Шантель Тессье

Подвыпившие

ГЛАВА 1

Пристин

В семь утра субботы я сижу с опущенными плечами и заспанными глазами. Если бы не сегодняшняя ситуация, я бы валялась сейчас в постели. Я вымотана после долгой вечеринки, но вместо того, чтобы отсыпаться, я сижу за столом в доме моих родителей с предками, сестрой, ее женихом и его родичами. Звучит так же скучно, как это есть на самом деле.

Я прикрываю свой рот рукой, чтобы скрыть зевок, и тупо смотрю на поверхность стола, на котором не обнаруживаю столь необходимого мне сейчас кофе. Я уверена, что меня бы спас стаканчик шоколадного мокко из «Старбакса» в данный момент, но вижу перед собой только дорогую вазу с двенадцатью свежесрезанными розами, красную скатерть, которую моя мама раньше стелила только на Рождество, и такие же красные салфетки, которые соответствуют общей цветовой гамме.

— Трудная ночь? — интересуется моя мать.

Я поднимаю голову в ее сторону, и зеленые глаза моей матери пристально смотрят на меня — без макияжа с волосами, собранными в пучок. Если бы здесь были только мы вдвоем, то она бы обязательно сказала мне, что я лентяйка, что девушке не позволительно так выглядеть ни в какой ситуации, а я бы ответила ей, что она должна смириться с моей ленью, потому что я слишком взрослая, чтобы начать менять свои привычки.

— Нет, я правда никуда не выходила вчера вечером, — отвечаю я ей.

— Почему тогда ты так дерьмово выглядишь? — фыркает в мою сторону сестра, которая сидит рядом.

Она смотрит на меня осуждающе, явно не одобряя мой внешний вид. Она задрала нос кверху, ее зеленые глаза сузились, а губы недовольно надулись. Она выглядит как кукла, одетая в белое льняное платье и синие туфли от Valentino. И это несмотря на то, что на улице ниже нуля, и вот-вот пойдет снег. В конце концов, мы живем в Денвере, а на календаре середина декабря.

— Потому что сейчас всего семь утра, — отвечаю я, натянуто улыбаясь, — и я должна быть в своей постели.

— Очень полезно начинать свой день пораньше, — отмечает сестра, перекидывая свои светлые волосы через плечо. — Я не понимаю, как ты можешь дрыхнуть весь день.

Я начинаю раздражаться, но не хочу спорить с ней сейчас, поэтому просто широко улыбаюсь.

— Можно подумать, что ты так хорошо меня знаешь? — бросаю я ей, про себя отмечая, что это совсем не так.

— Куда запропастился Чейсен? — сам себе задает вопрос жених моей сестры Дэвид, глядя на свои модные часы. Он одет сегодня, как и остальные мужчины, в белую рубашку на пуговицах, черные брюки и голубой галстук.

Я отмечаю, что галстук совпадает по цвету с его обувью, и это мне кажется тошнотворным.

— Ну, ты же знаешь своего брата, — отвечает его мать. Затем она бросает взгляд в мою сторону, ее голубые глаза такие же теплые и добрые, как и ее улыбка. — Чейсен тоже у нас не жаворонок.

Про себя я подумала, что если этот тип спит сейчас в своей кровати, то я готова ударить его по лицу, когда наконец-то встречусь с ним.

— Очень неуважительно так опаздывать, — раздраженно бросает моя сестра.

— Я вообще не хотела приходить, — отмечаю я, закатив глаза, а моя мать пристально смотрит на меня своими недовольными зелеными глазами.

Я отвожу от нее взгляд как раз в тот момент, когда в столовой появляются ее официанты, облаченные в костюмы-тройки, с чашками кофе на серебряных подносах, с сахаром и сливками. Не «Старбакс», конечно, но сейчас сойдет и это.

— Итак, — произносит моя мать, беря чашку кофе у одного из официантов, — вы уже определились с местом?

— Местом? — спрашивает мать Дэвида, ее голубые глаза полны удивления. И перед тем, как сделать глоток из своей чашки, задает вопрос: — Вы же еще не выбрали дату, разве не так?

Очевидно, что моя мама владеет большим количеством информации, чем она.

Я не могу упустить из виду взгляд моей сестры, который она бросает в сторону матери и натянутую улыбку на лице ее будущей свекрови.

— У нас есть для вас новости, миссис Холмс. Именно поэтому мы и позвали всех на наше семейное собрание.

— Семейное собрание, твою ж мать, — бормочу я себе под нос, и сестра смотрит на меня, как на грёбаную суку, а я, улыбаясь, смотрю в чашку с кофе.

Это мой второй раз, когда я встречаюсь с ее будущими родственниками. Первый был месяц назад. Мужчины играли в гольф, пока мы вчетвером завтракали. В тот раз Чейсен тоже отсутствовал по причине того, что утопил свой телефон в унитазе. Это самая глупая отмазка, которую я слышала.

Мистер и миссис Холмс кажутся мне очень милыми людьми, но я не уверена, что они пребывают в таком же восторге от помолвки, как мои родители. Моя сестра встречалась с их сыном уже четыре месяца, а на прошлой неделе он сделал ей предложение во время полета на вертолете над рождественскими огнями Денвера. Как по мне, то это немного банально, но я далеко не эксперт в области романтики. Несмотря на все это, моя сестра просто обожает своего жениха.

— Я хочу извиниться перед всеми. Просто Чейсен всегда опаздывает, — заявляет мистер Холмс, в пятый раз глядя на свои часы и нервно постукивая каблуком по деревянному полу.

— Тебе не нужно извиняться, папа.

Меня слегка передергивает, когда моя сестра называет отца своего жениха папой. Я бросаю взгляд на нашего отца и замечаю, что он поперхнулся кофе от неожиданности и еле сдерживается, чтобы не выплюнуть его на стол.

— Ни одна семья не без урода, — продолжает она, краем глаза посматривая на меня.

— И что ты хочешь этим сказать? — спрашиваю я, давая понять, что заметила то, как она косилась в мою сторону.

— Пристин… — пытается успокоить меня моя мама, теребя рукой ожерелье на своей шее, которое принадлежало моей бабушке. Она оставила его для меня, но моя мать считала, что я не была достаточно взрослой, чтобы заботиться о нем. Тогда мне было лет десять-тринадцать, но я уверена, что я никогда не получу его себе.

— Не надо, мама! — Я настаиваю на том, чтобы сестра ответила, поэтому отворачиваюсь от матери и вновь смотрю на сестру. — Я никогда не опаздываю!

— Дело не только в опозданиях, — деловито говорит моя сестра.

— Тогда о чем идет речь, Хиллари? — огрызаюсь на нее я.

— Пристин, — снова обращается ко мне мама, — довольно уже.

Она смотрит на всех собравшихся за столом, чтобы извиниться за меня.

— Прощу прощения, — мягко и с улыбкой произносит она.

— Да, моя сестра порой бывает не в себе, — перебивает ее Хиллари.

Я с грохотом ставлю кофейную чашку на дубовый стол, и вся посуда на нем начинает звенеть от силы удара. Я решила, что пришло время чего-то покрепче, чем кофе, и отправляюсь на кухню моих родителей. Я обхожу обслуживающий персонал, который готовит нам завтрак, и направляюсь к стеклянному шкафу в дальнем углу.

— Она не хотела тебя обидеть.

Я оборачиваюсь и вижу, что отец идет за мной на кухню, все расступаются, чтобы дать нам личное пространство.

— Не нужно ее защищать.

— Ни в коем случае, — отвечает он, поднимая руки вверх, — она просто очень нервничает из-за предстоящей свадьбы.

— Ага, наверное, я тоже бы не находила себе места, если бы тратила пятьдесят штук баксов, на то, что продлится хорошо если год.

Я была реально не в курсе того, куда она собирается вбухать пятьдесят кусков. Просто, когда я планировала свою свадьбу… Я вовремя отбросила от себя эти мысли. Понимая, что еще слишком рано для этого дерьма.

Отец неодобрительно вздыхает, но не начинает упрекать меня, как бы сделала моя мама.

— На самом деле, я рассчитываю, что это продлится подольше, — отвечает он.

— Я поставила на год, — с ухмылкой говорю я.

— Ты поставила на свадьбу сестры? — переспрашивает он, недоуменно покачивая головой.

— Конечно. Ты же сам научил меня использовать любые возможности заработать, когда стал доверять мне деньги.

— Да, я учил. Но не зарабатывать на чужом… — бормочет он, мотая головой.

— Горе? — предполагаю я, когда он не может подобрать нужное ему слово.

— Счастье, — коротко уточняет он.

— Она выходит за него только потому, что у них отличный секс, — раздраженно говорю я.

Лицо отца искажается от мысли о том, как его дочь занимается сексом.

— Он женится на ней из-за того, что она идеальная высокомерная сучка, которая не особо нравится его матери, — продолжаю я, наливая себе пива «Корона» в стакан и поднимая его. — Так что, за Хиллари и Дэвида.

— Надеюсь, ты еще отрепетируешь свою поздравительную речь подружки невесты, — сухо отвечает отец.

— Папа, я бы никогда… — улыбаясь, говорю я ему.

— Иди ко мне, — рассмеявшись, произносит он и обнимает меня. — Я люблю тебя, моя сладкая кроха.

— Я тоже люблю тебя, папа, — бормочу я, когда он отходит.

— Как вообще твои дела? — спрашивает он меня, теребя по щеке.

Я стараюсь не давать воли своим эмоциям. В конце концов, у меня было полгода, чтобы все исправить.

— Все в порядке, — уверенно отвечаю я.

Его взгляд устремляется на бутылку в моей левой руке, и на стакан — в другой.

— Ты собираешься начать пить в семь утра?

— Если бы мне не нужно было присутствовать на этом идиотском собрании, я бы все равно была пьяна в это время, — утвердительно кивая головой, заявляю я.

Он тяжело вздыхает, облокотившись на столешницу.

— Сладкая моя, я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь поговорить со мной. Если у тебя вдруг возникают проблемы…

— Успокойся, папа. У меня все в порядке, — отвечаю я ему, одновременно убеждая в этом саму себя.

Он закусывает губу и смотрит на меня. Обе мои сестры получили зеленые глаза, как у матери, а мне достались голубые отцовские. Он очень симпатичный мужчина. Его рост больше ста восьмидесяти сантиметров, и благодаря всем диетам, на которых его держит моя мать, он в отличной форме. У него пробивается немного седины в волосах, но он утверждает, что это придает ему статусности, и под всеми предлогами отказывается красить их, как бы на этом не настаивала мама.

— Твоя мать уже сообщила тебе, что пригласила Малкольма завтра вечером?

Одно только упоминание этого имени вызывает у меня желание осушить всю бутылку в руке до дна.

— Да, — утвердительно отвечаю я, — мы все прекрасно знали, что так и произойдет.

Он качает головой и трет свою переносицу.

— Я пытался убедить ее, что в этом нет необходимости. Но ты же знаешь свою маму.

— Его появление — это главное, — киваю я, крепче сжимая бутылку в руках, — и, конечно же, состоятельность.

— Она была уверена, что он не откажется, и хочет его…

— Денег, — рычу я сквозь зубы.

— Присутствия.

— Да ладно тебе, папуль. Ты же сам не веришь в это, потому что это чушь собачья, — смеюсь я, хотя мне совсем не до веселья.

Он слегка усмехается над этим. Затем выражение его лица становится серьезным.

— Она не хочет сделать тебе ничего плохого.

— Я знаю, — вру я, про себя отметив, что если это не так, то откуда у отца такие мысли.

Он похлопывает меня по плечу и разворачивается, чтобы вернуться к остальным.

— Эй, пап, — окликиваю я его.

Он останавливается и снова поворачивается в мою сторону.

— Не хочешь составить мне компанию? — спрашиваю я его, поднимая бутылку и предлагая ему выпить.

— Ну, подай мне стакан, — соглашается он, вздохнув, и указывая мне на шкаф с посудой.

Чейсен

Резкий звук с ревом раздается в моих ушах. Я выдергиваю подушку из-под моей головы и кладу ее поверх лица, поворачиваясь на другой бок. Шум стихает. Я облегченно вздыхаю и расслабляюсь, нежась в постели. Теплая рука обвивает мою талию и начинает плавно скользить вниз по животу.

Я начинаю стонать, когда ощущаю, что мой член начинает вставать от того, что его обхватили у основания. Когда рука начинает скользить по моему стволу, я растворяюсь в удовольствии, но жуткое жужжание возобновляется снова.

— Что за… — бормочу я в подушку, а затем поднимаю руку, чтобы скинуть ее с лица.

— Доброе утро, — ласково произносит женский голос.

Я переворачиваюсь на спину и вижу перед собой девушку с черными кудрявыми волосами и карими глазами. Она наклоняется надо мной, а ее рука продолжает сжимать мой член. Утренний свет разливается в спальне, и осознание происходящего возвращается ко мне.

— Доброе утро, — отвечаю я, резко сев на кровати.

Жужжание снова наполняет пространство.

— Мой телефон! — восклицаю я, отстраняясь от девушки и хватая мобильник с тумбочки.

На экране телефона высвечивается входящий от отца.

— Черт! — выкрикиваю я, сбрасывая с себя одеяло и вылезая из постели.

— В чем дело? — интересуется девушка.

— Я должен бежать, — отвечаю я, поднимая джинсы с грязного пола.

— Куда бежать?

Я оставляю ее вопрос без ответа, прыгая с ноги на ногу в попытках натянуть на себя штаны.

— Твою ж мать, — бормочу я себе под нос, пытаясь приземлиться в кресло-мешок.

— С тобой все в порядке? — спрашивает девушка, садясь на кровати.

— Все нормально, Джейн, — уверяю я ее и, промахнувшись мимо кресла, оказываюсь на ковровом покрытии.

Использованный мною прошлой ночью гандон валяется перед моим лицом, мои руки опускаются на пол, и я моргаю несколько раз, чтобы заставить себя прийти в чувства. Мне необходимо чувствовать себя бодро в это утро. Я опаздываю на семейный завтрак с моим братом и его, скорее всего, будущей невестой.

— Во всем виновато шампанское, — произносит Джейн уже более спокойным тоном.

— Точно! Все это Cristal, — соглашаюсь я с ней, садясь на полу.

Она ворчит и, сбросив с себя одеяло, отправляется в ванную комнату, сверкая своей голой попкой.

— Не забудь закрыть дверь, — требовательно говорит она, прежде чем скрыться в душе.

Мне наконец-то удается встать и запрыгнуть в джинсы, не рухнув снова. Я хватаю ключи с тумбочки и выхожу из спальни. В коридоре я беру свою черную рубашку на пуговицах и кожаную куртку. Я застёгиваюсь по пути в гостиную, затем хватаю мой шлем с дивана и покидаю квартиру.

ГЛАВА 2

Пристин

Все поворачивают головы в сторону входа в столовую, когда мы слышим приближающиеся голоса. Через несколько секунд наша экономка Ронда появляется вместе с мужчиной, идущим позади нее.

Его темные волосы выглядят так, будто он уже довольно давно не был у парикмахера. Он заправляет их за ухо и широко улыбается. Я смотрю на него, а моя душа радуется, что я не единственная, кто не намарафетился ради этого дурацкого завтрака.

Он либо напялил на себя джинсы из корзины с грязным бельем, либо подобрал их с немытого пола женщины, с которой провел эту ночь. Его черная рубашка не застегнута на верхнюю пуговицу, а сама она такая же мятая, как и его штаны. Судя по всему, он даже пропустил одну и пуговиц на ней, поэтому левая сторона оказалась ниже правой.

— Всем доброе утро. Прошу прощения за опоздание, — этот низкий и глубокий голос эхом отскакивает от стен в тишине дома, когда Ронда забирает у него мотоциклетный шлем из его правой руки.

Первым с места поднимается мой отец, и я слышу недовольное ворчание моей сестры.

— Не стоит извиняться, — говорит мой папа ему. — Меня зовут Джефри Ингер.

— Чейсен Холмс, — отвечает он, пожимая руку.

И я делаю большой глоток пива.

— Очень приятно познакомиться, — вежливо продолжает отец, доброжелательно кивнув головой.

Моя мать даже не двигается с места, в принципе, как и моя сестра, и даже его родной брат. Вскоре миссис Холмс поднимается с места и обнимает сына, широко улыбаясь.

— Все в порядке, Чейз? — задает она ему вопрос, как будто он опоздал по какой-то серьезной причине. Но я научилась распознавать знаки, и прекрасно понимаю, что похмелье и женщина стали виновниками его опоздания.

— Да, мамуль, все хорошо, — уверяет он ее.

Наконец-то мистер Холмс поднимается со своего места и хлопает сына по спине.

— Я рад, что ты, все-таки, присоединился к нам, — не скрывая сарказма, произносит он, — а то я все утро звонил тебе на телефон.

— Я знаю. Но мой телефон был выключен.

Я еле сдерживаю смех, понимая, насколько идиотское у него оправдание.

— Ты опоздал более чем на час, — с укором отмечает Дэвид.

Улыбка исчезает с его лица, и он виновато вздыхает.

— Я в курсе. Я проспал. Не работал телефон, поэтому не прозвонил будильник.

Я честно не была уверена, что такое оправдание может прокатить.

— Судя по твоему виду, ты вовсе не ложился спать еще, — делает замечание моя сестра, глядя на него с нескрываемым отвращением.

Я закатываю глаза, не удивляясь реакции своей сестренки, и продолжаю пить свое пиво.

— А ты должно быть невеста, — говорит он, натянуто улыбаясь, когда приметил кольцо с бриллиантом в пять карат на ее руке, которую его брат держал в своей.

— Да, это я, — довольно жестко бросает она, — приятно наконец-то познакомиться.

Никто из них не выглядит реально довольным знакомством, судя по взглядам, которыми они обменялись.

Это скучное семейное собрание становится веселее, поэтому я тоже поднимаюсь с места.

— А я ее сестра! — восклицаю я, — так что будь вежлив и протяни мне руку для приветствия. Я Пристани, рада знакомству, Чейсен.

— Безумно приятно познакомиться, мисс, — протягивает он мне руку, пожимая ее. Его голубые глаза одаривают меня взглядом.

Я снова слышу бормотание моей сестры, которая походу была уверена, что у него напрочь отсутствуют манеры, раз он посмел опоздать на целый час.

— Мне тоже это доставляет удовольствие, — отвечаю я, одаривая его игривой улыбкой, пока мои глаза изучают его широкие плечи и узкие бедра.

Он немного удивлен, и его брови подняты вверх, он даже открыл рот, чтобы заговорить, но, видимо, растерялся. Мне уже нравится этот парень. Он чертовски неплохо выглядит. У него узкое лицо с выраженными скулами. И это несмотря на то, что он не стрижен, да к тому же еще и не брит. Несколькодневная щетина обрамляет его щеки, подбородок и область вокруг губ. Кажется, он так же, как и я, не запаривается на мелочах, и к тому же он раздражает мою сестру. Бинго!

Я сажусь на место и продолжаю пить свое пиво. Моя сестра сверлит меня взглядом, ее глаза прищурены, а губы дрожат от раздражения. Она считает, что я заигрываю с ним, а он ей крайне неприятен, но это не мои проблемы.

— Что вам принести? — интересуется официант у Чейсена.

Тот оглядывается по сторонам, у всех на столе кофе, кроме меня и моего отца, потому что у нас двоих пиво, разница лишь в том, что я уже почти все выпила, а стакан папы все еще полон.

— Я буду тоже, что и большинство собравшихся.

— А мне еще пива, пожалуйста, — выкрикиваю я, поднимая стакан вверх.

— Пристин! — громко произносит мое имя мама, затем поворачивается к официанту. — Я думаю, ей достаточно.

Я машу почти пустым стаканом над головой.

— Мамуль, мне кажется, что я уже переросла тот возраст, когда ты может диктовать, что мне делать, — категорически заявляю я, и в столовой воцаряется тишина.

— Прояви уважение, — произносит она, выдержав паузу.

— А выпить-то можно? — спрашиваю я, выгнув бровь. — Если нет, то меня станет тут слишком много, потому что я скину с себя всю одежду, заберусь на этот стол и буду при всех трясти своей задницей.

После этих слов моя мама приходит в ярость, мой отец чуть не давится, сестра срывается на крик, а Чейсен смеется.

— Как здорово, что на это я не опоздал, — заявляет он, и все бросают на него осуждающие взгляды.

Он делает глоток кофе и выпрямляется на стуле.

— Видишь, хоть кому-то я интересна здесь, — улыбаясь, отмечаю я.

Моя мать снова начинает теребить ожерелье.

— Сегодня мы собрались ради твоей сестры. Угомонись.

— Спасибо, мамочка, — произносит моя сестра, ехидно улыбнувшись.

— Стоит ли ради этого собираться, если мы знаем, что это продлится недолго, — бормочу я себе под нос, так, чтобы никто не слышал.

Я делаю последний глоток из своего стакана и поднимаю голову, когда встречаю пару голубых глаз, которые пристально смотрят на меня. Возможно, что он слышал мое бормотание. В этот момент официанты возвращаются с нашими напитками, и я приветствую его своим полным стаканом, он отвечает мне взаимностью с ухмылкой на лице. Я подмигиваю ему и делаю глоток.

Чейсен

— Итак, мы определились с датой, — произносит невеста моего брата.

Я только познакомился с ней, а она мне уже неприятна. Но если быть честным, она идеально подходит моему братцу. Сейчас они похожи на Барби и Кена. У нее белокурые волосы и миниатюрное личико с зелеными глазами, а у моего брата лощеный вид в этой дорогой рубашке и брюках, и с волосами, зачесанными назад.

— А нельзя было поведать об этом, сделав массовую рассылку на электронной почте? — интересуется нахальная брюнетка.

Я пытаюсь сдержать смех, но у меня это не выходит. Она мне определенно нравится. Я вижу в ней самого себя. У нее немытые волосы, и она одета в спортивные штаны и свободную футболку. На ее лице нет тонны косметики и приторной натянутой улыбки. Она держит стакан с выпивкой в правой руке и пьет его так, будто играет с друзьями в настольную игру, а не сидит за столом со своей семьей в восемь утра в субботу.

Это первый раз, когда я увидел невесту своего брата, но Дэвид прожужжал мне все уши, рассказывая о ней. Поэтому я знал, что она окажется скучной и занудной, как я и предполагал изначально. Но удивительно, что мой братец ни разу не упомянул, что у нее есть сестра. Интересно, а что он вообще знает об их семействе. Я вот даже не знаю, чем они обеспечивают себе такую жизнь. Очевидно, что у них водятся деньги, судя по размеру особняка и количеству личного персонала. Мой брат никогда не женился бы на девушке из необеспеченной семьи.

Но это его принципы, а не мои. Я ветрено отношусь к деньгам. Все спускаю на женщин и алкоголь.

— Такие вещи сообщают лично, — огрызается на нее сестра.

Пристин просто игнорирует ее и делает глоток пива. Ее сестра судорожно осматривается по сторонам, изучая всех сидящих за столом.

— Ну и где Шар? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами, потому что понятия не имею, кто такая эта Шар. Судя по имени, я подумал, что это их собака.

— Я сказала ей, что она не обязана приходить, — отвечает Пристин.

— Как так? Зачем ты это сделала? — раздраженно воскликнула невеста. — Я же сказала, что это семейное собрание, присутствие на котором обязательно.

Она ставит свой стакан на стол и откидывается на спинку стула, ее футболка натягивается, подчеркивая грудь. Я не могу не присмотреться, носит ли она лифчик или нет. Но мне это не удается, и единственное, что могу отметить, что сиськи у нее среднего размера. Я не какой-то там мужлан, помешанный на буферах, но это не мешает мне интересоваться.

— Потому что у нее зимняя сессия всю неделю, она освободилась только вчера вечером и к собранию в семь утра была не готова. Тем более ее не было в Денвере долгое время.

— Все равно ты не должна была так поступать, — недовольно бурчит ее сестра.

— Милая, — успокаивает ее мой брат, — давай сначала расскажем хорошие новости. А сестре ты сможешь сообщить на завтрашней вечеринке.

— Вечеринке? — спрашиваю я, слегка оживившись, потому что я всегда двумя руками за любую движуху.

— Я не думаю, что тебе это будет интересно, — отвечает мне невеста брата, глядя на меня с презрением.

— Любопытно, — произносит Пристин, поднимая свой стакан и выпрямляясь на стуле.

— Завтра вечером у нас будет зимняя вечеринка, где будет проходить аукцион по продаже произведений искусств из местных галерей и сбор пожертвований для благотворительных организаций города. Вы все, конечно же, приглашены. Мероприятие состоится в нашем доме.

— Благодарю, — отвечаю я, улыбаясь.

— А теперь, — все еще недовольно продолжает Хиллари, — перейдем к моим… точнее, к нашим новостям.

Она хватает Дэвида за руку и взволнованно улыбается.

— Мы определились с датой и местом.

Я не вижу, чтобы кто-то был удивлен этим заявлением, поэтому думаю, что я, все-таки, что-то пропустил из-за своего опоздания. Я делаю глоток и замечаю, что Пристин делает то же самое.

— Так не томите нас. Когда же? — нетерпеливо спрашивает моя мать.

Я честно не особо понимал ее нетерпения, потому что я довольно близок со своими родителями, и не замечал особо, чтобы она ждала скорейшего бракосочетания Дэвида.

— Мы решили, что это произойдет четырнадцатого февраля.

— День святого Валентина? — со смешком переспрашивает Пристин. — Как же это оригинально…

— Между прочим, это самый романтичный день в году, — отвечает ей Хиллари.

— И к тому же, — Пристин ставит стакан на стол, — в Древнем Риме в этот день отмечали пастушеский праздник в честь бога Луперкалия. Мужчины приносили в жертву животных, снимали с них шкуры и хлестали ими своих женщин.

— Пристин! — не выдерживает ее мать.

Она игнорирует ее и пристально смотрит на Дэвида.

— Хочешь, я преподнесу вам козла в качестве свадебного подарка? И тогда ты сможешь отхлестать Хиллари его шкурой во время первой брачной ночи, — она вопросительно двигает бровями, — если, конечно, тебе нравиться пороть женщин.

Я хохочу во весь голос. А ее сестра вскакивает с места, сжав кулаки, ее буквально всю трясет, когда Пристин заканчивает свою речь.

— Как мы вообще можем быть сестрами? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Я всегда считала, что меня удочерили, — спокойно отвечает она, прежде чем бросить взгляд на свою мать, — хотя мама до сих пор не признается в этом.

Ее мама встает так резко, что ножки стула со скрежетом едут по деревянному полу.

— Я думаю, будет лучше, если ты…

— Уже испаряюсь, — предугадывает ее слова Пристин, — мне все равно нужно подзаправиться.

После этих слов она разворачивается и уходит.

Выражение лица Хиллари было таким, словно она еле сдерживает слезы. Мой брат наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо, но мы не можем слышать что.

— Мне так стыдно за это все, — произносит их мать. — Пристин порой…

— Просто с ней произошли некоторые вещи, — прерывает свою супругу мистер Ингер.

Она смотрит на него такими глазами, будто объясняя, что она совсем не это хотела сказать.

— Что с ней произошло? — интересуюсь я.

Все смотрят на меня так, словно я спросил что-то не то.

— Она тоже была помолвлена, — глубоко вздохнув, произносит мистер Ингер.

Мои брови взметнулись вверх от удивления, и я услышал, что Хиллари шмыгает носом. В тот момент я понял, что она плачет.

— С тех пор, как ее помолвка была расторгнута, она делает все, чтобы такая же ситуация произошла со мной.

ГЛАВА 3

Пристин

Я снова стою на кухне, глядя на бутылку, стоящую передо мной на столе. Мой стакан снова полон. Я делаю глубокий вздох, пытаюсь собраться, чтобы успокоить свое бешеное сердцебиение. Я реально в бешенстве. Мне до боли обидно. Да, я стерва, но я не собираюсь менять в себе что-то. Я правда не хотела сегодня быть здесь, поэтому единственное, что могла сделать, это накалить ситуацию до предела, чтобы меня попросили уйти.

— Пристин.

Я вздрагиваю, услышав свое имя. Обернувшись, вижу перед собой Чейсена, стоящего в дверях кухни. Его рубашка по-прежнему неправильно застегнута, а его кожаная куртка нараспашку.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — произносит он, засовывая свои руки в карманы джинсов.

— Тогда что же ты хотел? — интересуюсь я, сделав глоток пива.

— Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Я смеюсь, хотя эта ситуацию отнюдь не кажется мне смешной.

— Если ты думал, что я нуждаюсь в компании, то ошибся. У меня есть то, что мне нужно сейчас, — отвечаю я, взяв стакан в руки и подняв его над головой, прежде чем сделать следующий глоток.

— Послушай, я понимаю, что мы с тобой совсем не знаем друг друга, но же мы двое отличаемся от всех остальных, собравшихся здесь.

— С этим не поспоришь, — соглашаюсь я, а он одаривает меня улыбкой.

— Я понимаю, через что тебе пришлось пройти.

Я хмурюсь, всем видом показав, что я не понимаю, о чем идет речь.

— Ты потеряна после расставания с бывшим.

Я напрягаюсь, и мое сердце снова начинает бешено колотиться.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, сделав еще глоток, в надежде, что он не замечает, как дрожит мой голос.

— О твоем бывшем. Мне сказали, что вы были помолвлены…

Я с грохотом ставлю стакан на стол, возмущенная происходящим.

— Послушай, Чейсен, — я буквально рычу его имя, делая шаг ему навстречу, — ты прав. Ты ни хрена меня не знаешь, и у меня нет никакого желания узнать тебя.

Я делаю еще пару шагов в его сторону. Он пристально смотрит на меня, и весь его вид говорит о том, что его напрягает происходящее.

— Так что не смей сюда приходить и делать вид, что ты понимаешь меня. Может быть, твои родственники и верят в твои бредни, но уж точно не я. — Я подхожу к нему и вцепляюсь в его рубашку.

— О чем ты?

— У тебя был выключен телефон? Правда что ли? Что-то мне подсказывает, что ты просто развлекался с какой-то девицей и совсем забыл про этот семейный завтрак.

Он открывает рот, чтобы ответить на мои обвинения, но я не даю ему говорить.

— Я могу вести себя неприемлемо и быть грубой, но, по крайней мере, я не вру, — заканчиваю я.

Затем я отхожу от него, одарив презрительным взглядом, прежде чем покинуть кухню, пройти по коридору мимо столовой по направлению к входной двери.

* * *

Я стою посреди бального зала в родительском особняке. Его стены мягкого каштанового цвета с отделкой из красного дерева, а пол еще на несколько тонов темнее. Я слышала, что это дерево было привезено из Италии в тот год, когда я появилась на свет. Потолки здесь довольно высокие, а елка, стоящая в дальнем углу зала, визуально делает их еще выше. На ней горят зеленые гирлянды, а вокруг деревянных колонн они белые. Большой рождественский венок, красующийся на дальней стене, переливается красным светом.

— Прис!

Я услышала, как кто-то окликнул меня. Я оборачиваюсь, и вижу свою сестренку. Она была единственной из родственников, кто не видел меня вчера за завтраком, поэтому она действительно рада меня видеть.

— Приветик, Шарлотта, — отвечаю я ей с улыбкой.

У нее в руке бокал шампанского, и я забираю его у нее.

— Эй, — возмутившись моим поведением, восклицает она.

— Ты несовершеннолетняя, — заявляю я ей с таким видом, будто сама она этого не знает.

— Мне осталось всего три года.

— Мне плевать. Пусть хоть три дня, — отвечаю я, поднимая бокал с шампанским и выпивая его. — М-м-м, мама умеет выбирать алкогольные напитки для светских мероприятий. Нужно отдать ей должное.

— Я все равно в этом ничего не понимаю, — произносит моя сестренка, закатив глаза.

Я бросаю на нее недоверчивый взгляд. Я точно знаю, что у нее в комнате припрятан алкоголь. потому что находила его там. Я не потворствую тому, что она балуется алкоголем, но прекрасно понимаю, какого это быть несовершеннолетним ребенком в семье владельцев виноделен.

— Как тебе мое платье? — интересуется она, проводя руками по своим бедрам.

— Это… — я пытаюсь подобрать подходящий эпитет, глядя на ее голые ноги и слишком глубокое декольте, — очень эффектно.

Она широко улыбается мне в ответ.

— Ты пытаешься довести маму до обморока? — отмечаю я, не в силах удержаться от этого вопроса.

Ее платье идеально бы подошло для клубной тусовки, но никак не для благотворительного приема. Я средний ребенок в семье, а Шарлотта — младший. И вместе мы сводим маму с ума. Она не раз говорила нам, что седина в ее волосах — это наша вина.

— Она опять чем-то разозлила тебя? — спрашиваю я.

Я еще не разговаривала со своей мамой с тех пор, как уехала вчера утром. Мне потребовался целый день, чтобы отойти от осознания того, что они обсуждали мое прошлое с чужими мне людьми. Потом я решила развеяться… и мы напились с моей лучшей подругой прошлой ночью. А сегодня я провела большую часть дня в подготовке к мероприятию. Может быть периодически я и веду себя расхлябано, но могу быть паинькой, если того требует случай. Сегодняшний прием являлся именно таким случаем.

— Вчера она застукала нас с Тони в постели.

Я слегка зависаю, пытаясь осознать эту ситуацию. Возможно, они просто валялись вместе на кровати, а не трахались.

— Она застала вас за тем самым? — уточняю я.

— В самый ответственный момент. Теперь она запретила Тони появляться в нашем доме.

Тони — это бойфренд Шарлотты, и хотя я понимаю, что мама никогда этого не признает, но для девушки в восемнадцать лет нормально иметь парня. Тем более я знаю, что Шарлотта ведет половую жизнь уже с шестнадцати лет.

— Она просто беспокоится о тебе, — отвечаю я.

Я говорю сестре правду. Я могу ни в чем не соглашаться с матерью, но тут бесполезно спорить. У нее всегда были одинаковые правила для каждой из нас. Никаких парней в нашем доме до совершеннолетия. Вот почему я решила покинуть родительский дом еще до того момента, как мне исполнилось восемнадцать. Маме понадобилось три недели, чтобы осознать, что я не собираюсь возвращаться.

— Она просто не хочет, чтобы ее дочь залетела до вступления в брак, потому что это замарает нашу репутацию, — недовольно фыркает Шарлотта.

— В этом ты права, — соглашаюсь я, делаю глоток шампанского, — надеюсь, ты принимаешь таблетки…

— Да, — прерывает меня она, — я не ребенок. А вы ведете себя со мной, как с маленькой.

Я оставляю ее возмущение без ответа, потому что знаю, что отчасти она права. Но нужно признать и то, что она пока еще действительно ребенок. К тому же она довольно сложный подросток. Шарлотта единственная, кто был доставлен полицией поздней ночью, потому что она и ее друг были застуканы за курением травки в его машине. На тот момент ей только исполнилось четырнадцать.

— Просто мы желаем тебе только лучшего.

— Ладно, все нормально. — Она оборачивается через плечо, я понимаю, что вряд ли она пытается найти глазами нашу мать.

Та еще не порадовала гостей своим грандиозным появлением, хотя мероприятие началось минут двадцать назад. Я знала, что она вот-вот появится здесь, поэтому была готова делать все возможное, чтобы не попадаться ей на глаза. Я снова поднимаю фужер и делаю глоток игристого.

Неожиданно Шарлотта поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами зеленого цвета.

— Малкольм только что пришел.

Эта новость невольно заставила меня поперхнуться шампанским. Оно вырвалось из моего рта и потекло вниз по подбородку. Я чудом успеваю сделать так, чтобы она попало на пол, а не на мое платье. Тем не менее, я умудрилась обрызгать свою сестру.

— Ну, спасибочки, — бормочет она, вытирая свою грудь и лицо руками, продолжая оглядываться по сторонам.

Я знала, что Малкольм будет здесь, но все равно не могла совладать с собой, когда услышала о его прибытии. Я вытираю свой подбородок тыльной стороной руки, продолжая кашлять. Мое горло горит, и я решаю сделать еще глоток в надежде, что это поможет, но глубоко заблуждаюсь. Моя сестра нервно прикусывает свою губу и снова смотрит на меня.

— В чем дело? — интересуюсь я, смотря прямо на свою сестру, боясь отвести взгляд в сторону, потому что не готова к встрече с Малкольмом.

— Не хотела тебе говорить, но он пришел не один, — говорит она, кладя свою руку на мое плечо.

Чейсен

— Мы на месте, мистер Холмс, — слышу я голос Клэя, водителя лимузина моей семьи, и машина начинает останавливаться.

Моя мама вынудила меня появиться на этом благотворительном мероприятии.

— Спасибо, — говорю я, когда девушка убирает свою голову от моего паха и вытирает свой рот.

— Как я выгляжу? — спрашивает меня она с озорной улыбкой, убирая свои блондинистые волосы со своего лица.

Ее темная помада размазана вокруг губ.

— Так, будто тебя только что трахнули в рот, — без стеснения отвечаю я.

Она смеется и откидывается на сидении, поправляя свое черное короткое платье.

— Я приведу себя в порядок, как только мы попадем внутрь, — уверяет меня она.

Я застёгиваю ширинку своих брюк, когда перед нами отворяется дверь автомобиля и, не медля, выхожу на морозный воздух. Вокруг немало снега, который намело за два дня. Затем я оборачиваюсь, чтобы помочь выйти из автомобиля своей спутнице.

— Благодарю — говорю я мужчине, который закрывает за нами дверцу лимузина.

— Не за что, сэр, — учтиво отвечает он, уже следуя к следующему подъехавшему автомобилю.

— Этот дом просто огромен, — говорит блондинка рядом со мной, взяв мою руку. — Кто в нем живет?

Когда мы двигаемся по дорожке, ведущей к дому, моя спутница бежит впереди меня, потому что мечтает попасть внутрь, поскольку на ней практически нет одежды.

— Этот дом принадлежит родителям невесты моего брата.

— Твой брат женится? — спрашивает она удивленно.

— Вроде как, — утвердительно кивая, отвечаю я.

— И что они за люди?

В моей голове сразу всплывают воспоминания о Пристин. О том, какая она. Я вчера старался быть как можно более дружелюбным, чтобы она открылась мне. Я сам не знаю, почему, но мне хотелось услышать ее историю. Она интересна мне в отличие от остальных членов ее семьи. Но она отшила меня быстрее, чем я мог этого ожидать.

— Честно, я понятия не имею. Я их почти не знаю, — отвечаю я.

— Если ты не знаком с ними особо, то зачем мы пришли сюда? — интересуется девушка.

— Я знаю то, что они являются владельцами виноделен.

Я узнал об этом вчера после того, как Пристин покинула родительский дом. Я остался и внимательно слушал разговоры моего брата и его невесты о предстоящей свадьбе. Я поинтересовался, будет ли на мероприятии открытый бар, и мистер Ингер ответил, что по этому поводу не стоит беспокоиться, потому что у них собственные винодельни.

— Алкоголь, — широко улыбается моя спутница.

— Так что здесь можно выпить, — продолжаю я, поднимаясь по белой лестнице к входной двери.

Мы входим в дом, и нас сразу же встречают трое мужчин. Несмотря на то, что я был тут вчера утром, теперь здесь все выглядит иначе. Некоторые из украшений присутствовали и тогда, но теперь на стенах красовалось еще больше рождественских украшений. Гирлянды обвивали все столбы и перила, и тихая музыка лилась из динамиков, установленных в доме. Один их трех мужчин поднес нам фужеры с шампанским, двое других забирали верхнюю одежду у женщин и мужчин.

У нас нет верхней одежды, поэтому бы берем шампанское и продвигаемся в зал.

— От лица семейства Ингеров, добро пожаловать в дом, — произносит один из мужчин.

— Спасибочки, — задорно отвечает ему моя спутница, сделав приличный глоток из бокала.

Я знаю, что мы пробудем здесь недолго, но совсем не появиться в этот вечер я не мог.

— Прошу вас сюда, — продолжает мужчина и поворачивается к нам спиной.

Спутница берет меня под руку, прежде чем мы следуем за ним. Мы с блондинкой не пара, но на людях я делаю вид, что это так. По крайней мере, нам нужно продержаться несколько часов. Мы следуем по красной дорожке вдоль длинного коридора. Я внимательно изучаю взглядом картины на стенах и люстры, свисающие с потолка. Все напоминает мне особняк моих родителей, а я ненавижу его. Там слишком неуютно, в нем нет домашнего уюта, и это угнетает меня. Этот дом ничем не отличается. Мужчина останавливается около больших деревянных дверей. Двое других слуг кланяются перед нами и отворяют их.

— Мистер и миссис Ингер желают вам хорошего вечера, — произносит наш сопровождающий, прежде чем развернуться и отправиться встречать следующих гостей.

Прежде чем он уйдет, я обращаюсь к нему, чтобы узнать, где находится уборная, потому что моей спутнице нужно привести себя в порядок. Ее помада размазана, а тушь для ресниц слегка потекла после того, как она усердно работала ртом над моим членом по пути сюда. Мне было нужно, чтобы она выглядела презентабельно.

— Я провожу вашу спутницу, — отвечает он, и она берет его под руку, обещая скоро вернуться, чтобы выпить еще шампанского.

Я вхожу в зал и обнаруживаю там слишком много Рождества. Люди общаются между собой, потягивая элитное шампанское, должно быть, обсуждая благосостояние хозяев приема.

Я замечаю трех женщин, которые о чем-то беседуют возле елки в дальнем углу зала. В пожилой женщине я признаю миссис Ингер. Кем являются девушки рядом с ней, не могу разобрать, потому что они обращены спиной ко мне. Одна из них брюнетка, а у второй темно-фиолетовые волосы.

Вторая больше всех походила на тот тип девушек, с которыми я обычно ходил на свидания, из всех находящихся в зале. На ней было короткое блестящее платье цвета золота, которое показывало большую часть ее обнаженного тела. У первой девушки, которая стояла спиной ко мне, темные волосы были собраны в тугой пучок. Ее плечи были гордо откинуты назад, что напоминало мне позу моей матери. Она была похожа на бизнес-леди. На ней было черное облегающее платье, которое касалось пола, оставляя за собой небольшой шлейф. Рукава платья были длинными и доходили до ее запястий, а пять серебряных пуговиц в форме бриллиантов украшали ее спину, начиная от лопаток и заканчивая ягодицами.

Вскоре миссис Ингер слегка хмурится и уходит. Девушки поворачиваются лицом друг к другу, и в тот же момент я понимаю, кто эта брюнетка. Эта Пристин. Она выглядит совсем иначе, когда при параде, и я приятно удивлен.

Вчера утром за завтраком она вела себя непосредственно и нагло, что соответствовало ее внешнему виду. Но сегодня она больше похоже на красивую фарфоровую куклу. Она напомнила мне тех кукол, которых коллекционировала моя мама, когда я был ребенком. Она держала их на полках в большом шкафу. Когда я спрашивал ее, могу ли я поиграть с ними, глядя на красивые фигурки, выстроенные в ряд, она протягивала мне мою красную пожарную машинку, говоря о том, что они слишком красивые для того, чтобы с ними играть, и что ими можно только любоваться.

Мимо девушек проходит мужчина в костюме-тройке, в его руках поднос с фужерами шампанского. Девушка в откровенном платье хватает один из них. Я догадываюсь, что это младшая сестра Пристин, которая не появилась вчера на завтраке, но я не помню ее имени. Она подносит бокал к своим губам, но сестра забирает его у нее, не давая сделать ни глотка. В ответ девушка закатывает глаза и принимает недовольную позу.

Я делаю глоток шампанского и снова смотрю на Пристин. Вчера утром она сразу произвела на меня приятное впечатление. Я обычно не вписываюсь в компанию богачей, потому что веду себя расхлябано и бываю слишком прямолинейным. Но она была похожа на меня, и мне это безумно нравилось. Обычно меня привлекают те девушки, которые всем видом подчеркивают свою доступность. Но с ними далеко не всегда бывает классный секс, об этом я могу судить по своему богатому опыту.

Младшая из них что-то говорит Пристин и срывается с места, обняв сестру перед этим. Ее грудь и фиолетовые волосы колышутся на ходу, а каблуки громко стучат по полу. Пристин же берет еще один бокал и практически осушает его до дна. Она выглядит расстроенной чем-то или же раздраженной. Она убирает бокал ото рта и гуляет взглядом по залу до тех пор, пока наши глаза не встречаются, и она не видит, что я откровенно пялюсь на нее. Она прижимает свой фужер к груди, а свободной рукой цепляет подол платья и, подняв его с пола, двигается в мою сторону. Я быстро делаю глоток, и щупаю себя в области паха, чтобы убедиться, что мои брюки точно застегнуты. К счастью, все было в порядке. Она улыбается, когда подходит ко мне.

— Приветик еще раз, — дружелюбно говорит она, будто не посылала меня куда подальше вчера утром.

— Привет, — отвечаю я, не переставая гулять глазами по ее телу сверху вниз. — У тебя прекрасное платье.

— Приятно, что ты отметил это, — произносит она, проведя свободной рукой по своей талии.

Затем она делает глоток шампанского и облизывает свои влажные губы.

— Я смотрю, ты побрился, — отмечает она, дотронувшись до моей щеки.

— Этого потребовал случай, — отвечаю я, когда она убирает от меня свою ладонь.

Она игриво улыбается мне, прежде чем допить все, что осталось у нее в фужере. Как только он становится пуст, она убирает его от рта, оставив следы красной помады на нем, и смотрит на меня.

Не особо размышляя, я поднимаю свою руку и провожу своей ладонью по ее щеке. Ее голубые глаза расширяются и с недоумением смотрят на меня.

— С тобой все в порядке? — задаю я вопрос, зная, что это не так.

— Почему ты спрашиваешь? — спокойным тоном интересуется она.

— Ты кажешься… — Я пристально смотрю на нее, убрав свою руку от ее лица, потому что пытаюсь подобрать слова.

Она вытягивается в струнку и кажется напряженной. Я уже было открыл рот в тот момент, когда чья-то ладонь ложится на ее плечо.

— Прис.

Ее выражение лица мгновенно меняется. Ее губы смыкаются, а глаза сужаются, когда она все еще смотрит на меня. Очень медленно она поворачивает свою голову влево от нас к мужчине, стоящему рядом. Тот слегка отступив, убирает руку с ее плеча.

— Малкольм, — спокойно говорит она.

Я наблюдаю за ними, когда лицо мужчины заметно искажается неким недовольством.

— Извини, что беспокою, — он бросает взгляд на меня, а затем снова на нее, — я просто подумал…

— Я знала, что ты будешь здесь, — прерывает она его.

Он понимающе кивает, убрав свои руки в карманы брюк.

— Я не хотел показаться невежливым, — бормочет он, переминаясь с ноги на ногу, — поэтому просто решил поздороваться.

— Ну, здравствуй, — произносит она и снова поворачивается ко мне, явно стараясь поставить мужчину в неловкое положение.

Тот снова кивает и уходит с девушкой, которая молча стояла поодаль от него.

— Я собирался сказать, что ты напряжена, — возвращаюсь я к нашему разговору, — но теперь мне кажется, что ты в бешенстве.

Она хмурится, ее ноздри раздуваются, а дыхание становится тяжелее.

— Мне нужно перекусить, — произносит она, глубоко вдыхая, будто планируя задержать дыхание.

Я рефлекторно начинаю шарить по карман и нахожу леденец «Спасатель» в одном из карманов.

— Я могу предложить только это, — говорю я, протягивая его ей.

Она переводит взгляд с моей руки на меня.

— Как ты думаешь, это будет забавно, если я подавлюсь им и задохнусь от «Спасателя»? Мне кажется, это будет прекрасная ирония судьбы.

Я улыбаюсь в ответ, а она выхватывает конфету у меня из рук. Она рвет обертку, кладет его в рот и тут же глотает.

— Ты и правда проглотила его?

Она утвердительно кивает и тут же хмурится, будто разочарованная тем, что она не подавилась им.

— Похоже, сегодня не твой день, — отшучиваюсь я по этому поводу.

— Очевидно, что сегодня мне не повезло, — отвечает она, поднимая бокал, чтобы сделать глоток.

Она понимает, что фужер пуст, и я протягиваю ей свой, который почти полон. Она, не церемонясь, берет его у меня.

— Спасибочки, — бормочет она, прежде чем опрокинуть его залпом. — Надеюсь, тебе понравится на нашем вечере, Чейсен.

В ее интонации снова появилась свойственная ей стервозность. Затем она проскальзывает мимо меня и удаляется.

ГЛАВА 4

Пристин

— Ты выглядишь превосходно, — говорит мне отец, обнаружив меня в подавленном настроении, сидящей в углу бара, где официанты формируют подносы с напитками. После того, как общение с Чейсеном было окончено, я не смогла придумать более подходящего места для себя.

— Благодарю. Ты тоже выглядишь круто, — отвечаю я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Отец начинает смеяться.

— Это заслуга твоей матери, потому что это она заставила меня приодеться. — Он осматривается по сторонам. — Ты, кстати, не знаешь, где она?

— Честно, не в курсе. Мне это не интересно.

— Пристин…

— Малкольм уже здесь, — продолжаю я, отказываясь даже оглянуться.

Я реально не хочу выглядеть дурой на маминой вечеринке. Я никогда не переживу этого.

— Он привел с собой девушку, — цежу сквозь зубы, взяв себе очередной бокал шампанского.

— О, Прис, — ласково говорит отец, — мне правда очень жаль.

Я машу рукой, делая вид, что мне плевать, но мой папа знает меня, как облупленную.

— Не твоя вина, что он так быстро нашел мне замену, — говорю я.

— Но он бы мог иметь хоть капельку совести и заявиться сюда один, — произносит отец, и его черты лица становятся напряженными. Он всегда очень болезненно переживает наши разочарования и неудачи.

— Совести ему всегда не хватало, — пожимая плечами, отвечаю я.

Я отдала этому ублюдку семь лет своей жизни. Ему было недостаточно того, что он постоянно унижал меня. Он умудрился отменить нашу свадьбу одним звонком, а теперь явился со своей новой пассией в дом моих родителей, как ни в чем не бывало.

Я с раздражением делаю очередной глоток шампанского.

— Я могу поговорить с ним, если хочешь. А могу и вовсе вышвырнуть его отсюда, — говорит мне отец.

Безусловно, он скучает по тем временам, когда работал вышибалой в клубах. После знакомства с моей мамой, его жизнь круто поменялась. Отец моей матери был владельцем винодельни в долине Напа, и мой папа начал работать на него. Через некоторое время мой дед заболел, и мой отец заменил его на посту. В итоге унаследовал эту винодельню. На данный момент он владелец нескольких виноделен в Калифорнии и одной здесь, в Денвере. Каждую зиму мы всей семьей приезжали сюда на Рождество, но после того, как я рассталась с Малкольмом, перебрались сюда насовсем.

— От этих слов мне уже становится легче, — говорю я, улыбнувшись.

— Знай, что я всегда готов помочь тебе, — произносит он, прежде чем наклониться и чмокнуть меня в щеку. — Не подавай вида, что тебе больно, милая. Ты слишком красива, чтобы париться по поводу кого-то, кто не стоит и твоего мизинца.

Он отстраняется и подмигивает мне, затем разворачивается и уходит. Я продолжаю пить шампанское, прислонившись к стойке бара. Мне определенно становится лучше, но я начинаю жалеть, что нацепила на себя это черное платье. Длинные рукава и высокий ворот заставляют меня потеть, и от этого мое тело начинает чесаться, поэтому мне не терпится как можно скорее снять его с себя.

Я оглядываюсь по сторонам и снова вижу Чейсена, который также смотрит на меня. Я решаю подойти к нему, чтобы поинтересоваться, не хочет ли он присоединиться ко мне за барной стойкой. Он, кажется, единственный здесь, кто реально не против повеселиться.

Я останавливаюсь на полпути в тот момент, когда вижу рядом с ним девушку. Он продолжает смотреть на меня даже тогда, когда она наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Он неподвижен, в его правой руке полный фужер шампанского, а левая рука — в кармане его черных брюк. Девушка отстраняется от него, смеясь и поднося свой бокал к губам. Наверное, он пришел сюда с ней, тогда почему я не видела ее, когда беседовала с ним? Очевидно, что я вообще ее никогда раньше не встречала.

Она напоминает мне Шарлотту, жизнь бьет в ней ключом. В ней ощущается бунтарский характер. В любом случае, она выглядит так, будто собралась на дискотеку в клуб, а не на светский прием. Ее белокурые волосы уложены небрежно, а платье слишком открытое.

Чейсен слегка улыбается мне, и я отвечаю ему тем же. Потом я отворачиваюсь от него, чтобы взять себе новую порцию шампанского. Походу, я единственная, кто пришел сюда без пары. И от этой мысли мне становится грустно.

Чейсен

Моя спутница грустно вздыхает, глядя на свой телефон.

— Мы торчим здесь уже целую вечность. Когда мы уже поедем? — скулит она жалобно.

— Позже, — отвечаю ей я, даже не потрудившись посмотреть в ее сторону, так как мои глаза устремлены в сторону Пристин.

Она стоит спиной ко мне и пьет свое шампанское, которое вскоре снова закончится. Она явно чем-то расстроена. Она собиралась подойти ко мне, пока не увидела рядом со мной девушку. В тот момент у нее был абсолютно растерянный взгляд.

Я нахожу глазами того парня, которого она назвала Малкольмом. Он стоит у рождественской елки в дальнем углу под руку со своей спутницей. Они смеются и беседуют с людьми, которые мне не знакомы. Девушка кладет свою левую руку ему на грудь, и я замечаю блеск бриллианта на ее пальце, когда она откидывает голову назад, заливисто смеясь. Должно быть, это его невеста, и я пытаюсь понять, что связывает его с Пристин. Меня осеняет мысль, что это и есть ее бывший, который порвал помолвку с ней.

Мои глаза возвращаются к бару, где сидела Пристин, но ее там уже нет. Я начинаю искать ее глазами по всему залу, когда моя спутница хлопает меня по руке.

— Я хочу уйти отсюда, — требовательно произносит она. — У моего приятеля сегодня вечеринка, и я хочу отправиться туда. Я хочу пива, а не шампанского.

— Ну и иди, — бросаю я, продолжая искать глазами Пристин.

— Чейсен, — огрызается блондинка, — ты предлагаешь мне идти туда в одиночестве?

— Я не собираюсь уходить отсюда, — твердо заявляю я.

Я нашел Пристин в дальнем левом углу, рядом с большим черным динамиком. Она о чем-то разговаривает со своей матерью и уже не выглядит дружелюбной. Она размахивает руками, а все ее тело напряжено. Она на взводе, а в ее правой руке очередной пустой фужер. Мне становится интересно, сколько она их опрокинула в себя за вечер, потому что лично я видел, как она выпила четыре.

А я здесь всего лишь двадцать минут.

— Уму непостижимо, — продолжает ныть девушка рядом со мной. — В общем, я ухожу.

— Ну, пока, — отвечаю я снова, не наградив ее даже взглядом.

— Чейсен! — кричит она и хватает меня за рукав, дергая в свою сторону. Шампанское из моего бокала выливается мне на пиджак.

— Дерьмо! — восклицаю я, и люди оборачиваются в нашу сторону. — Что ты хочешь от меня?

Я взбешен и пристально смотрю в ее карие глаза.

— Я хочу…

— Я никуда не собираюсь, — раздраженно рычу я в ответ, — если ты хочешь, то валяй. Я не собираюсь тебя останавливать.

— Ты кретин, — заявляет она, прежде чем развернуться и потопать прочь в сторону выхода.

Я оборачиваюсь, чтобы пойти в сторону Пристин и ее матери, но жуткий писк из динамиков заставляет всех заткнуть уши.

— Прошу прощения, — произносит миссис Ингер в микрофон в передней части зала.

Она следует на импровизированную сцену, и мужчина рядом с ней склоняется над звуковым оборудованием, чтобы устранить неполадки. Закончив, он одобрительно кивает.

— Просто небольшие технические сбои, — говорит она с улыбкой, и все собравшиеся смеются. — Я хочу поприветствовать вас всех на сегодняшнем приеме. В скором времени мы начнем наш аукцион, где будут выставлены произведения искусства, которые художественная галерея Денвера предоставила нам для этого случая. Но для начала, я хотела бы предложить вам принять участие в дегустации вин. Наша винодельня собирается выпустить новое вино в этом году, и я буду рада, если вы будете первыми, кто оценит его.

Она произносит это с гордостью. В этот момент двери в зал распахиваются, и появляются еще десять официантов с подносами, на которых находятся бокалы с белым вином. Миссис Ингер устремляет свой взор в угол зала, и я вижу, как Пристин допивает там свой очередной бокал шампанского.

— Пристин, — произносит она в микрофон, — будь так любезна, поднимись к нам.

Интонации в ее голосе мгновенно меняются, когда она видит, как ее дочь расправляется с алкоголем, будто она тусуется на студенческой вечеринке, а не на светском мероприятии.

— Не хотите попробовать вина? — спрашивает меня официант, подойдя ко мне.

— Не откажусь, — отвечаю я, взяв бокал с подноса, — спасибо.

Я делаю глоток и… прохладное вино, словно шелк, скользит по языку. Вкус гладкий и богатый. Оно также прекрасно, как и девушка, от которой я весь вечер не могу оторвать глаз.

Пристин берет микрофон и поворачивается к толпе, ее лицо украшает широкая улыбка. Она уже изрядно пьяна. Мероприятие снова становится интересным, и я не удивлюсь, если она превратит его в караоке-вечеринку.

— Моя мамочка знает толк в вечеринках, не так ли? — смеясь, начинает она.

Зал буквально хохочет, пока ее мать краснеет возле нее. Она, должно быть, уже пожалела, что доверила своей дочурке микрофон, потому что точно не желает, чтобы та ушла в отрыв на глазах всех присутствующих.

— Я хочу благодарить каждого из вас, что вы пришли сюда сегодня, — продолжает Пристин, и, несмотря на то, что ее слова невнятны, они все равно звучат довольно мило. — От имени всего нашего семейства я хочу сказать спасибо тем, кто примет участие в аукционе. У нас действительно приготовлены шикарные лоты.

На несколько секунд она замолкает, но вскоре вновь расплывается в улыбке.

— В отличие от других ваших вложений, все собранные средства уйдут на благотворительность — все до копейки.

— Пристин, — довольно резко обрывает ее мать.

— Просто я хочу, чтобы все знали о наших благих намерениях, — говорит она в микрофон, и я замечаю, как ее отец смеется, прикрыв рот рукой. — Надеюсь, вы все получите удовольствие от этого вечера. А сейчас, хватайте официанта рядом с вами и пробуйте наше новое вино.

В одно мгновение выражение ее лица становится серьезным, она выглядит гораздо трезвее, чем минуту назад. Ненависть просачивается в ее прекрасные черты. Ее взгляд устремлен в дальний угол зала, но я не могу увидеть, на кого она смотрит, так как мой обзор закрывают другие гости.

— Я поднимаю этот бокал вина в память о том событии, которое мне так и не суждено было отпраздновать, — стиснув зубы, говорит она, затем отдает микрофон матери и молниеносно уходит со сцены.

Ее сестра пытается остановить ее, но она не обращает на нее внимания и проходит мимо, следуя прямиком к выходу из зала. Присутствующие неуверенно хлопают в ладоши, не понимая, что происходит в данную минуту. Ее мать стоит на месте и грустно смотрит ей вслед.

— Аукцион стартует через пять минут, — объявляет она в микрофон, затем она уходит и снова начинает играть фоновая музыка.

Ее сестра проходит возле меня, и я протягиваю руку, чтобы остановить ее.

— Шар, — окликиваю ее я, припоминая, что вроде бы так они называли ее за завтраком.

Она смотрит на меня, и я вижу замешательство в ее зеленых глазах и на пухлых губах.

— Кто вы такой?

Я совсем позабыл о том, что мы еще не знакомы лично.

— Я Чейсен. Твоя старшая сестра Хиллари собирается окольцевать моего брата.

— Вот как, — говорит она удивленно, скрестив руки на груди, — значит, ты тот чувак, который опоздал на вчерашний семейный завтрак, потому что трахался с какой-то телкой?

— Неужели это было настолько очевидно? — отвечаю я, испытывая нехилую долю смущения.

Мне крайне неловко обсуждать мою половую жизнь с девчонкой, которой на вид не более шестнадцати лет.

— Мне об этом поведала Пристин.

— Кстати, о Пристин, что с ней происходит сегодня? — спрашиваю я.

— Она очень расстроена, — отвечает ее сестра, выражение лица которой становится печальным.

— Это я понял. Но в чем причина?

Она прикусывает свою нижнюю губу и бросает взгляд в сторону входной двери, которая закрыта в данный момент.

— Я не уверена, что должна говорить с тобой об этом.

Я провожу рукой по своему лицу.

— Ты можешь сказать мне, куда она направилась?

— Она уезжает.

— На какую-то вечеринку? — уточняю я.

— Скорее всего, домой.

Я окидываю глазами зал и вижу, что все продолжают общаться и смеяться. У меня создается впечатление, что никого не волнует, что творится с Пристин, и куда она направилась. Ее родители что-то горячо обсуждают с ведущим аукциона, с Малкольмом и его спутницей.

— Когда тут появится мой брат, скажи ему, что я уже уехал, — прошу я перед тем, как развернуться и отправиться к выходу из зала.

ГЛАВА 5

Пристин

Я не позволяю себе плакать, так как не хочу доставлять удовольствие этому ублюдку и моей матери. Я покидаю дом моих родителей и натыкаюсь на одного из слуг в костюме-тройке.

— Мисс Ингер, что вы делаете снаружи? Здесь же холодно, — спрашивает он меня вместо приветствия.

Я не чувствую холода, видимо, благодаря алкоголю и тому, что я пребываю в бешенстве. Все это действует на меня, словно анальгетик.

— Я уезжаю.

— Но мисс?

— Мне нужна машина, — говорю я, выругавшись про себя, так как оставила свой мобильник и сумочку внутри злосчастного дома.

Мужчина понимающе кивает и немедля достает телефон из кармана своего пиджака.

— Машина уже в пути, мисс, — оповещает меня он после того, как сделал короткий звонок.

— Спасибо, — бормочу я и спускаюсь по лестнице.

Я прохожу всего две ступеньки до того момента, как это становится моим последним шагом, так как я путаюсь в платье и начинаю падать. В этот момент мое сердце уходит в пятки, а меня охватывает паника.

— Стоп! — Две руки обвиваются вокруг моей талии до того момента, когда я уже практически приземляюсь на бетонную поверхность.

Я, подобно тискам, вцепляюсь в этого человека, заставляя свое сердцебиение прийти в норму, прежде чем окидываю его взглядом и натыкаюсь на пару голубых глаз.

— Чейсен, что ты тут делаешь? — спрашиваю я, тяжело дыша.

Он оставляет мой вопрос без ответа, ослабив хватку на моей талии и прижав меня ближе к себе. Я не сопротивляюсь. Как раз в тот момент, когда мы выходим от дома к дорожке из гальки для подъезда автомобилей, я вижу, что мой лимузин уже подъезжает на Серкл-драйв. Чейсен открывает передо мной заднюю дверцу, и я сажусь внутрь, стараясь вести себя подобно леди, насколько это возможно в данный момент. Я растираю свою замерзшую кожу, когда Чейсен запрыгивает на сидение вслед за мной.

— Так куда мы едем? — интересуется он. — Я не против просто покататься, или мы все-таки направляемся в конкретное место?

Я окидываю его взглядом с ног до головы, а он улыбается мне в ответ. Меня не покидают мысли о человеке, который сломил меня, заявившись в родительский дом. Я принимаю решение, что, несмотря на то, что уже изрядно пьяна, этого мне недостаточно. Я просто хочу утонуть в алкоголе.

— Думаю, клуб, — отвечаю я.

— Какой именно, Прис? — согласно кивает он в ответ.

— Любой, где наливают.

Чейсен

Я предлагаю поехать в один из клубов, который находится в тридцати минутах езды отсюда. Один из тех, что я довольно часто посещаю.

Лимузин выезжает с Серкл-драйв, а Пристин опускает глаза вниз, проводя руками вниз по своему платью.

— Черт! Не мешало бы переодеться.

— Ты и так отлично выглядишь.

— В том то и дело, — отвечает она, глядя на меня сквозь темные ресницы и вздыхая. Затем она похлопывает себя по груди, животу и бедрам и снова устремляет взгляд в мою сторону.

— У тебя есть ножницы? — неожиданно спрашивает она.

В моей голове возникает вопрос о том, насколько она пьяна в данный момент.

— Э, ножницы… Нет. С чего ты взяла, что я ношу с собой ножницы? — отрицательно покачав головой, отвечаю я, едва сдерживая смех.

— А карманный нож? Или что-то типа того? — настаивает она, срываясь на крик.

— У меня в бардачке имеется перочинный ножик, мисс Ингер, — вступает в наш разговор водитель.

— Круто, — она довольно улыбается, — могу я им воспользоваться?

— Конечно, — отвечает он, остановившись в конце подъездной аллеи, и наклоняется к бардачку. Затем протягивает ей нож.

Она открывает нож и хватает подол в области своего бедра. Пристин обнажает свои ноги и подносит лезвие к платью.

— Что ты задумала? — интересуюсь я.

Она не отвечает, а просто делает надрез на ткани длиной сантиметров в десять на уровне бедра. Затем она бросает нож на кожаное сидение рядом с собой, берет разрезанную ткань обеими руками и с силой дергает. Звук рвущейся материи наполняет тишину лимузина, когда она отрывает кусок от своего платья.

— Пристин? — Я тянусь к ней, чтобы помочь, но она отталкивает меня.

— Я могу справиться с этим сама, — рычит она в ответ, отрывая свои бедра от сидения. Девушка тянется назад, снова хватая лоскут ткани и резко дергая, чтобы оторвать шлейф.

Это один из самых возбуждающих звуков, которые мне когда-либо приходилось слышать. Ее дыхание стало учащенным в процессе расправы над платьем. Я вижу, как она прикусывает нижнюю губу, и ее лицо полно решимости. Я удивленно смотрю на нее, когда девушка держит в своих руках больше половины своего наряда. Она спускает ткань по своим длинным и стройным ногам и бросает на сидение рядом со мной. Затем ставит свой серебристый блестящий каблук на небольшой деревянный столик, стоящий в лимузине, и наклоняется. Обхватив руками лодыжки, Пристин начинает скользить своими руками по ногам от гладких икр до изящных бедер.

— Думаю, что мне бы не помешало немного крема для ног, — хмурясь, произносит она.

— Ты уже и так выглядишь потрясающе, — восхищенно признаюсь я.

Она улыбается мне в ответ ослепительной улыбкой.

— Именно этого я добивалась. — Она кладет руку на сидение и берет нож, протягивая его мне. — Теперь твой ход.

— Ты хочешь, чтобы я разрезал на себе штаны? — спрашиваю я, наконец-то оторвав свой взгляд от ее изумительных ног и посмотрев в ее голубые глаза. Освещение в лимузине делает их оттенок слегка аметистовым, и это выглядит просто фантастически.

— Я хочу, чтобы ты отрезал мне рукава, — покачав головой, продолжает она.

Я забираю у нее нож, наблюдая, как она садится на пол лимузина между моих ног. Я хватаюсь за мягкую ткань ее платья и слегка натягиваю вверх. Сделав глубокий вдох, вдавливаю острие ножа туда, где находится шов, и делаю небольшой надрез. Один рывок своей рукой — и кусок ткани сползает по руке Пристани. Она бросает его рядом со мной, демонстрируя свою загорелую руку. Я делаю еще один вдох, прежде чем повторить то же самое со вторым рукавом, всеми силами стараясь сдерживать набухание члена в моих штанах.

— Теперь осталось привести тебя в порядок, — произносит она, садясь на сидение рядом со мной.

— Так сделай это, — отвечаю я, не задумываясь.

Если она хочет срезать с меня всю одежду, то я не собираюсь ее останавливать. Она хватает меня за куртку и стаскивает ее с меня, расстегивает запонки на манжетах, прежде чем по очереди закатать мои рукава. После срывает с меня галстук и швыряет его на пол. Наконец, Пристин расстегивает верхние пуговицы моей рубашки и приводит в беспорядок волосы на моей голове. Закончив свой акт вандализма, она смотрит на меня с пьяной улыбкой.

— Вот так-то лучше, — радостно восклицает девушка, — теперь, мы точно готовы для клуба.

ГЛАВА 6

Пристин

Я бросаю свой взгляд на мини-бар в лимузине и замечаю там бутылку игристого. Я безмерно благодарна водителю за такие запасы. Я поднимаю бутылку и протягиваю ее Чейсену.

— Ты откроешь ее для меня?

Он без лишних вопросов берет у меня ее из рук и опускает стекло в машине, чтобы отправить пробку в открытое окно. Затем возвращает бутылку мне, и я, не церемонясь, делаю глоток прямо из горла. В ушах уже звенит, а губы немеют, но я не хочу останавливаться.

— Может, все-таки расскажешь, что произошло на вечеринке? — спрашивает Чейсен меня в тот момент, когда его взгляд останавливается на моих ногах. Мне безумно нравится, что он пялится на меня. Сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне, но если бы он опустил сейчас руки, то они приземлились бы прямо мне на бедра.

— Нет, — отвечаю я, отрицательно мотая головой и делая еще один глоток, — я ушла с той вечеринки, чтобы забыть про это.

Я действительно не хочу сейчас обсуждать свою личную жизнь, ну или ее отсутствие. Я не хочу рассуждать о том, как я любила, но не получала любви в ответ. Никто не хочет говорить о своих неудачах, а именно ей и являлся Малкольм в моей жизни. Он был просто моей неудачей.

— Я понял. Так какой у нас план на вечер? — интересуется Чейсен.

— Набухаться в стельку, — решительно отвечаю я.

— А разве ты этого еще не сделала? — смеясь, спрашивает он.

— Когда я больше не смогу держаться на ногах, тогда я буду в стельку, — отвечаю я, подмигивая своему спутнику.

Он откидывается на спинку сидения и закидывает руку на сидение рядом с ним. Мой взгляд останавливается на его мускулистом оголенном предплечье, прежде чем я снова встречаюсь с ним глазами. Он улыбается одной из тех игривых улыбок в стиле «приди и возьми меня», на что способны далеко не все представители мужского пола. Но у него это здорово выходит.

— Так ты намекаешь на то, что мне придется нести тебя на руках?

Я рассматриваю его, и мое тело, к которому не прикасались уже полгода, начинает реагировать. Я слегка наклоняюсь вперед и подтягиваю свою задницу к краю сидения. Мое платье стало настолько коротким, что я чувствую прохладу кожаных кресел на своих обнаженных участках тела.

— Ты на это рассчитываешь? — интересуюсь я, облизывая свои губы.

Мой взгляд снова скользит по нему, а он улыбается так, словно уже знает, о чем я думаю. Интересно, если он поцелует меня, пробудит ли это во мне чувства?

— Может, ты еще планируешь сократить количество ткани на моем теле? — продолжаю я.

Он наклоняется ко мне, и его рука прикасается к моему лицу. Мои чувства притупились из-за алкоголя, но я представляю его тепло на себе. Его губы всего в нескольких сантиметрах от моих. Мое дыхание становится прерывистым, когда в моих мыслях возникает картина того, как он срывает с меня остатки моего платья прямо сейчас. Эти руки в прядях моих волос. Эти губы на моей коже. Этот язык у меня во рту. Я практически ничего не знаю об этом парне, кроме того, что вскоре он станет членом моей семьи, но в моем пьяном состоянии мне реально плевать на это. Я всего лишь хочу почувствовать себя желанной. Быть поглощенной этим порывом.

— Я бы с радостью сорвал с тебя все, что осталось на тебе, крошка. Все, что тебе нужно сделать — попросить меня об этом, — шепчет он, и его голос становится настолько сексуальным, будто он посвящает меня в свои секреты.

Я чувствую напряжение и тепло у себя между ног. Шесть месяцев. Полгода, проведенных без секса, дают о себе знать. Я снова облизываю свои онемевшие губы и ерзаю своей задницей на сидении, чувствуя трение о мою теперь уже влажную киску. Чейсен ухмыляется, видя мою реакцию. Он прекрасно понимает, что я возбуждена, а значит, легкодоступна сейчас.

— Иди ко мне, — приказывает он, откидываясь на спинку сидения, и мое тело подчиняется ему.

Его рука все еще гладит мое лицо, а я задираю платье и сажусь на парня верхом. Я знаю, что водитель видит нас, но сейчас я совсем не против устроить для него шоу.

Я кладу свои ладони на гладко выбритое лицо Чейсена, а он слегка приоткрывает свой рот и проводит языком по своим белоснежным зубам, слегка смеясь.

— Тебя это веселит? — бормочу я, слегка выгибая бровь.

Алкоголь накрывает меня все сильнее с каждой секундой.

— Вовсе нет, — отвечает он, бросая взгляд на мои губы. А я улыбаюсь ему в ответ. — Я не вижу в этом ничего забавного.

Его голос становится серьезным, и он пристально смотрит мне в глаза. Я наклоняюсь к нему, сгорая от желания. Он не спешит предпринимать каких-либо действий, хотя я жду, когда наши губы сольются в поцелуе. Затем он убирает свои руки с моего лица и крепко хватает меня за задницу. Я прижимаюсь к нему настолько сильно, будто он мне заплатит за мой энтузиазм. Его уже довольно твердый член делает меня еще более мокрой и несдержанной. И теперь я уверена, что он тоже хочет меня.

Мы наконец-то сливаемся в поцелуе, когда его язык врывается в мой рот. И я чувствую вкус, который заставляет меня отстраниться от него.

— В чем дело? — тяжело дыша, спрашивает он, все еще вцепившись в мои ягодицы.

Я поднимаю свою руку и дотрагиваюсь пальцами до своих губ.

— Я чувствую этот вкус, — шепчу я, пытаясь успокоиться, чтобы сглотнуть комок, который мгновенно встает у меня в горле.

— Вкус чего? — Он внимательно изучает меня своими голубыми глазами, а его темные брови нахмурены от непонимания.

Я слезаю с его колен, и он позволяет мне вернуться на сидение, попутно хватая бутылку с шампанским, чтобы она не упала.

— Вина, которое ты пробовал, — довольно резко говорю я.

— Оно потрясающее… — произносит он, удовлетворительно кивая.

— Не нужно ничего говорить, — перебиваю я его.

— Что произошло? — интересуется он, устраиваясь на сидении удобнее.

Может быть, виноват алкоголь, который я выпила сегодня, а возможно мне просто нужен кто-то, кто поймет, почему меня трясет от гнева при упоминании об этом вине.

— Это мое авторское вино.

— Я в курсе. И оно великолепно.

Я просто киваю в ответ на его комплимент.

— Это мое вино, которое должно было стать подарком.

— Я не понимаю тебя, — произносит он, нахмурив брови еще больше.

Я провожу своими вспотевшими ладонями по своим бедрам, и Чейсен внимательно следит за моими движениями, прежде чем вновь посмотреть мне в глаза.

— Это был свадебный подарок для моего жениха.

Вот и все. Мне и правда нужно было выговориться.

Он смотрит на меня ошарашенными голубыми глазами, и его рот слегка приоткрыт. Он нервно проводит рукой по своим растрепанным каштановым волосам. Должно быть, он не знает, что мне ответить, и я не могу винить его в этом. Слова сожаления все равно были бы бессмысленными. Поэтому я просто стараюсь сдерживаться, чтобы не разреветься.

— Я разорвала нашу помолвку полгода назад. — Я смотрю на свои руки на коленях, не желая смотреть Чейсену в глаза. — Так как это вино должно было быть свадебным подарком, то я попросила о том, чтобы его сняли с производства.

Я стискиваю зубы и мотаю головой от злости и обиды.

— Но моей матери видимо было все равно. Она могла бы просто подать его на этой дурацкой вечеринке и не говорить мне об этом. Но она захотела, чтобы я выступила перед всеми и презентовала его. Я смеялась, но в этом не было ничего смешного. Боже, какой же сукой она может быть.

— Мне очень жаль, — произносит Чейсен.

— Тебе не к чему успокаивать меня. Ты тут не причем. Это я сказала ему «да» и хотела подарить вино на свадьбу. И тем более, не твоя вина, что моя мать — эгоистичная стерва, которую волнует только внешний лоск и показуха.

От каждого, произнесённого мной, слова моя кровь закипает все сильнее. Моя семья считает меня стервой, но я просто никогда не говорила им о том, как сильно Малкольм ранил меня.

— И тот факт, что он помолвлен, тебя тем более не порадовал, я уверен.

Я поднимаю на Чейсена глаза.

— Неудивительно, что ты сбежала с вечеринки.

— О чем, — я откашливаюсь, — ты говоришь, черт возьми?

— О девушке, с которой он был на аукционе. У нее на пальце было кольцо… — Он замолкает и просто смотрит на меня.

Помолвлен? Нет, такого не может быть. Я прекрасно знаю свою мать, она специально пригласила его, чтобы нас примирить. Зачем бы еще ей нужно было приглашать его, если у нее в списке приглашенных и так около трехсот человек. И он бы не за что не помолвился тайно, чтобы я об этом не узнала. А кольцо? Неужели он сделал это втихаря, даже не уколов меня этим.

— Дай мне свой мобильник, — требую я.

Чейсен лезет в карман своих брюк и достает сотовый, затем протягивает его мне, и я отодвигаюсь от него.

— Скажи свой пароль, — рычу я, едва удерживая мобильник в дрожащих руках.

— Пять, шесть, восемь, три, — незамедлительно отвечает он.

Я быстро набираю цифры на дисплее, но мне требуется две попытки, чтобы сделать это правильно. Я забиваю его имя в Гугле, и, конечно же, первой всплывает именно эта новость.

«Малкольм Майерс сделал предложение своей новой подружке Джейслин Коутс всего спустя месяц после знакомства. Самое главное, что это произошло всего через полгода, после расторжения помолвки с предыдущей невестой Пристин Ингер».

— Этого не может быть, — шепчу я себе под нос.

Чейсен выхватывает телефон из моих руку, когда я откидываюсь на спинку сидения, и уже не могу сдержать слез. Я думала, что наша размолвка — это самое страшное, что случилось со мной. Но это словно тысяча ножей в мое сердце.

Чейсен

Я откидываюсь на сидение и замечаю, что она плачет. Я ненавижу себя за то, что сказал ей. Несмотря ни на что, я должен был держать свой рот на замке.

— Прости, — говорю я.

Я не уверен, что она слышит меня сейчас. Она сидит, уставившись в пустоту. Ее взгляд и выражение лица говорит о том, что она полностью повержена. Мне это знакомо. Я чувствовал ранее нечто подобное. Я в курсе, какого это потерять кого-то, кого любишь. Тем более, я потерял свою любовь из-за того, кто был… считался моим лучшим другом.

— Планы изменились, — говорю я в сторону водителя и диктую ему новый адрес. Он понимающе кивает в ответ и разворачивает машину, как только достигает шоссе.

Она ничего не говорит, и я просто сижу и смотрю в окно, как мы движемся в новом направлении. К черту клуб. Я должен увезти ее в более уединенное место, где она сможет поплакаться мне в плечо, если ей это понадобится. Это моя вина, что сегодня она так расстроена. Конечно, Пристин рано или поздно бы узнала об этом, но не так и не от меня.

Я бросаю взгляд на свой телефон, там еще высвечиваются две фотографии ее бывшего: на одной он со своей новой пассией, а на другой — с Пристин. Он стоит в черном смокинге, а она — в вечернем платье цвета шампанского. Они стоят на вертолетной площадке, а за ними за горизонтом исчезает вертолет. Заголовок фотографии гласит: «После того, как они были помолвлены три месяца, Пристин Ингер разрывает помолвку».

Я провожу пальцами по фотографии, рассматривая ее. Она выглядит такой счастливой на снимке. Она смотрит на Малкольма, широко улыбаясь, а он смотрит в камеру совершенно без эмоций. Правильно говорят, что один снимок может говорить нам больше, чем тысяча слов. Я закрываю статью и блокирую свой телефон, прежде чем убрать его в карман.

Я бросаю свой взгляд в сторону Пристин и с удивлением обнаруживаю, что она смотрит на меня. Слезы на ее глазах и щеках уже высохли. Ее плечи опущены, а губы слегка сжаты. Глядя на нее, я думал только о том, как Малкольм мог не хотеть ее. Что он мог такого сделать, чтобы она разорвала помолвку с тем, кого так любила? Ведь она страдает уже на протяжении шести месяцев. Хотя мой разрыв произошел еще раньше, но все равно боль периодически возвращается.

— Ты когда-нибудь терпел поражение? — неожиданно задает она вопрос.

Я хорошо знаком с тем, что значит потерпеть неудачу.

— А разве не у всех они бывают в жизни? — отвечаю я вопросом на вопрос.

Она не спешит отвечать, просто смотрит на меня так, словно видит насквозь. Меня нельзя сравнить с мои братом. Я не окончил школу Лиги Плюща и, вообще, бросил несколько учебных заведений. У меня нет нескольких образований, и я просто работаю в автомастерской. Я не зарабатываю миллионов, но отказываюсь пользоваться своим трастовым фондом, потому что эти деньги принадлежат не мне. По сравнению с моим отцом и братом, я неудачник в нашей семье. Для моей же матери — я любимый ребенок, которому дозволено делать все, что угодно, чем я и занимаюсь. Я живу так, как хочу.

Лимузин притормаживает, и Пристин оглядывается по сторонам.

— Где мы? — интересуется она.

— Мы приехали ко мне, — отвечаю я, открывая дверь и выходя из машины.

Я оказываюсь на прохладном воздухе без пиджака и в рубашке с закатанными рукавами, когда придерживаю для нее дверь. Наконец-то она вылезает, но с трудом стоит на ногах.

— Давай я помогу тебе, — говорю я, обхватив ее за тонкую талию правой рукой, в моей левой руке по прежнему бутылка с шампанским.

— Ты живешь под мостом? — спрашивает она меня, увидев перед собой мост, который гудит от машин, двигающихся по нему.

— Я живу рядом с мостом, — отвечаю я ей, прежде чем поблагодарить водителя.

— Ты живешь в гараже? — интересуется она, поднимая голову и видя перед собой темно-синюю дверь автомастерской.

— Типа того, — говорю я, стараясь подтолкнуть ее немного вперед.

Мы добираемся до черной двери справа от гаража, и я открываю ее. Когда мы оказываемся внутри, я щелкаю выключателем на стене. Пространство открытой комнаты наполняется легким светом, и Пристин обводит взглядом мою холостяцкую берлогу. Она видит черный кожаный диван посреди комнаты, прямо напротив которого висит телевизор. Игровая приставка стоит на полу с игровыми дисками разбросанными повсюду. Длинный стол на другом конце комнаты служит барной стойкой, за ним расположена моя кухня. В правом углу стоит кровать вместе с небольшой гардеробной и душевой. И это в принципе все, что мне необходимо для жизни.

— Вот, в общем, как я живу, — говорю я, взяв ее за руку, и помогая добраться до бара. — Что бы ты хотела? — спрашиваю, жестом показывая ей, чтобы она приземлялась на табурет. — У меня есть все.

ГЛАВА 7

Пристин

Я сижу у бара и наблюдаю за тем, как Чейсен пьет мое шампанское из бутылки. Когда он ставит ее на стол, я скольжу взглядом по его кухне, где есть раковина, плита и микроволновая печь, а еще уродливый маленький холодильник со стеклянной дверцей, который не выше меня.

Все, что я вижу за его дверцами — это бутылки с алкоголем, которые привлекают меня гораздо больше, чем шампанское, которое я пила всю ночь.

— Мне действительно нужно выпить, — соглашаюсь с ним, поднимаясь со стула, потому что боюсь, что если продолжу сидеть, то просто рухну.

— Так, чего тебе налить? — интересуется он, обернувшись к холодильнику.

Я подхожу к нему, и он открывает передо мной стеклянную дверцу. Я закрываю глаза и протягиваю руку, хватая первое, что попадается мне под руку.

— Сойдет, — говорю я, открыв глаза и увидев бутылку виски Crown Royal Vanilla.

Он отворачивается к шкафчику, чтобы достать бокал, но когда вновь поворачивается ко мне, чтобы дать мне, то обнаруживает, что я уже раскупорила бутылку и приложилась к ней, выпивая прямо из горла.

Я поперхнулась, когда он выхватывает ее у меня так, что алкоголь льется по моему подбородку, заливая собой мое платье и пол подо мной.

— Я думал, ты имеешь в виду стопку, — говорит он мне, глядя на меня своими голубыми глазами.

Снова вернувшись к холодильнику, я закрываю глаза и повторяю процесс. Как только делаю глоток из бутылки с ликером, он забирает ее у меня, закрывает холодильник и встает перед ним.

— Сколько ты собираешься пить? — требовательно спрашивает он.

— Столько, сколько понадобится, чтобы стереть воспоминания, — не скрывая, отвечаю я.

Он глубоко вздыхает и проводит рукой по своей взъерошенной шевелюре.

— Как долго вы были с ним вместе? — спрашивает он так тихо, словно разговор о моем бывшем может причинить мне боль.

Я до сих пор не хочу признавать этого.

— Семь лет.

— Такими темпами ты умрешь раньше, чем переживешь даже год без него, — отвечает он, с упреком качая головой.

— Ну и пусть, — бросаю в ответ, протягивая руку к стеклянной дверце, но Чейсен отталкивает меня.

— Полегче, — огрызаюсь я.

Он хватает меня за плечи и прижимает к столешнице. Его голубые глаза будто прожигают меня насквозь.

— Я не против того, что можно надраться, чтобы забыться, но тебе явно нужен предел.

— Ты собираешься диктовать, сколько мне пить? — спрашиваю я, хмурясь.

— Нет. — Его хватка ослабевает, а мое тело, под действием алкоголя, реагирует на его прикосновения гораздо быстрее, чем это случилось бы по трезвости. — У меня есть идея получше.

— И что же это? — интересуюсь я, облизывая губы в предвкушении. Воспоминания о нашем коротком поцелуе в лимузине продолжают кружиться у меня в голове.

— Я предлагаю вместо того, чтобы топить своё прошлое в алкоголе и убивать себя этим, создать почву для новых воспоминаний.

— Так вот зачем ты притащил меня сюда? — Я кладу ему руку на грудь и чувствую его напряженные мышцы под белой рубашкой. — Хочешь подарить мне новые воспоминания? А с чего ты взял, что я вспомню об этом на утро?

Я реально была уже в нескольких шагах до потери сознания, так что сомневалась, что буду помнить что-то на утро.

Он наклоняет свою голову и внимательно изучает мое лицо. Он убирает свои руки от моих и тянется к моим волосам, чтобы развязать ленту, которая держит их, связанными в пучок. Она падает, а пряди волнами покрывают мои плечи. Его взгляд вновь застывает на мне, когда Чейсен закручивает одну из каштановых прядей между своими пальцами.

— Гарантирую, Прис. Ты меня не забудешь.

Мое сердце практически вырывается из груди от его слов, но я все нахожу что сказать.

— Попробуй стать тем, кого я запомню.

Он ухмыляется и снова наклоняется ко мне. Я была уверена, что он собирается вновь поцеловать меня, но вместо этого он тянется за чем-то, что находится позади меня. Когда Чейсен вновь встает передо мной в полный рост, между нашими телами оказывается нож. Это нож для разделки филе — длинный и тонкий с изгибом на кончике, с черной рукояткой и острым лезвием.

Мое дыхание становится прерывистым, когда я вижу его перед собой. Я осознаю, что должна быть в ужасе от того, что незнакомец подносит нож к моему телу, но страх — это последнее, что я могу сейчас испытывать. Он молча хватает меня за вырез платья, поднимая руку с зажатым в ней ножом. Я кладу свои руки по обе стороны от себя и цепляюсь за край столешницы. Картинка перед моими глазами начинает расплываться, а веки тяжелеют.

— Чейсен, — задыхаясь, шепчу я, когда мои бедра сжимаются, а сердце бьется слишком часто.

— Я же обещал тебе, что срежу с тебя твое платье. Все, что тебе нужно, это попросить меня об этом, — медленно произносит он.

Я не в состоянии пошевелиться и произнести хоть слово. Комната начинает вращаться перед моими глазами, когда два последних глотка алкоголя дают о себе знать. Я действительно хочу этого. Я жажду новых ощущений, на фоне которых мое прошлое просто померкнет. Мне это реально необходимо.

— Просто скажи, что ты этого хочешь. — Его ярко-голубые глаза смотрят прямо в мои, а его лицо расплывается в улыбке, словно он уже знает, что одержал вверх надо мной.

Черт, я уже однажды добровольно набросилась на него. Так что мне мешает пройти этот путь до конца?

— Сделай это, — отвечаю я томно, и мне кажется, что я готова утонуть в океане похоти.

Я собираюсь пойти ко дну, а он станет тем, кто удержит меня на волнах. Я готова позволить ему это.

— Не дыши, — шепчет он, наклоняясь ко мне настолько, что его губы всего в нескольких сантиметрах от моих.

Я делаю глубокий вдох, когда он приставляет острие ножа к декольте моего платья. Он медленно и нежно проходит по моему телу, разрезая ткань платья.

Я чувствую прикосновение прохладной стали ножа, когда она касается моей груди и живота. Я не дышу все время, пока он следит взглядом за скольжением лезвия. Когда облизывает свои губы, я понимаю, что это заводит его ничуть не меньше, чем меня. Затем он резко убирает нож, когда разрезает последний лоскут ткани на моих бедрах.

Чейсен делает шаг назад, чтобы оценить результат своих трудов, а я стою неподвижно, все еще вцепившись в край стола. Мой взгляд останавливается на Чейсене, когда он бросает нож на поверхность у плиты позади него и снова шагает в мою сторону. Я вздрагиваю, когда он кладет свои ладони мне на живот.

— Теперь можешь дышать, — говорит он, оценивая взглядом мое тело.

Я делаю несколько глубоких вздохов, и моя грудь вздымается в такт дыханию. У меня кружится голова, а тело кажется слишком напряженным. Я теряю от него разум, а он еще даже не прикоснулся ко мне там, где я хочу. Он еще не трогал меня между ног.

Платье соскальзывает с моих плеч и падает на пол кухни. Я остаюсь перед ним в черном лифчике и в трусиках в тон, а также же в серебристых туфлях на высоком каблуке.

— И что дальше? — спрашиваю я, потому что мне, правда, интересно, что еще может быть на уме у этого парня.

Пока он прав в том, что я действительно не смогу забыть эту ночь.

Он улыбается и касается рукой моих волос.

— А теперь я затащу тебя к себе в постель и хорошенько трахну.

Чейсен

Мой член тверже камня, а сердце бешено колотится. Только что я срезал с нее платье, и она осталась такой незащищенной. Не знаю, что именно побудило меня сделать это, но как только эта фантазия посетила меня, я не смог устоять перед ней. И Пристин позволила мне это. Она доверилась мне. Дала возможность зайти дальше, чем когда-либо. Теперь она стоит передо мной в одном нижнем белье и на каблуках, и все, чего я могу хотеть, это быстрее затащить ее в постель.

— А ты что предлагаешь, Пристин?

Она старается собраться и расправляет плечи, но я вижу, что ее веки тяжелы. Она изрядно пьяна, и я не уверен в том, сколько она еще продержится.

— Я думаю, что ты проявил уже достаточно инициативы, — она говорит медленнее, чем обычно, видимо, чтобы не путаться в словах.

— И что это значит?

— Теперь я сделаю то, что хочу.

Она протягивает свою руку и хватает меня за расстегнутый ворот рубашки. Пуговицы разлетаются по всей кухне, а некоторые даже долетают до столешницы, прежде чем она касается моих губ своими. Прис с силой толкает нас назад, запрыгивая на меня. Ее поцелуй становится более жадным, и я стараюсь удержаться на ногах, пока следую с ней к кровати.

Сделав около пяти шагов, мы обрушиваемся на пол. Она смеется, оказавшись сверху, а я наслаждаюсь ее сияющим лицом, лежа под ней. Вчера за завтраком она выглядела горячей штучкой, Сегодня на вечеринке она была великолепна в своем наряде. Но сейчас она была просто сногсшибательна, ее смех и улыбка озаряют всю мою комнату. Я улыбаюсь уже от того, что могу созерцать это. Уверен, что немногие люди видели ее такой. По-настоящему счастливой.

— Ты такая красивая, — говорю я, и она перестает смеяться.

Она сидит на мне, глядя на меня сверху вниз. Ее длинные темные волосы падают на ее левое плечо.

— И зачем тогда терять время, — говорит она, выгибая бровь, — ты же знаешь, что разговоры не помогут сделать эту ночь незабываемой. Мне нужны действия, чтобы запомнить это надолго.

— Я дам тебе то, что ты просишь, — смеясь, отвечаю я.

Прежде чем она успевает промолвить хоть слово, я переворачиваю нас так, что она оказывается подо мной. Мои губы исследуют ее шею, а моя рука стремится к ее черным трусикам, край которых отодвигаю в сторону, чтобы почувствовать, что ее влажная бритая киска уже готова для меня. Она выгибает спину и цепляется руками в мою шевелюру, заставляя кожу на голове пощипывать.

— Чейсен!

— Да, детка? — спрашиваю я, прижимаясь губами к ее ключице и шее, осыпая их поцелуями.

Я проникаю пальцем в тугую киску, зубами покусывая мягкие части ее тела. Потом наращиваю темп, она часто дышит и двигает бедрами, когда я трахаю ее пальцами, лежа на полу посреди моей гостиной. Пристин хватается своими руками мне за плечи, а ее ногти впиваются мне в кожу. Рубашка сползает с меня, а в брюках становится невыносимо тесно.

— Боже, я не могу больше сдерживаться, — говорю я, прикусывая губу.

Я бы очень хотел попробовать ее на вкус, но войти в нее мне хочется еще больше.

— Тогда не нужно прелюдий, — томно произносит она, — сделаем это сейчас.

Я освобождаю пальцы от ее киски и расстегиваю молнию на брюках. Я даже не утруждаюсь снять их, а просто вынимаю член через ширинку и снова сдвигаю ее трусики. Я раздвигаю ее ноги, прижимаясь к ней. Ее спина выгибается, и она вскрикивает, когда проникаю в нее. Ее киска с жадностью принимает меня, и я стискиваю зубы от удовольствия, когда она сжимается вокруг моего ствола.

— Пристин, — тяжело дыша, произношу я.

— Чейсен, — шепчет она с придыханием, прежде чем схватиться за мою шею, притянув меня вниз.

Мои губы сливаются с ее, и я с жадностью проникаю языком ей в рот, когда мой член начинает двигаться внутри нее, с каждой секундой наращивая темп и проникая все глубже.

ГЛАВА 8

Пристин

Малознакомая мне комната плывет перед моими глазами, когда я лежу на боку в постели Чейсена. Под моей головой только моя рука, потому что подушки валяются где-то на полу вместе с простынями и одеялом. Мое тело все еще не может отойти от последнего оргазма. Я потею, и мое сердце продолжает бешено колотиться, когда я пытаюсь прийти в себя. Я не только изрядно вымотана, но еще и до сих пор пьяна.

Мужская рука плавно опускается на мою задницу, и я вздрагиваю. Кожа еще слишком чувствительна после того, как меня изрядно отшлепали прошлой ночью. Я слышу, как он смеется позади меня. Я ощущаю его горячее тело, когда он прижимается ко мне.

— Ты взволнована? — спрашивает Чейсен.

— Скорее больна, — коротко отвечаю я.

Я закрываю глаза, чтобы картинка перестала плыть у меня перед глазами, но становится только хуже. Я освобождаюсь от его объятий, перекатываюсь на спину и закрываю глаза руками.

— Ты собираешься сделать так, чтобы тебе стало еще хуже? — интересуется он, положив свою теплую ладонь мне на грудь.

— Нет, — говорю я, но сквозь моей руки вряд ли слышен мой ответ, — я просто хочу, чтобы комната перестала кружиться. Боже, я слишком много выпила.

Я убираю свои руки от лица.

— Какого черта ты не остановил меня? — Я пытаюсь поднять свои тяжелые веки и смотрю в его голубые глаза.

— Можно подумать, что ты меня слушалась? — улыбаясь и смеясь, отвечает он.

— Сколько сейчас времени? — спрашиваю, облизывая пересохшие губы.

— Чуть больше восьми утра, — отвечает он, проверив свой телефон.

Я издаю протяжный стон, который не приводит меня в восторг.

— Ты уверена, что тебя не тошнит? — спрашивает Чейсен, поглаживая мой живот своей рукой, что кажется мне довольно милым.

— Уверена, — отвечаю я и сажусь на кровати, — мне просто нужно немного воды.

Я массирую пальцами виски, когда в голове начинает бешено стучать. Чейсен выползает из постели и двигается в сторону кухни.

— И может быть, мне не помешает что-то из обезболивающего. У тебя найдется?

В сидячем положении у меня вдобавок ко всему начинает трясти конечности.

— Конечно, мэм, — отвечает он, кивая и наливая мне стакан воды.

Я смеюсь и тут же жалею об этом, так как боль вновь отзывается в моей голове.

Но даже в таком состоянии я не могу не смотреть на его обнаженное тело. Видя, как он идет в мою сторону, я ничего не могу с собой поделать. Его мускулистые бедра и рельефный пресс вновь заставляют мое сердце биться чаще. Его полутвердый член болтается между ног, и я невольно облизываю губы.

Он садится рядом со мной и убирает волосы с моего лица.

— Доброе утро, — произносит он, и его голубые глаза скользят по мне.

— Доброе утро, — бормочу я и забираю у него стакан с водой.

Я закидываю таблетку обезболивающего в рот и запиваю.

— Я бы хотела вернуться в постель, — мой голос скрипит от того, что у меня во рту все пересохло.

— Окей. Ты можешь отоспаться здесь сегодня. Я отвезу тебя домой, как только ты будешь готова.

— Спасибо тебе.

Он широко улыбается мне, и я уверена, что мои трусики уже бы намокли при виде его улыбки, если бы они на мне были. Но я все еще голая и безумно возбуждена.

Он уже было открывает рот, чтобы заговорить, как вдруг раздается громкий стук в дверь, а затем чьи-то голоса.

— Что это было? — спрашиваю я, раскрыв глаза от удивления.

— Черт! — Он начинает суетиться, хватает одно из одеял, чтобы прикрыться. Второе он накидывает на меня, как раз в тот момент, когда дверь открывается и голоса приближаются к нам.

— Чувак! Поднимайся! Мы должны были выехать еще пятнадцать минут назад.

Это голос его брата. Я точно узнала его.

— Я никуда не поеду, — сказал Чейсен в тот момент, когда я скользнула под одеяло вместе со стаканом, и вода тут же оказалась на кровати. Я снова начинаю потеть. Несмотря на то, что на дворе середина декабря, мое тело все еще пытается отойти от оргазмов, которые обрушились на меня этой ночью.

— Что? — Я слышу женский голос. — Тебе придется это сделать. Вставай и пошли!

Я узнаю истошный визг моей сестры. Что она здесь делает? И куда они собрались?

— Я же сказал, чтобы вы ехали без меня, — раздраженно огрызается Чейсен.

— Где тебя черти носили этой ночью? — спрашивает его брат.

Чейсен оставляет вопрос без ответа, и я слышу, как недовольно фыркает моя сестра.

— Что у тебя может быть такого важного…

Я отбрасываю с себя одеяло и сажусь, все еще стараясь, чтобы моего лица не было видно. Чейсен опускает голову, срывая его с меня и понимая, что когда они увидят меня, то начнется буря. Моя сестра ахает, а его брат переводит удивленный взгляд от него ко мне, будто он только что увидел привидение.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно интересуется моя сестра, делая шаг назад. — Ты с Чейсеном? Вы что переспали?

Я не считаю нужным отвечать, так как куски моего разрезанного платья валяются по всей его кухни, мои трусики и лифчик висят на спинке дивана, а мои туфли валяются на полу вместе с его черными брюками и пуговицами с его рубашки. Я думаю, что этого предостаточно, чтобы составить у себя в голове картину того, что происходило здесь прошлой ночью.

Мы с ним молча смотрим друг на друга. Моя голова просто разрывается от боли, а я чувствую, как Чейсен закипает с каждой секундой, сидя рядом со мной, и прикрывшись одеялом. Мне становится страшно при мыслях о том, о чем он может сейчас думать. Мои ладони дрожат и потеют. Считает ли он нашу ночь ошибкой? Стыдно ли ему? Или мне должно быть стыдно? И вообще спала бы я с ним, если бы не алкоголь?

— Я не могу в это поверить, — произносит моя сестра и начинает реветь.

Это то, что она делает лучше всего — изображает жертву. Я вижу, как ее жених заключает ее в объятия, будто он только что увидел худшее, что возможно в жизни, и скрежещет зубами от злости.

— Как ты могла так поступить? Как? — восклицает она, отстраняясь от него и бросая на меня такой взгляд, словно я только что разрушила ее жизнь. Будто я предала ее так же, как она меня когда-то.

— Как я могла так поступить с тобой? — повторяю я ее же вопрос, облизывая губы. — Мне кажется, это не то же самое, как если бы я переспала с твоим женихом… как когда-то ты сделала с моим…

Продолжение следует…

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Данный файл предназначен только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить его с жесткого диска после прочтения и не распространять на любых отечественных и зарубежных сайтах.

Спасибо!

Распространение на сторонних ресурсах без разрешения переводчика и редактора и ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Content

Шантель Тессье
Подвыпившие

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8