаграждение, но, вспомнив о постигшей Чеонг Су неудаче, он решил сперва поговорить с Блэкки. Весьма вероятно, что Блэкки предложит ему больше 20 тысяч пиастров, но, войдя в клуб, он узнал, что Блэкки уехал.

Не любившая парня Ю Лан грубо велела ему убираться.

— Мой муж, — сказала она, — не вернется сегодня. Когда ты понадобишься, он пошлет за тобой.

Тем временем лейтенант Гембли не добился никаких результатов. В четыре часа он покинул квартиру Энн Фай Во. Воспоминание о собственной слабости вызывало чувство стыда. Кроме того, его разозлило, что китаянка заломила за свою привлекательность совершенно несусветную, с точки зрения Гембли, цену. По поводу оставленного им подарка разразилась неприличная перебранка. Китаянка пронзительным голосом что есть мочи выкрикивала оскорбления. Он вынужден был оставить почти целиком свое недельное жалованье и поспешил покинуть квартиру, прежде чем прибежали соседи, чтобы справиться о причинах возникшего шума.

Ему не удалось разыскать таинственного дядю возле гробницы маршала Ли Ван Дейта. Поскольку он не умел говорить по-вьетнамски, он был лишен возможности выяснить, когда дядя придет к храму. Другой предсказатель уставился на него и смущенно хихикал, пока он пытался заставить его понять, кого он разыскивает.

Вспотевший и измученный, он возвратился в свой кабинет. Он решил отложить дело до следующего утра.

Сами того не ведая, Джефф и Нхан получили в свое распоряжение еще один день.

Глава 11

Блэкки Ли возвратился в клуб чуть позже десяти часов. Как он и надеялся, ему удалось продать бриллианты.

После двухчасового спора ему наконец удалось получить две тысячи девятьсот американских долларов. Он замкнул в сейф деньги, а затем прошел в танцзал сказать пару слов Ю Лан перед тем, как отправиться в Фудаумот.

Пока он пересекал зал, направляясь к столику Ю Лан, за которым она всегда сидела, Блэкки с удовлетворением отметил, что танцплощадка переполнена.

Подойдя к столику Ю Лан, он остановился, вопросительно изогнув брови. Ю Лан сказала, что Чарли отправился спать.

Он кивнул.

— Похоже, будет трудная ночь. Я вряд ли вернусь до часа!

Он не посвятил Ю Лан в свои с Чарли планы. Он не считал, что жена должна пользоваться беспредельным доверием. Ю Лан чувствовала, что затевается что-то важное, и это ее беспокоило. Она знала, что бесполезно задавать Блэкки вопросы или предостерегать его. Он всегда шел собственным путем.

Блэкки вышел из клуба и направился к автомобилю.

Два вьетнамца в поношенных европейских костюмах сидели в автомобиле в нескольких ярдах от машины Блэкки. Они разговаривали и курили. Когда Блэкки вышел из клуба, один из них слегка подтолкнул другого локтем. Сидевший на месте шофера его товарищ нажал на стартер в тот момент, когда тронулась машина Блэкки.

Они следовали за ним в потоке машин, пока не достигли шоссе Бьен Хоа — Фудаумот. Оба были опытными полицейскими и знали, что в это вечернее время на дороге небольшое движение и Блэкки скоро догадается, что они преследуют его. Они получили от инспектора Нгок Лина строгие инструкции, согласно которым у Блэкки не должно быть никаких подозрений, что за ним следят.

Водитель притормозил, пропустив Блэкки вперед, и спустя минуту его автомобиль исчез из вида. Водитель быстро поехал к ближайшей полицейской будке и вызвал полицейский пост на шоссе Бьен Хоа. Он описал полицейскому машину Блэкки и сообщил ее номер. Он велел ему сопровождать некоторое время машину и предупредить все посты на шоссе, чтобы полицейские велосипедисты не упускали ее из вида, пока она не доедет до места.

Оказавшись на пустынном шоссе, Блэкки, тщательно соблюдая предосторожности, смотрел в зеркало, чтобы быть уверенным, что его никто не преследует. У него не было причин думать о преследовании, но осторожность никогда не бывает лишней.

Он не заметил полицейского мотоциклиста, который следовал в двухстах ярдах позади него, не зажигая огней. У отремонтированного полицейского поста он должен был остановиться. Дежурный полицейский проверил его документы и разрешил ехать. Он видел, как Блэкки свернул налево, в сторону Фудаумота. Там, впереди, на расстоянии около мили, его уже поджидал полицейский на велосипеде. Дежурный прошел в здание и по телефону предупредил пост в Фудаумоте о приближении Блэкки.

Ровно в одиннадцать Блэкки повернул на заросшую травой разбитую дорогу, ведущую к храму.

Дежуривший в четверти мили от этого места полицейский неожиданно увидел вдали огоньки приближавшейся машины. Местность в этой части дороги была безлесной и плоской. Возвышавшаяся на горизонте темная разрушенная башня храма была единственным видимым ориентиром. Острый глаз полицейского различил по движению сверкающих боковых огней, что автомобиль запрыгал на выбоинах. Он понял, что Блэкки свернул с главной дороги и направился к храму.

Полицейский вскочил на велосипед и быстро поехал.

Большая машина Блэкки въехала в ворота храма и остановилась. Блэкки увидел вышедшего из темноты Джеффа. Он не покинул машины, ждал.

Джефф открыл боковую дверку и забрался в автомобиль.

— Итак? — Голос был хриплым. — Что случилось?

«Сейчас, — подумал Блэкки, — я узнаю, есть ли у него бриллианты». Он почувствовал, как от волнения у него вспотели руки, он вытащил платок, вытер их и только тогда сказал:

— Приехал мой брат. Как я и ожидал, он в состоянии вам помочь. Нхан сказала вам, что нужны еще деньги?

Джефф жестом выразил свое раздражение.

— Я уже дал вам тысячу долларов. Ради Бога, скажите, где я могу взять еще!

Блэкки поморщился.

— Нужны еще две тысячи долларов, — сказал он. — Только тогда можно будет выбраться отсюда.

Джефф внимательно посмотрел на него.

— Каким образом?

— Мой брат знает летчика из Лаоса. Он подбросит вас на вертолете в Кратье. Оттуда будет нетрудно добраться до Гонконга. Можем договориться на послезавтра.

Джефф вздохнул с облегчением. Наконец-то! Еще два дня и две ночи он будет заперт в душном маленьком курятнике, при одной мысли о котором он чувствовал, что сходит с ума. Чего бы это ни стоило, он должен выбраться отсюда.

— Летчику можно доверять? — спросил он, и Блэкки уловил в его голосе нетерпение.

— Брат хорошо знает его. Ему можно довериться, но он хочет получить деньги заранее. Он запросит минимум три тысячи долларов.

— Заплатите ему, — сказал Джефф. — Я рассчитаюсь с вами в Гонконге.

— К сожалению, мистер Джефф, я не могу сделать этого, — решительно проговорил Блэкки. — Если вы не можете дать мне еще две тысячи долларов, тогда я вынужден отказаться помогать вам.

Джефф пожалел, что не знает стоимости наиболее мелких бриллиантов. Если бы он знал это, он мог бы их использовать для оплаты. Но у него не было выбора. Он понял, что Блэкки сказал свое последнее слово.

— У меня есть еще один бриллиант, — произнес Джефф. — Он стоит тысячу долларов. Остальное я буду вам должен.

— Извините меня. Мне бы не хотелось брать бриллианты. Я с большим трудом продал те два, что вы мне дали.

— Сколько вы за них получили? — спросил Джефф.

— Меньше тысячи долларов, — солгал Блэкки. — Если камень, который вы мне предлагаете, такой же, как те, выручка от продажи будет далеко не достаточна.

Джефф принес с собой два бриллианта, каждый был завернут в отдельный обрывок газеты. Он развернул один клочок бумаги, вынул бриллиант и протянул его Блэкки.

Блэкки подался вперед и включил освещение. Он осмотрел камень. Ему показалось, что он совершенно такой же, как и два других, которые он продал. Дыхание стало немного прерывистым. Чарли был прав. Американец нашел все бриллианты.

— За этот можно будет получить только пятьсот долларов, — сказал Блэкки. — Этого совсем недостаточно.

Огромная рука легла на плечо Блэкки. Показалось, будто стальные клешни впились в его жирное тело. Он посмотрел на Джеффа, сердце забилось от страха. Выражение лица американца ужаснуло его.

— Это все, что у меня есть. — Джефф говорил медленно, отчетливо произнося каждое слово. — Мой друг, у вас больше нет выбора. Если меня схватят, я расскажу про вас. Они разыщут те два бриллианта. Вы знаете, что сделают с вами. Я могу вам этого не говорить. Вы все уладите или погибнете вместе со мной.

— Вы делаете мне больно, мистер Джефф, — нервно сказал Блэкки. Он понял, насколько просто было Джеффу убить своего слугу. Сила этих стальных пальцев напугала его.

Джефф отпустил Блэкки.

— Вы получили от меня три бриллианта. Когда я прибуду в Гонконг, получите остальные деньги, но не раньше, чем я приеду туда.

Мозг Блэкки лихорадочно работал. Три бриллианта стоят больше четырех тысяч долларов. Этого хватит, чтобы заплатить летчику и обеспечить перелет Чарли. Дальнейшее давление на Джеффа могло оказаться небезопасным. Он сделал вид, что колеблется, потом улыбнулся, пожал толстыми плечами.

— Я согласен, мистер Джефф, — сказал он. — Я должен буду возместить разницу из собственного кармана, но ради вас я сделаю это.

— Для вас будет лучше поступить так, — мрачно сказал Джефф. — Не забывайте: если погибну я, вы погибнете вместе со мной.

— Об этом не может быть речи.

— Вы заинтересованы в успехе. — Последовала пауза, после которой Джефф продолжал: — Как мы договоримся?

— Я сейчас вернусь и все улажу. — Блэкки потер плечо. — Послезавтра будьте готовы. Я или мой брат приедем сюда и подвезем вас в моей машине. Вас доставят на место, где сможет безопасно приземлиться вертолет. Не здесь: это слишком близко от полицейского поста. Ясно?

Джефф кивнул.

— Вы привезете Нхан?

— Я привезу ее.

— Отлично, в четверг вечером здесь в одиннадцать с Нхан.

Блэкки посмотрел, как здоровяк американец выкарабкался из машины, включил мотор.

— Надеюсь на вас, — сказал Джефф, наклоняясь к окошку. — Помните, что я сказал: мы погибнем вместе.

Блэкки стало не по себе. Он вдруг пожалел, что вмешался в эту историю. Дело может кончиться плохо. Вспомнилось предостережение брата о возможности оказаться перед взводом стрелков. От страха лицо покрылось потом.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Вы можете рассчитывать на меня.

Он выехал задним ходом в ворота храма, развернулся и поехал по узкой дороге к шоссе.

Полицейский по имени Дин Байонг Кхан бесшумно подъехал за несколько минут до этого и теперь лежал в высокой траве, его велосипед был спрятан неподалеку за зарослями молодого бамбука. Он видел, как автомобиль Блэкки повернул вправо, выехав на шоссе, и направился в сторону Сайгона. Кхану было известно, что через три мили на дороге Блэкки ожидает другой полицейский, который будет сопровождать его до полицейского поста. Он взглянул в сторону храма. Интересно, что понадобилось Блэкки в этих старых развалинах? Ему захотелось пройти туда, но у него не было фонаря, а в темноте он ничего не сможет увидеть. Это лучше сделать утром.

Он уже хотел встать на ноги, но его чуткое ухо уловило какой-то шорох. Он прижался к траве, вглядываясь в темноту.

Не подозревая, что за ним наблюдают, Джефф вышел в ворота и остановился, стараясь вспомнить, где он оставил свой велосипед. Ночь была темной: в небе висело несколько бледных звездочек, луна спряталась за плотной массой облаков.

«Еще два дня, — думал Джефф, — и Гонконг!» Появилось чувство уверенности, он не сомневался в том, что достаточно запуганный Блэкки теперь будет предан ему как собачонка.

Он вытащил пачку сигарет и закурил.

Кхан увидел огонек спички. На фоне неба выделялись массивные очертания фигуры Джеффа. Толстые губы полицейского раздвинулись в довольной улыбке, обнажив зубы.

Рука скользнула к кобуре, отстегнула защелку, пальцы обхватили курок.

«Это американец», — сказал он себе. Этого огромного человека не узнать невозможно. Сержант дал ему о нем необходимые инструкции.

«Этот человек вооружен и опасен. Ты должен стрелять так, чтобы убить его».

Револьвер легко выскользнул из кобуры. Кхан поднял его и прицелился. Стрелять было трудно: темные очертания на расстоянии по крайней мере в шестьдесят ярдов. Впервые за время своей работы в полиции Кхан ощутил неуверенность, сумеет ли он попасть в цель. Он всегда был хладнокровным и метким стрелком, но сейчас цель была слишком сложной даже для него.

Он пополз вперед, скользя по жесткой траве, как змея, голова была чуть приподнята, чтобы не потерять Джеффа из вида.

В этот момент Джефф думал о Нхан. К концу недели они будут в Гонконге. Они поселятся в лучшем номере отеля «Пенинсула». Питаться будут в «Перизен грилл», «Кинг праунз», думал он, улыбаясь. В Сайгоне ничего подобного они не видели.

Он сделал глубокую затяжку. Где все-таки он оставил свой проклятый велосипед? Он начал шарить по жесткой траве как раз в тот момент, когда Кхан, теперь уже находящийся от него не далее тридцати ярдов, снова вскинул свой револьвер.

Сейчас стрелять было еще труднее. Как говорил ему его инструктор, сложнее всего стрелять из револьвера по движущемуся человеку. Если необходимо выстрелить, надо целиться чуть впереди мишени, но лучше всего подождать, пока цель прекратит движение. Кхан снова заскользил по траве, поскольку Джефф опять отдалился от него.

Джефф наконец отыскал в траве велосипед и поднял его. В тот момент, когда он выпрямился, Кхан увидел велосипед и понял: еще мгновение, и он упустит свой шанс. Он торопливо прицелился и выстрелил.

Джефф как раз перебрасывал ногу через сиденье, когда Кхан выстрелил в него. Это был превосходный выстрел, если учесть охватившее Кхана волнение и едва различимую в темноте цель.

Джефф услышал, как что-то просвистело возле лица настолько близко, что обожгло кожу. Вслед за этим, как ему показалось, всего в нескольких ярдах от него вспыхнуло яркое пламя. В ночной тишине выстрел прозвучал как взрыв бомбы.

Джефф инстинктивно метнулся вперед, потерял равновесие и распростерся в траве, ноги запутались в велосипедной раме.

Волна ликующей радости охватила Кхана. Он видел, как Джефф упал после выстрела. Высокая трава скрыла его. Он не знал, убил ли Джеффа, но был уверен, что не промахнулся.

Первым желанием Джеффа было отбросить велосипед и вскочить на ноги, но он сдержал себя. Кто-то лежавший в траве выстрелил в него с расстояния в тридцать ярдов. Поднявшись, он представлял бы собой удобную мишень для второго выстрела, и на этот раз неизвестный стрелок мог бы не промахнуться. Очень медленно и осторожно он протянул руку к набедренному карману, вытащил пистолет и сдвинул назад предохранитель. Он чувствовал удары собственного сердца, тяжело дышал.

Кхан не двигался, его револьвер был направлен в сторону, где находился Джефф. В голову пришла неожиданная, лишившая его уверенности мысль. На лице выступил холодный пот, когда он подумал, что человек, в которого он стрелял, не был американцем Джеффом. Он посчитал, что огромные темные, появившиеся у горизонта очертания не могли быть не кем иным, как американцем, которого они разыскивали. Но разве это не мог быть другой человек?

Джефф медленно приподнял голову, разглядывая жесткую землю. Он не видел ничего, кроме высокой травы и нескольких кустов. Он внимательно прислушался, стараясь догадаться, кто бы мог в него выстрелить.

Кхан решил установить истину. У него не было уверенности, что он убил человека. Он мог лишь легко ранить его. Если это Джефф, Кхан знал, что у него есть оружие. Он не собирался подниматься и предлагать себя в качестве мишени.

Неожиданно Джефф увидел его. Он заметил светлое обмундирование на фоне чернеющей травы. Человек скользил вперед подобно змее, между ними было теперь не более пятнадцати ярдов.

Кхан также обнаружил Джеффа. Его рубаха цвета хаки тоже была заметна среди темной травы. Кхан замер, пытаясь разглядеть смутные очертания упавшего человека, перед собой он держал револьвер, по лицу струился пот, он старался уловить хотя бы малейшее движение.

Джефф скорее почувствовал, чем увидел, руку Кхана, направлявшую на него револьвер.

«Ему неизвестно, жив я или нет, — подумал Джефф, пытаясь справиться с овладевшей им паникой. — Возможно, он выстрелит еще раз, не приближаясь ко мне. Если я пошевелюсь, он наверняка выстрелит. А если нет, он тоже может выстрелить…»

Пистолет был сбоку. Чтобы прицелиться, его надо было приподнять. Притаившийся в траве Кхан был очень неудобной мишенью. Джефф внушал себе, что он не должен промахнуться. Дюйм за дюймом он начал приподнимать пистолет.

Кхан лежал в траве, всматриваясь в лежавшего в пятнадцати ярдах от него человека. Он не знал, что делать. Ему хотелось выстрелить в едва различимый силуэт, но сознание предостерегало его: если это окажется не Джефф, его обвинят в убийстве.

Он лежал, пытаясь принять какое-то решение. Прошла минута. Джефф следил за ним. Он нацелил револьвер в направлении различимой на темном фоне фуражки, стрелять было рискованно. Он ждал.

Прошло пять минут, показавшихся вечностью. Кхан почувствовал облегчение. «Этот человек мертв, — сказал он себе. — Ни один тяжелораненый не мог так долго неподвижно лежать». Он должен убедиться, что это был Джефф. Побуждаемый страхом, он привстал на колени, выпрямился и осторожно начал приближаться к лежавшему человеку.

Джефф поднял дуло пистолета, он продолжал держать его сбоку так, что оружие не было заметно приближавшемуся, и, когда Кхан был на расстоянии пяти ярдов, он мягко спустил курок. Раздался громкий щелчок, но пистолет не выстрелил. Патрон трехлетней давности предал Джеффа в самый нужный момент.

Кхан услышал этот звук и прыгнул в сторону, из открытого рта со свистом вырвалось дыхание. Огромная тень поднялась с земли и метнулась вперед. Он выстрелил не целясь.

Пуля оцарапала руку Джеффа. Обжигающая боль пронзила его, но не помешала прыжку. Кхан не сумел выстрелить еще раз. Джефф обхватил руками его худенькие ноги, ударил плечом в пах. Кхану показалось, что его боднул буйвол. Его подбросило в воздух, и он спустил курок револьвера. В ночном небе просвистела пуля, пламя выстрела на мгновение ослепило Джеффа.

Они оба упали в траву. Револьвер вылетел из руки Кхана. Пронизывающая боль превратилась в душераздирающий крик. Джефф ударил его кулаком по голове. Тело человека беспомощно дернулось, приподнялось и бессильно упало.

Джефф склонился над ним, тяжело дыша. Его руки опустились на горло Кхана, готовые помешать вырваться новому крику. Кхан пробормотал что-то по-вьетнамски, чего Джефф не мог разобрать. Затем из его горла вырвался странный вибрирующий звук, напоминающий шуршание сухих листьев. От этого звука волосы на голове Джеффа зашевелились. Голова Кхана откинулась в сторону, и Джефф понял, что он умер.

Несколько минут он стоял на коленях, склонившись над трупом, не в силах подняться. Наконец заставил себя встать.

«Еще одна смерть! — подумал он. — Эти людишки хрупкие, как спички. Должно быть, я сломал ему спину. Ну что ж, по крайней мере, это было для самозащиты. Если бы я не прикончил его, он убил бы меня».

Но что теперь делать? Если здесь будет найден труп, в храме устроят засаду. А послезавтра приедет Блэкки. Тело следует унести.

Тяжелой походкой, охваченный страхом, он подошел к своему велосипеду. Некоторое время он порылся в траве, пока не отыскал свой пистолет. Он сунул его в карман. «Пистолет негоден, — сказал он себе. — На него больше нельзя полагаться».

Он поднял велосипед и направился к тому месту, где лежал Кхан. Не чувствуя больше отвращения, он взвалил труп на плечи, взял велосипед и зашагал по жесткой траве по направлению к шоссе.

Перед тем как выйти на дорогу, он отыскал велосипед Кхана. Его нельзя было оставлять здесь. С трупом на плечах, придерживая руками велосипеды, он направился прочь от этого места.

Выйдя на шоссе, он сел на свой велосипед и, не выпуская руля другой машины, заработал педалями.

«Только бы никого не встретить, — думал он. — Тогда может благополучно закончиться эта паршивая ночь».

Он никого не встретил. Проехав четыре или пять миль, он швырнул труп Кхана в кювет и бросил на него сверху велосипед.

Перед тем как уехать, он забрал его револьвер и патроны.

Возвращаясь в Фудаумот, он тешил себя мыслью, что полиция посчитает смерть Кхана новым проявлением ярости Вьетконга.

Блэкки Ли возвратился в клуб около часа ночи. Он затормозил, вылез из машины, немного постоял, вдыхая воздух.

Машин не было. Возле тротуара стояли три повозки. В них спали рикши-мальчишки. Установленные у входа неоновые трубки были погашены. Их выключили ровно в двенадцать. Взглянув на темное здание, Блэкки улыбнулся. В Гонконге эти огни будут сверкать до зари. Там их не заставляют гасить.

Он пошел в клуб, но остановился, увидев, как из темноты появилась темная фигура и направилась к нему. Он узнал мексиканскую шляпу, которую всегда носил Ю-Ю, и нахмурился.

Ю-Ю подошел к нему.

— Добрый вечер, мистер Блэкки, — сказал он. — Я хочу поговорить с вами.

— В другой раз, — отрезал Блэкки. — Сейчас поздно. Приходи завтра. — Он зашагал к подъезду, отыскивая в кармане ключи.

Ю-Ю последовал за ним.

— Этого нельзя откладывать на завтра, мистер Блэкки. Мне нужен ваш совет. По поводу этого американца Джеффа.

Блэкки с трудом сдержал охватившую его тревогу. Его быстрый ум заработал. Каким идиотом он был! Он совсем забыл, что велел Ю-Ю следить за Нхан. Этот крысенок узнал, где скрывается Джефф! Он, видимо, прочел в газетах о вознаграждении.

— Джефф? — сказал он, глядя на Ю-Ю через плечо, толстое лицо было бесстрастным. — Кто такой Джефф?

— Американец, которого похитили, мистер Блэкки, — сказал Ю-Ю, в голосе прозвучала насмешка.

— Нам лучше подняться, — после недолгого колебания сказал Блэкки, предлагая Ю-Ю жестом пройти вперед.

Пока он поднимался за ним по ступенькам, бодрое настроение покинуло его. «Если этот крысенок поймет, что дважды два — это четыре, — думал Блэкки, — он сможет полностью разрушить наши планы».

В танцевальном зале горела лишь одна лампочка над кассой, где Ю Лан считала выручку. Стол был завален деньгами. Она посмотрела на вошедших. Увидев Ю-Ю, она вздрогнула.

Блэкки ничего ей не сказал. Он прошел через зал к своему кабинету. Ю-Ю следовал за ним. Увидев стол с деньгами, он на минуту остановился и с удивлением на них посмотрел.

В кабинете Блэкки сел за стол. Ю-Ю стоял перед ним и жевал свисавшую со шляпы кожаную тесемку.

— Итак, в чем дело? — спросил Блэкки.

— За сведения об американце предлагают двадцать тысяч пиастров, — сказал Ю-Ю. — Я знаю, что его не похитили, и знаю, где он находится. Я решил поговорить с вами, прежде чем пойти за вознаграждением.

— Почему ты считаешь, что я имею к этому делу какое-то отношение?

Ю-Ю смахнул с одежды остатки пищи.

— А разве нет? — сказал он, не глядя на Блэкки. — Он тот человек, которого я видел в Фудаумоте. Он встречался с Нхан.

— Откуда ты знаешь?

Ю-Ю взглянул вверх, его толстые губы раздвинулись в иронической усмешке.

— Знаю, мистер Блэкки. Я решил сначала прийти к вам. Вы всегда были добры ко мне. Я не хочу причинять вам неприятности.

Широкие ноздри Блэкки раздулись. Сердце похолодело от страха, но лицо оставалось спокойным.

— Почему у меня должны быть неприятности?

Ю-Ю пожал плечами, ничего не сказав.

Чтобы дать себе время подумать, Блэкки решил закурить. Доставая спичку, он сказал:

— Было бы лучше, если бы ты не ходил в полицию. Я беспокоюсь о девушке. Я стараюсь оградить моих девушек от разных неприятностей.

Ю-Ю широко ухмыльнулся.

— Я знаю это, мистер Блэкки.

— Ну что ж, прекрасно. Держись подальше от полиции. Насчет этого помалкивай. Здесь не любят полицейских доносчиков.

Ю-Ю кивнул.

Последовала пауза, после которой Блэкки продолжал:

— Сейчас самое время устроить тебя на работу. Зайди ко мне завтра. Я подыщу для тебя что-нибудь подходящее. — И легким движением он приказал ему удалиться.

Ю-Ю не двигался.

— А как насчет вознаграждения, мистер Блэкки?

«Я должен буду дать ему денег, — подумал Блэкки, — но это не решит дела. Как только он их потратит, он потребует снова. Я сам посадил этого крысенка себе на спину».

— Полиция ничего не заплатит тебе, — сказал он. — Они выслушают тебя, но ничего не заплатят. Мне не следовало бы говорить тебе об этом.

— Я думаю, они заплатят, мистер Блэкки, — возразил Ю-Ю. — Мне нужны деньги. Может быть, вы дадите их мне?

— Я дам тебе работу, — сказал Блэкки с твердостью, которой он не чувствовал. — В твоем возрасте ты должен иметь постоянное занятие.

— Мне не нужно постоянное занятие, мистер Блэкки, — проговорил Ю-Ю и с появившейся в голосе настойчивостью добавил: — Мне нужны двадцать тысяч пиастров.

Блэкки довольно долго смотрел на него, затем поднялся.

— Подожди здесь, — сказал он, — и ничего не трогай.

Он вышел, притворив за собой дверь. Блэкки направился к двери, ведущей в жилую часть здания позади клуба, не обращая внимания на Ю Лан, провожавшую его взволнованным взглядом. Он подошел к спальне Чарли и вошел.

Над висевшей на стене полкой светил ночник. На полке стояла большая фотография их отца. Было достаточно светло, чтобы увидеть спящего Чарли.

Когда Блэкки затворил дверь, Чарли открыл глаза и сел.

— Кто это? — спросил он.

Блэкки негромко рассказал ему о встрече с Джеффом.

— У него есть бриллианты, — сказал он. — Он дал мне еще один.

Чарли протянул руку, и Блэкки положил в нее завернутый в газету бриллиант. Чарли осмотрел камень и кивнул.

— Это тоже мой, — сказал он. — Он согласен с ценой?

— Да.

— Завтра утром я лечу в Пномпень.

— Есть неприятности. — И Блэкки рассказал брату про Ю-Ю.

— Такие вещи случаются, — философски произнес Чарли. — Ты должен заплатить ему. Конечно, он потом потребует еще. Когда у нас будут бриллианты, мы придумаем, что нам с ним делать. А пока дай ему денег.

— Я как раз думал об этом. Хорошо, я заплачу ему.

— Ты думаешь, он пойдет в полицию после того, как ты заплатишь ему? Он может не устоять перед искушением получить еще вознаграждение.

— Он не сделает этого, — сказал Блэкки. — Полиция слишком много знает о нем. Не думаю, чтобы они что-нибудь ему дали.

Чарли кивнул.

— Тогда заплати ему.

Глава 12

Нхан провела скверную ночь. Сон, который ей приснился, напугал ее.

Проводив в школу братьев и пока еще не проснулся дядя, она наняла рикшу до гробницы маршала Ли Ван Дейта. У входа она накупила для дароприношений различных овощей и фруктов. Она вошла в храм и разложила свои дары на длинном столе, на котором уже лежали другие подношения.

Она встала на колени и долго молилась. Это немного успокоило ее, она купила две свечи, зажгла их и поставила на подставку среди множества горевших свечей. Затем, встав на колени, она взяла обеими руками сосуд, в котором лежало несколько тонких дощечек, на каждой дощечке был указан номер. Очень осторожно и тщательно она потрясла сосуд, пока из него не вывалилась на каменный пол одна дощечка. Она взглянула на номер и увидела цифру 16. Нхан подошла к помеченному цифрами ящику на стене и вынула из ячейки под номером 16 клочок розовой бумаги.

Нхан отнесла эту бумагу сидевшему у входа в гробницу старику. Это был один из пяти предсказателей судьбы в этом храме. Он прочел, что было написано на бумаге, а затем долго и внимательно разглядывал Нхан. Он был самый мудрый и самый старый предсказатель в гробнице, и Нхан безгранично верила ему.

Он сказал ей, что в течение следующих двух дней она должна быть очень осторожной в своих действиях. Эти два дня будут самыми трудными в ее жизни. После двух дней ей уже нечего будет бояться, для нее будет лучше вернуться домой, помолиться и молиться все время, пока не минуют два дня.

Вместо того чтобы вернуться домой, Нхан села на десятичасовой автобус до Фудаумота. Она безумно захотела увидеть Стива, ощутить его руки, сплетенные у нее за спиной. «Он, — думала она, — успокоит меня лучше молитвы».

В то самое время, как ее автобус отходил от Центрального рынка, лейтенант Гембли отворил дверь своего кабинета. На столе он нашел подшивку бумаг и требование представить подробный доклад по вопросу об ограблении принадлежащих посольству складов. Изучение этих бумаг и составление отчета займет по крайней мере два дня. Приступая к работе, он вспомнил, что должен был сходить к гробнице маршала Ли Ван Дейта, чтобы поговорить с дядей Нхан Ли Квон.

«Не могу же я делать все сразу, — сказал он себе. — Я сообщу ее имя Нгок Лину, и пусть он займется этим делом».

Около одиннадцати часов секретарь принес ему чашечку кофе. Воспользовавшись перерывом в работе, он позвонил инспектору.

— Ваша версия, что Джефф является дегенератом, далека от истины, — сказал Гембли, когда услышал в трубке голос инспектора. — Я разговаривал с его друзьями и не выявил никаких доказательств, что он был педерастом или совращал девочек. У него была постоянная девушка. Вам бы лучше побеседовать с ней. Она бы не сказала вам ничего плохого про этого парня.

Инспектор слушал, полузакрыв от гнева глаза.

— Если бы я мог разыскать эту девушку, лейтенант, — сказал он, сдерживая раздражение, — я бы обязательно поговорил с ней, но я не знаю, кто она, и не могу этого выяснить.

Гембли усмехнулся.

— Вы удивляете меня, инспектор. Я без особого труда выяснил это. Я узнал ее имя у той китайской проститутки, у которой вы нашли Уэйда. Все очень просто.

Инспектор подался вперед, что есть силы сжав трубку.

— Кто она?

— Она танцовщица из «Парадиз-клуба». Ее имя Нхан Ли Квон. Я не знаю, где она живет, но могу сообщить, что ее дядя — предсказатель судьбы в гробнице маршала Ли Ван Дейта. Он скажет вам, где ее можно найти.

Инспектор вздохнул с облегчением.

— Благодарю, лейтенант. Буду действовать по вашим указаниям. — И он повесил трубку.

Довольно долго он сидел не двигаясь, глядя перед собой. Затем поднял трубку и позвонил полковнику Он Дин Кхаку. Он сказал ему, что наконец сумел выяснить, кто такая девушка Джеффа.

— Я сам допрошу ее, — сказал полковник голосом, не допускающим возражений. — Арестуйте ее без шума. Немедленно приведите ко мне.

Инспектору не потребовалось много времени, чтобы установить адрес Нхан. В управлении имелся список танцовщиц всех клубов. Взяв с собой двух человек в штатской одежде, он поехал к дому Нхан. На углу улицы он остановил машину и направился с одним из своих людей к ее квартире.

Дверь отворила мать Нхан.

— Дочери нет, — сказала она инспектору. Куда пошла, она не знает. Наверное, вернется после полудня, но до шести часов придет наверняка.

Инспектор оставил в квартире своего человека. Он велел ему подождать Нхан и не позволять матери ни под каким предлогом, пока не вернется дочь, выходить из дома.

Когда инспектор уехал, полицейский сел на скамейку возле двери и закурил сигарету. Мать Нхан забилась в угол, в ужасе глядя на него. Вскоре ему надоело курить. Он запер дверь и начал осматривать квартиру. Он открывал и закрывал шкафы, вытаскивал ящики и переворачивал их содержимое. Все это время мать Нхан не сводила с него глаз.

Джефф был удивлен и обрадован, когда дверь его комнаты отворилась и вошла Нхан. Он подумал, что она выглядит очень уставшей, и, целуя ее, спросил, о чем она беспокоится. Он подвел ее к кровати, сел, посадил Нхан рядом с собой и обнял ее. Он рассказал ей о встрече с Блэкки, но не упомянул о полицейском.

— Мы уезжаем завтра ночью, — сказал он. — Следующим утром мы будем в Гонконге.

Нхан ответила после некоторого колебания:

— Может быть, подождем еще два дня, Стив? Так будет лучше. Я сегодня утром советовалась с прорицателем, следующие два дня будут очень тяжелыми для меня. Давай подождем. Через два дня все будет в порядке. — Она боязливо взглянула на него, ожидая, что он рассердится и вспылит, но вместо этого он улыбнулся.

— Пойми, Нхан, если ты хочешь стать американской гражданкой, ты не должна быть суеверной. Суеверия — это все чепуха. Прорицатели хороши для маленькой вьетнамской танцовщицы, но не для американской гражданки.

— Понятно, — покорно согласилась Нхан.

Ей очень хотелось заслужить одобрение Стива, хотелось, чтобы он правильно понял ее. Неожиданная мысль, что она никогда не увидит Гонконга, вдруг пронзила ее. Разве предсказатель судьбы не сказал ей, что следующие два дня будут самыми трудными в ее жизни?

— Разве нельзя подождать? — спросила она.

— Нет. Все уже решено, — ответил Джефф. — Ни о чем не тревожься. Все будет хорошо. — Он откинулся на кровать, притянул ее к себе и начал целовать.

Нхан закрыла глаза, ласки вызывали в теле приятные ощущения, но душа ее, как мышонок в лапах кота, трепетала от страха.

— Почему бы тебе не остаться со мной? — сказал Джефф. — Зачем возвращаться в Сайгон? Завтра ночью мы уедем. Останься!

Он приподнялся на руках, склонился над ней, нежно поглаживая пальцем ее нос, прикасался к губам и щекам.

— Я не могу остаться, — покачала она головой. — Я должна подготовить к моему отъезду маму. И еще многое надо сделать. Надо собраться. Я не могу уехать, не попрощавшись с братьями.

«Семья! — подумал Джефф с раздражением. — Она словно гиря на ногах бегущего человека. Она, как петля, душит все побуждения».

Он был очень доволен, что у него нет семьи: ни матери, которую надо подготавливать к расставанию, ни братьев, с которыми надо прощаться.

На его лице появилось раздражение, и он передернул плечами.

— Ну что же, все верно. Это твоя семья. Блэкки приедет к тебе домой завтра вечером в десять. Он привезет тебя ко мне. Мы обо всем договорились.

— Я буду готова, — сказала Нхан.

— Мы встретимся в одиннадцать у разрушенного храма, затем Блэкки отвезет нас куда-то, где сможет приземлиться вертолет. Добравшись в Кратье, мы будем в безопасности.

Растущее предчувствие опасности настойчиво охватывало ее сознание. Она нежно обхватила руками лицо Джеффа, улыбнулась ему и сказала:

— Мы можем немного полюбить друг друга, Стив? Сейчас… Это будет в последний раз. — Она замолчала, затем добавила: — Перед тем, как мы приедем в Гонконг.

Он, удивленный, посмотрел на нее.

— Ты все еще боишься, да? — сказал он, снимая с нее накидку. — Ты не должна бояться. Все идет хорошо. Я знаю. Доверься мне.

Она отдалась ему так, как никогда не отдавалась прежде. Ею овладело отчаянное желание выразить свою любовь таким образом, чтобы неизгладимый след остался у него в душе, чтобы он помнил о ней все те долгие годы, которые ему предстоит прожить без нее.

Пока Нхан ехала на автобусе в Фудаумот, а лейтенант Гембли беседовал по телефону с инспектором Нгок Лином, Блэкки вез своего брата в сайгонский аэропорт.

Чарли посчастливилось достать билет на самолет, летящий в десять часов в Пномпень. Он уже послал телеграмму Ли Уоткинсу, летчику, перевозящему контрабандой опиум, с просьбой встретить его в Пномпене в аэропорту.

Пока большой американский автомобиль мчался по шоссе, братья молчали, погруженные в свои мысли.

Неожиданно Блэкки сказал:

— Уоткинсу следовало бы выбрать безопасное место для посадки. Оно должно быть недалеко от Фудаумота. Я не хочу долго ехать с Джеффом: это слишком рискованно.

Чарли кивнул.

— Я договорюсь с ним. — Он подождал, пока Блэкки, сбавив скорость, объезжал двух бредущих по дороге буйволов, затем, когда Блэкки прибавил газу, продолжал: — Настало время решить, каким образом отобрать у американца бриллианты, когда он уедет отсюда.

— Я уже думал об этом, — сказал Блэкки. — Я не думаю, что было бы безопасным позволить ему уехать с бриллиантами в Гонконг. Их следует отобрать у него в Кратье.

Чарли подумал. Он понял, что Блэкки был прав. В Гонконге отобрать бриллианты у Джеффа будет почти невозможно, а в Кратье это сделать до чрезвычайности просто.

— Да. Как только бриллианты покинут Вьетнам, это не составит больших затруднений. Я мог бы нанять несколько человек, которые позаботятся об этом после того, как я договорюсь с Уоткинсом.

Эти мысли уже с самого раннего утра тяготили Блэкки. Он пришел к определенным выводам, в которые не решался посвятить брата. После продолжительной паузы он все-таки заставил себя сказать:

— В этом деле нельзя доверять посторонним, Чарли. Они могут украсть бриллианты. Я полагаю, ты поедешь вместе с Джеффом в Кратье. — Он снова замолчал, потом добавил: — Ты должен будешь забрать у него бриллианты.

Чарли вздрогнул.

— Ты моложе и сильнее, — сказал он. — Я думаю, ты должен сделать это, Блэкки.

— Я тоже уже думал об этом, — ответил Блэкки, — но тут слишком много осложнений. Как я вернусь обратно? Мы не можем рассчитывать, что Уоткинс совершит обратный полет. У меня нет визы в Камбоджу, в то время как у тебя она есть. Я должен был бы поехать в Гонконг с бриллиантами. Нет, извини меня, Чарли, но это предстоит сделать тебе.

— Американец опасен, — сказал Чарли, нервно поеживаясь. — Я могу не справиться с ним.

— И об этом я подумал, — возразил Блэкки. — Ты не упустишь своих возможностей. Мне представляется это так: ты скажешь американцу, что необходимо приземлиться возле Кратье, где вас будет ждать автомобиль, который доставит его на аэродром для перелета в Гонконг. Ты договоришься с Уоткинсом, чтобы он приземлился в каком-нибудь уединенном месте. Ты также договоришься об автомобиле, который вас встретит. Тебе потребуется револьвер с глушителем. Когда Уоткинс приземлится, ты пойдешь с Джеффом к автомобилю. Он будет стоять на дороге, немного вдали от места приземления. Ты сделаешь так, чтобы Джефф оказался впереди тебя. Пока вы будете идти, ты выстрелишь в него. Других возможностей, Чарли, у нас нет. Речь идет о двух миллионах долларов. Если он догадается, что ты намереваешься завладеть бриллиантами, он сможет перехитрить тебя. Мне не очень нравится этот план, но иного выбора нет. Когда ты убьешь его, ты возьмешь бриллианты и пойдешь к автомобилю. Шоферу скажешь, что твой пассажир не смог приехать.

Чарли обдумал, что сказал ему брат. Убийство не пугало его. Пятнадцать лет назад он убил шантажировавшую его женщину. Он сделал это без малейших колебаний. Поздно вечером он пришел к ней домой под предлогом уплаты вымогаемых ею денег. Он ударил ее в затылок, раздел и утопил в ванне. Создалось впечатление, что она поскользнулась, ударилась головой о край и утонула.

Мысль об убийстве Джеффа не ужасала Чарли. Не существовало ничего такого, чего бы он не сделал ради двух миллионов долларов, но он уже не был тем человеком, каким был пятнадцать лет назад. У него уже были не такие крепкие нервы. Его страшила мысль идти через темные джунгли с таким опасным человеком, как Джефф. Если Джефф заподозрит что-либо, он выстрелит первый и не промахнется. Чарли не хотелось умирать. Он предпочел бы более безопасный план.

— Мы забыли о девушке, — сказал он. — Она тоже там будет.

— Я не забыл о ней, — ответил Блэкки. Он намеренно не упомянул про Нхан. Ему хотелось, чтобы брат свыкся сначала с мыслью об убийстве одного человека. — Она тоже должна поехать. К сожалению, Чарли, я не думаю, чтобы американец уехал без нее. Сначала я хотел устроить все так, чтобы она не присоединилась к нему, но при дальнейшем размышлении понял: это рискованно. Он может отказаться поехать, если ее с ним не будет. Ее также следует убрать.

«Два убийства!» — подумал Чарли и почувствовал, как тело покрывается потом.

Перед глазами предстала сцена: Джефф с девушкой идут впереди, он следует за ними. Вытаскивает револьвер и стреляет Джеффу в спину. Джефф падает. Он, может быть, не убит, но, по крайней мере, безвреден. Что сделает девушка? Она бросится прочь. Будет темно. Если она побежит раньше, чем он прицелится, она сможет скрыться. Тогда не оберешься неприятностей.

Как бы прочтя его мысли, Блэкки тихо сказал:

— Она влюблена в американца. Когда он упадет, она подбежит к нему. Будет легко вторично выстрелить, Чарли.

— Ты, кажется, все обдумал, — произнес Чарли с появившейся в голосе горечью. — Было время, когда я думал за всю семью.

Блэкки не сказал ничего. Все зависело от того, сумеет ли Чарли осуществить задуманное. Сам он содрогался от мысли об убийстве. Он знал, что руки Чарли уже совершили одно убийство. И он также знал, что никогда не смог бы заставить себя застрелить Джеффа и Нхан. В этом было вызывавшее зависть Блэкки различие между Чарли и им: Чарли был безжалостен.

Уже был виден аэропорт.

— Соглашение, — сказал Чарли, — слишком одностороннее. Ты ничем не рискуешь, Блэкки. Я должен выполнять всю работу, и на меня ложится весь риск. Когда будут найдены трупы, Уоткинс поймет, что я убил их. Он может начать меня шантажировать.

— Ты, в свою очередь, можешь шантажировать его, — сказал Блэкки. — Он получил десять лет за контрабанду опиума в Бангкок. Уоткинс не должен беспокоить тебя.

— Еще есть шофер автомобиля.

— Договорись с Уоткинсом, чтобы он взял одного из своих людей. Пусть тебя это не тревожит.

Чарли пожал плечами. Он был готов принять план, но решил притвориться несогласным с ним, чтобы получить возможность выторговать более выгодные для себя условия.

— Если я должен делать все это, — сказал он, — необходимо заключить новое финансовое соглашение. Ты не можешь рассчитывать на половину денег, когда ты ничем не рискуешь. Я думаю, мне полагается три четверти, а тебе четверть.

Блэкки ожидал, что брат потребует больше денег, но три четверти, конечно, абсурд.

— Мы собираемся быть партнерами, Чарли, — сказал он. — Мы хотим использовать деньги, чтобы открыть в Гонконге танцклуб, выгодный нам обоим. Я согласен, что ты должен получить больше денег, но три четверти — это неразумно. Я предлагаю тебе пятьдесят тысяч долларов с основного капитала, а остальное будет поделено поровну.

— Давай договоримся о ста тысячах, — предложил Чарли, — и шестьдесят процентов от дохода клуба.

Блэкки поморщился, пожал плечами. На месте Чарли он потребовал бы для себя еще более выгодных условий, чем эти.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Чарли кивнул. Он был удовлетворен.

Когда Блэкки затормозил у входа в аэропорт, Чарли напомнил:

— Я вернусь завтра утром. Не забудь про револьвер.

Блэкки не ожидал, что за ним наблюдают. Он возвращался в Сайгон, не зная, что по дороге в аэропорт и обратно его сопровождали два сыщика из службы безопасности. Они видели, как Блэкки вошел в клуб, затем один из них позвонил по телефону инспектору, в то время как другой ожидал в машине, остановившейся в нескольких ярдах от входа в клуб.

Сыщики не заметили Ю-Ю, который сидел на корточках под деревом, забавлялся своей игрушкой и наблюдал за ними.

Ю-Ю видел, как двое мужчин поехали вслед за Блэкки и его братом. Он видел, что Блэкки возвратился один, но в сопровождении двух сыщиков. Ситуация заинтересовала его, после недолгого раздумья он выпрямился и направился в клуб. Поднявшись по лестнице, он вошел в танцзал.

Ю-Ю пересек площадку и без стука вошел в кабинет Блэкки. Он затворил дверь и прислонился к ней.

Блэкки потягивал из стакана чай. Он поднял глаза. Его лицо было бесстрастным, когда он увидел Ю-Ю.

— В чем дело?

— Могу продать кое-какие сведения, — сказал Ю-Ю. — Они стоят пять тысяч пиастров — по дешевой цене.

— Какие сведения?

— Сначала давайте деньги.

— Убирайся отсюда, — закричал Блэкки, опуская на стол стакан с чаем, — или я вышвырну тебя!

Ю-Ю усмехнулся.

— Дело касается вас и полиции, мистер Блэкки. Это важно.

Блэкки внезапно почувствовал, как похолодело сердце. Без колебаний он вытащил бумажник, отсчитал пять тысяч пиастров и швырнул их через стол Ю-Ю.

— Так в чем дело?

Ю-Ю подобрал бумажки.

— К вам приставлены два сыщика из службы безопасности, — сказал он. — Они следовали за вами, когда вы утром поехали с мистером Чарли. Они сопровождали вас, когда вы вернулись. Сейчас они находятся возле клуба в машине — черном «Ситроене».

Несколько мгновений Блэкки сидел, сверля глазами Ю-Ю, затем с видимым усилием произнес:

— В следующий раз, когда будешь сюда заходить, стучись в дверь. А теперь уходи.

Ю-Ю посмотрел на деньги в своей грязной руке, подмигнул Блэкки.

— Одни люди находят, другие теряют. Мне жаль вас, мистер Блэкки. — И он вышел.

Как только дверь затворилась, Блэкки быстро поднялся и подошел к окну. Он осторожно посмотрел сквозь закрытые ставни. Внизу на улице он увидел «Ситроен». Он не мог рассмотреть, кто в нем сидит, но было видно, что люди в машине курили. Из открытого окна струились кольца табачного дыма.

«Что это значит? — спросил он себя. — Почему они следили за мной? Они подозревают, что я связан с Джеффом? Или они следят за мной в надежде, что я наведу их на след Нхан? Или все это не имеет к Джеффу никакого отношения?»

Он отошел от окна, вынул платок, обтер вспотевшее лицо. Холодок страха прополз по спине. Если бы не этот крысенок Ю-Ю, он бы через десять минут пошел за револьвером с глушителем. И если бы его с ним задержали, он бы заработал два года.

Он медленно подошел к столу, сел. «Будет лучше не выходить на улицу, — сказал он себе. — За револьвером могла бы сходить Ю Лан». Он с завистью подумал о Чарли, находящемся в безопасности в летящем в Пномпень самолете. Может быть, предупредить Чарли, что за ними следит полиция? Он подумал, решил пока немного подождать. Возможно, это не имеет никакого отношения к Джеффу. Возможно, кто-то проболтался о маленькой валютной спекуляции, которую он осуществил пару недель назад. И теперь полиция начала следить за ним.

Он встал, подошел к шкафу, налил себе изрядную порцию виски, вернулся к столу и поспешно написал записку. Он вынул из бумажника немного денег, которые положил в конверт вместе с письмом, запечатал конверт и написал адрес.

Затем он прошел в танцзал, где Ю Лан составляла букеты.

— Отнеси это письмо Фат Во, — велел ей Блэкки. — Возьми с собой корзину, купи фруктов и овощей. Фат Во даст тебе сверток, положи сверху него фрукты и овощи и возвращайся сюда.

— Что в этом пакете? — спросила Ю Лан, беспокойство засветилось в ее глазах.

— Это тебя не касается, — сказал Блэкки. — Отправляйся немедленно, дело срочное.

Ю Лан постояла в нерешительности, затем, поняв, что сейчас он не склонен терпеть непослушание, покорно пошла за корзиной.

Блэкки возвратился в свой кабинет. Он допил виски и почувствовал себя спокойнее. Он видел в окно, как Ю Лан быстро пошла по улице к ресторану Фат Во. За ней никто не последовал. Человек в «Ситроене» продолжал курить. Блэкки ожидал у окна. Через двадцать минут он увидел возвращающуюся Ю Лан с корзиной, наполненной овощами. Он встретил ее у дверей.

— Принесла? — спросил он.

Она опустила корзину, вынула из нее немного овощей и вытащила сверток, тщательно завернутый в коричневую бумагу и перевязанный шпагатом.

— Что случилось? — спросила она. — Я беспокоюсь. Ты что-то затеваешь. Могу я узнать?

Блэкки взял сверток.

— Нет, — сказал он. — Это не женское дело.

Он прошел в свой кабинет, закрыл и запер на задвижку дверь, а затем развернул сверток. Автоматический револьвер 38-го калибра с длинным глушителем понравился ему. Он проверил магазин, подошел к сейфу и запер оружие. «Через два дня, — думал он, — у нас будут бриллианты». Казалось, ждать надо целую вечность. Он снова подошел к окну и посмотрел сквозь ставни. «Ситроен» все еще был там.

Пока он рассматривал автомобиль и размышлял, что бы могло означать внимание полиции к нему, инспектор Нгок Лин стоял перед столом полковника Он Дин Кхака и докладывал об убитом полицейском, найденном в кювете на шоссе у Фудаумота.

Было половина четвертого. Труп только что обнаружили. Полицейский исчез накануне вечером после того, как покинул полицейский пост. Он должен был наблюдать за машиной Блэкки Ли. Инспектор не мог решить, бандиты или Джефф убили полицейского.

Мертвый полицейский не интересовал полковника. Утром у него состоялся неприятный разговор с Лам Фаном. Лам Фан предупредил его, что почва уходит у них из-под ног. Один из шпионов Лам Фана при президенте сообщил ему, что враждебная полковнику группа наконец убедила президента предпринять действия против него. К концу недели он больше не будет главой службы безопасности. Он будет уволен через три дня, как только его преемник возвратится из Парижа, до его возвращения никакие действия против полковника не будут предприняты.

«Три дня!» — думал полковник, рассеянно слушая доклад инспектора. Если эти слухи правдивы, у него остается только три дня, чтобы захватить бриллианты и покинуть страну.

— Где танцовщица? — спросил он.

— Она вернется домой к шести часам, — ответил инспектор. — В десять минут седьмого, сэр, она будет в той комнате.

Полковник внимательно посмотрел на него, крошечные глазки засверкали.

— Я запомню твое обещание, — сказал он. — Если ее не будет здесь к десяти минутам седьмого, ты пожалеешь, что появился на свет.

Наступило молчание, затем инспектор сообщил:

— Сегодня утром Блэкки Ли отвез своего брата в аэропорт. Тот улетел в Пномпень. У него обратный билет, завтра утром он должен вернуться. Эти двое что-то знают про Джеффа. Я почтительно советую арестовать и допросить их.

Полковник покачал головой.

— Пока нет, — сказал он. — Приведи мне девчонку. Она расскажет мне все.

Глава 13

Неясный звук разбудил Нхан. Она спала спокойно, сновидения больше не мучили ее. Она лежала не двигаясь, рассматривала деревянный потолок, прислушивалась к слабым звукам, доносившимся с проходящей мимо дома дороги.

В маленькой комнатке было жарко. Вялая истома овладела Нхан. Она повернула голову, посмотрела на спящего рядом с ней Стива. Затем осторожно привстала, чтобы не разбудить его, взглянула на лежащие на столике наручные часы. Было четыре часа. Она легла, удовлетворенно вздохнув.

Автобус в Сайгон отходил в пятнадцать минут шестого. Без пяти шесть она будет у Центрального рынка. К шести она вернется домой и успеет приготовить ужин для братьев.

На какой-то момент страх покинул ее. Джефф был умелым любовником, он удовлетворил ее тело, облегчил душу.

Она с радостным вздохом вытянула обнаженные ноги, прикрыла руками маленькие груди, прижав локти к узенькой талии. Стив пошевелился. Он открыл глаза, поморгал, затем, увидев, что она наблюдает за ним, улыбнулся.

— Хэлло, миссис Джефф, — сказал он и обнял ее. — Который час?

Млея от восторга, она посмотрела на него. Он не мог бы сказать ей ничего более приятного, чем это простое «хэлло, миссис Джефф».

— Только четыре.

Он просунул руку ей под плечо, притянул к себе.

— С какой бы радостью я уехал отсюда, — сказал он, рассеянно похлопывая ее по боку. — Еще тридцать один час. Чертовски забавно, что через несколько часов изменится вся жизнь. Через тридцать один час мы будем в вертолете. Ты когда-нибудь летала в вертолете?

— Нет.

— И я тоже. Это будет первое впечатление из того множества новых впечатлений, которые нам предстоит пережить. — Он заметил, что в ее глазах появилась грусть, покачал головой, улыбнулся. — Первое, что мы сделаем, когда приедем в Гонконг, это найдем юриста, чтобы уладить вопрос с твоей семьей. Ты ведь беспокоишься о них, не так ли?

— Немного. Они будут очень расстроены, когда я уеду.

— Они привыкнут к этому. — Несколько минут он лежал спокойно, затем сказал: — Ты не переменила своего решения и не останешься со мной? Дедушка мог бы съездить и попросить у твоей семьи позволения остаться со мной и выйти за меня замуж. Я дам ему денег на такси. Оставайся здесь, Нхан. Мы сможем лучше узнать друг друга. Тридцать один час мы будем разговаривать в этой маленькой комнате. Мы довольно хорошо узнаем друг друга после такой долгой беседы, ведь так?

— Да.

У нее появилось желание остаться. «Странно, — думала она, — когда я с ним, у меня нет страха. Когда он обнимает меня, я верю, что действительно поеду с ним в Гонконг, остановлюсь в лучшей гостинице, буду иметь собственный автомобиль, жемчужное ожерелье, которые он мне обещал. Но мне ничего не надо, кроме него».

Она поборола искушение остаться. Ее братья не любили дедушку. Она никогда не знала почему. Он не сможет поехать и рассказать им, что она покидает Сайгон и долгое время не увидится с ними. Они надеются на нее. Она обязана сама объяснить им, почему она уезжает.

— Я должна ехать, Стив, — сказала она и печально на него посмотрела. — Я хочу остаться, но ведь я покидаю их и уезжаю с тобой, будет нехорошо, если я не поговорю с ними сама.

— Правильно. — Джефф наклонился и поцеловал ее. — Ты смешная, Нхан. Я восхищаюсь тобой.

— Ты очень добр.

— Нет. — Джефф нахмурился. — Я люблю тебя. Я не был добрым, пока не почувствовал, что люблю тебя. Быть добрым к тебе очень легко. — Он встал с кровати натянул шорты, подошел к лежащему на полу брезентовому мешку, раскрыл его, вынул оттуда металлическую коробочку и возвратился к кровати. — Лежи тихо, — сказал он и, открыв коробку, осторожно высыпал бриллианты в маленькое углубление между ее грудей.

Она подняла голову и посмотрела на бриллианты, сверкающие, словно светлячки, на ее коричневой коже. Ей стало холодно, она подавила дрожь, когда Джефф осторожно передвигал пальцами бриллианты, сделав из них небольшой узор.

— Они великолепны, не так ли? — сказал он. — Взгляни на них! Мне будет жалко продавать их. Я отберу лучшие и украшу ими твое кольцо.

Бриллиантовая россыпь на ее теле воскресила в памяти ощущение страха, которое она однажды испытала, когда, лежа в траве, почувствовала, как по ее голым ногам проползла змея. Тогда она вскочила на ноги, в ужасе вскрикнула. Сейчас, наблюдая удовольствие, которое доставляли Джеффу лежащие у ее грудей бриллианты, она поборола охвативший ее страх, подавила желание смахнуть их со своего тела и вскрикнуть.

Но она не смогла скрыть внезапного напряжения своих мышц, и Джефф, раздосадованный этим, собрал бриллианты и сложил их обратно в жестянку.

— Интересно, научусь ли я когда-нибудь понимать тебя, Нхан, — сказал он. — Только что ты была счастливой и веселой, а в следующее мгновение ты уже вне себя от страха. Мне бы хотелось знать, что происходит в твоей славной головке.

Она провела рукой между грудей, словно желая сбросить вызванное бриллиантами ощущение.

— Мне иногда тоже хочется знать твои мысли, Стив.

— Я знаю. — Прежде чем закрыть коробочку крышкой, он внимательно посмотрел на бриллианты. — Кроме тебя, ничто в мире не приносит мне большего наслаждения, чем эти камешки.

— Я рада.

Она соскользнула с кровати. Она больше не могла вынести разговоров про бриллианты. Если бы не эти искрящиеся камни, Хоум был бы еще жив и не было бы того кошмара, который произошел с ними.

— Мне надо одеться, а то я опоздаю на автобус.

— Да, пора. — Он вытянулся на кровати, закурил, смотрел, как она натягивает на себя одежду. Когда она подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы, он сказал: — Ты поняла, что делать, Нхан? Не должно быть ошибки. Блэкки заедет за тобой завтра вечером в десять часов. Он отвезет тебя к старому храму. Я буду там в одиннадцать. Не бери много вещей… один маленький чемоданчик. Все, что нужно, мы купим в Гонконге.

— Понимаю.

Она спрятала в сумку расческу, затем вынула оттуда какой-то маленький предмет и подошла к нему. Она села на край кровати, серьезно на него посмотрела.

— Я хочу, чтобы ты сохранил это, пока мы снова не увидимся.

— Что это?

Она взяла его руку и вложила в нее предмет. Нахмурившись, он поднес руку ближе к глазам, чтобы разглядеть вещицу. Это был крошечный Будда, вырезанный из слоновой кости.

— Он принадлежал моему отцу, — сказала она. — Он защитит тебя от зла. Он очень могущественный, Стив. Храни его. Пока он с тобой, зло не коснется тебя.

Ее наивная вера тронула его.

— Я сохраню его, — сказал он. Он не подумал о той жертве, которую она принесла, отдав ему Будду. Всю свою жизнь она хранила эту маленькую вещь. Она верила в ее способность приносить счастье: она отдала самое важное и ценное, что у нее было. Он положил Будду на стол рядом с часами.

— Ну что ж, детка, осталось недолго. — Он сел и обнял ее. — Я буду тебя ждать. Не будь такой грустной. Все будет хорошо.

— Да. Надо идти. — Она погладила кончиками пальцев его лицо, наклонилась и поцеловала его в губы. — Прощай, Стив.

Он проводил ее до дверей.

— Еще тридцать часов пятнадцать минут, — сказал он, улыбаясь ей. — Ужасно много… — Он крепко обнял ее, потом отошел чуть назад и глядел, как она проворно спускалась по ступенькам.

Она не обернулась.

Он подошел к окну и смотрел ей вслед, пока она шла вниз по пыльной дороге. Ее изящная прямая походка и манера держать голову восхищали его.

По дороге в Сайгон опасения, дурные предчувствия и растерянность опять начали терзать Нхан. Сила и уверенность Стива поддерживали ее, но без него она ощущала одиночество и пугающую ее пустоту.

«После того как я накормлю ужином братьев, — говорила она себе, — я отправлюсь в пагоду Да Као и всю ночь проведу в молитве». Она зажжет четыре свечи. Теперь она уже раскаивалась, что отдала Стиву своего Будду. Она не думала, что он оценит его, а ей без этого предмета было одиноко.

Она обрадовалась, когда автобус наконец остановился у Центрального рынка. Нхан быстро шла по тротуару, заполненному торговцами, продававшими китайский суп, сок сахарной свеклы и сушеное мясо. Один торговец протянул ей чучело змеи и захохотал, когда она отпрянула в сторону, отвернула голову и ускорила шаги.

Вечернее солнце было жарким. Заполнявшие дорогу трескучие мотоциклы, рикши и велосипеды создавали невероятный, бивший по нервам шум.

Подойдя к своему кварталу, она обратила внимание на стоящий в нескольких ярдах от ее дома черный «Ситроен». В машине сидел инспектор Нгок Лин, рядом с ним находился сыщик в штатском. Оба курили. Инспектор растерянно смотрел на часы. Была одна минута седьмого.

Мужчины увидели подошедшую Нхан и обменялись взглядами.

— Это, должно быть, она, — сказал инспектор, вылезая из машины. — Подожди здесь.

Нхан взбежала по лестнице на третий этаж. У двери своей квартиры она остановилась, чтобы немного успокоиться. Не следует пугать братьев. Трудно будет объяснить им, почему она собирается уехать. Надо убедить их, что она будет счастлива. Они очень любят ее. Если они поверят, что она действительно будет счастлива, они могут не возражать против расставания с нею.

Она попробовала улыбнуться. Мускулы лица были так напряжены, что улыбка получилась болезненной. Она повернула ручку, открыла дверь и вошла в гостиную.

Вид незнакомого мужчины посреди комнаты заставил ее неожиданно остановиться. Кроме него, в комнате никого не было. Ей не нужно было объяснять, что этот человек из службы безопасности. Потрепанный европейский костюм, бесстрастное лицо, сверкающие подозрительные глазки не могли принадлежать никому, как только члену тайной полиции.

Нхан стояла не двигаясь, кровь отлила от сердца, холод сковал все тело.

— Ты Нхан Ли Квон? — спросил человек твердым голосом.

Она пыталась что-то сказать, но звук замер в горле. Она услышала торопливые шаги в коридоре, затем в комнату вошел инспектор Нгок Лин.

Она узнала его. Инспектора хорошо знали в Сайгоне. Она вспомнила слова прорицателя: «Следующие два дня будут самыми трудными в твоей жизни».

— Ты Нхан Ли Квон? — спросил инспектор, разглядывая ее. — Танцовщица из «Парадайз-клуба»?

— Да.

Она с трудом ответила, губы одеревенели.

— Ты пойдешь со мной, — сказал инспектор. Он сделал знак сыщику, который прошел мимо нее и открыл дверь. Сыщик вышел в коридор и стоял там, ожидая.

— Где моя мать? — спросила Нхан.

Инспектор указал на дверь спальни.

— Пойдем.

— Я не могу видеть ее и братьев? — спросила Нхан.

— Сейчас нет, после. — Он взял ее за руку и вывел из комнаты.

Сыщик пошел впереди, за ним Нхан, инспектор шел сзади.

Нхан с трудом спускалась по лестнице. Она дрожала. Один раз она оступилась, и инспектор поддержал ее за руку. Он держал ее, пока они не спустились в подъезд, там он выпустил ее руку.

Сыщик подошел к машине и отворил заднюю дверь. Нхан села в машину, инспектор уселся рядом с ней.

Несколько человек остановились, чтобы посмотреть. Они знали, что это был автомобиль секретной полиции. Их интересовало, что сыщики сделают с Нхан.

Автомобиль рванулся и помчался к управлению службы безопасности. Было десять минут седьмого.

Нхан забилась в угол. Страх парализовал сознание. Что будет с ней? Увидит ли она когда-нибудь Стива?

Понадобилось две минуты, чтобы домчаться до управления. Как только машина остановилась во дворе, из нее выскочил инспектор.

— Пошли, — сказал он.

Нхан вышла. Ноги так ослабели, что она упала бы, если бы инспектор не подхватил ее под руку. Он торопливо повел ее через вход по коридору, грубо подталкивая сзади.

В конце коридора находилась дверь. Инспектор постучал, открыл дверь и втолкнул Нхан в кабинет полковника Он Дин Кхака.

Полковник в ожидании сидел за столом. За другим столом у окна Лам Фан копался в объемистой папке. Он не поднял глаз, когда вошла Нхан.

Она посмотрела на полковника, чувствуя, как от страха зачесалась кожа.

Инспектор подтолкнул ее к столу.

— Нхан Ли Квон, — сказал он.

Полковник посмотрел на часы. Было четырнадцать минут седьмого.

— Ты опоздал, — сказал он.

Инспектор промолчал. Наступило молчание, затем полковник жестом велел ему уйти. Инспектор вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.

Полковник долго не отводил от Нхан взгляда, потом подался вперед, его жирные руки покоились на столе.

— Ты Нхан Ли Квон?

Нхан кивнула.

— Ты имеешь связь с американцем Стивом Джеффом?

Сердце сжалось. Упоминание имени Стива пробудило в ней мужество. Впервые с тех пор, как она пришла домой и столкнулась там с сыщиком, сознание начало работать. Сидящий за столом человек хотел узнать, где находится Стив. Нужно быть осторожной. Что бы с ней ни случилось, этот человек не должен разыскать Стива.

— Да.

— Когда ты последний раз видела его?

Она подумала и сказала:

— В воскресенье вечером.

— Ты не видела его больше с тех пор?

— Нет.

— Где он?

— Не знаю.

Ответ рассердил полковника.

— Я спрашиваю тебя: где он?

— Я не знаю. — На этот раз она ответила без колебаний.

— Где ты была в тот вечер?

«Будь осторожной, — мысленно произнесла Нхан. — Будь очень-очень осторожной».

— Ходила гулять.

— Куда?

— Просто гуляла.

Полковник потянулся за сигаретой. Он зажег ее, все это время он не отрываясь рассматривал Нхан.

— Слушай меня, — сказал он. — Я знаю, что ты лжешь. Я намереваюсь разыскать американца. Ты знаешь, где он. Если ты скажешь мне, то, когда я найду его, ты будешь освобождена и сможешь вернуться домой. Если ты не скажешь, я заставлю тебя говорить. Для нашей страны очень важно, чтобы американец был найден. У нас много способов заставить самых упрямых людей рассказать нам то, что мы хотим услышать. Ты избавишь себя от многих страданий, если немедленно скажешь правду. Если ты заупрямишься, я отдам тебя людям, которые умеют заставлять говорить. Ты поняла?

«Через двадцать девять часов, — подумала Нхан, — Стив будет спасен. Если я смогу промолчать это время, они не схватят его. Двадцать девять часов!» Мысль об этих долгих, как вечность, часах наполнила ее холодным отчаянием.

— Ты понимаешь? — повторил полковник.

— Да.

— Очень хорошо. — Он еще немного подался вперед. — Где американец?

Она подняла голову и посмотрела прямо в устремленные на нее черные глаза.

— Не знаю.

Полковник затушил сигарету и нажал кнопку сбоку стола.

Наступила длительная пауза, в течение которой он изучал лежащие перед ним бумаги. Лам Фан встал и положил ему на стол папку.

— Вам нужно расписаться здесь, сэр, — сказал он.

Нхан почувствовала, как по ее лицу потекли слезы. Она утерла их ладошкой. Звук открывающейся двери заставил ее оцепенеть. Вошли два маленьких человечка — те самые, которые утопили Донг Хама в ведре с водой. Они остановились у входа, ожидая.

Полковник сначала подписал бумагу, отдал папку Лам Фану, который вернулся к своему столу, потом посмотрел на двух маленьких человечков.

— Эта женщина располагает информацией, которую я хочу быстро получить, — сказал он. — Уведите ее и сломите ее упрямство. Работайте быстро, сделайте все, что нужно, чтобы заставить ее говорить, но вы должны быть уверены, что она не умрет.

Когда два маленьких человечка направились к ней, Нхан забилась в истерике.

Полковник Он Дин Кхак заканчивал есть ча джио с крабами, которое он запивал теплым китайским вином. Время от времени он поглядывал на золотые настольные часы. Было без двадцати минут девять.

Женщина уже три часа находилась в руках его людей. Факт, что ему до сих пор не была передана ожидаемая информация, удивлял полковника. Его люди научились очень быстро вырывать у своих жертв информацию. Промедление раздражало полковника, но способности его людей не вызывали сомнений. Однако эта женщина и ее смешное упрямство взбесили его. На лице появилось выражение жестокости. Ну что ж, она дорого заплатит за свое упрямство. Его люди не знают пощады. Он бы не хотел побывать в их руках.

Он отодвинул бокал и потянулся за яблоком. Он медленно и с наслаждением жевал яблоко, когда раздался негромкий стук в дверь и появился Лам Фан.

— Женщина подготовлена к допросу, — сказал он. — Вы желали бы допросить ее лично?

Полковник еще раз откусил яблоко.

— Она потребовала достаточно времени. Какая степень строгости была применена?

— Максимальная, — ответил Лам Фан. — Учитывая, что вы хотели быстро получить информацию, на нее оказывалось непрерывное воздействие. Она была сломлена лишь несколько минут назад.

Полковник доел яблоко, отодвинул стул и поднялся.

— Я сам допрошу ее, — проговорил он. — Пойдем со мной.

Они вышли из комнаты, прошли по коридору и спустились по винтовой лестнице в комнату, где допрашивали заключенных.

Это была маленькая комната, ее пол и стены были покрыты белым кафелем. Металлический стол с прикрепленными к полу ножками освещался свисающей с потолка мощной лампой.

На столе лежала Нхан, ее запястья и лодыжки были стянуты ремнями. Глаза были закрыты. Голова оттянута назад веревкой, лицо было зеленовато-желтым. Она дышала с трудом, неровно, судорожными глотками.

Два маленьких человечка сидели на корточках по обе стороны от нее. Они вспотели и выглядели уставшими. При появлении полковника они встали.

Он подошел к Нхан и посмотрел на нее.

— Итак? Где американец?

Нхан медленно открыла глаза: они были мутными, как будто она еще не полностью пришла в сознание. Она пробормотала что-то, чего полковник не смог расслышать.

Один из человечков подошел к ней и шлепнул ее по лицу. Ее глаза расширились, и она сжалась от страха. По лицу покатились слезы.

Непрекращающаяся пытка, которой она подверглась, вызывала нестерпимую боль. Нхан почувствовала, что дальнейшее сопротивление становится невозможным. Может быть, думала она, она сможет промолчать еще час, но рано или поздно, если она не получит передышки, она будет сломлена и выдаст Стива. Ее мучения продолжались уже три часа, двадцать шесть часов, которые ей предстояло выдержать для спасения Стива, были, она это знала, непереносимым испытанием выносливости: необходима отсрочка. Нужно убедить нагнувшегося над ней человека, что Стив находится где-нибудь вдали от Фудаумота. Пока они будут разыскивать его там, она соберет силы, чтобы выдержать новые издевательства над ее трепещущим телом.

— В Далате, — прошептала она и закрыла глаза.

Несколько месяцев назад Стив повез ее в конце недели в Далат, это был летний курорт в горах, куда люди скрывались от городского зноя. Она достаточно хорошо запомнила это местечко, чтобы иметь возможность соврать.

— Где в Далате? — спросил, нахмурившись, полковник.

— В доме.

— Кому принадлежит дом?

— Американцу.

— Где этот дом?

— Третий дом от вокзала: дом с красной крышей и желтыми воротами, — сказала Нхан, не открывая глаз, она боялась, что он заподозрит неправду.

Полковник глубоко вздохнул.

— Он сейчас там?

— Да.

Полковник наклонился ниже, маленькие глазки сверкали. Он прошептал так, чтобы никто, кроме Нхан, не мог бы услышать его:

— Бриллианты у него?

— Да.

Полковник выпрямился.

— Итак, — сказал он Лам Фану, — я уже потерял достаточно времени. Я немедленно еду в Далат.

Лам Фан поглядел на Нхан.

— Она, возможно, лжет, чтобы выиграть время, — сказал он.

Лицо полковника помрачнело.

— Она не посмела бы! Если она наврала мне, я разрежу ее на куски. — Он схватил Нхан за руку и потряс ее. — Слушай меня, — прорычал полковник. — Ты лжешь? Тебе лучше сказать правду. Если я выясню, что ты солгала, ты раскаешься в этом.

Нхан едва покачала головой. Она заставила себя произнести дрожащим голосом:

— Это правда. Он в Далате.

Полковник оттолкнул маленького человечка.

— Она не врет, — сказал он. — Она понимает, что делает. Она была глупа, когда так долго сопротивлялась. — Он направился к двери, затем остановился, посмотрел на двух маленьких человечков. — Дайте ей воды, пусть она отдохнет. Погасите свет. Я вернусь примерно через десять часов. Тогда я решу, что с ней делать.

Нхан судорожно зарыдала. Десять часов! Десять часов отдыха и шестнадцать часов пытки: выдержит ли она?

Вернувшись в свой кабинет, полковник велел Лам Фану позвать инспектора Нгок Лина.

— Он поедет со мной в Далат, — сказал полковник. — Когда мы убьем американца и я возьму бриллианты, я устраню инспектора. Американец застрелит его, и, пытаясь защитить инспектора, я должен буду убить американца.

— Вы можете не найти его там, — сказал Лам Фан. — Я все-таки думаю, что она наврала.

— Он там, — прорычал полковник. — Меня раздражает твой пессимизм. Она не наврала.

Лам Фан поклонился. Он не был согласен. Он пошел за инспектором.

Глава 14

Понадобилось пять часов трудной езды, чтобы добраться в Далат. Дорога была плохая, и, хотя полковник беспрестанно понуждал инспектора ехать быстрее, темнота и неровности покрытия создавали немалые трудности.

Они прибыли на железнодорожную станцию в Далате к двум часам ночи. Им не составило большого труда убедиться (на это ушло немногим более получаса), что возле вокзала нет дома с красной крышей и желтыми воротами.

Неистовая ярость, овладевшая полковником, когда он понял, что Нхан обманула его, заставила инспектора держаться от него на почтительном расстоянии. К счастью для Нхан, безумный гнев лишил полковника способности мыслить. Его единственным желанием было как можно скорее возвратиться в Сайгон и схватить собственными руками ту женщину, которая осмелилась послать его на охоту за диким гусем. Если бы он немного подумал, он бы отправился в полицейский участок, позвонил бы Лам Фану и велел ему немедленно возобновить пытку, но он утратил способность соображать.

Он забрался в машину и, пронзительно закричав на инспектора, велел ему возвращаться в Сайгон. Инспектор ехал быстро, как только мог, но эта скорость показалась полковнику недостаточной. Неожиданно он приказал ему остановиться и убираться с водительского сиденья. Он сам сел за руль, и следующие двадцать миль инспектор сидел, оцепенев от страха, когда автомобиль, развив грозящую катастрофой скорость, бешено скрипел на поворотах.

Вскоре случилось несчастье. На выходе из крутого поворота с невероятной скоростью автомобиль неожиданно занесло, шина лопнула, и машина врезалась в гору. Обоих мужчин сильно тряхнуло, но никто из них не был ранен. Через несколько минут они пришли в себя. После осмотра они выяснили, что машина полностью разбита, починить ее невозможно.

Авария произошла на пустынном участке дороги. Инспектор знал, что ранним утром здесь нет никаких шансов встретить машину. Ближайший полицейский участок находится на расстоянии тридцати миль. Ничего не оставалось делать, как сидеть на обочине в ожидании, когда пройдет первая машина из Далата.

Они прождали семь часов, прежде чем увидели старенький полуразвалившийся «Ситроен», который, пыхтя, тащился вверх по горной дороге. За рулем сидел китаец крестьянин. Уже было десять часов, палящее солнце делало долгое ожидание нестерпимым.

Пока они ожидали, полковник не вымолвил ни единого слова. Он сидел на огромном камне, курил сигарету за сигаретой, его жестокое желтое лицо имело такое выражение, от которого стыла кровь в жилах инспектора.

И понадобилось еще два часа, чтобы доползти в пыхтящем «Ситроене» до полицейского участка. Инспектор по телефону велел немедленно выслать самый быстрый автомобиль.

Полковник не дал Лам Фану никаких указаний. Он теперь желал лично заняться Нхан. Больше ничто не могло бы удовлетворить кипевшую в нем болезненную ярость.

Он прибыл в управление службы безопасности в половине второго. Он отпустил инспектора, прошел в свою квартиру, где принял душ, переменил одежду и велел подать ленч.

Клокотавшая в нем ярость и выражение его лица ужасали слуг.

Лам Фан, услышав о возвращении хозяина, вошел в комнату, когда полковник ел ленч.

Полковник взглянул на него. С набитым пищей ртом он прорычал:

— Убирайся!

Напуганный бешеными огоньками в маленьких, налитых кровью глазах, Лам Фан торопливо попятился из комнаты.

В двадцать минут третьего полковник доел свой ленч. Он поднялся. Жирными непослушными пальцами он расстегнул сверкающие пуговицы своего мундира, снял его и бросил на стул. Затем он подошел к двери, отворил ее, тяжелой размеренной поступью прошел по коридору, спустился по лестнице в комнату, где Нхан все еще лежала, привязанная ремнями к стальному столу.

Два палача терпеливо сидели на корточках по обеим сторонам двери. Они встали, когда увидели полковника.

— Подождите здесь, — сказал он, — пока я позову вас.

Он отворил дверь и прошел в комнату, плотно прикрыв дверь за собой. Он нащупал выключатель и повернул его.

Мучительный обжигающий свет ударил в лицо Нхан, на несколько секунд ослепив ее. Затем она увидела глядящего на нее сверху полковника. Выражение его лица вызвало слабость.

«Стив! Стив! — неистово повторила она про себя. — Приди и спаси меня! Пожалуйста, приди и спаси меня!»

Но она знала, что Стив не придет. Наступил момент, которого она ожидала, когда лежала в темноте и знала, что он наступит. Это был тот момент, ради которого она выигрывала время, собирала силы для своего молчания.

Воля ее напряглась.

«Он не заставит меня говорить, — сказала она себе. — Что бы он ни сделал со мной, я буду молчать. Я хочу, чтобы Стив уехал. Я хочу, чтобы он был счастлив со своими деньгами. О, Стив, Стив, Стив, не забывай меня. Думай иногда обо мне».

Когда полковник склонился над ней и положил на нее руки, она пронзительно закричала.

Два палача снова опустились на корточки. В коридоре было прохладно и спокойно. Их ничего не тревожило, поскольку комната, в которую вошел полковник, была звуконепроницаемой…

Самолет из Пномпеня прибыл в Сайгон в половине третьего.

Блэкки Ли ожидал в автомобиле, когда его брат пройдет таможенный и иммиграционный досмотр. Он заставлял себя не смотреть в сторону стоянки машин, где остановился черный «Ситроен». Машина следовала за ним от клуба. Он уже различал сидящих в ней двух сыщиков. Он знал, что они из управления службы безопасности.

Это преследование не пугало его, но немножко нервировало. «Если бы они располагали фактами против меня, — убеждал он себя, — они бы не тратили попусту время». Они бы арестовали его. Он начал привыкать к слежке, она уже не вызывала панического желания бежать. Сперва он хотел улететь с Чарли и Джеффом на вертолете, но это означало покинуть не только клуб, но и Ю Лан. Слишком много денег вложено в клуб, чтобы бежать при первом признаке опасности.

Чарли Ли вышел из аэропорта. Энергичной походкой преуспевающего человека он направился к автомобилю.

— Все в порядке? — спросил Блэкки, отворяя дверку.

— Превосходно, — сказал Чарли. — Совершенно не о чем беспокоиться.

Блэкки вырулил на шоссе. Он бросил взгляд в зеркало. Черный «Ситроен» медленно двигался за ним.

Блэкки не торопясь возвращался в Сайгон. Он не сказал Чарли о преследующем их автомобиле. Для этого еще будет время, когда они приедут домой.

Он слушал вдохновенный рассказ Чарли о том, как ему удалось договориться с Ли Уоткинсом.

— Тут не будет никаких неожиданностей, — заключил Чарли. — Он заслуживает доверия. Ты достал револьвер?

Блэкки кивнул.

— Когда ты отдохнешь, — сказал он, — я думаю, тебе стоит встретиться и поговорить с Нхан. Не посвящай ее в детали, но предупреди, чтобы к десяти она была готова. Убеди ее не брать с собой много вещей. Вьетнамские девушки не любят расставаться со своей собственностью.

— Жаль, что мы должны с ней возиться, — проговорил Чарли.

— Это неизбежно. Американец без нее не уедет. Я в этом уверен.

Автомобиль подкатил к клубу. Когда братья вылезли из машины, Блэкки заметил, что черный «Ситроен» уже остановился чуть подальше на дороге. Он не заметил Ю-Ю, который следил за ним из-под тенистого дерева напротив клуба.

Когда мужчины поднялись по лестнице и скрылись из вида, Ю-Ю встал и пошел небрежной походкой, держа руки в карманах, пересек дорогу и вошел в клуб.

Он видел, как Ю Лан вышла за несколько минут до приезда Блэкки и его брата. Ему пришло в голову, что в клубе может никого не быть, он получит возможность подслушать разговор братьев и это подскажет ему, как вести себя дальше.

Бесшумно двигаясь, он вошел в клуб. В большом зале никого не было. На цыпочках он пересек площадку для танцев и приблизился к двери, ведущей в кабинет Блэкки. За ней слышались голоса. Прижав ухо к дверной обшивке, он прислушался.

Блэкки рассказывал брату о том, что за ним следит служба безопасности. Чарли слушал с растущим беспокойством.

— Мне непонятно это, — сказал Блэкки. — Если бы у них были какие-то доказательства, они могли бы арестовать меня. Это может не иметь никакого отношения к Джеффу. Наверное, дело связано с валютной спекуляцией в прошлом месяце.

— Мне это не нравится, — сказал Чарли. — Я думаю, тебе бы лучше уехать со мной. Тут, может быть, ничего нет, но ты не должен рисковать. В вертолете будет кабина на четверых.

— Я думал об этом, но что станет с Ю Лан? Если я уеду, ей никогда не разрешат выехать. Кроме того, я не могу все просто покинуть. Когда я поеду, я намереваюсь продать это заведение. Я должен использовать все возможности, Чарли.

— Ты можешь пожалеть. Мне это не нравится.

— Мне это не нравится тоже. Я должен подумать. Еще есть время. К десяти вечера я решу, что мне делать. — Наступило молчание, затем Блэкки продолжал: — У меня в сейфе миллион пиастров. Я думаю, тебе лучше взять деньги с собой. Если что-то случится, они пригодятся Ю Лан, коль она сможет попасть в Гонконг. Ты сделаешь это для меня?

— Конечно, — сказал Чарли. — Я все-таки думаю, что ты поедешь со мной. Если они пронюхают, что ты знаешь о бриллиантах и о том, где скрывается Джефф, они уничтожат тебя.

— Если бы они знали это, — мрачно произнес Блэкки, — я бы сейчас не беседовал здесь с тобой. К вечеру я определенно скажу тебе, что я собираюсь делать. А тем временем ты не встретишься с девушкой? К десяти она должна быть готова. Задержка недопустима.

Чарли поднялся.

— Я пойду, — сказал он, — потом вернусь и подремлю. Ночью мне не придется поспать.

Ю-Ю бесшумно отошел от двери: его худое злобное лицо осветилось волнением. Он скрылся за портьерой, прикрывающей вход на кухню.

Он слышал, как Блэкки и Чарли вышли из кабинета. Блэкки проводил брата до входа в клуб.

— Не думаю, чтобы они интересовались тобой, — сказал Блэкки, — но будь осторожен, чтобы тебя не выследили.

Когда брат спустился по лестнице, Блэкки возвратился в кабинет. Он посмотрел сквозь ставни. Два сыщика все еще сидели в «Ситроене». Он видел, как его брат быстро пошел по улице. Никто, казалось, не обратил на него внимания.

Слабый звук позади заставил его резко повернуть голову.

В дверях стоял Ю-Ю, он улыбался.

— Хэлло, мистер Блэкки, — сказал он и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь.

Блэкки почувствовал опасность. Как долго этот крысенок еще будет в клубе? Слышал ли он что-нибудь?

— Что тебе нужно?

— Я все слышал, мистер Блэкки, — сказал Ю-Ю. — Мне нужен миллион пиастров из вашего сейфа. Если вы не отдадите его мне, я скажу тем двум сыщикам, что вы знаете, где находится Джефф. Вы знаете, что они сделают с вами, если я расскажу им это.

Блэкки задумчиво посмотрел на Ю-Ю. Это был стройный и жилистый парень, но Блэкки не сомневался, что, если мальчишка попадется ему в руки, он без труда справится с ним. Он мог бы убить мальчишку. У него не было выбора. Он уже знал, что рано или поздно ему придется умертвить этого парня.

— Какой миллион пиастров? — спросил он, непринужденно приближаясь к Ю-Ю. — О чем ты говоришь?

Ю-Ю с поразительным змеиным проворством выхватил из набедренного кармана нож. Длинное лезвие угрожающе блеснуло.

— Не приближайтесь, — сказал Ю-Ю. — Вы только отдайте мне деньги.

Лицо Блэкки покрылось потом. Вид ножа наполнил его мучительным ощущением страха. Тут он вспомнил, что в сейфе лежит револьвер. Его глушитель сейчас пригодится. Он мог бы отворить сейф, притвориться, что вынимает деньги, затем схватить револьвер, повернуться и выстрелить.

Блэкки изобразил нерешительность. Он не двигался, разглядывая Ю-Ю.

— Поторопитесь! — сказал Ю-Ю. — Дайте мне деньги!

Блэкки пожал плечами. Он достал из кармана ключ, пересек комнату и отомкнул сейф. Чтобы попасть в сейф, он должен был встать на колени. Широкая спина скрывала его движения. Рука обхватила ручку револьвера, когда Ю-Ю бесшумно подкрался сзади.

В тот момент, когда Блэкки поднял револьвер и напряг мышцы, чтобы быстро вскочить, страшная боль между лопаток пронзила его. Револьвер выскользнул из руки, и он повалился вперед. Боль повторилась, когда Ю-Ю снова ударил его ножом.

Чуть позже пяти часов в кабинете Лам Фана раздался телефонный звонок. С возгласом раздражения Лам Фан положил перо и взял трубку. Он прислушивался к взволнованному голосу в трубке. То, что он услышал, лишило его способности двигаться.

Он спросил:

— Вы уверены в этом? Тут не может быть ошибки?

Он чувствовал, как голос ударяет в барабанную перепонку, затем он сказал:

— Очень хорошо, — и опустил трубку.

Он долго сидел, уставившись в стол, потом поднялся и быстро направился по коридору к кабинету полковника Он Дин Кхака. Он постучал и вошел. Кабинет был пуст. Лам Фан потоптался в дверях, нахмурился и оглядел комнату. Он увидел лежащий на стуле мундир полковника и сразу же догадался, где тот мог находиться.

Он поспешил в комнату для допросов. Два палача, охранявшие дверь, вопросительно на него посмотрели.

— Полковник там? — спросил Лам Фан.

Один из них кивнул.

Лам Фан повернул ручку и распахнул дверь. Он шагнул в комнату, поспешно закрыл дверь перед любопытными взглядами палачей. Полковник быстро обернулся и свирепо на него посмотрел. Лам Фан взглянул мимо полковника на стол, рот его сжался.

— Убирайся! — рявкнул полковник.

— Вы должны немедленно уехать, сэр, — сказал Лам Фан, он говорил отчетливо и быстро. — Полчаса назад подписан приказ о вашем аресте. Вы обвиняетесь в убийстве женщины Май Ланг То. Водитель джипа, который убил ее, признался, что действовал по вашим инструкциям.

Полковник подался вперед и уставился на Лам Фана. Мышцы его большого лица неожиданно обмякли.

— Они не могут арестовать меня, — прорычал он. — Никто не может меня арестовать.

— Приказ подписан президентом, — сказал Лам Фан. — Она сказала вам, где скрывается американец?

Полковник прислонился к стене. Он выглядел измученным и разбитым.

— Я не могу понять этого, — сказал он, голос был полон изумления. — Что бы я с ней ни делал, ничто не могло заставить ее говорить. Такая женщина… может быть, она действительно не знала?

Лам Фан передернул плечами.

— Если вы сможете добраться до аэропорта в Бьен Хоа, у вас появится возможность вылететь в Пномпень, — сказал он. — Может быть, они не догадаются оцепить аэропорт. Ехать надо немедленно.

Пока он говорил, в коридоре послышался топот, мужчины переглянулись. Лам Фан пожал плечами. Он отошел подальше от полковника, как будто не имел к нему никакого отношения.

Дверь открылась, и на пороге появился инспектор Нгок Лин. Сзади него стояли четверо полицейских, вооруженных винтовками.

Инспектор перевел взгляд с полковника на тело, лежащее на столе. Он почувствовал, как от ужаса что-то сжалось у него в животе. Он обернулся и знаком приказал полицейским выстроиться в комнате. Он указал на полковника:

— Арестуйте этого человека.

Когда полицейские окружили полковника, инспектор обратился к нему:

— Во имя республики я арестовываю вас за убийство Май Ланг То. Вы будете обвинены в убийстве этой женщины, Нхан Ли Квон. — Он повернулся к Лам Фану: — Вы тоже арестованы как соучастник обоих убийств. — Он кивнул полицейским: — Уведите их.

Полковник Он Дин Кхак выпрямился и расправил плечи. Во главе эскорта он вышел из комнаты. За ним ковылял Лам Фан.

Инспектор подозвал одного из палачей, которые, удивленные, стояли у входа.

— Принеси одеяло и накрой эту женщину, — сказал он.

Когда палач ушел, инспектор приблизился к столу. Он был истый католик, и в нем еще сохранилось немного жалости. Он осенил крестом труп Нхан, потом, повернувшись, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Чарли Ли стоял на пороге кабинета брата и, не веря глазам, глядел на тело Блэкки, распростертое возле открытого сейфа.

Прошло несколько минут, прежде чем он заставил себя войти в комнату. Он затворил дверь и запер ее, затем подошел к брату и убедился, что он мертв.

Потрясение сразу ослабило и состарило его. Он подошел к столу, сел. Он закрыл лицо руками и зарыдал. Блэкки был частью его жизни. Теперь он ощущал одиночество и беззащитность. Без брата он не мог представить своего будущего.

Но потрясение понемногу проходило. Он вдруг понял, что теперь, когда Блэкки мертв, не нужно будет ни с кем делить два миллиона американских долларов, а с такой суммой денег он мог и без брата смело встретиться с жизнью.

Встав на ноги, он подошел к сейфу и заглянул внутрь. Он увидел револьвер и вынул его. Быстрый взгляд убедил его, что миллион пиастров исчез. Какой-то негодяй убил Блэкки и забрал деньги, но эта потеря не очень огорчила его.

Все пошло не так, как было задумано. Он говорил с дядей Нхан, который рассказал ему, что Нхан арестовали и увезли в тайную полицию для допроса. Эта информация ужаснула его, он поспешил домой, чтобы предупредить брата, что в опасности не только убежище Джеффа, но и сам Блэкки в любую минуту может быть арестован. Чарли не сомневался, что приведенная под пытку девушка выдаст их всех.

Оставался ничтожный шанс захватить бриллианты, если он будет действовать быстро. Следует взять автомобиль Блэкки и немедленно ехать в Фудаумот. Надо увезти Джеффа к условленному месту приземления. Они подождут там прибытия вертолета. Он считал, что будет роковой ошибкой рассказать Джеффу об аресте Нхан. Лучше сказать, что Блэкки привезет ее позже. Когда прилетит вертолет, он постарается убедить Джеффа уехать. Если он откажется улететь без нее, тогда он должен будет убить его.

Чарли положил револьвер в портфель: длинный глушитель не позволял спрятать его в кармане.

Он остановился, чтобы посмотреть на труп брата. Его мучила мысль о том, что будет с Ю Лан, когда она увидит Блэкки, но у него не было времени ждать ее возвращения. «Я напишу ей из Гонконга», — сказал он себе, стараясь успокоить свою совесть. Он пригласит ее приехать и жить с ним.

Прижав портфель локтем, Чарли вышел из клуба и направился к автомобилю Блэкки. Он бросил взгляд на стоящую поодаль полицейскую машину. Два сыщика посмотрели на него с безразличием и продолжали читать газеты. Его интересовало, поедут ли они за ним, но когда он отъехал, то увидел, что черный «Ситроен» не двигался.

Чарли добрался до Фудаумота после пяти часов. Он остановил машину возле фабрики и пешком направился к маленькому деревянному домику.

Из окна Джефф увидел его. Его было нетрудно узнать: Чарли очень походил на своего брата.

«Что он делает здесь в это время? — недоумевал Джефф. — Что-нибудь произошло? Изменилась договоренность?»

Дедушка Нхан куда-то ушел, и Джефф был дома один. Он поспешил вниз по лестнице и отворил дверь.

Чарли вошел, слегка поклонившись Джеффу.

— Я Чарли Ли, — сказал он. — Блэкки говорил вам обо мне?

— Да. Почему вы здесь? Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного, — ответил Чарли. По дороге в Фудаумот он тщательно отрепетировал свою ложь. — Но вам необходимо немедленно уехать. Блэкки слышал от своего друга из полицейского управления, что известно место, где вы скрываетесь. Полиция уже выехала, чтобы арестовать вас.

Джефф оцепенел.

— Откуда они узнали?

— Я все объясню после, — сказал Чарли. — Вы должны немедленно уехать. Нельзя терять ни минуты.

— Где Нхан? — спросил Джефф.

— Она в безопасности. О ней заботится Блэкки. Через несколько часов она к нам присоединится. Если вам нужно что-то взять с собой, пожалуйста, возьмите. У меня здесь машина. Мы должны ехать немедленно.

— Вы уверены, что она в безопасности?

— Конечно. Пожалуйста, поспешите.

Джефф стоял, не зная, что делать, затем двумя прыжками он взбежал по лестнице в свою спальню, побросал вещи в портплед. Револьвер полицейского он спрятал под рубашку. Убедившись, что жестянка, в которой хранились бриллианты, находится в кармане, он поднял портплед и двинулся к двери. Остановился, оглядел комнату.

На столике возле кровати стоял подаренный Нхан маленький Будда из слоновой кости. Джефф взял его.

«Она сказала, пока он со мной, зло не коснется меня, — подумал он. — Лучше забрать его. Смешная суеверная глупышка, она желает мне добра».

Он засунул Будду в карман рубахи и спустился к Чарли в прихожую.

— Подождите здесь, — сказал Чарли. — Я подгоню машину к дверям. Вы ляжете сзади на пол. Вас не должно быть видно.

Пока Чарли подгонял машину, Джефф пытался успокоиться и оценить, какие последствия будет иметь раскрытие его убежища. У дедушки Нхан и ее семьи, безусловно, будут неприятности.

«Что я сделал этим людям! — подумал Джефф. — Я сумасшедший, самовлюбленный подонок. В безопасности ли Нхан?»

Чарли нетерпеливо нажал кнопку сирены.

«Я даже не смогу попрощаться со стариком, — думал Джефф, выходя под палящие лучи солнца. — Если бы у меня было немного мужества, я бы остался здесь и предупредил его об опасности, когда он вернется».

Чарли открыл заднюю дверку и поманил Джеффа.

— Быстро садитесь, — сказал он.

Сгорая от стыда, Джефф пробежал по дорожке и, согнувшись в три погибели, лег на пол автомобиля. Чарли захлопнул дверцу, включил газ, и автомобиль тронулся.

Пока машина с шумом мчалась по пыльной дороге в сторону Бен Кета, Джефф думал о Нхан. До прибытия вертолета оставалось еще пять с половиной часов. Многое может произойти за это время.

Раз или два Чарли останавливался, чтобы посмотреть на карту. Он сказал Джеффу, что площадка для приземления, должно быть, недалеко, но к тому времени, когда он наконец нашел точное место, было уже почти семь часов и начали сгущаться сумерки.

Он сразу же понял, что это было подходящее и надежное место. Густые заросли бамбука полукругом возвышались возле заброшенного рисового поля, выжженная солнцем черная грязь сделалась твердой, это было очень удобно для приземления вертолета.

Кусты и деревья скрывали рисовое поле, и его не было видно с дороги. Когда машина запрыгала по кочкастой земле, огромные, как летучие мыши, черные и лимонного цвета бабочки вылетели из бамбуковых зарослей, напуганные цапли взметнулись в темнеющее небо.

Чарли остановил машину и вылез. За ним последовал Джефф, ноги его затекли, тело болело после езды в скрюченном положении.

— Нужно подготовить два больших костра, — предложил Чарли. — Летчику легче будет нас обнаружить. Когда мы услышим, что он приближается, мы зажжем костры.

— Он не прилетит раньше чем через четыре часа, — сказал Джефф. — У нас еще масса времени. Откуда полиция узнала, что я нахожусь у старика в доме?

— Вас видели в окно, — ответил Чарли, вспоминая, что Ю-Ю говорил Блэкки. — За сведения о вас было обещано вознаграждение. Крестьянин, который вас видел, сообщил об этом.

Джефф проклял собственную неосторожность.

— Но как вы узнали об этом? — настаивал он.

— У Блэкки в полицейском управлении есть хороший приятель, — солгал Чарли.

— Что теперь будет со стариком?

— Не тревожьтесь. С ним ничего не сделают. Газета, в которой предлагалось вознаграждение, не доходит до Фудаумота. Откуда он мог знать, что вами интересуется полиция?

Джефф почувствовал маленькое облегчение. Чарли сказал то, что ему хотелось услышать, и он легко с ним согласился.

— А Нхан? Где она?

— Ей ничто не угрожает. Она с Блэкки. Когда стемнеет, Блэкки привезет ее сюда. — Он отошел в сторону. — Давайте складывать костры.

Мужчины разошлись в разные стороны и начали собирать сучья и сухую траву.

Пока они занимались этим делом, Чарли раздумывал, сможет ли он убедить американца уехать без Нхан. Это рискованно. Он может отказаться. Чарли понимал, что было бы безопаснее убить его до прибытия вертолета. Он не смог бы убить Джеффа в присутствии Уоткинса. Уоткинс шантажировал бы его до конца жизни.

Он посмотрел на рисовое поле, где трудился американец. На темнеющем небе выделялась его массивная фигура.

Чарли решил подождать, когда стемнеет. Тогда он сможет незаметно достать револьвер и, когда Джефф приблизится к нему, в упор в него выстрелить. Он скажет Уоткинсу, что пассажир передумал и не поедет. С Уоткинсом он доберется до Кратье. К утру он будет в Гонконге с бриллиантами стоимостью в два миллиона долларов.

Он был рад, что должен собирать топливо для костра. Это отвлекло его мысли от Джеффа. В начале девятого мужчины закончили свою работу. Было так темно, что Чарли с трудом отыскал автомобиль.

По огоньку сигареты он видел, как Джефф шел через поле. Он открыл дверку и начал нащупывать на полу машины портфель, но не мог его отыскать. Вспотев от страха, он забрался в машину, включил подсветку и посмотрел на пол взглядом безумного — портфеля там не было. Он мог бы поклясться, что, перед тем как сесть в машину, поставил на пол портфель. Может быть, портфель вывалился из машины, когда он вылезал? Он, должно быть, вывалился! Из темноты показалась фигура Джеффа.

— Зачем вы включили свет? — спросил он. — Нас могут увидеть с дороги.

Холодный пот заструился по лицу Чарли.

— Да, — сказал он нарочито спокойным голосом. — Мне бы следовало об этом подумать.

Он вылез из машины и осторожно шарил по земле ногами, стараясь обнаружить портфель, но ничего не находил. Он сделал несколько шагов назад и снова начал рыскать по земле ногами.

— Когда должна приехать Нхан? — спросил, приближаясь к нему из-за машины, Джефф.

Что, если он наткнется на портфель? Когда Чарли подумал об этом, его сердце забилось так неистово, что он задохнулся. Если он поднимет его, через тонкую кожу портфеля он прощупает револьвер. Он пошел Джеффу навстречу, чтобы не пустить его к этому месту.

— Она не опоздает, — сказал Чарли. — Она будет здесь около одиннадцати.

Джефф посмотрел на часы.

— Ждать почти три часа. Посижу в машине.

— С другой стороны. — Чарли указал ему на сиденье водителя. — Вам там будет удобнее.

— Я хотел бы немного выпить, — сказал Джефф, подходя к машине со стороны пассажирского места. — Чертовски долго ждать.

Чарли нагнулся и поспешно ощупал руками траву. В темноте ничего не было видно. Глаза застилал пот. Он обшарил землю под машиной, насколько мог дотянуться, там тоже не было портфеля. Неожиданно он услышал голос Джеффа:

— Эй… что это?

Со щемящим чувством страха Чарли догадался, что он, видимо, неосторожно толкнул портфель и тот упал на пассажирскую сторону.

Джефф обнаружил его!

Он обежал автомобиль.

— Это мой портфель, — сказал он, голос дрожал от испуга. — Дайте мне его, пожалуйста.

— Подождите минуту. — Прозвучавшая в голосе Джеффа решительность заставила Чарли застыть на месте. — У вас там револьвер. Зачем он вам понадобился?

— Это летчика, — в отчаянии проговорил Чарли. — Он давал его Блэкки. Я… я обещал возвратить. Отдайте мне его, пожалуйста.

Подозрение пронзило Джеффа. Он открыл портфель и вынул револьвер. Пальцы ощупали длинную трубку глушителя.

— Отдайте мне его, пожалуйста, — безнадежно повторил Чарли.

— Нет. Я отдам его летчику, — сказал Джефф. — Мне не нравится, когда повсюду валяются револьверы. Садитесь в машину.

Движениями старого человека Чарли отворил дверцу и сел. Джефф сел сзади.

— Сидите спокойно, — сказал Джефф. — Я наблюдаю за вами.

От отчаяния Чарли чуть не заплакал. Все, за что бы он ни брался в течение последних пятнадцати лет, заканчивалось неудачей. Он или не умел делать дела, или был рожден неудачником. У него не было больше сил. Если бы он не уронил портфель…

— Подходящая для убийства штука, — проговорил Джефф. — Вы думали убить меня, не так ли?

— Никогда я не думал об этом, — с достоинством произнес Чарли. — Зачем мне убивать вас?

— Сидите тихо и не двигайтесь. При малейшем движении я выстрелю вам в затылок.

Чарли сполз вниз, сжался. Он потерял брата и, что хуже всего, потерял револьвер. Он беззащитен против этого сильного американца. В его руках никогда не окажутся бриллианты.

Следя за ним, Джефф сжимал револьвер. Он пытался сдержать усиливающееся чувство страха. «Действительно ли в безопасности Нхан? — спрашивал он себя. — Правда ли, что револьвер принадлежал летчику?» Если это ложь и этот китайчонок намеревался убить его, наверняка с Нхан что-то случилось.

Но что он мог сделать, кроме того, как сидеть и ждать ее приезда? Предположим, она не приедет. Что делать тогда? Что мог бы он сделать? Если бы он вернулся в Сайгон, чтобы разыскать ее, он бы попал в осиное гнездо, но мысль уехать без нее была ему ненавистна.

Медленно тянулось время. Нервы Джеффа были готовы лопнуть, когда он смотрел на часы. Чарли хранил молчание. Желания покинули его. Единственное, что он хотел, — это снова оказаться в своей убогой, грязной квартирке в Гонконге и забыть об этом печальном приключении.

Без двадцати одиннадцать Джефф не мог более терпеть.

— Будь ты проклят! — неожиданно взорвался он. — Где она? Почему не едет? — Свирепость его голоса испугала Чарли.

— Сколько времени? — робко спросил он.

— Без двадцати одиннадцать.

Джефф резко подался вперед и приставил дуло револьвера к затылку Чарли.

— Слушай меня, — злобно проговорил он. — Я уверен, что ты лжешь! Я уверен, ты собирался убить меня, чтобы украсть бриллианты! Что произошло с Нхан? Я размозжу тебе череп, если ты не скажешь!

«Он настолько взбесился, что сделает это, — подумал Чарли, цепенея от ужаса. — Когда он поймет, что она не приедет, он убьет меня».

— Она не приедет, — с дрожью в голосе произнес он. — Я боялся сказать это раньше…

Джефф ударил его по лицу револьвером. Чарли съежился, закрыв руками лицо. Джефф выпрыгнул из машины. Он выволок Чарли и, держа его за пиджак, начал трясти.

— Что произошло с ней, желтый подонок? — заорал он. — Скажи мне, или я убью тебя!

— Ее арестовали вчера вечером, — выдохнул Чарли, стараясь отдышаться. — Ее забрали в полицейское управление.

Джефф выпустил его. Чарли зашатался, бессильно опустился на твердую землю. Он сидел, боязливо взирая на нависшую над ним черную тень.

— Полицейское управление? — повторил Джефф.

Спина похолодела, ужас пронзил его до корней волос. Он слышал, что происходило с людьми, которых забирали в полицейское управление. Жестокость полковника Он Дин Кхака была всем хорошо известна. Он знал, что мог бы такой человек сделать с Нхан. От этих мыслей появлялась слабость.

— А Блэкки? — спросил Джефф, пытаясь отогнать мысль о том, что с Нхан произошло несчастье.

— Блэкки мертв, — сказал Чарли. Он держался от Джеффа на почтительном расстоянии. — Девушки, наверное, тоже уже нет в живых.

«Нет, — думал Джефф, — она не может умереть, я должен найти ее. Надо ехать в Сайгон. Я не могу бросить ее. Будь я проклят, я люблю ее! Я вернусь и спасу ее. За нее я отдам все свои бриллианты. Она значит для меня больше всего, чем я когда-либо владел».

Но он не двигался. Он прислушивался к другому голосу, который звучал в его душе:

«А если ее уже нет в живых? Возвратившись, ты только погубишь себя. Даже если она жива, это же не сцена из кино. Ты никогда не доберешься до Сайгона. Чтобы пройти в полицейское управление, надо миновать три поста. Возможно, ты сможешь пройти один пост, но не три».

Вдали отчетливо послышался звук приближающегося вертолета. Джефф посмотрел на часы. Вертолет прибыл вовремя! От волнения забилось сердце.

Чарли тоже услышал шум вертолета.

— Надо зажечь костры, — сказал он.

Сперва слабой, а потом все более уверенной походкой он направился к костру. Он стонал, держась рукой за ту часть лица, по которой его ударил Джефф.

Джефф не двигался. Пальцы сжимали коробочку с бриллиантами.

«Это единственная возможность бежать, — думал он. — Все решено. Она милый ребенок, но я был бы безумцем, женившись на ней. Она — неподходящая жена для богатого человека. В конце концов, это всего лишь нанимаемая за деньги вьетнамская танцовщица. Она не смогла бы общаться с теми людьми, с которыми буду общаться я, когда стану богатым. Я ничего не могу для нее сделать. Надо подумать о себе. Это глупое донкихотство — ехать в Сайгон».

Вспыхнуло пламя костра. Джефф шагнул назад, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шум вертолета сделался громче.

«Она была такой бедной маленькой лгуньей, — размышлял он. — Бьюсь об заклад, она выдала меня на допросе. Нехорошо думать об этом. Я не думаю, чтобы ей дали больше года тюрьмы. У нее все будет в порядке. Это не то что американские девушки. Вьетнамцы очень выносливые».

Чарли зажег другой костер. Вертолет начал опускаться.

Джефф медленно пошел по полю к ожидавшему его Чарли.

«Они не сделают ей большого вреда, — внушал он себе. — Зачем? Она испорченная маленькая лгунья, трусливая, как кролик. Она расскажет им все, что они хотят узнать. Нет, они не причинят ей вреда. Мне посчастливилось убраться отсюда».

Вертолет опустился в середине поля. Ли Уоткинс открыл дверь кабины. Чарли побежал к вертолету.

Джефф тоже побежал. Он добежал до вертолета раньше, чем Чарли.

— Прыгай! — крикнул Уоткинс. — Мне надо лететь.

Запыхавшись, подбежал Чарли. Джефф приставил к его груди револьвер.

— Ты не поедешь со мной, — сказал он. — Проваливай отсюда к чертям! Ты сможешь сам выбраться из этой дыры.

Чарли попятился, напуганный видом оружия.

Джефф вскарабкался в кабину.

— Разве он не поедет? — спросил Уоткинс, стараясь перекричать шум мотора.

— Нет, он не поедет, — ответил Джефф. Он спрятал револьвер сбоку так, чтобы Уоткинс не смог увидеть его.

Уоткинс перегнулся через него, помахал жалобно глядящему на них Чарли, захлопнул дверку.

«Ты вонючий подонок! — сказал Джеффу голос совести. — Ты недостоин любви. Ты знаешь, что она не предала тебя. Она находилась в их руках со вчерашнего вечера. Если бы она выдала тебя, ты бы уже давно был схвачен. Ну что ж, надеюсь, деньги принесут тебе много радостей. Надеюсь, ты постараешься выбросить ее из своего сердца… но не думаю, что ты сумеешь сделать это».

— Пошел! — сердито закричал Джефф. — Поехали!

Чарли смотрел, как вертолет поднимается в воздух. Он подождал, пока машина скрылась из вида, а потом, медленно и тяжело ступая, поплелся туда, где оставил автомобиль.

А жизнь так коротка

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Когда Гарри протянул карточку, толстуха принужденно улыбнулась.

«Жаль, — подумал он, — что она так опустилась».

Волосы у нее были не причесаны, шляпка старомодна, глаза усталые, с синяками, а лицо блестело от пота, как будто она только что отошла от раскаленной печки. Но женщина, кажется, была польщена тем, что Гарри ее сфотографировал, и внимательно прочитала карточку, прежде чем засунуть в сумочку.

— Подумать только, я же вас не видела, — сказала она. — Какой же у меня может быть вид.

— Совсем наоборот. Каждый выглядит естественнее, если его сфотографировать неожиданно. Снимки будут готовы завтра после полудня. Вы не обязаны покупать, но все же надеюсь, что придете на них посмотреть.

— Да, обязательно приду. Лейк-стрит, это рядом с Палас-театром?

— Совершенно верно. Первая улица налево по Кромптон-стрит.

Она еще раз поблагодарила Гарри и улыбнулась. Потом ушла, поправляя непослушные пряди светлых волос, выбившиеся из-под шляпки.

«Уф! — подумал Гарри, наматывая конец пленки на бобину, которую вытащил из аппарата, — эта фотография последняя на сегодня».

Было холодно. Он проголодался. Четыре часа работать стоя не страшно, когда фотографируешь. Но сегодня весь день висели тяжелые облака, которые не смог прогнать даже восточный ледяной ветер. Люди, проходящие по Рейнджер-стрит, были не в настроении сниматься, и почти все прохожие отказались от карточек, которые им протягивал Гарри. Он сделал больше сотни фотографий и будет хорошо, если удастся продать хотя бы штук двадцать пять.

Он засунул аппарат в чехол, висевший на плече, и стал думать, чем бы ему заняться вечером. В сущности, делать было нечего. Он мог вернуться в свою двухкомнатную меблированную квартиру на Леннокс-стрит или пойти в студию очередной раз послушать, как Муни жалуется на плачевное состояние дел, или пойти почитать газету в кафе.

Он остановился на кафе. Ему нравилось бывать там. Он устраивался в уголке с кружкой пива и развлекался тем, что наблюдал за посетителями, слушал их разговоры, а то, что порой можно было услышать в кафе Уэст-Энда, было совершенно невообразимо. Ему нравилось думать об этих людях, угадывать где они живут, чем занимаются. Других развлечений у Гарри не было. Зарабатывая шесть фунтов в неделю, из которых два нужно было отдать за квартиру и завтрак, многого себе не позволишь.

Он остановился на перекрестке, пережидая красный свет. Ничто в нем не привлекало чужого внимания. Спортивный пиджак, потертые фланелевые брюки и рубашка цвета морской волны. На вид ему было лет двадцать пять. Именно столько и было ему на самом деле.

Лицо загорелое, как у всякого человека, проводящего много времени на свежем воздухе, серые приветливые глаза и большой рот с чувственными губами, каштановые, слегка вьющиеся, коротко подстриженные волосы.

Его можно было принять за студента. И люди, которых он фотографировал, с сожалением думали, как мог такой парень опуститься до того, что стал уличным фотографом.

Вереница автомобилей остановилась, и Гарри пересек Рейнджер-стрит и пошел по Гласхаус-стрит, где купил вечерние газеты. Дальше он пошел гораздо медленнее, просматривая последнюю страницу газеты, не обращая внимания на «угрозу новой войны», так же, как и на «углубление социальных конфликтов». Его внимание привлекла кража, и он с увлечением принялся читать отчет об этом деле, который занимал почти две страницы.

Продолжая читать, фотограф вошел в кафе на Бревер-стрит. Ему нравилось бывать здесь. Атмосфера была приятной, пиво — замечательным. По всей вероятности, лучшим в Лондоне. Он заказал кружку пива, подтянул табурет и уселся, не прекращая чтения.

«Парнишка, вероятно, не выкрутится, — подумал он. — Никакое жюри ему не поверит. Даже ребенок не поверит».

Гарри прочитал отчет до конца и протянул руку к бокалу. Пиво приятно освежило рот. Он с удовольствием потянулся и вытянул ноги.

Бар был набит битком. На фоне ровного, непрерывного шума голосов, выделялись звуки кассовых аппаратов, стуки кружек по прилавку и шарканье ног по полу.

Гарри сложил газету, облокотился о стенку, накренившись на табурете, и принялся наблюдать за посетителями.

Трое мужчин в черных шляпах и темных пальто потягивали пиво и тихо переговаривались между собой. Каждый вечер в одно и то же время они были здесь. Загадочные типы. Никогда Гарри не удавалось услышать ни одного слова из их беседы. И он не имел ни малейшего представления, кто они и чем занимаются.

За соседним столом сидел мужчина с серым помятым лицом, рядом с крикливо одетой женщиной явно не первой молодости. Перед ними стояли стаканы с бордо.

О них Гарри кое-что знал. Мужчина был управляющим здания на Рейнджер-стрит, в котором располагались конторы, страдал от язвы и, кажется, нуждался в серьезном лечении. Его спутница все время пыталась поднять ему моральный дух, но, по всей видимости, ей это плохо удавалось.

Пожилая пара, впадающая в детство, обсуждала свои дела. Мощный мужчина надоедал двум своим компаньонам разговорами на политические темы. Юная пара пила коктейли, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Она, некрасивая и плоская, с суровым видом сжимала руку своего спутника. Тот, жестикулируя свободной рукой, пытался в чем-то ее убедить.

Гарри без энтузиазма рассматривал все эти лица. Он подумал, что пройдет чертовски много времени, прежде чем появится новое лицо. И вдруг он его увидел.

Прекрасная девушка с черными волосами, ниспадающими тяжелой волной на плечи, сидела неподалеку. Она показалась ему красивее любой кинозвезды. Кофточка цвета голубого неба со стоячим воротничком была безукоризненна, как будто девушка только что ее надела. Черная прямая юбка нормальной длины ей очень шла.

Гарри смотрел на красавицу, открыв рот.

Это был как раз тот тип женщин, который ему нравился. Да, если бы у него были деньги! Но девушка с такой внешностью создана явно не для него: он сможет заплатить только за проезд в автобусе и за дешевый билет в кино. Во всяком случае, ей нужен богач, а не бродячий фотограф.

Гарри вздохнул.

Но что она делает в этом кафе? Это, конечно, приятное место, но явно не для нее.

Когда он увидел, как она пьет виски, то был шокирован, а переведя взгляд на ее компаньона, был сражен наповал. Тот совсем не был похож на прекрасного принца, как ожидал Гарри. Это был толстый пожилой мужчина с красным лицом.

«Кто они? Что они делают здесь?» — думал Гарри, пытаясь одновременно услышать, о чем они говорят.

Вдруг кто-то резко толкнул его и перевернул кружку. Гарри изумленно повернулся и оказался перед толстяком, который в это время занимал его мысли.

— Приятель! — воскликнул тот, цепляясь за руку Гарри, — прошу простить меня.

— Неважно. Это может произойти с любым. В бокале оставалось только на донышке.

Толстяк глубоко вздохнул.

— Вы очень милы, — сказал он. — Но позвольте мне предложить вам что-нибудь выпить. Что вы хотите?

— Ничего. Благодарю вас. Я действительно не хочу пить.

У мужчины был смущенный вид. Его маленькие, налитые кровью глазки уставились на Гарри с настойчивостью горького пьяницы.

— Я не привык, чтобы так принимали мое предложение, — пробурчал он. — Если бы вы мне перевернули кружку, я бы показал! Возьмите виски. Ничто лучше виски не укрепляет дружбу. Эй, бармен! Двойной скотч для мистера.

— Спасибо, — сказал Гарри, пытаясь освободить руку. — Не беспокойтесь, ведь ничего не произошло.

— Вы ошибаетесь, — сказал толстяк. — Между нами, я вам кажусь немного пьяным?

Гарри колебался. Он не хотел раздражать приставучего алкоголика, а тем более доводить до бешенства, ведь поведение пьяного не предсказуемо.

— Да нет… — сказал он уклончиво. — Но вам, видимо, следует остановиться.

Типу явно понравилась эта формулировка. Он похлопал Гарри по руке.

— Совершенно верно. Люблю, когда мне говорят правду. Это все она. — Он махнул в сторону красавицы. — Вы знаете, как пьют сейчас женщины? Посмотрите. Я был совершенно трезв, когда встретил ее… Не выпьете ли вы с нами?

— Это не будет вам неприятно?

— Совсем нет. Напротив…

— А ей?

— Вы ей понравитесь. Это шикарная девчонка. Берите стакан и пошли. Мне лучше опереться на вас, так как ноги мои не очень слушаются сегодня.

Гарри взял стакан и подхватил мужчину под руку.

— Так пойдет? — спросил он.

— Прекрасно. Меня зовут Вингейт. Сэм Вингейт. А вас?

— Гарри Рикк.

— Теперь мы знакомы, — прокомментировал серьезно Вингейт. — Пошли, старина Викк.

— Рикк, — уточнил Гарри. — Гарри Рикк.

— А я и сказал Рикк. А теперь вперед, левой. Осторожно, и мы доберемся.

С этими словами они пустились в короткий, но опасный путь, который отделял их от стола, где сидела необыкновенная девушка.

Глава 2

Клер, положив ногу на ногу и облокотившись о стол, с непроницаемым видом смотрела, как подходят мужчины.

— Я представляю тебе мистера В-и-кка, — заикаясь, заявил Вингейт и тяжело вздрюпнулся на стул. — Я привел его сюда, потому что он уж-жасно одинок, бедняже-чка. Если ты возражаешь, то он уйдет. Он очень мил, и я к тому же перевернул ему стакан.

Клер взглянула на Гарри, а потом, ни слова не говоря, отвернулась.

Гарри почувствовал себя очень неловко. Он хотел уйти, но побоялся, что Вингейт может рассердиться.

— Я боюсь быть нескромным, — начал он, — поправляя галстук, — я…

— Прекрати, — воскликнул Вингейт, — усаживайся, старина. Я же тебе сказал, что она будет рада с тобой познакомиться. Ты рада, не так ли?

Клер внимательно посмотрела на Гарри.

— Разумеется, — сказала она с сарказмом, — очень рада. Но обрадуюсь еще больше, если у мистера есть чем заняться, кроме того, как терять время с нами.

Гарри покраснел.

— Меня зовут Рикк. Гарри Рикк. И если вы не против, я вам скажу «до свидания». Спасибо за виски.

Вингейт, штопором вкручиваясь в относительную вертикаль, поднялся.

— Ни в коем случае, — завопил он. — Ты даже не прикоснулся к стакану. Что ты выпил? Ты сядешь, черт возьми, или я разозлюсь! Ты понял?

Разговоры вокруг прекратились. На них уже начали обращать внимание.

— Садитесь и замолчите, — произнесла Клер вполголоса. — Мне не хочется сцен.

Гарри сел.

Вингейт похлопал его по плечу:

— Молодец, старина, поговори с малышкой. У меня болит голова. Не обращайте на меня внимания. Развлекайтесь, а я немного отдохну.

Он вытер лицо носовым платком, закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Клер неприязненно посмотрела на него и отвернулась, оказавшись лицом к лицу с Гарри.

— Прошу простить меня, — сказал он ей тихо. — Но я совсем не хотел вам мешать. Уверяю вас, я…

Она раздраженно пожала плечами.

— Это ничего не значит. Если этот кретин не придет в себя через несколько минут, я ухожу.

Она уставилась на стойку бара, как будто ничто другое ее не интересовало.

Девушка все еще казалась ему необыкновенной, несмотря на хмурый вид, и Гарри был счастлив хотя бы сидеть рядом с ней.

— Хотите что-нибудь выпить? — предложил он, заметив, что стакан Клер опустел.

— Нет, спасибо, и не затрудняйте себя беседой.

Он был задет за живое. Несколько минут они молчали. Вингейт похрапывал, сидя на стуле. Гарри не отрывал глаз от Клер. Он не знал как выйти из этого дурацкого положения.

Глупо вот так сидеть и молчать рядом с такой красивой девушкой.

— Вам не надоело смотреть на меня? — спросила вдруг Клер.

Гарри улыбнулся.

— Извините меня, но я не могу отвести от вас взгляд. Не могу и не хочу.

— Ну, вот еще, — возмущенно пробурчала она и отвернулась.

Почувствовав внезапное вдохновение, Гарри начал цитировать вполголоса, как бы для себя:

— Величественная, как ночь, она идет под звездами…

Клер не шевельнулась, но он почувствовал, что она с трудом сдерживает смех.

— Я вас наверняка больше не увижу, — сказал он проникновенно. — Поэтому позвольте мне сказать, что я еще никогда не встречал такой красивой девушки, как вы.

Она посмотрела ему в глаза.

— Вы совсем сошли с ума и к тому же удивительно пошлы. Но тем не менее…

Девушка смотрела на Гарри уже с интересом.

— Это только потому, что вы мне кажетесь красивой.

— Правда?

Она взглянула на него внимательнее.

Парень относился к той категории мужчин, с которыми она обычно не встречалась. Молод, без денег, с приятной улыбкой, в глазах нет того пошлого огонька, который она всегда видела у остальных, с которыми виделась в первый раз.

Но больше всего ей понравились его глаза, чистая кожа и белые зубы. Она и сама была удивлена, почувствовав, как исчезает ее враждебность.

«А ведь мальчик не так уж и плох», — подумала она.

— Гарри Рикк, — протягивая руку, сказал он, — а вас как зовут?

Она нахмурилась.

— Это вас не касается, но, в конце концов… не все ли равно. Меня зовут Клер Доллан.

— Клер? Я когда-то изучал значение имен. Вы знаете, Клер по-латински означает вспышку, молнию, славу.

— Вы мне морочите голову?

— Нет… Я серьезно… Эта книга до сих пор у меня. Если хотите, я вам ее дам почитать.

— Меня это не интересует, — сказала она и снова замолчала.

— Вы часто приходите сюда? — спросил наконец Гарри.

— Нет, не часто. Последний раз я была здесь во время войны в день последнего налета.

Эта фраза дала Гарри возможность сказать, что прежде, чем стать солдатом, он был шефом бомбоубежища в ста метрах отсюда, поэтому он и привык к этому бару.

— Это приятный бар, — начал он. — А вы что делали во время войны?

— Ничего, — она пожала плечами, вспоминая поездки в такси с американскими офицерами и схватки с наглыми мужиками с применением дзюдо. — Женщины не могут делать ничего героического во время войны, — добавила она с улыбкой. — Я была к тому же слишком молода.

Гарри знал женщин, которые во время войны сделали гораздо больше, чем он, и которые были не старше, чем Клер. Он знал одну девушку, которую забросили во Францию и которую расстреляли в застенках гестапо.

Ясно, такую девушку, как Клер, трудно представить занимающейся бомбоубежищами, командующей женскими подразделениями или работающей на оборонном заводе.

Внезапное пробуждение Вингейта нарушило их уединение. Он немного протрезвел и решил, что пора еще выпить. Засунув руку в карман, он обнаружил, что бумажник исчез. Довольно небрежно он порыскал по своим карманам. Гарри и Клер молча смотрели на него.

— Вы что-то потеряли? — спросил Гарри, надеясь, что Сэм скоро заснет.

Не отвечая, толстяк поднялся и начал выкладывать на стол содержимое своих карманов со все возрастающим раздражением и беспокойством.

— Меня обворовали! — завопил он. — Мой бумажник исчез. Две официантки, бармен, человек с серым лицом, его жена и трое таинственных мужчин в темных шляпах повернулись в их сторону.

Гарри покраснел. Он был еще слишком молод, чтобы чувствовать себя спокойно в такой ситуации. Он видел, что подозрительные взгляды мужчин в черных шляпах остановились на нем.

— Меня провели. Малыш, я понимаю шутки, как и все, но чем они короче, тем лучше. Отдай бумажник или я позову полицию.

— Что я вам должен отдать?

— Мой бумажник. Отдай и больше не будем об этом говорить. У меня там было полсотни фунтов, и я хочу получить свои денежки обратно.

Бармен вышел из-за стойки и подошел к ним с угрожающим видом.

— Ну, что случилось? — пробурчал он. — На что вы жалуетесь?

Толстяк показал пальцем на Гарри.

— Этот молодчик украл у меня бумажник. Пусть он мне его отдаст.

Бармен подозрительно посмотрел на Гарри:

— Ладно, старик, отдавай да поживее.

— Но я не брал его. Он пьян, по-моему, это понятно.

— Ничего себе благодарность, — простонал Вингейт. — Я ему сделал приятное, а он в ответ обчистил мои карманы и еще утверждает, что я пьян. Пззз… позовите полицию.

— Хватит! — прервал его бармен. — Мне надоела ваша болтовня. Пойдемте все трое, разберемся.

Взяв Гарри за руку, Вингейта за плечо и кивнув Клер, повел их в маленькую комнатку, где их принял управляющий.

— Этот клиент утверждает, что молодой человек украл у него бумажник, — сказал бармен, кивая в сторону Гарри.

Управляющий поднялся.

— А кто эта девушка? — грозно спросил он.

— Подружка клиента, — ответил бармен, не без удовольствия поглядывая на Клер.

Управляющий, которому красивая женщина тоже понравилась, пригласил ее сесть и предложил Вингейту изложить суть дела. Вингейт побледнел и задрожал.

— У меня исчез бумажник. — начал он. — Я познакомился с этим молодым человеком, которого никогда раньше не видел, а через несколько минут у меня пропал бумажник. В нем было полсотни фунтов. А, может быть, и побольше.

Управляющий посмотрел на Гарри. Тот ему понравился с первого взгляда. Маловероятно, чтобы этот приятный молодой человек был карманным воришкой. К тому же он был постоянным посетителем их бара. Что же касается толстяка, то он раньше здесь не появлялся. Но все же следовало избегать скандалов.

— Я не видел его бумажника и могу это доказать, — сказал Гарри.

Он быстро выложил на стол содержимое своих карманов три катушки пленки, перочинный ножик, три маленькие монетки, кусочек веревочки и карточку с надписью: «Вас только что сфотографировали».

Управляющий внимательно осмотрел эти вещи и обратился к Вингейту:

— Убедились?

Вингейт побледнел, провел языком по пересохшим губам и указал пальцем на Клер.

— Значит, это она, — заявил он упрямо. — Или он, или она. Я ее подобрал на Леннокс-стрит. До этого я ее никогда раньше не видел. Она привела меня сюда, а парень уже был здесь. Они работают вместе. Он взял у меня бумажник и передал его девушке. Это точно.

Клер поднялась, подошла к Гарри и повернулась к Вингейту:

— Работаем вместе? Это смешно, если принять во внимание, что вы перевернули его стакан и привели за свой столик. Можно было придумать и что-нибудь получше.

Управляющий нахмурился.

— Успокойтесь — пробормотал он. — Не нужно всех обвинять. Вы только что сказали, что этот молодой человек обворовал вас. Это неправда. Будьте осторожны. Следите за тем, что говорите.

Вингейт ударил по столу кулаком.

— Мне нужен мой бумажник! — завопил он. — Если он его не взял, то это сделала она. Я не уйду отсюда до тех пор, пока не получу его обратно.

— Он скоро начнет утверждать, что это вы украли у него бумажник, — сказала Клер управляющему. — В конце концов… Если нужно, пусть убедится.

Несмотря на протест управляющего, Клер вывалила содержимое своей сумочки на стол. Там были пудреница, золотая зажигалка, несколько банкнот по одному фунту, горсть серебряных монет, расческа, носовой платок, губная помада в золотом футляре и связка ключей.

— Если вы хотите убедиться до конца, я могу раздеться, — спокойно предложила она.

Управляющий покраснел до корней волос, но бармен явно заинтересовался этим предложением.

— Это совсем ни к чему, — пробормотал управляющий. — Я благодарю вас, мисс. По-видимому, это недоразумение. — И далее добавил ледяным тоном: — Когда вы в последний раз доставали ваш бумажник?

Вингейт тяжело сел. Он сразу же осунулся и казался совершеннейшим кретином.

— Не знаю… Просто не могу припомнить.

— Попытайтесь, мистер, вспомнить. Платили ли вы в баре мелкими деньгами или вытащили банкнот из кармана?

Вингейт признался, что не доставал бумажник с того времени, как вошел в бар.

— Значит, вполне возможно, что вы его потеряли или у вас его украли до того, как вы пришли сюда. Так? — заключил управляющий, вполне довольный ходом своих размышлений.

В это время Гарри укладывал свои вещи обратно в карманы, а Клер собирала содержимое сумочки.

— Да, неплохо мы провели время. Хотите сигарету?

Гарри взял сигарету.

Клер дала ему прикурить, глядя прямо в глаза. Затем, повернувшись к управляющему, спросила:

— Мы можем уйти или подождать полицию?

— Разумеется, вы можете уходить, — сказал тот. — Я вам приношу свои извинения. Мне такие истории очень не нравятся. Надеюсь, вы не обиделись и я снова увижу вас в своем баре? Мы будем всегда рады вас видеть.

Вингейт с изумленным видом слушал все это. Он сделал еще одну попытку:

— Послушай, милая…

Но Клер демонстративно повернулась к нему спиной.

— Пошли, — сказала она Гарри. — Раз он убежден, что мы работаем вместе, не будем его разочаровывать, не так ли?

К большому удивлению Гарри, она взяла его под руку и увлекла к двери, которую уже открыл бармен, заговорщически подмигивая Гарри.

— Эй, вы, не уходите так, — сказал Вингейт. — Я хотел бы извиниться…

Но ни Клер, ни Гарри не повернулись. Они вышли на улицу. Гарри очень беспокоила мысль, что через несколько секунд они скажут друг другу «до свидания» и больше никогда не увидятся.

— Простите, — сказал он, — если бы я не подошел к вашему столу, ничего бы не случилось.

— Это не имеет никакого значения. Он был пьян. Пошли быстрее, а то он может выйти и снова начнет приставать к нам. Я больше не хочу его видеть.

Настроение у нее изменилось. Девушка больше не улыбалась и, кажется, тяготилась компанией фотографа. Она протянула ему руку.

— До свидания, — произнесла она.

Гарри взял ее за руку. В этот момент девушка, кажется, споткнулась и вцепилась в его пиджак. Он почувствовал что-то в заднем кармане брюк. Он сделал еще один шаг, и какой-то предмет упал к его ногам.

Клер быстро наклонилась, подняла этот предмет и засунула к себе в сумочку. Но Гарри успел заметить, что это был туго набитый бумажник из потертой кожи. Они молча смотрели друг на друга.

— Это выпало из моего кармана, — наконец, проговорил Гарри.

— Вы думаете? — спросила она, твердо глядя на него.

— Ну… вы его взяли. Значит, это вы взяли и подложили мне портмоне Вингейта в карман, прежде чем вывернули свою сумочку.

Она кусала губы и беспокойно смотрела на дверь бара.

— Совершенно верно, — сказала она внезапно. — Я взяла его бумажник, чтобы проучить растяпу. Надеюсь, вы не принимаете меня за воровку?

Гарри был настолько ошарашен, что даже и не знал, что ему думать. Он пробормотал:

— Нет… Нет, не думаю. Но, черт возьми, вам не следовало его брать. В нем пятьдесят фунтов.

— Я прекрасно знаю, что не следовало бы… Послушайте. Пошли, я вам все объясню.

— Но нужно вернуть бумажник, — настаивал Гарри. — Вы же не уйдете с этими деньгами.

— Я не могу их сейчас отдать, так как этот болван слишком пьян, — сказала она раздраженно. — Надеюсь, что вы это понимаете. Он же меня может отдать в руки полиции. — Она снова взяла Гарри под руку. — Я знаю его адрес и пошлю бумажник по почте. Пойдем ко мне и поговорим.

— К вам?

— А почему бы и нет? Это недалеко. Вы не хотите?

— Нет, почему же… Но бедняга Вингейт остался без денег.

— Я отошлю их ему завтра. Пойдемте ко мне, и я вам все расскажу.

Он послушно пошел за ней по Гласхаус-стрит по направлению к Пиккадилли.

Глава 3

Проталкиваясь сквозь плотную толпу на Пиккадилли, красотка без умолку болтала, мешая Гарри сосредоточиться и подумать о Вингейте. Если бы Гарри имел возможность поразмыслить, он бы заметил, что она уводит его от бара со скоростью, близкой к бегу. Но она не давала ему возможности заговорить о бумажнике.

— А вы где живете, Гарри? — задала она вопрос, откинув голову назад и заглядывая ему прямо в лицо, как будто ответ ее действительно интересовал.

— У меня маленькая меблированная комнатка на Леннокс-стрит.

— А у меня квартира около Лонг-акра. Она вам понравится. У вас есть подружка? — спросила она вдруг.

— Кто?

— Подружка. Девушка, с которой вы встречаетесь.

— Нет. Разумеется, у меня были девушки…

— А я подумала обратное. Вы как будто говорили во сне: «Блестящая, как ночь, она идет под звездами.» Вы это, наверное, повторяли каждой женщине?

— Ошибаетесь. Я выучил это в школе и вспомнил только, когда увидел вас. Это как будто написано специально для вас.

— Действительно? Вы забавны. Занимаетесь фотографией? — спросила она, дотрагиваясь до футляра, висевшего него на плече.

Он покраснел при мысли, что будет думать она о нем, когда узнает о его занятии.

— Да…

— Это совсем маленький аппарат. «Лейка»?

— Да, — удивленно воскликнул Гарри. — А вы, оказывается, разбираетесь в фототехнике!

— У одного из моих друзей есть такой. Дурачок все время пристает ко мне, чтобы я попозировала обнаженной. Вы уже делали такие фотографии?

— Нет. У меня нет подходящей модели, — сказал он, растерянно улыбаясь.

— Во всяком случае надо быть очень осторожным. Никогда не знаешь, чем это закончится, не правда ли?

— Не совсем так, но лучше быть с обнаженной натурой поосторожнее.

Она остановилась, чтобы открыть сумочку.

— Ну, вот мы и пришли. Я живу над магазином.

Они стояли перед витриной, за стеклом которой виднелись безукоризненно одетые манекены.

Глядя на них, он вдруг вспомнил, как одет.

— Я в рабочем костюме, — сказал он, — и надеюсь, вы…

— Не придуривайся, — неожиданно грубо заявила Клер. — Мне совершенно наплевать, как ты одет.

Она нашла ключ и открыла дверь рядом со входной дверью магазина.

— Входите. Это по лестнице.

Он шел за ней по лестнице и не мог удержаться, чтобы не смотреть на стройные красивые ноги, которые поднимались перед ним со ступеньки на ступеньку.

— Они вам нравятся? — спросила она, не оборачиваясь, как будто угадав его мысли. — Мужчинам они чрезвычайно нравятся.

Гарри покраснел.

— Они замечательны так же, как их владелица проницательна. Неужели вы угадываете мысли?

— Нет, но я знаю мужчин. Каждый раз, когда я поднимаюсь с мужчиной по лестнице, он обязательно постарается заглянуть немного повыше, чем можно. Это не мое больное воображение, уверяю вас. Все вы одинаковы, — сказала она спокойно.

Она остановилась перед дверью и открыла ее тем же самым ключом.

Они вошли в прекрасно обставленную комнату: глубокие кресла, комфортабельные диваны, покрытые бежевой тканью с красными полосами. Рядом со стеклянной горкой стоял стол, радиоприемник, бар на колесиках, на стенах висели репродукции Ван Гога. В камине горел огонь.

— У вас замечательно. И давно вы здесь живете?

Она швырнула сумочку на стол и посмотрела в зеркало, стоявшее на камине.

— Около двух лет. Здесь неплохо. Устраивайтесь. Что вы будете пить? Лично я предпочитаю виски. Хотите виски? Я пойду приготовлю.

— Охотно. Но я мог бы приготовить и сам.

— Как угодно. Все необходимое найдете в том шкафу. Вы не голодны? Я страшно проголодалась, так как ничего не ела с утра.

— Кроме шуток? Почему?

— Я не люблю готовить. Таким, как я, приготовление еды в тягость. Налейте выпить, я сейчас вернусь.

Гарри был удивлен количеством бутылок, которые нашел в баре. Там томилось около двух десятков бутылок виски и пара дюжин бутылок джина.

— Где вы взяли все это? — крикнул он.

— Это не колдовство. Нужно знать места. Вы можете взять пару бутылок с собой, если хотите.

— Нет, спасибо. Я практически не пью. Сколько вам налить?

— На два пальца. Не скупитесь. Содовая в шкафчике, снизу, я сейчас принесу лед.

Гарри налил немного виски и подождал. Клер быстро вернулась, неся поднос с тарелочками, на которых лежали курица, масло, салат и пирожные.

— У меня еще есть заливной язык в холодильнике. Если хотите…

Гарри открыл рот.

— Нет, это колдовство. Мне кажется, что я вас разорю.

На этот раз удивилась Клер. Она подняла брови вверх, что придало ее лицу удивленное выражение.

— Не уподобляйтесь неприспособленным идиотам! Вы что, смеетесь что ли надо мной? Не будете же вы утверждать, что живете только на свои продовольственные карточки? В Англии можно найти все, что угодно, но надо только знать, куда обратиться. И потом — налейте себе виски побольше, а то не видно: есть в бокале что-либо или нет.

— Но мне вполне достаточно. Я не привык пить.

Он взял тарелочку с холодной курицей, которую она ему протянула и поставил к себе на колени.

— Вы знаете, мне кажется, что это сон. Вы всегда та принимаете людей, с которыми встречаетесь впервые?

— Нет, не всегда. Но этот случай несколько особый, не так ли? — Она бросила на него быстрый проницательный взгляд, и он сразу же вспомнил о бумажнике.

— Вы действительно стащили у него кошелек?

— Конечно. Болван заслужил урок, и он его получил. Я знаю его адрес и отошлю деньги завтра.

— Но это… меня не касается… В нем было все-таки полсотни фунтов и неосторожно брать… Могут подумать, что вы…

— Что я хочу оставить его у себя? — закончила она смеясь. — Разумеется. Почему, вы думаете, я засунула его в ваш карман? — Клер провела рукой, поправляя свои чудесные волосы. — Я страшно испугалась, когда этот старый дурак заметил исчезновение денег. Я не думала, что он обнаружит пропажу до моего ухода.

— Но зачем вы это сделали?

— Этот старый пьяница принял меня за девку, и тогда я решила сыграть с ним шутку. Когда он положил свой бумажник на стол, я взяла его и засунула в сумочку. Он был настолько подшофе, что ничего не заметил. Потом я забыла о бумажнике. А когда кретин поднял шум, подумала, что лучше пока ничего не говорить и завтра отослать ему деньги. Это послужит ему хорошим уроком.

Гарри не нравились такого рода шутки, но он ничего не сказал. В глубине души ему было жалко Вингейта:

— Я мог бы ему отнести его сегодня вечером и объяснить все, — предложил он.

— О нет! — воскликнула она вдруг со злостью. — Не переживайте, он получит свои деньги, но пусть немного помучается. Налейте мне немножко и себе тоже. Курица нравится?

Гарри уверил ее, что курица замечательная, хотя он едва попробовал ее. Он решил выяснить все до конца.

— Расскажите мне о себе, — прервала его размышления Клер, — чем вы занимаетесь?

Гарри колебался.

«Стыдиться своей профессии глупо, — подумал он. — Если я хочу с ней встречаться, желательно, чтобы она все знала».

Ему было легко в присутствии Клер, и он подумал, что его профессия не будет ее смущать, так же, как и его убогая одежда.

— Я служу в фотостудии Муни на Леннокс-стрит, — сказал он, наливая себе виски. — Обычно я стою на углу улицы в Уэст-Энде и снимаю прохожих.

Он представил свою работу в самом неблагоприятном свете и ожидал ее реакции.

— Это забавно? — спросила она.

— По-разному. Зарабатываю немного, но, надеюсь когда-нибудь стать на ноги.

— Никогда бы не подумала, что такая работа может приносить доход. Сколько вам это дает?

— Говоря откровенно, я зарабатываю шесть фунтов в неделю, — признался Гарри.

— Теперь я понимаю, почему вы не пьете виски.

Несколько минут они молчали. Клер внимательно смотрела на огонь в камине:

— А вы могли бы найти что-нибудь более интересное. Я хочу сказать, более оплачиваемое.

— Я не умею — признался Гарри, удивленный ее вопросом. — Кроме фотографии практически ничего не знаю и не умею делать. Когда я служил в армии на юге Италии, сделал несколько снимков и послал их на конкурс фотографов-любителей, который организовал один журнал. Случайно или нет, но я завоевал первый приз. Это меня воодушевило, и я стал участвовать в других конкурсах. За три года я заработал около трехсот фунтов.

Клер с удивлением, смешанным с заинтересованностью, взглянула на него:

— Замечательно. У вас, по-видимому, талант.

— Я чувствую, как надо снимать. Мой патрон хочет, чтобы я вложил деньги в его дело. Он предлагает мне стать его компаньоном и заняться портретами. Но он в фотографиях ничего не пялит и хочет, чтобы этим делом занялся я.

— Вот и прекрасно. Почему же вы не соглашаетесь?

— Это не так просто, как вам кажется.

Гарри вытянул замерзшие ноги к огню. Он никогда не испытывал такого блаженства и совершенно забыл о бумажнике Вингейта.

— Расскажите мне о своем доме, — попросила Клер. — Вы живете на Леннокс-стрит?

— Да. Наша квартира не худшая из меблирашек, но, конечно, ее не сравнить с вашими апартаментами. Я живу вместе с приятелем.

— А кто он — ваш приятель? — спросила Клер, с удивлением замечая, что ответ ее действительно интересует.

— Его зовут Рон Фишер. Он журналист. Сейчас изучает ночную жизнь Лондона для одного еженедельника. Он неплохо зарабатывает, но почти все посылает бывшей жене.

— Не говорите мне о несчастных браках. Женитьба почти всегда так заканчивается. Для меня семейная жизнь не подходит. Я предпочитаю оставаться свободной и делать то, что хочу.

— Если вам не покажется это нескромным, — сказал, краснея, Гарри, — а чем вы занимаетесь? — Заметив, что лицо Клер исказила недовольная гримаска, он поспешил извиниться. — Простите. Я, наверное, не должен был задавать такой вопрос.

— Почему бы и нет, — хозяйка квартиры справилась с замешательством и даже улыбнулась. — Я позирую. Это приятная работа и хорошо оплачиваемая.

— А в чем она заключается?

— Меня знают во всех больших агентствах. Каждый раз, когда им нужна фотомодель, они зовут меня. Это приносит мне неплохой гонорар и, кроме того, побочные доходы. В прошлый месяц, например, я позировала в рекламе для изготовителей виски. Мне удалось получить два ящика виски сверх обычного денежного гонорара. В прошлом году мне, например, пришлось позировать для фирмы, производящей автомобили. Я попросила автомобиль и получила его. Так же я заработала и радиоприемник. Как видите, непыльная работенка.

Гарри тоже считал, что это замечательная работа. Еще войдя в квартиру, он подумал, как это девушке удается жить на такую широкую ногу.

— Я уверена, что вы меня приняли за шлюху, — с улыбкой произнесла Клер. — Я это прочитала в ваших глазах, не правда ли?

Он смущенно посмотрел на нее:

— Не говорите подобных вещей. Я провожу дни в Уэст-Энде и продажную девку могу узнать сразу же, как только ее увижу. И не ошибусь при этом. Я не хочу слышать от вас такое даже в шутку.

— И вы не хотите узнать, как я познакомилась с Вингейтом? Признайтесь, вам же это интересно?

— Положим, но вы можете не объяснять.

Она наклонилась к камину.

— Мне было очень скучно, — начала она. — В таких случаях мне всегда хочется совершить какую-нибудь глупость. Мне хотелось, например, совершенно голой броситься в бассейн или разбить булыжником витрину магазина, или сорвать каску у полицейского. С вами такого не случалось?

— Откровенно говоря, нет, — изумленно ответил Гарри.

Она засмеялась:

— Я вам охотно верю. Но когда со мной такое происходит, я иду на Пиккадилли. И на этот раз ко мне прицепился Вингейт. Он шел за мной и в конце концов основательно прилип. Я подумала, что будет забавно разыграть его. Но этот простофиля оказался настолько грубым и бесстыжим, что решила его проучить. Вот и вся история.

— Никогда бы не подумал, что такая женщина, как вы, может скучать. У вас же, наверное, куча друзей?

— Может быть. Но куча друзей тоже утомляет. Боже, посмотрите на часы. У меня свидание в половине первого, а я даже не оделась. — Она вскочила и улыбнулась: — Я вас провожу. Надеюсь, вы не обидитесь?

— Совсем нет. Благодарю вас за чудесный вечер, — сказал Гарри проникновенно.

— Я тоже провела прекрасный вечер. Может быть, мы еще встретимся. У вас, наверное, немного свободного времени, но, если вы любите кино… Мы могли бы сходить туда как-нибудь вечером.

— Договорились. Вы мне позвоните, мой номер есть в справочнике.

Девушка ему уже открыла дверь. Но Гарри хотел узнать более точное время свидания.

— А мы не могли бы решить это сейчас?

— На следующей неделе я буду занята каждый день, пожалуйста, позвоните мне и напомните о нашей встрече.

Гарри с сожалением вышел на лестничную площадку. Она протянула ему руку.

— Еще раз благодарю вас за этот замечательный вечер, — сказал он.

Она улыбнулась и закрыла дверь.

Глава 4

«Забавный парень, — подумала Клер, прислушиваясь к шагам Гарри, спускающегося по лестнице. — Он действительно мне нравится. Наивен, конечно, но чрезвычайно мил».

Она нахмурилась и направилась к столу, где лежала сумочка. Девушка взяла ее, не переставая думать о Гарри, о том, позвонит ли он ей и пригласит ли куда-нибудь. Такой парень, как он, может осложнить ей жизнь, но зато какие перемены это сулит.

Она не могла припомнить, проводила ли она хоть час с человеком, который бы не льстил ей. Клер прикинула, какой вид будет у парня, если его переодеть в приличный костюм, и почувствовала, как у нее возникает желание одеть его прилично.

«Я уподобляюсь Бепс, — подумала она, глядя в зеркало на каминной полке. — Бепс одевает своего Тэдди, дает ему деньги на карманные расходы, таскает вечерами по барам. Тэдди, конечно, совсем не то, что Гарри. Самое трудное будет заставить его принимать подарки. Но все же интересно попробовать».

Ход ее мыслей был прерван стуком двери в спальне.

Она замерла.

Высокий мощный мужчина появился на пороге. У него было розовое, тщательно выбритое лицо, пепельные волосы, которые свисали как крылья по обе стороны головы. Выцветшие голубые глаза были проницательны и тверды. Мужчина был одет в светло-серый костюм стоимостью сорок пять фунтов, белую рубашку, желтый галстук с нарисованными на нем лошадиными головами и дорогие ботинки. Его звали Роберт Брэдли.

— Салют, малышка, — процедил он сквозь золотые зубы, — что-то ты больно задумчива сегодня.

— Ты был там все время? — спросила она.

— Я не шевелился, прилип к замочной скважине и развлекался, наблюдая за вами. Тебе обязательно нужно было приводить его сюда?

— Я едва не влипла. Если ты все слышал, то должен быть в курсе. Мне нужно было быть с ним поприветливее, иначе он мог бы испортить все.

— Мне не показалось, что тебе было неприятно — быть приветливой с ним. И зачем ты отдала ему курицу. Знаешь же: за белое мясо я готов душу заложить. Тем более, что сейчас чертовски голоден.

— Ну, хватит, — сказала Клер раздраженно. — Как ты вошел?

— С помощью ключа. Ты знаешь, это такая металлическая штучка, которую всовывают в замочную скважину, поворачивают, и дверь открывается. А ты и не знала, что у меня есть ключ?

— Нет. Отдай его мне сейчас же. Я не хочу, чтобы ты входил в мою квартиру, когда тебе вздумается.

— К тебе? Это значит ко мне. Мне кажется, я имею право.

— Если ты не отдашь сейчас же ключ, я сменю замок. С того момента, как здесь стала жить я, это уже не твоя квартира.

Брэдли мгновение колебался. Затем, поскольку у него был еще один ключ, вытащил этот из кармана жилета и протянул Клер.

— Если настаиваешь, милая… А бумажник?

— Ты думаешь только об этом.

Она открыла сумочку и выбросила бумажник. Тот упал на пол. Брэдли наклонился и поднял его.

— Тебе совсем не обязательно вести себя как уличная шлюха, — пробормотал он.

— Заткнись, — оборвала она, подходя к бару.

Брэдли пересчитал содержимое бумажника.

— Не так уж и плохо, — сказал он, показывая золотые зубы, — неплохая компенсация за некоторые хлопоты.

Он сложил шесть билетов по пять фунтов и положил их себе в карман, а остальные протянул Клер, которая приняла их с совершенно безразличным видом.

— Ну-ну, милая, ты ведешь себя нехорошо, — сказал Брэдли, беря ее за подбородок.

Клер резко отступила:

— Не прикасайся ко мне!

— Ай-яй-яй, ангелочек, куда же подевались твои хорошие манеры? Когда занимаешься такой работой, как у тебя, нужно всегда о них помнить, — сказал он с насмешкой. — Как зовут твоего парнишку?

— Я не знаю, он мне не говорил.

— Неважно. Я все слышал: он работает у Муни на Леннокс-стрит.

Клер вскочила.

— Зачем тебе это? — воскликнула она, хватая Брэдли за рукав.

— Посмотрим, — усмехнулся он. — Три сотни фунтов на дороге не валяются. Надеюсь, ты не собираешься упускать подобный случай?

— Не будь идиотом, я его никогда больше не увижу. К тому же деньги он хранит в банке.

— Ну и что? Он потратит их на тебя, если ты предоставишь ему такую возможность. Не бойся, он обязательно позвонит. Забавно, но все эти бравые ребята одинаковы.

Клер сжала кулаки. Казалось, еще мгновение и она ударит Брэдли, но все же она сдержалась и только слегка передернула плечами.

Брэдли схватил девушку и развернул лицом к себе:

— Спокойно, милая, я хочу провести часок с тобой. Избавь меня, пожалуйста, от душещипательных сцен. И не забывай, что без меня ты ничто.

Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее.

— Пошли на постельку.

— Нет, не хочу. Оставь меня, скотина!

— Пошли по-хорошему, лапочка, а то…

— Что, а то?

Они посмотрели друг другу в глаза, затем Брэдли отпустил ее плечи и, взяв за лицо потными ладонями, притянул к себе.

— Ты миленькая малышка, — сказал он, приближая свое лицо к ней.

Дрожа, она закрыла глаза и через силу подставила ему губы.

— Ты только представь, что это он тебя целует, — прошептал Брэдли. — Ночью все кошки серы, и, кроме того, ты потренируешься.

И он повел ее в спальню.

Глава 5

Сильный запах селедочного бульона встретил Гарри, когда он открыл дверь дома, в котором жил, и вошел в темный коридор. Где-то внизу миссис Вестерхэм, домовладелица, во все горло распевала грустную мелодию. Это мог быть и гимн, и колыбельная, и романс.

Гарри на мгновение замер, прислушиваясь, и решил, что это все же гимн. Миссис Вестерхэм начинала петь с самого утра.

«Когда живешь одна, — призналась она однажды Гарри, — нужно или разговаривать сама с собой, или петь. Я не умею разговаривать сама с собой, поэтому пою».

Гарри жалел ее. Сам он никогда не скучал. Он часто оставался один, но не чувствовал себя одиноким. Вокруг происходило столько интересного…

«В этом и секрет, — думал он. — Нужно лишь уметь интересоваться людьми, которые живут вокруг нас, ходят по улицам, заходят в бары».

Гарри не собирался становиться таким, как миссис Вестерхэм — петь гимны с утра и до позднего вечера, представляя себя солисткой Ла Скала.

Он хотел было пойти поговорить с ней, но на этот раз воздержался. На его решение повлиял стук пишущей машинки Рона. Гарри была сегодня вечером необходима исключительно мужская компания. Только другой мужчина может понять его.

В большой комнате, где жили они с Роном, дым стоял столбом, хоть топор вешай.

Рон, как всегда, забыл открыть окно. Он сидел на бамбуковом стуле в одной рубашке с закатанными рукавами и, неистово затягиваясь трубкой, барабанил по клавишам пишущей машинки. Куча исписанных листов, валяющихся вокруг на полу свидетельствовала, что он уже работал довольно долго.

Рон приветственно махнул рукой.

— Секундочку, я сейчас закончу, — и принялся за работу с такой скоростью, которая всегда восхищала Гарри.

Гарри открыл окно, повесил фотоаппарат, пододвинул кресло к газовой плите и уселся. В первый раз он обратил внимание на убогий вид комнаты, у которой было всего одно достоинство — площадь. Но по сравнению с апартаментами Клер она напоминала каморку папы Карло.

Рон вдруг прекратил печатать и поднялся.

— Наконец! Ух! — сказал он, потягиваясь. — Я работал по-черному, как четыре негра. Надоело. Проверю это завтра утром.

Рону Фишеру было лет тридцать пять. У него было длинное лицо, черные глаза и желание выглядеть в глазах окружающих саркастичным. Гарри познакомился с ним в центре демобилизации. Через полгода они случайно встретились, и Рон, который хотел сэкономить на квартплате, предложил Гарри поселиться вместе с ним в комнате, которую снимал. Так они и прожили четыре года.

— Ты ужинал? — спросил Рон, собирая бумаги.

Гарри вытянул ноги, с комфортом устраиваясь в кресле.

— Конечно, — ответил он. — А ты?

— У тебя странный вид, — сообщил Рон, бросив быстрый взгляд на друга. — С тобой что-то произошло. Определенно, встретил девушку своей мечты.

Гарри покраснел.

— О чем ты говоришь?

— Ну, старина, рассказывай. Кто она?

— Ну, как тебе сказать… — пробормотал Гарри, удивленный тем, что Рон так сразу разгадал его секрет.

Журналист тем временем собрал бумаги и перетащил стол на другую сторону комнаты. Потом открыл холодильный шкаф и произвел ревизию его содержимого.

— Прямо скажем, с харчами у нас негусто, — пробормотал он с сожалением. — Но мне не хочется выходить на холод и придется удовлетвориться тем, что имеется.

Он вытащил хлеб в упаковке, скукоженный сыр, масло и банку пива и перетащил это все на столик, стоявший напротив Гарри. Усевшись в кресло, Рон спросил:

— Ты действительно поужинал?

— Да, спасибо. Я даже очень хорошо покушал.

Фотограф замолчал, глядя в потолок и ожидая, что приятель хоть что-то спросит о девушке. Но тот лишь шелест челюстями.

— Холодная курица, камамбер, экспортируемый из Франции, и виски, — не выдержал и похвастался Гарри.

— Неплохое меню, — одобрил Рон, пережевывая, увы, далеко не камамбер, а тривиальный чеддер не первой свежести. — Смотри на меня. Я поглощаю средиземноморские устрицы и ожидаю горную форель, которую уже заказал.

— Но я не шучу, — воскликнул Гарри, ударяя кулаком по ручке кресла. — Я действительно был у нее, и она угостила меня курицей.

— Кто это она?

— Девушка, которую я встретил. Ее зовут Клер Доллан. У нее квартира возле Лонг-акра.

— Ну и ну. Должно быть приятно жить в центре города. А где ты ее встретил?

— Это, конечно, несерьезно, но девушка действительно очень хороша.

— Ради бога, опусти леденящие душу подробности, — запротестовал газетчик. — Я ведь спрашиваю, где ты ее встретил? Только это меня и интересует.

Гарри рассмеялся и рассказал Рону историю с баром, опуская, впрочем, эпизод с бумажником. Рон был очень мил, но циничен. Он наверняка заявил бы, что девушка — воровка.

Гарри рассказал ему про то, как они выпили несколько стаканчиков, а потом, когда Вингейт ушел, Клер пригласила его к себе.

Пройдя опасный рубеж, Гарри начал рассказывать очень подробно, не опуская никаких деталей при описании квартиры и работы Клер. Он выложил другу все, что услышал от натурщицы и около половины второго, наконец, закруглился.

Рон уже давно покончил с чеддером и теперь, вытянув ноги, курил трубку. Он ни разу не прервал монолога Гарри, а тот ничего не замечал.

— Значит, я ей позвоню, — закончил Гарри, — и попытаюсь с ней сходить куда-нибудь на следующей неделе. Она мне сказала, что на этой неделе занята. Но можно попытаться.

Наступила тишина.

— Я не хочу быть циником, — сказал вдруг Рон, — но давай разберемся. Зачем тебе эта девица? Такой неопытный губошлеп, как ты, может легко влипнуть. Будь с ней осторожен.

— С кем?

— С ней, — сказал Рон, потягиваясь и зевая. — Ладно, я иду спать, а ты?

— Я тоже. Но то, что касается Клер, то тут ты ошибаешься. Ты бы ее увидел…

Рон уже раздевался:

— Ты думаешь? Меня не интересует внешность девушки, а то, чем она занимается в повседневной жизни. Очень странно. Девушка живет одна, приглашает незнакомого мужчину ужинать…

— Ты совсем тронулся, — с жаром произнес фотограф. — Она привела меня к себе потом… потому, что… потому, что ей было тоскливо, — объяснил Гарри, пытаясь выиграть время.

Рон снимал носки, которые свежестью не уступали поглощенному чеддеру. Стараясь не смотреть в глаза Гарри, он сказал:

— Ты хороший парень, Гарри, неиспорченный и простой. Мне не хотелось бы, чтобы ты попал в нехорошую историю. Слишком смазливая девица — это всегда сопряжено с неприятностями. Поверь мне. Я прекрасно помню тот день, когда женился на Шейле. Шикарная куколка, но жизнь для нее заключалась в том, чтобы ходить по ресторанам, танцевать, смотреть кино, а работать как можно меньше. Я думал, что все это со временем пройдет, но такого не случилось. Шейла хотела только развлекаться, ничего не давая взамен. Будь осторожен, старик. Не нарвись на вторую Шейлу. Я, конечно, может быть, и неправ, но все-таки будь осторожен.

— Ты несправедлив. Клер не имеет ничего общего с твоей Шейлой. Я провел с ней полдня, и это не стоило мне ни одного шиллинга. А ты когда-нибудь проводил столько времени с Шейлой, не потратив денег?

— Нет, — грустно признался Рон. — Может быть, ты и прав, но все же будь начеку.

— Ты слишком подозрителен. Так нельзя, парень. Всегда ищешь недостатки в других женщинах только потому, что тебе попалась Шейла.

— Ты должен спросить у своей милашки, что она думает о женитьбе. Нужно знать, что у женщины в голове. Мне с самого начала пришлось научиться чистить ботинки, готовить пищу, убирать в квартире, в то время, как Шейла сидела в кресле и наблюдала за моими потугами вести домашнее хозяйство. Попытайся узнать, любит ли она заниматься домашними делами, как относится к детям…

— Я тебе не говорил, — перебил журналиста фотограф, — что собираюсь на ней жениться. Понимаешь, она зарабатывает в десять раз больше, чем я.

Рон притих.

— Может быть, я слишком настойчиво пытаюсь найти в ней недостатки, — продолжал Рон в темноте, — но эта история с ее работой мне кажется подозрительной. Получить в подарок автомобиль, который стоит сотни фунтов, это…

Гарри тоже это казалось странным, но ничто в мире не заставило бы его в этом признаться.

— Но откуда же она могла его тогда взять? — пробурчал он.

— Ты знаешь, есть еще люди, у которых достаточно средств, чтобы содержать хорошенькую девчушку. И есть девчушки, которые позволяют себя содержать, такое тоже случается. И заметь, Гарри, довольно часто…

— Я уже давно жду, что ты это скажешь. Так вот в данном случае ты совершенно неправ.

— Хорошо, — вздохнул Рон, — я неправ. Но все же, старина, не угоди в какую-нибудь грязную историю. А если все же влипнешь, не скрывай от меня. Я тебе смогу помочь.

— Ты сегодня совершенно невыносим, — пробурчал Гарри, взбивая подушку. — Твои доводы не убедительны. Я сплю. Спокойной ночи.

Но он еще долго лежал с открытыми глазами. Не нужно было ему рассказывать о Клер. Рон после своей неудачной женитьбы настроен против женщин. Клер уникальна. Конечно, нехорошо, что у нее много денег, но должно же наступить время, когда и он тоже будет прилично зарабатывать. Он потребует прибавки к зарплате. Это, конечно, серьезно ничего не изменит… Но, в конце концов, он может брать один-два фунта из своих сбережений.

С этими мыслями он уснул.

Глава 6

Альфу Муни, когда-то сказала одна женщина, что он похож на знаменитого киноактера Адольфа Менжу. И он об этом никогда не забывал. Возможно, он когда-то и был на него похож грустным выражением лица, мешками под глазами, свисающими усами. Из-за этого сходства Муни обычно носил черную фетровую шляпу, сдвинутую на затылок, американский галстук с крупным рисунком, который небрежно завязывал вокруг незастегнутого ворота рубашки. Он редко надевал пиджак и ходил в рубашке с засученными рукавами и расстегнутом жилете. Потухшая сигара всегда торчала в уголке рта и довершала самоуверенный «американский» вид. Но все это никого не обманывало, за исключением самого Муни. В течение сорока лет он напрасно пытался сколотить состояние. Он все перепробовал: был букмекером, моряком, дирижером, шофером такси, бродячим торговцем, управляющим дамским отделением турецкой бани. Он зарабатывал деньги, терял их, снова зарабатывал и снова терял. Ему никогда не удавалось остановиться.

Три года назад он заработал пятьсот фунтов на футбольном тотализаторе и вложил эти деньги в фотостудию, надеясь заставить работать на себя кого-то другого и таким образом обмануть собственную судьбу. Он сумел нанять троих молодых людей, чтобы снимать прохожих на улицах, и девушку, Дорис Роджерс, которая занималась проявкой, печатанием фотографий и связями с клиентами.

Сам Муни вечно торчал перед входом в студию, убежденный, что придает ей соответствующий солидный вид. Удивительно, но дело существовало уже три года и для Муни такой срок был рекордом. Наступило время подумать о смене поля деятельности и по этому поводу он не строил никаких иллюзий.

Поэтому, когда Гарри вошел к нему в кабинет и попросил прибавки в десять шиллингов, он откинулся на спинку кресла и горько рассмеялся.

— Ты пойми, малыш, — произнес он, взмахнув сигаретой. — Это невозможно. Дела идут настолько плохо, что мне скоро придется закрыть лавочку. Посмотри, например, на вчерашний день: из того, что ты принес, возьмут не более чем десять процентов карточек. Это не та работа. Слишком сильная конкуренция. И потом: в наши дни у людей нет денег на фотографии.

Гарри нравился Муни. Он никогда не врал своим работникам. Если Муни говорил, что дела идут плохо и он собирается закрыть студию, Гарри понимал, что все сказанное — правда, а не просто удобный предлог для отказа в прибавке.

Это была плохая новость. Если Муни прикроет дело, Гарри окажется не у дел. Он решил обсудить положение с Дорис Роджерс, кругленькой женщиной с черными вьющимися волосами, остреньким носом и обаятельной улыбкой, за которую ее все любили. Гарри немногое знал о ней. Она никогда не распространялась о своей особе. Дорис была очень трудолюбива, и Муни беззастенчиво этим пользовался. Он платил ей гроши, а работать заставлял выше головы. Девушка никогда не протестовала, оставалась после работы сверхурочно и кажется, у нее не было никакой личной жизни вне стен студии.

Гарри она нравилась. Как раз с такими женщинами и можно было дружить, не опасаясь никаких осложнений. Дорис, как всегда, колдовала в лаборатории. Как только она увидела Гарри, то сразу же все поняла.

— Босс только что жаловался на судьбу? — спросила она.

— Еще хуже. Он сказал, что дела идут неважно и ему придется закрыть студию.

Дорис неприязненно кивнула.

— Это его вина. Он ничего не делает и даже не пытается приложить руки. — Она переложила карточки в фиксаж. — У вас есть что-нибудь на примете, Гарри?

— Ничего определенного. Я могу попросить работу в «Квик-фото», но не уверен, что там возьмут меня. А вы?

Дорис пожала плечами.

— Я наверняка найду что-нибудь. Но я не понимаю одного: почему вы не расскажете ему о своей идее ночных фотографирований? Я уверена, что это пойдет неплохо, и Муни будет вынужден увеличить вашу зарплату, если вы будете работать ночью.

— Действительно, я об этом больше не думал. Спасибо, Дорис. Я ему скажу, что буду претендовать на долю с доходов.

— Так и сделайте.

Когда Гарри снова появился у Муни, тот все еще восседал в кресле, дымя сигаретой.

— Ну, что там еще? — пробормотал он. — Боже милостивый, ни на минуту не могут оставить меня в покое в этой лавочке. Вы, Рикк, решительно хотите меня доконать.

— У меня есть идея, мистер Муни. А почему бы нам не делать фото на улице ночью? В этом есть новизна, которая может заинтересовать клиентов.

Владелец фотостудии не сразу понял достоинства новой идеи, но так как она не была его собственной, он принялся ее ругать.

— Разумеется, это не хуже, чем что-то другое, — согласился он. — Но не годится. Нужен качественный материал, я имею в виду фотобумагу, реактивы, длиннофокусные объективы, а все это стоит дорого. Затем нужны лампы. Их тоже нет, и к тому же у меня нет денег.

— У меня есть вспышка и, кроме того, я заплачу за лампы.

— Что? Повтори! — произнес Муни, широко раскрывая глаза.

— У меня есть необходимое оборудование и, кроме того, я заплачу за лампы.

Муни скривился.

— Ну и что с того, что заплатишь? Это, наверное, ловушка.

Гарри не смог удержаться от усмешки.

— Я хочу получать треть от доходов, кроме моей обычной платы за фотографирование. Да и за идею, мистер Муни, придется раскошелиться. Я даю деньги на материал и работаю ночью.

— Треть? Ты хочешь моей погибели, Рикк. Послушай, малыш, я могу положить четвертую часть тебе, если, разумеется, платишь за лампы.

— Треть или ничего. Мне нужны деньги.

— А если я тебе скажу, что несогласен?

— Я пойду со своей идеей в «Квик-фото». Они должны ухватиться за нее с руками и ногами.

— «Квик-фото»? — проблеял Муни. — К этой банде пиратов? Послушай, Гарри, и ты меня бросишь ради этой своры сволочей?

— Они не пираты и не сволочи, мистер Муни. Они работают очень профессионально, и, если вы мне не дадите треть, они мне ее дадут.

Муни поколебался, но, видя решительность Гарри, согласился.

— Хорошо, — пробормотал он, — согласен на треть. Но что это с тобой случилось? Ты стал деловым человеком? И потом, зачем это тебе понадобились деньги?

— Всем нужны деньги! — Гарри покраснел.

Муни посмотрел на него и воскликнул:

— Боже! Уж не хочешь ли ты жениться? И для этого тебе нужны деньги? Теперь все стало на свои места в голове бедного Муни: в этом замешана девчонка!

— Ничего подобного. Я вас уверяю, мистер Муни. Я пошел за качественным материалом и начну сегодня же вечером.

— Согласен. Я буду здесь до десяти тридцати. Не задерживайся и приди рассказать, как идут дела.

— Хорошо.

Гарри уже выходил из комнаты, когда Муни позвал его:

— Эй, Гарри…

— Что, мистер Муни?

— Ну, а как эта девчонка? Хорошенькая? И все уже обговорено у вас? — спросил он, подмигивая.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал Гарри и быстро вышел из кабинета.

Муни откинулся в кресле и принялся петь:

— «Любовь… любовь, это прекрасно….»

Глава 7

Ночь была ясной и холодной. Гарри старался не думать о холоде, а думать только о том, что сухо и светит луна.

Он устроился в сквере, и к пяти часам у него осталось только пять неиспользованных кадров. Он уже сделал более пятидесяти снимков и считал, что фотографии выйдут неплохие. Прежде всего он внимательно выбирал сюжеты и никто не возражал, когда фотограф протягивал квитанцию.

«Это удача, — думал Гарри, вставляя новую кассету. — Идея себя оправдывает. Муни будет доволен. Еще две кассеты и я кончу.»

Дело в том, что многие звезды фотографировались ночью в Лейкстер-сквере. И большинство прохожих, по-видимому, воображали, что, сфотографировавшись ночью в этом месте, поступают очень престижно.

Уже три часа он стоял, прислонившись к фонарю возле кинотеатра «Варнер». Приближалось время окончания вечерних сеансов. Через несколько минут улицы заполнятся прохожими и будет трудно найти клиента. К тому же стало прохладнее.

Взглянув в сторону лондонского ипподрома, Гарри заметил парочку, приближавшуюся к нему. Он настроил аппарат, готовый нажать на спуск. И тут в свете уличного фонаря он узнал женщину.

Это была Клер!

Его сердце забилось изо всех сил. На какое-то мгновение он растерялся, не зная, захочет она признать его или нет. Но, в конце концов, она же знает, где он работает, а Гарри не стыдился своей профессии. Зато какая прекрасная возможность сделать фотографию!

Они были в нескольких метрах от него. Клер шла рядом с мужчиной. На ее плечи было наброшено легкое манто. Ее компаньона Гарри едва рассмотрел. Он заметил только, что он высок и крепко скроен.

Он поднял фотоаппарат. Клер появилась в объективе как раз прямо перед ним.

Гарри нажал на кнопку, заметив при вспышке легкий наклон головы и замедление шагов Клер, когда она поняла, что ее сфотографировали.

Он улыбнулся, сделал шаг вперед и протянул ей карточку.

Клер отвернулась, щелчком сбила карточку на тротуар и прошла мимо, не глядя на Гарри. Он обиженно посмотрел ей вслед.

Вдруг на своем плече он почувствовал руку. Гарри повернулся и оказался лицом к лицу с типом, который шел вместе с Клер.

Его розовое жирное лицо и заплывшие маленькие глазки сразу не понравились Гарри.

— Что это значит? — спросил он. — Мне это панибратство ни к чему.

Гарри наклонился, поднял карточку, которую Клер отбросила, и протянул ее Брэдли.

— Извините, что помешал вашему уединению, — сказал он. — Но я только что сфотографировал вас вместе с дамой. Если вас это заинтересует, вы можете завтра прийти и посмотреть на карточку вот по этому адресу. Вы совсем не обязаны покупать их.

— Замечательно, — усмехнулся Брэдли, показывая золотые зубы. — Я не знаю, что меня удерживает от того, чтобы позвать полицейского. Нельзя выйти на улицу, чтобы к тебе не стали приставать. Фотографировать на улицах наверняка запрещено.

Гарри почувствовал, как в нем нарастает гнев.

— Если снимки вас не заинтересуют, вы не обязаны приходить. Но большинство людей любят, когда их фотографируют.

— А я не люблю, — нагло сказал тип, не обращая никакого внимания на то, что Гарри был на полголовы выше его.

Он порвал карточку и ушел прежде, чем Гарри успел ему ответить.

Гарри посмотрел ему вслед.

В расстегнутом пальто, руки в карманах, со шляпой, надвинутой на глаза, он походил на карикатуру.

Хорошее настроение у Гарри испарилось.

Почему Клер не захотела признать его? Может быть, она не узнала? Вполне возможно. А этот толстяк — клиент Клер? Все-таки странно.

Дрожа от бешенства, он вытащил пленку из аппарата и решил, что на сегодня достаточно. По крайней мере, у него будет фотография Клер.

Он направился по узким, плохо освещенным улочкам к студии. Едва он сделал несколько шагов, как сзади свистнули. Он повернулся и увидел коренастый силуэт, голову без шляпы со спутанными волосами, похожими на паклю.

— Вы меня звали? — спросил Гарри. — Может, вы заблудились?

Человек подошел и остановился перед ним. В свете уличного фонаря спутанные волосы показались еще более странными. Но лицо оставалось в темноте.

— Это ты тот парень, который снимал сейчас? — спросил он гнусавым голосом.

— Да, а в чем дело?

Гарри замолк, потому что навстречу его лицу из темноты вылетел кулак. Фотограф попытался уклониться от удара и сделал «нырок», как учили его в сержантской школе. На долю секунды он понял, что это нападение. Уклониться от первого удара ему удалось, но не успел он восстановить боксерскую стойку, как что-то твердое ударило его в висок.

Гарри потерял сознание.

Глава 8

Клер узнала Гарри, но слишком поздно, чтобы увлечь Брэдли в другую сторону. И когда Гарри нажал на вспышку, она сразу же поняла, что за этим последует, — Брэдли наверняка разозлится.

Она прошла мимо Гарри, делая вид, что не узнает парня, чтобы Брэдли не понял, что этот уличный фотограф и есть тот самый Гарри с тремя сотнями фунтов в банке.

Когда Брэдли остановился, чтобы поговорить с Гарри, Клер даже не обернулась. Малейшего намека с ее стороны было достаточно, чтобы Брэдли узнал, кто такой Гарри.

Она продолжала идти по улице и дошла до клуба «Дамиани». Туда она и вошла, с трудом удерживая себя от того, чтобы не вернуться и не посмотреть, чем занимается Брэдли.

В баре «Дамиани» было пусто. Бармен в белом пиджаке подошел к Клер.

— Салют! — сказал он, облокачиваясь о стойку и глядя на красотку влюбленными глазами. — Тихо здесь, не так ли? Парни еще не пришли. Вчера появился один новый. Глаза… Вы его увидите.

— Подай виски и заткнись, — пробурчала Клер, поворачиваясь к полной блондинке с темными глазами и большим, ярко накрашенным ртом, которая только что вышла из туалета.

— Привет, Бепс, — сказала Клер, протягивая ей сигареты.

— Добрый вечер, милочка. Какое на тебе чудное платье! Оно так тебе идет. Каждый раз, как я тебя вижу, ты обязательно в новом платье. Как это тебе удается. А где Бобби?

— Он пошел прогуляться, — сказала Клер, кладя на прилавок десять шиллингов. — Выпьешь стаканчик?

— Не откажусь, спасибо. — Бепс взяла сигарету, села на табурет и повернулась к бармену, который стоял, вытянув шею, чтобы увидеть свое отражение в большом зеркале.

— Дай мне двойной скотч, Хиппи, и прекрати пялиться в зеркало, как стареющий педераст.

— Это доставляет мне удовольствие. Я подстригся вчера. Неплохо, а? Но все-таки парикмахер слишком их укоротил, ты не находишь?

— Закройся, и оставь нас в покое, — недовольно произнесла Клер.

Хиппи налил в стакан двойное виски и обиженно отошел.

— Не нужно было так с ним обращаться, — заметила Бепс, — он обижается.

— Тем лучше. Я не переношу болтунов с замашками гомиков. — Она протянула стакан Бепс, думая о том, какая у нее ужасная прическа. — А как твои дела? У тебя совсем усталый вид.

— Да я совсем дохожу, милая. Не знаю, что со мной, но временами мне так плохо, что становится страшно.

Клер посмотрела на ее круглое нездоровое лицо. Бепс слишком много пила, употребляла наркотики, все время проводила на панели и уже очень долго вела такую жизнь. Нечего удивляться, что она чувствует себя так плохо.

— Тебе нужно показаться врачу.

— О нет. Я очень боюсь, — замахала руками Бепс, — боюсь, что это рак. Откровенно говоря, я предпочитаю болеть, но не знать об этом.

— Ты глупая. Это наверняка что-то другое.

— Ты думаешь? Тэдди мне то же самое говорит, — Бепс вздохнула и нежно сказала: — Знаешь, милая, тебе тоже надо завести друга. Это все меняет в жизни. Если бы ты знала, что Тэдди для меня делает. Он ожидает меня по вечерам, готовит выпить, ставит на просушку мои ночные туфли. Я была так одинока, и было так раньше тоскливо. Ты должна найти себе такого же парня, как Тэдди. Действительно, я тебя уверяю…

— Но твой Тэдди тебе обходится дорого.

— Нужно же ему немного развлекаться. Разумеется, он любит только самое дорогое. Но в этом недостатке есть и достоинство, не так ли? Это говорит о том, что у него неплохой вкус.

Бепс вдруг замолкла и взгляд у нее стал мечтательным.

— Мне для счастья вполне достаточно Бобби, — сказала Клер.

— Но Бобби не в счет. Тебе обязательно нужен еще кто-то другой. Важно, чтобы ты о нем заботилась, а о Бобби нельзя заботиться, у него и так много денег. К тому же он слишком независим, высокомерен, и если ты мне позволишь сказать…

— Я тебе позволяю все, что ты хочешь, — безразлично сказала Клер.

— Тебе действительно нужен парень, вроде Тэдди. Кто-нибудь, кто будет тебе признателен за то, что ты делаешь для него. У тебя появится смысл в жизни.

Клер допила содержимое своего стакана.

Не так давно она обозвала Бепс идиоткой, так как та гробит себя ради Тэдди. Но теперь Клер уже не знала, права ли была. Чувствовать себя такой одинокой в жизни… Она не могла удержаться и все больше думала о Гарри, и чем больше думала, тем больше этот парень ее привлекал. Ей хотелось что-нибудь сделать для него.

Бепс была права. Заботиться о парне, таком, как Гарри, придаст жизни хоть какой-то смысл.

Вошел Брэдли и присоединился к ним. Он мрачно взглянул на Бепс.

— Привет, — сказал он. — Иди на панель, зарабатывай свой бифштекс.

— Оставь ее в покое, — сказала Клер.

Бепс униженно улыбнулась Брэдли.

— Вы правы, мистер Брэдли. У вас такой благородный вид. Вы всегда так хорошо одеты…

— Хватит, — сказал Брэдли с усмешкой.

— Где ты был? — спросила Клер, когда Бепс ушла.

— Этому фотографу нужно было дать урок, — сказал он.

Клер замерла.

— Почему?

— Ты, дорогая, должна шевелить мозгами. Ты что, хотела бы увидеть нашу фотографию в большой витрине специально для обозрения фликам?

— Что ты ему сделал? — продолжала настойчиво Клер.

— Я велел Бену им немножко подзаняться. Бен забрал пленку, а ее бывшего владельца слегка приласкал.

Пустой стакан выскользнул из рук Клер и разбился. Брэдли удивленно посмотрел на нее, потом усмехнулся.

— Боже! Я должен был раньше догадаться. Это же твой приятель! Не беспокойся. Бен ничего серьезного с ним не сделал. Это тебя потрясло, да? — жирными влажными пальцами он потрепал Клер по щеке.

Та подскочила на табурете, как дикая кошка:

— Не дотрагивайся до меня, мерзавец!

Глава 9

Положив ноги на стол, Муни дремал в кресле. Его разбудил стук в дверь. Он поморгал и в полусне не понял, что произошло. Стук повторился.

Муни поднялся, решив, что это Гарри. Он подошел к двери и открыл ее. Перед ним стоял полицейский.

— Мистер Муни?

— Да. Чем могу быть полезен?

— У вас работает парень по имени Гарри Рикк?

— Да, но не говорите мне, что он в тюрьме, так как для залога у меня нет денег.

— Он ранен. Вас просят прийти в участок.

Муни побледнел. Когда у него было хорошее настроение, он относился к Гарри как к сыну.

— Ранен? — повторил он. — Серьезно?

— Нет, небольшое сотрясение. Он сказал, что вы позаботитесь о нем.

— Разумеется, я займусь им, — поспешил сказать Муни, с удивлением чувствуя, как он взволнован. — Я сейчас буду в вашем распоряжении.

«Я старею, — думал он, кое-как натягивая пиджак. — Если бы у меня было виски, глоток-другой оказался бы очень кстати…»

Он заглянул в шкаф, но бутылка виски, спрятанная в бумагах, была пуста. Владелец фотостудии глубоко вздохнул, погасил свет и вышел на улицу.

— Я готов, — сказал он. — Что произошло?

— Его оглушили. Ваш приятель лежал на тротуаре недалеко отсюда. Он отказался идти в госпиталь, и его привели в участок.

— Он оглушен? Вы хотите сказать, что его ударили?

У полицейского было лунообразное лицо и мрачный вид.

— Да, совершенно верно.

— А кто это сделал? Надеюсь, вы его поймали?

— Мы не знаем, кто это сделал. Инспектор как раз сейчас допрашивает потерпевшего.

Муни спросил:

— У него украли «лейку»? Она мне обошлась в сорок фунтов, а сейчас такую не найдешь и за тройную цену.

— Я не в курсе, — отмахнулся полицейский. — Пойдемте в участок, и вы сами все увидите.

Муни изо всех сил старался идти быстрее. Он чувствовал себя опустошенным и мрачным.

«Когда человек достигает моего возраста и не может заплатить за выпивку, когда хочет, тогда все кончено, — думал он. — Ты конченый человек, старик Муни. Пятьдесят шесть лет и нечем заплатить за бутылку виски. Пора убираться в приют для престарелых».

Его ввели в участок, и он увидел Гарри, сидящего в кресле. Перед ним, у потухшего камина, стояли двое полицейских в штатском.

— Старина, что произошло? — спросил Муни. — Что они с тобой сделали?

Гарри с трудом улыбнулся. На голове у него была повязка, а лицо приобрело жутковатый зелено-желтый оттенок.

— Ничего страшного, мистер Муни.

Один из инспекторов, коренастый мужчина с бритой головой, заявил:

— Мистер Муни, потерпевший хотел видеть вас. Потому я и послал именно за вами. Гарри Рикк схлопотал удар по голове и должен быть госпитализирован. Но у вашего приятеля поистине железный череп. Его отведут домой, как только мы выпьем чая. Усаживайтесь, мистер Муни. — Он протянул раскрытую ладонь. — Меня зовут инспектор Паркинс. Я занимаюсь этим делом вместе с сержантом Доусоном. Но у вас такой потрясенный вид, мистер Муни.

Муни сел и провел рукой по лицу.

— Да, я очень потрясен. Это для меня удар. Конечно, не такой, какой достался Гарри, — скаламбурил он не к месту и, чтобы замять бестактность, быстро перевел разговор в более подходящее русло. — У вас случайно не найдется что-нибудь выпить?

— Можно найти виски, если вы не хотите чая, — но, увидев гримасу, которую состроил Муни, инспектор молниеносно добавил: — Да, я полагаю, что для вас будет лучше виски. Оно всегда помогает при недомогании.

Хромая, он подошел к шкафу, вытащил бутылку виски и налил добрую порцию в стакан.

Муни благодарно посмотрел на него и основательно приложился к стакану.

Подумать только, он всегда был предубежден против фликов.

— Теперь значительно лучше, — уверил он всех присутствующих, — мне действительно требовалось выпить.

В этот момент вошел еще один полицейский с двумя громадными чашками чая и поставил их на стол.

— Берите, — сказал он, протягивая чашку Гарри. — А если хотите, можете закурить.

— Гарри, — сказал Муни, — у тебя забрали «лейку»?

— Нет. Аппарат со мной, но у меня вытащили пленку.

Муни облегченно вздохнул:

— По правде говоря, меня очень беспокоила «лейка».

— Простите, — вмешался Паркинс, — я хотел бы задать пару вопросов молодому человеку, после чего он сможет пойти домой. Вы в состоянии рассказать о нападавшем, мистер Рикк? Вы сказали, что он невысок, коренаст и у него спутанные волосы, похожие на паклю. Вы не видели его лицо?

— Нет, — ответил Гарри, отпивая чай.

— Как он был одет?

— Было слишком темно, чтобы разглядеть. Темный костюм и рубашка тоже темного цвета. Я помню его голос. Он шепелявил немного и говорил в нос.

Паркинс посмотрел на Доусона. Тот покачал головой.

— Это новичок в нашем районе, но его нужно побыстрее схватить.

Повернувшись к Гарри, инспектор задумчиво произнес:

— Вы не первый, кого он оглушил велосипедной цепью. Вы увидите следы от удара, когда снимете повязку. Других он оглушал, чтобы обчистить карманы. На вас он напал из-за пленки. Вы его, по-видимому, сфотографировали, и он на вас напал, чтобы забрать компрометирующую пленку.

— Нет, я уверен, что его не снимал. Я не мог ошибиться. Никогда его не видел раньше и тем более сегодня вечером.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Но, во всяком случае, ему нужна была ваша пленка. Может быть, вы сфотографировали кого-нибудь другого, с кем он вместе работает. Вы никого не заметили, кто бы рассердился, когда вы протягивали ему карточку?

Гарри это прекрасно помнил, но не хотел говорить фликам о Клер.

— Нет, никто не рассердился, — уверил он, не глядя Паркинсу в лицо.

— Ну, у нас еще будет время, — сказал Паркинс спокойно. — Пожалуйста, подумайте над этим.

— Нечего и думать, — сказал Гарри. — Никто не возражал.

— Тем хуже, — произнес Паркинс. — Жаль. Этот человек опасен, мистер Рикк, его нужно обязательно поймать.

— Подумайте все-таки, — настаивал он. — Может быть, что-то вспомните. Тогда приходите и расскажите нам. Этот тип опасен. Однажды он может кого-нибудь убить. Нам нужна хоть какая-нибудь зацепка.

Гарри покраснел до корней волос:

— Да, конечно, если я вспомню что-нибудь, то обязательно вам скажу.

Паркинс поднялся:

— Хорошо. Вам необходимо как следует отдохнуть. Вас отвезут домой на машине. Мистер Муни вас проводит. Вы сможете узнать нападавшего?

— Конечно, — ответил Гарри, — я не ошибусь.

— Ну, это уже что-то. Но если вы увидите его, не играйте в детектива, а сразу же зовите полицейского.

— Хорошо, — согласился Гарри и с трудом поднялся на ноги.

Они вышли вместе с Муни.

— Понаблюдайте за этим парнем, — сказал Паркинс Доусону. — Он знает больше, чем рассказал. Я все думаю, почему он себя так ведет… Поставьте людей, чтобы понаблюдали за ним несколько дней. Мне надо знать, с кем он встречается.

Глава 10

Гарри охотно согласился с предложением Муни отдохнуть несколько дней. Миссис Вестерхэм обещала готовить ему еду, а Рон унес свою пишущую машинку к приятелю на Флис-стрит.

— Лежи и дрыхни, — приказал он. — Я тебя не стану беспокоить. Через два дня ты будешь в порядке.

Но Гарри не удавалось уснуть. Он все время думал о своем приключении.

Находились ли в какой-то связи тип, с которым он видел Клер, и тот, кто на него напал? Поручил ли первый забрать второму пленку? И, если да, то почему?

Миссис Вестерхэм не оставляла своего постояльца без внимания. Это была высокая и тощая женщина, седые волосы которой были собраны на макушке в кукиш. Хозяйка дома нравилась Рикку, но он был не в состоянии все время выслушивать ее болтовню и большую часть времени притворялся спящим.

— Хотите селедку на обед, мистер Рикк? — спросила она. — Конечно, я могла бы приготовить вам омлет, но эти польские яйца, я…

— Селедку? — спросил Гарри не очень приветливым тоном. — Мне как-то очень неловко вас беспокоить.

— Ну, что вы. Отдыхайте. Когда я думаю о том, что вам могла грозить такая опасность… Мне мистер Муни рассказывал, вас ведь могли убить.

Она отправилась к себе, чтобы почистить селедку.

Через некоторое время в дверь постучали.

— Входите, — сказал Гарри, — дверь не заперта.

Дверь отворилась и вошла Клер. На ней было шикарное серое пальто. Клер широко улыбалась, держа в руках множество пакетов.

— Добрый день, — поприветствовала она Гарри, закрывая дверь ударом ноги.

Гарри сначала покраснел, а потом побледнел. От удивления он не знал, что и сказать.

— Ну, как голова? — спросила Клер.

Она водрузила пакеты на стол и, видя, как взволнован Гарри, начала поправлять волосы перед зеркалом, чтобы дать ему возможность прийти в себя.

— Почему вы молчите? — сказала она. — Не смотрите на меня, как на призрак. Вы заставляете меня пожалеть о том, что я пришла.

— Вот это сюрприз! Как это вам пришло в голову навестить меня? — спросил он. — И как вы узнали, где меня найти?

Она подошла к кровати и остановилась рядом.

— Вы не рады меня видеть? — спросила она недоуменно.

— Нет, что вы, — забормотал Гарри, — но если бы я ожидал… Я все время думал о вас. Прекрасно, что вы пришли.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — ответил он, испытывая страшную неловкость от того, что его пижама старая и поношенная, а комната — бедно обставлена и убога на вид.

— У меня немного болит голова. И все-таки, как вы меня нашли?

— Из газет. Я позвонила в студию, и мистер Муни дал мне ваш адрес. Он спросил, откуда вы меня знаете, и когда я сказала, он сообщил, что вы рассказывали ему обо мне.

— Он лгун, — запротестовал Гарри, — не верьте ни единому слову из того, что он будет говорить вам.

— Я ему сказала, что я ваша подружка, иначе он не дал бы ваш адрес. Вам это неприятно?

— Ну что вы.

— Что же касается вашей хозяйки, то я сказала ей, что я ваша сестра, иначе она бы не пустила меня сюда, — сказала Клер, снимая пальто и укладывая его поверх пакетов на стол. — Я сейчас относительно свободна и подумала, что у вас наверняка нечего есть. Я принесла на всякий случай даже бутылку виски. Вам неприятна моя забота? Вы не хотите, чтобы я осталась?

— Ой, что вы. Я… мне приятно, что такая женщина, как вы, заботится обо мне. Это чистая фантастика!

— Я этого не нахожу. Я хотела вас видеть, Гарри, и вот я здесь, и не будем больше об этом говорить. Как ваша голова? Болит?

— Значительно меньше после вашего прихода.

Клер присела на край кровати и принялась разбирать пакеты.

— Кто вас ударил, Гарри?

— Я и сам бы хотел это знать. Этой сволочи нужна была пленка с моими снимками. — Он рассказал Клер, как ему в голову пришла идея фотографировать по ночам и как этот лохматый тип напал на него. — Он ничего у меня не украл. Полиция убеждена, что ему была нужна только пленка.

— Вы… вы обратились в полицию?

— Меня нашел постовой и отвел в участок. Инспектор думает, что я сфотографировал кого-то, кто был очень недоволен этим, и спрашивал меня, не протестовал ли кто-нибудь, когда его фотографировали…

Произнося это, он украдкой смотрел на Клер, но она никак не отреагировала на его слова, занятая разборкой пакетов.

— А вы заметили что-нибудь? — спросила она, нарезая ветчину.

— Я сказал инспектору, что нет, но это неправда. Аппетитно выглядит эта ветчина, не так ли, а?

Внезапно она нахмурилась и пристально посмотрела на Рикка.

— Что вы только что сказали? Будто это не совсем правда?

— Что никто не протестовал, заметив, что я его сфотографировал.

Клер вопросительно посмотрела на него, и у нее, кажется, перехватило дыхание.

— Я решительно сошла с ума. Значит, это вы меня сфотографировали вчера вечером? Боже, что вы могли подумать обо мне! Я вас не узнала, уверяю вас. Это были вы?

— Да, я, — подтвердил Гарри.

— Черт возьми, я видела какой-то неопределенный силуэт, и к тому же было так темно, и я не думала, что вы можете работать ночью. Вспышка лампы меня ослепила. О, Гарри!

— Да и меня это поразило. Я решил, что вы не хотите узнавать меня.

— Гарри! — Клер положила руку на плечо. — Я никогда не сделала бы ничего подобного, поверьте мне.

— Да, конечно.

Он поколебался, потом продолжил:

— Вашему спутнику это не понравилось. Я не хочу ничего скрывать, но он очень рассердился.

— Да? — произнесла Клер с принужденной улыбкой. — Роберт? Этане страшно. Он всегда такой. И вы про него ничего не сказали полиции?

— Да… В общем-то, нет… Я подумал, что начнут задавать вопросы, а мне совершенно не хотелось втягивать вас в эту неприятную, прямо скажем, историю.

— Ну, это не имеет никакого значения, — уверила она, придвигая бамбуковый стол к кровати. — Роберт не имеет ничего общего с вашими приключениями, уверяю вас.

— Я тоже так думаю, — вежливо согласился Гарри, тем не менее не очень в этом убежденный: — Но вы же знаете полицию. Я вам не покажусь настырным, если спрошу про этого Роберта?

— Это мой патрон, — сказала Клер. — Сядем за стол.

— Ваш патрон? — спросил Гарри, беря тарелку с ветчиной, которую ему протянула Клер.

— Мой импресарио, точнее. Его зовут Роберт Брэдли.

— Он вам говорил обо мне?

— Нет. Я чувствовала, что он в плохом настроении и может закатить сцену, а мне эти сцены неприятны. Он так невоспитан, что даже мне он может сказать иногда неприятные вещи.

— Как?! — возмутился Гарри. — Пусть он только мне попадется!

— Ни в коем случае не трогайте его. Мне, признаюсь, не хочется, чтобы он даже заподозрил, что я пошла к вам. Он станет тогда совершенно невыносим. Я неплохо у него зарабатываю, а вы же не хотите, чтобы у меня были неприятности.

— Что он значит для вас?

— Ничего. Иногда, про себя, я называю его толстым павианом, но это мой патрон, и я должна быть с ним вежливой.

— Но он не имеет права вмешиваться в вашу личную жизнь, даже несмотря на то, что он ваш патрон.

— Но, к сожалению, он так не считает. Но это меня совершенно не стесняет. Правда, теперь, когда я познакомилась с вами, мне нужно быть очень внимательной.

Гарри с удивлением посмотрел на нее:

— Скажите, Клер, это правда то, что вы сказали?

— Что?

— Что ситуация изменилась после вашего знакомства со мной?

Она ему улыбнулась:

— Это действительно так, Гарри.

Она наклонилась вперед и зацепила гибким пальчиком за карман его пижамы.

— Если вы хотите меня видеть, то я тоже этого хочу. — Она с нежностью смотрела на него.

Гарри поставил тарелку и привлек ее к себе. Их губы встретились, и он почувствовал дрожь во всех членах.

Глава 11

Следующие три дня Клер приходила к нему по утрам, нагруженная пакетами с едой, сигаретами, цветами…

Гарри протестовал, но она обрывала его на полуслове, напоминая, что он болен, а за больными нужно ухаживать. Если он будет притворяться кретином, она больше не придет.

В субботу он полностью выздоровел, и от всего приключения остался только шрам.

Клер настояла, чтобы он, прежде чем приступит к работе, провел воскресенье с ней.

Рон был в курсе визитов Клер, но они не встречались.

Когда она пришла к Гарри в воскресенье утром, он еще спал. Мгновенно вскочив с кровати, Гарри спустился в парадное, чтобы быстрее увидеть ее.

Клер выглядела очень соблазнительно в голубом свитере и спортивных облегающих брючках. Она казалась такой юной и желанной, что Рон сразу же понял Гарри.

«Очень красивая девушка, — подумал он, глядя, как они садятся в маленький спортивный автомобиль зеленого цвета. — Она может сбить с пути любого святош. Ха, у обоих такой счастливый вид».

Гарри не успел научиться водить машину, и скорость, с которой ехала Клер, пугала его. Минут через сорок она остановила автомобиль. Они оказались наедине с огромными деревьями. Кроме них, там никого не было.

— Расположимся здесь, — предложила Клер, — можно устроить пикник в лесу, а потом пройдемся пешком.

Завтрак был обильным и вкусным. Когда Клер стала собирать остатки, Гарри решился задать вопрос, который давно вертелся у него на языке.

— Клер, кое-чего я не понимаю, — сказал он. — Почему вы выбрали меня, в то время, как рядом с вами окажется добрая сотня парней в тысячу раз лучше некоего Гарри Рикка, стоит вам только свистнуть.

— Мой милый, разве ты не видишь, что отличаешься от всех этих парней, которым надо свистеть? Единственное, что я прошу от тебя, так это оставаться таким, какой ты есть.

— Вот это меня и смущает. Ты делаешь слишком много для меня. Я все-таки как-никак мужчина. Мне надо найти более оплачиваемую работу.

— Зачем? — разволновалась внезапно девушка.

— Потому что я, получая шесть фунтов в неделю, не могу обеспечить тебе жизнь, к которой ты привыкла. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной.

— Но разве ты не понимаешь, что я не хочу ничего принимать от тебя. Мужчин, от которых я получаю деньги и подарки, полно. Именно таких мужчин у меня сколько угодно. — Она доверительно положила голову ему на плечо. — Не дури, Гарри, и прекрати думать о женитьбе. Я тебе уже сказала, что прежде всего хочу оставаться свободной. Это единственная возможность нам быть счастливыми. Я тебя люблю, я твоя, но я не могу отказаться от жизни, которую веду. Если мы начнем жить вместе, я знаю, что через месяц мне все это надоест. Ты же меня совсем не знаешь. Я не хочу расставаться с тобой, но это обязательно случится, если мы будем жить вместе.

— Но, Клер…

— Не настаивай. Или ты принимаешь меня такой, какая я есть, или прощай.

— Но я тебя люблю, дорогая. Я хочу жениться на тебе. Не сейчас, разумеется, но как только у меня появится работа, и я стану зарабатывать больше. Я хочу обеспечить тебе комфортабельную жизнь. Когда любят…

Взгляд Клер стал твердым.

— Не будем об этом говорить, милый. Я не откажусь от своей работы. Если бы ты знал, каково мне стоило добиться независимости, ты бы не настаивал на этом. Если я брошу работу, я уже никогда больше не смогу вернуться к ней. Принимай меня такой, какая я есть, и не думай об остальном. Мы хотим быть счастливы, и будем ими. Чего еще желать? Мне ничего не надо от тебя, только знать, что ты есть на свете и что ты любишь меня. Я тебе не буду стоить ни цента.

— Ты боишься выйти за меня замуж из-за патрона, — спросил Гарри обиженно.

Она отвела взгляд, но он заметил промелькнувшую в ее глазах тень.

— Я не боюсь, — сказала она. — Это не совсем так. Но если я выйду за тебя замуж, я потеряю работу. Роберт смотрит на меня, как на свою собственность, а я не разрушаю его иллюзий. Не гляди на меня так, не надо, он ничего не значит для меня, я тебя уверяю.

Эта беседа немного испортила Гарри радость проведенного с Клер дня, но он успокаивал себя: «Во всяком случае, она была с ним честной и не скрывала ничего. Да и какое он имеет право требовать что-то от Клер?»

Они выпили чая на склоне холма, откуда им была видна непрерывная вереница машин, возвращающихся с уик-энда, и выглядели они игрушечными. Это зрелище еще больше усилило ощущение полного одиночества.

— Ты счастлив? — внезапно спросила Клер.

— Да, я провел замечательный день. Хочешь, пойдем в кино, когда вернемся, или посидим в баре?

— Нет, все, что нам нужно, у нас есть дома.

— Хорошо. Но нам не обязательно возвращаться сейчас же?

— Нет… Я хочу остаться, Гарри…

Глава 12

Альф Муни не поверил своим ушам, когда Гарри сказал ему, что он передумал, и если Муни не возражает, то готов стать его компаньоном.

Те несколько дней, когда Гарри не работал, дела шли так плохо, что Муни уже подумывал, а хватит ли у него денег, чтобы заплатить служащим в следующую пятницу.

Он убедился, что дело держится только на Гарри, — два других фотографа не годились Рикку и в подметки. И вот, в тот момент, когда он решил прикрыть дело, Гарри предложил свое участие. Муни едва не пустился в пляс, но удовлетворился тем, что поднялся и пожал Гарри руку.

— Старина, будем на «ты», — сказал он растроганно. — Я бы предложил тебе сигару, будь она у меня.

Если бы Муни был менее возбужден, он бы заметил в Гарри явную перемену. Тот казался теперь более твердым, уверенным, целеустремленным и взгляд его карих глаз был решителен.

— Не обольщайтесь, мистер Муни, может быть, вы не согласитесь на мои условия.

— Обольщаться? Ты видел, чтобы я когда-нибудь обольщался? Но это лучшая новость, которую я слышал за последнюю неделю, — сказал он, подозрительно посмотрев на Гарри. — Твои условия? Какие еще условия?

— Дополнительные, — отрезал Рикк. — Я много думал о том, что вы мне говорили. Если вы позволите организовать дело по моему усмотрению, я вложу сто фунтов, но ни пенни больше.

Муни настолько были нужны деньги, что он принял бы и половину этой суммы. Но, чтобы не повредить своей репутации, он решил немного поторговаться.

— Сто фунтов? Это же совсем мало, малыш. Если ты хочешь хорошо заработать, нужно вложить побольше. Давай сто пятьдесят и вперед! Только аппараты нам будут стоить шестьдесят фунтов, а их нам еще нужно найти.

— Аппараты нам не будут стоить ничего. Воспользуемся «лейкой», которая у нас еще, слава богу, есть. Все, что нужно, это хороший увеличитель и несколько осветительных ламп. Я знаю, где можно найти увеличитель за тридцать фунтов, а лампы нам будут стоить двадцать фунтов. Этот кабинет мы превратим в хорошую студию за двадцать фунтов. У нас останется еще тридцать фунтов на покупку высококачественной бумаги, рамок и прочей мелочевки.

Муни сел с таким видом, как будто он только что обнаружил удава в своей постели.

— Это же только расчеты, малыш. — Он сдвинул шляпу на затылок и энергично почесал голову. — Значит, в моем кабинете ты собираешься устроить свою студию?

Гарри провел бессонную ночь в спорах с Роном, который не советовал вкладывать деньги в дело Муни. И только благодаря тому, что он все время думал о Клер, Гарри все же удалось убедить Рона.

— А где же ее еще можно сделать? — спросил он у Муни. — Дорис нужна комната для лаборатории, первая комната будет служить салоном ожидания, и остается только ваш кабинет.

— А я? Окажусь на улице?

— Я думаю, вы прекрасно устроитесь в приемной. Будете получать деньги с клиентов и заниматься бухгалтерией.

— Но, черт побери, это же работа Дорис.

— У нее будет, чем заниматься. У нас нет средств содержать статистов, мистер Муни.

— Ты меня считаешь статистом? — пробурчал Муни.

Гарри улыбнулся.

— Я просто сказал, что каждый должен вносить посильный вклад в общее дело.

— Это все? Может, прежде чем ты начнешь приказывать, покажешь деньги. Насколько я знаю, ты еще пока официально не стал моим компаньоном.

— Я куплю осветительную технику и уплачу за установку, — спокойно сказал Гарри. — Вам незачем смотреть на мои деньги. Просто будете следить за изменениями, которые они произведут. И больше об этом не будем говорить. К тому же я уверен, что все будет хорошо.

Муни открыл рот, потом закрыл его и не сказал ни слова. Он понял, что загнан в угол.

— Но, Гарри, нам же нужно иметь хоть немного оборотных фондов, — жалобно сказал он. — Мне нечем в пятницу платить зарплату.

— Я это урегулирую. Доходы, думаю, будем делить пополам. Кроме того, вы будете мне давать пять процентов на капитал.

— Ты меня душишь! — воскликнул он. — Твои условия прошли бы, если бы ты вложил триста фунтов, но эти деньги ни о чем не говорят. Это чистое воровство. Мои фонды стоят во много раз больше, чем твои сто фунтов. А фотоаппараты? Они одни стоят сто фунтов.

— Хорошо… хорошо. Но насколько я понял, вам нечем платить зарплату на этой неделе.

Муни зло бросил шляпу на пол и с размаха ногой отшвырнул ее в угол.

— Это все девица, — завопил он, ударяя кулаком по столу. — До того, как познакомиться с ней, ты был чудесным парнем. А кем ты стал через неделю? Волк! Акула!

— Она ничего не знает, — весело уверил бывшего босса Гарри. — Но мне надоело так жить, и я хочу жениться.

Муни сделала несколько шагов, нагнулся, поднял шляпу и принялся вытирать ее рукавом.

— Я в этом уверен, — бормотал он. — Ты хочешь жениться. Я не могу помешать тебе покончить с жизнью, но печально видеть все это. Ты выиграл, малыш. Я принимаю твои условия и оставляю свой кабинет. Я слишком стар и болен, чтобы бороться с молодым поколением. Но вот что я тебе скажу. Я не думал дожить до таких лет и стать таким дряхлым, чтобы меня начал эксплуатировать мальчишка. Никогда не думал. Ты воспользовался, мой мальчик, моей старостью и моим тяжелым финансовым положением.

— Ну, вот это ни к чему, мистер Муни, — сказал Гарри мягко.

У Муни перехватило дыхание. Он удивленно посмотрел на Гарри и вдруг улыбнулся.

— Ладно, старик, ты должен познакомить меня с твоей девочкой. Если ей удалось так повлиять на тебя, то что же она сможет сделать со мной.

— Я повторяю, она ничего не знает, и сейчас, если вы согласны с моими предложениями, пойдем к адвокату и подпишем контракт по всей форме. Я…

— Что? — произнес Муни, вытаращив глаза. — К адвокату? Мы не пойдем ни к какому адвокату. Ведь мы можем верить друг другу и на слово.

— Речь идет не о доверии, а о принципе.

Муни надел шляпу, которую кончил вытирать, и медленно поднялся.

— Я не знаю, что ты хочешь… — Он замялся на секунду. — Ты мог бы дать мне один фунт. Теперь, когда мы компаньоны, а я немного поиздержался…

— Я тоже, мистер Муни. Мне и так много чего надо купить…

Муни погрозил кулаком потолку.

— О, женщины! — пробурчал он. — Всегда одинаковы. Когда парень попадает к вам в лапы, он пропал.

Глава 13

Усталый, но довольный, Гарри вернулся в свою комнату чуть позже семи. Клер сказала ему, что вечером работает и не сможет с ним увидеться. Казалось, что она очень спешила, и к его великому огорчению, они обменялись только несколькими фразами по телефону. Но тем не менее она обещала увидеться с ним завтра утром и даже пригласила к себе.

Поднимаясь по темной лестнице, пропитавшейся запахом вареной сельди, Гарри подумал, что если Рон дома, было бы неплохо отметить выпивкой его вступление в компаньоны Муни.

Рон был дома, но собирался уходить.

— Ты уходишь? — спросил разочарованный Гарри.

— Привет, Гарри! Мне нужно уйти. Ну как, все прошло хорошо?

— Отлично. Художник сейчас меняет вывеску с одной фамилией на «Муни и Рикк».

— Прекрасно. Для Муни это наверняка потрясение. Ты его, по крайней мере, взял в руки?

— Он принял все мои условия. Ты действительно спешишь? Я хотел отметить это дело.

— Отметь со своей девушкой. Она что, занята сегодня? Странные часы для работы. Я и не знал, что люди, которые позируют, работают по ночам. Мне нужно встретиться с одним человеком, который сообщит важные сведения, но свидание только в девять часов, так что пойдем поужинаем.

Гарри с радостью согласился, и они зашли в кабачок на углу улицы. Зал был полон, но они все же нашли два места за стойкой.

— Нужно признать, что эта девица тебя здорово встряхнула, — заметил Рон. — Ты начинаешь шевелиться.

— Ты прав. Я хочу на ней жениться, но для этого нужно зарабатывать достаточно денег, чтобы обеспечить жизнь, к которой она привыкла.

— Это плохое начальное условие для будущего брака. Когда любят друг друга…

— Да, я знаю, но в наши дни это не так.

Рон приготовился спорить, но затем передумал. Он постучал по стойке, чтобы подозвать бармена, и заказал бифштексы под пиво.

— За тебя! — сказал Рон, поднимая бокал, — за процветание «Муни и Рикк».

— Спасибо. Ты работаешь сегодня вечером?

— Да. Я нашел интересный материал для серии статей о банде воров, действующей в Уэст-Энде уже год. Полиции никак не удается их поймать. Ты не знал? Каждую ночь двадцать или тридцать человек расстаются с ценностями. Никто не может понять, как действует банда. Твой друг, инспектор Паркинс, думает, что в банде есть девушка, которая очищает карманы жертвы и сразу же передает добычу сообщнику. Пять или шесть проституток приводили в полицейское отделение, но у них ничего не находили. Я думаю, что, наконец, нашел человека, который сообщит мне нужные сведения. Я встречусь с ним сегодня в баре на Аттенс-стрит.

Гарри рассеянно слушал его, слишком занятый своими новыми делами.

«Нужно ли рассказать сразу Клер или подождать, когда дело начнет крутиться?» — подумал он и в конце концов остановился на втором.

Закончив ужинать, друзья расстались, и Гарри с неохотой вернулся домой. Там он провел некоторое время за эскизами новой студии. Затем разделся и подумал, что наилучшим для начала было бы неплохо заполучить какую-нибудь кинозвезду. Ее фото в витрине послужило бы отличной рекламой.

Укладываясь спать, он все размышлял, как же достать фотографию кинозвезды, и тут ему пришла в голову счастливая мысль, что фотопортрет Клер тоже прекрасно подойдет.

Он знал, что она может позировать, следовательно, надлежит выбрать лишь подходящее освещение. Он поговорит об этом с ней завтра утром.

Не прошло и минуты, как Гарри крепко уснул и, казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем удары в дверь разбудили его.

Он зажег свет и посмотрел на часы. Было половина второго.

Стук повторился, затем дверь открылась.

Гарри схватил одежду, так как узнал миссис Вестерхэм. Вид у нее был испуганный, и за спиной стоял полицейский.

Гарри узнал инспектора Паркинса. Его сердце забилось сильнее.

— Что произошло? — спросил он встревоженно.

— Спасибо, миссис, можете идти спать, — поблагодарил домовладелицу Паркинс. — Извините за то, что я вас побеспокоил. Вас я тоже прошу извинить, мистер Рикк.

Гарри сидел на кровати, с удивлением глядя на Паркинса во все глаза.

— Ну что, молодой человек, — начал Паркинс, — к сожалению, у меня плохие новости. Ваш друг Рон Фишер тяжело ранен.

— Рон? Что с ним?

— То же, что и с вами. Его подобрали на Динс-стрит час назад. Удар велосипедной цепью по голове.

Наступила тишина.

Паркинс внимательно смотрел на Гарри.

— Это серьезное ранение? — спросил Гарри.

— Чрезвычайно. Вы помните? Я вам говорил, что однажды этому подонку попадется клиент с хрупким черепом. И вот этот самый случай.

— Он… умер?

— Нет, ваш друг не умер, но тяжело ранен. Я только что из госпиталя.

— Я могу его навестить?

— Нет. Только через несколько дней. Конец цепи ударил его по затылку, и если он выживет, этого увечья ему хватит на годы. Не исключено, что он останется калекой на всю жизнь.

Гарри не шевелился, он чувствовал, как у него кружится голова.

«Я его никогда по-настоящему не ценил», — думал он.

— Бедный Рональд. Подумать только, ведь это могло случиться и со мной. Какая же сволочь этот патлатый! Но почему именно Рон?

— У него есть семья? — спросил Паркинс. — Я нашел его адрес в бумажнике. Если у него есть жена, нужно предупредить ее.

— У него была жена. Может быть, я сам скажу ей?

— Как хотите. Если желаете, я могу послать кого-то из своих людей, чтобы они предупредили ее.

— Спасибо, но лучше я пойду сам. Адрес я найду в бумагах Рона.

— Хорошо. А теперь поговорим, — сказал Паркинс. — Это тот же самый тип, я в этом убежден, который напал на вас. Вы не знаете, почему теперь он изуродовал Фишера?

— Абсолютно не знаю. Я и сам об этом думаю.

— Что Фишер мог делать в Сохо в полночь?

— Как раз это я знаю. У него была встреча с одним из осведомителей, который разузнал что-то о банде воров.

— Действительно… Мы с ним разговаривали об этом на прошлой неделе.

— Я не очень много знаю об этом.

— С кем была встреча?

— Он мне не говорил.

— А где была эта встреча?

— В кафе в Сохо. Он мне назвал его, но я сейчас не помню. Кажется, он говорил об Аттенс-стрит.

— Постарайтесь вспомнить, — настаивал Паркинс. — Слушайте, Рикк. Вы не помогли нам в вашем деле и не сказали всего, что знаете. Кто-то был явно недоволен, когда вы фотографировали ночью, не так ли?

— Да… — признался Гарри. — Но этот человек не имеет ничего общего с этим делом.

— Откуда вы знаете?

— Я его знаю. Этот тип связан с рекламой.

— Как его зовут?

— Роберт Брэдли, — сказал Гарри, одновременно думая, что он скажет Клер, когда она узнает, что ее возлюбленный сообщил имя ее патрона полиции.

— Почему вы мне не сказали об этом раньше?

— Я… Он был с девушкой, с которой мы знакомы, и я не хотел вмешивать ее в это дело.

— Кто эта девушка?

— Моя невеста. Простите, но я не назову вам ее имени. Она никак не связана с этим делом, а с Брэдли тем более.

— Ваша невеста?

Гарри внимательно смотрел на инспектора.

— Вы знаете Брэдли?

— Лично не знаком. Это импресарио моей невесты. И он не любит фотографироваться.

Гарри с облегчением вздохнул, когда Паркинс переменил тему разговора.

— Вернемся к этому кафе, — сказал инспектор. — Вспомните его название.

— Я стараюсь изо всех сил, но никак не могу вспомнить.

Паркинс посмотрел на него, потом на часы. Было девять минут третьего.

— Хорошо, вы не можете одеться и поехать со мной на Аттенс-стрит? Мы пройдем по улице, и, быть может, вы вспомните кафе, увидев вывеску. У меня внизу машина.

— Сейчас?

— Да, немедленно, — сухо ответил Паркинс.

— Хорошо… — сказал Гарри, начиная одеваться.

Паркинс закурил.

— Отличный парень, ваш приятель, — сказал он. — Время от времени он заходил ко мне, чтобы узнать кое-что. Я уверен, что он получил какие-то сведения о банде, и банда немедленно отреагировала на это. Врач в госпитале сказал, что Фишер несколько недель пробудет в тяжелом состоянии. Я не могу терять время, ожидая, пока он выздоровеет. Нужно действовать быстрее, как можно быстрее, чтобы схватить этого типа.

— Вы думаете, что человек, напавший на меня входит в банду?

— Это может быть даже один из главарей. Я очень бы хотел знать, зачем ему нужна была ваша пленка. Возможно, на ней был заснят кто-нибудь на заднем плане за работой, а вы этого и не заметили. Ну как, вы готовы?

Гарри был готов. Они вышли из комнаты. Хотя было уже около трех часов ночи, миссис Вестерхэм еще не спала. Как только она услышала шаги, тут же вышла из своей комнаты.

— Вас уводят, мистер Рикк? — спросила она, побледнев.

— Нет, миссис Вестерхэм. С Роном произошел несчастный случай. Я вам все расскажу, когда вернусь. — Она, наверное, подумала, что вы меня арестовали, — сказал Гарри Паркинсу.

Тот что-то проворчал в ответ и приказал шоферу ехать быстрее на Аттенс-стрит.

Улицы были пустынны, только на Пиккадилли виднелось несколько одиноких прохожих. Увидев их, Паркинс пробормотал:

— Эти парни и доставляют нам неприятности. Они идут в Уэст-Энд в поисках девушек, а когда те их обворовывают, то бегут к нам. Если бы они ходили в поисках женщин в другое место, они бы сохраняли в неприкосновенности свои бумажники. Идиоты!

Гарри почувствовал, как ледяная дрожь прошла у него по позвоночнику. Он вспомнил Вингейта, который нашел Клер на улице, и пропажу его бумажника! Может быть, Клер?… Ну, нет, это невозможно. Он сразу же подумал о Брэдли и об убийце с волосами-паклей.

Рон как раз занимался делом этой банды, и этот волосатый его пристукнул… А, может быть, Клер тоже входит в банду?

Ведь она передала бумажник ему, а Рон как раз рассказывал, какой метод использует банда. Гарри попытался больше не думать об этом. Ведь это просто совпадение… Но следует предостеречь Клер. Ее шуточки могут запросто довести до тюрьмы.

Автомобиль остановился на Аттенс-стрит, и Паркинс вышел, пригласив Рикка следовать за собой:

— Остальную дорогу пройдем пешком. Внимательно смотрите и пытайтесь вспомнить название кафе. Их здесь дюжина.

Аттенс-стрит была тесной, мало освещенной улицей. Магазины, кафе и пивные бары были расположены друг возле друга.

Гарри, как ему было велено, внимательно смотрел по сторонам. Впереди перед дверью, над которой мигала вывеска стояла большая машина американского производства. Гарри схватил Паркинса за руку.

— Вот оно. Я теперь вспомнил. Это «Радд-Сэка-кафе».

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо. Возвращайтесь в машину и ждите. Я пойду взгляну.

— А мне нельзя пойти с вами?

— С таким шрамом на лбу? Нет. Постарайтесь сделать так, чтобы вас никто не видел.

Гарри остался в темноте, понимая, что Паркинс прав, но горел желанием все увидеть самому.

Вдруг дверь кафе отворилась и вышли четыре девушки, которые болтали и смеялись. Одна из них, брюнетка в меховом манто, так хохотала, что была вынуждена вцепиться в одну из подружек. Похоже, что все они были навеселе. Девушки направились к машине. Из нее вышел мужчина и открыл заднюю дверь.

Гарри узнал его сразу же. Это был Роберт Брэдли. Он не мог ошибаться. Та же походка, мощные плечи, манера сдвигать шляпу на глаза. Все сходилось. Гарри более внимательно посмотрел на девушку в меховом манто и почувствовал, что ему становится дурно. Это была Клер.

Брэдли схватил Клер за руку и дернул. Она привалилась к нему, не прекращая смеяться. Трое других продолжали так же о чем-то верещать и смеяться.

Паркинс, стоя на месте, наблюдал за сценой.

Брэдли заметил Рикка и что-то шепнул Клер. Та сразу же прекратила заливаться, глянув в ту сторону, где стоял Паркинс. Потом быстро влезла в автомобиль. Брэдли залез за ней и хлопнул дверцей. Машина тронулась с места и сразу же набрала скорость.

Глава 14

На следующее утро Гарри с опозданием пришел в студию. Муни занимался счетами.

— Прекрасно, — пробурчал он. — Как только ты стал моим компаньоном, то сразу стал опаздывать.

Он замолк, увидев лицо Гарри. Тот объяснил, что произошло прошлой ночью.

— Я только что звонил в госпиталь, — сказал он. — Мне сказали, что раньше чем через неделю он не придет в себя. Его жизнь в опасности. Бедный Рон. Паркинс думает, что это работа банды воров. Он…

— Не вмешивайся, Гарри, — прервал его Муни. — Это не твое дело. У тебя и так достаточно неприятностей.

— Мне нужно повидать его жену. Вот план студии для установки оборудования. Нужно вызвать электрика. Я постараюсь вернуться до обеда.

— Ты не должен уходить. Я рассчитывал на тебя, Гарри. Сам я не справлюсь.

— Мне нужно повидать жену Рона, и я приду во второй половине дня.

Муни посмотрел на него с осуждением:

— Ты уверен, что тебе здесь нечего делать, малыш?

— У вас есть чем заняться сегодня утром. Придут люди, которых я фотографировал вечером. Нужно объяснить им, что пленка пропала, и попытайтесь уговорить их сделать портрет. Можете назначить на четверг. К этому дню все будет готово.

Гарри вышел.

В бумагах Рона он нашел адрес Шейлы Фишер и квитанции об еженедельной отправке шести фунтов, которые Рон ей посылал в качестве добровольных алиментов.

Гарри подумал, как Шейла будет выкручиваться после того, как Рон перестанет посылать ей деньги. Он был убежден, что у Рона совершенно нет сбережений.

Всю дорогу он перебирал в уме ночную сцену. Он боялся своих мыслей. Что могла Клер делать ночью с тремя девушками и Брэдли? Паркинс наверняка ее видел, хотя ни словом не обмолвился Гарри. Хозяин кафе и гарсон сказали, что они, дескать, не знают такого человека и не видели Рона Фишера.

Он подошел к домику с грязноватыми занавесями и позвонил.

— Нужно звонить сильнее, — закричала женщина, которая выбивала ковер перед соседним домом. — Мадам рано не просыпается.

Гарри поблагодарил и продолжал трезвонить дальше. Прошло добрых пять минут, прежде чем дверь наконец открылась, и на пороге появилась молодая женщина в грязном халате. Она недовольно посмотрела на неожиданного визитера.

— Простите за беспокойство. Вы миссис Фишер?

— Ну и что с того? — сказала она резким, неприятным голосом. — Еще слишком рано, чтобы поднимать людей с постели.

— Я Гарри Рикк — друг Рона.

— А, это несколько меняет дело. Он мне говорил о вас. Входите.

На ее лице появилась улыбка. Глаза и рот ее были густо накрашены. Когда она улыбалась, то казалась моложе и красивее. Гарри понял, что Рон действительно мог влюбиться в Шейлу.

Комната была в удивительном беспорядке. Повсюду стояли тарелки с окурками, наполовину пустая бутылка виски валялась под диваном. Груды граммофонных пластинок на полу, грязное белье и все остальное было покрыто слоем пыли.

— У меня беспорядок. Вчера вечером были друзья, — пояснила она, протирая глаза.

Гарри осмотрелся и решил, что лучше не садиться.

— У меня плохие новости для вас, — начал он. — С Роном произошел несчастный случай.

Женщина замерла.

— Вы хотите сказать… он мертв? — ее кукольное личико ничего не выражало.

— Нет, он жив, но в очень тяжелом состоянии. Возможно, что еще несколько недель он будет без сознания.

Она встала, налила изрядную порцию виски в грязный стакан, потом протянула бутылку Гарри. Он отказался.

— Спасибо.

— Он перевернулся в автомобиле?

— Нет. Его оглушили велосипедной цепью.

Шейла усмехнулась и выпила виски:

— Так и надо ему. Уж больно он принципиальный. Что они имели против него?

— Я ничего не знаю, — пробурчал Гарри раздраженно. — Я вот думаю, зачем я сюда пришел. Мне кажется, что вас это совершенно не интересует.

Она удивленно подняла на него глаза, скривилась и села.

— Конечно, не очень. Ну, а деньги? Буду ли я их получать?

— Не знаю, и мне наплевать. Рон в госпитале, но навещать его можно будет не раньше чем через несколько недель.

— Я совсем не хочу его навещать, — сказала молодая женщина, пожимая плечами. — Очень мило с вашей стороны, что вам наплевать на то, как я буду жить, но ведь я не могу существовать любовью и свежей водой. Когда он начнет работать?

— Еще не скоро, и, я не пугаю вас, но, возможно, он останется на всю жизнь калекой.

Она скривилась еще больше:

— Черт возьми! Это очень характерно для него. Не делайте такого лица. Мы с ним чужие люди, и вот уже четыре года, как разведены. В конце концов я выкручусь. Все устроится, если я выйду замуж еще раз, — заключила она, почесывая ногу под халатом.

Гарри с отвращением смотрел на эту сцену.

— Я все-таки думал, что вам следует узнать, что с ним произошло. Ведь он еще недавно был вашим мужем.

Вдруг какой-то проблеск появился во взгляде молодой женщины, и с улыбкой она сказала:

— Вы знаете, сейчас мне не до воспоминаний о прошедшем замужестве. Я очень стеснена в средствах. Вы не могли бы мне одолжить пять фунтов?

— К сожалению, нет, — ответил Гарри, — я и сам очень стеснен.

Она поднялась и подошла к нему.

— Ну, тогда два фунта… Вы знаете… Вы мне нравитесь… Пошли, будьте милым. Я тоже очень мила. Пойдемте, я покажу вам свою спальню…

Она стояла у двери, и он был вынужден оттолкнуть ее, чтобы добраться до дверной ручки.

— Нет, сожалею, — пробормотал он.

Она удивленно смотрела на него:

— Не притворяйтесь идиотом. Рон ничего не узнает. Ну, скажем, всего за один фунт один раз.

— Я сожалею, — повторил он.

— Ну, тогда скажите ему, чтобы он поскорее поднимался и присылал мне деньги. Если он это не будет делать, я обращусь в суд. Я даю ему месяц, слышите? Он еще услышит обо мне.

Гарри начало мутить. Когда он выходил, она прокричала:

— И не напускайте на себя такой благочестивый вид. Вы такой же идиот, как и все друзья Рона.

«Ужасная женщина, готова отдаться первому встречному за фунт стерлингов», — думал он, почти бегом направляясь к станции метро.

Заметив телефонную будку, он поколебался, но потом зашел и набрал номер Клер.

Длинные гудки отдавались эхом в ушной раковине. Когда Гарри уже совсем собирался повесить трубку, он услышал щелчок, а потом голос Клер:

— Алло, кто у телефона?

— Гарри, — ответил он, удивленный агрессивным тоном девушки.

— Гарри? Доброе утро, милый. Прости меня, но я спала.

— Я удивлен, — сказал он, глядя на часы, которые уже показывали полдень. — Я думал, ты уже проснулась.

Он услышал зевок, и перед глазами вдруг возникла Шейла.

— Я вчера вечером много работала и еще не пришла в себя. Прости, милый.

— Можно прийти сегодня вечером?

— Да, конечно. Приходи, а я пока приведу себя в порядок. Скажем, часам к восьми. До вечера.

— Хорошо, — волна нежности охватила его. — Мне кажется, я не видел тебя целую вечность, Клер…

— Да, конечно. Значит, сегодня вечером в восемь, — она снова зевнула. — Ах!.. До свидания, милый.

Послышались короткие гудки — Клер повесила трубку.

Гарри вышел из кабины. Он чувствовал себя довольно подавленно. Как только он начинал думать о Клер, перед глазами возникала зевающая и чешущаяся Шейла.

Скривившись от отвращения, он вошел в метро.

Глава 15

Однако, когда Клер открыла ему дверь, ничего в ней не напоминало Шейлу. Она была чрезвычайно привлекательна в черном платье, подчеркивающем ее формы, а большая шикарно обставленная комната была тщательно убрана.

— Здравствуй, милый! — сказала она, подставляя губы. — Как долго тянулось время с воскресенья. Тебя мне так не хватало.

Она повисла у него на шее и поцеловала. Гарри обнял ее и прижал к себе.

— А мне тебя тоже не хватало. Это воскресенье было лучшим в моей жизни.

— Прекрасно. Сегодня мне не нужно выходить на работу, и ты можешь остаться здесь на ночь, если хочешь.

Гарри сразу же забыл Рона, инспектора Паркинса и «Радд-Сэка-кафе».

Через некоторое время Клер пошла на кухню, чтобы приготовить ужин, а он пошел за ней, чтобы поговорить по душам.

Но она его опередила.

— О, Гарри! — пылко воскликнула она. — Я совсем забыла. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Открой ящик. Не тот, следующий.

Он послушался и нашел там маленький пакет, завернутый в бумагу.

— Это для меня? Что там?

— Открой и увидишь.

Он развернул пакет и нашел там три шелковых галстука. Таких галстуков у него еще никогда не было. Они стоили целое состояние.

— О, Клер! Это же страшно дорого стоит. Я не знаю, смогу ли я их принять.

— Не притворяйся бойскаутом, милый. Они мне ничего не стоили. Я написала фабриканту, которому позировала, и попросила образцы. И вот галстуки здесь. Они тебе нравятся?

— Кроме шуток? Фабриканты просто так не раздают такие галстуки.

— Не всем, конечно, но такое случается довольно часто, особенно, если они любят хорошеньких женщин.

Следующие несколько минут они провели, примеривая галстуки.

— У меня глупая идея, Гарри. Ты действительно хороший парень, и я хочу попытаться достать для тебя костюм у одного типа, которому я позирую.

— Что? Костюм?

Он в смущении переминался с ноги на ногу:

— О костюме нечего и говорить. Будет время, когда я сам буду делать себе такие подарки.

— Но тебе нужен хороший костюм.

— Мне не нужны подарки. Мужчина не может принимать подарки от женщин, — добавил он, краснея.

— Но это же условность, Гарри. Какое это имеет значение? Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был счастлив. У меня есть деньги и много полезных друзей. Почему бы нам не поделиться. Мне доставляет удовольствие делать тебе подарки.

— Но, в конце концов, Клер, я стану похож на сутенера. Я хорошо понимаю, что тебе это ничего не стоит, но если я не могу тебе что-то дарить ответно, то так дело не пойдет.

Лицо Клер омрачилось.

— Каким ты можешь быть злым. Хорошо, — сказала она сухо. — Не принимай от меня ничего. Ты даже можешь не приходить ко мне, если ты кажешься себе похожим на сутенера.

Она вернулась на кухню, с трудом сдерживая гнев.

Гарри проводил ее глазами, но не двинулся с места:

— Клер! Я тебя умоляю. Я…

Она повернулась, и он с удивлением увидел на ее глазах слезы.

— Прости меня, Клер. Я тебя умоляю.

Он подошел, но она его оттолкнула и, повернувшись спиной, принялась готовить салат.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он с несчастным видом.

— Да, ладно, не будем об этом говорить, — холодно произнесла Клер. — Блюдо там, поможешь поставить на стол?

— Я тебя люблю, Клер, и сделаю все, что ты хочешь.

— Это только слова. — Она попыталась освободиться, но потом внезапно обняла его за шею: — О, Гарри, я так тебя люблю! — Тон ее голоса потряс Гарри. — Мне хочется что-нибудь для тебя сделать. Я никому раньше не помогала. У меня даже не было такого желания.

— Я тоже хотел бы сделать многое для тебя.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

— Ты меня убиваешь, повторяя это снова и снова. Я не хочу твоих денег. Я хочу тебя. Забудь о своем мужском самолюбии. Мы сможем вести замечательную жизнь, если будем делиться. Какое имеет значение, чьи это деньги. Главное, что они есть. Но как ты можешь давать, если ты не зарабатываешь много. Если бы у тебя были деньги, я не была бы такой гордой, как ты, Гарри, сейчас и с громадной радостью принимала бы их у тебя. А сейчас позволь мне, ну, пожалуйста, помочь тебе. Когда ты будешь зарабатывать больше, а я уверена в этом, я позволю тебе платить за все. — Гарри не успел и слова промолвить, как был прерван: — Если не будешь принимать мои подарки, я не поверю в твою любовь.

— Но я тебя люблю, — неловко запротестовал Гарри, — мне нравится, когда ты мне что-то даришь, но все же не делай этого часто.

— Правда? Ты принимаешь галстуки? — спросила она, блестя глазами.

— Да.

— Тогда у меня еще есть один сюрприз для тебя.

Она выбежала из кухни, и изумленный Гарри подумал, что все это невообразимо. Если бы только Рон, который говорит, что женщины любят брать, а не давать, видел это…

Клер вернулась, держа в руке второй пакет.

— Я хотела подарить тебе это на твой день рождения, — сказала она, — но не хочу больше ждать. Это принадлежало моему отцу.

Она сорвала оберточную бумагу и протянула ему массивный золотой портсигар.

Никогда Гарри не видел ничего подобного в жизни.

— Открой его, — сказала Клер, не отводя от любимого сияющего взгляда.

Он нажал на кнопку. Крышка была покрыта затейливой гравировкой с надписью: «Гарри с любовью от Клер».

— Я не знаю, что и сказать… Это чудо! Я всегда мечтал о портсигаре, но, откровенно говоря, милая, раз это вещь твоего отца, то почему ты даришь ее мне?

— Я хочу, чтобы он был у тебя и чтобы каждый раз думал обо мне, когда открываешь его.

Девушка прижалась к нему.

— Я не знаю даже, как и благодарить тебя.

— Лишь бы ты был счастлив, а на остальное наплевать. Ты меня будешь любить и никогда не бросишь?

— Никогда! Я всегда буду тебя любить, что бы ни случилось! — сказал он, поднимая ее на руки и направляясь в спальню, дверь которой распахнул ногой.

— Гарри… Ужин готов!

— К черту ужин! — сказал он, закрывая ногой дверь.

Глава 16

Когда Гарри открыл глаза, на улице уже светало. Некоторое время он смотрел на Клер, лежащую рядом. Как будто почувствовав его взгляд, она прижалась к нему крепче и пробормотала с закрытыми глазами:

— Еще рано, не так ли, милый?

— Около пяти часов. Ты можешь меня послушать? Я должен был вчера вечером тебе кое-что рассказать.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Слушаю тебя, милый.

— Помнишь моего приятеля Рона? С которым я жил. Его оглушили прошлой ночью.

Он почувствовал, как она напряглась.

— Серьезно? — спросила она.

— Да. На него напал тот же тип, что и на меня. Полиция задала мне кучу вопросов. — Он поколебался и продолжил: — Я… и я им рассказал о Брэдли.

Она подняла голову с подушки, и у нее сразу появился какой-то странный блеск в глазах:

— Ты им рассказал о Роберте? Зачем? Что он имеет общего с этим делом?

— Ты помнишь тот вечер, когда на меня напали? Я тебе сказал, что полиция хотела узнать, кому из моих клиентов не понравилось, что его сфотографировали. Я ответил, что не было такого. Инспектор Паркинс мне не поверил, и, когда напали на Рона, он снова задал мне этот вопрос. Я был взволнован и рассказал ему все.

— Ты рассказал, что я была с Робертом?

— Я отказался назвать твое имя. Я сказал… что ты моя невеста, и он больше не спрашивал ничего, — закончил Гарри.

Он почувствовал, что она удалилась от него далеко, хотя и не пошевелилась на кровати.

— Что они спрашивали о Роберте?

— Паркинс ничем больше не интересовался. После того, как я объяснил, что он работает в рекламе и что он твой патрон.

— Кажется, ты много рассказал.

— Надеюсь, не сказал ничего лишнего. Ты знаешь, Клер, что в Уэст-Энде действует банда воров, а Рон пытался получить сведения о них для серии статей. Ему назначили свидание в «Радд-Сэка-кафе». Полиция считает, что там на него и напали.

Клер поднялась и пошла к столику. Взяла пачку сигарет, закурила и опять забралась на кровать.

— Почему ты мне все это рассказываешь, Гарри. Меня эта история нисколько не интересует.

— Паркинс привез меня на Аттенс-стрит вчера вечером. Он хотел, чтобы я показал ему кафе, название которого вылетело у меня из головы. Мы приехали туда около трех часов ночи, в тот момент, когда ты выходила оттуда с тремя другими девушками. С вами был и Брэдли.

— Ну и что?

— Это все, — сказал Гарри, жалея о сказанном. — Я подумал, что лучше рассказать тебе об этом.

— Ты показал меня своему полицейскому?

— Нет, разумеется. Он ушел без меня и пошел в кафе. Я думаю, он тебя даже не заметил.

— Мне плевать на это.

Они помолчали.

— Я беспокоюсь за тебя, — сказал Гарри. — Полиция думает, что в этом замешаны женщины. Они ловят пижонов, очищают их карманы и передают добычу сообщникам.

— Зачем ты мне рассказываешь все это? — она потушила сигарету.

Гарри попытался взять ее за руку, но она резко вырвала кисть.

— Клер, ты должна понять. Надеюсь, ты помнишь Вингейта? Представь, что банда действует таким же образом. Если бы Вингейт повел тебя в полицию, как он хотел это сделать, полиция заподозрила бы, что ты принадлежишь к банде. Ты взяла его бумажник и передала его мне. Воры из шайки действуют точно так же.

— Скажи, Гарри, неужели ты действительно веришь, что я воровка?

— Конечно, нет! Но не делай больше так, Клер. Скажи мне правду. Брэдли связан с типом, который напал на меня?

— О чем ты говоришь? Какая между ними может быть связь?

— Ты должна понять. Брэдли был взбешен, что я его сфотографировал. А через пять минут у меня забрали пленку и чуть не пробили череп.

— Это абсурд! — закричала Клер. — Роберт никак не может быть связан с этим делом. Ради бога, ничего не говори полиции. Я потеряю работу, если он узнает, что я распространяю такие слухи.

— Нет, разумеется, я ничего не скажу. Не беспокойся, Клер.

— Есть из-за чего беспокоиться. Роберт взбесится, если узнает, что ты сообщил о нем в полицию. Ты уверен, что его не будут допрашивать?

— Не думаю. А почему его должны допрашивать?

— Ты увидишь инспектора?

— Надеюсь, что нет. Но точно не знаю.

— Во всяком случае, если ты его увидишь, обрати внимание на то, что он будет говорить обо мне. Прошу тебя, не давай ему мой адрес.

— Это само собой понятно, — воскликнул удивленно Гарри. — Я ему не назову даже твоего имени. Но я уверен, что полиция больше не думает ни о тебе, ни о Брэдли.

— Я не доверяю полиции. Эти проклятые ищейки, если узнают, что я живу здесь одна, они будут наблюдать за мной. Они все время отравляют жизнь таким, как я.

— Но, послушай…

— Я знаю, что говорю, — сказала она раздраженно. — Я знаю больше, чем ты. Если флики узнают, что ты провел ночь здесь, они могут причинить мне серьезные неприятности. Нужно быть очень внимательным и осмотрительным, Гарри.

— Не бойся, я не скажу им больше ни слова.

Клер снова оказалась в его объятиях.

— Милый, — произнесла она спустя некоторое время. — Ты успокоился?

Гарри уверил ее, что да, хоть и был очень взволнован.

Он предпочел переменить тему разговора и попросил ее позировать для портрета.

— Я буду счастлива помочь тебе, — сказала она, довольная сменой темы разговора. — Значит, ты вкладываешь в дело свои деньги?

— Только сто фунтов. Я не хотел тебе говорить об этом преждевременно… Но сегодня все будет оформлено. Я хочу попытаться крепко встать на ноги, милая. Пообедаем вместе. Потом пойдем в студию.

— У меня свидание, и я могу прийти часов в пять. Пойдет? Как ты хочешь, чтобы я позировала. В купальном костюме?

— Нет, — ответил Гарри, улыбнувшись. — Я хочу сделать такой портрет, чтобы все сказали — вот это работа настоящего художника! Я попытаюсь сделать поясной портрет. Тебе понадобятся шляпка и летнее платье.

— Я тебе их покажу, — сказала она, вскакивая с постели нагишом.

— Вот такую фотографию я хотел бы сделать больше всего, — с восхищением произнес Гарри, любуясь точеной фигурой возлюбленной. — Это была бы чудесная реклама!

Она игриво закрылась халатиком.

— Спасибо, не надо выставлять меня напоказ. Иначе там будут стоять толпы мужчин.

И вот в пять часов утра Гарри, заложив руки за голову, наблюдал за демонстрацией туалетов.

Клер надевала одно платье за другим, дефилировала перед фотографом и принимала различные позы. В конце концов они остановились на платье с большими цветами и глубоким декольте и шляпке из белой соломки с лентой. Они решили, что Клер придет в студию к пяти часам и переоденется там.

Гарри с удовольствием видел, что она очень увлечена и забыла и о Паркинсе, и о Брэдли.

Когда Муни пришел в студию чуть позже девяти часов, он застал там Гарри, который занимался установкой прожекторов.

— Что ты делаешь? — спросил он, останавливаясь на пороге.

— У меня есть модель, которая придет сегодня сфотографироваться для портрета. Сделаем большой снимок для витрины. Это будет привлекать клиентов.

— Подружка?

— Она самая. Придет вечером, часов в пять.

— Жаль. Если бы я знал, то одел бы чистую рубашку и побрился, — сказал Муни после того, как посмотрел в зеркало.

— Незачем стараться, — усмехнулся Гарри, — она любит только молодых.

Муни подскочил и обернулся. Увидев, что Гарри улыбается, он тоже улыбнулся.

— Такие старики, как я, могут тебе дать еще сто очков вперед.

— Хорошо, старый бабник, — пошутил Гарри. — Садись на этот стул, а я отрегулирую свет.

— А Дорис? Разве она не может сделать это?

— Дорис проявляет вчерашние снимки. Я тебя о многом не прошу, достаточно сидеть и не шевелиться.

— Ладно, — согласился Муни. — Я протестовал просто из принципа. Это не работа для основного компаньона.

Гарри ничего не ответил и принялся передвигать прожекторы. Ему понадобилось довольно много времени, прежде чем он добился нужного светового эффекта.

Муни начал вертеться, задолго до того, как Гарри кончил.

— Старик, если ты будешь тратить так много времени на каждый портрет, мы наверняка прогорим.

— Не беспокойтесь, — сказал Гарри, передвигая прожектор. — Все это готовится только для портрета. Место для освещения устанавливается раз и навсегда. Для каждого нового портрета нужно будет только четко навести.

— Боже, эти проклятые прожектора слепят меня.

Гарри продолжал работу, не обращая внимания на жалобы компаньона. Когда он закончил, то не отпустил Муни.

— Нужно сделать дюжину пробных снимков, которые Дорис сразу же проверит. Необходимо также подобрать подходящую выдержку.

— Тебе нужно, чтобы я улыбался? — пробурчал Муни.

— Нет. Держи голову, как тебе нравится. Единственное, что меня интересует, это выдержка. Можешь даже кривляться, если хочешь.

— В таком случае, я попытаюсь угадать выигрыши в программе скачек, — ответил Муни, беря газету. — Пошевеливайся.

Гарри делал снимки, записывая каждый раз экспозицию.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Все в порядке. Я отдам это Дорис. Освещение оставляю без изменения для Клер.

— И это все, что я заработал в качестве благодарности, — пробурчал Муни, поднимаясь со стула и садясь в кресло в углу. — Я так не работал уже много месяцев.

После обеда Гарри зашел посмотреть в лабораторию фотографии.

— Замечательно, — сказала Дорис, — изумительный портрет.

— Тем хуже для оригинала, — сказал Гарри, подходя к ней. — Меня интересует только время выдержки.

Дорис достала один из отпечатков.

— Вот лучший результат. Но остальные фото все равно изумительные.

Гарри посмотрел на фотографию и чуть не подпрыгнул. Дорис была права. Ему никогда еще не удавалось делать таких качественных снимков.

Муни не готовился к эксперименту и не знал, снимает ли Гарри или нет. Получился изумительный портрет. Это было изображение человека, разочаровавшегося в жизни. Выражение лица, манера держать голову, шляпа, сдвинутая на затылок, расстегнутый жилет и потухшая сигара, — все это в целом создавало обобщенный образ неудачника.

— Замечательно, — воскликнул Гарри. — Наше дело будет процветать, если так будет продолжаться. — Он хлопнул себя по лбу. — Подумать только, я даже не вспомнил о Муни!

Он взял снимок и критически посмотрел на него.

— Нужно увеличить его до размера шестьдесят на восемьдесят на бумаге высшего качества и повесить фото в витрине. Ни слова мистеру Муни. У нас есть хорошая бумага?

— Три пачки, их нам прислали как образцы, — ответила Дорис. — Взять?

— Только немного. Нужно быть очень внимательной и не испортить ни одного листа.

— Я попробую на полоске бумаги. Не беспокойтесь.

Гарри знал, что он может доверять Дорис.

Он вернулся в студию, где Муни дремал в кресле.

— Все в порядке? — спросил тот, открывая глаза.

— Да, Дорис проявляет, — ответил Гарри, притворяясь безразличным.

Он сел на край стола и вытащил из кармана портсигар, который подарила ему Клер.

Муни вскочил и широко раскрыл глаза.

— Это из золота? Ты нашел самородные россыпи? Откуда это у тебя?

— Подарок, — ответил Гарри, небрежно засовывая портсигар в карман.

— Ты, парень, не промах. Это она тебе подарила?

— Если это тебя сильно интересует, то да.

Муни вытащил из кармана золотые часы на цепочке и потряс ими.

— Это не фальшивка. Их мне когда-то, лет тридцать назад, подарила одна малышка. Забавные существа — женщины. Смотри не потеряй портсигар, малыш. Придет время, когда надо будет заложить его в ломбард, если останешься пустой, как барабан.

— Я никогда не понесу его в ломбард.

— Никогда, это слишком долго, — сказал Муни, расслабляясь и закрывая глаза. — Я надеюсь, что с портретами дело пойдет. Наши дела идут все хуже и хуже. Эти двое сволочей проводят дни в кафе вместо того, чтобы фотографировать прохожих.

— А чего ты валандаешься? Пойди и посмотри, что они делают. Том должен быть на Оксфорд-стрит, а Джон — на Стренд. Это не займет много времени. Если сачкуют, выгони!

— Что? — воскликнул Муни в возмущении. — Я?

Глава 17

Пока Клер переодевалась в маленькой импровизированной раздевалке, Муни подошел к Гарри, настраивающему аппарат.

— Эта девушка хороша, — заявил он. — Но как ты ее подцепил, не могу понять. Я, кажется, произвел на нее впечатление. Ты можешь мне не верить, но когда я был такой молодой, как ты, девушки просто вешались мне на шею. Я был невысок, но у меня была отличная техника и скажу тебе откровенно, если бы я был немножко повыше, то смог бы увести твою красотку прямо сейчас.

— Не пытайся даже, старый греховодник, — сказал Гарри с улыбкой. — Но я доволен, что вы нашли общий язык. Вот и она.

Клер вошла в студию, держа шляпку в руке и улыбаясь.

— Так пойдет? — спросила она у мужчин.

— Замечательно, — ответил Гарри. — Хочешь сесть сюда?

Муни послал ей воздушный поцелуй.

— Ты мне говорил, что нужно пойти посмотреть, чем заняты рабочие, — напомнил ему Гарри.

— Да, — проворчал Муни. — Стариков всегда прогоняют от сладкого. Что касается вас, моя прелесть, то вспомните обо мне, если появится желание сменить партнера. Чем старше вино, тем оно лучше… Именно со стариками…

— Хорошо, я об этом подумаю на досуге, — сказала Клер, улыбаясь.

Она уселась в кресло.

— Старичок очень мил, — сказала она, когда Муни ушел. — Но с ним, наверное, трудно пробыть целый день?

— Да нет, не очень. — Гарри перешел на профессиональную тему: — Необходимо сделать тридцать шесть снимков в разных позах, так что решай, что будешь делать. Ты более опытна в этих вопросах.

Клер продолжала сидеть, сложив руки на коленях.

— Решай сам, — сказала она. — Ты знаешь, что тебе надо. Я всегда делаю то, что мне говорят.

— Так я тебе и поверил, — отозвался Гарри, который почувствовал, что с Клер что-то не то.

Он отступил на шаг и посмотрел на девушку. Это было невероятно, у нее был такой вид, словно пришла фотографироваться молоденькая неопытная дебютантка.

— Расслабься, милая, — сказал он, — у тебя очень робкий вид.

— Ты думаешь? — Она казалась недовольной и отвела взгляд.

— Смотри через мое плечо, — попросил он.

Гарри не думал, что ему придется объяснять, как ей себя вести.

Поза ее была неестественной. В голове у Гарри мелькнула мысль, от которой ему стало нехорошо.

Он сделал первый снимок.

Может быть, она после расслабится.

Гарри нажал на спуск, а потом прокрутил пленку.

— А теперь в шляпке, — сказал он, — как будто ты только что пришла.

— Но как это делать, черт возьми? — сказала она, надевая шляпку и смотрясь в зеркало.

— Прими беззаботный вид, милая. Ты же ведь все это должна знать.

— Так?

— Нет, — думал Гарри, — совсем не так. Теперь неплохо, — добавил он через несколько секунд, чтобы подбодрить модель.

— Но у тебя совсем нерадостный вид.

— Если бы я тебя ждала, Гарри, — у меня был бы радостный вид, — ответила она обиженным тоном.

— Да, конечно.

— Представь, что ты надеешься меня увидеть, но не уверена, приду ли я.

Клер как-то неестественно скривила лицо и уставилась на стену, как близорукая.

— Так пойдет?

— Да. Очень хорошо, — согласился Гарри, чувствуя, как в нем нарастает отчаяние.

Гарри перепробовал все позы, которые смог придумать, но безуспешно.

Сомнений больше не было — Клер никогда не позировала фотографу. Она явно была новичком в этом деле. Аппарат смущал ее, и она с трудом следовала инструкциям, которые давал ей Гарри.

Гарри слушал лекции в школе мастерства фотографирования, там же он работал с профессиональными моделями и не мог ошибаться: Клер была совершенно незнакома с этим делом.

— Еще долго, милый? — спросила она нетерпеливо. — Уже больше шести часов, а у меня свидание в половине восьмого.

— Разве мы никуда не пойдем сегодня вечером?

Она похлопала его по руке:

— Не сегодня, Гарри. Я пригласила к себе на ужин подружку. Я хотела, чтобы пришел и ты, но она ужасная зануда, и нам надо посплетничать наедине.

— Хорошо, — ответил Гарри смущенно, — тогда отдохнем немного и продолжим работу…

— Разве ты сделал мало снимков? От этого света у меня ужасно разболелась голова. Хочешь, приходи ко мне завтра часов в шесть. Поедем вместе покатаемся. Идет?

— Да, конечно.

В голове Гарри вертелись разные мысли.

Если Клер не профессиональная манекенщица, то чем же тогда она занимается? Как же она зарабатывает на жизнь?..

В дверь постучали, и вошел Муни.

— Пришел инспектор. Он хочет с тобой поговорить. Я ему сказал, что ты занят, но он согласен подождать.

— Что он от меня хочет? — спросил Гарри, нахмурившись. — Но лучше мне поговорить с ним. Извини, Клер.

Он посмотрел на возлюбленную и был удивлен ее видом. Она побледнела.

— Ни в коем случае не говори ему, что я здесь, — прошептала она. — Я не хочу его видеть.

Она была так явно взволнованна, что Гарри и Муни недоуменно переглянулись.

— Да, конечно, — ответил Гарри. — Ты пока переодевайся.

Он погасил окурок ногой и вышел вместе с Муни, пытаясь улыбаться, несмотря на растущее беспокойство.

Инспектор Паркинс был в том же костюме. Он рассматривал собрание фотографий, выставленных в витрине.

— Добрый день, мистер Рикк, — сказал он. — Меня интересовало это уже давно, и я пришел взглянуть на ваши снимки. Я уже нашел двух или трех старых клиентов.

— Вы хотели меня видеть, инспектор? У вас ко мне какое-то важное дело? Прошу прощения, но я очень занят.

Повернувшись, Паркинс посмотрел на Гарри.

В его глазах было подозрительно любезное выражение, которое совсем не понравилось Гарри.

— Нет, — заверил Рикка Паркинс. — Это не очень спешно. Я проходил мимо и просто так зашел. Вы больше не видели этого человека?

— Если бы я его увидел, я бы сразу предупредил вас, — сухо отозвался Гарри.

— Я тоже так думаю, — согласно покивал головой Паркинс, — а кстати, той ночью, когда мы ездили в кафе, там был один тип с машиной, который увез четырех пьяных шлюх, помните?

Гарри покраснел от гнева.

— Это были не шлюхи! — воскликнул он возмущенно, но сразу же взял себя в руки. — Во всяком случае, мне не показалось, что они зарабатывают на жизнь позорным занятием.

Паркинс смотрел на красное лицо Гарри.

— Вы думаете? — он залез в карман и вытащил сигареты. Но пачка была пуста, и он выбросил ее в корзину для бумаг.

— А мне показалось, — продолжал он, — что у них был вид как раз продажных девок. Может быть, я и ошибаюсь время от времени. У вас нет сигареты? — улыбнулся он.

Гарри раздраженно порылся в кармане, достал портсигар и протянул Паркинсу.

Паркинс взял портсигар и, медленно выбирая сигарету, сказал:

— Этот тип в автомобиле был Брэдли?

— Я… Я не обратил на него внимания. По правде говоря, я его не узнал.

— Жаль. Мне показалось, что это был именно Брэдли. — Он постучал пальцем по портсигару и осмотрел со всех сторон. — Очень милая штучка. Он совсем новый.

— Да, — пробурчал Гарри, протягивая руку, чтобы забрать свою вещицу.

— А где вы его взяли?

— Это вас не касается. Отдайте его мне, пожалуйста.

Паркинс снова открыл портсигар и прочел надпись.

— А как фамилия этой девушки, — спросил он.

Для Гарри это уже было слишком.

— Послушайте. Верните мне портсигар и — до свидания.

— И вы думаете, что это так просто? — спросил Паркинс улыбаясь. — Этот портсигар был украден на прошлой неделе. Вы об этом догадывались?

— Украден! — Гарри позеленел. — Не может быть… Вы… вы ошиблись.

— Нет, это точно. У нас есть его описание до мельчайшей царапинки. Молодой человек из провинции вечером познакомился с обворожительной девушкой. Он предложил ей выпить, думая провести с ней ночь. Но эта девушка исчезла вместе с портсигаром. В отличие от большинства людей в такой ситуации, он не потерял голову и пришел в полицию рассказать о своем легкомысленном приключении. Я получил описание девушки и теперь повсюду ищу ее.

Паркинс замолчал, засунул портсигар в карман и вдруг ткнул пальцем в живот Гарри.

— Это она дала вам этот портсигар? — спросил он.

— Я абсолютно ничего не понимаю, — растерянно сказал Гарри.

Внезапно в голове у него просветлело.

Вот оно объяснение. Она работала вместе с бандой, как Гарри вначале и подумал.

Выражение лица Паркинса изменилось.

— Значит, вы поняли? — сказал он резко. — Я поставил своих людей наблюдать за вами после того, как вы мне соврали относительно Брэдли. Он входит в банду. Ты же спишь с этой девкой. Ты тоже из тех парней, которые работают вместе с ней. Она тебя содержит.

— Вы врете! — раздался голос Клер. Она вошла в контору и оттолкнула Гарри, оказавшись лицом к лицу с Паркинсом. — Закрой свою грязную глотку, флик. Это я взяла портсигар и подарила ему, но Гарри не знал, что он ворованный. Парень ничего не знал. Оставьте его в покое. Поняли? Оставьте его в покое!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Часы показывали без пяти пять. Дождь стекал по ветровому стеклу, стеклоочиститель скрипел, совершая равномерные движения.

Гарри наблюдал за центральным входом в тюрьму.

Утро было холодное и мрачное. Серые дождевые облака, гонимые ледяным ветром, медленно передвигались по небу.

Гарри нервно курил. Он положил руки на руль и смотрел на высокие металлические ворота, которые отделяли его от Клер в течение долгих девяти месяцев. Она должна была выйти в восемь часов. Все это время, что она провела в тюрьме, он не видел ее.

После суда Гарри поговорил с ней всего несколько минут. Паркинс провел его длинным коридором с белыми керамическими стенками, напоминавшими, что это общественное место, где Клер сидела в ожидании перевода в тюрьму.

Она казалось спокойной и холодной, как гранит. Гарри даже показалось, что он прощается с незнакомкой.

— Никогда не посещай меня, — сказала она, держась на расстоянии. — Никогда не ищи. Я не хочу помнить о тебе. Я откажусь тебя видеть, если ты придешь, и не буду читать твои письма.

— Хорошо, — сказал Гарри, — но я не забуду тебя, Клер.

Она усмехнулась и ответила:

— Ты меня наверняка забудешь.

Потом вошла женщина-надзиратель, и Клер внимательно посмотрела на Гарри, как будто стараясь запечатлеть его образ, потом медленно пошла за надзирательницей, высоко держа голову и закусив нижнюю губу.

Гарри не писал ей писем и не приходил на свидания, потому что знал, что она говорит серьезно, но все это время Клер жила в его мыслях.

Паркинс сказал, что ей повезло, и она отделалась только годом.

Клер не выдала сообщников, сказав, что воровала более года, но отказалась признать себя участницей банды.

Она освободила Гарри от подозрений, и все время, пока была в тюрьме, никакого воровства подобного типа не происходило. Банда притихла.

Паркинс был разочарован, когда не смог установить никакой связи между Клер и Робертом Брэдли. Она призналась, что Роберт Брэдли один из ее друзей, но отрицала, что они работали вместе.

Брэдли исчез, как только почувствовал опасность. Паркинс думал, что он покинул Англию и уехал, несомненно, в Америку.

— Я не думаю, что его скоро увидят в Лондоне, — прокомментировал полицейский. — Тип со спутанными волосами тоже исчез.

Гарри нанял адвоката, чтобы обеспечить защиту Клер. Она поручила ему все продать, что у нее было, но он сохранил несколько платьев, которые спрятал в своей комнате. Автомобиль, радиоприемник, бар на колесиках, — все было продано. Драгоценности были изъяты полицией и отданы законным владельцам.

После приговора у Клер осталось совсем немного: несколько книг, ручка и сумочка. Все это Гарри тоже хранил у себя.

— Я хочу, чтобы у нее был дом, куда бы она могла вернуться, — сказал он Муни. — У меня есть время, чтобы заработать немного денег, и я их заработаю.

Но совместное с Муни дело ничего не дало. Как Гарри и предвидел, жители Сохо предпочитали зарабатывать деньги, а не тратить их на фотопортреты. Увеличенный снимок Муни не привлек ничьего внимания.

— С такой мордой, — усмехался Муни, — можно распугать всех клиентов.

Но Гарри знал, что портрет получился замечательный. Он понял, что это еще раз доказывает, что он незаурядный фотограф. Поэтому Гарри отказался убрать портрет своего компаньона с витрины.

Он вернулся к своей прежней работе и снимал прохожих на улицах. Том и Джон больше не работали на них, Дорис же уйти отказалась, предпочитая жить на половину зарплаты в ожидании лучших времен. Муни все время предрекал катастрофу и предлагал закрыть фотографию.

Но удача пришла.

Однажды Рикк находился в конторе вместе с Муни. Шел дождь, и он сидел в раздумье, выходить на работу или нет, когда элегантный мужчина остановился перед портретом Муни. Гарри с завистью посмотрел на мужчину. Ему было не больше сорока лет, у него был вид преуспевающего человека.

— Кто сделал этот портрет? — спросил он, подходя к ним.

— Я.

— У вас есть еще такие же?

— Нет, к сожалению. Я только начал работать в этом жанре.

— Не хотели бы вы делать портреты для меня? Может быть, вы слышали обо мне, если интересуетесь театральной жизнью.

Гарри взял визитную карточку, которую ему протянул неизвестный.

Аллан Симпсон! Самый известный режиссер в Лондоне!

— Да, с удовольствием, мистер Симпсон.

— Хорошо. Приходите после полудня в наш театр со своим материалом и сделаем несколько пробных снимков. Если портреты получатся, мы сможем договориться.

Это произошло три месяца назад, и теперь Гарри работал у Симпсона, получая двадцать пять фунтов в неделю. Это было почти невероятно. Гарри с трудом верил в свою удачу.

Каждый раз, когда Симпсон запускал новый спектакль, у фотографа было много работы. Но в промежутках между спектаклями ему практически нечего было делать. Но он подписал с Симпсоном контракт, в котором оговаривалось, что Гарри нигде больше работать не будет.

Поскольку удача пришла к нему благодаря работе у Муни, Рикк добился у Симпсона работы для старика за пять фунтов в неделю. Гарри добавлял ему еще пять фунтов из своего заработка, и Муни занимался установкой прожекторов. Гарри также нанял и Дорис, которой тоже платил пять фунтов в неделю из своего кармана, и у него еще оставалось пятнадцать фунтов, то есть больше, чем он зарабатывал до этого. Ему удавалось экономить несколько фунтов каждую неделю. Он сохранил свою комнату у миссис Вестерхэм, и единственным серьезным его приобретением был маленький «моррис», купленный по случаю за тридцать четыре фунта. Это была не лучшая покупка, так как машина постоянно ломалась. Однако Гарри ездил на ней, когда у него была работа ночью, и он довез его вот до этих ворот, откуда должен был увезти Клер.

Она сказала, что он забудет ее. Но он не забыл. Пусть Клер ему лгала, пусть была воровкой, но он ей все простил. Гарри был уверен, что она его любила, и лгала только из-за любви.

Любит ли она его еще? Это волновало его больше, чем прошлое Клер. Будет ли она счастлива с ним или будет стыдиться своего прошлого? А может быть, она рассердится, когда его увидит?

Он сказал Муни, что поедет за Клер. То, что она была воровкой, его не трогало. Ведь она отдалась в руки полиции, чтобы освободить Гарри от подозрений. Муни находил этот поступок благородным.

— Девушка, способная поступить так, замечательная девушка, — заявил он. — Иди за ней. Даже если сейчас ей это не доставит удовольствия, она оценит это позднее. Женщины любят, когда им уделяют внимание.

Минуты текли медленно.

Было пять минут шестого. Вдруг послышался скрип двери и на мокрой дорожке появилась Клер. Она выходила из тюрьмы такой же, как вошла: высоко подняв голову и сжав губы. На ней был тот же дорогой серый костюм, который она одевала на сеанс фотографирования, в руках — маленькая шляпка.

Вышел охранник, дружески сказал ей что-то и похлопал по руке, но Клер не обратила на это никакого внимания.

Она быстро направилась к машине, стоявшей у тротуара.

Сердце Гарри забилось изо всех сил. Он с трудом дышал. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, и только когда Клер подошла к автомобилю, ему удалось собраться, и выходя из машины, открыть ей дверь.

Она мгновенно остановилась, и они молча посмотрели друг на друга.

— Здравствуй, Клер, — хрипло сказал Гарри.

— Здравствуй, Гарри, — ответила она ледяным тоном. — Что ты делаешь здесь?

Он остановился, едва удерживаясь от желания обнять ее.

— Ты меня не ожидала, Клер? Я пришел, чтобы отвезти тебя домой.

— У меня нет дома, — сказала она холодно.

— Не стой под дождем, промокнешь. Я уверен, ты хочешь покурить.

Хотя она и пыталась сохранить на лице твердое выражение, губы ее задрожали.

— Нет… нет… Я не сяду в твою машину. Я пойду пешком.

Он взял ее за руку. Она дрожала, но не вырвалась и не оказала никакого сопротивления, когда он усадил ее в автомобиль.

Гарри закрыл дверь и, обойдя вокруг автомобиля, сел за руль.

— Бери, — сказал он, кладя сигаретную пачку и зажигалку ей на колени. — Я заведу мотор. На это нужно время.

Возясь со стартером, он смотрел в пустоту, чувствуя настроение Клер, которая дрожала рядом с ним, не прикасаясь к сигаретам.

Вдруг она сжала руки и зарыдала.

Не глядя в ее сторону, он взял Клер за плечо, и девушка прижалась к нему.

— Ничего, милая, — сказал он, обнимая ее за плечи. — Я с тобой и я тебя люблю. Все устроится. О, Клер, любовь моя…

Глава 2

К счастью, у миссис Вестерхэм была свободная комната рядом с комнатой Гарри. Он решил снять ее и с помощью Дорис и Муни привести ее в порядок. Она, конечно, не была похожа на прежние апартаменты Клер, но, несмотря на потертый ковер и старые обои, выглядела вполне сносно.

Гарри вошел с Клер в ее новое жилище.

— Это временно, пока не найдем лучше, — сказал он. — Я уверяю тебя, что кровать здесь очень удобная. Я уже ее испытал.

Клер едва оглядела комнату. Бросив сумочку на кровать, она подошла к окну.

За все время пути они не сказали друг другу ни слова. Клер во все глаза смотрела на дома, прохожих, улицы, магазины, словно видела все впервые. Этого зрелища бедняжка была лишена целых девять месяцев. Гарри не пытался завязать разговор. Он удовлетворился тем, что сидел рядом с ней, смотрел на нее время от времени и вел машину по Леннокс-стрит.

— Я оставляю тебя на секунду, — сказал он. — Ты, наверное, хочешь привести себя в порядок? Когда будешь готова, приходи в мою комнату. Это как раз напротив. Я пока приготовлю кофе.

— Хорошо, — сказала она, не оборачиваясь.

Гарри прошел в свою комнату, наполовину притворил дверь, снял плащ, повесил его в шкаф, зажег сигарету и посмотрел на улицу.

Была половина десятого.

Ему казалось, что он провел всю ночь на ногах.

«Вполне естественно, что она взволнована, — думал он. — Нужно быть терпеливым. Но лучше бы она обратилась за поддержкой ко мне, чем оставаться такой далекой и холодной».

Гарри подождал полчаса, потом у него появился страх. Он подошел к двери.

Ни звука.

Он зашел в ее комнату. Клер все так же неподвижно стояла у окна. Рикк подошел к ней и, взяв за плечи, повернул к себе.

— Не надо расстраиваться, милая, — сказал он. — Все кончено. Садись и успокойся. У тебя усталый вид.

Гарри сел в кресло, она села ему на колени, положив голову ему на плечо, вдруг сказала:

— Я была уверена, что ты меня забудешь. Я не поверила своим глазам, когда увидела тебя, выходящим из машины.

Он взял ее за руки.

— Ты меня не забыла, как же я мог забыть тебя.

— Ты — другое дело, — сказала она, — У тебя есть любимая работа и много друзей и знакомых.

— И тем не менее, я не забыл, — спокойно сказал Гарри. — Я считал дни. В моей комнате есть календарь, где я отмечал каждый день разлуки с тобой.

Она поднялась и посмотрела ему в лицо.

— Ты все такой же, Гарри, совсем не изменился. Милый, не похожий на других. Я так боялась, что ты можешь измениться.

Рикк не мог не заметить, что сама Клер сильно изменилась. В ее взгляде появилась жесткость и беспокойство. Она казалась уже не такой молоденькой и хорошенькой: две жесткие складки по обеим сторонам рта придавали ей горькое и циничное выражение.

— Ты можешь сказать это вслух, — произнесла она, словно владела телепатическими способностями. — Я знаю, что изменилась. Ты бы тоже изменился, если бы тебя заперли на девять месяцев в клетку, как дикое животное.

— Все устроится, милая, — сказал он, беря ее лицо в руки. — Попытайся забыть.

Он прижал ее к себе, пытаясь пробудить желание, но она оттолкнула его. Поднялась и снова подошла к окну.

— Не нужно, Гарри. Будь терпелив. Я совсем холодна и нужно, чтобы ты был терпелив.

Он молчал несколько секунд, чтобы подавить в себе разочарование.

— Извини, милая. Ты права. Всему свое время.

Она повернулась к нему.

— Я не знаю, что бы со мной было, если бы я не думала о тебе. Позднее, Гарри. Я тебе обещаю, но дай мне время прийти в себя.

— Конечно. Пошли ко мне. Я тебя угощу кофе. Моя комната лучше, и вид у нее из окна привлекательнее. Если она тебе понравится, ты можешь ее занять вместо этой.

Она взяла Гарри под руку и на мгновение стала прежней Клер. Они пошли в его комнату, и пока он готовил кофе, она внимательно изучала каждое его движение.

— Кто это? — спросила она, останавливаясь перед фотографией. — У него приятное лицо.

— Это Рон Фишер, — сказал Гарри, наливая кофе. — Он…

Она нахмурилась, но через некоторое время спросила:

— Как его здоровье? Он все еще в госпитале, еще не выздоровел?

Она посмотрела на него и отвернулась.

— Он не выздоровеет никогда. Садись и выпей кофе.

Клер уселась и с непроницаемым лицом взяла чашку.

— Так и не нашли типа, который ударил его?

— Нет.

— Ты, конечно, хочешь знать, не замешана ли я в этом деле?

— Нет, я ничего не хочу знать о прошлом, Клер.

Она задумчиво мешала ложечкой сахар в чашке.

— Расскажи о себе, Гарри, — попросила она. Что ты делал все это время?

Он рассказал ей историю с портретом Муни, благодаря которому получил работу у Аллана Симпсона.

— Пятнадцать фунтов в неделю, — сказал он улыбаясь. — Это невероятно! Я экономил, рассчитывая на твое возвращение. Когда мы будем вместе… Сейчас мне надо у Симпсона вырвать право на работу, так как у меня остается много свободного времени. Если мне это удастся, я смогу зарабатывать еще больше.

— Колесо вертится, — сказала она с горькой улыбкой. — Теперь ты богаче, чем я.

— Мы же с тобой договорились, что неважно, у кого деньги. Прошлого не существует. Хочешь выйти за меня замуж?

— Я не хочу замуж. Я буду жить с тобой, не регистрируясь.

— Но почему?

— Я ничего не умею делать: ни убирать квартиру, ни зарабатывать… Я могу только воровать. Кто захочет жениться на такой женщине?

— Я. Мы снимем маленькую меблированную квартирку, где ведение домашнего хозяйства будет включено в общую стоимость, и я научу тебя помогать мне в работе. Муни ничего не понимает в освещении. Ты познакомишься со знаменитостями. Увидишь, моя дорогая, как это интересно!

— Очень приятно звездам познакомиться с бывшей каторжанкой? — бросила она.

— Не будь такой. Никто ничего не узнает о твоем прошлом. Муни единственный, кто знает, но он будет молчать.

Она покорно пожала плечами.

— Хорошо. Чем я могу тебе помочь?

— За пятнадцать дней я научу тебя всему, что касается освещения при фотографировании, это несложная и приятная работа. Хочешь выйти за меня замуж? Я не буду заставлять тебя вести домашнее хозяйство. От тебя требуется только одно: оставаться всегда со мной.

— Это глупо, Гарри. Ты же ничего обо мне не знаешь. Как ты можешь хотеть жениться на мне?

— Я знаю все, что мне надо знать. Если ты меня любишь, все будет хорошо.

— Я очень люблю тебя, Гарри, и хочу, чтобы ты был счастлив, я же могу принести только одни неприятности. Ты это сам увидишь. Я так создана, и этим все сказано. Ты можешь отличать хорошее от плохого и думаешь, что все такие, как ты. Думаешь легко переделать жизнь. — Она уселась на пол у ног Гарри. — Все не так просто, как ты думаешь. Я не хочу менять свою жизнь, милый. Я порочная со дня рождения и всегда ввязывалась в какие-то неприятности. Это моя доля. Мой отец был служащим, мать — домашней хозяйкой. Она не умела ни читать, ни писать и днями ничего не делала. Дом напоминал свинарник. Я целый день была предоставлена самой себе и моталась по улицам. Однажды вечером отец вернулся домой пьяным и поднялся ко мне в комнату. Мне в то время уже было пятнадцать лет. Мать застала нас. Разгорелся скандал, и отец столкнул мать с лестницы. Та повредила себе позвоночник. Он получил пять лет тюрьмы и еще пять лет за убийство соседа по камере. Меня отправили в исправительный дом, но я быстро оттуда сбежала и устроилась на работу в прачечную. Работа в прачечной навсегда вылечила меня от желания зарабатывать себе на жизнь честным трудом. — Она замолчала, закурила и бросила спичку на пол. — Это неприятно и мне очень жаль, но тебе надо знать, Гарри, на ком ты собираешься жениться. С одной девушкой я начала воровать в больших магазинах. Ее поймали, а я так испугалась, что на время перестала заниматься этим ремеслом. Затем началась война. Я жила с одним американским офицером. Тот купался в деньгах, но был невероятно скуп. Я потихоньку воровала у него деньги, но он был так богат, что ничего не замечал. Он мне не нравился, но я оставалась с ним, так как надеялась, что он заберет меня в Америку. Но однажды он уехал, даже не предупредив меня. Десять дней я провела на панели. Потом наткнулась на одного типа, который научил меня карманным кражам. На него уже работали три женщины. Все было продумано блестяще. Никогда до этого у меня не было столько денег. Потом я встретилась с тобой, и в тот момент ты, не зная меня, спас от полиции. И тогда первый раз в жизни я испытала угрызения совести. Я хотела и до сих пор хочу, чтобы ты был со мной всегда. — Она погасила окурок в пепельнице. — Потом я украла портсигар и должна была отдать его Роберту, человеку, на которого я работала. Но безделушка была так хороша, что я не смогла противостоять соблазну подарить ее тебе. Это была ошибка, но вся моя жизнь — это сплошные ошибки. — Она раздраженно махнула рукой. — Вот видишь, какая некрасивая история. Я из тех женщин, которых можно только пожалеть. Раз двенадцать у меня была возможность честно зарабатывать пять-шесть фунтов в неделю, но я всегда предпочитала легкие заработки. Такая уж я есть. И давай больше не будем больше говорить о женитьбе, пожалуйста.

— Мне в высшей степени наплевать на твое прошлое. Все, что я хочу знать, это любишь ли ты меня. Ты мне сказала «да», и я хотел бы, чтобы ты это повторила.

Она подняла на него глаза:

— Да, я тебя люблю, Гарри. Временами я бы предпочла не любить тебя. Но я никого не любила, кроме тебя. Но почему это так? Почему бы мне не полюбить какого-нибудь парня из своей среды, такого же грязного, как и я?

Гарри обнял ее.

— Замолчи, Клер. Если ты действительно хочешь сделать меня счастливым, выходи за меня замуж. Все будет хорошо. Прошлое неважно.

— Ты хочешь жениться на мне после того, что я тебе рассказала?

— Разумеется. Ты моя, остальное неважно. Я тебя прошу только об одном.

Какое-то мгновение она смотрела на него, потом, опустив глаза, сказала:

— Ладно, раз ты этого хочешь. Но я тебя предупреждаю, что совершенно ничего не умею делать и никогда не смогу быть хорошей хозяйкой.

Гарри не поверил ни одному ее слову.

Глава 3

Следующие три недели Гарри был чрезвычайно деятелен. Дорис нашла для него двухкомнатную квартирку в приятном и тихом районе города за три фунта в неделю или за четыре фунта, включая все услуги. Это было больше, чем предполагал Гарри, но он принял условия. Ведь он обещал Клер, что освободит ее от всех забот.

Дорис восхищалась красотой и элегантностью Клер. Но она все же не могла удержаться и не сказать Муни, что Клер все же могла и слегка потрудиться.

— Во всяком случае, она от этого бы не умерла.

— Нас это не касается, — оборвал ее Муни, — есть женщины, не созданные для домашней работы.

К счастью для Гарри, в эти три недели работы было немного. Клер была возбуждена, и ей все время хотелось куда-то идти. Она потратила значительно больше денег, чем он мог себе позволить, но он успокоил себя тем, что это следствие приобретенной свободы.

Гарри редко видел Аллана Симпсона, так как имел дело с его заместителем Вилли Леманом.

— Мой контракт кончается, — заявил он Леману. — Как вы думаете, не смог бы я освободиться от условия работать исключительно на Симпсона? У меня много свободного времени, и я мог бы заняться другой работой.

Леман, молодой, близорукий человек, ответил, что поговорит с Симпсоном.

— Мистер Симпсон не любит, когда его персонал работает на стороне. Но, может быть, он сделает для вас исключение… Я попытаюсь. А, может, мне добиться для вас увеличения зарплаты. Сколько вы получаете сейчас?

— Двадцать пять фунтов, из которых я плачу двум своим помощникам. После всех вычетов и налогов у меня остается только десять фунтов.

— А если их будет двадцать, вас это устроило бы?

— Я предпочел бы работать на стороне, мистер Леман, если это возможно.

Леман уселся. Гарри ему нравился, и он ценил его работу.

— Хорошо, я замолвлю за вас словечко. На ком вы женитесь?

Дата свадьбы уже была назначена. Церемония должна была проходить в мэрии района, где находилась их новая квартира. Гарри очень беспокоил внешний вид Клер. Она была больше похожа на больную, готовящуюся к серьезной операции, нежели на счастливую невесту.

В утро свадьбы он брился, когда она вошла в его комнату.

— Э, — запротестовал он, улыбаясь. — Жених не должен встречаться с невестой утром в день свадьбы. Это приносит несчастье. — Но, увидев лицо Клер, он перестал шутить. — В чем дело, Клер?

Она что-то пробормотала, замолкла и загнанной лошадью посмотрела на него.

— Я понимаю, — продолжал он, вытирая лицо. — Ты взволнована. Пойдем выпьем что-нибудь покрепче, и ты придешь в себя. Иди одевайся.

— Ты уверен, что все еще хочешь на мне жениться? — произнесла она вспыльчиво, — уверен, что никогда не пожалеешь об этом?

Их беседа была прервана Муни, который был возмущен, увидев, что они нарушают обычай, запрещающий молодоженам видеться в день свадьбы до того, как распишутся.

Процедура бракосочетания была безрадостной, несмотря на робко проглянувшее солнышко.

— Не нравится мне такая свадьба, — пробормотал Муни на ухо Дорис. Напоминает похороны. Нужно заставить выпить этих двоих.

Была договоренность, что свадебного путешествия не будет, а просто состоится обед с участием Муни и Дорис. Гарри настаивал на поездке за город, туда, где он когда-то провел такой замечательный день с Клер, и невеста согласилась.

Обед прошел удачно благодаря Муни, который занимался напитками. Клер в конце концов развеселилась от его постоянных шуток.

После обеда Гарри и Клер забрались в старый «моррис», оставив Дорис и Муни, которые настояли, что останутся дома, чтобы привести все в порядок.

— Ух! — радостно вздохнул Гарри, когда машина въехала в предместье. — Я никогда в жизни не был так счастлив.

На самом деле он с трудом преодолевал чувство тайного разочарования.

Клер похлопала его по руке, не говоря ни слова. Алкогольные пары рассеялись. Она сидела в маленькой машинке, обдуваемая ледяным ветром. Старенький мотор ужасно шумел. Долгая прогулка в этом металлоломе ее не прельщала, но она молчала, видя счастливое лицо Гарри.

Тот был очень доволен, видя, что машина идет без остановки со скоростью тридцать пять миль в час. Но Гарри даже не чувствовал возрастающей нервозности Клер. Он думал, что как замечательно, что он так быстро нашел себе такую чудесную жену, автомобиль и квартиру с услугами.

Клер повернулась к нему.

— Скажи мне, милый, настанет все-таки время, когда у нас будет хороший автомобиль? — сказала она. — Этот, кажется, держится на веревках.

— Автомобиль не так уж плох, — заорал Гарри, чтобы перекричать стук мотора. — Разумеется, он не бесшумный, но он все же ездит.

— Этот шум нельзя долго переносить. Ты думал о покупке новой машины?

Гарри с удивлением посмотрел на нее. Он был счастлив иметь эту машину и даже не думал о лучшей.

— Я? Посмотрим, может быть, в дальнейшем. Нам ведь столько всего нужно.

— Ты мог бы ее купить в рассрочку, милый. Это же можно. Мне бы так хотелось иметь такой же «ситроен», какой был у меня раньше.

— Мне тоже, — пробурчал Гарри, нахмурившись, — но пока мы будем пользоваться этим.

В этот момент «моррис» остановился, предварительно несколько раз чихнув.

Гарри с удрученным видом вышел из машины, поднял капот и начал осматривать двигатель.

Клер нахмурилась.

Для нее отсутствие комфорта было пыткой. В машине было очень холодно, а пружины сиденья впивались в ягодицы. Облака угрожающе нависли, а крыша не казалась надежной.

— Тебе лучше поспешить, — сказала она, высовываясь. — Скоро пойдет дождь. Нужно побыстрее возвращаться.

Гарри, ожегшись о горячий мотор, ответил ей с принужденной улыбкой:

— Если мне удастся его завести. Ты не могла бы подняться на секунду? Под твоим сиденьем ящик с инструментами.

— Недаром мне было так неудобно.

Она вышла из машины и втянула голову в плечи, стараясь защититься от леденящего ветра.

— Становится невыносимо. Надо же, так быстро холодает.

Гарри вытащил сумку с инструментами.

— Я постараюсь быстро починить машину, но не знаю, в чем дело.

Пока он возился с мотором, Клер смотрела на проносящиеся мимо машины и кусала от гнева губы.

— Это клапана, — заявил Гарри, — надо ехать в гараж.

Клер задохнулась от злости.

— О, Гарри! Подумай только, пошел дождь!

— Послушай, Клер, ты подожди меня здесь, а я схожу в ближайшую мастерскую.

У него был такой вид, что она заставила себя улыбнуться.

— Ты не виноват… конечно. Во всяком случае это еще раз доказывает, что нам нужна новая машина.

Гарри укладывал инструменты, когда громадный «бьюик» остановился рядом с ними. Это был настоящий автомобиль. Водитель высунулся из кабины.

— Здравствуйте, Рикк. Вам что-нибудь нужно?

Гарри подскочил и повернулся.

— А, мистер Симпсон. — Он подошел к «бьюику». — Да, у меня авария и серьезная. Клапана…

— Я мог бы отвезти вас в город или в мастерскую, если хотите. Он уже достаточно много прошел, ваш «моррис», — произнес он с легкой улыбкой.

— Боюсь, что да. Я с женой, мистер Симпсон. Мы будем крайне признательны, если вы нас подвезете.

Симпсон поднял брови, посмотрел на машину, и его взгляд встретился со взглядом Клер.

— Я и не знал, что вы женаты, — сказал он.

Он открыл дверцу своей машины и вышел. Как всегда, он был безукоризненно одет, и Гарри почувствовал зависть. «Если бы я мог одеваться так», — подумал он.

— Мы поженились сегодня, — сказал он.

— Примите мои поздравления. Вы ехали в свадебное путешествие?

Гарри видел, что Симпсон смотрит на Клер с явным интересом, не замечая начавшегося дождя. Он представил их друг другу.

— Мы будем вам очень обязаны, если вы отвезете нас. У вас прекрасная машина.

— Да? — сказал Симпсон, который казался заинтересованным этим замечанием. — Она у меня недавно. Садитесь быстрее, пока не начался сильный дождь. Ваша жена очень миленькая, старина. Поищем мастерскую, если хотите…

— Нам нужна аварийная машина, — сказал Гарри, — проклятое невезение.

— Вы ехали в свадебное путешествие? — снова спросил Симпсон, поворачиваясь к Клер.

— Об этом нечего и говорить, — произнесла Клер и улыбнулась. — Мы просто намеревались прогуляться.

— Но все-таки собираетесь отпраздновать вашу свадьбу?

— Это уже сделано. Мы пообедали с мистером Муни. — Гарри чувствовал себя все более и более неловко.

— С Муни? — повторил Симпсон. — Забавный человек, этот Муни. Вашему мужу удалось сделать прекраснейший его портрет.

— О да! Гарри очень хороший фотограф. Вы должны заказать у него портрет, мистер Симпсон.

Гарри покраснел.

Зачем она это говорит?

Он ожидал реакции Симпсона. Но тот только улыбался.

— Зачем? — спросил он, пристраивая свой «бьюик» к веренице автомобилей. — Что я буду делать со своим портретом?

— Вы можете подарить его вашей жене.

— Я не женат.

— Тогда вы сможете повесить его в вашем театре.

— Ну… а что вы об этом думаете по этому поводу, Рикк? — спросил Симпсон. — Как вы считаете, будет ли украшать мой портрет холл в театре? Я сомневаюсь… Я…

— Я не знаю, мистер Симпсон, — пробормотал смущенно Гарри.

— Наверняка будет, — прервала его Клер. — Вы слишком скромны, совсем, как Гарри. Публике хотелось бы знать вас в лицо.

Они подъехали к мастерской, и Симпсон въехал в ворота.

— Что вы намерены делать? — спросил он. — Послать автомехаников с буксиром или…

— Они не согласятся. Нужно поехать с ними, — сказал Гарри.

Симпсон смотрел через приоткрытую дверь.

Дождь лил как из ведра.

— Может быть, я отвезу вашу жену домой? Где вы живете?

— Но, мистер Симпсон, я не хотел бы вас…

Но Клер оборвала мужа на полуслове.

— Вы очень любезны, мистер Симпсон. — сказала она. — Мы живем в квартале Крэнстон. Я подожду тебя дома, милый. Ты, надеюсь, не задержишься надолго.

— Я вернусь, как только освобожусь. Это вас, действительно, не затруднит, мистер Симпсон?

Симпсон улыбнулся.

— Что вы, я буду счастлив оказать вам услугу.

Он отпустил сцепление, и машина рванулась с места.

Гарри видел, как Клер махнула рукой и затем повернулась к Симпсону.

Он остался под дождем, глядя на удаляющуюся машину и чувствуя, как у него сжимается сердце.

Глава 4

Когда Гарри, промокший и усталый, вернулся домой, было уже больше шести часов.

Трижды он пытался дозвониться до Клер, но никто не отвечал. В довершении ко всему, мастерская, перед которой Симпсон его оставил, отказалась отбуксировать его машину, и ему под проливным дождем пришлось отправиться на поиски другой мастерской.

Наконец добравшись на машине до своего несчастного «морриса», он обнаружил там полицейского инспектора, составляющего протокол на предмет нарушения правил стоянки.

Что же касается автомобиля, то механик ему посоветовал:

— На вашем месте, я бы давно продал эту рухлядь на металлолом.

В мастерской ему сказали тоже самое. Он взял пятнадцать фунтов, которые ему предложили за машину, и вернулся домой на автобусе.

Гарри поднимался по лестнице, расстроенный тем, что остался без машины.

Открыв дверь, он позвал Клер.

Никто не ответил.

Гарри забеспокоился. Странно, что ее до сих пор нет дома. Вот тебе и день свадьбы. Молодой нет, в квартире беспорядок. На столах стояла грязная посуда. Конфетти, которыми Муни непременно хотел засыпать Гарри и Клер, покрывали ковер.

Да, Дорис и Муни тщательно «убрали» в комнате.

Но где же Клер?

Она оставила Гарри в три часа. «Бьюику» нужно четверть часа, чтобы доехать до дома. Сейчас было десять минут седьмого.

«Бог знает, где Клер может быть, — подумал Гарри. Он с трудом подавил растущий гнев. — В конце концов, я сам виноват, что день прошел так плохо.»

Он не имеет права упрекать Клер, даже если она согласилась пойти с Симпсоном на спектакль. А может быть, она просто пошла по магазинам в поисках чего-нибудь для праздничного ужина.

Он прошел на кухню, вымыл посуду, убрал в комнате, вытряхнул окурки из пепельницы и подмел пол.

В то время, когда он заканчивал уборку, на лестнице раздались быстрые шаги и в замочной скважине послышался скрежет ключа.

Было половина седьмого.

— О, Гарри, прости меня. Я совсем потеряла счет времени.

Когда она подошла к нему, чтобы поцеловать его, он заметил, что она качается и от нее пахнет спиртным.

— Клер… Ты пьяна?… — сказал он.

— Не смотри на меня так, конечно, я пьяна. Но чуть-чуть, — ответила она со смешком. — Дай мне сигарету, милый. О ля, ля. Какой день!

Не говоря ни слова, Гарри протянул ей сигарету, затем дал прикурить и сел напротив жены в кресло.

— Гарри, набей мне морду, если хочешь. Я знаю, что ты зол на меня, но…

— Я просто думаю, где ты была. Я надеюсь, что ты хорошо развлеклась? Было весело?

Она выпрямилась в кресле и посмотрела ему в глаза.

— Не будь таким букой, Гарри. Со мной нельзя так обращаться. Дай мне пару пощечин, но не разговаривай со мной таким учительским тоном!

Гарри дрожащей рукой зажег сигарету.

— Что за шутки? Конечно, я считаю, что ты могла бы меня подождать, но раз так получилось, значит, тебе было надо. Ты ела?

— Нет еще. Но ты не хотел бы узнать, что я делала днем?

— Да… конечно.

— Во всяком случае, ты думаешь, что я наделала глупостей? Не делай такого лица. — Она поднялась и села у его ног. — Разумеется, я немного пьяна, но это не страшно. Он немного забавный, этот тип, ты не находишь?

— Симпсон? Не знаю, я с ним мало общался, — сказал Гарри безучастно, но лицо у него напряглось.

— Мы провели вторую половину дня в баре театра. Там был еще и этот тип… Леман.

— Но почему Симпсон не отвез тебя домой? — спросил удивленно Гарри.

— Потому что я попросила у него работу.

— Работу? Ты… Ты же работаешь со мной.

— Нет. Заниматься освещением мне не нравится. И потом, я ничего не буду получать. После того, как мы покинули тебя, начали болтать, и он рассказал, что вскоре откроет кабаре под названием «Двадцать второй клуб». Я заметила, что понравилась ему и поэтому попросила у него работу в этом кабаре.

Гарри был ошеломлен.

— Но что же ты там будешь делать, Клер? Ведь ты никогда не играла на сцене.

— Да, действительно, но именно поэтому мне там и будут платить. Правда немного, Симпсон сказал, что с моей внешностью и талантом я быстро сделаю карьеру. Со мной будет репетировать Леман.

— С твоим талантом? Но, дорогая, что ты там все же будешь делать?

— Я буду делать то, что умею — очищать карманы.

— Что?!

— А почему бы и нет? Я рассказала ему, что выступала с этим номером несколько лет, надеясь попасть на спектакли к Симпсону. Дурачок этому поверил. Единственное, чему он не хотел верить, так это тому, что я настолько ловка, как рассказываю. Когда он остановил машину перед нашей дверью, я ему возвратила бумажник, часы с браслетом, запонки, портсигар и ключи. Ты бы видел его лицо! Затем он отвез меня в бар при театре, чтобы представить Леману. Я то же самое проделала и с Леманом. Я даже сняла у него подтяжки. Симпсон сказал мне, что это великолепно. Он предложил мне тридцать фунтов в неделю и предложил удвоить жалованье, если все пройдет успешно. Я начинаю репетировать с завтрашнего дня.

Гарри был повержен. После того, как ему удалось убедить Клер жить только на то, что он будет зарабатывать, ей одним махом удалось достичь большего заработка, чем у него. И потом, если он будет работать днем, а она ночью, то их семейная жизнь будет выглядеть, мягко говоря, странно.

— Ты недоволен, Гарри?

— Нет, разумеется. Но ты, действительно, предпочитаешь такую работу вместо того, чтобы работать со мной в студии?

— Послушай, милый. Мне и тебе нужны деньги. Мы не можем долго оставаться в этой убогой квартире. Затем мне нужна машина, и чтобы от тебя ничего не скрывать, скажу, что я уже звонила кое-кому из моих друзей. Он мне пообещал машину в рассрочку. Не забывай о том, что вдвоем мы будем зарабатывать пятьдесят фунтов в неделю.

— Да… но если кто-нибудь узнает, что ты?…

— Что я вышла из тюрьмы? Ну и что ж. Я рискну, — сказала она с горькой усмешкой. — Скажи, сколько у тебя сейчас есть денег? Ведь свадьба что-то, наверное, стоила.

Гарри заколебался.

— У меня должно быть около десяти фунтов. Но нам нужно продержаться до следующей пятницы.

Клер вскочила и бросилась ему в объятия.

— Этого достаточно, мой милый. Я попрошу аванс у Лемана. Одевайся, поедем куда-нибудь и прокутим эти деньги. Завтра я их тебе верну. Я приглашаю тебя.

— Послушай, Клер, — твердо сказал Гарри. — Мы женаты и отныне все меняется. Теперь за все плачу я. Деньги, которые ты заработаешь, можешь оставлять себе и тратить, как тебе нравится. Но я не позволю больше, чтобы ты меня содержала.

Она насмешливо посмотрела на него.

— Ты помнишь, что мне говорил: «Неважно, чьи деньги, важно, чтобы он были». Иди одевайся и вперед!

Глава 5

На следующее утро Леман срочно вызвал по телефону Гарри в «Реджент-театр». Клер решила, что тоже поедет с ним. Пока он брился, она игриво разговаривала с кем-то по телефону. Повесив трубку, она появилась в дверях.

— Это Морис, — объявила она. — Тот тип, который обещал автомобиль. Он только что получил почти новый за девятьсот фунтов стерлингов. Он уверяет, что это именно то, что нужно…

— Девятьсот фунтов! Но, Клер…

— Взнос двадцать пять фунтов в месяц.

— Но у тебя нет еще контракта. Так мы можем влипнуть.

— В таком случае Морис заберет свой автомобиль. Я его знаю. Он не доставит нам неприятностей.

Клер выскочила из ванной, оставив Гарри в растерянности.

Когда они вышли из дома, Клер не захотела слышать ни об автобусе, ни о метро. Ей непременно нужно было ехать только на такси.

— Милый, не забывай, что мы богаты.

— Но, Клер, ты забываешь о налогах. Из того, что мы будем иметь, нам останется не более тридцати фунтов за вычетом налогов.

Клер нахмурилась.

— Действительно. Но тридцать фунтов в неделю, это тоже неплохо, в конце концов. Такси будет стоить нам не более двух шиллингов.

Продавец автомобиля оказался атлетически сложенным парнем с черными волнистыми волосами, грубым подбородком и крючковатым носом. Он принял Клер с распростертыми объятиями, поглядывая время от времени на Гарри, которого Клер представила просто как Гарри Рикка, а не как мужа.

Морис показал им блестящий «ягуар» бело-красного цвета: специальный кузов, замечательный приемник.

— Пошли, я тебе покажу автомобиль в работе.

— Мы поедем в «Реджент», — сказала Клер. — Автомобиль поведу я сама.

Морис рассказал ей о назначении различных кнопок на табло. Он сел рядом с Клер, а Гарри, как бедный родственник, устроился на заднем сиденье, где о нем, кажется, совершенно забыли и проболтали всю дорогу Клер и Морис.

— Эта машина действительно очень хороша, — бросила Клер через плечо. — Хочешь попробовать, Гарри?

— Нет, спасибо.

За рулем своего «морриса», который давал не больше пятидесяти миль в час, он чувствовал себя уверенно, но этот быстроходный автомобиль пугал фотографа.

— Я его возьму, но за семьсот фунтов, — объявила Клер.

Дискуссия была долгой.

Гарри злился все больше, потому что, торгуясь, ни Клер, ни Морис не обращали на него никакого внимания. Наконец сделка была заключена, и они остановились на восьмистах фунтах.

— Я тебе пришлю чек за первый взнос в двадцать пять фунтов, — сказала Клер, когда они подъехали к театру. — У меня сейчас нет наличных.

— Для тебя, малышка, все, что хочешь. Пусть машина останется у тебя, я вернусь на такси. Все необходимые документы в ящике для перчаток. Налоги и страховка уплачены до конца месяца.

Морис поцеловал Клер, бросил быстрый взгляд на Гарри и вышел из автомобиля:

— Пока, Клер. Если у тебя будет время, навести меня по старой дружбе. Я всегда буду рад поговорить с такой красивенькой женщиной, как ты.

Он слегка кивнул Гарри и остановил проезжающее такси.

— Она тебе понравится, — сказала Клер, блестя от радости глазами. — Я говорю о машине. Она замечательная, не так ли?

— Да, она очень хороша, — согласился Гарри, выходя из машины. — Надеюсь, ты не оставишь ее здесь?

Она внимательно посмотрела на Гарри.

— Ты что, рассердился, Гарри? Я, может быть, и переиграла, но ты же понимаешь, что с Морисом иначе нельзя. Значит, она тебе нравится?

— Она замечательная, — подтвердил Гарри.

— Я очень довольна, — сказала она возбужденно. — Я отведу ее на стоянку перед служебным входом.

— Хорошо. Я пошел.

Пока она ставила машину, Гарри пошел к театру.

Покупать машину за восемьсот фунтов, не подумав, ни как расплачиваться, ни как платить за страховку и налоги, это глупо. Он не представлял, как они вылезут из долгов.

Гарри вошел к Леману, который перебирал целую кучу эскизов, лежащих на рояле, занимающего большую часть кабинета. Леман поднял голову.

— А, Гарри, — сказал он улыбаясь. — Для вас есть работа. Мистер Симпсон решил начать ставить следующий спектакль. Нам нужно приниматься за работу. Посмотрите на эскизы. Это позволит вам понять идею в целом.

Гарри взял эскизы и начал их внимательно изучать. Леман уселся за стол и принялся делать заметки в своем большом блокноте.

— Ваша жена кое-что умеет, — сказал Вилли. — Гарри, у нее первоклассный номер. Она отхватит хороший кусочек. Мистер Симпсон очень доволен.

— Да? — угрюмо сказал Гарри.

— Да. Кстати, он решительно отказался удовлетворить вашу просьбу. Если он предоставит вам право работать на стороне, то того же потребуют все.

— Но, мистер Леман, это для меня очень важно. Мне очень нужны деньги.

— Всем нужны деньги, — сказал Леман сочувственно. — Не забывайте, Гарри, работа немногих фотографов оплачивается так же хорошо, как ваша. Вы можете стать свободным, но пока вы на службе у Симпсона, нечего разговаривать о работе на стороне.

Гарри колебался.

Без двадцати пяти фунтов, получаемых еженедельно, оставаться рискованно. Следует также подумать о Муни и Дорис.

— Да… я понимаю его положение. Но, может, вам удалось добиться увеличения ставки?

— Мистер Симпсон попросил меня напомнить об этом позднее. Сейчас дела идут неважно, Гарри.

— Тем не менее Симпсон обещал шестьдесят фунтов в неделю Клер, если ее номер будет хорошо принят.

Леман не ответил, и Гарри углубился в изучение эскизов.

— Салют, Вилли! — это была Клер, которая вошла в комнату так, что Гарри и не заметил.

Она уже называла Лемана по имени!

Ему бы и в голову такое не пришло, а ей Леман это позволяет. Клер, которая видала его только один раз, уселась на краешек его стола, копалась в его коробке сигарет и называла по имени. И это Леману, кажется, нравится.

— Добрый день, Клер. Что вы хотите? Вам не следует так просто приходить ко мне. Я занят.

— У вас плохая память, — сказала Клер улыбаясь. — Вы сами же велели мне прийти сегодня утром на репетицию.

— Разумеется, но мы ставим новый спектакль, поэтому я вас отправлю к Аману. Это отличный парень. Поработайте с ним сегодня, а я приду позднее, чтобы посмотреть, как выглядит ваш номер. Мистер Симпсон его предупредил.

— Хорошо, — сказала Клер.

— И старайтесь, — сказал Леман. — У вас очень сложный номер, а времени очень мало.

— Я это знаю. Можете рассчитывать на меня.

Она встала, улыбаясь, и подошла к окну.

— Пообедаем сегодня вместе, Гарри, — сказала она, поглаживая его по голове. — Зайди за мной к Аману. Вилли, подойдите к окну.

— Боже! — воскликнул тот, заметив «ягуар».

— Это ваш?

— Да. Не правда ли, хорош?

Она улыбнулась.

— Я понимаю, что вам нужны деньги, — сказал Леман. — Эта машина стоит дорого.

Гарри покраснел до корней волос и почувствовал облегчение, увидев, как открывается дверь. Вошел Симпсон.

— Вы показали Рикку, что мне нужно? — спросил он сразу же.

— Нет еще, патрон. Он только что пришел.

— Здравствуйте, Рикк, — сказал Симпсон, — вы довольны, что ваша жена работает у нас? Она знает свое дело. Если вы поссоритесь когда-либо, она сможет зарабатывать себе на жизнь, очищая карманы у пассажиров метро. Она знает свое дело, не так ли, Вилли?

Они рассмеялись. Гарри отвернулся, чтобы скрыть волнение.

— Я вас благодарю за то, что вы ей предоставили эту возможность, мистер Симпсон, — произнес он, так как видел, что Симпсон ожидает благодарности.

— С ее внешностью и ее способностями она может достигнуть многого. Во всяком случае, попробуем ее в «Двадцать втором клубе». Посмотрим, что получится. С ней будет заниматься Аман.

— Аман?

— Да, — ответил Леман.

— Хорошо. А теперь за работу.

Режиссер объяснил Рикку, чего он добивается от фотографа: увеличенные фотографии двадцати актрис и голову Джонни Рэнда — звезды театральных подмостков, увеличенную в четыре раза.

Слушая Симпсона, Гарри думал, что эта работа стоила бы режиссеру довольно дорого, если бы он не был связан с ним контрактом.

— Вы хорошо поняли, Рикк? Встретимся в два часа на площадке.

Гарри очень хотелось еще раз поговорить об условиях работы, но он не осмелился и вышел, не сказав ни слова.

За кулисами он встретился с Муни. Тот сидел в кресле и болтал с распорядителем сцены. С того момента, как Муни стал его служащим, Гарри называл его Альфом. Но он смущался, и имя каждый раз застревало у него в горле.

— Можно тебя на пару слов, Альф.

— Что случилось, малыш?

Распорядитель оставил их вдвоем, и Гарри, встав на его место, прислонился к декорации.

— Альф, я не могу тебе платить больше из своего кармана. Мне очень жаль, но женитьба многое изменила.

— Так! А тридцать фунтов, которые Клер будет зарабатывать в кабаре? Я думал, что вы легко выкрутитесь.

Гарри покраснел.

— То, что зарабатывает Клер, не имеет ничего общего с нашими отношениями. Мне нужны деньги, и тебе придется довольствоваться теми пятью фунтами, которые платят в театре.

— Значит, я должен помирать с голоду? — вежливо спросил Муни. — Клер в курсе?

— Не следует ввязывать Клер в наши отношения. Я только тебе это сказал. Дело в том, старина, что ты делаешь слишком мало за деньги, которые я плачу. Симпсон не разрешил мне работать на стороне, и я больше не в состоянии платить.

— Конечно, — вздохнул Муни. — Но не забывай, что, если бы не я, ты не получил бы эту работу. Не забывай всего того, что я сделал для тебя, Гарри…

Гарри чувствовал себя очень неловко, и Муни это знал. Он знал также, что достаточно ему еще немного поныть и он выиграет.

— Ты же не скажешь мне, что будешь жить на пятьдесят фунтов в неделю, а меня заставишь помирать с голода.

Гарри больше не колебался.

— Ты прав, Альф, — сказал он устало. — Забудь о том, что я говорил. Меня расстроило то, что Клер будет зарабатывать больше, чем я.

Муни облегченно вздохнул и удобнее устроился в кресле.

— Я тебя понимаю, малыш. Но я делаю достаточно за те пять фунтов, и если бы ты знал, что я только что говорил этому рабочему о тебе. Реклама в твоем положении крайне необходима.

— Да, конечно, разумеется… Да, Альф, сходи, пожалуйста, за бумагой в магазин.

— Что? Я? — возмущенно воскликнул Муни.

Глава 6

Как Гарри и предвидел, Клер с триумфом выступила в «Двадцать втором клубе». Она выполняла свой номер в домино, и в программе было записано: «Карманная воровка в маске».

Разумеется, только Гарри знал, почему у нее возникла необходимость скрывать лицо. Маска к тому же добавляла элемент таинственности, и члены клуба осаждали метрдотеля, стремясь узнать, такое же красивое у «воровки» лицо, как и фигура, или имеет неустранимые недостатки?

Гарри был удивлен легкостью и непринужденностью Клер, с которой та ходила между столами, разговаривала с посетителями и опустошала их карманы. Только в конце представления украденные предметы возвращались владельцам.

Разумеется, все были настороже, но Клер всегда удавалось что-то стянуть, и эта дуэль придавала особую остроту ее номеру.

Через месяц после начала выступлений Клер, как обычно, вернулась в час ночи и вместо того, чтобы бесшумно раздеться, как это она всегда делала, ворвалась в спальню и разбудила Гарри.

— Милый, проснись! — сказала она, усаживаясь на кровать и зажигая свет. — У меня есть новость, не-ве-ро-я-тная.

Гарри сел на постели и ошарашенно заморгал.

— А? Что?

— Ты никогда не отгадаешь. Я буду выступать в театре, в ревю.

— Что? — воскликнул он, сразу же проснувшись. — Ты хочешь выступать там? А кабаре?

— Понятное дело, помимо кабаре. В двадцать тридцать я буду выступать в театре, а потом в двадцать три в «Двадцать втором клубе». Это очень легко.

— Ну что ж, тем лучше, — сказал Гарри, опускаясь на подушку.

— Это лучше для нас обоих. Теперь-то мы разбогатеем. Я уже подписала контракт на сто пятьдесят фунтов в неделю. Леман мне сказал, что я смогу откладывать, по крайней мере, тридцать фунтов, не облагаемых налогом. Это замечательно!

Да, конечно, это было замечательно, и Гарри старался поддержать ее энтузиазм, хотя новость его не радовала.

Клер танцевала по комнате такая счастливая, какой он ее никогда не видел. Потом она начала раздеваться.

— Хватит нам этой крысиной норы, — заявила она, натягивая ночную сорочку. — Завтра же поедем смотреть квартиру на Парк-Лейн, о которой нам говорил Аллан. Ее можно снять за пятнадцать фунтов в неделю со всей обстановкой.

— Аллан?

Она называла самого Симпсона по имени. Нечего и говорить: женщинам, очевидно, гораздо проще, устроиться в жизни, чем мужчинам. Если они знают, чего хотят. Он работал у Симпсона уже целый год, но даже и не мечтал о такой фамильярности.

— Потом продадим «ягуар». Морис сказал мне сегодня днем, что сможет достать «кадиллак» за тысячу пятьсот фунтов. И он это сделает! Ты представляешь? Аллан задохнется от зависти.

Клер прыгнула на кровать и обняла Гарри.

Гарри был расстроен.

Снова пропасть между их доходами. Нечего и надеяться нагнать ее. Сто пятьдесят против пятнадцати!

Положив голову на плечо Гарри, она продолжала:

— Я понимаю тебя, мой милый. Ты злишься, но нужно быть разумным. Ты никогда не брал у меня денег. Сейчас времена изменились. Позволь мне тебя финансировать. Устраивай свое собственное дело и начинай самостоятельную работу. Я уже говорила об этом с Вилли. Он мне сказал, что, если ты не возобновишь свой контракт с Алланом, ты будешь выполнять ту же работу для театра, и Аллан будет вынужден платить тебе больше. Помимо этого у тебя будут другие заказы.

— Да… но я могу и не достичь успеха. Симпсон может найти и кого-нибудь другого на постоянную зарплату. А сейчас я имею, по крайней мере, пятнадцать фунтов в неделю.

— Пятнадцать фунтов! — раздраженно воскликнула Клер. — Если бы ты работал самостоятельно, ты зарабатывал бы сотни.

— Но я могу вообще ничего не заработать. Нужно, чтобы хотя бы один из нас думал о будущем.

— Ты думаешь о нем слишком много. Мой контракт позволяет нам жить безбедно минимум год. Я буду финансировать твою студию в Уэст-Энде. Когда мой номер перестанет пользоваться успехом, ты будешь зарабатывать нам на жизнь. Это разумное решение, как мне кажется.

В таком виде это было разумно. Однако Гарри очень не хотелось брать деньги у Клер.

— Но есть еще Муни, — сказал он Клер, стараясь найти причины, чтобы отказаться, не рассердив ее. — Если я не возобновлю контракт, он окажется без работы.

— Муни? Я наблюдала за твоим Муни. Он проводит время, пощипывая за зад танцовщиц, когда они торопятся на сцену. Его нужно уволить. Ты и так слишком долго содержал его.

— Но я не могу, — сказал Гарри растерянно. — В конце концов, благодаря ему я…

— Глупости. Он даже не знал, что ты его фотографируешь. Позволь мне урегулировать это дело самой. Все, о чем я тебя прошу, это разрешить найти для тебя прекрасную студию. Я уверена, что Джонни Рэнд, наша главная звезда, сделает тебе рекламу. Вилли тоже поможет. Ты добьешься успеха, я уверена.

В конце концов ей удалось вырвать у него робкое согласие, но этого для нее было вполне достаточно, чтобы начать действовать.

Через несколько дней она сказала ему, что нашла студию на очень хорошей улице и квартиру на Парк-Лейн. Цены были астрономические, но Клер удалось уговорить Гарри подписать контракт.

Студия была именно такой, о которой он всегда мечтал, но цена его ошеломила.

— Да что такое семнадцать фунтов в неделю?! — воскликнула Клер. — Мы можем себе это позволить. Ты скоро будешь зарабатывать в десять раз больше.

— Но, кроме того, есть еще и квартира. Ты понимаешь, что нам нужно будет больше тридцати фунтов в неделю только на оплату квартиры и студии. С учетом налогов это все будет стоить около пятидесяти фунтов. Нам следовало остаться в старой квартире.

— Ты как старая дева, Гарри, ведь жизнь так коротка. Постараемся сделать ее приятной. Не расстраивайся, милый.

Клер буквально бросала деньги на ветер. Она купила «кадиллак», за который нужно было платить двадцать фунтов в месяц. Тратила большие деньги на одежду и непрерывно устраивала приемы.

Гарри все с большим ужасом думал о своей студии. Благодаря усилиям Клер и поддержке Джонни Рэнда, он действительно имел много работы. Но за вычетом платы за помещение и зарплаты Дорис, ему оставалось значительно меньше, чем он получал у Симпсона.

Муни теперь работал в химчистке. Гарри не присутствовал при разговоре, который имела с ним Клер, но выражение лица старика красноречиво свидетельствовало о том, что Клер с ним обошлась сурово.

— Ты неправ, малыш, — сказал ему Муни, — решившись сам стать хозяином. Но я знаю, что ты все равно не послушаешься меня. Однако, если у тебя когда-нибудь будут неприятности, обращайся ко мне. Единственное, что я умею в жизни, это выкручиваться из неприятностей. Дело, которым я теперь занимаюсь, неплохо поставлено. Но мне всегда везет на скупых: за шесть фунтов, которые я получаю, мне приходится заниматься и лавочкой, и тремя работницами. — Он скривился. — Какие они противные, эти девки. Ну, будь здоров. Я знаю, что это не твоя вина. Клер — крутая женщина и пойдет далеко. Когда люди ничего не боятся и их не мучают угрызения совести, они добиваются многого. Сейчас она тебя любит, постарайся, чтобы так было и дальше.

В новом ревю Симпсона Клер выступала с большим триумфом. Ее имя стало часто появляться в газетах. Несомненно, своим успехом она была обязана только себе.

Гарри почти не видел ее. Он уходил в студию к девяти часам, когда она еще спала, она же уходила сразу после ужина. И только в воскресенье они проводили вместе вечер. Но в воскресенье по вечерам обычно были гости.

Дела у Гарри не очень процветали. Симпсон давал ему все меньше и меньше работы, а что касается портретов, то конкуренция была ужасной.

— Я уверен, — сказал однажды Гарри, — что Симпсон не возобновит мой контракт, и мне не стоит на него рассчитывать, а пока он дает мне работу только благодаря тебе.

Клер нахмурилась.

— Тебе следовало сказать мне об этом раньше. Он уверил меня, что ты будешь иметь много работы, как только станешь хозяином студии.

— Не говори ему ничего. У него характерец…

— У меня тоже характерец…

— Тебе не кажется, что следует тратить немного меньше. Я смотрел банковский счет. У нас едва наберется полсотни фунтов.

— А в пятницу будет на сто пятьдесят больше. Но почему это тебя волнует.

— Клер, у нас нечем платить налоги, а скоро надо будет заплатить большую сумму.

— Ничего страшного, — сказала она, улыбаясь. — Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером?

— Почитаю, — ответил он, пожимая плечами. — Ничего интересного больше нет.

— Послушай, давай купим телевизор. Он тебя развлечет немного. Завтра же я этим и займусь.

— Я тебе запрещаю! — воскликнул Гарри, вскакивая. — Прекрати это, слышишь? Мне не нужен телевизор. Если ты купишь, я не буду его смотреть.

Она изумленно посмотрела на него.

— Хорошо, хорошо, милый. Не сердись. Я просто хотела доставить тебе удовольствие.

Она обняла Гарри и прижалась к его груди:

— Хорошо, у нас уже и так достаточно долгов. А теперь иди, ты уже опаздываешь.

Он смотрел на нее через окно. Она села в огромный блестящий автомобиль и поехала.

Когда «кадиллак» исчез из виду, Гарри сел в кресло и уставился в пустоту.

Эта жизнь его деморализовала. Скоро надо будет платить налоги… Он вспомнил советы Рона, который всегда говорил: «Не доверяй красивым женщинам».

Бедный Рон. Сидит сейчас неподвижный в кресле, не говоря ни слова, ни на что не реагируя. Шейла получила развод. Что происходит вокруг него, возможно, Рон даже не понимает.

Однажды, когда Гарри и Клер навестили его, какой-то проблеск появился у него в глазах.

— Вы действительно такая, какой я себе вас представлял, — вдруг сказал Рон, оглядев Клер. — Заботьтесь о Гарри. Он совершенно не умеет выкручиваться из всяких переделок.

Сказав это, Рон снова погрузился в свое обычное состояние.

Клер поклялась больше никогда не приходить к нему.

— Это посещение испортило мне настроение на восемь дней, — заявила она категорически.

И они больше никогда не навещали Рона.

Гарри закурил и взял книгу. Он чувствовал себя совершенно одиноким в этой огромной квартире.

Вдруг в дверь позвонили. Он подошел к двери, открыл ее и сразу же узнал толстяка, который возник на пороге. Гарри почувствовал, как дрожь пробежала у него по спине: перед ним стоял Роберт Брэдли.

Глава 7

Со стороны лестницы было слышно, как где-то наигрывает музыка. Гарри испытал желание захлопнуть дверь и пойти включить свой собственный приемник, чтобы прогнать это видение прошлого.

— Что вы хотите? — наконец произнес он, и собственный голос ему самому показался странным.

— Нам нужно поговорить, — сказал Брэдли, показывая испорченные зубы.

— Мне нечего вам сказать, и я не хочу разговаривать с вами.

— Есть много того, чего мы не хотим делать, а все же делаем, — усмехнулся Брэдли, посасывая сигару. — Если вы хорошенько подумаете, то поймете, что я могу доставить вам серьезные неприятности. Возможно, вы сделаете правильно, если выслушаете меня?

— Входите.

Брэдли вошел, осмотрелся и свистнул:

— Ну и ну! Кажется, вы преуспели. С того времени, как вы занимались фотографированием на улице, многое изменилось, не так ли?

— Говорите, что вы хотели сказать и убирайтесь, — проворчал Гарри.

Брэдли бросил шляпу на стол, устроился перед камином и задумчиво сказал:

— Клер способная девочка, но я никогда не думал, что она сможет добиться такого успеха. Квартира на Парк-Лейн? А ведь я ее подобрал на тротуаре…

Гарри сделал шаг вперед, чувствуя непреодолимое желание ударить Брэдли по морде.

— Спокойнее, малыш, — усмехнулся тот, осторожно отступая. — Не в ваших интересах ссориться со мной. Не забывайте об этом. Чтобы выкрутиться из неприятностей, в которые, как я предполагаю, вы попали, вам следует немножко пошевелить своими серыми клеточками. Поверьте мне. И знаете, вы выкрутитесь не сразу.

Гарри попытался успокоиться: «Лучше выслушать Брэдли спокойно. Набить ему морду никогда не поздно».

— Хорошо. Вы начинаете понимать, что насилие ни к чему не приведет. Если вы меня тронете, это будет стоить Клер большой отсидки. Это все, чего вы добьетесь.

Он уселся в самое хорошее кресло и вытянул толстые ноги.

Гарри не шевелился.

— Дайте мне виски. Я знаю Клер, виски у нее есть, и всегда самое лучшее.

— Говорите, что вы хотите сказать и убирайтесь! — проворчал Гарри.

— Старина, мне не нравится такое обращение, — сказал Брэдли, стряхивая пепел с сигары на ковер. — Возьмите себя в руки. Поймите, достаточно одного моего слова, и у Клер будут серьезные неприятности. Газеты явно заинтересуются, откуда это появилась главная звезда Симпсона.

Гарри поколебался, потом направился к маленькому бару, взял бутылку виски, стакан, сифон и поставил все это перед Брэдли.

— Вот так-то лучше, — прокомментировал Брэдли, — намного лучше.

Гарри сел.

«Наилучшим решением, — подумал он, — будет выслушать Брэдли до конца. Если он намерен шантажировать нас, следует предупредить инспектора Паркинса».

— Забавно, — сказал Брэдли, наливая изрядную порцию виски, — наблюдать, как она приспособилась к жизни. Невозможно поверить, что девчонка вышла из низов. Разумеется, многое для нее сделал я. Но нужно признать, что Клер была способной ученицей. Подумать только, что когда я ее подобрал, кто угодно мог воспользоваться ее услугами всего за один фунт. Я научил ее всем тонкостям ремесла, и нужно отдать ей должное, она достигла невероятных успехов. — Он усмехнулся. — Она стала моей лучшей работницей и приносила мне больше всех денег. — На мгновение он замолк и насмешливо посмотрел на Гарри. — Я все думаю, что она могла найти интересного в вас? — Он выпил виски, и лицо его разгладилось. — Само собой понятно, — продолжал он, — у нее всегда были какие-то «пунктики». Забавно наблюдать, как эти шлюхи испытывают желание иметь «зайчика», как они говорят. Но, во всяком случае… она всегда предпочитала богатых людей.

Гарри молчал. Он побледнел и, сжав зубы, смотрел на Брэдли.

— Да, — завел снова свою шарманку Брэдли. — Богатых людей, таких, как Аллан Симпсон. Может быть, вы не знаете о Симпсоне? Я уже восемь дней наблюдаю за ней. Она два-три раза в неделю бывает у него. Вы никогда не спрашивали у нее, что она делает после того, как заканчивает в театре, но еще не начала в «Двадцать втором клубе»? У нее остается два часа. Это время она и проводит с Симпсоном. Она снова принялась за старое. В том, что касается ловли пижонов, она всегда была чемпионкой. Шлюха остается шлюхой на всю жизнь. Искушение слишком велико. Это слишком легко, чтобы можно было удержаться. — Он замолк и еще раз оглядел комнату. — Кажется, на этот раз она устроилась по-королевски. Вы, может быть, не знали?

— Это все, что вы хотели мне сказать?

— Нет. Я еще не сказал главного. Я просто думал, что вас заинтересует, как она получила работу в театре. Когда зарабатывают на жизнь, все средства хороши.

— Убирайтесь, или я вас вышвырну, — сказал Гарри, — достаточно.

— Не будьте ребенком. Вы скажете мне, что это все вам неинтересно. Нет, мужчине всегда интересно знать, как его жена зарабатывает деньги, которые приносит домой. То, чем вы занимаетесь, имеет название и в уголовном кодексе оно оценивается шестью месяцами тюрьмы.

— Я вам сказал, убирайтесь и больше повторять не буду!

— Но это же я и сам могу сказать вам, старина, — спокойно заявил Брэдли. — Дело в том, что я тоже ее муж!

Гарри показалось, что его оглушили по голове. Он осторожно отступил назад, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Она разве вам об этом не говорила? — продолжал Брэдли, улыбаясь. — Странно, что она вышла за вас замуж.

— Вы только что сказали, что вы ее муж? — наконец произнес Гарри.

— Разумеется! Мы уже пять лет как женаты.

— Лжец!

— Вы не верите? Жаль. Разумеется, через год мы уже не жили вместе. Я до сих пор не понимаю, как мы поженились. Должно быть, были пьяны. Должен признаться, что, когда падали бомбы, она все время была пьяна. Я тоже. Не очень приятно было шагать по тротуарам, когда эта мерзость сыпалась с неба. Без виски она бы этого не вынесла. — Он постучал пальцем по сигаре, стряхнул пепел прямо на ковер. — Что же касается регистрации брака, то, если вы мне не верите, можете справиться в мэрии Соммерсета. Она в мое время звалась Клер Сэлливан. Я думаю, что это имя ее матери.

— Я не верю ни одному вашему слову. Она ни за что не вышла бы замуж за такую жирную свинью, как вы. Убирайтесь! Если вы вернетесь, я вызову полицию.

Брэдли сочувственно улыбнулся.

— Старина, если мои воспоминания подтвердятся, двоеженство стоит два года. Вы думаете, она обрадуется этому? Поверьте, лучше не говорить фликам.

Гарри подошел к двери и распахнул ее настежь.

— Вон!

Брэдли спокойно допил свой стакан, вытер губы тыльной стороной ладони и спокойно поднялся. Его лицо было непроницаемым.

— Мне больше нечего вам сказать, поэтому я ухожу, — сказал он, забирая шляпу. — Но завтра вечером я вернусь. Скажи ей, пусть Клер меня подождет. Мне нужны деньги. Пока она будет платить, я буду молчать. Прекрасная у нее машина, а?

Брэдли еще раз осмотрел комнату:

— Да, она замечательно устроилась. Я смогу оторвать у нее прекрасный кусок. Вам немного не повезло, старина. Когда я получу свое, вам останется немного.

Он вышел на лестницу и, посвистывая, стал спускаться вниз.

Глава 8

Клер вошла в комнату, внеся с собой поток холодного воздуха. Капельки дождя блестели на ее манто.

— Гарри, ты еще не спишь? Что случилось? — Она замерла и удивленно посмотрела вокруг, принюхиваясь. — Ты курил сигару?

Гарри сидел перед камином. Многочисленные окурки валялись на каминной доске и возле камина. Между пальцами, желтыми от никотина, горела еще одна сигарета.

— Приходил Брэдли, — сказал он, не глядя на жену.

Клер снимала перчатки, направляясь к камину. Услышав это, она замерла на месте.

— Сюда?

Гарри смотрел на нее. От ее жесткого, холодного лица с ярко накрашенными губами у него перехватило дыхание. Как-то он сказал Клер, что признает шлюху с первого взгляда, и уверял ее, что она совершенно не похожа на них. Сейчас она была очень похожа на шлюху. Его не мог обмануть этот взгляд, который он слишком часто видел у женщин, шагающих по тротуарам Уэст-Энда. Эта странная смесь непроницаемости, бесчувствия и хитрости.

— Да, сюда, — ответил Гарри и повернул голову.

Клер машинально продолжала раздеваться: сняла шляпу, перчатки, вместе с сумочкой положила их на стол, потом взяла сигарету.

— Что он хотел? — спросила она голосом таким же жестким, как и ее взгляд.

— Ты не догадываешься? Садись. Он приходил, чтобы отравить нам жизнь.

Вместо того, чтобы сесть, она налила себе стакан виски.

Гарри не нужно было даже смотреть на жену, чтобы понять ее состояние. Горлышко бутылки стучало о край стакана.

— Он мне сказал, что женат на тебе уже пять лет. Это правда?

Она медленно села возле камина напротив Гарри:

— Да, это правда. Он мне говорил, что уедет в Америку, и я думала, что мы больше никогда не увидимся. — Клер выпила виски и поставила стакан на камин. — Мне очень неприятно, Гарри, но тебе очень хотелось жениться на мне, а я не хотела разочаровывать тебя.

— Я понимаю, — сказал Гарри. Некоторое время он молча смотрел на нее. Потом продолжал: — Что сделано, то сделано. Я понимаю. Во всем этом, разумеется, есть и моя вина. Жаль, что ты мне всего этого не сказала, Клер. Ты не доверяла мне?

— Я очень боялась тебя потерять.

— Ему нужны деньги. Он придет к тебе завтра вечером.

Она не сказала ни слова.

Гарри смотрел на Клер.

Его жена сидела, уставившись на огонь в камине. Выглядела она постаревшей, потасканной и напоминала выставленную в витрине старьевщика замусоленную вещь.

— Он хочет нас, по-видимому, шантажировать. Нужно предупредить полицию. — сказал Гарри.

Опять тишина, которая казалась бесконечной.

Клер не шевелилась. Ее взгляд переходил с одного предмета на другой.

— Мне нужно знать точно, что произошло, — наконец сказала она. — Расскажи мне все. Я уверена, что он наговорил тебе кучу гадостей обо мне. Но повтори мне все, не упуская подробностей.

Холодным, безразличным тоном Гарри повторил ей все, что рассказал ему Брэдли.

— Он сказал, что следил за тобой, — закончил он. — Сказал, что ты ходишь к Симпсону…

Клер подскочила:

— Он врет, Гарри! Не верь ему! Ты ему не поверил, скажи?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и она отвернула лицо в сторону.

— Я не хочу этому верить, — ответил Гарри.

— Брэдли также утверждает, что ты и Леман… — Он замолк, наткнувшись на ее загнанный взгляд. — Это правда?

— Я тебя предупреждала, — воскликнула она. — Я тебе говорила, что я порочная женщина, и я действительно такая. Я не буду тебе рассказывать сказки. Мне наплевать на Симпсона и Лемана. Но не буду тебе лгать. Я действительно хожу к ним.

— Но, Клер, как ты могла?!

— Ты не подумал, почему я постоянно нахожусь с ними в контакте?

— Почему ты это сделала?

— А как ты думаешь, смогла бы я получить контракт в театре? Да пойми, наконец, Гарри. Они ничего для меня не значат. Ты у меня единственный, кто меня интересует. Как только я с тобой познакомилась, мне все время хочется сделать для тебя что-нибудь хорошее, я же делаю тебя только несчастным. Я не могла удержаться с Леманом и Симпсоном, да это и было так просто. Я знала, что проведу их…

— У тебя деньги на первом месте. В этом твоя ошибка. Клер, подумай. Мы могли бы быть так счастливы, если бы тебя поменьше интересовали деньги. Мы не купались бы в золоте, но ты ни за что бы не оказалась в таком неприятном положении.

— Ты сейчас должен меня ненавидеть, — произнесла она. — Но ты неправ.

Не отвечая, он подошел к окну, отодвинул занавески и посмотрел на улицу, залитую дождем.

Клер подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Что ты будешь делать? Уйдешь от меня?

Он покачал головой и, не оборачиваясь, ответил:

— Нет. Забудем пока обо всем, за исключением Брэдли. Когда мы покончим с ним, займемся собственными проблемами, но не раньше.

— Это означает, что ты покинешь меня, но только немного позже. Мне нужно знать, Гарри. Я не смогу вынести такую неопределенность. Ты, значит, не веришь, что Симпсон для меня ничего не значит. Я люблю тебя, и вся моя жизнь принадлежит тебе. Все, что я делала: эта квартира, деньги, машина, все принадлежит тебе. Если ты намереваешься покинуть меня, скажи сразу.

Гарри повернулся к ней:

— Лучше бы ты не делала всего этого, Клер! Нет, я не уйду от тебя. Если бы я тебе сказал, что ничего не изменилось, то солгал бы. Но я тебя по-прежнему люблю, и если ты постараешься измениться, забудешь о своей безудержной страсти к деньгам, мы еще сможем быть счастливы. Поймешь ли ты это, наконец! Откажись от работы в театре. Начнем все сначала. Какое имеет значение, что будем бедны. Не лучше ли быть бедным, чем оказаться в таком положении?

— Ты думаешь, что Брэдли позволит мне отказаться от всего этого? Ему нужны деньги, и он будет требовать, чтобы я зарабатывала их для него. Это настоящий кровопийца. И он не отстанет до тех пор, пока во мне будет теплиться хоть искорка жизни.

— Предупредим полицию. Это единственное средство избавиться от него.

— Полицию? Но я дважды замужем. Ты думаешь, что я хочу вернуться в тюрьму?

— Но если ты ему будешь давать деньги, он никогда не отвяжется от тебя. Ни один шантажист не отказывается от своей жертвы, пока полностью не выкачает ее.

— Единственное, что я знаю, это то, что я ни за что не вернусь в тюрьму. Я скорее покончу с собой.

— Клер, я тебя умоляю…

— Я скорее предпочту умереть, чем попасть туда хоть на неделю. Ты не представляешь, что такое жизнь в тюрьме! Это худшее, что только можно себе представить! Оказаться запертой вдали от всего! Быть обязанной делать отвратительные вещи. Сидеть за решеткой, как дикое животное! Нет! Я никогда не вернусь туда!

— Клер, не нужно так говорить. Мы не имеем права так поступать.

Она неприязненно улыбнулась.

— Что? Это моя жизнь, моя, и я могу делать с ней все, что хочу! Ладно. Пора спать. Уже поздно. Я устала, пошли, Гарри.

Она взяла вещи, которые положила на стол, и направилась в спальню.

Видя ее такой расстроенной, Гарри почувствовал, как его охватывает жалость.

«Это моя вина, — подумал он. — Я оказался слишком слаб».

— Ты хочешь спать со мной? — спросила Клер. — Я поняла бы тебя, если откажешься.

— Ну, что ты, милая, забудем все. Будем решать проблему вместе. Я не знаю, чем все это кончится, но раз это случилось, я буду с тобой.

Глава 9

На другой день ровно в три часа в дверь позвонили. Клер бросилась в прихожую.

— Я открою, — заявил Гарри.

Клер настаивала на том, чтобы встретиться с Брэдли наедине, но Гарри не согласился.

— Нужно, чтобы он сразу же понял, что я в курсе дела, — сказал он. — Будем выкручиваться вместе.

После обеда супруги в ожидании назначенного прихода неприятного гостя сидели на кушетке и непрерывно курили. Раздавшийся звонок снял нервное напряжение.

Брэдли, как всегда, был прекрасно одет. За ним виднелся другой гость, коренастый мужчина с квадратным подбородком, серыми, немигающими глазами и ртом, застывшим в жесткой улыбке.

Гарри сразу же узнал этого человека по волосам. Это он ударил Гарри велосипедной цепью и он же сделал Рона инвалидом на всю жизнь.

— А, вы тоже здесь, — сказал Брэдли с улыбкой. — Прекрасно. Вам я тоже хотел сказать пару слов. Замечательно. Хочу представить вам Бена Диллона. Вы уже встречались, кажется…

Диллон смотрел на Гарри. Улыбка его стала шире.

— Салют, старина, — поздоровался он.

Гарри посторонился. Во рту у него стало сухо, а сердце билось из всех сил.

Брэдли прошел мимо него в салон. Диллон подал Гарри знак пройти вперед.

— Вперед, старина, — сказал он со зловещей улыбкой. — Я за тобой присмотрю.

Когда Гарри вошел в гостиную, Брэдли уже разговаривал с Клер.

— Представляю, как ты взволнована встречей со мной, дорогая. Я привел Бена. Для него будет праздником встреча со своей любимой напарницей.

— Привет, куколка! — оскалился Бен. — Как провела время за решеткой?

Клер стояла, прислонившись к камину. Она побледнела, но, кажется, владела собой. Ее твердый и решительный взгляд взволновал Гарри.

— Там не курорт, — промолвила Клер. — Но, в конце концов, везде можно жить.

Брэдли засмеялся:

— Молодец, ты всегда и во всем видела только хорошее. — Он повернулся к громиле. — Как тебе нравится эта квартирка, Бен? Ты можешь осмотреть ее, Клер тебе позволяет. Давай, посмотри, Бен, — настаивал Брэдли.

Диллон прошел в спальню.

— Я видел твое выступление на сцене, малышка. Первоклассно. Маска — это уже из разряда гениальности. Под ней чувствуешь себя в безопасности.

— Да, — холодно ответила Клер. — Гарри, не приготовишь ли нам выпить?

Клер выглядела совершенно спокойной.

Гарри взял стаканы и бутылку. Его руки дрожали.

— А у твоего малыша контора на Эбби-роуд, — продолжал Брэдли с гадкой улыбочкой. — Вы оба проделали феноменальный путь. А я-то думал, что последний раз вы зарабатывали кусок хлеба на асфальте…

— Неплохая каморка, — сказал Диллон, возвращаясь в гостиную. — Я все осмотрел.

Он отрицательно качнул головой, отвечая на безмолвный вопрос Брэдли.

Клер ободряюще посмотрела на Гарри и налила себе виски.

— Ты сколько зарабатываешь, Клер? — спросил Брэдли, вытягивая ноги.

— Сто фунтов.

— Неплохо. Цель нашего маленького семейного сборища — финансовые вопросы. Я хотел бы взглянуть на твой банковский счет. Покажи, пожалуйста?

— У меня его нет с собой.

— Ты предпочитаешь, чтобы я назначил цену произвольно? — улыбаясь сказал Брэдли. — Не забывай, что этой профессии тебя обучил я и поэтому имею право на вознаграждение. Если бы я тебя плохо учил, ты не смогла бы стать звездой сцены, не так ли? Я не хочу доставлять вам неприятности, но не верю ни единому твоему слову в том, что касается денег. Или ты покажешь банковский счет, или я произвольно рассчитаю свои комиссионные, исходя из двухсот фунтов.

Мгновение Клер колебалась, но потом достала конверт и бросила Брэдли на колени.

— Спасибо, — ответил Брэдли немного удивленно, как будто ожидал большего сопротивления. — Ты становишься сговорчивее с каждой минутой, моя милая.

— Значит, все-таки сто пятьдесят фунтов в неделю, — заглядывая через плечо, удовлетворенно отметил Диллон.

— Неплохо. Значит, теперь определим условия. — Брэдли допил свой стакан и протянул его Гарри, — Вы позволите еще? Виски — прекрасный стимулятор работы мозга.

Пока Гарри наполнял его стакан, Брэдли делал какие-то вычисления на оборотной стороне конверта, слегка посвистывая.

Клер стояла, облокотившись на камин.

Диллон, согнувшись в кресле, наблюдал за Гарри.

— Хорошо, — подвел итоги Брэдли. — Ты дважды замужем. И поскольку ты только что вышла из тюрьмы, самый опытный адвокат не поможет тебе избежать самого максимального срока за многомужество — восемнадцать месяцев. В целом ты зарабатываешь сто пятьдесят фунтов. Вычтем налоги плюс двадцать пять фунтов не облагаемых, — это будет примерно сто фунтов. Я не хочу твоей голодной смерти и удовлетворюсь половиной. Бен будет приходить каждую субботу за деньгами. Пока платишь, я буду молчать.

Клер смотрела ему в лицо, и в глазах ее зажегся опасный огонек, но лицо осталось непроницаемым.

— Ты пожалеешь об этом, Роберт, — произнесла она наконец. — Я работала с тобой на пару, и ты прекрасно понимаешь, что стоило мне сказать хоть слово — ты бы сел лет на пять.

Он засмеялся:

— Не блефуй, милая. Ты знаешь, что бывает в таком случае? Тобой занялся бы Бен. Ты понимала, что делала, когда села посте маленькой клоунады с портсигаром… Вы, возможно, знакомы с нашими законами, — продолжал Брэдли, обращаясь к Гарри. — Девушка, которая становится слишком болтливой, оказывается чуточку политой серной кислотой. — Он повернулся к Клер. — А ты, милашка, если заговоришь, все-таки получишь свои восемнадцать месяцев, а по выходе из тюрьмы тебя будет ожидать Бен. — Он отпил виски и посмотрел на часы. — Меня ждут в другом месте. Значит, восемнадцать месяцев или пятьдесят фунтов в неделю.

— Я буду платить, — сухо сказала Клер.

— Замечательно! — произнес Брэдли, аплодируя. — Что ты скажешь на это, Бен? Как это было сказано: «Я буду платить!»

— Ей больше нечего делать, — усмехнулся Бен.

— Хорошо, — продолжал Брэдли. — Значит, договорились. Бен придет на будущей неделе. Никаких чеков, никаких крупных купюр. Все в банкнотах по фунту. Еще одно. Ты работаешь уже восемь недель. Значит, ты должна мне четыреста фунтов. Так?

Клер не шевелилась. Ее лицо сжалось, взгляд стал жестче.

— Значит, — продолжал Брэдли, — начнем с урегулирования счетов. У тебя, я думаю, нет четырехсот фунтов?

— У нас нет даже цента.

— У нее всегда были дырявые карманы. — произнес с улыбкой Брэдли, обращаясь к Гарри. — Я никогда не мог заставить ее откладывать понемногу на черный день. Но не будем слишком требовательными; скажем двести пятьдесят в субботу и двести через месяц.

— У меня нет таких денег.

— Мне очень жаль тебя. Нужно найти. Ты можешь продать машину… Она слишком заметна. Во всяком случае, меня не волнует, где ты добудешь эти двести фунтов. Значит, двести пятьдесят фунтов в субботу, иначе тюрьма. Поняла?

Клер ничего не ответила.

— Не будь такой суровой, — продолжал Брэдли, — ты поняла, что я сказал?

— Да. Я поняла.

— И не пытайся схитрить. Это ни к чему не приведет. Ты меня достаточно хорошо знаешь.

Клер улыбнулась.

— Браво! — восхитился Брэдли. — Ты еще улыбаешься. Замечательно! Посмотрим, долго ли ты еще будешь улыбаться. — Он повернулся к Гарри. — А сейчас, что касается вас. Вы тоже замешаны. Если вы не будете делать свою часть работы, ей будет плохо: НАШЕЙ ЖЕНЕ!

— Оставь Гарри в покое, — прервала его Клер.

— О, мы больше не улыбаемся? Вы, старина, тоже замешаны, — повторил вымогатель. — И ваша студия нам пригодится. У меня есть куча негативов, с которых нужно сделать отпечатки. Это не совсем обычные фотографии, но они хорошо продаются по пять шиллингов за штуку. Разумеется, я ничего не буду платить за работу. Негативы сделать легко. Самое трудное в этом деле, это, чтобы полиция не обнаружила ателье, в котором «шлепаются» отпечатки. Вас ни за что не заподозрят — такая шикарная студия.

— Нет! — завопила Клер. — Он ничего не будет делать. Я лучше пойду в тюрьму, и ты туда же — получишь намного больше меня, сволочь!

Брэдли медленно поднялся. Повернувшись к Гарри, он сказал:

— Поговорите между собой. Бен придет к вам завтра с негативами. У вас есть время до завтра, чтобы подумать. Если вы откажетесь, малышка отправится загорать в тюрьму.

— Гарри ничего противозаконного не будет делать, — продолжала Клер. — Я завтра же предупрежу полицию.

Брэдли улыбнулся:

— Пошли, Бен, я не хочу это слушать.

Клер бросилась ему наперерез. Лицо у нее побледнело, глаза были безумными.

— Я знаю, что мне делать, и не воображай, что ты выкрутишься так просто.

Она принялась ругаться такими словами, что Гарри вздрогнул.

— Клер, достаточно, — закричал он, поворачивая ее к себе и закрывая ей рот рукой.

— Довольно! Убирайтесь! — велел он Брэдли.

Тот уверенным шагом направился к двери.

— Прекрасная малышка, не так ли? Бабы все одинаковы. Значит, договорились на завтра. Диллон придет к вам в студию с негативами в девять часов. До свидания.

Они вышли из квартиры.

— Прости, — сказала Клер. — Это сильнее меня. — Она налила себе большой стакан виски и залпом выпила. — Ну, вот. Теперь все в порядке.

— Послушай, Клер… — начал Гарри.

Она жестом остановила его.

— Есть только одно средство избавиться от шантажа, Гарри. Я все утро думала о нашем поражении. Все произошло, как я и предвидела. Я знала, что они постараются втянуть и тебя в свои дела. Есть только одно средство. Нам нужно разойтись, милый. Я исчезну, и они никогда меня не найдут.

— Мы уедем вместе. Мы сможем уехать через час. Да, вдвоем мы скорее выкрутимся.

Она покачала головой.

— Нет, Гарри, это невозможно. Я слишком погрязла в этом дерьме и могу утопить тебя. Ты должен остаться, чтобы свидетельствовать против Диллона. Его, по крайней мере, нужно посадить в тюрьму и надолго. Как ты думаешь, Рон его узнает?

— Оставь в покое Диллона и слушай меня, — сказал спокойно Гарри, усаживаясь и притягивая жену к себе. — С момента нашего знакомства ты руководишь мной. Теперь все изменится. Если бы я не был таким бесхарактерным, мы никогда бы не попали в такое положение. Нам обязательно нужно ехать вместе. Мы оставим все, за исключением одежды. Брэдли никогда не подумает, что мы собираемся скрыться и сможем все оставить. Мы исчезнем, и нас никто никогда не найдет.

Она посмотрела на него.

— Ты это серьезно, Гарри?

— Да, — сказал он, поднимаясь. — Собирай вещи, не будем терять ни секунды.

— Но, Гарри, нужно подумать, что мы будем делать, прежде чем все бросать очертя голову.

— Мне все равно, милая. Лишь бы мы были вместе.

Она обняла его за шею и прижалась всем телом к мужу.

Гарри поцеловал ее:

— Я пойду в банк и возьму все, что у нас осталось. Потом повидаю Муни. Он обещал помочь в случае необходимости. Нам нужны документы. Я думаю, он сможет их достать.

Клер вдруг сразу же изменилась. Она стала веселой и полной энтузиазма.

— Это замечательно! Исчезнуть и жить в другом месте под другим именем. Я перекрашусь в блондинку. Ты меня будешь любить в образе блондинки?

Гарри нетерпеливо покачал головой.

— Клер, это будет не так весело. Мы будем жить бедно. Наверняка в одной комнате, и все время придется быть настороже.

Она со смехом погладила его по лицу.

— Мне это понравится, ты увидишь. Никого, только ты и я! Ты знаешь, на нашем автомобиле можно увезти все: одежду, приемник, бар с виски. О, Гарри, возьмем автомобиль?

— Ты сошла с ума! За него еще не все уплачено, и нет ничего проще, как найти большой американский автомобиль в Англии. Напиши записку Морису, чтобы он забрал его. Напиши, что нам срочно надо уезжать и машина нам больше не нужна.

Клер нахмурилась.

— Ладно. Я не подумала. Было бы шикарно уехать на «кадиллаке», но ты, несомненно, прав. Я договорюсь с Морисом.

— Хорошо. Я пошел к Муни. Боже, банк уже закрыт, а нам нужны деньги.

Клер побежала в спальню и вернулась, держа в руках кольца и другие драгоценности.

— Сдай мои драгоценности. Здесь немного, но фунтов шестьдесят-семьдесят получишь.

Он положил безделушки в карман.

— Ну что ж, — произнес он, — плакали наши пятьдесят фунтов в банке. Как только уедем отсюда, мы больше не будем иметь ничего общего с мистером и миссис Рикк.

— А Симпсон?

— Позвони ему и скажи, что уезжаешь путешествовать. Скажи ему все, что угодно, за исключением правды.

— Хорошо, Гарри, я так и сделаю. Возвращайся быстрее.

— Я приду сразу же, как только освобожусь. Ни шагу отсюда, понятно?

— Да, конечно.

— Слово чести?

Она поцеловала его.

— Если ты еще веришь мне, слово чести.

Гарри вышел и оставил ее, укладывающей чемоданы.

Со страхом он думал, что их ожидает в будущем. Клер, казалось, не отдавала себе отчета и не понимала всей сложности обстановки. Ей будет тяжелее, чем ему. Она даже думает об автомобиле. Для себя он решил, что больше не выпустит вожжи из рук. Он не позволит больше втягивать его в неприятности.

Гарри быстро прошел холл дома и не заметил Диллона, устроившегося в большом кресле за колонной. Но Бен видел, как Гарри вышел, и усмехнулся.

Глава 10

Химчистка, где Муни служил управляющим, находилась на углу маленькой улочки. Это была крохотная, убогая лавчонка. Через витрину можно было разглядеть машину для глажения, трех девушек, которым едва исполнилось по шестнадцать лет, а за перегородкой — самого Муни.

Когда Гарри открыл дверь, девушки подняли глаза. Муни говорил, что они все страшны, как семь смертных грехов. Это, конечно, было преувеличением, но незначительным. У всех были серые помятые лица и грязные волосы.

— Мистер Муни у себя? — спросил Гарри.

Самая молодая показала на дверь в перегородке с таким видом, что Гарри понял, если он найдет там Муни с перерезанным горлом, никто из девиц об этом не пожалеет.

В маленькой клетушке, меблированной столом, креслом и металлическим шкафом, согнувшись в кресле, сидел Муни, положив ноги на стол.

Гарри давно не видел своего бывшего компаньона и заметил, что старик сильно изменился. Он казался еще более старым, убогим и отчаявшимся. Ботинки его были давно не чищены. Шляпа, как всегда, сдвинутая на затылок, еще более деформировалась, манжеты рубашки обтрепались и засалились.

Муни широко раскрыл глаза, увидев Гарри.

Он опустил ноги и протянул ему руки.

— Здравствуй, малыш, — сказал он улыбаясь. — Вот это сюрприз! Я сейчас как раз думал о тебе.

— Рад вас видеть, Альф, — сказал Гарри немного смущенно, пожимая ему руку.

— Как дела? Вы неплохо выглядите.

— Ты находишь? Усаживайся на стол, старый жмот Джимми никак не разорится на покупку второго стула. Он не любит, когда у меня посетители. К сожалению, не могу предложить тебе сигару. Дела идут очень плохо.

Гарри сел на уголок стола и закурил.

Муни вздохнул и потер лоб грязными пальцами:

— Заметь, это не удивляет меня. Что касается моих неприятностей, то они никогда не длились долго. Ты видел этих девок. Представь, каково быть с ними целый день. Мне явно не хватает маленьких танцовщиц. Больше всего на свете мне нравится запах девушек.

Гарри рассеянно слушал Муни, слишком занятый своими неприятностями.

Муни внимательно посмотрел на него.

— Что произошло, Гарри? У тебя написано на лице, когда дела идут плохо. Я могу тебе помочь? Девушки слишком глухи, чтобы подслушивать под дверью.

— Мы крепко влипли, Альф. Я не могу тебе обо всем подробно рассказать, но это слишком серьезно. Мы должны исчезнуть.

— Кредиторы? Я подозревал, что рано или поздно, это должно было случиться. Что я могу для вас сделать?

— Нам нужны документы и продуктовые карточки. Вы знаете, где их можно достать?

Муни поднялся со стула, подошел к двери и, приоткрыв ее, убедился, что девушки болтают между собой.

— Возможно, — прошептал он. — Но это стоит очень дорого.

— Тогда я попрошу вас это сделать и побыстрее, Муни. Это вопрос жизни и смерти.

— Работа будет стоить тебе фунтов тридцать, и это не дорого. Парень, который делает такие вещи, — мой приятель. Если бы ты пошел к нему сам, это стоило бы тебе фунтов пятьдесят.

Гарри вытащил из кармана портмоне и положил на стол тридцать пять фунтов.

— Спасибо, Альф. Эти пять фунтов для тебя.

Муни поколебался, потом покачал головой.

— Нет, парень, у тебя неприятности, и деньги нужны больше вам. Я рад уже тому, что смогу помочь, — сказал Муни, отодвигая банкнот в пять фунтов.

— Спасибо, Альф. Действительно, мне нужно подсчитать все деньги, которые у меня есть, до последнего цента. Но вот чек на пятьдесят фунтов. Это все, что осталось у меня в банке, и я не успею эти деньги забрать. Я оставлю чек, и вы получите их. Отдадите двадцать пять фунтов Дорис, а остальное оставьте себе.

Муни колебался. Искушение получить деньги было так велико, что он покрылся потом.

— Нет, еще раз нет, Гарри, — сказал он, тяжело дыша. — Вам нужны эти деньги больше, чем мне и Дорис.

— Нечего и говорить о том, чтобы оставить Дорис без денег. Я прошу вас сделать именно так. Мы как-нибудь выкрутимся и с тем, что у нас есть.

Муни пожал плечами и положил чек в карман.

— Ладно. Спасибо, Гарри. Ты не представляешь, какую оказываешь мне услугу. Эти двадцать пять фунтов спасают мою жизнь. Ты действительно хочешь, чтобы я их взял?

— Да, а теперь, Альф, поспеши за бумагами. В котором часу мне позвонить?

— Твои документы будут у меня часов в шесть.

— Хорошо. Я приду за ними. Сделай их на имя Дугласа и Элен Кент, последнее место жительства — Сант-роуд, Уэст-хэм, Лондон. Хорошо?

— Ладно, старина.

— Да, еще одно, Альф. Что бы не случилось, никому ни слова. Возможно, полиция будет проводить следствие. Это не обязательно, но вполне возможно. Надеюсь, что ты ничего не скажешь?

— О чем говорить. За кого ты меня принимаешь? Это Клер, не ты?

— Да, это она, но я ее не оставлю.

Муни потер подбородок.

— Ты прав, малыш. Мне она в глубине души нравится. Немного ненормальная, но для тебя сделает все.

— Я знаю… Ну, пока, Муни. Я приду в шесть часов.

— Не приходи сюда. Я принесу их тебе в шесть часов в «Дьюк Веллингтон». В любом случае мне нужно идти в Сохо. Я поеду с тобой. Ты возьмешь такси и высадишь меня на Пиккадилли.

— Договорились. Но ты же не можешь уйти просто так?

— Уйду и все.

Муни поднялся, затянул узел галстука, натянул пиджак и аккуратно положил окурок сигары в ящик письменного стола.

— Это отвратительно! Вот уже третью неделю, как я сосу этот окурок, — пробурчал он. — У меня нет денег даже на курево. Оно сейчас так дорого стоит.

Он вышел вслед за Гарри.

— Послушайте, девочки. Я должен уйти. Пусть одна из вас останется до моего возвращения. Я вернусь примерно в половине седьмого. Если мистер Джимми позвонит, скажите ему, что я был вынужден пойти к зубному врачу.

Бывшие компаньоны остановили такси и сели.

— А Рон? — спросил внезапно Муни. — Если ты исчезнешь…

— Я ему не нужен. Но было бы хорошо, если ты найдешь время повидать его. Передай ему, что я напишу, как только все устроится.

— Я наверняка навещу его, — пробормотал Муни. — Будь осторожен, Гарри, и ради бога не закончи так же, как и я. Если человек ничего не достигнет к сорока годам, значит, все кончено. Не забывай об этом. В наше время сорокалетний мужчина никому не нужен.

Гарри высадил Муни на Пиккадилли и направился в свою студию.

Дорис была еще там.

— Я думала, что вы не придете сегодня, Гарри, — сказала она. — У меня две встречи для вас на завтра, и миссис Герсон приказала…

— Дорис, случилось непредвиденное. Я уезжаю. Не задавайте мне лишних вопросов. Я должен исчезнуть.

— Клер… Клер уезжает с вами?

— Да.

— Значит, это с ней случилось несчастье? Не с вами?

— Неважно. Я должен исчезнуть. Аннулируйте все встречи и займитесь ликвидацией дел. Я больше не вернусь.

— Но это невозможно и глупо. Как раз, когда все начало устраиваться и есть договор…

— Я должен вас оставить. Будьте разумны, Дорис, и не осложняйте ситуацию. Я встречался с Муни. Он вам передаст двадцать пять фунтов. Это все, что я могу сделать для вас. Мне жаль, Дорис. И не смотрите на меня такими глазами. Я действительно не могу ничего сделать.

— Вы не должны были на ней жениться! Я всегда знала, что она принесет вам неприятности. Эта девка не стоит доброго слова. Бросьте ее и про все забудьте. Пусть она идет своей дорогой, а вы идите — своей.

— Я люблю ее. Я знаю, что она многого не стоит, и она знает. Но, когда любят, это не имеет никакого значения.

— Но что делать с материалом? — воскликнула Дорис.

— Делайте, что хотите. Если сможете заработать, пожалуйста. Это — ваш личный доход. Я возьму с собой только фотоаппарат и несколько увеличителей. Мне вас будет очень не хватать, Дорис.

Гарри забрал фотоаппарат, прижал к себе Дорис, поцеловал ее в лоб и вышел, чувствуя, как у него сжимается сердце.

Было еще только пять часов. Нужно было где-то убить еще час.

Он зашел в телефонную будку и набрал номер.

Ответила Клер.

— Как у тебя дела? — спросил он.

— Прекрасно, — ответила она. — Я все упаковала и занимаюсь перекрашиванием волос.

— Не говори этого по телефону, милая. Ты написала Морису?

— Да. И звонила Вилли. Он в бешенстве. Сказал, что Симпсон будет преследовать меня за нарушение контракта. Я ответила: только пусть попробует. Я была права?

— Мы не можем поступить иначе, — сказал Гарри, пытаясь замаскировать удар, который она только что нанесла ему. — Жди меня, я вернусь около семи часов.

Проблуждав по улицам в районе Пиккадилли, Гарри, наконец, добрался до «Дьюка Веллингтона».

Как только он вошел, хозяин удивленно посмотрел на Рикка.

— О, здравствуйте, — сказал он, подумав мгновение. — Давно вас не было видно. Насколько я помню… этот небольшой инцидент был в июле прошлого года?

— В октябре, — сказал Гарри, довольный тем, что его узнали. — Время бежит, не так ли? Но меня не было все это время в Лондоне.

— Мы всегда рады поставить вам стаканчик. Что вы желаете?

«Раньше в „Дьюке Веллингтоне“ можно было брать только пиво», — подумал Гарри.

— А та девушка, с которой вы были. Лакомый кусочек. Ваша подружка?

— Нет. Я ее после этого не видел.

— Жаль… Она, конечно, не ангел, но в постели с ней должно быть приятно.

Гарри пробурчал что-то неопределенное и развернул газету, вынутую из кармана.

Бар постепенно начал заполняться.

Гарри осмотрелся: вокруг были те же лица — трое мужчин в черных шляпах негромко разговаривали и пили «порто».

Стрелки часов в баре медленно двигались. Наконец в шесть часов с четвертью дверь открылась, и вошел Муни.

— Ну, как? — сразу же спросил Гарри шепотом.

— Все в порядке. У меня была небольшая схватка по поводу цены, но он в конце концов уступил. На вот, возьми и спрячь в карман. Не открывай здесь.

Гарри положил в карман толстый пакет.

— Я не знаю, как мне вас и благодарить, Альф.

— Не будем об том говорить, малыш. Поспеши. Желаю удачи и пожелай ей удачи от меня. Если у тебя будет необходимость со мной срочно повидаться, вот номер моего телефона. — Он протянул карточку Гарри. — Не говори ничего лишнего парням, которые ответят, но тебе всегда сообщат мой адрес, если я перееду.

Гарри благодарно пожал руку Муни.

— Еще раз спасибо, Альф. Я думаю, мы еще увидимся.

— Пока.

Гарри похлопал его по плечу и быстро вышел.

Расставание с Муни взволновало его больше, чем он мог предположить.

Забавный человек, Муни, но настоящий друг.

Гарри остановил такси и дал адрес своей квартиры. По дороге он открыл конверт.

Удостоверения, которые там лежали, были выписаны на имя Дугласа и Элен Кент. Внутри находился второй конверт, на котором Гарри прочел такие слова:

«Я отдал двадцать пять фунтов Дорис, но сам не могу принять деньги, зная, как вам они нужны. Альф».

В конверте было двадцать пять фунтов банкнотами по одному фунту.

Глава 11

Рядом с дверью он увидел четыре чемодана и коробку для шляп, на которой лежало пальто из норки. Гарри закрыл за собой дверь. Этот багаж тяжело будет тащить, но слишком глупо не захватить с собой все, что у них есть из одежды. Неизвестно, будут ли у них деньги, чтобы купить себе новую.

— Ты готова, Клер? — спросил Гарри, входя в гостиную. — Все в порядке, Муни…

Он замолк на полуслове, увидев совершенно пьяную Клер, лежащую в кресле.

Она посмотрела на Гарри бессмысленным взглядом. Глаза у нее щурились, как у близорукой, отказывающейся носить очки. Она была растрепана, шелковое розовое платье порвано. Один чулок отстегнулся и собрался гармошкой на лодыжке.

Гарри показалось, что перед ним незнакомка.

Образ прошлого возник у него перед глазами, как на экране телевизора. Он увидел обшарпанную дверь и мегеру, занятую выбиванием ковра перед соседним домом. Он снова почувствовал запах грязи и вина, услышал хриплый голос, предлагавший удовольствие за один фунт.

Под бледной кожей мышцы лица Клер дрожали, как вода под дуновением ветра.

— Я себе обожгла руку, — вдруг сказала она.

Он посмотрел на правую руку Клер, покрытую желтоватыми пятнами. Сигарета догорала у нее между пальцами и должна была обжигать их, но Клер, казалось, не чувствовала боли.

Гарри увидел многочисленные дырки на ковре и мебели в тех местах, куда она бросала непотушенные окурки.

— Но, Клер, что случилось? Почему ты так напилась?

— Ты мне должен сделать ребенка, — сказала она, грустно и пьяно глядя на него. — Я все продумала. Они меня не тронут, если ты мне сделаешь ребенка.

— Но, Клер, о чем ты говоришь? Нам нужно уезжать.

— Ты не понимаешь? Ты хоть уловил, что я тебе сказала? — продолжала она, стараясь твердо смотреть на него и дыша перегаром. — Я где-то читала, что беременных женщин не трогают. Ты мне должен сделать ребенка. Если не хочешь, я найду себе кого-нибудь другого.

Он схватил ее за плечи, поднял и потряс:

— Достаточно! Ты не понимаешь, что говоришь.

Она вдруг оттолкнула его с непонятно откуда взявшейся силой.

— Это ты не понимаешь! — закричала она. — Ты немедленно должен сделать мне ребенка. Это единственное средство выбраться отсюда, Гарри! — Вцепившись в него, она зарыдала. — Я так боюсь, — рыдала она, — ты мне должен сделать ребенка. Беременных женщин не вешают.

Гарри почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине. Он обнял жену за плечи и посмотрел ей в глаза. От ужаса, который он прочитал там, у него закружилась голова:

— Что ты сделала?

— Он там. Я не знаю, почему я это сделала. Он неожиданно появился, когда я собирала вещи, и заявил, что нам не удастся скрыться. Я пошла на кухню, а он за мной. На столе лежал нож. Я схватила его и…

— Что? Что ты говоришь? — закричал Гарри, чувствуя, как сердце у него забилось с бешеной силой. — Ты пьяна?

— Ты мне должен сделать ребенка! Я не хочу умирать, Гарри! Что нам делать?

Он оттолкнул ее и бросился на кухню. Открыл дверь, сделал шаг вперед и замер.

Бен Диллон лежал на полу, подтянув ноги к подбородку и сжав кулаки. Его мертвые глаза с ненавистью смотрели в потолок.

Глава 12

Чета Кент жила в сорок третьем доме по Бефилд-роуд в старой, скудно меблированной, двухкомнатной квартирке в одном из самых бедных кварталов Гастингса.

Дом номер сорок три принадлежал миссис Бейтс, которая сдавала его уже в течение двадцати лет и весьма гордилась тем, что знает все тонкости своей профессии. Мистер Бейтс, жизнерадостный здоровяк, часто подвергал нервы своей жены всевозможным испытаниям, отказываясь выполнять какую-либо домашнюю работу.

Свой конец он нашел под трамваем и своей супруге оставил пятьсот фунтов, на которые она и купила этот меблированный дом на Бефилд-роуд.

Миссис Бейтс была явно не красавица: маленькая, толстая, с выпуклостями в самых неожиданных местах. Кожа на ее лице напоминало подгоревшее тесто, а само лицо было покрыто оспинами. Глаза маленькие, проницательные, рот тонкий.

У нее было пять квартирантов. Кенты и трое худых пятидесятилетних мужчин, работавших на железной дороге.

Эти трое мужчин, давние друзья, каждое утро поднимались в пять часов, шли на работу и возвращались домой около девяти. Бейтс видела их очень редко и практически никогда не слышала. Они жили уже больше десяти лет в доме сорок три. В конце концов она решила, что если и можно кому-то доверять в той мере, в какой можно вообще кому-то доверять, то эти трое являются идеальными квартирантами.

Супружеская чета Кентов ей нравилась меньше, в особенности, жена. Молодой человек казался безобидным, но жена не уступала самой миссис Бейтс, которая очень гордилась твердым характером.

Каждый раз, когда они вступали в словесную перепалку, а это происходило довольно часто, миссис Бейтс была вынуждена признать себя побежденной.

Мистер Кент старался сгладить острые углы женских взаимоотношений. Кажется, он боялся беспокоить миссис Бейтс, и этот страх смягчал хозяйку, потому что она любила, когда ее боятся.

Настоящие неприятности начались с того дня, когда миссис Бейтс обнаружила, что женщина беременна.

— Во всяком случае, не у меня, — заявила она. — У меня никогда не было детей и не будет. А вам нужно найти другую квартиру.

Миссис Кент на этот раз удовлетворилась тем, что усмехнулась и захлопнула дверь перед самым носом оскорбленной хозяйки. Потом однажды, когда Кентов не было дома, миссис Бейтс осмотрела их комнату и обнаружила под кроватью пустые бутылки из-под виски и джина. Это вызвало новый скандал.

— В моем доме никогда не пили спиртного! — завопила она, тряся бутылкой. — Я не позволю этого.

С непроницаемым лицом миссис Кент попросила у нее список других действий, которые запрещены в ее доме, и посоветовала:

— Теперь иди и занимайся своей стиркой, старая перечница.

Потребовалась вся ловкость Кента, чтобы уладить этот скандал. Он попросил хозяйку, чтобы та вошла в их положение и пообещал, что никогда больше такое не повторится. Если бы Кент не платил квартплату так регулярно, а ее доход был бы повыше, миссис Бейтс охотно вышвырнула бы молодую супругу за дверь после такой сцены. Но она не собиралась терять сорок пять шиллингов квартирной платы.

Кент работал у Мехона в портовом фотомагазине. Он проявлял пленки, делал фотокарточки, проводя долгие часы в темной комнате, и возвращался домой в семь часов вечера сильно уставший. Бейтс не знала, сколько он зарабатывает, но, судя по костюму, который он носил, — не очень много. Жена одевалась лучше, по крайней мере, вначале, когда она появилась в шубе из меха, напоминавшего норку. Но это манто вскоре исчезло, по-видимому, его заложили, а новые платья, которые молодая женщина покупала, чтобы скрыть все увеличивающуюся полноту, были дешевы и вульгарны.

Это была странная пара. Они ни с кем не общались, и за шесть месяцев пребывания в Гастингсе ни с кем не сблизились. Когда они выходили гулять, то всегда направлялись на вершину холма рядом с замком и никогда не ходили в город.

Кент рассказывал хозяйке, что раньше они жили в Лондоне в одном из кварталов Уэст-Хэма, но всегда очень хотели пожить на берегу моря. Его мечтой было приобрести домик, и миссис Бейтс почти жалела его, видя, как он волнуется каждый раз, когда распространяется о своих проектах. Ей хотелось, чтобы Кент остался у нее, но его жена… Настоящая ведьма. Иногда она принималась заводить своего мужа, но тому удавалось довольно быстро заставить ее замолчать, и миссис Бейтс ни разу не смогла прибежать достаточно быстро, чтобы узнать повод, по которому они ссорились.

Кент говорил, что ребенок родится только через три месяца, и у них достаточно времени, чтобы найти новую квартиру, и они ее обязательно найдут.

— Три месяца? — возразила миссис Бейтс, усмехаясь. — Пьющие рожают быстрее, чем другие. Это случится не позднее, чем через пару месяцев.

Миссис Бейтс прекрасно помнила тот день, когда Кенты появились у нее. Она пила чай и читала в газете статью под названием «Кровавое дело».

Человек, разыскиваемый полицией, был обнаружен убитым в шикарной квартире на Парк-Лейн. Разыскиваются Гарри и Клер Рикк. Эта пара исчезла, не оставив никаких следов.

Инспектор Паркинс активно продолжает следствие, но до сих пор ему не удалось ничего обнаружить. Известно только, что наиболее вероятным мотивом преступления был шантаж.

В этот момент, когда она была погружена в изучение деталей дела, в дверь позвонили.

С первого же взгляда женщина ей не понравилась: одна из тех блондинок в меховых пальто, от которых всегда жди неприятностей. Но мужчина выглядел очень приятным и согласился заплатить за две недели вперед.

Миссис Бейтс была удивлена, обнаружив, что блондинка практически никуда не выходит. Но Кент объяснил ей, что его жена больна. Однако все же ей показалось странным это затворничество.

Хотя с момента их бегства прошло уже полгода, Гарри не чувствовал себя спокойно. Ему не раз приходилось испытывать страх, когда он встречался с полицейским или открывал газету. Если кто-нибудь приближался к нему на улице, сердце начинало колотиться изо всех сил.

Удивительно, как им удалось ускользнуть от полиции, ведь труп Диллона был обнаружен практически сразу же после их бегства.

Клер была настолько потрясена всем случившимся, что если бы была одна, то отдалась бы в руки полиции.

Бывали дни, когда Гарри не верил, что она снова может стать сама собой.

Клер всегда была готова к бегству при малейшей тревоге: уличные крики, резко тормозящие автомобили доводили ее до истерики. Со временем она пришла к мысли, что совершила ошибку, захотев иметь ребенка. Теперь, когда приближающееся материнство приносило физические затруднения, она чувствовала себя попавшей в ловушку. Во всяком случае, во всем случившемся она винила Гарри, проклиная тот день, когда они встретились.

Гарри старался быть снисходительным и обращался с женой крайне вежливо. От его любви осталось уже немного, но верность он хранил. Он не мог забыть того, что она сделала для него. Гарри всегда помнил, как она отдалась в руки полиции, когда Паркинс обвинил его в краже портсигара.

Теперь он должен был ее содержать, но за шесть фунтов в неделю, которые зарабатывал, они с трудом могли существовать. После продажи драгоценностей Клер у них оставалось еще тридцать фунтов, но эти деньги быстро испарялись. Клер требовала каждую неделю бутылку джина, и Гарри подозревал, что когда его нет дома, она ходит выпивать еще и в соседний кабачок. Он пытался ее урезонить, но Клер заявляла:

— Мне нужно что-то делать. Ты хочешь, чтобы я все дни проводила в четырех стенах. И не строй такую кислую мину.

Кроме того, она все время курила, в то время, как Гарри курить бросил.

Вначале он очень волновался при мысли о предстоящем отцовстве, но Клер быстро лишила его иллюзий.

— Послушай, — сказала она, — ты думаешь, что я хочу ребенка? Если бы я хоть на секунду могла быть уверена, что можно выкрутиться и без него, я бы ни за что его не сохранила. Посмотри, что это животное сделало с моей фигурой. И не делай такую физиономию. Это ты во всем виноват.

Иногда она становилась совсем другой, плача обнимала его, уверяя, что любит и сделает все, чтобы он был доволен.

— Не обращай внимания на то, что я говорю, милый. Я так несчастна и так боюсь. О, Гарри! Что с нами будет? Представь, что ребенок родится до того, как они обнаружат нас, и он не помешает им повесить меня. Я бы предпочла, чтобы они схватили нас сейчас и не смогли бы меня казнить. Пойми меня правильно, дорогой. Чем больше проходит времени, тем это ужаснее для меня. — Она вцепилась руками в волосы. — Я чувствую, что схожу с ума. Я так не хочу ребенка, потому что страшно боюсь боли. Иногда я думаю, что покончу с собой и это, может быть, лучший выход.

Клер все время говорила о самоубийстве, и Гарри боялся, что она так и поступит.

Она действительно может попытаться покончить с собой в момент возбуждения.

Он изо всех сил старался успокоить ее в моменты депрессии. И она снова становилась прежней Клер. Потом приступы нежности проходили, на нее опять накатывали злоба и отчаяние, и Клер начинала упрекать мужа, что он зарабатывает мало денег, и поэтому им приходится прозябать в этих убогих комнатах.

Гарри жил в постоянном кошмаре. Он думал, что именно вынужденное одиночество так отрицательно действует на нервную систему Клер. Он заставлял жену выходить почаще гулять.

Сначала она отказывалась, опасаясь, что ее узнают на улице, но через несколько месяцев, когда сенсационное дело о трупе на кухне исчезло с первых страниц газет, она стала выходить на прогулки даже в город.

— Вдвоем ходить неосторожно, — говорил Гарри, — какой-нибудь ловкий флик может нас обнаружить.

Они выходили только по вечерам, поднимаясь к старому замку, где никогда не было полицейских. Там они усаживались на скамеечку и осматривали прохожих, прогуливающихся по набережной.

Однажды, когда ему казалось, что они все-таки пришли к какому-то соглашению, Гарри стал искать свою ручку и случайно открыл ящик шкафа, принадлежащий Клер. Заглянув в него, он покрылся холодным потом. В это время Клер в соседней комнате занималась полировкой ногтей.

— Где ты взяла это? — спросил он, протягивая ей небольшую сумочку. — Я нашел ее в твоем ящике. Она совершенно новая… она новая. Где ты ее взяла?

Клер покраснела и вскочила:

— Как ты смеешь рыться в моем ящике?!

Гарри внимательно посмотрел на жену.

Клер пыталась спокойно выдержать его возмущенный взгляд, но ей это не удалось. Она отвернулась и подошла к окну.

— Ты ее украла?

— Ну и что с того? Мне нужны вещи, а ты не можешь мне их купить.

Гарри резко повернул ее к себе.

— Дура! — бросил он дрожащим голосом. — Ты не понимаешь, что именно этого и ожидает полиция. Они знают про твои подвиги карманницы. Как только магазин, где ты крадешь, сообщит о воровстве, они тут же заподозрят, что это твоих рук дело и тогда жди их в Гастингсе.

Клер побледнела.

— Ну и что? Ты надеешься, что я проведу всю жизнь в этой дыре без денег? Моя сумочка совершенно истрепалась. Ты уверен, что полиция подумает, что это именно я ее взяла?

— Ну, знаешь! — возмутился Гарри. — Ты совершенно неспособна отличить хорошее от плохого и правильное от неправильного. Опасность попасть за решетку и даже на виселицу не могут остановить тебя от воровства какой-то паршивой сумки и все из-за того, что твоя сумочка истрепалась. Ты не понимаешь, что это идиотизм. Ты недостойна…

— Да, я недостойная, — ответила Клер с вызовом. — Я никогда не делала из этого тайны. Так что же, у меня никогда больше не будет красивых вещей и навсегда покончено с развлечениями?

— Дай мне время, Клер, и все образуется, — взмолился Гарри. — Я буду зарабатывать больше денег. Я тебе это обещаю. Но ты должна мне в свою очередь пообещать, что больше не будешь воровать.

После долгих препирательств она все же пообещала не воровать, но вырвала у него разрешение оставить сумочку.

— Не могу же я, во всяком случае, положить ее на место. Раз уж она у меня, то лучше ее оставить.

Гарри решил, что пора искать квартиру, где их примут вместе с ребенком.

Все вечера он блуждал по маленьким улочкам, входил во все дома, где висели объявления: «Меблированные комнаты», но нигде не хотели принимать квартирантов с грудным ребенком.

Кое-кто из хозяев выражал ему свои симпатии. Они заверяли, что хотели бы ему помочь, но не могут этого сделать, так как другие жильцы не любят, когда их беспокоят крики новорожденных.

Что же касается Клер, то она не уставала ему выговаривать за свои длинные одинокие вечера.

— Ты, надеюсь, не думаешь, что я оставлю ребенка? — сказала она ему однажды. — Как только выйду из больницы, я положу его под первую же попавшуюся дверь и уйду.

Это было уже слишком!

— Клер, как ты можешь так говорить о нашем ребенке? Я тебе не позволю! Ты же будущая мать!

— Ладно, перемени пластинку и не морочь мне голову историями о материнской любви. Хорошо, я его оставлю, но уж не думаешь ли ты, что я буду его кормить грудью? Я страшно боюсь маленьких детей, да и форма груди от кормления ухудшается. Смотри, как они набухли! — Она бесстыдно оголила правую грудь. — Нет, лучше выброшу ребенка в море.

Гарри когда-то читал, что у беременных женщин бывают странные мысли, и он думал, что Клер не понимает того, что говорит. Все это заставляло его еще активнее искать квартиру.

Один из служащих ателье, с которым он работал, воспылал к Гарри дружескими чувствами. Это был веселый, хитроватый парень с лунообразным лицом. В петлице он носил значок секты, в которой был проповедником.

— Я попытаюсь вам найти что-нибудь среди своих, — пообещал он, — но вы должны вместе со своей женой прийти к нам на моление.

Гарри с трудом представил себе Клер на таком собрании. Он сказал, что его жена нездорова, а ему не хотелось бы оставлять ее одну.

Однажды вечером, вернувшись домой, Гарри с удивлением обнаружил, что Клер нет дома. В комнатах было неубрано, и ожидая ее возвращения, Гарри решил немного прибрать.

Когда он вешал халат Клер в шкаф, то заметил за одним из платьев легкий плащ, который наверняка Клер не могла купить, так как это была дорогая вещь в их нынешнем положении.

Гарри внимательно оглядел ящики и шкаф.

От того количества ворованных вещей, которое он обнаружил, ему сделалось дурно. Очевидно, нужно было довольно долго воровать, чтобы собрать такую массу различных предметов. Несколько потертых бумажников, спрятанных под матрацем, неопровержимо доказывали, что Клер снова принялась за карманные кражи.

Гарри неподвижно стоял перед кроватью, на которой были разложены украденные вещи, когда вернулась Клер.

Она шла тяжело, и лицо у нее было бледным. Беременность стала слишком заметной, и Гарри внезапно понял, что Клер нельзя больше называть даже хорошенькой. Черты ее лица стали грубыми и вульгарными. Она все больше становилась похожа на ту, кем была на самом деле — уличной девкой.

Заметив свидетельства своего привычного ремесла, она вздрогнула.

— Ты начинаешь шпионить? — прошипела она. — Ты, гестаповец!

Гарри ничего не ответил. Он отвернулся и подошел к окну, прижавшись лицом к стеклу. Послышался скрип кровати.

— Прости меня, мне не следовало это говорить, — раздался жалобный голос Клер.

— Ничего, — ответил Гарри тихо. — Я уже привык к подобному отношению.

— Я объясню. Все это произошло еще до сумочки, я тебя уверяю… После этого я ничего не крала.

Она лгала. Гарри чувствовал это по ее тону.

— Хорошо, — сказал он, отправляясь в соседнюю комнату.

Клер не замедлила появиться на пороге:

— Ты мне не веришь?

— Да, я тебе не верю, — сказал Гарри, не глядя на жену. — Но это не важно.

Стараясь не встречаться с ней взглядом, он вышел на улицу.

Глава 13

На следующее утро в автобусе Гарри не смог развернуть газету, так как было очень тесно. Только выйдя из автобуса, он смог просмотреть внутренние страницы.

Он онемел от того, что там увидел:

«УБИЙСТВО НА ПАРК-ЛЕЙН.

Инспектор Паркинс из Скотланд-Ярда сегодня заявил, что полиция обнаружила новый след, благодаря которому в ближайшем будущем можно ожидать ареста убийцы. Клер и Гарри, которых разыскивают, до сих пор не найдены. Новая нить, возможно, дает полиции направление, где их можно найти».

Гарри неподвижно стоял на тротуаре. Может это хитрость инспектора, ставящая целью заставить их выдать свое местопребывание, или полиция действительно что-то обнаружила?

Он не мог решиться: идти ли ему на работу или вернуться домой. Может полиция уже там?

Бедняга с трудом заставил себя спокойно подняться по лестнице, ведущей в темную каморку.

Нужно взять себя в руки. Может быть, сказаться больным и уйти домой? Ведь нельзя же оставлять Клер один на один с опасностью.

С другой стороны, если он попросит несколько дней отпуска, то рискует потерять работу. А что они будут делать без денег? Но времени принять решение у него не оказалось.

В комнату вошел Бертрам, управляющий, держа в руках пленки для проявления.

— За работу, Кент! Сразу же после вашего ухода домой нас завалили работой. Я обещал, что они будут готовы сегодня вечером.

Гарри подождал, пока Бертрам выйдет, зажег красную лампу и погасил обычный свет.

Что делать! Вернуться домой и потерять работу, или остаться и рискнуть предоставить Клер возможность выпутываться самой из положения?

Эта мысль беспокоила его все время.

Но нужно было заниматься работой, так как денег у них не было, а завтра нужно было платить за квартиру.

Все утро было настоящим кошмаром. Он без устали проявлял рулоны пленок, а незадолго до перерыва вновь появился Бертрам.

— На перерыв сегодня не пойдете, Кент, — заявил он. — Новая работа поступает каждые пять минут. Я пришлю вам Вилкинса на помощь.

Гарри пытался было сказать, что ему крайне необходимо сделать ряд покупок во время перерыва, но у Бертрама был такой вид, что Гарри не осмелился даже открыть рот.

Через некоторое время появился Вилкинс. Он был в хорошем настроении и непрерывно болтал. Гарри хотел бы остаться один, но был вынужден выслушивать разглагольствования напарника.

— Да, кстати, я забыл вам рассказать одну забавную вещь. — заявил вдруг Вилкинс. — Ко мне привязался инспектор и начал задавать кучу всевозможных вопросов.

Гарри едва не выронил флакон, который держал в руке.

— Большой такой мужчина. Он попросил сначала у меня мои документы, а потом спросил, чем я занимаюсь. Когда я сказал, что работаю фотографом, мне показалось, что он этим очень заинтересовался. Он спросил меня, есть ли другие служащие у моего патрона.

— И что же вы ему ответили? — спросил Гарри, благодаря небо, что красный свет мешает Вилкинсу различить страх, который исказил черты его лица.

— Ничего, — ответил Вилкинс. — Снабжать полицию сведениями — не мое хобби. Я сказал инспектору, что если ему нужна информация, то пусть он обращается к дирекции.

— То же самое сказал бы и я на вашем месте, — прокомментировал Гарри, с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься бежать домой.

— Мне показалось, что полиция кого-то ищет, — продолжал Вилкинс. — Я недавно читал книгу о методах Скотланд-Ярда. Это феноменально. И если бы Скотланд-Ярд гонялся за мной, я не чувствовал бы себя спокойно ни на минуту.

Вторая половина дня показалась Гарри еще более тягостной, чем первая. Он надеялся, что ему удастся вернуться до катастрофы и с трудом выслушивал непрекращающуюся болтовню Вилкинса.

За несколько минут до конца работы он услышал то, что ожидал целый день.

— Кент, спуститесь, пожалуйста, — позвал его Бертрам.

Гарри вытер руки. Может быть, попытаться убежать? Но из темной комнаты нельзя было выйти иначе, чем через ателье.

Гарри надел пиджак.

Если это полиция и если его арестуют, то что станет с Клер?

Если бы он смог предупредить ее по телефону! Но это бесполезно. У полиции будет описание, которое даст им Бейтс, и у Клер не будет ни малейшего шанса ускользнуть от них.

Он спустился вниз и увидел разговаривающего с Бертрамом мужчину, от которого пахло полицией за три мили.

— Этот господин — инспектор полиции, — объявил Бертрам. — Он проводит следствие. Покажите ему, пожалуйста, ваши документы.

Гарри почувствовал на себе проницательный взгляд полицейского. Он вытащил из кармана удостоверение и протянул инспектору.

— Спасибо, мистер Кент. Прошу прощения за беспокойство. Здесь ваш настоящий адрес?

— Да.

— Вы давно в Гастингсе?

— Примерно шесть месяцев.

— А прежде вы жили в Сант-роуд, 27 в Уэст-Хэме.

— Да.

— Где вы работали в то время?

— У Джексона в аптеке на Хайнс-стрит, — ответил Гарри, удивляясь легкости, с которой он отвечал на вопросы.

— Вы женаты, мистер Кент?

— Да.

— Жена Кента ожидает ребенка, — улыбаясь вмешался Бертрам.

В глазах полицейского промелькнуло удивление. Это длилось только мгновение, но Гарри все же успел заметить.

— Вы живете вместе?

— Да, разумеется. Вы позволите мне спросить, почему задаете мне эти вопросы?

Лицо полицейского смягчилось, и он улыбнулся.

— Мы ищем одного парня, — сказал он, протягивая документы. — Я прошу прощения за беспокойство, — обратился он к Бертраму, — но ваш парень по профессии фотограф, а нам приказали проверить всех фотографов в городе.

— А вы побывали в других ателье? — спросил Бертрам.

— Нет еще, но я туда схожу, — ответил полицейский, внимательно глядя на Гарри. — Ваша жена ожидает ребенка скоро, мистер Кент?

— Я думаю, через месяц, — ответил Гарри, гадая, почему так сказал.

Глава 14

Направляясь к своей квартире, Гарри подумал вдруг, что за домом может быть установлена слежка.

Как вывести Клер, чтобы их не заметили? Куда им деться? Все, что у них есть — это три шиллинга, и никакой возможности достать еще денег.

Вдруг впереди себя он заметил медленно идущую Клер. Она была в какой-то сотне метров от дома. Он прибавил шаги и догнал ее.

— А, Гарри, — сказала она, поворачиваясь. — Привет!

— Продолжай идти и не останавливайся перед домом, — прошептал он.

Она вздрогнула от страха, но Гарри взял ее за руку.

— Полиция напала на след. Ателье посетил инспектор. Я почти уверен, что он меня заподозрил и ему только достаточно навести справки по лондонскому адресу. Возможно, за домом наблюдают.

— Куда мы пойдем?

— Я не знаю. У меня не было времени думать об этом.

— У тебя есть деньги?

— Практически нет. Может быть, десять шиллингов. Не смотри на дом, продолжай идти дальше. Возможно, они ожидают нас в квартире.

— Но как быть с одеждой?

— Придется оставить.

Они прошли мимо дома.

— Гарри, это конец! Это не может долго продолжаться. Я не могу еще раз очутиться в тюрьме, — захныкала Клер.

— Пошли куда-нибудь, где можно поговорить спокойно. Давай поднимемся к замку?

— Оставь меня, Гарри. Один ты сможешь выкрутиться. Я больше не могу. Я покончу с собой, брошусь в море.

— Замолчи! — в бешенстве сказал Гарри. — Мы выкрутимся. Продолжай идти.

— Но зачем, Гарри? Ты же понимаешь, все окончено. Без денег нам некуда идти. К тому же скоро родится ребенок. Это конец.

— Я не хочу отказываться от малейшей возможности попытаться выкрутиться. Может быть, поможет Муни… Пойдем на вершину холма, нужно подумать.

Она пожала плечами, но продолжала идти рядом.

Дорога пошла в гору, подъем давался им с трудом. Рядом с ними проехал автомобиль, и Гарри обратил внимание, что за рулем женщина.

Подумав, он сделал знак остановиться.

— Я еду в гольф-клуб, — заявила женщина. — Это вам по дороге?

— Я вам очень благодарен. Нам немного дальше.

Гарри открыл дверь и устроился на заднем сиденье, посадив Клер рядом.

— Вам не следует напрягаться и подниматься вверх, — сказала женщина. — Это у вас первый ребенок?

— Да.

Автомобиль двинулся вперед.

— Я вас подвезу до места, куда вам надо, — предложила женщина. — Мой муж, вероятно, еще не готов, и мне не трудно подвезти вас.

— Я вам благодарен, но… но мы хотели бы часть дороги пройти пешком, — сказал Гарри.

— Хорошо. Действительно, от гольф-клуба дорога начинается ровная. Вы пойдете в лес влюбленных, не так ли?

— Мы как раз о нем и думали…

Клер вонзила ногти ему в руку. Автомобиль перегонял полицейского, который вел рядом с собой велосипед.

— Сегодня везде полиция, — заметила женщина. — Это, по крайней мере, уже шестой, которого я вижу. Интересно, что произошло?

— Не знаю.

— Может быть у них пересменка.

— Вы думаете? В сквере возле замка полицейский. Еще один полицейский автомобиль на берегу моря. Может быть, вы и правы, но мне кажется, что полиция кого-то ищет. Удивительно, что все преступники стремятся к морю. В наших местах уже был мужчина, который засунул труп своей жены в чемодан, был еще… А в прошлом году в Брайтоне…

Гарри больше не слушал. Он смотрел на Клер. Та спрашивала взглядом, вспомнит ли эта женщина о них. Появится ли что-нибудь в вечерних газетах?

Автомобиль остановился перед гольф-клубом:

— Ну, вот мы и приехали. Вы действительно хотите, чтобы я не подвозила вас дальше?

— Да, спасибо.

Гарри и Клер вышли из автомобиля. Гарри бросил взгляд назад, но полицейского с велосипедом еще не было видно.

— Но все-таки зайдите в бар и выпейте стаканчик, — настаивала женщина.

— Спасибо, но моя жена не была на свежем воздухе целый день…

— Тогда до свидания. Желаю удачи.

Гарри взял Клер под руку, и они пошли по дороге.

— Полицейский на велосипеде нас догонит, — сказал Гарри. — Нам нужно уйти с дороги. Пошли перелезем через забор.

Женщина ставила машину перед гольф-клубом.

Вдруг Гарри вздрогнул. В руке Клер он заметил голубую сумочку.

— Где ты ее взяла?

— В машине, — ответила Клер, открывая сумочку.

— Ты взяла ее в машине!!

— Нам нужны деньги, не так ли? Ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы упустить подобную возможность.

— Но ты сошла с ума! Женщина сообщит о воровстве в полицию и даст наши приметы. Она может предупредить даже полицейского с велосипедом, который поднимается сюда.

— Нам ведь нужны деньги, — упрямо продолжала Клер.

Она порылась в сумочке и бросила на траву все ее содержимое.

— Черт возьми, только пять шиллингов! А я думала, что она набита билетами по пять фунтов.

Гарри вырвал у нее деньги и сумочку из рук.

— Жди меня за изгородью. Я брошу сумочку у входа в клуб. Женщина подумает, что потеряла ее.

Гарри подбежал к тому месту, откуда они только что ушли. Он быстро оглянулся по сторонам.

Полицейского нигде не было видно.

Гарри бросил сумочку на середине дороги.

Возможно, полицейский найдет ее и сам принесет в клуб. И потеряет на этом, примерно, минуту.

Бегом он вернулся к Клер.

— Я тебя умоляю, не делай больше этого. Пошли быстрее, — воскликнул он, беря жену под руку.

— Зачем? — спросила Клер устало. — Лучше прекратить борьбу. Что мы будем делать завтра, что кушать?

— Мы бы наверняка выкрутились, если бы ты не принялась снова за воровство. Именно твои кражи и навели полицию на след. Я в этом уверен. Мы вернемся в Лондон. Муни достанет нам новые документы. И мы еще раз начнем все сначала. Но нужно, чтобы ты перестала делать глупости.

Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась.

— Ты называешь это «глупостью»? Какой ты милый, Гарри… Ладно, давай вернемся в Лондон и начнем все сначала. Но куда мы вернемся?

— Я еще не решил, но мы вернемся туда. Как только наступит ночь, я позвоню Муни, попрошу его достать немного денег и приехать сюда. Я уверен, что он это сделает.

— Ты думаешь, он достанет деньги?

— Наверняка, — убежденно ответил Гарри, прекрасно понимая, что это маловероятно. — Пошли. Мы напрасно теряем время.

— Ты бы лучше оставил меня. На этот раз мы не выкрутимся, я чувствую. Один ты легко ускользнешь. Доставь мне последнюю радость, милый, уходи.

— Пойдем поищем грот, — сказал Гарри, беря Клер под руку. — Я не оставлю тебя и прекрати об этом говорить.

— Неужели до тебя не доходит, что ты мне не нужен? Одна бы я выкрутилась! Я смогла бы сделать это, а если мы будем вместе, они наверняка нас поймают, — шипела она сквозь зубы.

Видя ее осунувшееся, перекошенное от ужаса лицо, Гарри почувствовал, как в нем вновь закипает прежняя страсть.

— Неважно то, что случится, когда мы будем вместе. Я знаю, что надежды почти нет, но будем держаться до конца. Не порти наши последние мгновения.

— Уходи, Гарри, я тебя умоляю. Я тебя так люблю, а принесла столько горя.

— Я знаю, что нам надо делать! Грот. Я не оставлю тебя! Запомни это раз и навсегда! — сказал он, прижимая к себе.

* * *

Волны набегали и с шумом разбивались о скалы. Брызги долетали до грота. В глубине грота было сухо и спокойно, и Гарри, сидя на песке, смотрел на стену воды, поднимающуюся перед входом.

— Я довольна, что мы сюда пришли. Здесь я чувствую себя в безопасности, — проговорила Клер.

— На сегодня сойдет, — сказал он. — Через полчаса я пойду, позвоню Муни.

Клер на ощупь нашла руку Гарри и сжала ее.

— Не ходи, Гарри, не надо. Муни не сможет нам помочь. Я хочу, чтобы ты остался со мной.

— Не будем обсуждать это.

— Я тебе не позволю делать глупости. Пусть полиция найдет нас, если сможет.

— Я надеюсь, что Муни найдет способ помочь нам. На этот раз шанс, конечно, мизерный, но рискнуть стоит.

— Ты слишком хорош для меня, Гарри. Я этого не заслуживаю. Мне многое хотелось сделать для тебя, но так мало удалось.

— Не будем говорить об этом. Попробуем устроить наше будущее. Тебе не холодно?

— Немного. Я жалею, что не захватила с собой пальто. Казалось так тепло.

— А я жалею, что не взял еду. Если бы Муни смог приехать завтра утром…

— Не ходи, Гарри. Там мокро и скользко. Это опасно.

— Я буду внимателен. Вспоминаю, в котором часу будет прилив. Как ты думаешь, вода поднимется высоко?

— О да. Но вода не добирается до грота, пол сухой.

Он поднялся, сделал подобие подушки для Клер из пиджака и направился к выходу.

Обрушившаяся волна обдала его ледяным душем. Клер была права. Выйти из грота было значительно труднее, чем забраться в него. Но следовало попытаться. Это был их единственный шанс.

Гарри вернулся и сел рядом с Клер. Он взял ее за руку, и она немедленно вцепилась в него. Через несколько минут ее рука разжалась. Он наклонился над ней.

Клер спала.

Гарри выпрямился над вытянувшимся телом жены и понял всю абсурдность своих надежд. Как может убежать женщина, которую так легко узнать. Миссис Бейтс наверняка даст детальное их описание полиции. Вдвоем они не имеют ни малейшего шанса уйти и скрыться отсюда.

Однако Муни оставался их единственной надеждой, и Гарри решил попытаться счастья. Если повезет, он вернется прежде, чем Клер проснется.

От выхода из грота извилистая тропинка поднималась на вершину скалы. Спуститься вниз было не слишком трудно, потому что вечером практически не было ветра. Но сейчас, как только он высунул нос наружу, сильный порыв заставил его потерять равновесие. Когда Гарри наконец добрался до вершины, его трясло как в лихорадке. Со страхом он подумал, что нет никакой возможности спуститься той же дорогой, пока дует ветер.

Ночь была ясной, и дорога напоминала белую ленту. Гарри шел по обочине, стараясь не производить шума и прислушиваясь. Он вспомнил, что видел телефонную будку на дороге.

Ему казалось, что дорога никогда не кончится.

Телефонная кабина была закрыта, и Гарри оглянулся вокруг в поисках предмета, которым можно было бы выломать дверь. Он заметил большой камень в канаве и наклонился, чтобы взять его.

— Я бы не стал делать это на вашем месте, Рикк, — произнес голос из темноты.

Из-за кабины появился массивный силуэт, и Гарри с приглушенным восклицанием выронил камень. Он резко повернулся, пытаясь убежать, но увидел двух агентов перед собой. Один из них схватил его за руки.

— Не усложняйте свое положение, Рикк, — сказал инспектор Паркинс.

— Ладно, — пробормотал Гарри.

— Отлично, кажется мы установили взаимопонимание. Где она?

— Мы расстались, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Я не знаю, где она.

Один из агентов просигналил фонариком и тут же зажглись фары автомобиля, спрятанного в темноте.

— Прочешите все кругом, — приказал Паркинс. — Она, возможно, где-то поблизости.

Со всех сторон послышались голоса. Казалось, темнота была наполнена мужчинами.

Медленно подъехала машина.

— Садитесь, и никаких историй, — приказал Паркинс.

Ни слова не говоря, Гарри сел в машину.

Клер одна в гроте…

Может быть, все же сказать Паркинсу? Она никогда не сможет выбраться оттуда одна. Забраться туда гораздо легче, чем выбраться. Нужно, чтобы кто-то ей помог. Он не может ее оставить умирать с голода. А если она вдруг начнет рожать?

Паркинс сел рядом с ним.

— Курите? — любезно предложил он.

— Спасибо.

Гарри думал о Клер. Он не мог оставить ее умирать в одиночестве. Она говорила, что покончит с собой, если попадет в ловушку. Лучше пойти к ней с ними вместе.

— Вы давно в Гастингсе? — спросил Паркинс.

— Да.

— Вы могли бы не попасться, если Клер не принялась за старое. Я верил, что она рано или поздно начнет. Вся полиция была предупреждена и ожидала только какого-нибудь случая. Пошли, Рикк, она не в состоянии выкрутиться одна. Ведь скоро она будет матерью, не так ли?

— Да.

— Вы же не оставите ее там одну?

— Да. Что вы с ней сделаете?

— Я этого не знаю. Ее будут судить. Ведь это она убила. Правда?

— Не знаю.

— Нет. Вы прекрасно знаете. За себя не беспокойтесь, Рикк. Мы уверены, что вы ни при чем. Конечно, если скажу, что вас не будут судить, как сообщника, я бы солгал. Но, во всяком случае, к убийству вы не причастны. Самое забавное то, что алиби вам обеспечил Брэдли.

— Брэдли?

— Да. Его задержали несколько дней назад с девушкой, которая работала на него. Она попалась и начала говорить. Он получит минимум пять лет. Кажется, он изо всех сил пытается выгородить вас и все взвалить на Клер. Он рассказал, что следил за вами, так как считал, что вы попытаетесь скрыться. Он подтвердил, что вы встречались с Муни в то время, как Диллон был убит. Я встретился с Муни, и тот мне сказал то же самое. Когда вы вернулись домой, то, наверное, нашли труп еще теплым.

Гарри ничего не ответил.

— Где Клер? — вновь спросил Паркинс. — Не осложняйте свою судьбу.

— Я вам сказал, что ничего не знаю. С ней мы расстались.

— Мы думали, что вы спрятались в одном из гротов. Местные жители сообщают, что вода нынче поднимается очень высоко. Значит, она в гроте?

— Нет.

— Прилив достигнет максимума через полчаса. Если она в гроте, то скажите.

Гарри не доверял Паркинсу, но, с другой стороны, зачем инспектору было лгать? А Клер нельзя оставлять одну.

Внезапно он почувствовал усталость.

Жена ему говорила, что нет никаких шансов выскользнуть и выкрутиться. И их действительно нет. Нельзя оставлять ее одну в гроте.

— Она в гроте, — сказал он. — Я вас туда провожу.

— Наконец-то вы начинаете понимать, — облегченно вздохнул Паркинс.

Высунувшись в дверцу, он приказал:

— Соберите ваших людей, Джексон, мы едем к гротам. Она там.

Машина начала подъем на вершину скал.

— Это здесь, остановитесь, — сказал Гарри, показывая место на холме.

Машина остановилась.

В сопровождении двух полицейских Гарри взобрался на вершину, от которой петляла вниз извилистая тропинка.

— Это там, внизу, — сказал он. — Я не представляю, как можно туда сейчас спуститься.

Один из полицейских достал фонарь и осветил мокрую и блестящую от дождя тропинку.

— Нужна веревка, инспектор, — заявил он. — Слишком скользко, без страховки никак не спуститься.

Паркинс выругался вполголоса:

— Где мы найдем веревку?

— В спасательной лодке внизу есть.

— Хорошо. Берите машину и поезжайте побыстрее.

Двое полицейских ринулись выполнять приказания.

Паркинс приблизился к Гарри и направил свой фонарь вниз.

Гарри увидел Клер, стоявшую у входа в грот и смотревшую на них.

— Все будет хорошо, — прокричал Паркинс, — сейчас привезут веревку, и вас вытащат наверх.

— Гарри там? — раздался голос Клер, едва слышный за порывом ветра.

— Я здесь. Держись, Клер. Сейчас привезут веревку. Как ты себя чувствуешь?

— Я прыгну, Гарри, — завопила Клер. — Я одна во всем виновата.

— Будьте благоразумной, — прокричал Паркинс. — Ради бога, только не шевелитесь.

Гарри ринулся вниз настолько быстро, что Паркинс не успел его задержать.

— Клер! — кричал Гарри. — Я иду, Клер. Подожди меня.

Он продолжал спускаться по тропинке, цепляясь за кустарники.

— Осветите его! — приказал Паркинс.

Тропинку осветили.

Гарри стоял на четвереньках, вцепившись в кустарник, и под его ногами сыпались камни.

— Помогите ему! — вопила Клер, высовываясь и пытаясь что-нибудь увидеть в свете фонаря. — Он упадет!

— Не шевелитесь, Рикк. Держитесь из всех сил! — кричал Паркинс. — Сейчас принесут веревку.

Целая лавина камней обрушилась на Клер в тот момент, когда ноги Гарри соскользнули. Он балансировал над пустотой, и кустарник, за который он держался, начал уступать.

Клер начала карабкаться по направлению к Гарри.

— Я тебя жду, Клер, — кричал Гарри, — скорее, мы уйдем вместе.

— Я иду. Я…

Она замерла и вскрикнула. Ветер едва не опрокинул ее. Она посмотрела на бушующее море, упала на колени и вцепилась в мокрую траву.

— Клер! — кричал Гарри. — Я больше не могу!

Она ничего ему не ответила.

Гарри чувствовал, как трещат ветки, за которые он держался.

Отчаянно он пытался восстановить равновесие, но ноги его нащупывали только пустоту.

Какое-то мгновение он видел Клер, стоявшую на четвереньках, но она не шевелилась. Мысль о неродившемся ребенке мелькнула у него в голове и, прежде чем корни кустарника вырвались из почвы, он взмолил небо, чтобы Клер не решилась прыгнуть вслед за ним.

Но она не прыгнула. Она даже не видела, как Гарри сорвался с обрыва и упал в бурлящую воду.

Ослепленная ужасом, она стояла на четвереньках до тех пор, пока не принесли веревку, и Паркинс не спустился за ней.

Content

Джеймс Хедли Чейз
ВЕСЬ МИР В КАРМАНЕ
Собрание сочинений в 32 томах

Весь мир в кармане

Глава 1

1

2

Глава 2

1

2

Глава 3

1

2

Глава 4

1

2

Глава 5

1

2

Глава 6

1

2

Глава 7

1

2

Глава 8

1

2

Глава 9

1

2

Глава 10

1

2

Глава 11

1

2

Венок из лотоса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

А жизнь так коротка

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14