Николас Спаркс

Послание в бутылке

Майлзу и Райану

Благодарность

Эта книга не смогла бы появиться на свет, если бы не помощь многих людей. Я хотел бы особенно поблагодарить свою жену Кэтрин, терпение и любовь которой оказывают мне неоценимую поддержку. Я также хотел бы выразить благодарностью своему агенту Терезе Парк из Сэнфорд Гринбургер Ассошиэйтс и редактору Джейми Рааб из «Уорнер Букс». Без них эта книга не была бы написана; они – мои учителя, коллеги и просто друзья.

Есть и другие люди, заслужившие мою глубочайшую признательность. Это Лари Киршбаум, Морин Игэн, Дэн Мэндел, Джон Ахерн, Скотт Швимер, Хоуи Сандерс, Ричард Грин и Дениза Ди Нови. Каждый из них внес свой вклад в эту книгу, и я благодарен им за помощь.

Пролог

Эта бутылка была выброшена за борт теплым летним вечером за несколько часов до того, как пошел дождь. Как и положено стеклянному сосуду, она была очень хрупкой и наверняка бы разбилась, если бы упала на землю. Но, к счастью, ее тщательно запечатали и пустили в воду далеко от берега. И она уцелела, несмотря на тропические штормы и опасные течения, часто встречающиеся вблизи скалистых рифов. Она оказалась идеальным хранилищем для послания, отправленного во исполнение обещания, данного одним человеком другому.

Подобно другим бутылкам, странствующим по волнам океана, она перемещалась в пространстве согласно Высшей воле. Ее маршрут постоянно менялся под воздействием ветров и течений, штормов и рифов; порой она запутывалась в рыбацких сетях. Если провести эксперимент и одновременно бросить две бутылки в одном месте, то они спустя какое-то время вполне могут оказаться на противоположных сторонах земного шара. Предсказать, где в конце концов окажется брошенная в океан бутылка, совершенно невозможно, и в этом состоит ее главная тайна.

Эта тайна будоражила воображение и умы с тех пор, как появилась традиция бросать запечатанные послания в океанские волны, и наконец нашлись люди, решившиеся исследовать этот вопрос. В 1929 году группа немецких ученых попыталась проследить путь одной конкретной бутылки. Они выбросили ее в Индийском океане, сопроводив письмом, в котором просили всякого, кому попадется в руки эта бутылка, указать, где она была выловлена, и снова пустить по волнам. К 1935-му году бутылка обогнула земной шар, преодолев около шестнадцати тысяч миль, – это стало самым длинным официально зарегистрированным маршрутом такого рода.

История посланий в бутылках насчитывает несколько столетий и может похвастаться громкими именами. Бен Франклин, например, в середине 18-го столетия использовал их для изучения океанских течений вдоль Восточного побережья США; информация, собранная Франклином, не утратила своей ценности и по сей день. Военно-морское ведомство США регулярно использует бутылки для изучения приливов и течений, а также для отслеживания движения нефтяных пятен.

Самым знаменитым посланием в бутылке считается записка молодого моряка Чаносуке Мацуяма. В 1784 году его корабль потерпел крушение, но он успел спрыгнуть с тонущего корабля и забрался на коралловый риф. Не имея запаса воды и пищи, он продержался недолго. Перед смертью Мацуяма нацарапал на куске дерева свою историю и запечатал его в бутылку. В 1935 году, 150 лет спустя, бутылку выбросило на берег маленькой японской деревушки. По странной прихоти судьбы это была та самая деревушка, где родился Мацуяма.

Но наша бутылка, брошенная в волны теплым летним вечером, не содержала в себе послания о кораблекрушении и не решала никаких исследовательских задач. В ней было письмо, полностью изменившее судьбу двух людей – людей, которые никогда бы не встретились, если бы не эта бутылка. Шесть дней она двигалась на северо-восток, подгоняемая ветрами, господствующими в Мексиканском заливе. На седьмой день ветер стих, и бутылка поплыла на восток, где ее в конце концов подхватил Гольфстрим и быстро погнал на север со скоростью, достигающей семидесяти миль в день.

Гольфстрим держал ее в своих объятиях до семнадцатого дня путешествия, после чего шторм, разразившийся в средней Атлантике, направил ее в сторону Новой Англии. Здесь скорость ее передвижения заметно уменьшилась, и она целых пять дней дрейфовала в районе Массачусетского побережья, где и попала в рыбацкую сеть Джона Гейнса. Перебирая вешки, рыбак обнаружил бутылку и закинул ее на палубу. Улов оказался богатым, и Гейнс забыл о бутылке. Вечером он направил судно домой, в Кейп-Код. В половине девятого, войдя в залив, Гейнс с сигаретой в зубах прогуливался по палубе, как вдруг наткнулся на бутылку. Подняв ее и не найдя в ней ничего интересного, он вышвырнул ее за борт.

Теперь она находилась в прибрежных водах, и прилив неминуемо должен был выбросить ее на берег.

Однако это случилось не сразу. Бутылка дрейфовала еще несколько дней, словно выбирая подходящий момент для того, чтобы ее выбросило на берег. Когда же момент наконец настал, она тихо скользнула в волну, которая и вынесла ее на песок вблизи Четемского пляжа.

Здесь, спустя двадцать шесть дней, преодолев семьсот тридцать восемь миль, она закончила свое путешествие.

Глава 1

Налетел холодный декабрьский ветер. Обхватив себя руками за плечи, Тереза Осборн смотрела на воду. Чуть раньше, когда она только добралась сюда, на пляже еще были люди, но вскоре небо заволокло облаками, и берег опустел.

Сейчас она сидела на песке совсем одна. Хмурое небо отражалось в океане расплавленной сталью, волны мерно накатывали на берег, и тяжелые облака постепенно спускались к воде, сливаясь с плотным туманом, заслонявшим горизонт. В другое время и в другом месте Тереза непременно восхитилась бы величественной красотой океана, но сейчас окружающая красота не вызвала в ней обычного волнения. Она отстраненно наблюдала за меняющимся пейзажем, и все происходящее с нею в эти минуты казалось странным затянувшимся сном.

Тереза приехала на пляж утром, но само путешествие выветрилось у нее из памяти. Сначала она планировала остаться здесь на ночь и даже заказала номер в отеле, радуясь, что здесь, вдали от шумного Бостона, сможет наконец как следует выспаться, но, увидев океан, вспенивающий воду, вдруг поняла, что не хочет здесь оставаться, и решила уехать сразу же, как только выполнит задуманное, даже если придется возвращаться домой ночью.

Тереза встала и медленно пошла к воде. Под мышкой она несла сумку, которую тщательно уложила сегодня утром, стараясь ничего не забыть. Она никому не сказала о цели своей поездки, лишь обмолвилась, что собирается сделать покупки к Рождеству. Объяснение выглядело идеальным. Тереза знала, что друзья поняли бы ее, если бы она сказала правду, но почему-то ей хотелось совершить это путешествие втайне от всех. Она была одна, когда все начиналось, и в конце пути тоже должна быть одна.

Тереза вздохнула и сверилась с часами: к моменту наибольшего прилива нужно быть полностью готовой. Выбрав удобное местечко на небольшой дюне, Тереза села прямо на песок и открыла сумку. Порывшись в ее глубинах, вытащила конверт и, сделав глубокий вдох, медленно вскрыла печать.

В нем лежали три аккуратно сложенных письма. Эти письма она перечитывала бессчетное количество раз. В сумке были и другие вещи, но она не нашла в себе сил взглянуть на них. Сейчас все ее внимание сосредоточилось на письмах. Он писал их перьевой ручкой, и в некоторых местах остались кляксы. В правом верхнем углу почтовой бумаги изображение парусника немного поблекло, особенно в том месте, где была проставлена дата. Тереза знала, что наступит день, когда будет невозможно прочесть слова, но хотела надеяться, что, начиная с сегодняшнего дня, будет не так часто доставать эти письма.

Перечитав, она с не меньшей осторожностью вложила их обратно в конверт и убрала в сумку. Тереза окинула взглядом пустынный пляж. Отсюда она могла видеть место, где все начиналось.

В тот день она проснулась на рассвете, вспоминала Тереза. Она могла описать то летнее утро в мельчайших подробностях. Зарождался чудесный день. Слышались пронзительные вопли чаек и тихий шелест волн, набегающих на песок. В отпуске Тереза могла поспать подольше, но все равно поднималась с рассветом. Ближе к полудню пляж заполнялся отдыхающими, которые укладывались на свои полотенца и напитывались теплом под горячими лучами солнца Новой Англии. В это время года Кейп-Код всегда ломился от туристов, но поскольку все они по утрам предпочитали отсыпаться, Тереза старалась использовать это время суток по максимуму и с наслаждением носилась босиком по гладкому твердому песку, намокшему от приливной волны. Она могла ходить по песку весь день напролет, зная, что к вечеру у нее не будут гудеть ноги, как это частенько бывало после похода по городским улицам, залитым асфальтом.

Тереза любила бегать. Эта привычка осталась у нее со школы, где она увлекалась легкой атлетикой и бегом по пересеченной местности. И хотя сейчас соревновательный пыл у нее угас и она редко бегала на время, пробежки позволяли ей побыть наедине со своими мыслями. Тереза никогда не бегала в компании и не понимала, зачем любители бега сбиваются в стайки.

Тереза обожала сына, но сейчас была рада, что не взяла с собой Кевина. Каждой матери время от времени требуется отдых, успокаивала она себя. Здесь не будет игры в соккер по вечерам и чемпионата по плаванию, не будет бесконечного мельтешения и вспышек канала «MTV», включенного в фоновом режиме, ей не придется помогать ему с уроками и просыпаться посреди ночи, чтобы размять его сведенную судорогой ногу. Три дня назад она отвезла его в аэропорт, чтобы отправить к отцу (ее бывшему мужу) в Калифорнию. Только после весьма прозрачного намека Кевин вспомнил, что не обнял мать и не поцеловал ее на прощание.

– Прости, мам, – сказал он, обхватив ее руками и поцеловав в щеку. – Я люблю тебя. Не слишком сильно скучай по мне, ладно?

Развернувшись, он предъявил билет и через несколько секунд скрылся в самолете, ни разу не оглянувшись.

Она не винила его за это. В свои двенадцать он считал, что обниматься и целоваться с мамочкой на людях – «не круто». К тому же голова у него была забита совсем другим. Он ждал этой поездки с прошлого Рождества: отец обещал показать ему Большой каньон, потом устроить сплав на плотах по реке Колорадо и завершить путешествие посещением Диснейленда. О таком мог мечтать любой ребенок, и Тереза радовалась за сына. Конечно, она не увидит его целых шесть недель, но Кевину будет приятно провести время с отцом.

Оформив развод три года назад, они с Дэвидом сумели сохранить почти нормальные отношения. Как муж он дал ей немного, зато оказался хорошим отцом для Кевина: ни разу не забыл прислать ему подарок на день рождения и Рождество, каждую неделю звонил справиться о его делах и несколько раз в году совершал перелет на другой конец страны, чтобы провести вместе с сыном уик-энд, не считая того, что забирал его к себе летом на определенные судом шесть недель, каждое второе Рождество и пасхальные каникулы. Аннет, новая жена Дэвида, была полностью поглощена своим младенцем, но Кевину она нравилась, и он ни разу не вернулся домой сердитым или обиженным. Напротив, он буквально бредил этими поездками и взахлеб рассказывал матери, как здорово они с отцом проводили время. Иногда Тереза испытывала легкие уколы ревности, но Кевин, к счастью, этого не замечал.

Сейчас на пляже она совершила небольшую пробежку. Диэнна будет ждать ее к завтраку, и Тереза с удовольствием заглянет к ней, тем более что Брайан к этому времени уже уйдет на работу. Диэнна с Брайаном были старше Терезы – им было уже под шестьдесят, но Тереза считала Диэнну своей лучшей подругой.

Диэнна работала главным редактором в той же газете, что и Тереза. Много лет назад она приехала в Кейп-Код вместе с Брайаном, они приобрели «Рыбачью хижину» и с тех самых пор не меняли жилище. Узнав, что Кевин уезжает с отцом в Калифорнию, Диэнна уговорила Терезу приехать к ней погостить.

– Брайан вечно играет в свой гольф, а мне нужна компания, – сказала она. – Да и что тебе там делать одной? Нельзя же все время сидеть в квартире.

В душе Тереза была с ней согласна и, поразмыслив несколько дней, приняла приглашение.

– Я так рада, – сказала Диэнна с победоносной улыбкой на лице. – Тебе там понравится.

Приехав к подруге, Тереза убедилась, что та и в самом деле чудесно устроилась. «Рыбачья хижина» представляла собой удачно переделанный под жилье корабль. Он стоял на краю скалистого утеса и фасадом выходил на залив Кейп-Код.

Издалека завидев дом Диэнны, Тереза сменила бег на быструю ходьбу. В отличие от спортсменов помоложе, которые выдерживали скорость до самого конца, она предпочитала постепенно замедлять бег: в тридцать шесть уже не так легко восстановить дыхание, как в восемнадцать.

Тереза подумала, чем бы заняться до конца дня. Она захватила с собой пять книг, которые собиралась прочитать в течение всего года, да так и не собралась. Дома на чтение совсем не оставалось времени – приходилось контролировать бьющую через край энергию Кевина, одновременно вести хозяйство и разгребать горы бумаг, скапливавшихся на рабочем столе. Полтора года назад ей доверили авторскую колонку в «Бостон таймс», из-за чего на нее постоянно давила обязанность сдавать три колонки текста в неделю. Коллеги считали, что ей повезло: забей в компьютер три сотни слов – и отдыхай себе в свое удовольствие. Однако не так-то просто выискивать каждый раз что-то оригинальное о воспитании детей, тем более что Тереза ужасно боялась потерять свою престижную работу – ее рубрика «Современное воспитание» выходила в шестидесяти местных изданиях «Таймс» по всей стране! Правда, большая часть дочерних изданий перепечатывала не более двух ее заметок в неделю. Предложение вести колонку поступило ей лишь полтора года назад, и поскольку Тереза еще не успела заработать себе имя, она и помыслить не смела об отпуске. Место на газетных страницах строго лимитировано, и в затылок ей дышали сотни корреспондентов, жаждущих захватить столь лакомый кусочек.

Тереза перешла на шаг и в конце концов остановилась. Каспийская крачка кружилась прямо над ней. Воздух был очень влажным, и Тереза тыльной стороной руки вытерла испарину на лице. Сделав глубокий вдох, задержала на секунду дыхание и выдохнула. Океан еще казался бледно-серым, но все переменится, как только на горизонте покажется солнце. В течение нескольких минут картина чудесным образом преобразится.

Тереза сняла кроссовки и носки и подошла к кромке воды. Волны легонько похлопывали ее по ногам. Вода приятно освежала, и Тереза немного прошлась вдоль линии прибоя. Она порадовалась, что у нее есть в запасе несколько заметок и она сможет целую неделю не думать о работе. Она уже забыла, когда в последний раз выезжала куда-нибудь без своего ноутбука. Сознание того, что ей не нужно ни с кем встречаться и торопиться к намеченному сроку, вернуло давно утраченное чувство свободы. У Терезы возникло ощущение, словно она только начинает жить и еще сможет переменить свою судьбу к лучшему.

Правда, дома, в бостонской квартире, ее ожидала масса дел. Нужно было переклеить обои в ванной и кое-что подновить, зашпаклевать трещины и заново покрасить стены в комнатах. Пару месяцев назад она купила обои и несколько банок краски, вешалки для полотенец, дверные ручки, зеркало в ванную и крепежный набор, но до сих пор даже не распаковала коробки – все время откладывала ремонт на выходные, а в выходные была так же занята, как и в будни. Все так и осталось лежать в коробках в стенном шкафу, и каждый раз, доставая оттуда пылесос, она испытывала легкое чувство вины оттого, что ее благие намерения так и остались намерениями.

Может быть, теперь, когда она вернется домой…

Она повернула голову и увидела в некотором отдалении от себя мужчину лет пятидесяти. Темный загар наводил на мысль, что он из местных. Мужчина не двигался, просто стоял по колено в воде с закрытыми глазами – словно для того, чтобы насладиться красотой окружающего мира, ему было не обязательно видеть его. Тереза отметила выцветшие джинсы, закатанные до колен, и свободную рубашку. Разглядывая мужчину, она вдруг отчаянно захотела стать другой. Что, если бы она могла оставить шумный, суетный Бостон и целыми днями вот так беззаботно бродить по пляжу? Каково это – иметь возможность каждый день гулять по берегу океана и ценить самые простые радости, которые может предложить жизнь?

Она вошла в воду чуть глубже и тоже закрыла глаза, пытаясь понять чувства, которые испытывал мужчина, стоявший в отдалении от нее. Но сразу же подумала о Кевине. Она хотела проводить с ним как можно больше времени и быть более терпеливой – чаще говорить с ним, играть в «монополию» или просто вместе смотреть телевизор, не подпрыгивая от желания пойти сделать что-нибудь более важное. Иногда она чувствовала себя обманщицей, уверяя Кевина, что он для нее на первом месте и что на свете нет ничего важнее семьи.

Беда была в том, что всегда находились дела – то грязная посуда, то немытая ванна или кошачий лоток, то стирка, то неполадки с машиной или неоплаченные счета. И хотя Кевин здорово ей помогал со всем этим, он был почти так же занят своими делами: школа, друзья, спортивные секции… Тереза выбрасывала журналы, не успев прочитать, не отвечала на письма, и порой ей казалось, что жизнь проходит мимо.

Но как изменить ход вещей? «Живи одним днем», – учила ее мать, но она никогда не работала и не знала, что такое вставать в строго определенное время и растить сына без отца. Она понятия не имела о тех трудностях, с которыми ежедневно сталкивалась Тереза. То же самое можно было сказать и о младшей сестре Терезы – Дженет, в точности повторившей судьбу своей матери. Одиннадцать лет назад она счастливо вышла замуж и родила троих чудесных дочерей. Ее муж, Эдвард, не хватал звезд с небес, зато был честен и много работал, благодаря чему жена имела возможность сидеть дома с детьми. Временами Тереза думала, что тоже не отказалась бы от такой жизни – даже ценой загубленной карьеры.

Но не сложилось. И не потому, что они с Дэвидом развелись. С тех пор прошло уже три года – даже четыре, если считать тот год, когда они фактически не жили вместе. Она не возненавидела Дэвида, но в значительной степени утратила к нему уважение. Узнав о его неверности, она разорвала отношения с мужем. И даже то, что после развода он не женился на женщине, с которой изменял Терезе в течение двух лет, не смогло поколебать ее – она навсегда утратила доверие к Дэвиду.

Спустя год после развода Дэвид вернулся в свою родную Калифорнию и через несколько месяцев встретил Аннет. Новая жена серьезно относилась к религии и мало-помалу приобщила к церкви и мужа. Дэвид, до тех пор считавший себя агностиком, всегда жаждал чего-то более значительного. Теперь он регулярно посещал церковь и даже помогал пастору в качестве консультанта по брачно-семейным отношениям. Интересно, что он говорит тем, кто так же, как он, бросает семью, думала Тереза, и как он может советовать другим, если не смог обуздать собственные страсти? Ну да Бог с ним – хорошо по крайней мере, что он по-прежнему заботится о сыне.

Как это часто бывает, после развода с Дэвидом оборвались многие дружеские связи. Оказавшись без пары, она сразу выпала из числа приглашаемых на рождественские праздники и пикники. Друзей осталось немного; время от времени они наговаривали ей на автоответчик, что было бы неплохо встретиться как-нибудь за ленчем, или приглашали на ужин. Тереза, как правило, уклонялась от встреч под благовидным предлогом. Она понимала: былых отношений уже не вернешь. Изменились обстоятельства и сами люди, и жизнь течет без остановки, оставляя друзей за бортом.

После развода она практически ни с кем не встречалась, и не потому, что утратила привлекательность. Нет, ничуть – во всяком случае, так ей все говорили. Ее темно-каштановые волосы спадали на плечи шелковой волной; ореховые глаза, чаще всего удостаивавшиеся комплиментов, лучились золотистыми искрами, а фигура благодаря ежедневным пробежкам оставалась девически стройной. Она выглядела и чувствовала себя молодой, но в последнее время зеркало все чаще напоминало ей о возрасте. Вот появилась новая морщинка на виске, вот еще один седой волосок и усталое выражение глаз от бесконечной гонки.

Друзья называли ее сумасшедшей. «Ты выглядишь даже лучше, чем десять лет назад», – уверяли они ее, и действительно, в супермаркете на Терезу частенько заглядывались мужчины. И все же ей уже никогда не будет двадцать два. Тереза не испытывала по этому поводу особых сожалений, и если бы ей предложили вернуться в тот возраст, она бы еще подумала, прежде чем согласиться, – в любом случае она взяла бы с собой накопленный жизненный опыт. Тогда, возможно, она не влюбилась бы так опрометчиво в красавчика, который на словах проповедовал высокую мораль, а на деле вел себя так же, как все, не обременяя себя соблюдением правил. Но, черт возьми, правила очень важны, особенно когда речь идет о браке. Есть правила, которые нельзя нарушать по определению. Эти правила соблюдали ее родители, ее сестра со своим мужем и Диэнна с Брайаном. Почему он не смог? И почему, думала она, стоя на линии прибоя, все ее мысли возвращаются к Дэвиду?

Когда она получила официальное уведомление о разводе, ей показалось, что какая-то часть ее умерла. Постепенно возмущение и гнев сменились печалью, потом – безразличием. Жизнь снова пошла своим чередом и закружила Терезу в бесконечном круговороте, но она никак не могла отделаться от чувства, что в ее жизни ничего не происходит. Каждый новый день походил на предыдущий, и она с трудом отличала один от другого. Как-то, около года назад, она села за рабочий стол и попыталась вспомнить, чем занималась последние пятнадцать минут, но так и не смогла.

Первые месяцы после развода были самыми тяжелыми. К тому времени гнев ее поутих, и она уже не испытывала страстного желания отомстить Дэвиду, но постоянно плакала, горько сетуя на свою судьбу. И несмотря на присутствие Кевина, чувствовала себя совершенно одинокой в огромном мире. По ночам ее мучила бессонница, на работе тоже приходилось несладко. Иногда слезы начинали душить ее в разгар рабочего дня, тогда она выходила из офиса, садилась в машину и плакала.

Сейчас, три года спустя, Тереза пришла к мысли, что уже никогда никого не полюбит так, как любила Дэвида. Они познакомились на третьем курсе. Увидев его на вечеринке, Тереза влюбилась с первого взгляда. Любовь захватила все ее существо. Она засыпала и просыпалась с мыслью о Дэвиде. Когда она шла по университетскому городку, на губах ее постоянно играла улыбка, и люди тоже улыбались, глядя на ее счастливое лицо.

Но такая любовь недолговечна – во всяком случае, с ней было так. Спустя годы отношения с Дэвидом изменились. Оба они повзрослели и в конце концов разошлись. Воспоминания о том, как у них все начиналось, причиняли Терезе боль. Оглядываясь назад, Тереза сознавала, что за время их брака Дэвид стал совершенно другим человеком, но не могла понять, в какой момент это случилось. Все может случиться, когда чувств уже нет, и Дэвид не стал исключением. Однажды он встретил в пункте видеопроката другую женщину и пригласил ее на ленч, после чего они дружно отправились в гостиницу. А потом было много других встреч и гостиниц.

Обиднее всего было то, что она по-прежнему скучала по нему или, вернее сказать, иногда ей его не хватало. Замужество устраивало ее, как хорошая удобная кровать. Тереза привыкла к тому, что рядом есть человек, с которым можно поговорить; привыкла просыпаться от запаха кофе по утрам. Ей многого теперь не хватало, но больше всего ей не хватало его объятий за закрытой дверью спальни и ласковых слов.

Кевин был слишком мал, чтобы понять это, и хотя Тереза всем сердцем любила его, это была не та любовь, которая могла успокоить ее сердце. К Кевину ее привязывала любовь материнская – самая святая и самая глубокая любовь, какая бывает на свете. По ночам она заходила к нему в комнату и садилась на кровать. Кевин всегда казался таким безмятежным, таким красивым. Днем он крутился словно веретено, и только спящим она могла рассмотреть его как следует. Глядя на его свернувшуюся калачиком фигурку, она возвращалась к тем временам, когда он был совсем маленьким. Но даже несмотря на всю свою нежность к Кевину, каждый раз, выходя из его комнаты, она спускалась вниз и выпивала бокал вина в полном одиночестве. Компанию ей мог составить лишь кот Гарви.

Она все еще грезила о большой любви; о том, чтобы кто-нибудь обнял ее и заставил почувствовать себя любимой. Но в тридцать шесть лет встретить приличного мужчину практически невозможно. К сорока годам почти все они успевают обзавестись семьей, а разведенные ищут молоденьких девушек, надеясь вылепить из них идеальных жен. Оставались только мужчины постарше. В принципе она могла полюбить мужчину старше себя, но ей приходилось помнить о сыне. Она не хотела, чтобы ее избранник воспринимал Кевина в качестве бесплатного приложения к любимой женщине. А мужчины постарше, как правило, имеют своих взрослых детей и не испытывают желания воспитывать подростка поколения девяностых годов. «Я уже выполнил свой отцовский долг», – сухо поведал Терезе один из ее знакомых, после чего их отношения прекратились.

Она признавалась себе, что ей не хватает физической близости, основанной на любви и доверии. У нее никого не было после развода с Дэвидом, хотя при желании она могла заполучить любого мужчину. Проблема была в том, что Тереза не признавала случайные связи. Ее так воспитали, и она не собиралась менять свои взгляды. За всю жизнь она спала только с Дэвидом и с Крисом – первым бойфрендом, и не собиралась расширять этот список ради нескольких минут удовольствия.

Поэтому сейчас, в Кейп-Коде, она хотела посвятить немного времени себе, тем более что никакого мужчины в обозримом будущем не предвиделось. Она будет читать, задрав ноги и попивая вино из бокала. И не будет никакого телевизора, включенного в фоновом режиме. Напишет письма кое-кому из друзей, будет много спать и много есть, а по утрам – до того как на пляже соберется толпа – будет бегать. Ей хотелось в полной мере насладиться своей свободой, хотя бы ненадолго.

А еще она купит себе для поднятия настроения парочку обтягивающих платьев – конечно, не в дорогом магазине, где продаются кроссовки «Найк» и футболки «Чикаго Буллз», а в каком-нибудь маленьком уютном бутике, из тех, что наводили тоску на ее сына. И, может быть, даже решится на новую стрижку. Она не меняла стиль уже много лет, и, по правде говоря, ей уже надоело ходить в одном и том же образе. И если какой-нибудь симпатичный парень пригласит ее прогуляться, она, пожалуй, согласится – хотя бы ради того, чтобы оправдать покупку нового платья.

С такими оптимистическими мыслями Тереза посмотрела в сторону мужчины, но он уже ушел – так же неслышно, как появился. Ей тоже пора идти. Ноги окоченели в холодной воде, и, сев на песок, Тереза не сумела натянуть на них кроссовки. Она не захватила с собой полотенце и на секунду задумалась, стоит ли надевать на мокрые ноги носки, и решила, что не стоит. В конце концов, у нее отпуск. Можно обойтись без носков и даже без обуви.

Подхватив кроссовки за шнурки, она пошла по направлению к дому. Вдруг она заметила на песке большой камень – он лежал в нескольких дюймах от линии прибоя. Почему-то он казался здесь чужеродным предметом. Камень был гладкий, продолговатой формы. Подойдя еще ближе, Тереза поняла, что это вовсе и не камень. Бутылка. Наверное, бросил какой-нибудь беспечный турист или мальчишка-тинейджер – они любят собираться здесь по ночам. Оглядевшись, Тереза заметила мусорный контейнер рядом со спасательной вышкой и решила сделать доброе дело. Подняла бутылку и вдруг с удивлением обнаружила, что она запечатана, а внутри находится свернутая в трубочку записка.

Сердце ее забилось быстрее, и в сознании вспышкой мелькнуло воспоминание. Когда ей было восемь лет, родители взяли ее на каникулы во Флориду, и там она вместе с подругой пустила в море бутылку с посланием. Ответа, конечно же, не пришло. Это было простенькое детское письмецо, но по возвращении домой она еще долго бегала к почтовому ящику в надежде, что кто-нибудь нашел ее бутылку и написал ответ. Разочарование было очень сильным, но постепенно история забылась и с годами окончательно стерлась из памяти, а сейчас вдруг вспомнилась… Как же звали ту девочку? Они были ровесницами… Трэйси?.. Нет. Стэйси?..Да, Стэйси! Ее звали Стэйси! У нее были светлые волосы, и она приехала на все лето к бабушке и дедушке, и… и… на этом воспоминания заканчивались. Больше Тереза, сколько ни силилась, ничего вспомнить не смогла.

Она попыталась вытащить пробку, в глубине души надеясь, что эта бутылка окажется ее бутылкой, хотя и понимала, что подобное совпадение невозможно. Наверное, ее тоже отправил какой-нибудь ребенок. Если там будет адрес, она обязательно ему напишет. Может быть, даже пошлет сувенир из Кейп-Кода и открытку с местными видами.

Пробка сидела плотно, и пальцы все время соскальзывали. Терезе никак не удавалось как следует ухватиться. Она впилась своими короткими ногтями в пробку и попыталась повернуть ее налево. Не получилось. Тогда она поменяла руку и сделала еще одну попытку. Потом зажала бутылку между колен, изо всех сил уцепилась за пробку и снова попыталась ее повернуть. На этот раз она чуть-чуть подалась. С новыми силами Тереза ухватилась за пробку другой рукой и начала поворачивать бутылку… все легче… легче… и, наконец, она с легкостью вытащила пробку.

Она перевернула бутылку вверх дном, и, к ее удивлению, записка почти мгновенно выпала на песок.

Тереза осторожно размотала нитку, которой была обвязана записка, и первое, что ее поразило, – это дорогая бумага. Дети такой не пользуются. Бумага, толстая, плотная, слегка пожелтела, словно пропутешествовала по морю не одну сотню лет. В верхнем правом углу красовалось изображение парусника.

Тереза затаила дыхание. Может быть, это старинный манускрипт. Она слышала, что моряки иногда вылавливают бутылки с посланиями, отправленными сотни лет назад. А вдруг ей повезло и она и вправду выловила артефакт? Но, бросив взгляд на поблекшие строчки послания, Тереза сразу простилась с этой надеждой. В левом верхнем углу стояла дата – 22 июля 1997 года. Бутылку отправили в море всего три недели назад.

Три недели? Всего?

Письмо оказалось длинным – оно полностью занимало лист с обеих сторон. В конце письма не обнаружилось ни телефона, ни адреса.

С легким любопытством Тереза расправила листок и в свете занимающегося дня впервые прочитала письмо, навсегда перевернувшее ее жизнь.

22 июля 1997 года

Моя дорогая Кэтрин!

Я как всегда скучаю по тебе, моя милая, но сегодня было особенно трудно, потому что океан пел мне песню, и эта песня была о тебе. Сейчас, когда я пишу это письмо, мне кажется, что ты рядом со мной, и я даже чувствую запах полевых цветов, который всякий раз напоминает мне о тебе. Но в эти минуты он не радует меня, как обычно. Ты приходишь ко мне все реже, и иногда я чувствую, что главная часть моего существа медленно исчезает.

Правда, я пытаюсь сопротивляться. По ночам, оставаясь наедине с собой, я обращаюсь к тебе, и когда боль становится невыносимой, ты откликаешься на мой зов. Прошлой ночью во сне я видел тебя на пирсе Райтсвилльского пляжа – ветер треплет твои волосы, в глазах отражается заходящее солнце. Я с ужасом вижу, как ты перегнулась через перила. Я думаю о том, как ты красива и что я еще не видел никого красивее тебя. Я начинаю медленно приближаться к тебе, и когда ты наконец поворачиваешься ко мне, я замечаю, что другие люди тоже наблюдают за тобой. «Ты знаешь эту девушку?» – спрашивают они меня завистливым шепотом. Ты улыбаешься мне, и я говорю им правду: «Лучше, чем свое собственное сердце».

Я останавливаюсь, приблизившись к тебе, и заключаю тебя в объятия. Я так ждал этого момента. Это то, ради чего я живу, и когда ты обнимаешь меня в ответ, я полностью отдаюсь этому чувству, и на меня нисходит умиротворение.

Я нежно дотрагиваюсь до твоей щеки, и ты откидываешь голову и закрываешь глаза. У меня жесткие руки, а твоя кожа такая нежная – я боюсь, что ты отпрянешь, но ты, конечно, этого не делаешь. Ты никогда не отталкивала меня, и в такие минуты я знаю, зачем я живу.

Я пришел в этот мир, чтобы любить тебя, держать в своих объятиях, защищать. Я здесь, потому что другого места для меня нет.

Но потом, как всегда, вокруг нас начинает сгущаться туман. Сначала он появляется далеко, на горизонте, но по мере того, как он приближается, мне становится страшно. Он медленно наползает, закрывая нас от окружающего мира, как будто хочет отрезать нам путь к отступлению. Словно плотное одеяло, он заслоняет все вокруг, и мы остаемся только вдвоем в пелене тумана.

Я чувствую, как у меня сжимается горло и глаза наполняются слезами, потому что знаю: сейчас тебе придется уйти. Меня будет долго преследовать взгляд, который ты бросаешь мне на прощание. Я чувствую твою печаль, и свое одиночество, и боль в своем сердце, которая утихла лишь на время, чтобы стать еще сильнее, когда ты разомкнешь руки, обнимающие меня. И ты размыкаешь их и отступаешь в туман, потому что там теперь твой мир. Мне очень хочется уйти вместе с тобой, но ты в ответ лишь качаешь головой, и мы оба знаем, что это невозможно.

У меня разрывается сердце, когда твой образ медленно растворяется в воздухе. Я стараюсь запомнить малейшие подробности этой минуты, но скоро, как всегда слишком скоро, твой образ исчезает, туман уползает обратно, а я стою на пирсе один, и мне безразлично, что люди видят, как я роняю голову на руки и рыдаю, рыдаю, рыдаю…

Гаррет

Глава 2

– Ты плакала? – спросила Диэнна, когда Тереза появилась на пороге с бутылкой и листком бумаги в руках. В смятении она не догадалась выбросить бутылку.

Тереза смутилась и вытерла глаза. Диэнна отложила газету и поднялась со стула. Несмотря на излишнюю полноту – она всегда была такой, сколько помнила Тереза, – Диэнна быстро обогнула стол и с тревогой заглянула в лицо подруги.

– Что с тобой? Тебя кто-то обидел? – Диэнна споткнулась о стул и взяла Терезу за руку.

Тереза покачала головой.

– Нет, нет, я просто нашла письмо и… Не знаю… после того, как я его прочитала, ничего не могу с собой поделать.

– Письмо? Какое письмо? Что-то ты мне не нравишься. – Диэнна энергично жестикулировала, задавая вопросы.

– Со мной все в порядке. Письмо лежало в бутылке, которую выбросило на берег волной. Когда я открыла ее и прочитала… – Тереза умолкла, но Диэнна уже успокоилась.

– А… ну тогда ладно. Я уж было подумала, случилось что-то ужасное. Что на тебя напали или что-нибудь в этом роде.

Тереза отбросила упавшую на лицо прядь волос и улыбнулась.

– Нет, меня просто потрясло это письмо. Глупо, конечно, так эмоционально реагировать на него… прости, если напугала тебя.

– Не извиняйся, – пожала плечами Диэнна. – Главное: с тобой все в порядке.

Не дождавшись дальнейших объяснений, Диэнна не выдержала:

– Значит, ты расплакалась из-за письма. А что в нем такого?

Тереза вытерла глаза, отдала листок Диэнне и села напротив нее за столик из кованого железа.

Диэнна медленно прочитала письмо и подняла на Терезу влажный взгляд. В глазах ее стояли слезы. «Слава Богу, не одна я такая чувствительная», – подумала Тереза.

– Изумительное письмо. Ничего более трогательного я в жизни не видела.

– В точности моя мысль.

– И ты нашла его на берегу? Когда бегала?

Тереза кивнула.

– Странно… Как оно там оказалось? – пожала плечами Диэнна. – Залив отгорожен от океана, и поблизости нет никакого Райтсвилльского пляжа.

– Мне кажется, бутылку выбросило сегодня ночью. Я чуть было не прошла мимо, прежде чем разглядела, что это такое.

Диэнна еще раз вгляделась в письмо.

– Интересно, кто они такие – этот Гаррет и Кэтрин? И почему он отправил письмо в бутылке?

– Не знаю.

– Разве тебе не интересно?

Конечно, ей было ужасно интересно. Она прочитала письмо три раза подряд. Ах, если бы ее кто-нибудь так любил!

– В принципе интересно, но что из того? Мы все равно никогда не узнаем, кто эти люди.

– И как ты поступишь с этим письмом?

– Наверное, сохраню. Я еще не думала об этом.

– Хм-м, – пробормотала Диэнна с загадочной улыбкой. – А как твоя пробежка?

Тереза налила себе сок и отпила глоток.

– Чудесно. Когда взошло солнце, мне показалось, что все вокруг разом вспыхнуло и заблистало.

– Наверное, у тебя закружилась голова от недостатка кислорода. Бег не всегда так уж полезен.

Терезу позабавило это замечание.

– Все ясно: ты не собираешься присоединиться ко мне.

Диэнна состроила скептическую гримасу и придвинула к себе чашку с кофе.

– Ни в коем случае. Достаточно того, что каждые выходные я хожу по дому с пылесосом. Да и вообще: ты представляешь, как я буду выглядеть рядом с тобой? Я начну задыхаться, или прихватит сердце… нет уж, это не для меня.

– Бег заряжает энергией, только нужно делать это регулярно.

– Может, и так, но я уже не молоденькая и не такая стройная, как ты. Последний раз я бегала в детстве, когда за мной погналась соседская собака. Я бежала так быстро, что чуть не обмочила штанишки.

Тереза рассмеялась.

– Хорошо, тогда чем мы сегодня займемся?

– Прошвырнемся по магазинам, а потом пообедаем где-нибудь в городе. Как тебе такая идея?

– Я надеялась, что ты это предложишь.

Они обсудили, куда можно сходить. Потом Диэнна встала из-за стола и сходила на кухню за очередной порцией кофе. Тереза проводила ее взглядом.

Диэнне было пятьдесят восемь. Круглое лицо, короткие волосы, слегка тронутые сединой, скромный наряд. Тереза подумала, что Диэнна – самый хороший человек из всех, кого она знает. Диэнна разбиралась в музыке и живописи, у нее в кабинете всегда звучал Моцарт или Бетховен. В ее мире царили оптимизм и добродушный юмор, друзья ее обожали.

Вернувшись к столу, Диэнна села и посмотрела в окно на залив.

– Ну скажи, правда здесь замечательное место?

– Правда. Я рада, что ты пригласила меня.

– Еще бы! Ты бы с ума сошла, сидя одна в своей квартире.

– Ты говоришь, как моя мама.

– Надеюсь, это комплимент.

Диэнна снова взяла в руки письмо. Перечитывая его, она немного удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Терезе показалось, что Диэнна внезапно что-то вспомнила.

– Что такое?

– Я только подумала… – тихо сказала Диэнна.

– Что?

– На кухне, заваривая кофе, я все продолжала думать об этом письме. А что, если мы напечатаем его в твоей колонке?

– Как тебе могло прийти такое в голову?

Диэнна перегнулась через стол.

– Я думаю, мы должны напечатать письмо. Пусть люди знают, что идеальная любовь существует в действительности. Время от времени людям нужно напоминать о таких вещах. Лично я тронута до глубины души. Уверяю тебя: сотни женщин вырежут эту заметку из газеты и повесят на дверцу холодильника, чтобы их мужья, приходя с работы, каждый раз видели это письмо.

– Мы даже не знаем, кто эти люди. Тебе не кажется, что для начала нужно получить их разрешение?

– В том-то и дело. Мы не можем их найти. Я поговорю с нашим штатным юристом, но, думаю, все вполне законно. Мы не станем указывать их имена, и, поскольку мы понятия не имеем, кто это написал, никаких проблем возникнуть не должно.

– Все равно это неправильно, даже если законно. Это очень личное письмо. По-моему, нельзя взять и растрезвонить о нем по всему свету. Я против.

– В первую очередь это очень интересная история человеческой жизни, Тереза. Людям нравятся такие вещи. И кроме того, в письме нет ничего такого, чего можно было бы стыдиться. Это прекрасное письмо. И потом не забудь: Гаррет сам бросил бутылку в океан. Он же понимал, что подобрать ее может кто угодно.

Тереза покачала головой.

– Ну, не знаю…

– А ты подумай. На сон грядущий, например. Я считаю: идея отличная.

Стоя под душем, Тереза продолжала думать о письме. Она все пыталась представить себе Гаррета, если это его настоящее имя, и Кэтрин. Кто она ему: жена, любовница? Ясно одно – сейчас они не вместе. Может быть, она умерла или покинула его? И почему Гаррет запечатал письмо в бутылку и пустил в океан? Все это так странно, необычно. В конце концов инстинкт репортера взял в ней верх, и она решила, что придает этому письму слишком большое значение. Возможно, кому-то просто захотелось написать любовное письмо, а отправить его было некому. А может быть, Гаррет хотел, чтобы какая-нибудь женщина на далеком берегу прочитала его письмо и заплакала.

Тереза долго думала и отбросила обе версии. Слова в письме шли от самого сердца. Подумать только, что мужчина может так чувствовать! Она ни разу в жизни не получала ничего даже отдаленно похожего на это письмо. Обычно ей приходили поздравительные открытки с уже готовым текстом. Дэвид писать не умел, да и другие ее мужчины тоже. Как хотелось бы взглянуть на этого человека! Интересно, в жизни он такой же необыкновенный, как это кажется из письма?

Она нанесла на волосы шампунь, потом смыла его и включила прохладный душ. Она стояла так очень долго, потом наконец выключила воду и вышла из душевой кабинки.

Вытираясь, Тереза посмотрела в зеркало. Неплохо для тридцатишестилетней женщины, к тому же родившей сына, подумала она. Грудь у нее была маленькая, и в молодости она переживала по этому поводу, зато теперь была рада, что она не обвисла, как у других женщин ее возраста с более пышными формами. Плоский живот, длинные стройные ноги. В уголках глаз уже появились гусиные лапки, правда, не в таком количестве, чтобы стоило из-за них огорчаться. Ей нравилось, как она выглядела сегодня утром, а главное – она уже начала привыкать к тому, что находится в отпуске и должна отдыхать.

Слегка подкрасившись, Тереза надела бежевые шорты, белую блузку без рукавов и коричневые сандалии. В жаркий душный день она будет чувствовать себя в этом наряде комфортно. Посмотрела в окно ванной комнаты – солнце поднялось еще выше – и решила воспользоваться солнцезащитным кремом. Иначе кожа обгорит, и тогда будет вообще невозможно выйти из дома.

Диэнна накрыла стол к завтраку на веранде. Сегодня это были поджаренные тосты, дыня и грейпфрут. Заняв свое место, Тереза намазала на тост мягкий низкокалорийный сыр (Диэнна в который раз села на диету), и они принялись завтракать. Брайан ушел играть в гольф. Диэнна объяснила, что ему приходится ходить на площадку рано утром, потому что лекарства, которые он сейчас принимает, повышают чувствительность кожи к ультрафиолету.

Брайан и Диэнна прожили вместе тридцать шесть лет. Они начали встречаться еще в колледже, а поженились сразу после выпускных экзаменов, когда Брайану предложили место в бухгалтерской фирме на окраине Бостона. После восьми лет работы он стал полноправным партнером, и они с женой купили просторный дом в Бруклине, где прожили двадцать восемь лет.

Они очень хотели детей, но за шесть лет брака Диэнне так и не удалось забеременеть. Врачи обнаружили у нее спайки в трубах и сказали, что она не сможет иметь детей. Несколько лет они стояли в очереди на усыновление, но очередь была такой длинной, что они в конце концов перестали надеяться. И наступили «черные» дни. Однажды Диэнна призналась Терезе, что тогда их брак чуть не распался. И все же их союз устоял, и Диэнна пошла работать, пытаясь заполнить пустоту в своей жизни. Ее взяли в «Бостон таймс», хотя там и не очень жаловали женщин, и там началось ее продвижение вверх по служебной лестнице. Через десять лет ее назначили главным редактором, и она взяла под свое крыло всех женщин-корреспондентов. Тереза стала ее первой ученицей.

После завтрака Диэнна пошла наверх принять душ, а Тереза села читать газету. Потом взглянула на часы и решила позвонить Дэвиду. Там еще рано, всего семь часов утра, но она знала, что семья Дэвида в это время уже на ногах. Кевин всегда поднимался с первым лучом солнца.

Тереза мерила шагами комнату, слушая, как на том конце провода раздаются гудки. Трубку взяла Аннет. Терезе было слышно, как в комнате работает телевизор и плачет ребенок.

– Привет, это Тереза. Кевин далеко?

– О, привет. Конечно, он здесь. Подожди секунду.

Трубку положили на столик, и Тереза услышала, как Аннет позвала: «Кевин, это тебя. Тереза на проводе».

То, что она не назвала ее мамой, почему-то больно укололо Терезу.

Когда Кевин взял трубку, она почувствовала, что он запыхался.

– Привет, мам. Как ты там? Как твой отпуск?

Услышав его высокий мальчишеский голос, она вдруг почувствовала себя ужасно одинокой, подумав, что совсем скоро у сына начнет ломаться голос.

– Здесь чудесно, но я приехала только вчера вечером. У меня еще не было времени осмотреться. Зато утром уже успела побегать по пляжу.

– Много там народу?

– В это время еще немного, но когда я уходила, народ начал подтягиваться. Слушай, когда вы с отцом уезжаете?

– Через два дня. Он идет в отпуск с понедельника, и мы сразу же уедем. Сейчас он собирается на работу, чтобы подчистить дела. Хочешь поговорить с ним?

– Нет, я хотела услышать тебя и пожелать счастливого путешествия.

– О-о, это будет что-то грандиозное! Я смотрел проспект, там такие крутые пороги!

– Хорошо, только будь осторожен.

– Мам, ну я же не маленький.

– Знаю, но ты все-таки успокой свою неуемную мать.

– Ладно, обещаю. Я буду надевать спасательный жилет.

После паузы он продолжил:

– Ты знаешь, мы решили не брать с собой телефон, так что сможем созвониться с тобой, только когда вернемся.

– Так я и думала. Надеюсь, ты получишь удовольствие.

– Я думаю, будет классно. Жаль, что ты не можешь поехать с нами. Было бы здорово.

Тереза на секунду закрыла глаза, как учил ее психолог. Когда Кевин говорил так, словно они все еще были одной семьей, ей каждый раз стоило огромных трудов не сказать что-нибудь такое, о чем она потом будет горько сожалеть. Она постаралась, чтобы ее голос звучал оптимистично:

– Вам с отцом будет лучше вдвоем. Он очень скучает по тебе. Он ждал этой поездки не меньше тебя.

Ну вот, не так уж это и трудно.

– Он говорил тебе об этом?

– Да, и не раз.

Кевин молчал.

– Я скучаю по тебе, мам. Можно, я позвоню тебе сразу, как только мы вернемся, и расскажу, как мы съездили?

– Ну конечно, звони, когда хочешь. Я всегда рада слышать твой голос. Я люблю тебя, Кевин.

– Я тоже люблю тебя, мам.

Она повесила трубку, счастливая и одновременно печальная. Когда Кевин гостил у отца, она всегда немного грустила после разговора с ним.

– С кем это ты? – спросила Диэнна у нее за спиной. Она уже переоделась в блузу тигровой расцветки, красные шорты, белые носки и кроссовки. Весь ее наряд словно кричал: «Я – туристка!», и Тереза с трудом удержалась от улыбки.

– С Кевином. Решила позвонить ему.

– Ну и как он?

Диэнна открыла шкаф и повесила себе на шею камеру, довершая ансамбль.

– Прекрасно. Через два дня они отправляются в поход.

– Хорошо, очень хорошо. А мы с тобой отправимся по магазинам. Я сделаю из тебя совершенно другого человека.

Шопинг с Диэнной сам по себе был событием.

Добравшись до супермаркета, они полдня ходили по бутикам. Тереза успела купить три новых костюма и купальник, когда Диэнна затащила ее в отдел женского белья «Соловьи».

И тут Диэнна словно обезумела. Разумеется, она старалась не для себя, а для Терезы. Она выбирала все кружевное, прозрачное, с минимальным количеством ткани и тесемочек и представляла на суд Терезы. «Смотри, какой прелестный полупрозрачный комплект», – говорила она или: «У тебя ведь ничего нет такого цвета?» На них оборачивались, когда она демонстрировала Терезе белье, и та с трудом удерживалась от смеха. У Диэнны абсолютно отсутствовали комплексы, и Тереза всегда восхищалась этой ее чертой. Диэнне было наплевать, что подумают о ней другие, и Тереза жалела, что не может быть такой же.

В результате она выбрала две вещицы из предложенных Диэнной – надо же чем-то отметить отпуск, – после чего они зашли в отдел музыкальных записей. Диэнна посоветовала Терезе приобрести последний диск Гарри Конника-младшего, но Тереза купила диск с ранними записями джазмена Джона Колтрейна.

Когда они вернулись домой, Брайан уже сидел в гостиной и читал газету.

– Я уже начал волноваться, – приветствовал он их. – Как прошел день?

– Хорошо, – ответила Диэнна. – Мы пообедали в «Провинстауне», а потом пробежались по магазинам. А как твои успехи?

– Неплохо. Если бы я сумел загнать мяч в последние две лунки, то набрал бы восемьдесят очков.

– Значит, тебе есть к чему стремиться.

Брайан рассмеялся.

– Ты не возражаешь?

– Конечно, нет.

Брайан улыбнулся, вновь разворачивая газету, довольный, что сможет посвятить всю неделю любимому занятию. Диэнна решила не отвлекать его от газеты и шепнула Терезе на ухо: «Учись. Если ты позволишь мужчине играть в гольф, он никогда не станет к тебе придираться».

Тереза решила дать им время побыть вдвоем. День был теплый. Она переоделась в новый костюм, схватила полотенце, складной стул, журнал «Пипл» и отправилась на пляж.

Она рассеянно перелистывала страницы, иногда задерживая внимание на некоторых статьях, но в действительности мало интересуясь жизнью богатых и знаменитых. Вокруг нее повсюду слышался смех малышей, которые плескались в воде и играли в куличики. Справа от нее двое мальчиков вместе с отцом строили замок. Звук плещущихся волн успокаивал. Тереза отложила журнал и закрыла глаза, подставив лицо солнцу.

Ей хотелось хотя бы немного загореть к концу отпуска, чтобы иметь вид человека, насладившегося бездельем. На работе ее считали трудоголиком. Если она не писала очередную статью для своей колонки, то обязательно выполняла задание для воскресного выпуска, или лазила по Интернету, или штудировала журналы, посвященные развитию детей. Она подписалась на все издания по воспитанию детей, на журналы для работающих женщин, на медицинские журналы и тщательно изучала их в поисках подходящего материала.

Ее колонка всегда была непредсказуема – возможно, именно это и обеспечило ей успех. Иногда Тереза посвящала ее ответам на вопросы читателей, иногда – результатам исследований детских психологов и советам родителям, как применить их на практике. Она рассказывала о типичных ошибках и заблуждениях молодых родителей, о том, как правильно подобрать игрушки с учетом возраста и наклонностей ребенка. Писала о трудностях, с которыми сталкиваются матери-одиночки, – тема, особенно актуальная для жительниц Бостона. Неожиданно для себя самой Тереза стала весьма популярной особой. Поначалу ей было забавно видеть над колонкой свою фотографию и получать приглашения на различные мероприятия и светские вечеринки, но вскоре этих приглашений стало так много, что она едва успевала посещать их. Это была приятная часть ее работы, но прежнего воодушевления уже не вызывала.

Когда стало слишком жарко, Тереза поняла, что пора пойти окунуться. Она медленно зашла в воду и нырнула под небольшую волну. Вода оказалась такой холодной, что Тереза мгновенно выскочила из нее по пояс. Мужчина рядом с ней хмыкнул.

– Водичка бодрит, верно?

Тереза кивнула, соглашаясь, и скрестила руки на груди.

Мужчина был высокий и такой же темноволосый, как она сама. На секунду она подумала, что он, должно быть, флиртует с ней, но дети, кинувшиеся к нему с криками «Папа, папа!», мгновенно развеяли эту иллюзию. Поплескавшись в воде еще немного, Тереза вернулась к своему стулу. Пляж начал пустеть. Она тоже собрала вещи и побрела к «Рыбачьей хижине».

Брайан смотрел по телевизору игру в гольф, а Диэнна читала роман, на обложке которого был изображен молодой красивый адвокат. Диэнна оторвала взгляд от книги.

– Ну как позагорала?

– Отлично. Солнце еще греет, но вода ужасно холодная.

– Она всегда здесь такая. Я вообще не понимаю, как люди могут находиться в ней больше пяти минут.

Тереза повесила полотенце на крючок и спросила через плечо:

– А как твоя книга?

Диэнна перевернула книгу и посмотрела обложку.

– Чудесно. Этот парень напоминает мне Брайана, каким он был несколько лет назад.

Брайан хмыкнул, не отрываясь от телевизора.

– Ничего конкретного, дорогой. Просто навевает некоторые воспоминания.

Блестя глазами, Диэнна снова обратилась к Терезе:

– Может, сбросимся в кункен?

Диэнна обожала карты. Она записалась в два бридж-клуба, играла в «черви» как настоящий чемпион и со всей серьезностью относилась к пасьянсам. Но с Терезой они всегда играли в кункён, потому что это была единственная игра, в которой Тереза имела шансы на выигрыш.

– Конечно.

Диэнна радостно захлопнула книгу и поднялась.

– Я надеялась, что ты согласишься. Карты вон не том столике.

Тереза повязала полотенце поверх купальника и пошла на веранду. Диэнна вышла за ней с двумя банками диетической колы. Сев напротив Терезы, она быстро перетасовала колоду и сдала. Посмотрев свои карты, заметила:

– Я вижу, ты слегка загорела.

Тереза разбирала карты.

– Я чуть не поджарилась на солнце.

– Познакомилась с кем-нибудь?

– Нет. Я просто читала и расслаблялась на солнце. Там почти все были с семьями.

– Плохо.

– Почему?

– Честно говоря, я надеялась, что ты встретишь здесь интересного человека.

– Мне интересно с тобой.

– Ты знаешь, о чем я. Я надеялась, что ты познакомишься с мужчиной – таким, чтоб от одного его взгляда захватывало дух.

У Терезы округлились глаза.

– Откуда у тебя подобные мысли?

– Не знаю. Наверное, это солнце, океан, туманный бриз. А может, влияние повышенной радиации.

– Я никого не ищу, Диэнна.

– Совсем?

– Почти.

– Ага!

– У меня практически никого не было после развода.

Тереза отложила шестерку бубен, и Диэнна взяла ее, после чего сбросила тройку крестей.

– Прошло уже три года. Может, ты просто скрываешь от меня возлюбленного?

– Нет.

– Неужели у тебя совсем никого нет?

Диэнна взяла из колоды карту и сбросила четверку червей.

– Говорю же тебе. Но дело не только во мне. Ты ведь знаешь: я часто бываю на людях. Просто в наше время очень трудно встретить стоящего человека.

– К сожалению, ты права. Ах, сколько ты могла бы дать любимому мужчине! И все же я уверена: где-то есть человек, предназначенный именно тебе.

– Я тоже так думаю. Просто мы еще не встретились.

– Но ты хотя бы ищешь?

– Когда есть возможность, конечно. Но ты же знаешь мою начальницу: она совсем не дает мне продохнуть.

– Надо будет поговорить с ней.

– Да уж, пожалуйста, – сказала Тереза, и обе рассмеялись.

Диэнна взяла из колоды еще одну карту и сбросила семерку пик.

– Ты хотя бы встречалась с кем-нибудь?

– Честно говоря, нет. Во всяком случае, с тех пор, как Мэтт – или как его там – заявил, что женщина с детьми ему не нужна.

Диэнна скривилась.

– Ничтожество. Среди мужчин хватает подобных типов. Ему не мешало бы повесить табличку на лбу «Типичный эгоцентрист». Но не все такие. В мире полно настоящих мужчин, готовых влюбиться в тебя с первого взгляда.

Тереза взяла семерку и сбросила шестерку бубен.

– Вот за что люблю тебя, Диэнна, – ты умеешь сказать приятное.

– Это правда. Верь мне. Ты – симпатичная, успешная, умная. Я могу найти дюжину мужчин, которые будут счастливы встречаться с тобой.

– Не сомневаюсь. Но это не значит, что они мне понравятся.

– Ты не даешь им шанса.

Тереза пожала плечами.

– Может, и так. Но не волнуйся: я не собираюсь закончить жизнь в доме призрения для старых дев. Я и сама хотела бы встретить замечательного парня, влюбиться в него и жить счастливо до конца дней. Но сейчас у меня в жизни другие приоритеты – все мое время поделено между Кевином и работой.

Диэнна сбросила двойку пик и немного помолчала.

– Мне кажется, ты боишься.

– Боюсь?

– Конечно. Хотя это нормально в твоей ситуации.

– О чем ты?

– Я знаю, что измена Дэвида была для тебя потрясением. Я бы тоже после такого побоялась заводить новый роман. Это естественно: обжегшись на молоке – дуешь на воду. Очень верная пословица.

– Возможно. Но я уверена, что, когда на моем горизонте появится мой мужчина, я его не пропущу. Я верю в судьбу.

– И каким он должен быть?

– Ну, не знаю…

– Наверняка знаешь. Каждый человек знает, чего хочет.

– Не каждый.

– Ты точно знаешь. Только попытайся представить… начни, например, с того, что тебе точно не нравится… ты ведь не хочешь, чтобы он был мотоциклистом, который не дает людям спать по ночам?

Тереза улыбнулась и взяла карту из колоды. Похоже, для нее партия подходит к концу. Она сбросила валета червей.

– Почему тебе это так интересно?

– Ну, сделай мне приятное.

– Хорошо. Мотоциклист мне точно не нужен, – сказала Тереза, покачав головой. – Хм-м… в первую очередь он должен быть верным – мне, нам обоим, нашим отношениям. Я не хочу повторения того, что было с Дэвидом. И еще я хочу, чтобы он был моим ровесником. – Тереза умолкла и слегка нахмурилась.

– Дальше…

– Подожди – я думаю. Остальные пожелания, как у всех: чтобы был красивым, добрым, умным, обаятельным – в общем, таким, о каком мечтает каждая женщина.

Она снова умолкла. Диэнна взяла валета. На лице ее ясно читалось удовлетворение.

– Ну, и?..

– Он должен относиться к Кевину как к родному сыну – это очень важно. Должен быть романтичным – мне хотелось бы получать время от времени цветы. Спортивным. Я не смогу уважать мужчину слабее себя.

– Это все?

– В общем, да.

– Значит, ты хочешь верного, обаятельного, красивого мужчину за тридцать, который к тому же должен быть умным, романтичным и спортивным? Ах, еще он должен полюбить Кевина, верно?

– Верно.

Диэнна глубоко вздохнула и выложила карты на стол.

– Ну и требования у тебя, подруга. Партия.

Проигравшись в кункён, Тереза решила немного почитать. Она села у окна в дальней части дома, Диэнна тоже вернулась к своему роману. Брайан продолжал смотреть гольф, комментируя вслух, когда какой-нибудь момент вызывал у него особенно бурный всплеск эмоций.

В шесть часов вечера, по окончании трансляции гольфа, Диэнна с Брайаном ушли прогуляться по берегу. Тереза смотрела из окна, как они, взявшись за руки, бредут вдоль кромки воды. Идеальная пара, подумала Тереза, наблюдая за ними. Как ни странно, разные интересы не мешали им отлично ладить друг с другом, хотя, по идее, должны были бы разъединить.

После захода солнца они поехали в Хайянис[1] и там пообедали в «Крабовом доме у Сэма» – дорогущем ресторане, который заслуженно пользовался отличной репутацией. Свободных мест не оказалось, и им пришлось прождать целый час, пока их впустили, однако дымящиеся крабы и креветочное масло с чесноком стоили потраченного времени. За два часа они пропустили по две кружки пива. В конце ужина Брайан заговорил о письме.

– Я прочитал его, когда пришел с гольфа. Диэнна прикрепила его к холодильнику.

Диэнна пожала плечами и засмеялась. Когда она посмотрела на Терезу, в глазах ее читалось: «Я же говорила тебе, что кто-нибудь это сделает».

– Его выбросило на берег.

Брайан допил пиво и продолжил:

– Удивительное письмо. Но очень печальное.

– У меня тоже возникло такое чувство, когда я прочитала его.

– Ты знаешь, где находится Райтсвилльский пляж?

– Нет, никогда раньше не слышала этого названия.

– Это в Северной Каролине, – сказал Брайан, потянувшись в карман за сигаретами. – Однажды там проходил этап кубка страны по гольфу, и я был там с командой. Там отличные площадки.

Диэнна кивнула.

– У Брайана все так или иначе связано с гольфом.

Тереза спросила:

– А где именно в Северной Каролине?

Брайан прикурил и затянулся. Выдохнув, он ответил:

– Под Видмингтоном – или даже в нем самом – я точно не знаю, относится пляж к городу или нет. На машине это полтора часа езды на север от Метл-Бич. Ты не видела фильм «Мыс страха»?

– Кто ж его не видел?

– Действие фильма происходит как раз в этих местах. Киношники любят там снимать. В городе есть офисы всех известных киностудий. Райтсвилльский пляж находится на острове недалеко от берега. Там очень развитая инфраструктура – настоящий курорт. На время съемок все «звезды» бронируют жилье на Райтсвилльском пляже.

– Как же я раньше о нем не слышала?

– Вот уж не знаю. Может быть, потому что чаще упоминается Метл-Бич, но и Райтсвилльский пляж на юге очень популярен. Чудное место для отдыха. Я и сам с удовольствием провел бы там недельку – белый песок, теплая водичка…

Тереза молчала, и Диэнна заметила с ноткой разочарования в голосе:

– Итак, мы узнали, где живет загадочный отправитель письма.

Тереза пожала плечами.

– Наверное, хотя он мог приехать туда в отпуск или к кому-нибудь в гости. Вовсе не обязательно, что он там живет.

Диэнна покачала головой.

– Не думаю. Его сон настолько реалистичный, что вряд ли может быть связан с местом, где он побывал лишь однажды.

– Это всего лишь твои догадки.

– Интуиция, моя дорогая. Можешь мне не верить, но я готова спорить, что его дом находится вблизи Райтсвилльского пляжа или в самом Вилмингтоне.

– Ну и что из того?

Диэнна взяла из пальцев Брайана сигарету и глубоко затянулась. Брайан, зная, что жена уже не отдаст ее, достал себе другую. Это длилось на протяжении многих лет. Диэнна считала, что если она не закурила первая, то вроде бы как и не курила вообще.

– Ну как, Тереза, ты подумала насчет опубликования письма?

– Да, только я по-прежнему не уверена, что нам стоит это делать.

– Мы можем убрать их имена – проставим только инициалы. Можно даже изъять упоминание о Райтсвилльском пляже или назвать другое место.

– Почему ты так заинтересована в этом?

– Потому что я могу отличить настоящее чувство от подделки. И я думаю, многим людям будет важно узнать, что и в наше время возможна такая необыкновенная любовь. Сейчас все по горло загружены работой и думают, что романтика осталась в прошлом. Люди должны знать, что она никуда не делась и по-прежнему живет среди нас.

Тереза задумчиво накручивала на палец прядку волос. Эта привычка осталась у нее с детства. После долгого молчания она наконец ответила:

– Хорошо.

– Ты согласна?

– Да, но с условием, что мы оставим только инициалы и уберем упоминание о Райтсвилльском пляже. И еще я напишу коротенькое вступление.

– Ой, как я рада! – воскликнула Диэнна с девчоночьим энтузиазмом. – Я знала, что ты согласишься. Завтра же отправим заметку по факсу.

Поздней ночью Тереза написала вступление для колонки на почтовой бумаге, которую сумела найти в ящике письменного стола. Закончив, она пошла в спальню, положила листок на прикроватный столик и забралась в постель. В эту ночь она спала как младенец.

На следующий день они с Диэнной отправились в Чатем[2] и нашли контору, где им перепечатали письмо вместе со вступлением Терезы. Это был единственный выход, поскольку обе они принципиально оставили свои ноутбуки в Бостоне. Приведя текст в надлежащий вид, они отправили его в газету по факсу.

Остаток дня подруги провели, как и предыдущий, – прошлись по магазинам, повалялись на пляже и чудесно поужинали. На следующее утро Тереза первой схватила свежий выпуск газеты. Она встала очень рано и вернулась с пробежки еще до того, как встали Брайан с Диэнной. Развернув газету, она прочитала вступление.

«Четыре дня назад, отдыхая на побережье, я слушала по радио старые песни. Прозвучала песня Стинга «Послание в бутылке». Взволнованная его проникновенным исполнением, я пошла на пляж в надежде, что мне тоже посчастливится выловить бутылку с письмом. (Про песню Тереза решила добавить для большего драматизма, но все остальное было чистой правдой.) Через несколько минут я действительно обнаружила бутылку, выброшенную прибоем на песок, и в ней находилось письмо. С тех пор как я прочитала его, оно не выходит у меня из головы, и хотя оно совершенно не связано с темой моей рубрики, мне захотелось, чтобы вы тоже прочитали его. В наш век не принято говорить о великой любви, но я все же надеюсь, что это письмо найдет отклик в ваших сердцах».

Далее шел текст письма.

Выйдя к завтраку, Диэнна первым делом прочитала колонку.

– Чудесно, – сказала она, закончив чтение. – В печатном виде оно воспринимается даже лучше, чем я думала. Ну, теперь тебе пойдут отклики.

– Ты думаешь?

– Уверена.

– Ты полагаешь, писем будет больше, чем обычно?

– Они будут приходить к тебе мешками. Сегодня же позвоню Джону, чтобы оставил в газете место для откликов. Вот увидишь: это письмо еще опубликуют в воскресном выпуске.

– Посмотрим, – сказала Тереза, намазывая рогалик маслом. Она не знала, верить Диэнне или нет, но ей было любопытно узнать, что получится из их затеи.

Глава 3

Отпуск продлился восемь дней. В субботу Тереза вернулась в Бостон.

Она отворила дверь своей квартиры, и навстречу ей выбежал Гарви. Он потерся о ее ногу, громко мурлыча; Тереза взяла его на руки и понесла к холодильнику. Она угостила его сыром и, пока он ел, гладила по голове. Хорошо, что соседка Элла согласилась за ним присмотреть. Проглотив угощение, кот спрыгнул на пол и прошествовал к стеклянной двери балкона. В квартире было душно оттого, что ее долго не проветривали, и Тереза открыла дверь настежь.

Распаковав вещи, она забрала у соседки ключи и почту. Потом налила себе бокал вина и вставила в музыкальный центр диск с записями Джона Колтрейна. Под звуки джаза начала просматривать почту. Как обычно, в основном это были счета.

Автоответчик содержал восемь записей. Две из них оставили мужчины, с которыми она когда-то встречалась. Оба предлагали ей заглядывать, когда будет время. Ни один из них Терезе не нравился, и она не собиралась встречаться с ними только потому, что у нее образовалось свободное время. Ей также звонили мать и сестра, и Тереза взяла себе на заметку перезвонить им на неделе. Кевин не звонил. Сейчас он должен быть где-то в Аризоне вместе с отцом.

В отсутствие Кевина дом казался странно тихим. Зато было чисто, и это немного утешало. Приятно прийти домой и увидеть, что ничего не надо убирать.

Оставалось еще целых две недели отпуска. Она обещала Кевину, что они проведут неделю на море. Ну а оставшуюся неделю можно потратить на приготовления к Рождеству, хотя… в этом году Кевин проведет Рождество у отца, так что в этом нет особого смысла. Тереза ужасно не любила встречать Рождество одна. Это был ее любимый праздник. Но ничего не поделаешь: в этом году очередь Дэвида. Можно поехать на Бермуды или на Ямайку или еще куда-нибудь на Карибские острова, но одной ехать скучно, а найти компанию – проблема. Дженет вряд ли сможет оторваться от детей – у Эдварда полно работы, и он не справится с тремя детьми. Конечно, можно никуда не ехать и заняться ремонтом квартиры, но покажите мне человека, который станет тратить свой драгоценный отпуск на поклейку обоев и покраску окон?

В конце концов она решила, что если не придумает ничего интересного, то лучше уж добавит неделю к следующему отпуску. Может, они с Кевином съездят на пару недель на Гавайи.

Тереза улеглась в постель и раскрыла роман, который начала читать у Диэнны. Она прочитала целых сто страниц, прежде чем ее потянуло в сон. В полночь она погасила свет. Ночью ей приснилось, будто она бредет одна по пустынному пляжу.

В понедельник утром, явившись в редакцию, Тереза обнаружила, что ее рабочий стол завален почтой. Ее ожидали двести писем, и в течение дня курьер доставил еще пятьдесят. Диэнна с гордостью указала на стопку писем на столе Терезы.

– Что я тебе говорила? – заметила она улыбаясь.

Тереза попросила ни с кем ее не соединять и занялась почтой. Все письма без исключения оказались связаны с заметкой о бутылке. В основном писали женщины, хотя было несколько писем и от мужчин – Терезу поразила схожесть их мышления. Вскрывая конверт за конвертом, Тереза читала восторженные отклики. Все находили письмо очень трогательным. Многие интересовались личностью автора, а некоторые женщины предлагали ему жениться на них.

Почти все воскресные издания перепечатали у себя колонку Терезы, и письма приходили даже из Лос-Анджелеса. Шестеро мужчин заявили, что это их письмо, причем четверо требовали гонорара, а один даже грозился подать в суд. Изучив почерк этих деятелей, Тереза успокоилась – ничего похожего на почерк Гаррета.

В полдень она пообедала в своем любимом японском ресторанчике и слышала, как за соседним столиком обсуждали письмо, напечатанное в ее колонке.

– Моя жена повесила его на холодильник, – сказал мужчина.

Тереза не сумела удержаться от смеха.

К концу дня она успела прочитать большую часть писем и очень устала. Она еще не подготовила колонку к следующему номеру и, как всегда, когда поджимали сроки, начинала нервничать. В половине шестого она приступила к работе над статьей. Она писала об отъезде сына и о том, какие чувства испытывает в его отсутствие. Заметка пошла легче, чем она ожидала, и была уже почти закончена, когда зазвонил телефон.

– Привет, Тереза, – сказала редакционная секретарша. – Я знаю, ты просила с тобой не соединять. Кстати, это непросто – за сегодняшний день тебе поступило около шестидесяти звонков. Телефон просто разрывается.

– Так в чем там дело?

– Тебе звонит женщина, уже в пятый раз. Она звонила еще дважды на неделе. Отказывается назвать свое имя, но я уже узнаю ее по голосу. Говорит, ей необходимо поговорить с тобой.

– А ты не можешь принять у нее телефонограмму?

– Я пыталась, но она настаивает на личном разговоре. Сказала, что будет звонить до тех пор, пока у тебя не выдастся свободная минутка. По-моему, она звонит из другого города.

Тереза раздумывала, уставившись в экран монитора. Колонка почти закончена, осталось дописать пару абзацев.

– А ты не можешь попросить у нее телефон и сказать, что я перезвоню ей сама?

– Нет, она откажется. Я уже предлагала ей этот вариант.

– А ты не знаешь, что ей от меня нужно?

– Понятия не имею. Но, судя по голосу, она вменяема, в отличие от многих, кто звонил тебе сегодня. Один парень предложил мне выйти за него замуж.

Тереза засмеялась.

– Хорошо, пусть не вешает трубку. Я освобожусь через две минуты.

– Отлично.

– На какой она линии?

– На пятой.

– Спасибо.

Тереза быстро дописала текст для колонки. Нужно будет прочитать еще раз, когда поговорит по телефону. Тереза взяла трубку и нажала пятую кнопку.

– Слушаю.

Несколько секунд длилось молчание. Потом послышался тихий мелодичный голос, и женщина на другом конце провода спросила:

– Это Тереза Осборн?

– Да, это я.

Тереза откинулась на спинку стула и начала накручивать прядку на палец.

– Это вы написали заметку о послании в бутылке?

– Да. Чем могу помочь?

Снова молчание. Тереза слышала ее дыхание. Похоже, женщина обдумывала, что сказать дальше. Наконец она спросила:

– Вы не могли бы назвать мне имена упомянутых в заметке людей?

Тереза закрыла глаза и перестала накручивать прядку. «Обычное человеческое любопытство», – подумала она и, прижав трубку к плечу, начала редактировать текст своей заметки.

– К сожалению, нет. Мы не разглашаем подобную информацию.

Женщина снова умолкла, и Тереза начала терять терпение. Она перечитала первый абзац на экране. И тут женщина ее удивила.

– Пожалуйста, – сказала она, – мне важно это знать.

Тереза отвела глаза от экрана. Голос женщины звучал очень серьезно. Похоже, это не просто любопытство. Но что тогда?

– Простите, – ответила Тереза, – я действительно не могу сообщить вам их имена.

– А ответить на мой вопрос вы можете?

– Спрашивайте.

– В этом письме Гаррет обращается к женщине по имени Кэтрин?

Теперь уже Тереза была вся внимание и резко выпрямилась на стуле.

– Кто вы? – с неожиданной силой спросила она.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Кто вы? – мягче повторила Тереза.

Женщина задержала дыхание и медленно произнесла.

– Меня зовут Мишель Тернер. Я живу в Норфолке, штат Виргиния.

– Откуда вам известно о письме?

– Мой муж служит в военно-морских силах, его часть расположена в Норфолке. Три года назад я гуляла по пляжу и нашла похожее письмо в бутылке. Прочитав вашу колонку, я поняла, что эти письма написал один человек. Инициалы те же самые.

Тереза молчала. Не может быть. Три года назад!

– А на какой бумаге было письмо?

– Плотная желтоватая бумага, а в верхнем правом углу изображение парусника.

Сердце Терезы учащенно забилось. Это казалось невероятным.

– На вашем письме тоже был изображен парусник, правда?

– Да, – прошептала Тереза.

– Я так и думала. Я сразу поняла это, как только прочитала вашу колонку.

Голос Мишель звучал так, словно у нее гора свалилась с плеч.

– Письмо еще у вас? – спросила Тереза.

– Да, я никогда не показывала его мужу, но иногда я достаю его и перечитываю. Оно немного отличается от вашего письма, но чувства те же самые.

– Вы не могли бы прислать мне по факсу копию этого письма?

– Конечно, – ответила женщина, помолчав. – Удивительно, правда? Надо же – три года назад я нашла письмо, а сейчас вы нашли такое же.

– Да, – прошептала Тереза. – Удивительно.

Продиктовав Мишель номер факса, Тереза с трудом заставила себя отредактировать подготовленный для колонки текст. Дома у Мишель не было факса, и она отправилась на почту. В томительном ожидании Тереза ходила по комнате и каждые пять минут подбегала к факсу. Через сорок шесть минут факс ожил. Сначала пришло уведомление, после чего факс начал копировать письмо. Это заняло всего десять секунд, но Терезе эти секунды показались вечностью. Факс начал печатать третью страницу, и она поняла, что это письмо тоже было на двух страницах.

Факс запищал, извещая об окончании работы. Тереза положила листки на рабочий стол и некоторое время пыталась восстановить дыхание. Это всего лишь письмо, говорила она себе.

Сделав глубокий вздох, она взяла первую страницу. С одного взгляда ей стало ясно, что она не ошиблась. Тереза повернулась к свету и начала читать.

6 марта 1994 года

Моя дорогая Кэтрин!

Где ты? И почему, спрашиваю я себя, сидя один в опустевшем доме, почему нам пришлось расстаться?

Я не знаю ответа на эти вопросы, как бы ни силился это понять. Причина проста, но я отказываюсь ее принять и каждый раз просыпаюсь с тревогой в сердце. Я потерял себя. Без тебя у меня нет души и нет дома, я – птица, летящая в никуда. Я – все, и я – ничто. Вот что такое моя жизнь без тебя, моя милая. Чтобы жить дальше, мне нужна ты.

Я вспоминаю, как мы с тобой плыли по океану, стоя на палубе нашей «Случайности». Ты помнишь, как мы ремонтировали ее? Мы стали частью океана, когда в первый раз вышли на ней – океан соединил наши судьбы. Тогда я понял, что такое счастье. Ночью мы плыли по черной воде, и лунный свет освещал твое прекрасное лицо. Я смотрел на тебя и знал, что мы вместе навечно. Мне было интересно, всегда ли так бывает, когда двое любят друг друга? Что до меня, то я знаю твердо только одно: после того, как у меня отняли тебя, я навеки останусь один.

Я думаю о тебе, вижу тебя во сне и зову, когда мне становится особенно плохо. Это все, что я могу сделать, но этого недостаточно. И никогда не будет достаточно, это я знаю, но что же мне делать? Если бы ты была здесь, то сказала бы, но меня лишили даже этого. Ты всегда находила нужные слова, чтобы унять мою боль. Ты всегда умела утешить меня.

Знаешь ли ты, каково мне сейчас без тебя? Мне хотелось бы, чтобы ты знала. До того как мы встретились, я шел по жизни без цели, без смысла. Теперь я знаю, что с самого первого шага, с тех пор как научился ходить, я всегда шел к тебе. Сама судьба предназначила нас друг для друга.

Но сейчас, оставшись один в нашем доме, я понял, что судьба может не только благословить, но и больно ранить. И я все время спрашиваю себя: почему из всех женщин, которых я мог бы полюбить, я выбрал именно ту, которую у меня отняли?

Гаррет

Прочитав письмо, Тереза откинулась на спинку стула и поднесла пальцы к губам. Редакционный шум доносился словно издалека. Она порылась в сумке, достала свое письмо и положила рядом с письмом Мишель. Она прочитала первое письмо, потом второе, потом в обратном порядке, и все это время ее не оставляло чувство, что она вторгается в чужое запретное пространство.

Она поднялась из-за стола, испытывая легкое головокружение. Сходила в коридор и, бросив в автомат монетку, взяла банку яблочного сока. Вернувшись на свое место, вдруг почувствовала, что ноги не держат ее, и упала на стул. Если бы рядом не оказалось стула, она просто рухнула бы на пол.

Тереза начала наводить на столе порядок в надежде, что это занятие как-то упорядочит ее мысли. Ручки убрала в ящик в ящик, вырезки, которые использовала для статей, аккуратно сложила в стопку и поместила на край стола, перезарядила степлер, заточила карандаши и поставила их в кофейную чашку. Нетронутыми остались только письма. Меньше недели назад она нашла первое письмо, и его содержание глубоко потрясло ее. Тогда трезвый расчет подсказал ей запрятать чувства поглубже. Но теперь, после того, как к ней в руки попало второе письмо, это казалось уже невозможным. Может, есть еще и другие письма? И что за человек отправляет их дрейфовать по океану в бутылке? Удивительно, что совсем другая женщина три года назад тоже набрела на такое же письмо и все это время хранила его у себя.

Итак, в ее распоряжении теперь два письма. И что все это значит?

Она провела рукой по волосам и огляделась по сторонам. Все вокруг чем-то заняты. Тереза открыла сок и отпила немного. Сейчас ей хотелось только одного: чтобы в ближайшие несколько минут никто не подходил к ее столу и не задавал никаких вопросов. Она засунула письма в сумку, и вдруг перед глазами у нее всплыла первая строчка второго письма: «Где ты?»

Тереза свернула текстовый редактор, подключилась к Интернету и вошла в поисковую систему.

После секундного колебания напечатала в строке поиска

РАЙТСВИЛЛЬ-БИЧ

и нажала мышкой кнопку «искать». Через пять секунд программа выдала список страниц.

Найдено 3 страницы, содержащие «Райтсвилль-Бич». Показать страницы 1–3.

Искать: по категориям – по сайтам – на веб-страницах «Mariposa»

Искать: по категориям

По региону: США: Северная Каролина:

города: Райтсвилль-Бич

Искать по сайтам:

По региону: США: Северная Каролина: города: Вашингтон:

недвижимость – компания по торговле

недвижимостью «Тикар» – также офисы в

Райтсвилль-Бич и Каролина-Бич

По региону: США: Северная Каролина: города:

РайтсвилльБич: размещение: курорт «Каскад-

Бич»

Глядя в экран, она вдруг подумала, что ведет себя глупо. Даже если Диэнна права и Гаррет живет в районе Райтсвилль-Бич, найти его практически невозможно. Да и зачем ей это?

Конечно, она знала, зачем. Письма были написаны мужчиной, способным на глубокое чувство, и этот мужчина одинок. Она, как девочка, все еще верила в идеального мужчину – прекрасного принца или рыцаря из древних легенд. Однако в реальной жизни таких мужчин просто не существует. У реальных людей есть реальные дела, реальные потребности и реальные представления о том, как должны себя вести другие люди. Конечно, на свете есть хорошие мужчины, которые любят всем сердцем и не сдаются перед лицом опасности. Она мечтала встретить такого с тех пор, как рассталась с Дэвидом. Но где же его найти?

И вот теперь она знает, что он есть и он одинок – от этой мысли ее сердце сжималось. Тереза полагала, что Кэтрин скорее всего умерла или, что менее вероятно, исчезла без объяснения причин. Но Гаррет по-прежнему ее любит, если пишет ей письма на протяжении вот уже трех лет. По крайней мере этот мужчина уже доказал, что способен любить по-настоящему, даже после того, как любимая женщина оставила его.

Где ты? – звенело у нее в голове. Утром по радио исполняли песню с таким припевом, и она не могла отвязаться от нее весь день.

Где ты?

Она не знала, где искать этого мужчину, но еще в юности поняла одно: если есть что-то, от чего на душе у тебя неспокойно, нужно постараться узнать об этом как можно больше.

Но куда заведет ее любопытство сейчас? И что все это значит? Может, это письмо подброшено ей не случайно, может, сама судьба посылает ей знак? Или это простое совпадение? А может, напоминание, что она многое упускает в своей жизни? Тереза наматывала волосы на палец, обдумывая последнюю мысль. Хорошо, решила она. В конце концов, можно жить и без любви.

Но ей страшно хотелось увидеть таинственного незнакомца, писавшего письма, и не было никакого смысла скрывать это – во всяком случае, от себя. И поскольку никто не смог бы понять ее чувств (самой бы в них разобраться!), Тереза решила никому о них не рассказывать.

Где ты?

В глубине души она знала, что увлечение Гарретом и поиски в Интернете ни к чему не приведут. Она пойдет по жизни дальше – со своей журналистской деятельностью, с Кевином – и будет делать все, что полагается делать матери, воспитывающей сына без отца.

И она была почти права. Но три дня спустя случилось событие, подтолкнувшее ее схватить чемодан и отправиться в неизвестность. Она обнаружила третье письмо Гаррета.

Глава 4

В тот день она не ждала ничего особенного. Стоял обычный бостонский день середины лета: жаркий и влажный. Новости соответствовали погоде: два убийства, совершенных в пылу ссоры.

Тереза сидела в общей комнате и подыскивала материал о детях, страдающих аутизмом. «Бостон таймс» располагала великолепной базой статей, опубликованных в различных изданиях за последние несколько лет. Кроме того, Тереза могла войти со своего компьютера в библиотеки Гарварда и Бостонского университета и имела доступ к сотням тысяч статей в Интернете, что значительно облегчало работу – совсем не то, что несколько лет назад.

За два часа она нашла как минимум тридцать статей на заданную тему, опубликованных в последние три года в различных изданиях. Названия этих журналов Тереза даже не слышала. Шесть заголовков показались ей перспективными. По дороге домой она будет проходить мимо Гарварда и сможет забрать их.

Тереза уже собиралась выключить компьютер, когда ее вдруг осенила мысль. «Почему бы и нет, – подумала она. – Конечно, это выстрел в небо, но ведь попробовать можно? Что я теряю?» Она снова села за стол, зашла в базу Гарвардской библиотеки и напечатала в строке поиска:

ПОСЛАНИЕ В БУТЫЛКЕ.

Система выдала длинный список страниц, содержащих эти слова. Тереза выбрала поиск по заголовкам, поскольку не располагала временем. Она откинулась на спинку стула и стала ждать, когда компьютер выдаст найденные статьи.

Взглянув на экран, она удивилась: целых двенадцать статей о посланиях, найденных в бутылке. Большая часть их была опубликована в научных журналах, и, как правило, бутылки использовались для изучения океанических течений.

Три статьи показались ей интересными, и она открыла их. Статьи загружались очень медленно, и она уже подумала, что быстрее было бы сходить в библиотеку и сделать копии. Распечатав статьи, она убрала их в сумку и выключила компьютер.

Домой она пришла поздно. Заказав ужин из ближайшего китайского ресторана, Тереза села на кушетку и разложила вокруг себя статьи о посланиях в бутылке.

Первой была статья, опубликованная в марте прошлого года в журнале «Янки». В ней автор, кратко изложив историю предмета, в хронологическом порядке перечислял случаи находок бутылок с письмами в Новой Англии за последние годы. Некоторые письма были очень трогательными. Тереза с удовольствием прочитала историю Паулины и Эйка Викингов.

Отец Паулины нашел послание в бутылке, отправленное Эйком – молодым шведским моряком. Эйк, которому наскучило долгое плавание, просил откликнуться хорошенькую молодую женщину, если ей попадет в руки эта бутылка. Отец отдал письмо Паулине, и она написала Эйку. Завязалась переписка, и дело кончилось тем, что Эйк приехал в Сицилию знакомиться с девушкой. Молодые люди с первого взгляда влюбились друг в друга и вскоре поженились.

Ближе к концу статьи Тереза наткнулась на два абзаца, которые повествовали о другом послании, найденном в бутылке на пляжах Лонг-Айленда:

«Как правило, в этих письмах содержится призыв о помощи к неизвестному корреспонденту. Но бывает и так, что отправитель не ждет ответа. Одно из таких писем, трогательное обращение к потерянной возлюбленной, было выброшено на пляжи Лонг-Айленда в прошлом году. Вот отрывок из этого письма:

Я не могу обнять тебя, и в душе моей пустыня. Выходя на улицу, я всматриваюсь в толпу в надежде увидеть твое лицо. Я знаю: мой вечный поиск обречен на неудачу, но ничего не могу с собой поделать. Мы говорили с тобой, как это будет, если обстоятельства разлучат нас, но я не могу сдержать обещание, данное тебе той ночью. Прости, дорогая, но никто и никогда не заменит мне тебя. Слова, которые я шептал тебе, были неправдой, и мне следовало уже тогда признать это. Ты, и только ты, была и будешь моей единственной, и сейчас, когда ты ушла, я не испытываю желания найти другую. Пока смерть не разлучит нас, обещали мы в церкви, и эта клятва останется в силе до тех пор, пока я тоже не покину этот мир».

Тереза перестала читать и опустила вилку.

Невероятно! Она еще раз всмотрелась в строчки письма. Нет, это просто невероятно…

Но…

Но… кто же еще это может быть?

Дрожащей рукой она вытерла лоб. Еще одно письмо? Тереза вернулась к началу – посмотреть, кто автор статьи. Некто Артур Шендакин, доктор философии, профессор истории Бостонского колледжа. А это значит…

…что он живет где-то в Бостоне.

Тереза вскочила и сходила за телефонным справочником. Там были указаны телефоны чуть ли не дюжины Шендакинов, но только два показались ей подходящими, поскольку перед фамилией стоял инициал А. Тереза взглянула на часы. Половина десятого. Поздно, но звонить еще можно. Она набрала номер и стала ждать. Трубку сразу взяла женщина и сказала, что она ошиблась номером. Когда на другом конце провода послышались гудки отбоя, Тереза почувствовала, что у нее пересохло во рту. Она сходила на кухню и выпила воды. Потом снова вернулась в комнату. На этот раз она набирала номер очень внимательно. Снова послышались гудки.

Один.

Два.

Три.

После четвертого она потеряла надежду, но на пятом трубку взяли, и мужской голос сказал:

– Алло.

По голосу Тереза дала бы ему лет шестьдесят. Она прочистила горло.

– Здравствуйте, это Тереза Осборн из «Бостон таймс». Я говорю с Артуром Шендакином?

– Да, – ответил удивленный голос.

Успокойся, приказала она себе.

– Я хотела узнать, не вы ли написали статью, опубликованную в прошлом году в журнале «Янки». В статье рассказывалось о письмах в бутылках, выброшенных морем.

– Да, это моя статья. Чем могу быть полезен?

Рука ее, державшая трубку, вспотела.

– Меня заинтересовало письмо, найденное на пляжах Лонг-Айленда. Вы помните это письмо?

– А почему оно вас интересует?

– Видите ли, мы подумываем напечатать подобную статью у себя и хотели бы использовать ваше письмо.

Ее передернуло. Она не любила лгать, но сказать правду в данном случае было еще хуже. Что она скажет? «О, мне вскружил голову мужчина, сочиняющий эти письма…»

Мистер Шендакин ответил не сразу.

– Ну, не знаю. Собственно, это письмо и вдохновило меня на написание статьи… Мне нужно подумать.

У Терезы перехватило горло.

– Так оно у вас сохранилось?

– Да. Я нашел его два года назад.

– Мистер Шендакин, я понимаю, моя просьба несколько необычна, но если вы позволите нам перепечатать это письмо, мы будем счастливы заплатить вам небольшое вознаграждение. И нам не нужен оригинал – нас вполне устроит копия. Вам не обязательно с ним расставаться.

Она чувствовала, что он удивлен.

– О какой сумме идет речь?

Ах, если бы я знала, ведь это экспромт. А сколько вы хотите?

– Мы думали предложить вам триста долларов, и, конечно, в статье будет упомянуто ваше имя.

Он молчал, обдумывая предложение. Тереза снова заговорила, не давая ему времени сформулировать отказ.

– Мистер Шендакин, если вы опасаетесь плагиата, то я клятвенно обещаю: наша статья ничем не будет напоминать вашу. Это будет статья об океанических течениях и о том, что бутылки помогают точнее определить их направление. Для достоверности мы собираемся вставить в статью отрывки из реальных писем, найденных в бутылках, – это подогреет читательский интерес.

Откуда оно было отправлено?

– Ну, не знаю…

– Пожалуйста, мистер Шендакин. Для меня это важно.

Он еще помолчал.

– Только копию?

Йес!

– Да, конечно. Я дам вам номер своего факса, но вы можете прислать копию и по почте. Значит, я выписываю чек на ваше имя?

Он снова выдержал паузу.

– Я… думаю, да.

Казалось, он чувствовал себя загнанным в угол и не знал, как отразить ее натиск.

– Благодарю вас, мистер Шендакин.

Опасаясь, что он передумает, Тереза быстро продиктовала номер своего факса, записала его адрес и пометила у себя в ежедневнике: взять в редакции квитанцию об оплате. У него могут возникнуть подозрения, если она пришлет ему чек из своей собственной чековой книжки.

Придя на работу, она первым делом позвонила в Бостонский колледж и оставила для профессора сообщение, что деньги отправлены, после чего прошла на свое рабочее место. От волнения голова у нее шла кругом. Мысль о третьем письме не давала ей думать ни о чем другом. Конечно, не было никакой гарантии, что это тоже письмо Гаррета, но если это действительно так, что ей делать? Она думала о нем всю ночь, пытаясь представить, как он выглядит, чем занимается. Она никак не могла разобраться в своих чувствах и в конце концов решила, что письмо само расставит все на свои места. Если оно не от Гаррета, она забудет эту историю. Она перестанет искать его в Интернете, перестанет искать сообщения о других его письмах. А если ей будет трудно забыть, она выбросит эти письма. Нельзя давать волю любопытству, особенно когда оно мешает жить.

Но, с другой стороны, если письмо от Гаррета…

В глубине души она надеялась, что это не так, потому что тогда ей придется принимать решение.

Тереза села за стол и выждала некоторое время, прежде чем пошла смотреть сообщения, принятые по факсу. Включила компьютер, позвонила двум специалистам по детскому аутизму и сделала кое-какие наброски для будущих статей. Ближе к перерыву на ленч она уже почти убедила себя в том, что письмо написал другой человек. По океану путешествуют тысячи писем, говорила она себе. Нет никаких шансов, что это письмо Гаррета.

Наконец, не в силах больше терпеть эту муку, она встала, подошла к факсу и начала просматривать стопку принятых сообщений. Почту еще никто не разбирал, поэтому ей пришлось перебрать несколько дюжин факсов, адресованных другим сотрудникам редакции. В середине стопки она обнаружила факс, пришедший на ее имя. Он содержал две страницы, и в первую же секунду ей бросился в глаза маленький кораблик в верхнем правом углу листа. Письмо оказалось коротким; подойдя к своему месту, она уже прочитала его. Последний абзац этого письма она уже видела в статье Артура Шендакина.

25 сентября 1995 года

Дорогая Кэтрин!

Прошел месяц с тех пор, как я писал тебе в последний раз, но как же долго тянулся этот месяц! Жизнь проходит мимо, как картинки, мелькающие за окном автомобиля. Я дышу, ем и сплю; делаю все то же, что и всегда, но вкус к жизни утерян, и я не вижу смысла принимать в ней активное участие. Я просто плыву по течению, как те письма, что я посылаю тебе. Я не знаю, куда направляюсь и к чему наконец приду.

И даже работа не может заглушить мою боль. Я могу нырять ради собственного удовольствия или обучать дайвингу клиентов, но когда я возвращаюсь в магазин, там так пусто без тебя! Я раскладываю по полкам товар и оформляю заказ на новый; иногда я забываюсь и, оглядываясь через плечо, обращаюсь к тебе. Сейчас, когда я пишу это письмо, я все думаю: когда же это закончится? когда эта боль отпустит меня?

Я не могу тебя обнять, и в душе моей пустыня. Выходя на улицу, я всматриваюсь в толпу в надежде увидеть твое лицо. Я знаю: мой вечный поиск обречен на неудачу, но не в силах с собой совладать. Мы говорили с тобой, как это будет, если обстоятельства разлучат нас, но я не могу сдержать обещание, данное тебе той ночью. Прости, дорогая, но никто и никогда не сможет заменить мне тебя. Слова, которые я шептал тебе, были неправдой, и мне следовало уже тогда признать это. Ты, и только ты, была и будешь моей единственной, и сейчас, когда ты ушла, я не испытываю желания найти другую. Пока смерть не разлучит нас, обещали мы в церкви, и эта клятва останется в силе до тех пор, пока я тоже не покину этот мир.

Гаррет

– Диэнна, у тебя есть минутка? Надо поговорить.

Диэнна подняла глаза от монитора компьютера и сняла очки, которые надевала только для чтения.

– Конечно. В чем дело?

Тереза без слов выложила на стол Диэнны письма. Диэнна взяла их в руки, и глаза ее удивленно расширились.

– Откуда у тебя еще два письма?

Тереза рассказала, как они у нее появились. Когда она закончила, Диэнна углубилась в чтение. Тереза опустилась на стул напротив подруги.

– А ты, оказывается, умеешь быть скрытной, – сказала Диэнна, дочитав последнее письмо.

Тереза пожала плечами, и Диэнна продолжила:

– Но если я правильно понимаю, тебя волнуют не только письма.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – ответила Диэнна с лукавой улыбкой, – твой взволнованный вид. Ты пришла ко мне, потому что тебя интересует Гаррет.

Тереза раскрыла рот, и Диэнна рассмеялась.

– Чему ты удивляешься, Тереза? Я же не идиотка. Все эти дни я наблюдала: ты ходила с таким отрешенным видом, словно находилась за тысячи миль от Бостона. Я уже собиралась спросить тебя, что происходит, но потом решила подождать, пока ты не расскажешь обо всем сама.

– Не думала, что это так заметно.

– Ну, может быть, другие и не заметили. Но я-то тебя знаю лучше других. – Она снова улыбнулась. – Ну, расскажи мне, что же все-таки происходит?

Тереза на секунду задержалась с ответом.

– Все очень странно. То есть я хочу сказать, что все время думаю о нем и не знаю, как избавиться от этих мыслей. Я чувствую себя как старшеклассница, влюбленная в мальчика из другого класса. Только мой случай еще тяжелее: я не то что никогда не говорила с ним, но даже не знаю, как он выглядит. Может, ему уже семьдесят.

Диэнна откинулась на спинку стула и задумчиво кивнула:

– Вполне возможно… но мне кажется, для тебя это не имеет значения, верно?

Тереза медленно покачала головой:

– В общем, да.

– Вот именно.

Диэнна сложила письма в стопку.

– Гаррет упоминает в одном из писем, что они полюбили друг друга, когда были еще молодыми. Но у них не было детей, он работает тренером по дайвингу, и, судя по общему настроению писем, у меня сложилось впечатление, что они были женаты всего несколько лет. Вряд ли он так уж стар.

– Честно говоря, я тоже об этом подумала.

– Хочешь знать мое мнение?

– Естественно.

Диэнна тщательно выбирала слова.

– Я думаю, тебе следует съездить в Вилмингтон и попытаться найти Гаррета.

– Но это так глупо…

– Почему?

– Потому что я ничего о нем не знаю.

– Тереза, ты знаешь о Гаррете гораздо больше, чем я знала о Брайане до того, как с ним познакомилась. И потом, я же не говорю тебе, чтобы ты выходила за него замуж, я просто советую разыскать его. Может, он тебе совсем не понравится, но тогда ты по крайней мере успокоишься и перестанешь думать о нем. Что тут плохого?

– А что, если… – Тереза умолкла, и Диэнна закончила ее мысль:

– Что, если он окажется совсем не таким, каким ты его себе представляла? Тереза, я уже сейчас могу тебе гарантировать, что он не имеет ничего общего с тем образом, который нарисовало твое воображение. Такова жизнь. Но это не должно повлиять на твое решение. Если ты хочешь узнать о нем больше, поезжай. Чем ты рискуешь? В худшем случае он тебе не понравится. Ну и что из того? Вернешься в Бостон. В любом случае это лучше, чем сидеть здесь и терзаться сомнениями.

– А ты не будешь считать меня сумасшедшей?

Диэнна задумчиво покачала головой.

– Тереза, я уже давно говорила тебе, что пора заняться поисками другого мужчины. Когда ты гостила у меня в Кейп-Коде, я говорила тебе, что ты – замечательная женщина и рядом с тобой должен быть мужчина. Я не знаю, получится ли у тебя что-нибудь с этим Гарретом. Если бы мне предложили заключить пари, я бы поставила на то, что у вас ничего не выйдет. И все же стоит попытаться. Если бы все люди заранее были уверены, что их ждет неудача, где бы мы все сейчас были?

Тереза помолчала.

– В твоих устах все выглядит как-то слишком логично…

Диэнна пожала плечами.

– Я старше и многое повидала. Главное, что я поняла: нельзя упускать свой шанс. А уж в твоем случае я вообще не понимаю, как можно сомневаться. Ты что: бросаешь ради него мужа, семью, работу? Или тебе надо ехать на другой конец страны? У тебя просто идеальная ситуация. Это всего лишь маленькое приключение. Хочешь ехать – поезжай, не хочешь – не езди. Все проще простого. К тому же Кевин сейчас с отцом, и у тебя остались дни от отпуска.

Тереза начала накручивать прядку на палец.

– А как же моя колонка?

– Об этом не беспокойся. Во-первых, у нас осталась статья, вместо которой мы напечатали письмо. А потом сделаем пару повторов из старых номеров, когда твою колонку еще не вставляли в другие издания. Так что они скорее всего не заметят.

– У тебя все так просто.

– Да так оно и есть. Самое трудное – найти Гаррета. Но в письмах есть кое-какие подсказки. Можно сделать несколько звонков и поискать его в Интернете.

Подруги надолго замолчали.

– Хорошо, – сдалась наконец Тереза. – Надеюсь, мне не придется жалеть о своем поступке. Итак, с чего начнем?

– В первую очередь с того, в чем мы более или менее уверены. Ну, прежде всего мы принимаем за данность, что его зовут Гарретом. Вряд ли он стал бы подписывать свои письма вымышленным именем. Одно письмо он еще мог бы подписать псевдонимом, но, прочитав все три, я уверена: это его собственное имя, причем именно имя, а не фамилия. В любом случае под этим именем его знают люди.

– Еще мы знаем, что он живет в Вилмингтоне, или в Райтсвилль-Бич, или где-то поблизости, – подключилась Тереза.

Диэнна кивнула.

– В каждом письме упоминается океан. Мне кажется, он садится писать, когда ему становится совсем одиноко или когда тоскует по своей Кэтрин.

– Я тоже так думаю. Он просто рассказывает о своей повседневной жизни и не приурочивает письма к каким-то датам.

– Хорошо, – сказала Диэнна, по мере обсуждения интерес ее возрастал. – Есть еще яхта…

– «Случайность», – подхватила Тереза. – Он писал, что они вместе починили ее и выходили на ней в море. Наверное, это парусная шлюпка.

– Записывай, – сказала Диэнна. – Кое-что мы можем проверить, не выходя отсюда, – достаточно сделать пару звонков. Все морские суда проходят регистрацию. Позвоню-ка я в местную газету – может, там что подскажут. Не припомнишь каких-нибудь еще подробностей из второго письма?

– По-моему, это все. А вот в третьем письме кое-что есть. На мой взгляд, из него следуют два вывода.

Диэнна затянулась сигаретой.

– Первый – что Кэтрин отошла в мир иной.

– Похоже, он торгует снаряжением для аквалангистов, и у него есть магазин, где они с Кэтрин работали вместе.

– Это тоже записывай. Про магазин мы уж точно можем выяснить по телефону. Что-нибудь еще?

– Пожалуй, все.

– Для начала уже неплохо. Возможно, мы найдем его быстрее, чем думали.

Диэнна позвонила в редакцию местной газеты «Вилмингтон джорнэл». Она представилась и попросила помочь ей связаться с кем-нибудь, кто имеет отношение к яхтам. Ей дали телефон человека, который дал ей телефон другого человека, и с третьего захода она вышла наконец на Зака Нортона, который отвечал за раздел, посвященный рыбалке и водным видам спорта. Объяснив ему, что ей нужна организация, где регистрируют яхты, она услышала в ответ, что такой не существует.

– Яхты регистрируют по идентификационным номерам – так же, как автомобили, – сказал Зак Нортон, медленно растягивая слова, – но если вы знаете, как зовут хозяина яхты, то, возможно, сумеете найти и яхту, если он указал ее название при получении прав. Это необязательная информация, но, как правило, люди вписывают в анкету название судна.

Диэнна нацарапала на листке: «Яхты не регистрируют по именам», – и пододвинула его Терезе.

– Одна ниточка оборвалась, – тихо сказала Тереза.

Диэнна прикрыла трубку рукой и прошептала:

– Может, да, а может, и нет. Нельзя так легко сдаваться.

Поблагодарив Зака Нортона за внимание, которое он ей уделил, Диэнна повесила трубку. Через пару секунд она взяла ее снова и стала выяснять через справочное бюро телефоны магазинов в окрестностях Вилмингтона, где могут торговать снаряжением для дайвинга. Тереза молча смотрела, как Диэнна записывает названия магазинов и номера телефонов. Одиннадцать, отметила она про себя.

– Что-нибудь еще, мадам? – спросил оператор.

– Нет, спасибо, вы мне очень помогли.

Она снова повесила трубку, и Тереза с любопытством посмотрела на нее:

– А что ты будешь говорить, когда станешь звонить по этим номерам?

– Я буду спрашивать Гаррета.

У Терезы замерло сердце.

– Вот так сразу?

– А чего ждать, – сказала Диэнна, улыбаясь, и начала набирать номер.

Кивком головы она велела Терезе взять вторую трубку.

– Вдруг он сам подойдет к телефону, – прошептала она.

Тереза приложила трубку к уху, и они стали ждать, когда им ответят в магазине «Атлантические приключения».

Когда на том конце взяли трубку, Диэнна любезно поинтересовалась, можно ли записаться в группу Гаррета.

– Боюсь, вы ошиблись номером.

Диэнна извинилась и повесила трубку. Они обзвонили еще пять магазинов с тем же результатом. Диэнна, ничуть не утратив оптимизма, снова набрала номер, проворковала заготовленный вопрос и вдруг, к своему удивлению, услышала, как мужчина на другом конце провода, слегка поколебавшись, спросил:

– Вам нужен Гаррет Блейк?

Гаррет.

Тереза чуть не упала со стула при звуке его имени. Диэнна дала утвердительный ответ, и мужчина продолжил:

– Он работает в «Острове ныряльщиков». А вы не хотите записаться к нам? Мы тоже сейчас набираем группу.

Диэнна извинилась.

– Нет, простите. Мне действительно нужно поработать с Гарретом – я ему обещала.

Положив трубку на место, она широко улыбнулась.

– Кажется, мы у цели.

– Мне просто не верится, что можно вот так легко…

– Ну, если вдуматься, не так уж легко, Тереза. Если бы в нашем распоряжении было только одно письмо, не думаю, что мы смогли бы разыскать его.

– Ты думаешь, это он?

Диэнна выгнула бровь:

– А ты?

– Не знаю. Может быть.

Диэнна пожала плечами.

– Скоро узнаем. Это уже становится интересным.

Диэнна позвонила в справочное бюро еще раз и попросила дать ей телефон службы, которая выдает права на управление морскими судами. Позвонив в эту службу, она представилась и изложила свою просьбу.

– Видите ли, мы с мужем отдыхали в Вилмингтоне, – объяснила она женщине, ответившей на ее звонок. – Мы вышли в море, и наша яхта сломалась. Один любезный джентльмен разыскал нас и помог нам вернуться на берег. Его звали Гаррет Блейк, а его яхта, кажется, называлась «Случайность», но я не уверена. Я решила написать об этом в газету и хотела бы уточнить название.

Диэнна говорила и говорила, не давая женщине вставить ни слова. Она рассказала, как они с мужем испугались и как они благодарны Гаррету Блейку, который пришел им на выручку. Затем слегка польстила женщине, заявив, что на юге, и особенно в Вилмингтоне, живут очень милые люди и она хочет рассказать всему миру о гостеприимстве южан и о том, как они добры к совсем незнакомым людям. Женщина растрогалась и выразила готовность помочь.

– Вообще-то мы не разглашаем подобную информацию, но вы всего лишь уточняете факты, а это совсем другое дело. Подождите секундочку.

Диэнна барабанила пальцами по столу, отбивая такт музыки, звучавшей в трубке.

– Вы меня слушаете? Сейчас посмотрим…

Диэнне было слышно, как застучали клавиши компьютера, потом раздался короткий сигнал, и женщина произнесла слова, которых они ждали:

– Да, вот она. Гаррет Блейк. Так… вы не ошибаетесь, во всяком случае, у нас отмечено, что его яхта называется «Случайность».

Диэнна прочувствованно поблагодарила женщину и спросила, как ее зовут: «чтобы написать еще об одном великодушном человеке». Сияя, она положила трубку.

– Гаррет Блейк, – объявила она с победоносной улыбкой. – Мы узнали, как зовут нашего таинственного автора.

– Просто не верится, что ты нашла его.

Диэнна кивнула. Чувствовалось, что она и сама не ожидала подобного результата.

– Старушка умеет добывать информацию.

– Это уж точно.

– Что еще ты хотела бы знать?

Тереза на секунду задумалась.

– А ты могла бы узнать что-нибудь о Кэтрин?

Диэнна пожала плечами и приготовилась к выполнению задачи.

– Не уверена, но попытаться можно. Давай опять позвоним в газету. Если Кэтрин погибла в результате несчастного случая, информация могла попасть в прессу.

Диэнна набрала номер «Вилмингтон джорнэл» и попросила соединить ее с отделом новостей. К ее глубокому разочарованию, ей ответили, что старые номера газет переводятся на микрофиши и, не зная точной даты, доступ к ним получить невозможно. Диэнна сказала, что к ним заглянет сотрудник их газеты, и спросила, к кому она может обратиться по этому поводу.

– Я думаю, это максимум того, что мы могли выяснить на данный момент. Теперь дело за тобой, Тереза. Но по крайней мере теперь ты знаешь, где его искать.

Диэнна протянула Терезе листок с адресом магазина Гаррета. Тереза колебалась. Диэнна, устав ждать, положила листок на стол. Потом снова взялась за трубку.

– Кому ты звонишь?

– В турагентство. Хочу заказать тебе билет на самолет и забронировать номер в гостинице.

– Я не говорила, что поеду.

– О-о, поедешь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тебя командирую. Потому что я не хочу, чтобы ты сидела тут и мечтала о том, как все могло бы быть. Такие мысли отвлекают от работы.

– Диэнна…

– Я знаю, как меня зовут. Любопытство сведет тебя с ума. Я сама с тобой скоро тронусь.

– Но…

– Никаких «но». – Она немного помолчала, потом сказала уже мягче: – Тереза, запомни одно: ты ничего не теряешь. В худшем случае через пару дней вернешься домой. Все! Можно подумать, я отправляю тебя в племя каннибалов. Ты просто едешь удовлетворить свое любопытство.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Диэнна состроила легкую гримаску, и Тереза вдруг почувствовала, как у нее зачастил пульс. Она приняла решение. О мой Бог, я действительно поеду туда. Неужели это случится со мной?

И все-таки она предприняла еще одну слабую попытку отступления.

– Я даже не знаю, что ему сказать, когда мы встретимся…

– Я верю в тебя: что-нибудь придумаешь. Подожди, не отвлекай. Достань свой бумажник. Мне понадобится номер кредитки.

Когда Тереза вернулась на рабочее место, голова у нее шла кругом. Гаррет Блейк, Вилмингтон. Остров ныряльщиков. Случайность.

Эти слова все время звучали у нее в голове, так, словно она готовилась к репетиции.

Она отперла нижний ящик стола, где держала бумажник, и секунду помедлила. Наконец она отбросила последние сомнения и продиктовала Диэнне номер своей кредитки.

Значит, завтра она летит в Северную Каролину. В Вилмингтон.

Диэнна отпустила ее пораньше и сказала, что весь завтрашний день она тоже может посвятить сборам. В какой-то момент Тереза почувствовала себя загнанной в угол – наверное, так себя чувствовал старый мистер Шендакин, когда она напирала на него.

Но в отличие от мистера Шендакина в душе ее разливалось приятное тепло.

На следующий день, когда самолет приземлился в Вилмингтоне, она поймала такси и направилась в гостиницу, размышляя, к чему может привести эта поездка.

Глава 5

Проснулась она по привычке рано. Потянувшись, встала с постели и подошла к окну. В утренней дымке рассветное солнце Северной Каролины рисовало золотистые призмы. Тереза распахнула балконную дверь, и свежий воздух ворвался в комнату.

Пройдя в ванную, она сбросила пижаму и встала под душ. Поворачиваясь под струями воды, подумала, как легко все получилось. Меньше двух суток назад она еще сидела с Диэнной, перечитывала письма и обсуждала с подругой, как найти Гаррета. В тот вечер после работы она поручила кота заботам соседки Эллы и попросила ее вынимать почту из ящика.

На следующий день сходила в библиотеку и заказала литературу о дайвинге. Журналистский опыт научил Терезу не рассчитывать на счастливое стечение обстоятельств. Она всегда тщательно готовилась к встречам, составляла четкий план действий и прикидывала возможные сценарии беседы.

На этот раз ее план был предельно прост. Она будет прогуливаться в окрестностях магазина Гаррета и сначала взглянет на него издалека. Если он окажется семидесятилетним стариком или двадцатилетним юношей, она просто уйдет и с первым самолетом вернется домой. Но если интуиция ее не подвела и Гаррет окажется ее ровесником, она попытается заговорить с ним. В расчете на такую возможность она и решила почитать о дайвинге. Возможно, если она заговорит с Гарретом об интересующем его предмете, ей удастся получше присмотреться к нему. А дальше будет видно.

Но что дальше? Здесь ее план принимал весьма размытые черты. Она не собиралась рассказывать Гаррету об истинной причине своего интереса – это было бы полным сумасшествием. «Привет, я прочитала твои письма к Кэтрин и, узнав, как сильно ты ее любил, поняла, что всю жизнь мечтала о таком мужчине». Нет, это совершенно исключено, но другой вариант казался ничуть не лучше: «Привет, я из «Бостон таймс», нашла ваши письма. Вы позволите нам использовать их для газеты?» Нет, так тоже не пойдет. Ладно, больше не буду ломать голову. Диэнна права: в нужный момент слова придут сами, а если разговор не получится – что ж, она просто вернется в Бостон.

Выйдя из душевой кабины, Тереза растерлась полотенцем и нанесла на тело лосьон. Потом надела белую кофточку с короткими рукавами, джинсовые шорты и белые сандалии – словом, самый обыкновенный наряд. Сегодня лучше не привлекать к себе внимание. В конце концов, кто знает, как все сложится. Тереза хотела полностью владеть ситуацией и по возможности избежать контактов со случайными людьми.

Перед выходом она взяла со столика телефонный справочник и на клочке бумаги записала адрес «Острова ныряльщиков». Через несколько секунд она уже спускалась по лестнице в фойе гостиницы.

Оказавшись на улице, Тереза первым делом купила карту Вилмингтона и отыскала на ней магазин Гаррета. Вилмингтон оказался больше, чем она себе представляла. Дороги были забиты автомобилями, особенно на подъезде к мостам, соединявшим город с курортными островами. Создавалось впечатление, что почти все городское движение направлено в сторону островов Кью-Бич, Каролина-Бич и Райтсвилль-Бич, расположившихся вдоль береговой зоны.

Выбравшись на дорогу, ведущую к острову Райтсвилль-Бич, Тереза притормозила и сверилась с картой. «Остров ныряльщиков» должен быть где-то рядом с пристанью для яхт. Судя по карте, она почти у цели. Как она и надеялась, возле магазина припарковалось еще несколько машин. Тереза втиснулась в просвет прямо напротив входа.

Магазин представлял собой старую деревянную постройку, выцветшую от соленого воздуха и морского ветра. Над входом, обращенным в сторону Атлантического берегового канала,[3] на проржавевших металлических цепях висела скромная вывеска, нарисованная от руки. Окна здания запылились, на стеклах виднелись потеки от дождевых струй.

Тереза вышла из машины, отбросила волосы со лба и с замирающим сердцем приблизилась к крыльцу. Собравшись с духом, толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь.

Изображая обычную покупательницу, она бродила по магазину, иногда что-то брала, рассматривала и возвращала на место. Как бы невзначай оглядывалась по сторонам в надежде увидеть хозяина магазина. При появлении каждого нового мужчины у нее екало сердце: Гаррет? Нет, очередной покупатель. Пройдя в глубь магазина, она вдруг заметила на стене застекленный стенд с газетными и журнальными вырезками. Приблизившись и всмотревшись внимательнее, она наконец получила ответ на главный беспокоивший ее вопрос: как выглядит таинственный Гаррет.

По крайней мере теперь она это знает.

Статью о дайвинге иллюстрировало фото, подпись под которым гласила: «Гаррет Блейк из «Острова ныряльщиков» дает первый урок любителям дайвинга». На фотографии Гаррет закреплял лямки акваланга на спине ныряльщика. Значит, они с Диэнной не ошиблись: ему тридцать с небольшим. Худощавое лицо, каштановые волосы, слегка выцветшие от частого пребывания на солнце. Он был на несколько дюймов выше своего ученика, закатанные рукава рубашки обнажали крепкие мускулистые руки.

Невысокое качество печати не позволяло определить цвет его глаз, но Терезе показалось, что на висках его видны мелкие морщинки, хотя он мог просто сощуриться от яркого света.

Тереза прочитала статью, отметив, когда он набирает учеников и условия получения сертификата. Другая статья была посвящена поискам сокровищ на затонувших кораблях – занятию, весьма популярному среди дайверов Северной Каролины. На дне океана вдоль побережья Северной Каролины лежали обломки сотен кораблей – это место называлось кладбищем Атлантики. Из-за рифов, протянувшихся вдоль побережья, и многочисленных островов, расположенных почти вплотную к берегу, здесь столетиями разбивались суда.

Третья статья рассказывала о первом броненосце времен Гражданской войны. Знаменитый однобашенный корабль федералов, следовавший на буксире в Южную Каролину, затонул возле мыса Гаттерас в 1862 году. Гаррет Блейк в составе команды водолазов Морского института Дьюка спускался на дно океана, чтобы выяснить возможность подъема броненосца наверх.

В четвертой статье излагалась история яхты «Случайность». Многочисленные фотографии демонстрировали процесс реставрации яхты. «Случайность», узнала из статьи Тереза, была построена в 1927 году в столице Португалии Лиссабоне. Спроектировал ее очень известный инженер того времени Херрешофф. Яхта имела долгую историю, полную приключений. В частности, во время Второй мировой войны ее использовали для наблюдения за немецкими гарнизонами, расположившимися вдоль побережья Франции. В конце концов яхта оказалась в Нантакете, где ее купил местный предприниматель. К Гаррету Блейку она попала четыре года назад в ужасном состоянии. В статье говорилось, что Гаррет отреставрировал «Случайность» вместе со своей женой Кэтрин.

Кэтрин…

Тереза посмотрела на дату. Апрель 92-го. В статье не упоминалось, что Кэтрин умерла; одно из писем было найдено в Норфолке три года назад, из чего следовало, что Кэтрин погибла в 1993-м.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Тереза обернулась. Молодой человек, улыбаясь, смотрел на нее, и она внезапно обрадовалась, что уже видела фотографию Гаррета. Этот молодой человек был определенно не Гаррет.

– Я напугал вас? – спросил он, и Тереза быстро помотала головой.

– Нет… я просто рассматривала фотографии.

Он кивнул на стенд:

– Хороша?

– Кто?

– «Случайность». Гаррет, хозяин этого магазина, отреставрировал ее своими собственными руками. Замечательная яхта. Одна из самых красивых, которые мне приходилось видеть.

– А Гаррет – он сейчас здесь?

– Нет, ушел в доки. В магазине появится ближе к полудню.

– О-о…

– Вы что-то ищете? Может быть, я помогу вам? У нас тут такое нагромождение товара, что самой вам будет трудно разобраться, но у нас есть все необходимое.

Тереза покачала головой:

– Спасибо, я только присматриваюсь.

– Хорошо, но если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

– Обязательно.

Молодой человек приветливо кивнул ей и начал пробираться к прилавку. У нее вдруг вырвалось:

– Так вы говорите – Гаррет в доках?

Продавец обернулся, бросив на ходу:

– Да, это в двух кварталах отсюда. Вы представляете, как туда идти?

– По-моему, да – я, кажется, видела это место с дороги.

– Он пробудет там еще не меньше часа. Если хотите, можете зайти попозже в магазин, тогда вы его точно застанете. Или оставьте ему записку, я передам.

– Нет, спасибо. Это не так уж важно.

Она еще немного побродила по магазину, притворяясь, что рассматривает товар в корзинах, потом помахала продавцу, вышла на улицу и направилась прямо к пристани.

Подойдя к причалу, она попыталась найти «Случайность». Это оказалось очень легко, потому что все остальные яхты были белого цвета. «Случайность», сделанная из натурального дерева и покрытая прозрачным лаком, сразу бросалась в глаза. Тереза подошла к ней. Она сильно волновалась, представляя себе встречу с Гарретом, но статьи натолкнули ее на мысль, с чего следует начать разговор. Она скажет ему, что ее заинтересовала история яхты и она решила взглянуть на нее вблизи. Вполне правдоподобное объяснение и отличная завязка для беседы. Они перебросятся несколькими словами – этого ей должно хватить, чтобы составить о нем представление. А дальше… дальше будет видно.

Приблизившись к трапу яхты, Тереза вдруг заметила, что, кроме нее, на пирсе больше никого нет. Похоже, здесь все утро не было ни души: на дверце каюты – замок, парус зачехлен, повсюду полный порядок. Тереза еще раз прочитала название яхты. «Случайность». В полном недоумении она отбросила назад упавшие на лицо волосы. Странно: менеджер магазина сказал, что Гаррет должен быть здесь.

Она задержалась возле яхты еще немного, залюбовавшись изящными обводами судна. Действительно красавица – виден и цвет дерева, и его рисунок. «Случайность» резко выделялась на фоне остальных яхт; неудивительно, что газета посвятила ей целую статью. Чем-то эта яхта напомнила Терезе старинное пиратское судно – из тех, что она видела в кино. Тереза походила вокруг, разглядывая яхту с разных сторон и пытаясь представить, как она выглядела до реставрации. У нее сложилось впечатление, что большая часть деталей сделана на современном станке, но, вероятно, это только кажется – не могли же они заменить весь корпус. Наверное, просто хорошо отшлифовали старое дерево. Присмотревшись, Тереза убедилась в правильности предположения – всю поверхность обшивки покрывали мельчайшие трещины.

Да, похоже, придется еще раз заглянуть в «Остров ныряльщиков». Тереза в последний раз окинула яхту взглядом и собралась уходить.

В нескольких футах от нее стоял мужчина. Она замерла под его пристальным взглядом.

Гаррет…

С самого утра стояла жара, и его рубашка в нескольких местах промокла от пота. Обрезанные рукава обнажали крепкие мускулы. Тереза заметила у него на запястье дайверские часы – судя по виду, он носил их уже несколько лет. Короткие шорты, сандалии на босу ногу; руки, черные от смазки, – все это наводило на мысль, что большую часть времени, если не все свое время, он проводил вблизи океана.

Не сводя с него глаз, Тереза невольно отступила назад.

– Чем могу быть полезен? – спросил он и улыбнулся, продолжая стоять на месте, как будто опасаясь спугнуть ее.

Но она все равно испугалась – как только встретилась с ним глазами.

Какую-то секунду она просто смотрела на него. Она уже имела представление, как он выглядит, но в жизни он смотрелся намного лучше. Высокий, широкоплечий, не красавец, но весьма приятный мужчина с загорелой, задубевшей от ветра и солнца кожей. Его взгляд не действовал на нее гипнотически, как когда-то взгляд Дэвида, но определенно притягивал. Было что-то очень мужское во всем его облике и в том, как он просто стоял и смотрел на нее.

Вспомнив о своем плане, она кивнула в сторону яхты.

– Я засмотрелась на вашу яхту. Она такая красивая.

Он потер руки, пытаясь оттереть их от смазки, и вежливо заметил:

– Спасибо, мне приятно это слышать.

Глядя ему в глаза, она вспоминала цепочку событий, которые последовательно вели ее к этой встрече: послание в бутылке, второе письмо… третье… вот они с Диэнной обзванивают магазины… вот она собирается в Вилмингтон и… вот они встретились лицом к лицу. Тереза закрыла глаза, пытаясь овладеть собой. Она не ожидала, что так быстро найдет его. Ее начал охватывать суеверный страх.

Он нерешительно шагнул к ней.

– Что с вами? – В его голосе послышалось беспокойство.

Она глубоко вдохнула и попыталась расслабиться.

– Ничего, все в порядке. У меня на секунду закружилась голова.

– Вы уверены?

Она смущенно провела рукой по волосам.

– Да, все уже прошло. В самом деле.

Он еще раз внимательно посмотрел на нее и, убедившись, что женщина окончательно пришла в себя, с любопытством спросил:

– А мы с вами уже встречались?

Тереза покачала головой.

– Не думаю.

– Тогда откуда вы знаете, что яхта – моя?

Она с облегчением вздохнула.

– О… я видела в магазине фотографии и статью. Менеджер магазина сказал, что вы в доках, и я решила взглянуть на яхту.

– Он сказал вам, что я здесь?

Она попыталась вспомнить точно его слова.

– Он сказал, что вы в доках, и я решила, что это здесь.

Гаррет кивнул.

– Я катался на другой яхте – на той, которую мы используем для тренинга.

С небольшого рыболовного суденышка послышался гудок, и Гаррет обернулся. Улыбнувшись, он помахал стоявшему на палубе человеку. Проводив судно взглядом, опять повернулся к Терезе и снова отметил, до чего же она хороша. Он заметил ее еще с залива, когда катался на яхте, и что-то в ее облике сразу показалось ему привлекательным. Гаррет безотчетно полез в карман, достал красную бандану и вытер пот со лба.

– Наверное, вам пришлось приложить немало трудов, чтобы привести ее в такое великолепное состояние, – сказала Тереза, кивнув на яхту.

Он слабо улыбнулся, засовывая бандану в карман.

– Не знаю, как вы отнесетесь к моей просьбе, – неуверенно начала Тереза, – но раз уж я здесь, можно я задам вам несколько вопросов?

По выражению его лица стало ясно, что она не первая обращается к нему с подобной просьбой.

– И что вам хотелось бы знать?

Она постаралась вложить в свой голос как можно больше заинтересованности.

– Это правда, что «Случайность» попала к вам в ужасном состоянии?

– Да, вид у нее был неважный. Большая часть днища сгнила, а вот здесь, – он указал рукой, – было несколько пробоин. Удивительно, но даже в таком состоянии она была на плаву. Нам пришлось заменить значительную часть палубы и корпуса, потом мы как следует отшлифовали старую обшивку, заделали дыры и снова покрыли лаком. Я уж не говорю про внутреннюю часть – вот там нам действительно пришлось поработать.

Тереза заметила, что он все время говорит «мы», но решила не уточнять, кого он имеет в виду.

– Наверное, все это заняло много времени.

Она улыбнулась, понимая, что сказала банальность, а у него в груди вдруг что-то сжалось от этой улыбки.

Черт, до чего же она хорошенькая.

– Да, мы долго провозились, но она того стоила. Другие яхты не идут с ней ни в какое сравнение.

– Почему?

– Потому что те, кто строил «Случайность», собирались жить за счет этой яхты. Она была их кормилицей, и они вложили в нее все свое умение. Управлять «Случайностью» несравненно легче, чем современными яхтами, можете мне поверить. Уж я-то знаю, что говорю.

– Вы давно ходите под парусом?

– С детских лет.

Тереза кивнула. После небольшой паузы она подошла к яхте чуть ближе.

– Вы не против?

Он покачал головой.

– Нет, прошу вас.

Тереза провела рукой по корпусу судна. Гаррет обратил внимание на отсутствие обручального кольца, хотя это могло ничего не значить. Не оборачиваясь, Тереза спросила:

– Какая это порода?

– Красное дерево.

– Как? Вся яхта?

– Почти. За исключением мачт и некоторых предметов интерьера.

Тереза снова кивнула и пошла вдоль яхты. Гаррет наблюдал за ней, невольно отметив ее великолепную фигуру и шелковистые темные волосы, ровной волной спадавшие на плечи. Она двигалась легко и уверенно, и это тоже ему понравилось. Похоже, она знает, что думают о ней мужчины, вдруг подумал он и покачал головой.

– Это правда, будто яхту использовали во время Второй мировой войны в шпионских целях? – спросила Тереза, опять поворачиваясь к Гаррету.

Он негромко рассмеялся, пытаясь стряхнуть наваждение.

– Во всяком случае, эту историю рассказал мне ее прежний владелец. Может, и правда, но скорее всего он просто набивал цену.

– В любом случае она красавица. Сколько времени у вас ушло на реставрацию?

– Около года.

Тереза заглянула в круглое окошко, но внутри каюты было слишком темно, и она ничего не увидела.

– А на чем вы выходили в море, пока восстанавливали «Случайность»?

– Ни на чем. Да и некогда было – у нас ведь еще магазин и курсы. Все свободное время мы занимались ремонтом.

И снова это «мы».

Походив вокруг яхты еще немного, Тереза вернулась к Гаррету. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.

– Вероятно, я отнимаю у вас время, – сказала она наконец.

– Ничего, – ответил он, чувствуя, что снова взмок, – я люблю говорить о яхтах.

– Я тоже. Наверное, это так романтично – плыть по океану под парусом.

– А вы никогда не пробовали?

Она пожала плечами.

– Нет, всегда хотела, но как-то не сложилось.

Она подняла на него взгляд, и он снова полез в карман за банданой, чтобы вытереть пот.

Черт, как же сегодня жарко.

Он вытер лоб и услышал собственный голос:

– После работы я обычно выхожу на ней покататься. Если хотите, я мог бы захватить вас сегодня вечером.

Он и сам не знал, почему пригласил ее. Может быть, просто соскучился по женскому обществу, а может, захотелось еще раз увидеть золотистые искорки в ее карих глазах. Но что бы ни толкнуло его на этот шаг, слова уже сказаны и отступать поздно.

Удивленная неожиданным предложением, Тереза сразу решила согласиться. Разве не за этим она приехала в Вилмингтон?

– С удовольствием, – сказала она, и лицо ее озарилось радостью. – В котором часу?

Он убрал бандану, чувствуя себя слегка растерянным от того, что она так легко согласилась.

– Как насчет семи? В это время начинает садиться солнце – самое лучшее время для прогулок на яхте.

– В семь? Прекрасно. Я захвачу с собой что-нибудь поесть.

Гаррет с удивлением заметил, что незнакомка обрадована и почему-то взволнована его предложением.

– Не беспокойтесь, ведь вы – моя гостья.

– Я понимаю, но мне не хотелось бы доставлять вам дополнительные хлопоты. Довольно того, что вы согласились потратить на меня свое время. Как вы относитесь к сандвичам?

Гаррет подумал, что сегодня невероятно душно.

– Прекрасно. Я не привередлив.

– Отлично, – сказала она и умолкла. Переступила с одной ноги на другую, ожидая, не добавит ли он что-нибудь еще.

Гаррет молчал, и Тереза закинула сумку на плечо.

– Ну что ж, тогда до вечера. Встречаемся здесь, на причале?

– Да, у яхты, – ответил Гаррет напряженным голосом. Потом улыбнулся и добавил: – Будет здорово, обещаю. Вам понравится.

– Не сомневаюсь. До встречи.

Она повернулась и пошла к шоссе. Бриз трепал ее темные волосы. Глядя ей вслед, Гаррет вдруг вспомнил:

– Эй!

Она остановилась и повернулась к нему, заслонившись рукой от солнца.

– Да?

Даже с такого расстояния она выглядела прелестно.

Он сделал пару шагов в ее сторону.

– Совсем забыл. Как вас зовут?

– Тереза. Тереза Осборн.

– А я Гаррет Блейк.

– Хорошо, Гаррет. Увидимся в семь.

С этими словами она повернулась и быстро зашагала прочь. Гаррет смотрел на ее удаляющуюся фигуру, пытаясь разобраться в обуревавших его чувствах. Он и радовался тому, что произошло, и не мог избавиться от ощущения, что что-то происходит неправильно. Он знал, что ни в чем не виноват, а чувствовал себя виноватым, и ничего не мог с этим поделать.

Конечно, не мог. Как обычно.

Глава 6

Часовая стрелка приближалась к семи, но для Гаррета Блейка время остановилось три года назад, когда Кэтрин сошла с обочины и была сбита пожилым водителем, не сумевшим справиться с управлением. Ошибка этого человека стоила жизни его Кэтрин. В последовавшие за этим недели Гаррет постоянно вынашивал планы мести, но горе полностью обессилило его, лишив возможности предпринимать активные действия. Он спал не больше трех часов в сутки и не мог сдержать слез всякий раз, когда открывал шкаф и видел ее одежду. Он похудел на двадцать фунтов, весь его рацион составляли кофе и крекеры. В этот месяц он впервые в жизни закурил и несколько раз, когда боль становилась невыносимой, вдрызг напивался. Отец Гаррета взял бразды управления магазином на себя, понимая, что сыну нужно время, чтобы оправиться от горя. А Гаррет целыми днями сидел на заднем крыльце дома, пытаясь представить себе жизнь без Кэтрин. У него не было ни сил, ни желания жить.

Ему было так трудно еще и потому, что он не мог вспомнить времени, когда бы Кэтрин не было рядом. Он знал ее с самого детства, со школы. Они в третьем классе подружились, и на Валентинов день он даже подарил ей две открытки. Потом пути их разошлись, но они никогда не прекращали общаться. Кэтрин была худой, неуклюжей и чуть ли не самой маленькой девочкой в классе. В старших классах она неожиданно похорошела, но Гаррет умудрился этого не заметить. Он всегда с удовольствием с ней общался, однако ни разу не пригласил ни на вечеринку, ни в кино. Потом он уехал на четыре года в Чепел-Хилл, где выучился на морского биолога, а вернувшись в Вилмингтон, как-то случайно столкнулся с Кэтрин на Райтевилльском пляже и поразился своей слепоте. Как он мог считать неуклюжей эту прекрасную блондинку с загадочными глазами и дивными изгибами тела! На нее оборачивались даже женщины, а это кое-что да значит. Гаррет вдруг осознал, что замер с раскрытым ртом, и спросил, что она делает вечером. С этого дня они начали встречаться, потом поженились и прожили вместе шесть счастливейших лет.

В первую брачную ночь они остались одни в номере гостиницы и зажгли свечи. Кэтрин показала Гаррету «валентинки», которые он подарил ей в третьем классе. Она громко рассмеялась, увидев выражение его лица.

– Конечно, я сохранила их, – прошептала она, обнимая его. – Ты был моей первой любовью. Не удивляйся: настоящая любовь может прийти в любом возрасте. Я была уверена, что когда-нибудь ты вернешься ко мне.

Думая о Кэтрин, Гаррет почему-то всегда вспоминал первую ночь после свадьбы и последнюю ночь, когда они вышли на яхте в океан. Он очень ясно помнил тот вечер – ее светлые волосы трепал ветер, и она смеялась от восторга.

– Хочу, чтобы на меня летели брызги! – кричала она, стоя у борта. Ухватившись за веревку, она отклонилась назад, и ее профиль четко обрисовался на фоне ослепительно чистого неба.

– Осторожней! – закричал Гаррет, пытаясь выровнять яхту.

Она наклонилась еще сильнее, бросив на Гаррета озорной взгляд.

– Я серьезно! – снова закричал он.

На миг ему показалось, что ее хватка ослабела. Гаррет быстро шагнул вперед, оставив штурвал, но Кэтрин рассмеялась и выпрямилась. Легко переступая, она подошла к штурвалу, обняла Гаррета и, целуя его в ухо, игриво шепнула:

– Ну что, удалось мне тебя напугать?

– Мне всегда страшно, когда ты неосторожна.

– Ну не сердись. По крайней мере до тех пор, пока не окажешься в полном моем распоряжении.

– Я каждую ночь в твоем распоряжении.

– Не так, – сказала она, снова целуя его. Оглядевшись вокруг, она улыбнулась. – Давай уберем паруса и встанем на якорь?

– Прямо сейчас?

Она кивнула.

– Если ты не собираешься всю ночь простоять у штурвала.

Она выразительно посмотрела на него и скрылась в каюте. Через четыре минуты Гаррет открыл дверь каюты, чтобы присоединиться к Кэтрин…

Гаррет резко выдохнул, отпуская воспоминания, словно дым. Он хорошо помнил события той ночи, но со временем ему становилось все труднее воссоздать в памяти образ Кэтрин. Рассудком Гаррет понимал, что забвение должно заглушить боль утраты, а сердцем жаждал видеть потерянную жену. За прошедшие три года он только раз решился открыть их семейный фотоальбом. Это оказалось настолько тяжким испытанием, что он зарекся еще когда-нибудь брать его в руки. Теперь он видел ее только по ночам, когда она приходила к нему во снах. Утром он просыпался с ощущением, будто видел ее наяву. Во сне они двигались и разговаривали, он мог обнимать ее, и все было правильно и понятно. Но за эти свидания он платил высокую цену: осознав, что это был всего лишь сон, Гаррет впадал в тяжелейшую депрессию. Тогда он не хотел никого видеть и слышать; он шел в магазин, запирался в своем кабинете и выходил только к обеду.

Отец старался по возможности облегчить его страдания. Он сам не так давно потерял жену и как никто другой понимал Гаррета. Раз в неделю Гаррет навещал его, и они шли куда-нибудь вместе обедать. Между ними существовало необыкновенное взаимопонимание. В прошлом году отец посоветовал Гаррету познакомиться с какой-нибудь женщиной.

– Это неправильно, что ты все время один, – сказал он. – Нельзя сдаваться под ударами судьбы.

Гаррет понимал, что в принципе отец прав. Но проблема заключалась в том, что Гаррет не испытывал ни малейшего желания видеть рядом с собой других женщин. Он ни разу не имел близости с женщиной с тех пор, как умерла Кэтрин, и – что еще тревожнее – ничуть не страдал от этого. Какая-то часть его существа умерла вместе с Кэтрин.

– Почему я должен следовать твоему совету, когда сам ты так и не женился после смерти матери? – спросил Гаррет.

Отец промолчал и отвернулся. Потом, подумав, добавил:

– Неужели ты думаешь, что на свете есть женщина, достойная занять ее место?

Эти слова вырвались у него против воли, и впоследствии он часто жалел о них.

Со временем Гаррет снова окунулся в работу и попытался вернуться к нормальной жизни. Он засиживался на работе до позднего вечера, разбирая папки с бумагами и наводя в офисе порядок, – это было легче, чем возвращаться в опустевший дом. С наступлением темноты шел домой. Он никогда не включал свет во всей квартире – в полумраке вещи Кэтрин не так бросались в глаза и не «кричали» о ее отсутствии. Он уже привык жить один: сам готовил, стирал, убирал и даже сажал цветы в саду, хотя в отличие от Кэтрин это занятие не доставляло ему удовольствия.

Он считал, что уже вполне оправился от потрясения, но когда дело дошло до расставания с вещами Кэтрин, понял, что не в состоянии сделать это самостоятельно.

Отец вызвался помочь. Гаррет ушел на уик-энд в море, а когда вернулся, в доме не осталось никаких следов Кэтрин. Дом показался ему ужасно пустым, и он уже не видел смысла в нем оставаться. Спустя месяц Гаррет продал его и переехал в небольшой дом на Каролина-Бич. Ему казалось, что в новом доме у него начнется другая жизнь. Он взял с собой на память о жене совсем немного: две «валентинки», когда-то подаренные им Кэтрин, ее обручальное кольцо и кое-какие мелочи, памятные только им двоим. По ночам он иногда доставал небольшую шкатулку и перебирал дорогие ему вещицы. Отец надеялся, что в новом доме Гаррет наконец исцелится от горя, но Гаррет знал, что все осталось по-прежнему. Он так и не смог забыть Кэтрин.

Гаррет Блейк пришел на пирс на несколько минут раньше назначенного часа. Он расчехлил паруса, открыл каюту и проверил, все ли готово к плаванию.

Когда Гаррет выходил из дома, собираясь идти на пристань, его вдруг окликнул отец.

– Ты вернешься к ужину? – спросил он.

– Вряд ли, – ответил Гаррет. – Сегодня я буду кататься не один.

Отец слегка опешил.

– С тобой будет женщина?

Гаррет коротко объяснил, каким образом познакомился с Терезой.

– Мне кажется, ты взволнован предстоящим свиданием, – заметил отец.

– Нет, пап, я не взволнован. И это не свидание. Я просто обещал покатать ее на яхте. Она ни разу не ходила под парусом.

– Хорошенькая?

– Какое это имеет значение?

– Никакого. Но мне почему-то кажется, что это свидание.

– Это не свидание.

– Ну, тебе видней.

Гаррет смотрел, как она идет по причалу. На ней были шорты и красная рубашка без рукавов; в одной руке – корзинка для пикника, в другой – свитер и легкая куртка. В отличие от него она казалась совершенной спокойной, а может быть, просто лучше владела собой – во всяком случае, на лице ее не отражалось никакого волнения. Когда она помахала ему рукой, он снова ощутил внезапный приступ вины. Помахав ей в ответ, он закончил отвязывать тросы. Пытаясь отвлечься от нахлынувших мыслей, он стал тихонько напевать про себя.

– Привет, – сказала Тереза, приблизившись к нему. – Надеюсь, я не заставила вас долго ждать.

Отвечая ей, он снял перчатки.

– Здравствуйте. Нет, я жду вас совсем не долго. Я пришел чуть пораньше, чтобы все подготовить.

– Сейчас уже все готово?

Он окинул яхту внимательным взглядом.

– Да. Думаю, да. Давайте я вам помогу.

Он отложил перчатки и протянул ей руку. Тереза передала ему вещи, и он положил их на сиденье. Потом помог ей подняться на борт. Ухватившись за руку Гаррета, Тереза почувствовала у него на ладонях мозоли. Гаррет направился к штурвалу.

– Ну как? Вы готовы к отправлению?

– В любой момент.

– Тогда проходите вперед и садитесь. Сначала я выведу яхту в открытую воду. Может быть, хотите что-нибудь выпить? В холодильнике есть газировка.

Она покачала головой:

– Нет, спасибо. Не беспокойтесь.

Тереза огляделась и выбрала себе место в уголке. Гаррет повернул ключ зажигания, и послышался звук ожившего мотора. Потом, отойдя от штурвала, Гаррет отвязал веревки, крепившие яхту к пирсу. «Случайность» медленно сдвинулась с места.

– Я не знала, что на ней есть мотор, – сказала немного удивленная Тереза.

– Он очень маломощный и нужен только для того, чтобы маневрировать в порту, – ответил Гаррет через плечо. Ему приходилось почти кричать, чтобы перекрыть шум мотора.

Когда они вышли в открытую воду, Гаррет заглушил мотор и развернул яхту по ветру. Надев перчатки, быстро натянул парус. Под порывом ветра «Случайность» резко накренилась, и Гаррет чуть не упал на Терезу.

– Опустите голову: сейчас над вами пролетит гик.

Дальше все произошло очень быстро. Тереза пригнулась и увидела, как над ней пролетел гик вместе с парусом. Когда он занял нужное положение, Гаррет закрепил шкот и снова вернулся к штурвалу, что-то поправил, потом оглянулся на парус и убедился, что все в порядке. На все вместе ушло не более тридцати секунд.

Наблюдая за действиями Гаррета, Тереза заметила:

– Как быстро вы это проделали. Честно говоря, я считала парусный спорт занятием для ленивых.

Он опять обернулся на нее. Кэтрин тоже любила сидеть на этом месте. В какой-то миг игра света и тени сыграла с ним злую шутку – ему показалось, что перед ним – Кэтрин. Гаррет встряхнулся.

– Отчасти вы правы. Когда мы выйдем в открытый океан и поблизости не будет других судов, можно будет расслабиться и наслаждаться бездельем. Но сейчас мы находимся на Береговом канале и должны смотреть в оба, чтобы ни с кем не столкнуться.

Он держал штурвал почти ровно, и Тереза почувствовала, как «Случайность» начинает набирать скорость. Тереза встала и подошла к Гаррету, остановившись у него за спиной.

– Кажется, мы поймали ветер, – сказал Гаррет, повернувшись к ней с легкой улыбкой. – Надеюсь, нам не придется опять менять галс.

Они взяли курс на залив. Понимая, что сейчас Гаррета лучше не беспокоить, Тереза тихонько стояла у него за спиной и краем глаза наблюдала за ним. Его сильные руки крепко держали штурвал. Ей нравилось смотреть, как он переносит тяжесть тела с одной ноги на другую, наклоняясь вместе с яхтой, качающейся на волнах.

Пока в беседе образовалась пауза, Тереза решила изучить яхту. Как и все парусные шлюпки, она была двухпалубной – на нижней палубе они сейчас стояли, а верхняя располагалась четырьмя футами выше в передней части судна. Там же находилась каюта с двумя маленькими окошками. Правда, заглянуть в каюту Терезе не удалось – стекла были покрыты тонким налетом соли. Дверь каюты оказалась такой низкой, что даже Терезе пришлось бы нагнуться, чтобы войти в нее.

Вернувшись к Гаррету, Тереза попыталась угадать, сколько ему лет. Тридцать с чем-нибудь, это определенно. Она снова подумала, что он, конечно, не самый красивый мужчина на свете, но было в нем что-то притягательное, определения чему она не находила.

Разговаривая по телефону с Диэнной, она попыталась описать ей Гаррета, но он так не походил на бостонских мужчин, что ей даже не с кем было его сравнить. В конце концов она сообщила ей, что Гаррет, вероятно, ее ровесник, стройный, сильный, по-своему красивый и очень естественный. Большего она пока сказать не могла, но, разглядывая его сейчас, подумала, что дала Диэнне довольно точное описание.

Подруга пришла в восторг, узнав о том, что вечером они будут кататься на яхте, но Тереза не разделяла ее энтузиазма. Ей было немного страшно оказаться в открытом океане наедине с незнакомцем. В последний момент она даже решила никуда не идти. Однако, представив, как сильно огорчится Диэнна, взяла себя в руки и поехала на пляж.

Выйдя в залив, Гаррет Блейк повернул штурвал, и яхта начала удаляться от берега. Гаррет все время смотрел по сторонам, ловко маневрируя между судами. Несмотря на усилившийся ветер, он полностью контролировал яхту, и Тереза не сомневалась, что он все делает правильно.

Над их головами, паря в восходящих воздушных потоках, кружили крачки. Громко хлопали паруса. Волна с шумом разбивалась о борт. Казалось, весь мир движется вместе с ними под темнеющим небом Северной Каролины.

Тереза набросила на плечи свитер, похвалив себя, что догадалась захватить его. Вдали от берега воздух был намного холоднее, к тому же солнце уже клонилось к закату. Оно садилось гораздо быстрее, чем она ожидала. Отсветы заката отражались в парусах, на палубе пролегли длинные тени.

За кормой шипела и бурлила вода. Тереза подошла ближе к бортику посмотреть, как яхта вспенивает воду. Она долго стояла как загипнотизированная, не в силах отвести от воды взгляд. Пытаясь удержать равновесие, Тереза положила руку на перила и ощутила под ладонью шероховатость. Присмотревшись, увидела вырезанную на деревянной панели надпись: «Построена в 1934 – восстановлена в 1991».

До них докатилась высокая волна, яхта взмыла вверх, и Тереза поспешила вернуться к Гаррету. Он резко крутанул штурвал, и Тереза уловила улыбку, промелькнувшую у него на губах. Удалившись на безопасное расстояние от других судов, Гаррет попросил Терезу заменить его у штурвала. «Просто старайтесь держать его ровно», – сказал он и пошел поправлять паруса. Управившись с этим быстрее, чем в прошлый раз, он удостоверился, что курс выбран правильно, потом привязал к одному борту гик и накинул петлю на шпиль штурвала, закрепив таким образом руль.

– Ну вот, теперь он не сдвинется, – сказал он, похлопав по штурвалу. – Можем присесть, если хотите.

– А вам больше не нужно следить за курсом?

– Нет, для этого я закрепил штурвал. Иногда, когда ветер очень сильный и переменчивый, приходится стоять у штурвала постоянно. Но сегодня нам повезло с погодой – этим курсом мы можем идти довольно долго.

Солнце в вечереющем небе медленно снижалось к горизонту. Гаррет прошел к сиденьям и, смахнув с них соринки, сел. Подставив лицо навстречу ветру, Тереза тряхнула головой, отбрасывая волосы назад, и поймала на себе взгляд Гаррета.

Он и сам не знал, почему так внимательно присматривается к этой женщине. Но его определенно притягивала не только внешняя красота. Во всем ее облике сквозили ум и уверенность; чувствовалось, что она сама управляет своей судьбой. Для него эти качества значили очень много, без них ее красота превратилась бы в ничто.

Чем-то неуловимым она напоминала ему Кэтрин. Наверное, выражением лица, особенно когда мечтательно смотрела на воду. Мысли Гаррета снова унесли его в тот день, когда они с Кэтрин последний раз вышли в море. Чувство вины опять сжало ему сердце, но он приказал себе не думать об этом. Гаррет машинально расстегнул ремешок наручных часов, ослабил его, потом опять застегнул.

– Здесь действительно необыкновенно красиво, – сказала наконец Тереза, поворачиваясь к нему. – Спасибо, что пригласили меня.

Он был рад, что она нарушила молчание.

– Не стоит благодарности. Иногда даже приятно выйти на яхте в компании.

Она улыбнулась, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Разве обычно вы выходите в море один?

Он откинулся назад и вытянул ноги.

– Обычно – да. Знаете, помогает развеяться после трудового дня. Как только я выхожу в море, ветер мгновенно уносит все неприятности. Даже если на работе была масса проблем.

– Разве занятия дайвингом связаны с какими-то проблемами?

– Нет, это как раз приятная часть работы. Но, помимо занятий как таковых, есть еще бумажная волокита, есть люди, которые в последний момент отменяют занятия, есть магазин, в котором нужно постоянно пополнять запас товаров и следить за разнообразием ассортимента.

– Понятно. Но вам нравится ваша работа?

– Да. Я не променял бы ее ни на какую другую.

Повисла пауза. Гаррет снова поправил ремешок часов.

– А чем занимаетесь вы, Тереза? – Этот вопрос он приготовил заранее, зная, как нелегко поддерживать беседу с незнакомым человеком.

– Я веду рубрику в «Бостон таймс».

– Вы проводите здесь отпуск?

Она чуть задержалась с ответом.

– Можно сказать и так.

Он кивнул – другого ответа он и не ждал.

– И о чем же вы пишете?

Тереза улыбнулась.

– О воспитании детей.

Она заметила удивленное выражение его глаз – обычная реакция мужчин, которым она сообщала эту информацию.

Лучше выложить ему все сразу, сказала она себе и продолжила:

– У меня есть сын. Ему двенадцать лет.

Гаррет слегка выгнул бровь:

– Двенадцать?

– А что в этом удивительного?

– Но вы выглядите слишком молодо для того, чтобы иметь двенадцатилетнего сына.

– Спасибо за комплимент, – сказала она с усмешкой, не попавшись на его удочку. Она пока не чувствовала себя готовой назвать свой истинный возраст. – Но ему действительно двенадцать лет. Хотите взглянуть на его фотографию?

– Конечно.

Тереза достала бумажник, вытащила фотографию и показала Гаррету. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Терезу.

– Он похож на вас. Симпатичный парнишка.

– Спасибо.

Убрав фотографию в бумажник, она спросила:

– А у вас есть дети?

– Нет. – Он покачал головой. – У меня нет детей. По крайней мере мне об этом неизвестно. А как зовут вашего сына?

– Кевин.

– Он сейчас с вами?

– Нет, он с отцом в Калифорнии. Мы разошлись несколько лет назад.

Гаррет понимающе кивнул и оглянулся на яхту, проплывающую в отдалении. Тереза тоже следила за ней какое-то время и вдруг заметила, как тихо в открытом океане по сравнению с переполненным судами каналом. Здесь были слышны только тихий плеск воды и хлопанье паруса. Их собственные голоса звучали тоже как-то иначе, словно став частью окружающего пространства.

– Могу предложить вам экскурсию по яхте, – сказал Гаррет.

Она кивнула.

– С удовольствием.

Гаррет поднялся и на всякий случай еще раз проверил парус. Открывая дверь каюты, он вдруг остановился, застигнутый врасплох неожиданным воспоминанием.

Кэтрин сидела за маленьким столиком с откупоренной бутылкой вина. В маленькой вазочке с одним-единственным цветком отражалась зажженная свеча. Яхта тихо покачивалась на волнах, и пламя отбрасывало вокруг колеблющиеся тени. В каюте царил полумрак. Кэти загадочно улыбалась.

– Я решила преподнести тебе сюрприз, – сказала она. – Мы давно уже не сидели при свечах.

Гаррет бросил взгляд на портативную газовую плитку. Рядом с ней стояли два лотка, завернутых в фольгу.

– Когда ты успела закупить это богатство?

– Пока ты был в магазине.

Тереза тихо обошла Гаррета, сделав вид, что не заметила, как он застыл на пороге каюты, и Гаррет был благодарен ей за молчание.

Слева от Терезы находилась широкая длинная скамья, на которой при необходимости можно было вполне комфортно устроиться на ночь; рядом стоял маленький столик на двоих. Около двери висел умывальник, рядом расположился небольшой холодильник, на котором стояла газовая плитка. Прямо напротив двери находилась другая дверь, ведущая в спальное помещение.

Гаррет посторонился, чтобы Тереза могла как следует разглядеть комнатку. Он не стал нависать над ней, как сделали бы другие мужчины, а, напротив, освободил ей пространство. Она все время чувствовала на себе его взгляд, хотя сам он, похоже, не замечал того, что не спускает глаз со своей гостьи.

– А снаружи не скажешь, что здесь так много места, – заметила Тереза, осмотревшись.

– Да, я знаю, – немного осипшим голосом откликнулся Гаррет и кашлянул, чтобы прочистить горло. – Удивительно, правда?

– Не то слово. Здесь есть все, что нужно для жизни.

– Так и есть. Я собирался плыть на ней в Европу, но друзья меня отговорили. Но все равно меня греет мысль, что при желании я могу это сделать.

Гаррет подошел к холодильнику и достал банку кока-колы.

– Может быть, теперь выпьете чего-нибудь?

– Пожалуй.

– Что вы предпочитаете? У меня есть кола и севен-ап.

– Севен-ап.

Он протянул ей банку. На секунду их пальцы соприкоснулись.

– У меня нет льда, но она достаточно холодная. Тереза улыбнулась, вскрыла банку и, отпив глоток, поставила ее на стол.

Гаррет тоже открыл свою банку. Она сказала, что ее сыну двенадцать лет, думал он, посматривая на Терезу. Если она ведет свою рубрику в газете, значит, окончила колледж. Если она вышла замуж и родила ребенка после того, как окончила колледж, то ей должно быть лет на пять больше, чем ему. Нет, столько ей не может быть, это точно, хотя… в ее поведении чувствовалась зрелость; такая уверенность появляется только после того, как человек испытает множество взлетов и падений.

Тереза обратила внимание на висевшую на стене фотографию. На ней Гаррет Блейк стоял на пирсе, держа в руках здоровенную рыбину. На снимке Гаррет был значительно моложе. Он широко улыбался; такая жизнерадостная улыбка бывала у Кевина, когда тому удавалось забить гол.

– Я вижу, вы рыбак, – сказала Тереза, нарушив молчание.

Гаррет подошел ближе, и Тереза ощутила тепло, исходящее от его тела. От него пахло ветром и солью.

– Да, – тихо ответил он. – Отец занимался ловлей креветок, и я почти все детство провел на воде.

– Сколько лет этому снимку?

– Лет десять. Я как раз вернулся с каникул перед последним курсом в колледже. Проводились соревнования по рыбной ловле, и мы с отцом решили порыбачить пару дней в районе Гольфстрима. Там-то, в шестидесяти милях от берега, мы и поймали этого марлина. Я вываживал его семь часов: отец хотел показать мне, как ловили рыбу в старые добрые времена.

– И как же?

Гаррет рассмеялся.

– Благодаря этому уроку я в кровь стер себе ладони и на следующий день не мог пошевелить плечами. Дело в том, что леска не была рассчитана на такую крупную рыбу, поэтому мы то подтягивали ее, то отпускали, пока марлин не выбился из сил и уже не мог сопротивляться.

– Прямо как у Хемингуэя. Помните «Старик и море»?

– Да, на следующий день я тоже чувствовал себя стариком. Зато отец был хоть куда.

Она снова посмотрела на фотографию.

– А рядом с вами стоит ваш отец?

– Да, это он.

– Вы похожи.

Гаррет улыбнулся, не зная, можно ли это принять за комплимент. Он сел за стол, и Тереза устроилась напротив. Расположившись поудобнее, она спросила:

– Значит, вы учились в колледже?

Он встретился с ней глазами.

– Да, моя специализация – морская биология. Больше меня ничто не привлекало, а поскольку отец велел мне без диплома не возвращаться, я выбрал область, близкую к тому, чем хотел заниматься.

– Значит, вы открыли магазин…

Он покачал головой:

– Нет, не тогда. После учебы я работал в Морском институте Дьюка специалистом по глубоководному погружению, но там мало платили. Тогда я получил сертификат тренера и начал обучать студентов по выходным. Магазин я открыл несколько лет спустя. – Он приподнял одну бровь. – А вы?

Тереза сделала несколько глотков, прежде чем ответить.

– В моей жизни все намного прозаичнее. Выросла в Омахе в штате Небраска, пошла в школу в Брауне. Получив высшее образование, поработала в нескольких местах, но в конце концов осела в Бостоне. В «Таймс» я работаю уже девять лет, но свою рубрику мне доверили не так давно. До этого я была простым репортером.

– Вам нравится вести свою рубрику?

– Это хорошая работа, – ответила Тереза после некоторого раздумья. – Репортерская работа нравилась мне гораздо меньше. Теперь я могу забирать Кевина после школы, могу писать, о чем захочу, если это не противоречит теме моей рубрики. Мне хорошо платят, так что мне не на что жаловаться. Только…

Она на секунду умолкла.

– Мне не хватает новизны ощущений. Поймите правильно: я люблю свою работу, но иногда мне кажется, что я снова и снова пишу об одном и том же. Но даже это было бы не так трудно, если бы у меня не было массы забот с Кевином. Наверное, я типичная одинокая мать, разрывающаяся между работой и ребенком.

Он кивнул и мягко заметил:

– Жизнь не всегда складывается так, как нам хочется, верно?

– Наверное, – ответила Тереза и снова поймала на себе его пристальный взгляд. Ей показалось, что он не всякому сказал бы эти слова.

Она улыбнулась и наклонилась к Гаррету.

– Как вы отнесетесь к предложению поужинать? Я кое-что прихватила с собой.

– Прекрасно.

– Надеюсь, вы не откажетесь от сандвичей и холодного салата.

– Это намного лучше того, что обычно беру с собой я. Моя фантазия не распространяется дальше бургера. Где будем есть: здесь или на палубе?

– Конечно, на палубе.

Они подхватили свои банки с газировкой и вышли из каюты. В дверях Гаррет снял плащ с крючка и сказал:

– Вы идите, а я брошу якорь, чтобы не поправлять руль каждые несколько минут. Тогда мы сможем спокойно поесть.

Тереза прошла к скамье и начала доставать из корзинки провизию. На горизонте солнце погружалось в кучевые облака. Она выложила сандвичи, завернутые в целлофан, и два пластиковых контейнера с салатами.

Гаррет тем временем спустил паруса, и яхта почти сразу замедлила ход. Гаррет стоял спиной к Терезе, и она в который раз отметила его широкие плечи, мускулистые руки и узкую талию. Он производил впечатление очень сильного человека. Тереза никак не могла поверить, что находится с ним рядом. А ведь всего два дня назад она была в Бостоне… Нет, это просто фантастика.

Тереза посмотрела вокруг. Сгущались сумерки. Заметно похолодало, и усилился ветер. Когда яхта окончательно остановилась, Гаррет бросил якорь. С минуту он подождал, пока якорь опустится на дно, после чего занял место рядом с Терезой.

– Жаль, что я не могу вам помочь, – с улыбкой сказала Тереза.

Она откинула волосы через плечо, снова напомнив ему этим жестом Кэтрин, и он опять на секунду утратил дар речи.

– Что-нибудь не так? – спросила Тереза.

Он кивнул, внезапно почувствовав неловкость.

– Нет, все в порядке. Я просто подумал, что если ветер и дальше будет усиливаться, на обратном пути нам придется чаще менять галс.

Она выложила на тарелку картофельный салат и салат из капусты с морковью, рядом пристроила сандвич и передала тарелку Гаррету. Он подсел к ней значительно ближе, чем в прошлый раз.

– Значит, обратный путь займет больше времени?

Гаррет взял пластиковую вилку и подцепил салат с капустой.

– Не намного. Главное, чтобы ветер не стих. Вот тогда мы действительно можем застрять.

– С вами уже случалось такое?

– Раза два. Это бывает нечасто.

– Почему? – удивилась Тереза. – Разве тихая погода – такая редкость?

– В океане – да.

– Странно.

Он улыбнулся и положил себе на тарелку еще один сандвич.

– Ветер поднимается при разнице температур, когда теплый ветер движется в сторону холодного. Для того чтобы ветер полностью стих, нужно, чтобы вокруг на расстоянии многих миль была одинаковая температура. Пока светит солнце, на воде очень жарко, но как только солнце скрывается за горизонтом, температура резко падает. Поэтому лучшее время для прогулок на яхте – закат. Температура все время меняется, и яхта идет очень быстро.

– А что происходит, когда ветер стихает?

– Паруса опадают, судно останавливается, и сдвинуть его с места практически невозможно.

– И вы говорите, с вами такое случалось?

Он кивнул.

– И что же вы делали?

– Ничего. Просто сидел и наслаждался покоем. Опасности нет, потому что рано или поздно температура упадет, и парус снова наполнится. Поэтому я просто ждал. Примерно через час поднялся ветер, и я спокойно вернулся в порт.

– Мне кажется, вы вспоминаете об этом не без удовольствия.

– Да, это был замечательный день.

Он отвел глаза под ее пристальным взглядом и уставился на дверь каюты. Помолчал и добавил:

– Один из лучших в моей жизни.

Кэтрин подвинулась на сиденье.

– Иди сюда и сядь рядом со мной.

Гаррет закрыл дверь каюты и выполнил ее просьбу.

– Это один из лучших дней в нашей жизни, – тихо сказала Кэтрин. – В последнее время мы оба были сильно заняты и… мне хотелось, чтобы этот день стал особенным.

Гаррет подумал, что такой же нежностью лицо его жены светилось в их первую брачную ночь. Гаррет разлил по бокалам вино.

– В магазине было столько работы. Прости, что уделял тебе мало времени, – сказал он. – Ты же знаешь: я люблю тебя.

– Знаю.

Она улыбнулась и накрыла его руку своей.

– Я исправлюсь, вот увидишь.

Кэтрин кивнула и взяла бокал.

– Давай не будем сейчас об этом. Сейчас я хочу, чтобы мы оба получили удовольствие. И чтобы нам ничто не могло помешать.

– Гаррет?

Он вздрогнул.

– Простите?..

– С вами все в порядке?

Она смотрела на него слегка встревоженно и удивленно.

– Абсолютно. Просто кое-что вспомнил. И довольно обо мне. – Он закинул ногу на ногу и обхватил колени руками. – Если можно, Тереза, расскажите о себе.

Не зная, что конкретно его интересует, Тереза начала с самого начала – рассказала о своем детстве, об увлечениях, о работе. Но больше всего она говорила о Кевине – о том, какой он замечательный сын и как ей хотелось бы уделять ему больше времени.

Гаррет слушал ее, не прерывая. Когда она закончила, он спросил:

– Это был ваш единственный брак?

– Да. Наш брак продлился восемь лет. Просто с годами Дэвид… становился все холоднее, а потом и вовсе завел любовницу. Я не смогла с этим жить.

– Я бы тоже не смог, – тихо сказал Гаррет. – Но вам, конечно, от этого не легче.

– Да, это так. – Она отпила глоток газировки. – Правда, нам удалось сохранить видимость дружеских отношений. Он хороший отец, а большего мне от него и не нужно.

Яхта резко качнулась, и Гаррет обернулся посмотреть, не сорвало ли их с якоря. Когда он снова повернулся к Терезе, она сказала:

– Ну вот, теперь ваша очередь. Расскажите мне о себе.

Гаррет тоже начал сначала. Рассказал, что был единственным ребенком в семье и рос в Вилмингтоне. Его мать умерла, когда ему было двенадцать, и поскольку работа отца была связана с морем, Гаррет почти все детство и юность провел на воде. Он немного рассказал об учебе в колледже, благоразумно опустив подробности тех безумств, которые они совершали с сокурсниками. Потом поделился проблемами, связанными с содержанием магазина, и обрисовал, как проходит его рабочий день. Но на протяжении всего рассказа он ни разу не упомянул Кэтрин. О причинах Тереза могла только догадываться.

Пока они беседовали, совсем стемнело, и на воду начал опускаться туман. Яхта тихо покачивалась на волнах, и Тереза почувствовала, как между ними возникла какая-то новая близость. Свежий воздух, легкий бриз, овевающий их лица, и мягкое покачивание убаюкивали, притупляя нервозность, которую оба испытывали поначалу.

Позже Тереза попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз было подобное свидание с мужчиной. Гаррет не уговаривал ее встретиться с ним еще раз и, очевидно, не рассчитывал на продолжение этого вечера. Большинство ее знакомых из Бостона полагали, что за те усилия, которые они потратили на организацию приятного вечера, им полагается определенное вознаграждение. Такое поведение было очень типичным, и сдержанность Гаррета внесла приятное разнообразие в ее опыт.

Когда разговор затих, Гаррет вытянул ноги, запустил руки в волосы и закрыл глаза, погрузившись в свои мысли. Тереза молча сложила в корзинку тарелки и салфетки, чтобы их не унесло ветром. Гаррет очнулся и встал.

– Пожалуй, нам пора возвращаться, – сказал он. Терезе послышалось в его голосе сожаление.

Через несколько минут они уже снова шли под парусом. Ветер усилился, и Гаррет встал к штурвалу. Тереза подошла к нему, держась за поручни, и встала рядом. Весь обратный путь они молчали, и Гаррет Блейк никак не мог разобраться в своих чувствах.

В тот вечер они просидели несколько часов, наслаждаясь вином и беседой. На море был штиль, слабое покачивание действовало умиротворяюще.

Ночью они занимались любовью, потом Кэтрин легла рядом, положив руку ему на грудь, и долго молчала.

– О чем ты думаешь? – спросил он наконец.

– Я никогда не думала, что смогу полюбить кого-нибудь так сильно, как я люблю тебя, – прошептала она.

Гаррет провел пальцем по ее щеке. Кэтрин не отрываясь смотрела ему в глаза.

– Я тоже не думал, – ответил он. – Просто не знаю, как бы я жил без тебя.

– Пообещай мне кое-что.

– Все, что угодно.

– Обещай, что, если со мной что-нибудь случится, ты найдешь себе другую.

– Едва ли я смогу полюбить кого-нибудь, кроме тебя.

– Просто пообещай, хорошо?

Он ответил не сразу.

– Хорошо. Если тебе это нужно для полного счастья – обещаю.

Он нежно улыбнулся ей. Кэтрин прижалась к его груди.

– Теперь я счастлива, Гаррет.

Когда воспоминание растаяло, Гаррет слегка кашлянул и дотронулся до руки Терезы, привлекая ее внимание.

– Взгляните на небо, – сказал он, стараясь говорить ровным голосом. – Когда у моряков еще не было секстантов и компасов, они ориентировались по звездам. Вон там находится Полярная звезда. Она всегда указывает на север.

Тереза посмотрела вверх.

– А как вы ее находите?

– По другим звездам. Видите Большую Медведицу? Если продолжить вверх линию, которую составляют две последние звезды ковша, она протянется прямо к Полярной звезде.

Тереза следила за его указаниями, удивляясь разнообразию интересов Гаррета. Парусный спорт, дайвинг, рыбалка, ориентирование по звездам… хотя… все это было связано с океаном и с возможностью длительного пребывания наедине с собой.

Гаррет дотянулся одной рукой до плаща, который оставил возле штурвала, и набросил его на плечи.

– Финикийцы были величайшими исследователями океана. За шестьсот лет до нашей эры они объявили, что обогнули Африканский континент, но им никто не поверил, потому что они утверждали, что, пройдя половину пути, перестали видеть на небосклоне Полярную звезду. Все считали это выдумкой, а ведь они сказали правду.

– Откуда вы знаете?

– Они пересекли экватор и оказались в Южном полушарии. Для современных историков их утверждение послужило убедительным доказательством того, что они действительно обогнули Африку. До них никто не упоминал об исчезновении Полярной звезды. Во всяком случае, письменных свидетельств не сохранилось. Лишь два тысячелетия спустя финикийцы были оправданы.

Тереза кивнула, пытаясь представить путешествие финикийцев. Она удивилась тому, что никогда раньше не слышала об этом, а Гаррет откуда-то знал. Внезапно она поняла, за что Кэтрин его полюбила – не за внешнюю привлекательность, не за обаяние и успешность, хотя все это немаловажно, но главное – он жил по своим правилам. В его манере держаться было что-то загадочное и очень мужественное. И вообще он не походил ни на кого из ее знакомых.

Гаррет посмотрел на нее и в который раз подумал, что она очень красива. В темноте ее светлая кожа казалась прозрачной, он поймал себя на том, что мысленно дотронулся до ее щеки. Он покачал головой, стараясь отбросить эту мысль, и не смог. Он смотрел, как ветер играет ее волосами, и чувствовал, как в нем просыпается желание. Давно забытое ощущение. Сколько лет он его не испытывал? Он пытался избавиться от него, но безуспешно. Понимал, что сейчас не время и не место… да и женщина ему нужна другая. И будет ли когда-нибудь в его жизни время и место… и его женщина?

– Я не наскучил вам своими рассказами? – спросил он, с трудом взяв себя в руки. – Мне-то все это интересно, а вам…

Она с улыбкой повернулась к нему.

– Нет, что вы. Нисколько. Все это очень интересно. Я просто попыталась представить себе путь этих моряков. Должно быть, страшно отправляться в неизведанную даль, – сказала она, словно прочитав его мысли.

– Наверное, – согласился он.

Вдали показался берег. Огоньки домов мигали в густом тумане. Подпрыгивая на высоких волнах, «Случайность» быстро приближалась к заливу. Тереза оглянулась на свои вещи. Ее свитер лежал в углу у входа в каюту.

«Он сказал, что всегда выходит в море один. Интересно, он брал с собой еще кого-нибудь после Кэтрин или я первая? – думала Тереза. – И если я первая, то что это значит?» На протяжении всего вечера он не спускал с нее глаз, хотя сам, по-видимому, этого не замечал. Но даже если ей удалось возбудить его любопытство, он ничем этого не выдал. Он не пытался выведать о ней больше, чем она сама хотела рассказать, и не спрашивал, есть ли у нее друг. Всем своим поведением он демонстрировал вежливый интерес постороннего человека, и никак не более.

Гаррет повернул выключатель, и на яхте зажглись сигнальные огоньки, предупреждающие другие суда об их приближении. Гаррет указал рукой в черноту берега:

– Проход в гавань вон там, между двумя яркими огнями, – и крутанул штурвал в указанном направлении.

Паруса дрогнули, бимс на секунду приподнялся и снова вернулся в прежнее положение.

– Ну, как вам понравилось ваше первое плавание?

– Я в восторге.

– Рад это слышать. Конечно, нашу экскурсию не сравнить с путешествием в Южное полушарие, но по-своему она тоже неплоха.

Они стояли рядом, погруженные в свои мысли. Впереди в четверти мили от них возникло другое судно, тоже направлявшееся к заливу. Гаррет осмотрелся по сторонам.

Других судов не было. Горизонт полностью скрылся в тумане.

Тереза снова повернулась к Гаррету. Она вдруг подумала, что вот таким он и запомнится ей навсегда: в старом, видавшем виды плаще нараспашку, с суровым лицом, устремленным вперед, и растрепавшимися на ветру волосами. Возможно, эта их первая встреча станет и последней.

По мере приближения к берегу Тереза все больше сомневалась, что они еще когда-нибудь встретятся. Не пройдет и нескольких минут, как они распрощаются навсегда. Она не питала надежды, что он пригласит ее прокатиться на яхте еще раз, и не собиралась напрашиваться сама. Почему-то ей казалось, что это будет неправильно.

Яхта скользила по воде, приближаясь к заливу. По берегам канала зажглись огоньки, помогающие судам ориентироваться. Гаррет немного спустил паруса и включил мотор. Через несколько минут они вошли в гавань, проплыли вдоль простоявших весь вечер на приколе яхт и пристали к своему причалу. Гаррет спрыгнул на причал и привязал яхту веревками.

Тереза прошла на корму забрать корзинку и куртку, но на полпути остановилась, внезапно осененная какой-то мыслью, потом быстро схватила куртку и затолкала ее под скамью. Гаррет окликнул ее, и она отозвалась немного охрипшим голосом:

– Сейчас иду. Только заберу свои вещи.

Последний раз оглядевшись, она вышла к Гаррету, и он помог ей сойти.

Оказавшись на берегу, они встали друг против друга, не зная, как быть дальше.

– Мне нужно зачехлить паруса и навести порядок на яхте, – сказал Гаррет, – так что я еще задержусь.

Она кивнула.

– Я так и думала.

– Вы позволите проводить вас до машины?

– Конечно.

Они молча пошли по причалу. На стоянке Гаррет все так же молча смотрел, как она ищет в корзинке ключи зажигания, достает их и открывает машину.

– Я уже говорила, но еще раз повторю: я провела сегодня чудесный вечер, – сказала Тереза.

– Я тоже.

– Вам нужно почаще выходить в море в компании. Уверена: ваши друзья будут довольны.

Он усмехнулся.

– Я подумаю об этом.

На мгновение глаза их встретились, и ему вдруг показалось, что перед ним стоит Кэтрин.

– Мне, пожалуй, пора, – быстро сказал Гаррет. – Завтра рано вставать.

Она кивнула, и, не зная, что еще добавить, Гаррет протянул ей руку.

– Приятно было познакомиться, Тереза. Желаю вам хорошо провести отпуск.

Ей показалось немного странным, что они ограничились пожатием руки после того, как провели вдвоем целый вечер, но, с другой стороны, она была бы удивлена, если бы он позволил себе большее.

– Спасибо за все, Гаррет. Мне тоже было приятно познакомиться с вами.

Она села в машину и включила зажигание. Гаррет захлопнул дверцу. Улыбнувшись ему напоследок, Тереза посмотрела в зеркало заднего вида и медленно стронула машину с места. Гаррет помахал ей на прощание и следил за машиной до тех пор, пока она не скрылась из вида. В душе его поселилось непонятное смятение. Удивляясь самому себе, он побрел в док.

Двадцать минут спустя Тереза отперла дверь своего гостиничного номера и вошла в комнату. Бросив вещи на кровать, она первым делом направилась в ванную. Сполоснула лицо холодной водой, почистила зубы и разделась. Потом включила ночник и, лежа с закрытыми глазами, долго думала о Гаррете.

Она представила на месте Гаррета своего бывшего мужа. Он бы непременно воспользовался случаем, чтобы произвести на нее впечатление: «Могу я предложить вам немного вина? Я как раз захватил с собой бутылку». И Дэвид все время сводил бы разговор к собственной персоне, но делал бы это очень тонко – он всегда хорошо чувствовал грань, которая отделяла легкую рисовку от банального хвастовства. Мало знакомый с ним человек ни за что не догадался бы, что перед ним разыгрывается отлично срежиссированный спектакль.

Гаррет в отличие от Дэвида нисколько не рисовался, в этом Тереза была уверена. Он вел себя совершенно естественно, и это привлекало ее больше всего. И все-таки: правильно ли она поступила, напросившись с ним на прогулку? Она так и не нашла ответа на этот вопрос. Но больше всего ее мучило сознание того, что она отчасти манипулировала им, зная о нем гораздо больше, чем он сам захотел ей сообщить.

Но что сделано, то сделано. Теперь уже поздно что-то менять. Она выключила ночник и, когда глаза привыкли к темноте, стала смотреть в просвет между занавесками. Взошла луна и осветила бледным светом ее кровать. Тереза долго смотрела на нее, не находя в себе сил повернуться на другой бок, потом ее веки смежились, и она провалилась в сон.

Глава 7

– А что было потом? – спросил надтреснутым голосом Джеб Блейк, склонившись над чашкой кофе. Ему было уже под семьдесят. Высокий, очень худой старик с лицом, изборожденным морщинами, и выступающим кадыком. На руках, покрытых татуировками и шрамами, виднелись старческие пигментные пятна, пальцы распухли от тяжелого труда. Он все еще продолжал заниматься ловлей креветок, но уже не мог работать полный день. Каждое утро он вставал до рассвета и возвращался домой к полудню.

– Ничего. Она села в машину и уехала.

Джеб Блейк крутил в руках первую сигарету из той дюжины, что позволял себе в течение дня, и смотрел на сына. Доктор многие годы напоминал ему, что курением он укорачивает себе жизнь, но, поскольку сам доктор умер в шестьдесят, Джеб Блейк не очень-то верил его прогнозам.

– Значит, впустую потратил время?

Гаррет удивился резкости его тона.

– Нет, пап, почему впустую? Я прекрасно провел вчерашний вечер. С ней легко разговаривать, и я с удовольствием провел время в ее обществе.

– Однако ты не хочешь встретиться с ней еще раз.

Гаррет отпил немного кофе и покачал головой.

– Пожалуй, нет. Я же говорил тебе: она приехала сюда в отпуск.

– Надолго?

– Не знаю. Я не спросил.

– Почему?

Гаррет взял еще одну упаковку сливок и добавил в кофе.

– Слушай, почему тебя это так волнует? Я пригласил с собой человека, мы приятно провели время. Мне больше нечего к этому добавить.

– А по-моему, есть.

– Что, например?

– Не возникло ли у тебя желания снова общаться с людьми, встречаться с другими женщинами?

Гаррет задумчиво помешивал ложечкой кофе. Ну вот, опять. Он уже привык к тому, что отец периодически допрашивает его, но сегодня у него не было настроения отвечать на его вопросы.

– Пап, мы уже говорили с тобой об этом.

– Знаю, но я переживаю за тебя. Ты все время один.

– Да не один я…

– Нет, один, – неожиданно мягко сказал отец. – Я же знаю.

– Мне сейчас не хочется спорить, пап.

– И мне тоже. Я уже сколько раз пытался, и все без толку.

Он улыбнулся и, немного помолчав, сделал еще одну попытку:

– А как она выглядит?

Гаррет ответил не сразу. Вчера он долго не мог уснуть, вспоминая прошедший вечер.

– Тереза? Она красивая. И умная. Очень обаятельная.

– Замужем?

– Кажется, нет. Сказала, что разведена, и я не думаю, что она поехала бы со мной кататься, если бы у нее кто-нибудь был.

Джеб внимательно следил за лицом Гаррета, когда тот говорил о Терезе. Потом снова склонился над своим кофе и выдал заключение:

– Значит, она тебе понравилась.

Глядя в глаза отцу, Гаррет не смог утаить правду.

– Да, но это не значит, что я хочу увидеться с ней снова. Я даже не знаю, в какой гостинице она остановилась. Может быть, она сегодня уже уедет.

Отец изучающе посмотрел на него, потом осторожно задал следующий вопрос:

– Но если бы ты знал, что она все еще здесь, и знал, где она остановилась, ты попытался бы пригласить ее еще раз?

Гаррет не ответил и отвернулся. Джеб Блейк перегнулся через стол, взял сына за руку и легонько сжал ее. Даже для семидесяти лет его пожатие было достаточно сильным.

– Сын, прошло уже три года. Я знаю: ты любил ее, но пора уже начинать жизнь заново. Ведь ты и сам это понимаешь, верно? Пора перестать жить прошлым.

– Я знаю, пап, но это не так легко.

– Все ценное в этом мире никогда не достается легко. Помни об этом.

Через несколько минут они допили кофе. Гаррет выложил на стол два доллара, вышел вслед за отцом из кафе и направился к своему грузовику. Когда он наконец добрался до магазина, в голове у него роилось множество мыслей. Чувствуя, что не в состоянии сосредоточиться на работе, он решил сходить в доки и отремонтировать мотор. Он знал, что в магазине его ждут неотложные дела, но сейчас ему было необходимо побыть немного одному.

Гаррет вытащил из грузовика ящик с инструментом и отправился ремонтировать яхту, на которой они выходили с клиентами в море. Старый «Бостонский китобой» вмещал восемь человек с аквалангами.

Отремонтировать мотор было несложно, но работа требовала много времени. Вчера он неплохо продвинулся, так что сегодня, может быть, удастся закончить. Он снял с мотора кожух, продолжая мысленный разговор с отцом. Конечно, он прав. Нет никакого смысла горевать о прошлом, но – Бог свидетель – он ничего не может с этим поделать. Кэтрин была для него всем. Ей стоило только взглянуть на него, и все в этом мире сразу казалось правильным. А когда она улыбалась… Боже, такой улыбки он уже никогда не встретит на этой земле. Потерять женщину, которую так любил, это… как же это несправедливо. И главное, почему? Почему именно она должна была уйти? И почему это случилось именно с ним? Сколько месяцев подряд он пытался представить, лежа по ночам без сна, как все могло быть, если бы… Если бы она начала переходить улицу секундой раньше. Если бы они закончили завтракать на несколько минут позже. Если бы он в то утро пошел вместе с ней, вместо того чтобы уехать в магазин. Тысяча разных «если», но сколько бы он ни думал, это ничего уже не могло изменить.

Он попытался сконцентрироваться на том, что делает. Отвинтил карбюратор и начал аккуратно разбирать мотор, рассматривая детали на предмет износа. Он не был уверен, что причина поломки кроется именно в износе какой-то детали, но чтобы убедиться в этом, нужно было разобрать весь мотор.

Солнце тем временем поднималось все выше, и в какой-то момент он поймал себя на том, что вытирает со лба выступивший пот. Ему вспомнилось, что вчера в это время в доках появилась Тереза. Он сразу обратил на нее внимание, потому что она пришла одна. Такие красивые женщины редко ходят одни. Обычно они прогуливаются в обществе немолодых богатых джентльменов – владельцев дорогих яхт, выстроившихся в ряд на противоположной стороне залива. Когда Тереза подошла к его яхте, он не особенно удивился: «Случайность» всегда привлекала к себе внимание. Он полагал, что женщина задержится возле его яхты не больше секунды, но незнакомка и не думала никуда уходить. В конце концов у него сложилось впечатление, что она пришла на пристань специально для того, чтобы взглянуть на его «Случайность». Больше того – ему показалось, что ее интересует не только его яхта.

Заинтригованный, Гаррет решил подойти и заговорить с незнакомкой. Уже потом, вечером, глядя, как она идет по причалу, он вдруг осознал, что утром при первой встрече она как-то странно смотрела на него. Казалось, ей было известно о нем такое, о чем он никогда никому не рассказывал. И ей, безусловно, было известно о нем больше, чем она хотела показать.

Тогда вечером он отбросил эту мысль как абсурдную. Тереза сказала, что прочитала о нем статью в магазине, – возможно, отсюда этот странный взгляд. После долгих размышлений он пришел к выводу, что это единственное правдоподобное объяснение. Он никогда не видел ее раньше – это совершенно точно: такие лица не стираются из памяти. А тот факт, что она приехала в отпуск из Бостона, сводил вероятность их встречи практически к нулю. В результате долгих размышлений он все-таки решил, что дело в статье.

Они прокатились вместе на яхте, приятно провели время и распрощались. На этом все закончилось. Как он уже сообщил отцу, он не смог бы ее разыскать, даже если бы захотел. Возможно, сейчас она уже летит в Бостон или будет там через несколько дней, а у него на неделе полно своих дел. Лето – самая горячая пора для тренеров по дайвингу, и у него расписаны все выходные до конца августа. Он не имеет ни времени, ни сил обзванивать все отели Вилмингтона в поисках этой женщины. И даже если бы он нашел ее, что бы он ей сказал? Для звонка нужен повод, а у него нет никакого благопристойного повода, чтобы позвонить ей.

Погруженный в эти раздумья, он продолжал перебирать мотор. Обнаружив и заменив подтекающий сальник, он поставил на место карбюратор, надел кожух и попытался завести мотор. Звук мотора его порадовал, он стал ровным и уверенным. Гаррет вывел «Бостонского китобоя» в залив и минут сорок кружил на нем по воде, проверяя надежность мотора. Он неоднократно включал и выключал его, менял скорости и, наконец, удовлетворенный, вернулся в док. Радуясь, что потратил меньше времени, чем ожидал, он собрал инструменты и поехал в «Остров ныряльщиков».

Как обычно, корзина входящей почты была полна. В основном это были бланки заказов на товар, большей частью – уже заполненные. Имелось также несколько счетов. Усевшись поудобнее, Гаррет принялся за работу.

К одиннадцати часам он почти закончил и направился в торговый зал. Ян – временный работник, нанятый на летний период, – разговаривал по телефону; увидев Гаррета, он отдал ему несколько бумаг. Гаррет быстро просмотрел их. Дистрибьюторы прислали два письма, в которых жаловались на путаницу с заказами. Теперь еще и с этим придется разбираться, подумал Гаррет, возвращаясь в кабинет. На ходу он развернул третий листок и застыл как вкопанный. Удостоверившись, что ошибки быть не может, он вошел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Потом набрал номер телефона, указанный в записке, и назвал оператору добавочный.

Тереза Осборн читала газету, когда в ее номере раздался звонок. Она взяла трубку после второго гудка.

– Привет, Тереза, это Гаррет. Мне передали от вас записку.

Тереза обрадовалась, услышав его голос.

– О-о, Гаррет, привет. Спасибо, что позвонили. Как поживаете?

При звуках ее голоса он сразу вспомнил вчерашний вечер. Улыбаясь, он попытался представить, как она сейчас выглядит.

– Отлично, спасибо. Сижу, разбираюсь с заказами. Мне только что передали вашу записку. Чем могу быть полезен?

– Я только утром обнаружила, что забыла на яхте свою куртку. Вам она, случайно, не попадалась?

– Нет, было уже темно, я мог ее не заметить. Вы оставили ее в каюте?

– Не помню.

Гаррет помолчал.

– Хорошо, я сейчас схожу на причал и посмотрю. А потом перезвоню вам.

– Простите, что доставляю вам хлопоты.

– Не беспокойтесь, это дело нескольких минут. Вы будете на месте?

– Да, я буду ждать.

– Хорошо. Я перезвоню.

Гаррет положил трубку и вышел из кабинета. Придя на причал, он поднялся на борт «Случайности» и заглянул в каюту. Потом оглядел палубу и обнаружил куртку под сиденьем на корме. Вернувшись в магазин, он снова позвонил по телефону, указанному в записке. На этот раз Тереза взяла трубку сразу.

– Это опять Гаррет. Нашлась ваша куртка.

Она с облегчением вздохнула.

– Спасибо, что согласились сходить за ней.

– Не стоит благодарности.

Она секунду молчала, потом решилась:

– Можно, я заеду за ней минут через двадцать?

– Буду рад вас увидеть.

Повесив трубку, он откинулся на стуле, пытаясь осмыслить случившееся. Значит, она еще в городе, подумал он, и мы снова увидимся. Он, правда, так и не понял, как она умудрилась забыть куртку – ведь у нее, кроме куртки и корзинки, ничего с собой не было, но главное, что он понял – он определенно рад, что так случилось. Хотя, конечно, это совсем не важно.

Тереза приехала ровно через двадцать минут. На ней были шорты и блузка без рукавов с низким вырезом. Наряд выигрышно подчеркивал ее фигуру. Когда она вошла в магазин, Ян и Гаррет застыли, глядя, как она озирается по сторонам. Наконец она нашла взглядом Гаррета, улыбнулась и окликнула:

– Привет.

Ян удивленно приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Гаррета, как бы говоря: «Ты о чем-то мне не рассказывал?»

Гаррет проигнорировал его невысказанный вопрос и пошел к Терезе.

– Как новая, – сказал он, возвращая Терезе куртку. За эти двадцать минут он успел тщательно вымыть руки и переодеться в чистую футболку – из тех, что продавались в магазине. Конечно, не бог весть что, но зато чистая.

– Еще раз спасибо, – поблагодарила Тереза, и, встретив ее взгляд, Гаррет, как и вчера вечером, почувствовал, что его тянет к этой женщине.

Он машинально поскреб щеку.

– Рад, что сумел быть полезным. Наверное, ее сдуло со скамейки ветром.

– Наверное, – согласилась она и пожала плечами.

Гаррет смотрел, как она поправляет соскользнувшую с плеча блузку. Он не знал, спешит ли она куда-нибудь, как не знал, хочет ли он, чтобы она осталась. Поэтому сказал первое, что пришло в голову:

– Вчера был хороший вечер.

– Да.

Они снова встретились глазами, и Гаррет улыбнулся. Он не знал, что еще сказать, – он уже сто лет не оказывался в подобной ситуации. У него прекрасно получалось общение с покупателями и клиентами, но это было совсем другое. Он заметил, что переминается с ноги на ногу, как школьник, и был благодарен Терезе, когда она наконец сказала:

– Мне кажется, я должна отплатить вам услугой за услугу.

– Не смешите. Ничего вы мне не должны.

– Не за куртку, конечно. Я имею в виду вчерашнюю экскурсию.

Он покачал головой.

– Даже не думайте. Я сам получил удовольствие от вашего общества.

Я сам получил удовольствие от вашего общества.

Ему не верилось, что он произнес эти слова. Еще два дня назад казалось невозможным, чтобы он сказал такое кому бы то ни было.

Где-то сзади зазвонил телефон, и Гаррет очнулся. Оттягивая прощание, он спросил:

– Вы проделали такой путь только для того, чтобы забрать куртку, или собирались заодно на пляж?

– Я пока не строила планов. Скоро ленч, и я собираюсь зайти куда-нибудь перекусить. – Она вопросительно посмотрела на него. – Может, порекомендуете что-нибудь?

Он немного подумал.

– Мне нравится ресторанчик «У Хэнка», он находится внизу, у самой воды. У них всегда свежая еда и отличный вид на окрестности.

– Как мне его найти?

– Он находится на Райтсвилльском пляже. Как только въедете через мост на остров, сразу поворачивайте направо. А там вы его уже не пропустите – просто следите за указателями.

– А какая там кухня?

– В основном морепродукты. У них отличные креветки и устрицы, но если вы не любите морепродукты, вам предложат отличные бургеры.

Она подождала, не добавит ли он еще что-нибудь, и, не дождавшись, посмотрела в окно. Гаррет топтался на месте. Почему она так странно действует на него? Наконец он нашел в себе смелость заговорить:

– Если хотите, я могу проводить вас. Я тоже уже порядком проголодался и буду счастлив, если вы составите мне компанию.

Она улыбнулась.

– С удовольствием, Гаррет.

Он с облегчением выдохнул.

– Мой грузовик стоит за магазином. Я отвезу вас, а ваша машина пусть пока постоит здесь.

– Конечно, вы лучше знаете дорогу, – ответила Тереза.

Гаррет пошел вперед, Тереза последовала за ним. Сейчас, когда он не видел ее лица, она позволила себе улыбнуться.

Ресторан «У Хэнка» появился на берегу одновременно с причалом и существовал за счет местных жителей и туристов. Он не отличался изысканной обстановкой, зато славился отличной кухней. Терезе он напомнил прибрежные ресторанчики Кейп-Кода: там тоже были вытертые деревянные полы и огромные окна с видом на Атлантический океан. На стенах так же висели фотографии счастливых рыбаков. По залу сновали официанты с подносами, уставленными тарелками со свежими морепродуктами. Все они были одеты в синие футболки с логотипом ресторана. Деревянные столы и стулья казались очень крепкими и устойчивыми. Многие посетители не смогли удержаться и вырезали на них свои имена. Атмосфера в этом заведении была на редкость демократичной, сюда пускали даже в пляжном наряде. Тереза обратила внимание, что большинство посетителей составляли как раз отдыхающие.

– Интерьер здесь простой, – сказал Гаррет, когда они выбирали столик, – зато кормят великолепно, можете мне поверить.

Они сели за столик в углу, и Гаррет переставил на пол пустые бутылки из-под пива. На столе стояла корзинка с кетчупом, соусами «тартар» и «коктейль» и соусом с этикеткой «Соус Хэнка». Там же, между бутылочками, обнаружилось и меню – изрядно потрепанный листок в целлофане. Оглядевшись, Тереза увидела, что почти все столики заняты.

– Как много посетителей, – заметила она, усаживаясь поудобнее.

– Здесь всегда так. Этот ресторан стал легендой задолго до того, как Райтсвилльский пляж завоевал популярность у туристов. В пятницу или субботу вечером сюда вообще невозможно попасть. Я однажды простоял в очереди часа два, да так и ушел.

– Чем же он заслужил такую популярность?

– Едой и ценами. Каждое утро Хэнк получает партию свежей рыбы и креветок. Стоимость обеда вместе с чаевыми и парой бутылок пива не превышает десяти долларов.

– Откуда же берется прибыль?

– За счет большого количества посетителей. Я же говорю: здесь всегда битком.

– Выходит, нам повезло, что мы сюда попали?

– В общем, да. В этот час сюда заходят только туристы, а они обычно не засиживаются: заскакивают только для того, чтобы перехватить бутылочку пива с бутербродом, и идут дальше жариться на солнце. А местные завсегдатаи собираются позже.

Тереза начала изучать меню.

– Что вы порекомендуете?

– Вы любите морепродукты?

– Обожаю.

– Тогда возьмите тунца или дельфина.

– Дельфина?

Он засмеялся.

– Нет, не Флиппера. Рыбу-дельфина. Это наше местное название.

– Я, пожалуй, все-таки не решусь взять дельфина и выберу тунца.

– Неужели вы мне не доверяете?

– Ну, не знаю. – Она лукаво улыбнулась. – Мы ведь только вчера познакомились. Я еще недостаточно хорошо вас знаю, чтобы полностью доверять.

– Вы меня обижаете, – в тон ей ответил Гаррет, и оба рассмеялись.

Тереза перегнулась через стол и дотронулась до его руки. Гаррет подумал, что Кэтрин тоже часто так делала, пытаясь привлечь его внимание.

– Посмотрите туда, – сказала она, кивнув в сторону окна, и Гаррет повернул голову. По набережной шагал пожилой человек с удочками. С виду это был обыкновенный рыбак, но на плече у него восседал огромный попугай.

Гаррет покачал головой и улыбнулся, все еще чувствуя прикосновение ее руки.

– У нас тут кого только не встретишь. Пока еще не Калифорния, но через несколько лет здесь будет такое же вавилонское столпотворение.

Тереза продолжала следить за мужчиной с попугаем.

– Вам тоже следует завести себе птицу и брать ее с собой на прогулки. Она точно не даст вам соскучиться.

– И проститься с тишиной и покоем? К тому же я невезучий, у меня попугай не заговорит. Будет только кричать и кусать меня за ухо.

– Зато вы будете походить на пирата.

– На идиота.

– Ох, не умеете вы веселиться, – сказала Тереза, шутливо нахмурив брови. Немного помолчав, она огляделась вокруг. – Послушайте, а здесь вообще обслуживают, или мы должны сами выловить рыбу и потом ее приготовить?

– Проклятые янки, – пробормотал он, качая головой, и она снова рассмеялась.

Интересно, получает ли он от беседы такое же удовольствие, как она? Отчего-то ей казалось, что получает.

Подошла официантка, вытерла стол и приняла у них заказ. Оба заказали пиво, и официантка, передав заказ на кухню, поставила им на столик две бутылки.

– А как же стаканы? – спросила Тереза, когда официантка ушла.

– Не дадут. Здесь все без церемоний.

– Я начинаю понимать, почему вам так нравится это место.

– Намек, что у меня нет вкуса?

– Только если вы сами так считаете.

– Вы могли бы работать психологом.

– Как всякая мать.

– Вот как?

– Я часто напоминаю об этом Кевину.

Гаррет отпил глоток пива.

– Вы сегодня с ним разговаривали?

Она кивнула.

– Всего несколько минут. Я позвонила, когда они ехали в Диснейленд. У него абонемент на утренние часы, поэтому он не смог долго говорить – хотел быть первым на скачках с Индианой Джонсом.

– Он с удовольствием общается с отцом?

– Они прекрасно ладят. Дэвид хорошо к нему относится, хотя, на мой взгляд, он пытается таким образом компенсировать недостаток регулярного общения. Каждый раз, отправляясь туда, Кевин ожидает чего-то необыкновенного и увлекательного.

Гаррет с любопытством смотрел на нее.

– Похоже, вам это не нравится.

Поколебавшись, она ответила:

– Просто я не хочу, чтобы он потом разочаровался. У Дэвида теперь другая семья, и когда их ребенок подрастет, я думаю, Дэвиду будет намного сложнее уделять Кевину время.

– Мы не в силах защитить своих детей от разочарований, – сказал Гаррет, немного наклонившись вперед.

– Я знаю, знаю. Просто…

Она умолкла, и Гаррет мягко закончил ее мысль:

– Он ваш сын, и вы не хотите, чтобы ему было больно.

– Конечно.

Холодная бутылка запотела. Тереза рассеянно отрывала этикетку. Кэтрин тоже так делала. Гаррет отхлебнул хорошую порцию пива, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

– Не знаю, как вас утешить, но если Кевин похож на вас, я думаю, он не пропадет.

– Что вы имеете в виду?

Он пожал плечами.

– В жизни всем приходится нелегко, и вы – не исключение. У вас тоже были тяжелые времена. Он видел, как вы переживали свои трудности, и будет брать с вас пример.

– Теперь вы сами говорите как психоаналитик.

– Я просто делюсь своим собственным опытом. Мне было примерно столько же, сколько сейчас Кевину, когда моя мать умерла. Я видел, как вел себя в этой ситуации мой отец, и понял, что нужно продолжать жить нормальной жизнью, что бы ни случилось.

– Ваш отец женился во второй раз?

– Нет. – Гаррет покачал головой. – Я думаю, он не раз жалел об этом, но так и не смог связать свою судьбу с другой женщиной.

Так вот откуда это в нем, подумала она. Должно быть, он пошел в отца.

– А где он живет сейчас?

– Здесь, в Вилмингтоне. Мы часто видимся. Стараемся встречаться хотя бы раз в неделю. Он любит наставлять меня на путь истинный.

Она улыбнулась.

– Мои родители тоже.

Через несколько минут принесли заказ, и они принялись за еду. Теперь больше говорил Гаррет. Он поведал ей об особенностях жизни на Юге, потом пересказал несколько интересных эпизодов, связанных с дайвингом и хождением под парусом. Она слушала как зачарованная. Все, что он говорил, было так ново – интересы ее бостонских приятелей ограничивались исключительно бизнесом. Гаррет повидал тысячи разных морских существ, обитающих на глубинах, а однажды чуть не пропал, застигнутый в океане внезапно налетевшей бурей. В другой раз на него напала акула, и он спрятался от нее среди обломков затонувшего корабля.

– Я был уже на грани обморока от недостатка кислорода, – сказал он, покачав головой при этом воспоминании.

Тереза слушала, не спуская с него глаз. Вчера он был гораздо более скованным, подумала она, а сегодня вдруг расслабился. Ей нравилось его худое лицо, светлые голубые глаза и естественность, сквозившая в каждом движении. Рассказывая о своих приключениях, он неожиданно увлекся, и Тереза с удовольствием отметила эту перемену.

Они покончили с едой, которая и впрямь оказалась отменной, и заказали еще пива. Солнце поднялось выше, и в ресторане стало жарко, несмотря на то что вентиляторы под потолком работали на полную мощность. Посетители все прибывали и прибывали. Когда принесли счет, Гаррет выложил деньги на стол и обратился к Терезе:

– Ну что – уходим?

– Как скажете. Спасибо за ленч – он был великолепен.

Когда они вышли на улицу, она ожидала, что Гаррет предложит отвезти ее в магазин, но он удивил ее, неожиданно предложив:

– Может, прогуляемся по пляжу? У воды всегда немного прохладнее.

Она согласилась, и они начали спускаться по лестнице. Ступеньки были стертыми и скользили под ногами, так что им приходилось держаться за перила. Внизу они пошли вдоль берега, стараясь держаться в тени набережной. Потом сняли обувь и пошли по мокрому песку вдоль самой кромки воды. Пляж был переполнен: кто-то загорал, расстелив на песке полотенца, кто-то плескался в воде.

– А вы уже успели позагорать на наших пляжах? – спросил Гаррет.

Тереза покачала головой.

– Нет, я приехала только позавчера. Сегодня – первый раз.

– Ну и как вам здесь нравится?

– Красиво.

– Похоже на северные пляжи?

– В общем – да, но вода здесь намного теплее. А вы никогда не бывали на севере?

– Я ни разу не выезжал за пределы Северной Каролины.

Она улыбнулась.

– Великий путешественник.

Он засмеялся.

– Я не думаю, что много потерял. Мне и здесь хорошо. Не могу представить себе места лучше нашего Райтевилльского пляжа. Я не смог бы жить ни в каком другом городе. А вы надолго к нам в Вилмингтон?

– До воскресенья. В понедельник нужно выходить на работу.

Еще пять дней, подумал он.

– У вас есть еще знакомые в нашем городе?

– Нет, я приехала одна.

– А зачем?

– Просто захотелось посетить этот город. Я слышала хорошие отзывы о ваших пляжах и захотела здесь отдохнуть.

– Вы всегда путешествуете одна?

– Честно говоря, впервые.

Навстречу им бежала женщина в спортивной одежде, рядом с ней тащился черный лабрадор с высунутым языком. Собака явно перегрелась на солнце, а женщина, похоже, не замечала ее состояния. Гаррет уже собрался сказать ей об этом, но в последний момент передумал, решив, что это не его дело.

Немного погодя он заговорил снова.

– Могу я задать вам один личный вопрос?

– Смотря какой.

Он остановился и подобрал две маленькие ракушки. Повертев их в руках, отдал Терезе.

– Вы встречаетесь с кем-нибудь в Бостоне?

Она взяла ракушки и ответила:

– Нет.

Набежавшая волна захлестнула их ноги. Гаррет ожидал этого ответа, но все равно не мог понять, как такая женщина может быть одна.

– Почему? Мне кажется, у вас должны быть толпы поклонников.

Она улыбнулась, и они снова медленно пошли.

– Спасибо, мне приятно, что вы так думаете. Но на самом деле все не так просто, особенно когда имеешь сына. Выбирая мужчину, я должна учитывать и его интересы. А вы? У вас есть кто-нибудь?

Он покачал головой.

– Нет.

– Теперь моя очередь спросить: почему?

Гаррет пожал плечами.

– Наверное, не встретил ту, с кем хотел бы иметь длительные отношения.

– Только поэтому?

Гаррет понял, что пришло время сказать правду. В принципе он просто мог повторить последнюю фразу, и этого было бы достаточно. Но он промолчал.

По мере удаления от набережной людей становилось все меньше, теперь тишину нарушал лишь плеск прибоя. Впереди прогуливалась стайка крачек; при приближении Гаррета и Терезы они вспорхнули и отлетели подальше.

Солнце достигло зенита; стало больно смотреть даже на песок и воду, и Гаррет с Терезой щурились от ослепляющего света, заливавшего все вокруг.

Наконец, глядя прямо перед собой, Гаррет заговорил. Тереза подошла ближе, чтобы слышать его голос, заглушаемый океаном.

– Нет, не только поэтому. Это скорее оправдание. По правде говоря, я даже не пытался никого найти.

Тереза внимательно смотрела на него; чувствовалось, что ему приходится преодолевать себя, рассказывая о глубоко личном.

– Вчера вечером я кое-что утаил.

У Терезы сжалось сердце; она поняла, что услышит сейчас. Стараясь не выдать волнения, она просто спросила:

– Да?

– Я тоже был женат, – сказал он, – шесть лет. – Он повернулся к ней, и она вздрогнула, такая боль застыла в его глазах. – Моя жена погибла.

– Мне жаль, – тихо сказала она.

Он снова умолк и подобрал несколько ракушек. Посмотрев на них, забросил далеко в воду. Тереза проследила взглядом за их полетом.

– Это случилось три года назад, и с тех пор мне не то что встречаться – даже смотреть ни на кого не хочется.

– Наверное, вы чувствуете себя одиноко.

– Да, но я стараюсь не зацикливаться на этом. У меня много работы в магазине – постоянно нужно что-то делать, и это помогает заполнять дни. Мне некогда особенно думать; когда я освобождаюсь от дел, уже пора спать, а с утра все начинается по новой.

Он умолк и посмотрел на нее со слабой улыбкой. Наконец-то он рассказал об этом. Ему очень давно хотелось поделиться с кем-нибудь своей болью – с кем-нибудь, кто ничего о нем не знал, и вот совершенно неожиданно он выговорился перед этой незнакомой женщиной, приехавшей из Бостона. Каким-то чудом ей удалось открыть дверь, которая долгие месяцы оставалась закрытой.

Тереза молчала. Видя, что он не собирается продолжать, она спросила:

– Какой была ваша жена?

– Кэтрин? – У Гаррета пересохло в горле. – Вам действительно интересно?

– Да, – мягко ответила она.

Он бросил в волну еще одну ракушку, собираясь с мыслями. Разве можно описать Кэтрин словами? И все же ему хотелось попытаться, хотелось, чтобы Тереза поняла, какой была его Кэтрин. Неожиданно для себя он вдруг снова окунулся в воспоминания.

– Здравствуй, любимый, – сказала Кэтрин, увидев его в саду. – Я не ждала тебя так рано.

– Сегодня утром в магазине почти нет посетителей, и я решил сгонять домой – узнать, как ты себя чувствуешь.

– Мне уже значительно лучше.

– Ты думаешь, это был грипп?

– Не знаю, может быть, съела что-нибудь. Вскоре после твоего отъезда я почувствовала себя намного лучше и решила поработать в саду.

– Да я уж вижу.

– Как тебе нравятся мои цветы? – Она показала на большой вазон у крыльца, где теперь красовались анютины глазки.

Гаррет улыбнулся.

– Цветы замечательные, но тебе не кажется, что ты могла бы оставить для них побольше земли?

Она вытерла лоб тыльной стороной руки и посмотрела на мужа, сощурившись от яркого солнца.

– Я так ужасно выгляжу?

Колени ее джинсов были запачканы землей, по щеке проходила жирная полоса грязи. Волосы, собранные в хвост, растрепались, лицо стало потным и красным от напряжения.

– Ты – само совершенство.

Кэтрин сняла перчатки и бросила их на крыльцо.

– Конечно, я не совершенство, но все равно, Гаррет, спасибо. Пойдем, я дам тебе что-нибудь поесть. Я ведь знаю: тебе нужно опять бежать в магазин.

Он вздохнул и наконец повернул голову в ее сторону. Тереза ждала, когда он заговорит.

– Кэтрин была воплощением всего, о чем я мечтал. Очаровательная, красивая, с изумительным чувством юмора, она поддерживала меня во всех моих начинаниях. Мы знали друг друга почти всю жизнь, ходили в одну школу. Через год после окончания университета я сделал ей предложение, и мы поженились. Мы были женаты шесть лет, и это были лучшие годы моей жизни. А когда случилось несчастье… – Он остановился, не находя слов. – Не знаю, смогу ли я когда-нибудь научиться жить без нее.

Он говорил с такой горечью, что Тереза пожалела о том, что вообще завела этот разговор. Боль и одновременно сладость воспоминаний разрывали его сердце. Прочитав письма Гаррета, Тереза была в значительной степени подготовлена к тому, что услышала, но она не предполагала, что, услышав историю из его собственных уст, испытает такое потрясение. «Не нужно было бередить его рану, – подумала она, – ведь я и так все знаю. У меня нет никаких причин так мучить его».

«Нет, у тебя есть причины, – возразил ей внутренний голос. – Ты хотела понять, как он к тебе относится. Тебе необходимо знать, готов ли он расстаться со своим прошлым».

Через несколько секунд Гаррет рассеянно бросил ракушки в воду.

– Простите меня, – сказал он вдруг.

– За что?

– Мне не следовало рассказывать вам о Кэтрин. И о себе.

– Я сама вас спросила, Гаррет.

– Просто я был чересчур откровенен.

Чувствовалось, что он винит себя за несдержанность. Реакция Терезы была почти инстинктивной.

Она шагнула к нему, взяла его за руку и мягко сжала. Посмотрев ему в лицо, увидела удивленный взгляд, но он не попытался отнять руку.

– Вы потеряли жену; в нашем возрасте не многие переживают такую трагедию.

Он опустил глаза.

– Вы верны ее памяти, и это говорит о том, что вы способны на сильное чувство. Вам нечего стыдиться.

– Я знаю. Но прошло уже три года…

– Когда-нибудь вы встретите женщину, которая тоже покажется вам особенной. Люди, способные на любовь, не могут жить без этого чувства. Это заложено в их природе.

Она снова сжала его руку, и у Гаррета потеплело на душе от ее прикосновения. Ему захотелось, чтобы она подольше не отпускала его руку.

– Надеюсь, вы правы.

– Я разбираюсь в таких вещах. Не забывайте: я – мать.

Он засмеялся, чувствуя, как его отпускает напряжение.

– Я помню. И думаю, вы – хорошая мать.

Взявшись за руки, они повернули назад. По дороге Гаррет рассказал ей, чем занимался последние три года. Когда они сели в его грузовик и поехали в магазин, он попытался разобраться в своих чувствах. События последних двух дней развивались слишком быстро. Теперь Тереза уже не была для него совсем чужим человеком, но не была и подругой. Без сомнения, его тянет к ней. Но через несколько дней она уедет и, вероятно, так будет лучше для них обоих.

– О чем вы думаете? – спросила Тереза, когда они съехали с моста и повернули на дорогу, ведущую к «Острову ныряльщиков».

Ну же, подстегнул он себя. Скажи ей то, что давно уже вертится у тебя на языке.

– Я думаю, – сказал он, удивляясь самому себе, – что если у вас нет других планов на вечер, я хотел бы пригласить вас на ужин.

Она улыбнулась.

– Я надеялась это услышать.

– Вы сможете приехать ко мне часов в восемь? Мне нужно еще поработать в магазине, и я вряд ли смогу освободиться раньше.

– Отлично. Где вы живете?

– На Каролина-Бич. Я нарисую вам план, когда мы приедем в магазин.

Гаррет припарковал грузовик на стоянке, и Тереза прошла за ним в его рабочий кабинет. Он нацарапал на листке свой адрес и схему проезда, потом, стараясь не выдать смущения, сказал:

– Я думаю, вы без труда найдете мой дом – во дворе будет стоять грузовик, вы его сразу узнаете. Но если возникнут проблемы, здесь на всякий случай мой домашний телефон.

Когда Тереза ушла, Гаррет стал думать о предстоящем вечере. Сидя у себя в кабинете, он мучительно искал ответы на два вопроса. Во-первых, почему его так сильно влечет к Терезе? И во-вторых, почему у него вдруг возникло чувство, что он предает Кэтрин?

Глава 8

Остаток дня Тереза провела в городе. Она поинтересовалась у прохожих, как проехать в исторический центр, и несколько часов бродила по сувенирным лавкам и магазинам. Купила несколько вещиц для Кевина, а для себя ей ничего не приглянулось. Потом купила Кевину две пары шортов – он сможет ходить в них, когда вернется из Калифорнии, – и поехала в гостиницу. Последние два дня отняли у Терезы много сил, и она решила немного поспать. Как только она легла на постель, сон мгновенно смежил ее веки.

А на Гаррета навалились проблемы. Когда он вернулся в магазин, привезли партию товара. Распаковав коробки, он обнаружил, что часть товара не соответствует заказу, позвонил поставщику и высказал ему свои претензии. Потом выяснилось, что три ученика, записавшихся на ближайшие выходные, уехали из города и отменили занятия.

К половине седьмого он уже выбился из сил и впервые с тех пор, как потерял Кэтрин, вздохнул с облегчением, запирая магазин на ночь. По дороге домой он заехал в продуктовый магазин. Дома первым делом принял душ и переоделся в чистые джинсы и легкую хлопковую рубашку, потом достал из холодильника банку пива. Открыв ее, вышел на веранду и сел на кованый стул. Посмотрел на часы: Тереза должна вот-вот подъехать.

Он все еще сидел на заднем крыльце, когда услышал, что в сторону его дома едет автомобиль. Он вышел во двор и увидел, как Тереза паркуется рядом с его грузовиком.

На ней были старые джинсы и та же блузка, что и днем, и он снова восхитился ее фигурой. Она приблизилась к нему легкой походкой и тепло улыбнулась. Он почувствовал, что его влечение к ней многократно усилилось с того момента, как они расстались, и от этого еще больше смутился.

Он пошел вперед, и они встретились на середине дорожки, ведущей к дому. В руках у Терезы была бутылка белого вина. Гаррет уловил нежный аромат духов.

– Я решила принести к ужину немного вина, – сказала она и после небольшой паузы продолжила: – Как прошел день?

– Покупатели шли до самого закрытия, да и бумажной работы накопилось по горло. Я только недавно вернулся.

Он повел ее к дому.

– А чем занимались вы все это время?

– Спала, – сказала она, и он рассмеялся.

– Я забыл спросить: что вы предпочитаете на ужин?

– А что вы планировали?

– Я хотел приготовить стейки на гриле, но потом засомневался: вдруг вы не едите мясо?

– Вы смеетесь? Я же выросла в Небраске. Что может быть лучше хорошего стейка?

– Тогда у меня для вас приятный сюрприз.

– Какой?

– Я готовлю лучшие стейки на свете.

– О-о, вот это заявка!

– Я докажу вам это, – сказал он, и она засмеялась мелодичным смехом.

Пока они шли по дорожке, Тереза успела рассмотреть его дом. Он был небольшой, одноэтажный, прямоугольный, обшитый вагонкой. Краска во многих местах облупилась. В отличие от других домов в Райтсвилль-Бич, дом Гаррета стоял на песке. Когда она спросила, почему его дом не поднят на сваи, он объяснил, что его построили очень давно.

– Это сейчас строят дома с учетом тропических ураганов. Под зданиями оставляют просвет, который частично гасит силу удара. Возможно, ближайший ураган сметет мой старый домишко в океан, но пока он держится.

– Вы так спокойно об этом говорите?

– Нет, конечно. Но благодаря этому обстоятельству я смог его купить: он стоил намного дешевле других домов. Думаю, прежнему владельцу надоело дрожать всякий раз, когда по радио передают предупреждение об очередном урагане, зародившемся в Атлантике.

Они поднялись по растрескавшимся ступенькам и вошли внутрь. В гостиной Терезу поразило огромное окно во всю стену с выходом на веранду и пляж. Из окна открывался великолепный вид на океан.

– Вид потрясающий, – вымолвила она, приходя в себя.

– Вам нравится? Я сам живу здесь уже несколько лет и не устаю восхищаться.

С одной стороны комнаты находился камин, вокруг которого были развешаны фотографии подводного мира. Она подошла посмотреть.

– Не возражаете?

– Конечно, нет – весь дом в вашем распоряжении. Я пока займусь грилем. Его нужно еще почистить.

Гаррет вышел через стеклянную дверь на улицу.

Оставшись одна, Тереза сначала рассмотрела фотографии, потом решила обойти дом. Как все дома вдоль береговой линии, он был рассчитан на двух человек. В нем имелась только одна спальная комната, смежная с гостиной. Здесь так же, как и в гостиной, было огромное окно от пола до потолка с видом на пляж. Передняя часть дома, окна которой выходили на улицу, состояла из кухни, крошечной столовой, которую даже нельзя было назвать комнатой, и ванной. Все очень чистое и аккуратное, но Тереза сразу заметила, что дом нуждается в ремонте.

Вернувшись в гостиную, она подошла к двери в спальную комнату и, не удержавшись, заглянула туда еще раз. Здесь тоже висели фотографии подводного мира; большую часть пространства над кроватью занимала огромная карта затонувших вдоль побережья Северной Каролины кораблей. На прикроватном столике стояла фотография в рамке. Посмотрев в окно, Тереза убедилась, что Гаррет все еще занят чисткой гриля, и вошла в спальню, чтобы получше разглядеть фотографию его жены.

На ней Кэтрин было лет двадцать пять. Снимок был любительский; должно быть, Гаррет сделал его сам. Терезе почему-то стало интересно, когда здесь появилась эта фотография: до или после несчастного случая.

Кэтрин оказалась очаровательной миниатюрной блондинкой с волосами до плеч. Хотя качество фотографии было не очень хорошим – очевидно, она была сильно увеличена – взгляд Терезы приковали глаза Кэтрин. Темно-зеленые, почти кошачьи, они придавали лицу удивительное выражение – казалось, она смотрела в глубь себя.

Тереза поставила фотографию на место и даже повернула так же, как она стояла. У нее появилось ощущение, будто Кэтрин наблюдает за ней.

Стремясь отделаться от этого чувства, Тереза посмотрелась в зеркало, висевшее над комодом. К ее удивлению, в комнате больше не было фотографий Кэтрин, за исключением одной. На ней она стояла вместе с Гарретом на палубе «Случайности», оба широко улыбались. Судя по отличному состоянию яхты, снимок был сделан незадолго до несчастного случая.

Понимая, что Гаррет может появиться в любую секунду, Тереза вышла из спальни, чувствуя себя слегка виноватой. Она подошла к стеклянной двери, выходившей на веранду и пляж, и открыла ее.

Услышав звук открываемой двери, Гаррет поднял голову и улыбнулся Терезе. Приблизившись к краю веранды, Тереза перегнулась через перила.

– В доме много фотографий. Вы сами их делали? – спросила она.

Тыльной стороной руки он отбросил волосы со лба.

– Да. Я всегда беру с собой камеру, когда собираюсь нырять. Большую часть фотографий я развесил в магазине, но у меня их так много, что хватило и для дома.

– Они сделаны на профессиональном уровне.

– Спасибо, но это только на первый взгляд. Вы видите только самое лучшее из огромного количества снимков. Знали бы вы, сколько мне пришлось выбросить.

В руках Гаррет держал крышку от гриля. Она была старой и почерневшей, но уже достаточно чистой, чтобы ее можно было использовать. Гаррет отложил ее в сторону, взял пакет с углем, насыпал немного в жаровню и тщательно разровнял. Потом полил уголь жидкостью для растопки.

– Между прочим, сейчас уже продают газовый гриль, – сказала Тереза, поддразнивая его.

– Знаю, но этой штукой пользовался еще мой отец, когда я был маленьким. На нем стейки получаются вкуснее. А готовить мясо на газовом гриле – все равно что готовить дома в духовке.

Она улыбнулась.

– Не забудьте: вы обещали угостить меня лучшим стейком в мире.

– Да, и не отказываюсь. Вот увидите.

Он поставил жидкую растопку рядом с пакетом с углем.

– Теперь нужно минуты две, чтобы уголь как следует пропитался. Хотите выпить?

– А что у вас есть?

Гаррет кашлянул.

– Пиво, газировка и вино, которое вы принесли.

– Давайте пиво.

Гаррет убрал в старый кингстонный ящик жидкую растопку и пакет с углем, потом стряхнул песок с ботинок и вошел в дом, оставив дверь открытой.

Когда он ушел, Тереза обратила взор к океану. Солнце клонилось к горизонту, и большая часть отдыхающих уже покинула пляж; теперь здесь были только влюбленные парочки и спортсмены, совершавшие вечернюю пробежку. Несмотря на позднее время, за какие-то две минуты, пока отсутствовал Гаррет, мимо дома прошло не меньше дюжины человек.

– Послушайте, вам не надоедает быть все время на виду? – поинтересовалась Тереза, когда он вернулся.

– Нет, не надоедает, – ответил Гаррет, вручая ей бутылку пива. – Я ведь не так уж часто бываю дома. Когда возвращаюсь с работы, пляж уже пустеет. А зимой здесь вообще ни души.

Она представила на мгновение, как он сидит в одиночестве на веранде и смотрит на океан.

Гаррет вытащил из кармана спичечный коробок, поджег уголь и немного отступил, отклонившись от вспыхнувшего пламени. Налетевший порыв ветра раздул огонь.

– Теперь, когда угли разгорелись, пора заняться ужином.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Спасибо, я справлюсь сам. Но если вам повезет, я поделюсь с вами своим фирменным рецептом.

Она вскинула голову и задорно сказала:

– Вы подняли планку так высоко, что теперь я буду ожидать от вас слишком многого.

– Меня этим не испугать. Я уверен в результате.

Он подмигнул ей, и она рассмеялась. Потом они вместе отправились на кухню. Гаррет открыл один из шкафчиков и вытащил пару картофелин. Затем подошел к раковине, вымыл руки и картофель, обсушил его, завернул в фольгу и, включив духовку, положил на решетку.

– А мне что делать?

– Пока ничего. Я купил еще готовый салат – честно говоря, этим мое меню исчерпывается.

Тереза смотрела, как Гаррет отправил в духовку следующую партию картофеля, потом достал из холодильника салат. Перекладывая салат в миску, он краешком глаза посматривал на Терезу. Что в ней такого особенного, отчего ему все время хочется быть к ней поближе?

Он достал из холодильника стейки. Затем открыл шкафчик, соседний с холодильником, вытащил остальные ингредиенты и выставил их на стол.

– Итак, что же такого особенного в ваших стейках?

Стараясь справиться с волнением, вызванным ее близостью, он плеснул в мелкую миску немного бренди.

– Во-первых, я использую толстые куски филе. Обычно в магазине филе нарезают тонкими кусками, поэтому я специально прошу нарезать потолще. Затем их нужно посолить, поперчить, посыпать чесночным порошком и замочить в бренди. К тому времени как угли раскалятся добела, мясо успеет достаточно пропитаться.

Он сопровождал свой рассказ наглядной демонстрацией, и Тереза вдруг подумала, что он как будто сбросил несколько лет. Должно быть, он моложе ее года на четыре.

– В этом и состоит ваш секрет?

– Это еще не все, – пообещал он, вновь отметив про себя, как она красива. – Перед тем как выложить мясо на решетку, я добавлю в него размягчитель.[4] Но главное – это все-таки процесс приготовления, а не подготовка мяса.

– Вы говорите, как заправский повар.

– Нет, повар из меня неважный. Я умею готовить только несколько блюд, и делаю это нечасто. Когда я прихожу с работы домой, у меня обычно нет желания готовить для себя одного.

– У меня тоже. Если бы не Кевин, я бы, наверное, вообще не готовила.

Замариновав стейки, Гаррет снова подошел к шкафчику и вытащил нож. Взял с подоконника помидоры и начал нарезать их тонкими ломтиками.

– Мне кажется, вы очень дружны со своим Кевином.

– Да, и мне хотелось бы сохранить эту близость. Он уже почти подросток, и я очень боюсь, что, взрослея, он начнет отдаляться от меня.

– Я бы на вашем месте не беспокоился. По тому, что вы рассказывали о нем, мне кажется, у вас на всю жизнь сохранятся очень близкие отношения.

– Надеюсь. Он – все, что у меня есть, и я просто не переживу, если Кевин отгородится от меня. У моих подруг тоже есть дети-подростки, и они считают этот процесс неизбежным.

– Несомненно, он как-то изменится, но это не значит, что он перестанет общаться с вами.

Она посмотрела на него:

– Вы говорите это, исходя из своего собственного опыта, или для того, чтобы меня утешить?

Гаррет пожал плечами. От аромата ее духов у него кружилась голова.

– Я просто помню, как это было у нас с отцом. Мы всегда были очень близки, и когда я вырос и поступил в колледж, ничего не изменилось. У меня появились новые дела и новые друзья, но с отцом связь не прерывалась.

– Надеюсь, у нас будет так же.

Гаррет продолжал резать помидоры, и в комнате воцарилось мирное молчание. Тереза была первой женщиной, которую Гаррет пригласил в этот дом, и он чувствовал себя очень уютно, оттого что она стояла сейчас рядом и наблюдала за приготовлениями к ужину.

Нарезав помидоры, Гаррет выложил их в салатницу и вытер руки бумажным полотенцем. Потом поставил на пол пустую бутылку из-под пива.

– Не хотите еще? – предложил он Терезе.

Тереза кивнула, допила остатки из своей бутылки, удивившись, что осушила ее так быстро, и поставила ее на подоконник. Гаррет отвинтил крышку и подал ей новую бутылку, затем открыл еще одну для себя. Тереза облокотилась на подоконник и поднесла бутылку ко рту. Гаррет взглянул на нее, и его снова поразило ее сходство с Кэтрин. Оно проявлялось не во внешности, а в чем-то неуловимом, не поддающемся определению. Он и сам не знал, что в ней так напоминает ему жену: то ли улыбка, играющая на ее губах, то ли брошенный искоса взгляд. Ему снова вспомнился ленивый полдень с Кэтрин, когда он неожиданно приехал домой на ленч. Сейчас, в ретроспективе, ему казалось, что весь тот день состоял из знаков… хотя… разве мог он тогда предвидеть то, что случится?

Они стояли на кухне.

– А ты уже ела? – спросил Гаррет, когда Кэтрин открыла холодильник.

Кэтрин обернулась.

– Я не голодна, но очень хочу пить. Хочешь, я приготовлю тебе чай со льдом?

– Отлично. Ты не смотрела в ящике: почту еще не приносили?

Кэтрин кивнула и сняла с полки коробку с чаем.

– Она на столе.

Кэтрин открыла буфет и достала два стакана. Один она поставила на подоконник, а во второй стала наливать воду, когда он вдруг выпал у нее из рук и разбился.

– С тобой все в порядке? – встревожился Гаррет, откладывая почту.

Кэтрин, смутившись, запустила руку в волосы, потом наклонилась собрать осколки.

– Просто на секунду закружилась голова. Все в порядке.

Гаррет начал ей помогать.

– Может, ты все-таки больна?

– Нет, наверное, перегрелась, работая в саду. Сегодня так печет.

Он секунду помолчал.

– Может, мне не стоит ехать на работу? Ты всю неделю сама не своя.

– Ничего со мной не случится. К тому же я знаю: у тебя полно дел.

Она была права, но по дороге в магазин Гаррет вдруг подумал, что ему не следовало слушать ее.

Гаррет очнулся.

– Пойду посмотрю, как там угли, – сказал он, чувствуя необходимость чем-то себя занять. – Надеюсь, они уже дошли до нужной кондиции.

– Можно, я пока накрою на стол?

– Конечно. Поройтесь в шкафчиках, там есть все необходимое.

Он вышел на воздух, мысленно запретив себе предаваться воспоминаниям. Посмотрев на угли, убедился, что они раскалились почти добела. Через несколько минут можно будет выкладывать мясо. Он подошел к кингстонному ящику, достал ручные мехи, положил их на перила рядом с грилем и глубоко вдохнул. Хмельной и бодрящий океанский воздух освежил его голову, и он вдруг осознал, что хотя всего несколько минут назад вспоминал Кэтрин, все равно ужасно рад, что проведет этот вечер с Терезой. Он уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым.

И не только потому, что они хорошо понимали друг друга. Ему нравилось в Терезе все: и то, как она улыбалась, и как смотрела на него, и как взяла его за руку во время прогулки по пляжу. Ему казалось, что они знают друг друга гораздо дольше, чем это было на самом деле.

«Может, отец прав и мне действительно пора возвращаться к нормальной жизни? А может, все дело в том, что Тереза напоминает мне Кэтрин?»

Пока Гаррет был во дворе, Тереза накрыла на стол. Она поставила возле каждой тарелки по бокалу и поискала в ящиках столовые приборы. Потом заметила свечи и два маленьких подсвечника. После недолгих сомнений она решила все же поставить их на стол, а Гаррет пусть уже сам решает, зажигать их или нет. Когда она заканчивала, появился Гаррет.

– Через две минуты надо будет выкладывать мясо. Пойдете со мной во двор или подождете здесь, пока мясо будет готовиться?

– Конечно, я пойду с вами.

Захватив свою бутылку пива, Тереза вышла следом за Гарретом во двор. Так же, как и прошедшим вечером, дул океанский бриз, но уже не столь сильный, как вчера. Тереза уселась на стул, Гаррет пристроился рядом. Его светлая рубашка красиво оттеняла загорелую кожу. Гаррет смотрел на воду, а Тереза смотрела на него. Она вдруг подумала, что впервые за много лет живет настоящей жизнью.

– Бьюсь об заклад: вы не можете похвастаться таким великолепным видом из окна своей бостонской квартиры, – нарушил молчание Гаррет.

– Вы правы, не могу. Я живу в обычном блочном доме. Родители были в ужасе, когда я переехала в центр города. Они считают, что я должна жить в пригороде.

– А почему вы переехали в центр?

– Сейчас, после развода, мне так проще. До работы всего несколько минут, школа Кевина тоже рядом с домом, а раньше приходилось добираться по скоростному шоссе. И потом, мне было очень тяжело встречаться с соседями после того, как они узнали о нас с Дэвидом.

– Что вы имеете в виду?

Она пожала плечами и тихо сказала:

– Я никому не рассказывала, почему мы с Дэвидом расстались. Мне казалось, это только наше дело.

– Естественно.

Она помолчала, вспоминая.

– Все считали Дэвида идеальным мужем. Он был красив и успешен, и никто не поверил бы, что он способен на дурной поступок. Даже когда мы были с ним вдвоем, он вел себя так, что у меня и мысли не возникало об измене. Я узнала правду очень не скоро.

С грустной улыбкой она повернулась к Гаррету.

– Жена всегда узнает все последней.

– И как вы узнали?

Она покачала головой.

– Все очень банально. Пошла в химчистку забрать одежду Дэвида, и приемщица отдала мне счета, которые лежали у него в карманах. Среди них был гостиничный счет. Я знала, что в тот день он ночевал дома, следовательно, он арендовал номер на несколько часов днем. Он, конечно, все отрицал, но по тому, как он смотрел на меня, я поняла, что он лжет. В конце концов правда все-таки выплыла наружу, и я подала на развод.

Гаррет молча слушал, удивляясь про себя, как она могла полюбить такого человека. Словно прочитав его мысли, она продолжала:

– Знаете, Дэвид был из тех людей, кто при желании может заставить вас поверить во что угодно. Думаю, он и сам часто верил в то, что говорил. Мы познакомились в колледже, и я была совершенно очарована им. Он был очень красивый и обаятельный; конечно, мне льстило его внимание. Когда мы поженились, я думала, что о такой любви, как наша, пишут в книжках. Но все оказалось иллюзией. Позже я выяснила, что в первый раз он изменил мне через пять месяцев после свадьбы.

Она умолкла, Гаррет отвел взгляд.

– Не знаю, что и сказать.

– Вам и не нужно ничего говорить. Это все в прошлом, и, как я уже вчера говорила, единственное, что мне от него теперь нужно, – это хорошее отношение к Кевину.

– Вы так легко об этом говорите.

– Сейчас – да. А тогда я ужасно переживала, два года ходила к психоаналитику. В конце концов ей удалось изменить мое отношение к Дэвиду. Она объяснила, что ненависть к бывшему мужу не позволяет мне порвать с ним внутреннюю связь. Как только я сумела простить его, мне сразу стало легче.

Она отхлебнула глоток пива. Гаррет спросил:

– А что еще она вам посоветовала?

Тереза слабо улыбнулась.

– Она дала мне много ценных советов. Например, такой: «Если когда-нибудь вы встретите мужчину, похожего на Дэвида, бегите от него как можно дальше, желательно в горы».

– А я похож на Дэвида?

– Ни капли. Ни малейшего сходства.

– Это хорошо, – сказал он с притворной серьезностью. – В наших местах совсем нет гор, вам пришлось бы очень долго бежать.

Тереза хихикнула. Гаррет посмотрел на гриль. Угли были уже готовы, и он сказал:

– Пора приступать.

– Вы научите меня, как нужно поджаривать лучший в мире стейк?

– С удовольствием, – сказал он, и они одновременно поднялись.

Гаррет нашел на кухне размягчитель мяса и побрызгал им на стейки. Потом вытащил куски филе из бренди и побрызгал их с другой стороны. Затем достал из холодильника маленькую пластиковую коробочку.

– А что у вас здесь? – поинтересовалась Тереза.

– Здесь сало. Обычно в магазине его срезают, а я попросил, чтобы мне отдали обрезки.

– Зачем они вам?

– Увидите.

Захватив стейки и каминные щипцы, Гаррет вернулся к грилю. Взяв ручные мехи, он начал сдувать с угля пепел, попутно объясняя Терезе свои действия.

– Очень важно, чтобы угли все время оставались горячими. Для этого я сдуваю с них пепел. Таким образом весь жар от угля идет непосредственно к мясу.

Он установил подставку для мяса, подождал, пока она как следует прогреется, потом щипцами выложил на нее стейки.

– Какой стейк вы предпочитаете?

– Полупрожаренный.

– Тогда его нужно поджаривать одиннадцать минут с каждой стороны.

Она удивленно приподняла брови.

– Зачем такая точность?

– Я же обещал вам самый лучший в мире стейк и собираюсь выполнить свое обещание.

Занимаясь приготовлением стейков, Гаррет все время исподволь наблюдал за Терезой. Ее фигура, четко вырисовывавшаяся на фоне закатного неба, выглядела очень чувственной. В теплых отблесках оранжевого неба лицо Терезы казалось особенно красивым, а темные глаза стали совсем непроницаемыми. Вечерний бриз соблазнительно играл ее волосами.

– О чем вы думаете?

Он вздрогнул при звуках ее голоса, внезапно осознав, что за последние несколько минут не произнес ни слова.

– Я думал, какой все-таки негодяй ваш бывший муж, – сказал Гаррет, поворачиваясь к ней, и Тереза не смогла сдержать улыбку.

Она мягко похлопала его плечу.

– Но если бы он не ушел, я бы сейчас не сидела здесь с вами.

– Это единственное, за что его можно поблагодарить, – ответил Гаррет, все еще чувствуя прикосновение ее руки.

– Да, – сказала она, и глаза их встретились. Гаррет с трудом отвел взгляд и взял коробочку с салом.

– Теперь пришел черед сала.

Он начал выкладывать мелко нарезанное сало на угли прямо под стейки. Потом нагнулся и стал дуть, пока сало не вспыхнуло.

– Зачем вы это делаете?

– Горящее сало будет смешиваться с соком, вытекающим из мяса, и стейки получатся более нежными. По этой же причине я использую щипцы вместо вилки.

Он подбросил в угли еще немного сала и снова начал дуть.

Оглядевшись вокруг, Тереза заметила:

– Как хорошо у вас здесь. Теперь я понимаю, почему вы купили этот дом.

Гаррет отхлебнул пива.

– Океан на всех так действует. Наверное, поэтому так много людей стремится отдохнуть на побережье.

Она повернулась к нему.

– Скажите, Гаррет, о чем вы думаете, когда сидите здесь в одиночестве?

– О многом.

– О чем?

«Я думаю о Кэтрин», – хотел сказать он, но почему-то не стал.

– Да ни о чем конкретном, – сказал он со вздохом. – Иногда о работе, иногда о тех местах, где мне хотелось бы побывать. Иногда я мечтаю уплыть далеко-далеко и оставить все позади.

Она пристально смотрела на него, когда он произносил эти слова.

– А вы действительно могли бы покинуть эти места? Уплыть и не вернуться?

– Точно сказать не могу, но мне нравится обдумывать такую возможность. В отличие от вас у меня никого нет, кроме отца, а он, я думаю, все поймет. Мы с ним очень похожи, и если бы не я, он бы тоже уже давно снялся с якоря.

– Это будет похоже на бегство.

– Знаю.

– Тогда зачем вам это? – продолжала настаивать Тереза, уже догадываясь, каким будет ответ. Гаррет молчал, и она тихо заговорила, склонившись к нему: – Гаррет, я знаю, это не мое дело, но вы не можете убежать от себя. – Она ободряюще улыбнулась. – И потом, вы так много могли бы дать другой женщине.

Гаррет потерял дар речи. Что она хотела этим сказать? И как ей удается находить слова, от которых на душе сразу теплеет?

В последовавшие несколько минут тишину нарушали лишь шум прибоя, шелест листвы и крики птиц. Гаррет перевернул стейки, и они зашипели. Где-то во дворе зазвенели под дуновением ветра музыкальные подвески. Мерный шум прибоя действовал успокаивающе.

Гаррет мысленно перебирал события последних двух дней. Сначала он увидел Терезу издалека, потом они познакомились и провели несколько часов на яхте. Сегодня днем они прогуливались по пляжу, и он впервые рассказал ей о Кэтрин. Напряжение, сковывавшее его весь день, наконец отпустило. Стоя рядом с Терезой в сгущающихся сумерках, он думал о том, что этот вечер значит для них обоих гораздо больше, чем они хотят признать.

Когда стейки были почти готовы, Тереза ушла в дом и достала из духовки картофель. Развернув фольгу, она выложила его на тарелки. Потом поставила на середину стола салат и пару соусов, обнаруженных на дверце холодильника, перец, соль, масло, положила салфетки. В доме стало уже совсем темно, и она включила свет. Он показался ей слишком ярким, и, поддавшись внезапному порыву, она выключила его и зажгла свечи. Отступив от стола на несколько шагов, Тереза полюбовалась на свою работу. Теперь все правильно. Она ставила на середину стола вино, когда вошел Гаррет.

Закрыв дверь, Гаррет остановился. В кухне было темно, и только два маленьких огонька свечей освещали стол. Лицо Терезы в полумраке было необычайно красивым. Ее темные волосы загадочно сияли в мерцающем свете свечей, в глазах плясали огоньки. Какое-то время Гаррет не мог говорить и только молча смотрел на нее. В этот миг ему стало окончательно ясно то, что он так долго пытался отрицать.

– Я решила, что со свечами будет уютнее, – тихо сказала Тереза.

– Наверное, вы правы.

Они продолжали смотреть друг на друга, стоя по разные стороны стола, обоим было ясно, что этот вечер может перевернуть их жизнь. Тереза первой отвела взгляд.

– Я не смогла найти штопор, – сказала она.

– Сейчас найду, – быстро сказал Гаррет. – Я не часто им пользуюсь, он, наверное, валяется где-нибудь в ящике буфета.

Он поставил блюдо со стейками на стол и пошел искать штопор. Пошуровав в ящиках, нашел его и, ловко откупорив бутылку, налил вино в бокалы. Потом сел на стул и щипцами разложил стейки по тарелкам.

– Настал момент истины, – сказала Тереза, отрезая себе первый кусочек. Гаррет улыбнулся, ожидая ее вердикта. Тереза с удовольствием убедилась, что он не преувеличивал.

– О-о, Гаррет, чудесный стейк, – искренне похвалила она.

– Спасибо.

Свечи постепенно догорали. Гаррет еще дважды сказал Терезе, как он рад ее визиту. Оба раза у Терезы перехватывало дыхание от этих слов, и она прибегала к спасительному бокалу вина, пытаясь скрыть смятение.

Океан за окном шумел все сильнее, на небе вдруг показался месяц.

После ужина Гаррет предложил еще раз прогуляться по пляжу.

– Сейчас там очень красиво, – сказал он.

Тереза согласилась; Гаррет быстро собрал тарелки и бокалы и сложил их в раковину.

Они вышли во двор. Ночь была теплой. Преодолев невысокую песчаную дюну, они вышли на берег.

Достигнув кромки воды, они сбросили обувь и оставили ее на песке – на пляже в это время уже никого не было. Они медленно пошли вдоль берега, держась близко друг к другу. К удивлению Терезы, Гаррет взял ее за руку. Чувствуя тепло его ладони, Тереза подумала, каково это: почувствовать прикосновение его тела. Она быстро взглянула на него: не догадался ли он, какие мысли бродят у нее в голове?

– У меня давно уже не было такой ночи, – сказал наконец Гаррет; его голос прозвучал будто издалека.

– У меня тоже, – откликнулась Тереза. Песок был прохладным под их ногами.

– Гаррет, помните, как вы позвали меня прокатиться на яхте?

– Да.

– Почему вы пригласили меня?

Он удивленно посмотрел на нее.

– В каком смысле?

– Мне тогда показалось, что вы сделали это необдуманно и почти сразу пожалели о своем предложении.

Он пожал плечами.

– Я бы так не сказал. Я скорее был удивлен тем, что пригласил вас, но я не жалел об этом.

Она улыбнулась.

– Вы уверены?

– Уверен. Не забывайте: я уже три года никого никуда не приглашал. Когда вы сказали, что никогда не катались на яхте, я вдруг подумал, что уже устал от постоянного одиночества.

– То есть вы хотите сказать, что я оказалась в нужное время в нужном месте?

Он покачал головой.

– Я не это хотел сказать. Мне захотелось пригласить именно вас; не думаю, что я сделал бы это, окажись на вашем месте другой человек. А потом все оказалось значительно лучше, чем я мог себе представить. Эти два дня – лучшие в моей жизни за последние три года.

От этих слов в груди у Терезы разлилось приятное тепло. Шагая рядом с ним, она чувствовала, как он машинально водит по ее ладони большим пальцем, вырисовывая круги.

– А вы могли предположить, что ваш отпуск сложится таким образом?

Она заколебалась, решая, не пора ли сказать ему правду.

– Нет.

Некоторое время они шли молча. Им встретилось еще несколько пар, но все они находились от них на довольно большом расстоянии, так что можно было разглядеть лишь очертания их фигур.

– Вы когда-нибудь еще приедете сюда? Я хочу сказать – в отпуск?

– Не знаю. А почему вы спрашиваете?

– Я надеялся на положительный ответ.

В отдалении показались огни пирса. Она снова почувствовала, как он поглаживает ее ладонь.

– А если я приеду, вы угостите меня ужином?

– Я приготовлю все, что захотите. Но я надеюсь, что вам не захочется ничего, кроме стейка.

Она засмеялась.

– Ну раз так, обещаю подумать над вашим предложением.

– Я мог бы научить вас нырять.

– Думаю, Кевин был бы в восторге от этой идеи.

– Тогда берите его с собой.

Она взглянула на него.

– А вы бы не возражали?

– Нисколько. Я с удовольствием познакомлюсь с вашим сыном.

– Держу пари, он вам понравится.

– Не сомневаюсь.

Они прошли еще несколько шагов в молчании, и Тереза вдруг выпалила:

– Гаррет, могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

– Я знаю, это прозвучит странно, но…

Она на секунду запнулась, и он вопросительно посмотрел на нее.

– Что?

– Каким был самый плохой поступок в вашей жизни?

Он громко рассмеялся.

– С чего это вам пришло в голову?

– Я просто хочу знать. Я всегда задаю людям этот вопрос. После этого мне легче судить о человеке.

– Самый плохой поступок?

– Да, самый.

Он запрокинул голову, пытаясь вспомнить.

– Ну, однажды ночью, в декабре, мы с приятелями ужасно напились и ездили по улице, украшенной к Рождеству электрическими гирляндами. Мы остановили машину и выкрутили из гирлянд все лампочки.

– Не может быть!

– Может. Нас было пятеро, и мы забили этими лампочками весь багажник. Хуже всего было то, что мы оставили провода; получилось, как будто это напроказничал Гринч. Мы провозились за этим делом часа два, и все это время хохотали и дурачились, радуясь своей шутке. Про эту улицу даже написали в газете, так здорово она была украшена, и когда мы так испортили ее… даже не представляю, что подумали люди, увидев ее утром. Наверное, они были в ярости.

– Какой ужас!

Он снова засмеялся.

– Знаю. Теперь-то я понимаю. Но тогда нам это казалось просто забавным.

– Ну вот. А я-то думала, что вы такой хороший парень…

– Я и есть хороший парень.

– Вы – Гринч, – не сдавалась она. – Думаю, это была не единственная проделка вашей банды?

– Вы действительно хотите знать все?

– Да.

И он начал развлекать ее байками о том, как они намыливали окна автомобилей и разрисовывали дома своих бывших подружек. А однажды он катался на машине со своей девушкой и увидел на тротуаре одного из приятелей. Он притормозил около него, и тот знаком попросил его опустить окно. Когда Гаррет выполнил его просьбу, приятель бросил ему в ноги пиротехническую ракету, и она взорвалась прямо в машине.

Терезу ужасно позабавили эти рассказы. Когда Гаррет наконец выдохся, то задал ей тот же самый вопрос, с которого началась их беседа.

– Теперь ваша очередь рассказать о самом плохом поступке.

– О-о, я никогда не совершала ничего подобного, – чуть ли не извиняясь, сказала Тереза. – Я всегда была пай-девочкой.

Он снова рассмеялся, прекрасно понимая, что она говорит неправду. Гаррет чувствовал, что полностью поддался влиянию Терезы и готов выполнить любое ее желание, и это не вызывало у него ни малейшего протеста.

Обмениваясь историями из своего детства, они и не заметили, как удалились от дома на приличное расстояние. Слушая рассказы Гаррета, Тереза пыталась представить себе, каким он был в юности и как она отнеслась бы к нему, если бы познакомилась с ним в колледже. Был бы он для нее таким же привлекательным, как сейчас, или она снова влюбилась бы в Дэвида? Ей хотелось верить, что она и тогда сумела бы оценить Гаррета по достоинству, но, с другой стороны, в то время Дэвид казался ей совершенством.

Они остановились, заглядевшись на воду. Они стояли совсем близко друг к другу, их плечи почти соприкасались.

– О чем вы думаете? – спросил Гаррет.

– Я подумала, как хорошо рядом с вами молчать.

Он улыбнулся.

– А я – о том, что никому еще не рассказывал того, что рассказывал вам сейчас.

– Это оттого, что я скоро уеду в Бостон и никому не выдам ваших секретов.

Он кашлянул.

– Нет, совсем не поэтому.

– Тогда почему?

Он с любопытством взглянул на нее.

– А вы не догадываетесь?

– Нет.

Она улыбалась, подталкивая его к объяснению. Но он не знал, как выразить то, чего и сам пока не понимал. После долгой паузы он тихо произнес:

– Наверное, мне хотелось, чтобы вы поняли, каков я на самом деле. Потому что если вы будете знать это и не потеряете ко мне интереса…

Тереза не стала помогать ему, хотя догадывалась, что он пытается ей сказать. Гаррет отвернулся.

– Простите. Я не хотел поставить вас в неловкое положение.

– Я вовсе не чувствую неловкости, – заверила его Тереза. – И я рада, что вы это сказали…

Она умолкла, и они снова медленно пошли.

– Но вы не чувствуете того, что чувствую я.

Она посмотрела на него.

– Гаррет… Я…

– Нет, не нужно ничего говорить…

Она не дала ему закончить.

– Чувствую. Вы хотите услышать ответ, и я отвечу.

Мысленно она попыталась получше сформулировать то, что собиралась ему сказать. Потом, собравшись с духом, продолжила:

– Когда мы с Дэвидом разошлись, для меня наступил ужасный период. Потом мне показалось, что я оправилась от потрясения, и я начала снова встречаться с мужчинами. Но все они были… не знаю, как объяснить… словно все переменилось за то время, пока я была замужем. Все эти мужчины только брали и ничего не давали взамен. У меня появилось ощущение, что меня просто используют.

– Даже не знаю, что на это можно сказать…

– Гаррет, я потому и рассказываю вам об этом, что вы – другой. Вы совсем, совсем другой. И это меня немного пугает. Потому что если я признаюсь, как сильно вы мне нравитесь… я опять стану беззащитной… я боюсь снова пережить эту боль.

– Я никогда не обижу вас, – мягко сказал Гаррет.

Она остановилась и, повернувшись к нему лицом, тихо заговорила:

– Я знаю: вы сами верите в то, что говорите. Но вас одолевали свои демоны в течение последних трех лет. Я не знаю, готовы ли вы сейчас к продолжению наших отношений. Если я опять обманусь, мне будет очень больно.

Гаррет оказался не готов к столь прямо поставленному вопросу. Он попытался встретиться с ней взглядом.

– Тереза… с той минуты, как мы встретились… я не знаю…

Он остановился, понимая, что не в силах облечь в слова все то, что испытывал сейчас.

Вместо этого он провел рукой по ее щеке. Его прикосновение к ее коже было нежным как перышко. Как только его рука коснулась ее щеки, Тереза закрыла глаза и, несмотря на' полную неопределенность, позволила себе отдаться прекрасным ощущениям, разлившимся по ее телу.

И сразу вся ее нерешительность улетучилась, и ей стало казаться очень правильным то, что она находится сейчас здесь, рядом с ним. Совместный ужин, прогулка по пляжу, то, как он смотрел на нее – ничего не могло быть лучше того, что происходило в эту минуту.

Они стояли по щиколотку в воде, волны с шумом накатывали на берег. Теплый летний бриз шевелил ее волосы. Лунный свет заливал океан неземным сиянием, тени облаков ложились на берег, отчего весь пейзаж казался волшебным сном.

Они наконец уступили тому чувству, которое росло в них обоих с той самой минуты, как они встретились. Она расслабленно упала в объятия Гаррета, ощутив тепло его тела. Он бережно прижал ее к себе и запечатлел на ее губах медленный поцелуй. Потом слегка отстранился, посмотрел на нее и снова нежно поцеловал. Она ответила на его поцелуй, чувствуя, как он провел рукой по ее спине и зарылся пальцами в волосы.

Так они долго стояли, освещенные лунным светом, обнявшись и целуя друг друга. Им было безразлично, видит их кто-нибудь или нет: слишком долго они ждали этого момента. Когда они наконец разомкнули объятия, Тереза взяла Гаррета за руку и повела к дому.

С той секунды, как они переступили порог дома, все происходило как во сне. Закрыв дверь, Гаррет сразу поцеловал Терезу, на этот раз более страстно, и тело ее задрожало в предвкушении. Она прошла на кухню, взяла свечи и перенесла их в спальню. Поставив их на письменный стол, достала из кармана спички, зажгла свечи, потом подошла к окну и задернула шторы.

Гаррет стоял возле письменного стола, когда она вернулась к нему. Она положила руки ему на грудь, ощутив под рубашкой крепкие мускулы. Глядя ему в глаза, расстегнула пуговицы рубашки и начала медленно стягивать ее. Гаррет поднял руки, и она сняла с него рубашку и положила голову к нему на грудь, услышав, как рубашка соскользнула на пол. Тереза начала целовать его грудь, шею и задрожала, когда его руки потянулись к вороту ее блузки. Она откинулась назад, чтобы ему было удобнее, и он осторожно расстегнул ее блузку.

Блузка упала на пол вслед за рубашкой. Гаррет обнял Терезу и крепко прижал к себе, чувствуя жар ее кожи. Он поцеловал ее шею и поиграл мочкой уха, поглаживая спину. Она раскрыла губы, наслаждаясь нежностью его прикосновений. Он ловко расстегнул ее бюстгальтер, продемонстрировав немалый опыт, и у Терезы перехватило дыхание. Потом, продолжая ее целовать, он спустил бретельки бюстгальтера с плеч и обнажил ее груди. Наклонился и стал по очереди целовать их. Она запрокинула голову, его горячее влажное дыхание обжигало ей кожу.

Тяжело дыша, она потянулась к застежке его джинсов. Встретившись с ним глазами, расстегнула кнопку, потом молнию. Продолжая смотреть ему в глаза, она провела пальцем по его груди и взялась за пояс джинсов. Он на шаг отступил, чтобы ей было легче спустить их. Потом снова шагнул вперед и поцеловал ее, затем взял на руки и осторожно перенес на кровать.

Лежа рядом с ним, она снова начала гладить его грудь, теперь влажную от испарины, и почувствовала, как его руки пробираются к застежке ее джинсов. Он расстегнул их, и она слегка приподнялась, помогая ему стянуть их вниз. Она ласкала его спину и легонько покусывала за шею, слыша, как учащается его дыхание. Он начал снимать свои трусы, она тем временем сбросила свои. Полностью обнаженные, они прильнули друг к другу.

Она была прекрасна в свете свечей. Он провел языком между ее грудей, потом вниз к животу, вокруг пупка и снова вверх. Свет искрился в ее волосах, нежная кожа взывала прикоснуться к ней. Он почувствовал, как ее руки обхватили его спину, притягивая к себе.

Он снова поцеловал ее тело, не торопя момент. Прижался лицом к ее животу и мягко потерся об него. Щетина на его подбородке эротично щекотала ей кожу, и Тереза наслаждалась моментом, просто лежа на спине, зарывшись пальцами в его волосы. Он продолжал тереться о ее живот до тех пор, пока она не начала выказывать нетерпение, потом проделал то же самое с ее грудями.

Она притянула его к себе сильнее, выгнув спину, и он начал медленно продвигаться вверх. Он перецеловал все ее пальчики, и когда их тела наконец слились в едином порыве, она со вздохом закрыла глаза.

Их тела двигались как единое целое, каждый из них ясно осознавал потребности другого и каждый старался доставить другому наивысшее удовольствие. Гаррет целовал ее не переставая, она почувствовала, как ее тело начинает вибрировать в предвкушении чего-то прекрасного. Достигнув вершины страсти, она впилась ногтями в его спину, но как только первая волна наслаждения схлынула, она почувствовала, как в ней нарастает новая волна, а за ней еще и еще. Когда все закончилось, Тереза была в полном изнеможении.

Она обвила Гаррета руками, тесно прижавшись к нему, и расслабленно лежала, в то время как он продолжал поглаживать ее спину. Свечи – единственные свидетели их любви – почти догорели. Они провели вместе всю ночь, занимаясь любовью снова и снова, страшась выпустить друг друга из объятий. Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Тереза наконец уснула у него на плече, и Гаррет смотрел на нее спящую. Он отбросил с ее лица упавшую прядь волос и старался запомнить этот момент навсегда. Потом он тоже заснул.

Незадолго до рассвета Тереза открыла глаза, инстинктивно почувствовав, что он ушел. Она перевернулась в кровати и обнаружила, что Гаррета нет. Она встала и поискала в шкафу халат. Завернувшись в него, вышла из спальни и всмотрелась в темноту кухни. Тоже никого. Заглянула в гостиную, но и там было пусто.

Внезапно она поняла, где он может быть.

Выйдя на веранду, она увидела Гаррета. В одних трусах и сером свитере он сидел на стуле и смотрел на океан. Обернувшись, он улыбнулся ей.

– Привет.

Она шагнула к нему, и он усадил ее к себе на колени. Притянул к себе и поцеловал. Она обвила руками его шею. Почувствовав что-то неладное, откинулась назад и дотронулась до его щеки.

– Что с тобой?

Он ответил не сразу.

– Ничего.

– Ты уверен?

Он кивнул, избегая ее взгляда, и она пальцем повернула его лицом к себе и мягко сказала:

– Ты выглядишь каким-то… печальным.

Он слабо улыбнулся.

– Тебе грустно от того, что случилось?

– Нет, вовсе нет. Я ни о чем не жалею.

– Тогда что с тобой?

Он промолчал и снова отвел глаза.

– Ты здесь из-за Кэтрин?

Он помолчал, потом взял ее за руку и наконец встретился с ней взглядом.

– Нет, я здесь не из-за Кэтрин, – сказал он почти шепотом. – Я здесь из-за тебя.

Потом прижался к ней, как маленький ребенок, и держал ее в своих объятиях, не говоря ни слова. Они сидели так, обнявшись, пока небо не начало светлеть и на пляже появились первые отдыхающие.

Глава 9

– Что это значит? Почему ты не можешь сегодня пообедать со мной? Как ты мог забыть нашу многолетнюю традицию?

– Я не забыл, пап, просто сегодня не получится. Давай встретимся на следующей неделе, хорошо?

Джеб Блейк выдержал паузу на другом конце провода, барабаня пальцами по столешнице.

– У меня такое чувство, будто ты чего-то недоговариваешь.

– Ты ошибаешься.

– Ты уверен?

– Да, я уверен.

Тереза позвала Гаррета из душа, попросив принести ей полотенце. Гаррет прикрыл трубку рукой и сказал ей, что сейчас подойдет. Он услышал, как отец резко вдохнул.

– Что это было?

– Ничего.

Отца вдруг осенило:

– Это та женщина, Тереза, да?

Понимая, что скрыть от отца изменения в своей жизни не удалось, Гаррет коротко ответил:

– Да, она здесь.

Джеб радостно присвистнул.

– Что-то уж слишком рано.

Гаррет проигнорировал реплику.

– Пап, ты только не подумай…

– Я и не думаю.

– Спасибо.

– Могу я хотя бы задать тебе вопрос?

– Конечно. Гаррет вздохнул.

– Ты почувствовал себя с ней счастливым?

– Да, – ответил Гаррет после недолгой паузы.

– Давно пора, – со смехом сказал отец и дал отбой.

Гаррет посмотрел на трубку и положил ее на место.

– Да, она сделала меня счастливым, – прошептал он, улыбаясь. – Она сделала это.

* * *

Через несколько минут Тереза вышла из ванной, свежая и отдохнувшая. Уловив запах свежесваренного кофе, заглянула на кухню. Гаррет вставил ломтик хлеба в тостер и подошел к ней.

– Доброе утро еще раз, – сказал он, целуя ее в шею.

– И тебе тоже доброго утра.

– Прости, что ушел от тебя сегодня ночью.

– Ничего страшного. Я понимаю.

– Правда?

– Конечно. – Она с улыбкой обратила к нему лицо. – У меня сегодня была замечательная ночь.

– И у меня.

Доставая из буфета чашку для Терезы, Гаррет спросил через плечо:

– У тебя на сегодня есть какие-нибудь планы? Я позвонил в магазин и сказал, что не приду.

– Что ты задумал?

– Я мог бы показать тебе Вилмингтон.

– Неплохая идея, – согласилась она, но как-то неуверенно.

– Может, у тебя есть другое предложение?

– А что, если мы останемся здесь?

– И чем ты предлагаешь заняться?

– Ну, что-нибудь придумаем, – улыбнулась она, обняв его за талию. – Конечно, если у тебя нет с этим проблем.

– Нет, – сказал он, усмехнувшись. – У меня нет с этим проблем.

Следующие четыре дня Тереза и Гаррет были неразлучны. Гаррет передал бразды правления Яну и даже поручил ему провести за него урок дайвинга в субботу – ранее немыслимое событие. Дважды они с Терезой выходили на яхте в море – там они лежали в каюте, обнявшись, покачиваясь на волнах. Позже вечером она попросила Гаррета припомнить еще какую-нибудь историю о первых мореплавателях. Он начал рассказывать, а она играла его волосами.

Слушая Гаррета, Тереза незаметно заснула. Тогда он снова, как и прошедшей ночью, встал и вышел на палубу. Он думал о Терезе, которая спала в каюте, и о том, что она скоро уедет, и вместе с этими мыслями на него нахлынуло другое воспоминание.

– Я в самом деле думаю, что тебе не стоит уезжать, – сказал Гаррет, с тревогой заглянув в лицо Кэтрин.

С чемоданом в руках она стояла у двери. Реплика Гаррета вызвала у нее возмущение.

– Прекрати, Гаррет, мы уже все обсудили. Я уезжаю всего на несколько дней.

– Но ты сама не своя.

– Сколько раз тебе повторять, что со мной все в порядке?! – Она повысила голос. – Я нужна сестре, и ты это знаешь. Она готовится к свадьбе и очень волнуется, а мама сейчас не в состоянии ей помочь.

– Но мне ты тоже нужна.

– Гаррет, если ты не можешь оставить свой магазин даже на день, это вовсе не значит, что и я не могу никуда отлучиться. Ведь между нами ничего нет.

Гаррет отшатнулся, словно его ударили в грудь.

– Я не говорил, что между нами что-то есть. Просто я считаю, что тебя нельзя отпускать в таком состоянии.

– Ты вообще не хочешь меня никуда отпускать.

– Я скучаю, когда тебя нет. Что я могу с этим поделать?

Ее лицо на секунду смягчилось.

– Ты же знаешь, Гаррет: я всегда возвращаюсь.

Когда воспоминание растворилось, Гаррет вернулся в каюту и посмотрел на Терезу, укрытую простыней. Он тихонько лег рядом и крепко прижал ее к себе.

Следующий день они провели на пляже, неподалеку от того места, где обедали на второй день своего знакомства. Тереза обгорела на солнце, и Гаррет сходил в магазинчик на набережной за лосьоном от солнечных ожогов. Он бережно нанес его ей на спину и мягкими движениями начал втирать. Тереза чувствовала, хотя и не хотела верить в это, что мысли его блуждали где-то далеко. Но потом это чувство прошло, и она решила, что ей показалось.

Они опять пообедали в заведении Хэнка, а потом просто сидели, держась за руки, смотрели друг на друга через стол и тихонько беседовали, не замечая окружающей толпы. Официантка положила на столик счет, посетители разошлись, а они все сидели.

Тереза внимательно наблюдала за лицом Гаррета, пытаясь угадать, был ли он таким же чутким со своей Кэтрин. Казалось, он читал ее мысли: если она хотела взять его за руку, он протягивал ее к ней, прежде чем она успевала что-то сказать. Когда ей хотелось выговориться, он молча слушал. Если ей хотелось знать, что он чувствует по отношению к ней в какой-то момент, достаточно было посмотреть ему в глаза, и все становилось ясно без слов. Никто никогда – даже Дэвид – не понимал ее так, как Гаррет, а сколько они знакомы? Несколько дней? Разве так бывает? – спрашивала она себя. Ночью она долго думала об этом и наконец пришла к убеждению, что их встреча была предопределена. Некая высшая сила заставила его написать письма Кэтрин и отправить их в океан, и та же сила подталкивала Терезу до тех пор, пока она не нашла эти письма, а потом и самого Гаррета.

В субботу вечером Гаррет решил еще раз угостить ее стейком собственного приготовления, и они поужинали на веранде под звездным небом. Потом они занимались любовью. Каждый из них знал, что на следующий день она уедет в Бостон. И до последнего момента оба избегали этой темы.

– Я увижу тебя еще когда-нибудь? – спросила она.

– Надеюсь, – очень тихо, пожалуй, даже слишком тихо ответил он.

– Но ты хотел бы этого?

– Конечно, хотел бы.

Он сел на постели, слегка отстранившись от Терезы. Мгновение спустя она тоже села и включила настольную лампу.

– Что происходит, Гаррет?

– Я не хочу, чтобы все закончилось, – сказал он, опустив глаза. – Я не хочу, чтобы у нас все закончилось и чтобы кончалась эта неделя. Ты вошла в мою жизнь и перевернула ее, а теперь уезжаешь.

Она взяла его за руку и тихо заговорила:

– О, Гаррет, я тоже не хочу, чтобы все закончилось. Это была лучшая неделя в моей жизни. Мне кажется, я знаю тебя всю свою жизнь. Если мы постараемся, у нас может что-то получиться. Я могла бы приехать к тебе сюда, или ты мог бы приехать ко мне в Бостон. В любом случае мы попытаемся, правда?

– Как часто мы будем встречаться? Раз в месяц? Или чаще?

– Не знаю. Я думаю, это зависит от нас. Если мы чего-то очень захотим, у нас все получится.

Повисла длинная пауза.

– Ты думаешь, это действительно возможно при том, что мы будем так редко видеться? Когда я смогу обнять тебя снова? Когда смогу увидеть твое лицо? Если мы будем видеться лишь время от времени, у нас не будет возможности удовлетворять свои желания… и чувства постепенно угаснут. Все эти дни мы оба знали, что это продлится всего пару дней. У нас просто нет времени для чего-то большего.

Последние его слова прозвучали жестоко и жестко: отчасти потому, что все сказанное им было правдой, отчасти потому, что он хотел расставить все точки над i здесь и сейчас. Когда он наконец повернулся к ней с улыбкой сожаления, Тереза не нашлась что сказать. Ничего не понимая, она отпустила его руку.

– Так ты не хочешь даже попытаться? Я правильно тебя поняла? Ты хочешь просто забыть все, что между нами произошло…

Он покачал головой.

– Нет, я не хочу ничего забывать. Да и не смогу. Не знаю… Я просто хочу видеть тебя, а не иметь гипотетическую возможность когда-нибудь увидеться.

– Но ведь и я хочу именно этого. И если у нас пока нет такой возможности, давай хотя бы используем то, что есть. Хорошо?

Он чуть ли не равнодушно покачал головой.

– Не знаю…

Она внимательно смотрела на него, чувствуя, что он чего-то недоговаривает.

– Гаррет, в чем дело?

Он не ответил, и она продолжила:

– Почему ты не хочешь даже попытаться? В чем причина?

Гаррет молчал. Потом повернулся и посмотрел на фотографию Кэтрин на ночном столике.

– Ну, как съездила? – Гаррет помог Кэтрин выйти из машины и забрал с заднего сиденья ее чемодан.

Кэтрин улыбнулась, но он видел, что она устала.

– Все хорошо, но сестра чувствует себя несчастной. Она хочет, чтобы все было безупречно, и потому ужасно расстроилась, узнав, что Нэнси, которая должна быть подружкой невесты, беременна и не влезает в платье, которое для нее сшили.

– Подумаешь, платье можно подогнать.

– Я тоже так ей сказала, но ты же знаешь мою сестру. Она вечно делает из мухи слона.

Кэтрин положила руки на бедра и с легкой гримаской выгнула спину.

– Что с тобой?

– Спина затекла. Я там крутилась как белка в колесе, так что в последние два дня даже спина разболелась.

Она направилась к дому, Гаррет пошел рядом с ней.

– Кэтрин, я хотел извиниться за все, что наговорил тебе перед отъездом. Я рад, что ты съездила к сестре, но я счастлив, что ты вернулась.

– Гаррет, поговори со мной.

Она обеспокоенно смотрела на него.

– Тереза… все так сложно. Я столько всего пережил…

Он умолк, и Тереза вдруг поняла, что он имеет в виду. Внутри у нее все сжалось.

– Это из-за Кэтрин? Из-за нее?

– Нет, просто… – Он опять замолчал, вдруг осознав, что Тереза угадала.

– Разве? А по-моему, ты отказываешься от попытки продолжить наши отношения именно из-за Кэтрин.

– Ты не понимаешь.

Терезу охватил гнев.

– О, я понимаю. Ты провел со мной всю эту неделю только потому, что я должна уехать. И теперь, когда я уеду, ты вернешься к прежнему образу жизни. А я была просто временной прихотью.

Он покачал головой.

– Нет, это не так. Ты по-настоящему дорога мне…

Она вперила в него суровый взгляд.

– Настолько, что ты даже не хочешь попытаться построить со мной серьезные отношения.

Он с болью смотрел на нее.

– Зачем ты так…

– А как? Я должна проявить понимание? Ты хочешь от меня услышать: «О'кей, Гаррет, все очень сложно, мы не сможем часто встречаться, поэтому давай закончим на этом». Ты это хочешь услышать?

– Нет.

– Тогда чего ты хочешь? Я уже сказала, что хочу попытаться…

Он покачал головой, не решаясь посмотреть ей в лицо. Глаза Терезы наполнились слезами.

– Послушай, Гаррет, – со слезами в голосе заговорила она, – я знаю, что ты потерял жену. Я знаю, как сильно ты страдал. Но ты вошел в образ мученика и не хочешь расстаться с ним. У тебя впереди целая жизнь. Зачем жить прошлым, когда у тебя есть настоящее?

– Я уже не живу прошлым, – возразил он, защищаясь.

Тереза сглотнула слезы. Голос ее смягчился.

– Гаррет… я, конечно, не знаю, каково это – потерять жену, но я тоже потеряла дорогого для себя человека. Мне тоже было и больно, и обидно. Но, говоря откровенно, я устала от одиночества. Я уже три года одна – так же как и ты, – и я устала от этого. Я готова начать все сначала. И ты тоже.

– Я знаю. Думаешь, я сам этого не знаю?

Тереза пожала плечами.

– Все было так прекрасно, я не хочу это потерять.

Опять повисла долгая пауза.

– Ты права, – прервал наконец молчание Гаррет. Он с трудом подбирал слова. – Умом я понимаю твою правоту. Но сердцем… даже не знаю.

– А как быть с моим сердцем? Моя боль для тебя ничего не значит?

От ее взгляда у него подступил комок к горлу.

– Конечно, значит. Больше, чем ты думаешь.

Он хотел взять ее за руку, но она отпрянула от него, и только сейчас он начал понимать, как сильно обидел ее. Он мягко заговорил, стараясь контролировать свои эмоции:

– Тереза, прости, что я завел этот разговор в нашу последнюю ночь. Я не думал, что так получится. Поверь, ты не была для меня просто развлечением. Господи, как только ты могла такое подумать! Я уже сказал, что ты очень дорога мне, и это правда.

Он раскрыл ей объятия, взглядом умоляя ответить на его безмолвный призыв. Секунду она колебалась, потом прильнула к нему, раздираемая противоречивыми чувствами. Она спрятала лицо у него на груди, он поцеловал ее волосы и тихо продолжил:

– Ты нужна мне – так нужна, что самому страшно. Я столько лет не испытывал ничего подобного, что уже забыл, как это бывает. Мне казалось, я уже никогда никого не полюблю. Я не смогу забыть тебя, да и не хочу. И я определенно не согласен, чтобы у нас все на этом закончилось. – Он замолчал, ей было слышно только тихое дыхание. Наконец он прошептал: – Я сделаю все, чтобы мы смогли встречаться. И постараюсь, чтобы у нас все получилось.

В его голосе звучала такая нежность, что из глаз Терезы покатились слезы.

Гаррет прошептал едва слышно:

– Тереза, мне кажется, я полюбил тебя.

Мне кажется, я полюбил тебя, услышала она снова. Мне кажется…

Мне кажется…

Ей не хотелось ничего отвечать, и она прошептала:

– Просто не отпускай меня, хорошо? И больше ничего не говори.

Утром они первым делом занялись любовью, а потом лежали, держа друг друга в объятиях, пока не настала пора собираться. Терезе нужно было успеть заехать в гостиницу и оплатить счет. Она перевезла свои вещи к Гаррету и все эти дни не появлялась в гостинице, но номер оставила за собой на случай, если бы ее стали искать Кевин или Диэнна. Они вместе приняли душ, потом оделись. Пока Тереза упаковывала вещи, Гаррет приготовил для нее завтрак. Застегивая молнию чемодана, Тереза услышала, как на кухне что-то зашипело, и по дому разлился аромат жареного бекона. Она высушила волосы феном, подкрасилась и вышла на кухню.

Гаррет сидел за столом и пил кофе. На подоконнике рядом с кофеваркой стояла чистая чашка, и Тереза налила себе кофе. Завтрак ждал ее на столе: яичница с беконом и тост. Тереза села на стул поближе к Гаррету.

– Я не знал, что ты предпочитаешь на завтрак, – сказал Гаррет извиняющимся тоном.

– Я не голодна, Гаррет, все в порядке.

Он улыбнулся.

– Прекрасно. Я тоже не голоден.

Он пересела к нему на колени. Потом обняла его и зарылась лицом ему в шею. Он крепко держал ее и поглаживал по волосам.

Наконец она отстранилась. За неделю она успела неплохо загореть, и сейчас в коротких джинсовых шортах и белой рубашке казалась беспечной девчонкой. На секунду его взгляд задержался на маленьких цветочках, вышитых на ее сандалиях. Чемодан и сумка стояли у двери в спальню.

– До вылета мне нужно еще успеть расплатиться в гостинице и вернуть на стоянку машину.

– Ты правда не хочешь, чтобы я проводил тебя?

Она кивнула, крепко сжав губы.

– Нет, я буду очень торопиться и метаться как угорелая. Нам будет легче попрощаться здесь.

– Я позвоню тебе вечером.

Она улыбнулась:

– Я надеялась это услышать.

Глаза ее снова начали наполняться слезами, и он притянул ее к себе.

– Мне будет не хватать тебя здесь, – сказал он, и Тереза заплакала.

Он осторожно вытер ее слезы.

– А я буду скучать по твоим стейкам, – прошептала она.

Он засмеялся, напряжение спало.

– Не грусти, через пару недель увидимся, верно?

– Надеюсь, ты говоришь искренне.

Он улыбнулся.

– Я буду считать дни. И в следующий раз ты приедешь с Кевином. Идет?

Она кивнула.

– Хорошо, я с удовольствием познакомлюсь с ним. Если он хоть чуть-чуть похож на тебя, мы поладим.

– Не сомневаюсь, ты ему тоже понравишься.

– А до тех пор я буду все время думать о тебе.

– Честно?

– Абсолютно. Я уже думаю о тебе.

– Это оттого, что я отсидела тебе ноги.

Он опять рассмеялся. Тереза сквозь слезы улыбнулась. Потом встала и вытерла щеки. Гаррет подхватил чемодан, и они вышли во двор. Солнце уже поднялось довольно высоко и начинало припекать. Тереза достала из бокового кармана сумки темные очки.

Она открыла багажник своей машины, и Гаррет убрал туда вещи. Потом обнял Терезу, быстро поцеловал и отпустил. Открыв дверцу, помог ей сесть в машину. Тереза включила зажигание и повернулась к Гаррету.

– Мне пора ехать, я должна успеть на самолет.

– Я знаю.

Он захлопнул дверцу и отступил назад. Тереза опустила окно и протянула Гаррету руку. Он взял ее на секунду и отпустил.

– Вечером позвонишь?

– Обещаю.

Тереза улыбнулась, и Гаррет помахал ей рукой, с ужасом думая о том, как проживет эти две недели.

Несмотря на сильную загруженность дорог, Тереза довольно быстро добралась до гостиницы. Ей передали три записки от Диэнны; тон ее от записки к записке становился все более взволнованным: «Что у тебя там происходит? Как прошло свидание?», «Почему не звонишь? Я все время жду твоего звонка» и, наконец: «Ты меня убиваешь! Я должна знать подробности!» От Кевина была только одна записка двухдневной давности, но с ним Тереза созванивалась из дома Гаррета.

Вернув машину на стоянку, Тереза добралась до аэропорта всего за полчаса до вылета. К счастью, очередь на сдачу багажа оказалась небольшой, и она успела на посадку вовремя. Вручив билет стюардессе, она поднялась по трапу и заняла свое место. Половина мест в самолете пустовала, и место рядом с Терезой оказалось свободным.

Она закрыла глаза, думая о событиях прошедшей недели. Мало того что она нашла Гаррета – она узнала его настолько близко, насколько и представить себе не могла. Он сумел пробудить в ней давно позабытые чувства.

Но любит ли она его?

Она робко задала себе этот вопрос, страшась самой себе признаться в своих чувствах.

Она прокрутила в голове разговор, состоявшийся минувшей ночью. Его страх расставания с прошлым и в то же время страх потерять ее – это она понимала. Но…

Мне кажется, я полюбил тебя.

Она нахмурилась. Зачем он добавил это ужасное слово «кажется»? Так любит он ее или нет? Или он сказал это только для того, чтобы сделать ей приятное? Или по какой-то другой причине?

Мне кажется, я полюбил тебя.

Эта фраза без конца звучала у нее в голове. Его голос был… неуверенным? Лучше бы он вообще ничего не говорил. Тогда она по крайней мере не мучилась бы, пытаясь разобраться, что означали его слова.

Но что же она сама? Она любит Гаррета?

Тереза устало закрыла глаза, внезапно ей расхотелось думать об этом. В любом случае она не скажет ему о своей любви до тех пор, пока не будет уверена в том, что сумела занять в его сердце место Кэтрин.

В ту ночь Гаррету приснилась буря. Дождь хлестал по крышам и стенам дома, а Гаррет метался как безумный из комнаты в комнату. Это был его теперешний дом, и хотя он точно знал, куда направляется, дождь, хлеставший в открытые окна, мешал ему видеть. Понимая, что окна необходимо закрыть, он побежал в спальню и запутался в занавесках. Пытаясь освободиться, рванулся к окну, и в этот миг в доме погас свет.

Комната стала черной. Сквозь шум дождя и ветер Гаррет расслышал слабый звук сирены, предупреждающий об урагане. Когда он пытался закрыть окно, небо осветила молния. Ему никак не удавалось закрыть окно. Дождь по-прежнему заливал комнату; ручка окна выскальзывала из мокрых рук.

Под напором бури заскрипела крыша над головой.

Гаррет снова попытался закрыть окно, но его заклинило, и оно не двигалось с места. Тогда он попытался закрыть другое окно, но и там ничего не получилось.

Он слышал, как ветер срывает с крыши обшивку, потом раздался грохот бьющегося стекла.

Он рванулся в гостиную. Оконное стекло было выбито, осколки валялись на полу. Ветер ворвался в комнату. Задрожал косяк входной двери.

Вдруг он услышал с улицы голос Терезы:

– Гаррет, тебе нужно выбираться!

И в тот же миг разбились окна спальни. В потолке появилась трещина. Ветер гулял по всему дому. Так дом недолго продержится.

Кэтрин.

Ему нужно взять ее фотографию и другие вещи, которые он хранит в шкатулке.

– Гаррет! Уже нет времени! – снова закричала Тереза.

Сквозь дождь и темноту он видел, как она зовет его с улицы к себе.

Фотография. Кольцо. Открытки на День святого Валентина.

– Иди же! – продолжала кричать Тереза. Она отчаянно махала ему.

Крыша с треском начала обваливаться. Гаррет инстинктивно поднял руки, часть крыши рухнула прямо на него. Через несколько мгновений будет поздно.

Не думая об опасности, он побежал в спальню. Он не сможет жить без этих воспоминаний.

– Ты еще можешь успеть!

Что-то в голосе Терезы заставило его остановиться. Он обернулся к ней, потом посмотрел на спальню и застыл.

Большая часть крыши рухнула. Он сделал еще шаг в сторону спальни и одновременно с этим увидел, как Тереза опустила руки. Ему показалось, что она смирилась со своим поражением.

От жуткого завывания ветра в жилах стыла кровь. Мебель летала по комнате, преграждая ему путь.

– Гаррет! Пожалуйста! – снова закричала Тереза.

И снова звук ее голоса заставил его замереть, и он вдруг осознал, что может лишиться всего, если будет спасать вещи, принадлежащие его прошлому.

Не слишком ли высока плата?

Ответ был очевиден.

Он подбежал к разбитому окну и успел выпрыгнуть на веранду в тот самый миг, когда крыша рухнула окончательно, стены превратились в груду обломков.

Он огляделся в надежде, что Тереза жива, но она исчезла.

Глава 10

На следующее утро Тереза спала как убитая, когда ее разбудил телефонный звонок. Она доползла до телефона и мгновенно узнала голос Гаррета.

– Как добралась? Нормально?

– Да, все в порядке, – пробормотала она. – А сколько времени?

– Начало седьмого. Я разбудил тебя?

– Да. Я поздно легла – ждала твоего звонка. Я уже решила, что ты забыл о своем обещании.

– Я не забыл. Просто подумал, что тебе нужно дать время прийти в себя.

– И поэтому решил разбудить меня ни свет ни заря?

Гаррет засмеялся.

– Прости. Как ты там?

– Хорошо. Устала, а так все нормально.

– Из чего я делаю вывод, что суета большого города уже успела тебя утомить.

Теперь засмеялась Тереза. Голос Гаррета стал серьезным.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Что?

– Я соскучился.

– Правда?

– Да. Вчера вечером поехал в магазин, думал немного посидеть с бумагами, но ничего не получилось – ты не выходишь у меня из головы.

– Приятно это слышать.

– Это правда. Просто не представляю, как буду работать в течение этих двух недель.

– О, ты справишься.

– Я не смогу спать.

Она засмеялась, понимая, что он поддразнивает ее.

– Нет, это уже слишком. Мне не нравится такая сверхзависимость. Я хочу, чтобы мой мужчина был мужчиной.

– Тогда постараюсь себя контролировать.

Она помолчала.

– Ты где сейчас?

– Сижу на веранде, наблюдаю рассвет. А что?

Тереза подумала, как много она упускает.

– Наверное, красиво?

– Как всегда, но сегодня я не могу насладиться зрелищем в полной мере.

– Почему?

– Потому что рядом со мной нет тебя.

Она перекатилась на другой бок, чувствуя себя польщенной.

– Я тоже скучаю.

– Надеюсь. Было бы ужасно, если бы скучал только я один.

Она улыбнулась, одной рукой прижимая трубку к уху, а другой накручивая на палец прядь волос.

Через двадцать минут они распрощались, и Тереза повесила трубку.

Она пришла на работу чуть позже обычного. Поднимаясь на лифте, посмотрела в зеркало и ужаснулась. Бурно проведенный отпуск и особенно бессонные ночи не прошли без последствий. Тереза выглядела лет на десять старше своего возраста.

Первым делом она прошла в комнату отдыха. Налила себе кофе и, чтобы лучше взбодриться, добавила два пакетика сахара.

– Ну, здравствуй, Тереза, – счастливо улыбаясь, приветствовала ее Диэнна. – Я уж думала, ты никогда не вернешься. Умираю от желания услышать, как твои дела.

– Доброе утро, – пробормотала Тереза, помешивая ложечкой сахар. – Извини, что припозднилась.

– Да ладно: спасибо, что вообще пришла. Я хотела забежать к тебе вчера вечером, но не знала, когда ты появишься.

– Извини, что не позвонила, но я так устала за эту неделю, – ответила Тереза.

Диэнна облокотилась о подоконник.

– Ну, это неудивительно. Я уже догадалась.

– Что ты имеешь в виду?

Глаза Диэнны сияли.

– Ты еще не была на рабочем месте?

– Нет, я только вошла. А что?

– Тогда это должно произвести на тебя впечатление.

– О чем ты, Диэнна?

– Пойдем, – сказала Диэнна, заговорщически улыбаясь, и повела ее в отдел новостей.

Увидев свой стол, Тереза ахнула. Рядом с огромной стопкой почты, накопившейся за время ее отсутствия, в большой прозрачной вазе стоял красиво упакованный букет роз.

– Цветы доставили сегодня утром. Курьер был в шоке, когда ему сказали, что тебя еще нет, поэтому я подошла к нему и назвалась твоим именем. И вот тут он пережил настоящее потрясение.

Едва слушая болтовню Диэнны, Тереза вытащила из середины букета маленькую открытку. Диэнна заглядывала ей через плечо.

Самой прекрасной женщине из всех, что я знаю —

Теперь, когда я снова один, все не так:

И небо серое, и океан грозный.

Ты можешь это исправить?

Единственный способ – снова встретиться со мной.

Я скучаю по тебе.

Гаррет

Тереза улыбнулась, прочитав открытку, и убрала ее в конверт. Потом наклонилась и вдохнула аромат цветов.

– Чувствуется, тебе есть что вспомнить, – заметила Диэнна.

– Да, ты права, – просто ответила Тереза.

– Мне не терпится услышать подробности.

– Давай поговорим позже, – сказала Тереза, оглядев комнату: сослуживцы притворялись, что заняты своими делами, но она прекрасно знала, что все держат ушки на макушке. – Я не хочу, чтобы обо мне сплетничали.

– Слухи уже поползли, Тереза, – как только принесли цветы. Хорошо, я согласна: поговорим позже.

– Ты никому не говорила, от кого цветы?

– Ну конечно, нет. Честно говоря, мне даже нравится держать их в неизвестности. – Она подмигнула Терезе и оглянулась по сторонам. – Слушай, Тереза, у меня еще есть кое-какие дела. Как ты думаешь: нам удастся сегодня пообедать вдвоем? Заодно и поговорили бы.

– Согласна. Куда пойдем?

– Как насчет «Микуни»? Спорю, что в Вилмингтоне тебе не удалось поесть настоящего суши.

– Отлично. И, Диэнна… спасибо, что сохранила мой секрет.

– Не за что, дорогая.

Диэнна мягко похлопала Терезу по плечу и ушла к себе. Тереза наклонилась над столом и снова понюхала розы, потом передвинула вазу на край стола. Пару минут она разбирала почту, стараясь не замечать цветы, но как только убедилась, что сослуживцы включились в работу и перестали обращать на нее внимание, сняла телефонную трубку и набрала номер магазина Гаррета.

Ответил Ян.

– Подождите, кажется, он у себя в кабинете. Кто его спрашивает?

– Скажите, что я хочу уточнить расписание занятий на ближайшие две недели.

Она постаралась изменить голос, но Ян все-таки мог узнать ее.

После недолгой паузы в трубке раздался голос Гаррета.

– Чем могу помочь? – безразлично спросил он.

– Это было не обязательно, но все равно я рада, – сказала Тереза.

Он узнал ее голос и радостно вскинулся.

– Ах, это ты! Я рад, что тебе их доставили. Они понравились тебе?

– Они изумительные. Как ты догадался, что я люблю розы?

– Просто я не встречал ни одной женщины, которой бы не нравились розы, и решил, что это беспроигрышный вариант.

Она улыбнулась.

– Ты часто посылаешь женщинам цветы?

– Постоянно, у меня толпы поклонниц. Инструкторы по дайвингу почти как кинозвезды.

– Вот как?

– А ты не знала? Честно говоря, я был уверен, что мне звонит очередная клиентка.

Она засмеялась.

– Большое спасибо.

– Не за что. Тебя кто-нибудь спрашивал, откуда цветы?

Она улыбнулась.

– Конечно.

– Надеюсь, ты сказала обо мне что-нибудь хорошее.

– Да, я сказала, что тебе шестьдесят восемь лет, и ты толстый, и ужасно шепелявишь, так что твою речь невозможно разобрать. Ты был такой жалкий, что я из милосердия сходила с тобой на ленч. А теперь вот расплачиваюсь за свою доброту – ты преследуешь меня своими ухаживаниями.

– Как обидно, – сказал Гаррет и после паузы продолжил: – Я… я надеюсь, эти розы будут напоминать тебе обо мне.

– Возможно, – уклончиво сказала она.

– Я все время думаю о тебе и хочу, чтобы ты помнила об этом.

Она посмотрела на розы.

– Взаимно, – тихо проговорила она.

Положив трубку, Тереза с минуту посидела, потом снова вытащила из букета открытку. Перечитав ее, убрала в сумочку. Зная, какой народец у них в редакции, она не сомневалась, что в ее отсутствие кто-нибудь обязательно прочитает послание.

– Ну, рассказывай.

Они сидели в ресторане, и Тереза пыталась описать Диэнне свое путешествие.

– Даже не знаю, с чего начать.

Она показала Диэнне несколько фотографий.

– Начинай с самого начала. Я не хочу упустить ни одной детали, – сказала Диэнна, рассматривая снимок Гаррета и Терезы на пляже.

Поскольку Тереза уже рассказала ей о том, как встретилась с Гарретом в доках, она продолжила повествование с того момента, когда они отправились кататься на яхте. Она поведала Диэнне о том, как специально спрятала на яхте свою куртку, чтобы иметь возможность снова увидеться с Гарретом, на что Диэнна воскликнула:

– Молодчина!

Тереза перешла к рассказу о ленче, состоявшемся на следующий день. После того как она обрисовала последние четыре дня, которые они провели вместе, Диэнна, внимавшая ей с неослабевающим вниманием, получила практически полное представление о том, что произошло за эту неделю с подругой.

– Из всего услышанного я делаю вывод, что ты чудесно провела время, – резюмировала Диэнна с горделивой материнской улыбкой.

– В самом деле чудесно. Эти дни были лучшими в моей жизни. Только вот…

– Что?

Тереза секунду помедлила с ответом.

– Перед расставанием Гаррет повел себя очень странно, и теперь я уже не знаю, будет ли у нас какое-то продолжение.

– Что он сказал?

– Дело даже не в том, что он сказал, а в том, как это было сказано. Это звучало так, словно он не был уверен, хочет ли еще увидеться со мной.

– Но ведь ты сказала, что через две недели снова собираешься в Вилмингтон.

– Да.

– Тогда в чем проблема?

Тереза нахмурилась, пытаясь поточнее выразить свою мысль.

– Понимаешь, он постоянно вспоминает Кэтрин и… я сомневаюсь, сможет ли он когда-нибудь смириться с этой потерей.

Диэнна вдруг рассмеялась.

– Что тут смешного? – спросила Тереза немного обиженно.

– Ты смешная, Тереза. А чего ты ждала? Ты же знала, что он постоянно думает о Кэтрин, когда собиралась к нему. Разве ты забыла? Ведь ты «заболела» этим Гарретом именно из-за его «бессмертной» любви. Неужели ты думаешь, что он может выбросить свою Кэтрин из головы только потому, что вы так классно провели вместе пару деньков?

У Терезы был такой растерянный вид, что Диэнна вновь рассмеялась.

– Разве я не права? Вспомни, что ты тогда говорила.

– Ах, Диэнна, тебя там не было… ты не знаешь, как у нас было… все было так хорошо до этой последней ночи.

Голос Диэнны смягчился.

– Тереза, ты веришь в то, что можешь заставить другого человека перемениться, но жизнь доказывает, что такие стремительные перемены невозможны. Ты можешь измениться сама, и Гаррет может изменить себя сам, но ты не можешь сделать это за него.

– Наверное…

– Ты не хочешь с этим смириться, – мягко перебила ее Диэнна. – И стараешься не замечать очевидного. Ты влюблена и, как все влюбленные, хочешь сразу всего.

Тереза с минуту размышляла над ее словами.

– Ну давай посмотрим объективно на ситуацию, в которой оказался Гаррет, давай? – предложила Диэнна.

Тереза кивнула.

– Изначально ты имела о нем информацию, а он о тебе ничего не знал. Правда, он сам пригласил тебя кататься. Значит, что-то у него при виде тебя щелкнуло. Затем вы встречаетесь, когда ты приезжаешь за курткой, и он приглашает тебя на ленч. Он рассказывает тебе о Кэтрин, а потом приглашает к себе домой на ужин. После этого вы проводите вместе четыре дня, за которые успеваете лучше узнать друг друга и проникнуться сильной симпатией. Если бы мне сказали перед твоим отъездом, что все так получится, я бы просто не поверила. Но так случилось. Сейчас вы собираетесь увидеться снова. Лично я считаю, что ты одержала сокрушительную победу.

– Так ты считаешь, мне не стоит переживать из-за Кэтрин?

Диэнна покачала головой.

– Не совсем. Пойми: ты должна продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом. В конце концов, вы провели вместе только четыре дня – это недостаточный срок для принятия серьезных решений. На твоем месте я бы попыталась разобраться в своих чувствах в течение этих двух недель. Тогда к моменту следующей встречи ты будешь лучше понимать и себя, и его.

– Ты так думаешь? – с надеждой спросила Тереза.

– А все-таки я была права, чуть ли не силой отправив тебя в эту поездку, – сказала Диэнна.

В то время как Тереза с Диэнной беседовали, Гаррет разбирал в своем кабинете гигантскую стопку бумаг. В комнату заглянул Джеб Блейк и, убедившись, что у сына нет посетителей, вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Сев на стул по другую сторону стола, Джеб достал из кармана табак и бумагу для скручивания сигарет и начал мастерить себе сигарету.

– Ну что ж, проходи, садись. Как видишь, мне совсем нечем заняться, – сказал Гаррет, указывая на кипу бумаг.

Джеб улыбнулся и продолжил свое занятие.

– Я пару раз заходил в магазин, а мне сказали, что ты всю неделю не появлялся. Чем же ты занимался?

Откинувшись на спинку стула, Гаррет уставился на отца.

– Я уверен, ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос и, вероятно, именно по этой причине решил нанести мне визит.

– Ты был все это время с Терезой?

– Да.

Продолжая скручивать сигарету, Джеб бросил как бы невзначай:

– И чем же вы занимались?

– Катались на яхте, гуляли по пляжу, беседовали… просто пытались получше узнать друг друга.

Джеб засунул сигарету в рот, вытащил зажигалку «зиппо» из нагрудного кармана рубашки, прикурил и глубоко затянулся. Выдохнув дым, спросил с плутоватой ухмылкой:

– Надеюсь, ты угощал ее моим «фирменным» стейком? Гаррет хмыкнул.

– Конечно.

– Ей понравилось?

– Ей очень понравилось.

Джеб кивнул и опять затянулся.

– В таком случае одна положительная черта у нее уже есть.

– У нее их гораздо больше, папа.

– Значит, она тебе понравилась?

– Очень.

– Даже несмотря на то что ты почти не знаешь ее?

– У меня такое чувство, будто я знаю ее всю жизнь.

Джеб кивнул и помолчал. Потом спросил:

– Ты собираешься с ней встречаться и дальше?

– Через две недели она приедет сюда с сыном.

Джеб внимательно всматривался в лицо Гаррета. Потом встал и направился к двери. Прежде чем уйти, он обернулся:

– Гаррет, можно один совет?

Немного удивленный внезапным уходом отца, Гаррет ответил:

– Конечно.

– Если она тебе нравится, если рядом с ней ты чувствуешь себя счастливым, не отпускай ее от себя.

– Почему ты решил сказать мне это?

Джеб посмотрел Гаррету прямо в лицо и еще раз затянулся.

– Потому что, насколько я тебя знаю, ты можешь прекратить эти отношения. Я пришел для того, чтобы удержать тебя от этого опрометчивого шага.

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь, – тихо проговорил отец и вышел.

Поздно ночью Гаррет никак не мог уснуть – слова отца не выходили у него из головы. В конце концов он вылез из постели и прошел на кухню. Достав из ящика стола почтовую бумагу, сел за стол и попытался облечь свои мысли в слова.

Моя дорогая Кэтрин!

Не знаю, что случилось со мной; не знаю, смогу ли я когда-нибудь это понять. Так много всего случилось в последнее время, и я никак не могу разобраться, что же со мной происходит.

Написав эти строки, Гаррет просидел за столом еще час и как ни старался, так и не смог ничего к ним прибавить. Но зато когда он проснулся на следующее утро, первая его мысль была о Терезе.

Пока длились недели разлуки, они каждый вечер созванивались и подолгу беседовали, иногда часами. Гаррет прислал Терезе два письма – вернее, коротенькие записки, – сообщая ей, что скучает. Кроме того, он прислал ей еще дюжину роз и коробку конфет.

Тереза отправила ему голубую рубашку, которая, как ей казалось, должна была подойти к его джинсам, и пару открыток.

Через несколько дней после ее возвращения из Вилмингтона приехал Кевин, поэтому оставшееся до встречи время для Терезы пролетело быстрее, чем для Гаррета. За ужином в день приезда Кевин долго, в подробностях, рассказывал ей о своем путешествии, а потом заснул глубоким сном и проспал целых пятнадцать часов.

На следующий день им предстояло много дел: нужно было купить ему новую одежду для школы – из старых вещей он за лето успел вырасти, а потом записаться на осенний курс занятий соккером. На это ушла почти вся суббота. Кроме того, надо было перестирать целый чемодан грязной одежды сына, отдать в печать пленку, отснятую им в Калифорнии, а во вторник показать Кевина дантисту, чтобы выяснить, нужны ли ему брекеты для исправления прикуса.

Иными словами, в доме Осборнов жизнь била ключом.

На второй день Тереза рассказала Кевину о своем путешествии в Кейп-Код и Вилмингтон. Она упомянула о Гаррете и вскользь заметила, что он ей очень понравился. Поначалу, когда она объявила сыну, что они вместе поедут в Вилмингтон на уик-энд, Кевин воспринял новость без энтузиазма, но, узнав, что новый знакомый мамы работает инструктором по дайвингу, начал выказывать некоторые признаки интереса.

– Значит, этот Гаррет может научить меня нырять с аквалангом? – спросил он Терезу, когда она пылесосила квартиру.

– Да, он сказал, что может, если ты захочешь.

– Круто, – высказался сын и пошел заниматься своими делами.

Прошло несколько дней, и Тереза отвела Кевина в магазин, чтобы купить ему журналы, посвященные дайвингу. Таким образом, к моменту отправления в Вилмингтон Кевин уже разбирался в снаряжении и с нетерпением ждал путешествия.

Гаррет тем временем с головой окунулся в работу. Он допоздна засиживался в магазине, непрестанно думая о Терезе, как когда-то думал о Кэтрин. В один из дней он не выдержал и признался отцу, что ужасно соскучился по Терезе, и тот удовлетворенно кивнул и расплылся в улыбке. Вообще Джеб в эти дни ходил с загадочным видом, и Гаррет никак не мог понять, что у него на уме.

Предварительно Гаррет с Терезой сошлись во мнении, что им с Кевином не следует останавливаться в доме Гаррета, но поскольку летний сезон еще не закончился, снять номер в гостинице было практически невозможно. К счастью, в миле от доме Гаррета находился небольшой мотель, Гаррет был лично знаком с владельцем и сумел договориться с ним о комнате.

Когда наконец наступил день приезда Кевина и Терезы, Гаррет съездил в магазин за провизией, тщательно вымыл свой грузовик и перед выходом из дома принял душ.

Облачившись в легкие брюки цвета хаки и подаренную Терезой рубашку, он сел в грузовик и поехал в аэропорт.

За прошедшие две недели его чувство к Терезе только укрепилось. Теперь он точно знал, что это было не просто физическое влечение. Высматривая ее в толпе пассажиров, он вдруг начал тревожиться. Сколько лет прошло с тех пор, когда он за кого-то тревожился? И куда это может его завести?

Как только на трапе самолета появилась Тереза, держа за руку Кевина, вся его тревога мгновенно улетучилась. Тереза была очень красива – красивее, чем он ее помнил. И Кевин был точно таким, как на фотографии, и при этом точной копией своей матери. Мальчик был чуть выше пяти футов и такой же темноволосый и темноглазый, как Тереза, только немного неуклюжий – казалось, его руки и ноги росли быстрее других частей тела. На нем были длинные шорты, кроссовки «Найк» и футболка с изображением группы «Хути и Блоуфиш». Его выбор был явно продиктован просмотром канала MTV, и Гаррет улыбнулся. Бостон, Вилмингтон… какая разница, в конце концов? Дети – они везде дети.

Тереза тоже заметила его и помахала ему рукой. Он пошел им навстречу, чтобы взять у них сумки. Не зная, можно ли поцеловать ее на глазах у Кевина, он замешкался с приветствием, но Тереза сама потянулась к нему и дружески чмокнула в щеку.

– Гаррет, позволь представить тебе моего сына Кевина, – с гордостью сказала она.

– Здравствуй, Кевин.

– Здравствуйте, мистер Блейк, – официально поздоровался Кевин, так, словно Гаррет был его школьным учителем.

– Зови меня просто Гарретом, – сказал Гаррет, протягивая ему руку.

Кевин неуверенно пожал ее. Взрослый человек впервые предлагал ему звать его просто по имени.

– Полет прошел нормально? – поинтересовался Гаррет.

– Хорошо, – отозвалась Тереза.

– Вы уже завтракали сегодня?

– Нет, не успели.

– Тогда, может, перекусим где-нибудь, прежде чем я отвезу вас в мотель?

– Было бы неплохо.

– У тебя есть какие-нибудь пожелания на этот счет? – спросил Гаррет у Кевина.

– Я люблю «Макдоналдс».

– Нет, милый, только не это, – быстро сказала Тереза, но Гаррет остановил ее, покачав головой.

– «Макдоналдс»? Отлично.

– Ты уверен? – с сомнением спросила Тереза.

– Абсолютно. Я всегда там обедаю.

Кевин остался доволен его ответом, и все вместе они отправились получать багаж. Когда они покинули территорию аэропорта, Гаррет спросил:

– Ты хорошо плаваешь, Кевин?

– Неплохо.

– Будешь учиться нырять с аквалангом?

– Наверное… я уже много прочитал об этом, – ответил Кевин, стараясь казаться старше.

– Это хорошо. Я надеялся, что ты это скажешь. Может быть, даже получится выдать тебе удостоверение ныряльщика до вашего отъезда в Бостон.

– Как это?

– Это удостоверение дает тебе право нырять с аквалангом, когда ты пожелаешь, – что-то вроде водительских прав.

– А разве можно получить его так быстро?

– Конечно. Для этого тебе нужно сдать письменный тест и провести несколько часов под водой с инструктором. Но поскольку в этот уик-энд ты будешь моим единственным учеником, если только твоя мама не захочет к тебе присоединиться, времени у нас будет более чем достаточно.

– Класс, – обрадовался Кевин. Он повернулся к Терезе. – Мам, а ты будешь учиться?

– Не знаю. Может быть.

– Давай, присоединяйся. Это так здорово.

– Он прав – тебе тоже следует научиться нырять, – поддержал его Гаррет с ухмылкой.

Он знал, что если они с Кевином объединятся, ей будет трудно устоять под их натиском.

– Хорошо, – сказала Тереза, закатывая глаза, – я тоже буду учиться. Но если на горизонте появится хоть одна акула – я пас.

– Здесь водятся акулы? – быстро спросил Кевин.

– Ну, может, несколько штук и попадется. Но они здесь маленькие и не нападают на людей.

– Насколько маленькие? – спросила Тереза.

– Достаточно маленькие, чтобы ты не беспокоилась.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Класс, – снова повторил Кевин, и Тереза посмотрела на Гаррета.

После того как они перекусили в «Макдоналдсе», Гаррет отвез Терезу и Кевина в мотель. Они отнесли вещи в номер, после чего Гаррет снова сходил к своему грузовику и вернулся, неся под мышкой книгу и какие-то бумаги.

– Это тебе, Кевин.

– А что это?

– Это учебник и тесты; по ним ты сможешь подготовиться к сдаче экзамена. Не волнуйся: это только с виду кажется, что здесь очень много текста, на самом деле ты без труда успеешь все это выучить. Но если ты хочешь подготовиться к завтрашнему дню, советую тебе прочитать сегодня вечером первые две главы и выполнить первый тест.

– А он трудный?

– Да нет, совсем легкий, но все равно его нужно выполнить. В учебнике ты найдешь ответы на все вопросы.

– То есть я могу подсматривать ответы в учебнике?

Гаррет кивнул.

– Я всегда задаю эти тесты своим ученикам и не сомневаюсь, что все они ищут ответы в учебнике. Но это не важно. Главное, что в процессе выполнения теста они усваивают необходимые знания. Дайвинг, конечно, удовольствие, но довольно опасное. Если успеешь прочитать к завтрашнему дню две главы – страниц двадцать, по-моему – и выполнишь тест, мы сможем уже завтра позаниматься в бассейне. Я научу тебя обращаться с аквалангом, а потом немного попрактикуемся.

– Я думал, мы будем учиться сразу в океане.

– Для начала ты должен освоиться с аквалангом в бассейне. Когда я увижу, что ты готов, мы сможем приступить к занятиям в океане. Я планирую вывезти тебя в океан где-нибудь в понедельник – вторник. И если ты успеешь набрать за это время достаточное количество часов, то в Бостон вернешься уже обладателем временного сертификата. Потом тебе нужно будет выслать мне почтой анкету, и недели через две ты также по почте получишь настоящий сертификат.

Кевин начал листать учебник.

– А маме тоже нужно это прочитать?

– В том случае, если она хочет получить сертификат.

Тереза подошла к Кевину и заглянула в учебник. Ничего особенно трудного она там не увидела.

– Кевин, если ты устал, мы можем выучить это вместе завтра утром, – сказала она.

– Я не устал, – быстро возразил Кевин.

– Ты не против, если мы с Гарретом пока немного посидим во дворе?

– Нет, идите, – равнодушно бросил Кевин, уткнувшись в книгу.

Гаррет и Тереза вышли во двор и сели друг против друга. Оглянувшись на сына, Тереза убедилась, что он увлечен чтением.

– А ты не нарушишь правила, если выдашь ему сертификат? – озабоченно спросила Тереза.

Гаррет покачал головой:

– Нет, нисколько. Для того чтобы получить сертификат PADI – удостоверение дайвера-любителя, – достаточно сдать тесты и провести определенное количество часов под водой под наблюдением инструктора. Обычно это растягивается на несколько уик-эндов, но это только потому, что большинство моих клиентов в будни работают. А Кевин наберет свои часы в более сжатые сроки – ведь я буду уделять ему все свое время.

– Спасибо. Я очень благодарна тебе.

– Ты забыла? Это же мой хлеб.

Удостоверившись, что Кевин все еще читает, Гаррет подвинул свой стул чуть ближе к Терезе.

– Я так скучал по тебе, – тихо сказал он, взяв ее за руку.

– Я тоже скучала.

– Ты чудесно выглядишь. Ты была самой красивой из всех женщин, которые сошли с самолета.

Неожиданно для себя Тереза покраснела.

– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь… особенно в этой рубашке.

– Я надел ее специально для тебя.

– Ты не обиделся на меня за то, что я решила остановиться в мотеле?

– Нет, я же понимаю – Кевин пока ничего не знает, и ему нужно привыкнуть ко мне.

– А ты понимаешь, что мы не сможем побыть наедине в эти дни?

– В любом случае я рад тебя видеть.

Тереза оглянулась: Кевин сидел, уткнувшись в книгу. Тогда она наклонилась к Гаррету и поцеловала его. Она вдруг почувствовала себя счастливой – даже несмотря на то что не сможет провести с Гарретом ночь. Сейчас ей было достаточно того, что он просто сидел рядом и смотрел на нее с обожанием.

– Жаль, что мы живем так далеко друг от друга. Я как наркоман не могу без тебя обходиться.

– Полагаю, это был комплимент.

Спустя три часа, когда Кевин крепко спал, Тереза тихонько подвела Гаррета к двери. Они вышли в коридор и начали целоваться. Они никак не могли расстаться друг с другом. В его объятиях Тереза чувствовала себя девчонкой, украдкой целующейся на заднем дворе своего дома, что добавляло их отношениям еще больше пикантности.

– Как мне хотелось бы, чтобы ты остался со мной на ночь, – прошептала она.

– Мне тоже.

– Тебе так же трудно расстаться со мной, как и мне?

– Могу поспорить: мне это гораздо тяжелее. Я возвращаюсь в пустой дом, а ты остаешься с сыном.

– Не говори так, а то я буду чувствовать себя виноватой.

– Это не так уж плохо. Значит, я тебе небезразличен.

– Я бы не приехала сюда, если бы ты был мне безразличен.

Они снова страстно поцеловались. Оторвавшись от нее, он пробормотал:

– Пожалуй, мне действительно пора идти.

– Я знаю.

– Но мне совсем не хочется, – добавил он с мальчишеской улыбкой.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она, – но тебе действительно пора. Завтра ты будешь учить нас нырять.

– Я бы с удовольствием научил тебе еще кое-чему.

– Мне казалось, в прошлый раз ты научил меня всему, – лукаво улыбнулась она.

– Да, но необходимо практиковаться.

– Значит, нужно будет выбрать для этого время, – сказала она.

– Думаешь, получится?

– Главное, чтобы мы этого хотели. Тогда у нас все получится.

– Надеюсь, ты права.

– Да, я права, – сказала она, целуя его в последний раз. – Я всегда права.

Она легонько оттолкнула его от себя и повернулась к двери.

– Что мне в тебе нравится, Тереза, так это твоя уверенность. Ты всегда точно знаешь, что нужно делать.

– Иди домой, Гаррет, – промурлыкала она. – Кстати, можешь оказать мне одну услугу?

– Все, что угодно, дорогая.

– Постарайся, чтобы я тебе приснилась.

Кевин вскочил рано и сразу распахнул шторы, впуская в комнату солнечный свет. Тереза зажмурилась и перевернулась на бок, собираясь понежиться в постели еще немного, но Кевин был неумолим.

– Мама, ты должна еще выполнить тест, – возбужденно напомнил он.

Тереза застонала. Перевернувшись, она посмотрела на часы. Начало седьмого. Ей удалось поспать меньше пяти часов.

– Еще слишком рано, – сказала она, снова закрывая глаза. – Дай мне еще хотя бы несколько минут, милый. Хорошо?

– У нас нет времени.

Он уселся к ней на кровать и уткнулся в материнское плечо.

– Ты еще даже не прочитала первую главу.

– А ты дочитал?

– Да, и тест уже выполнил. Только ты пиши сама, не списывай у меня, поняла? Я не хочу, чтобы мне пришлось за тебя краснеть.

– Тебе не придется за меня краснеть. Ты же знаешь, кто нас будет учить.

– Нет, все должно быть по-честному. И потом, тебе действительно нужно все это выучить, потому что мистер Блейк… Гаррет… сказал, что иначе можно попасть в беду.

– Ну хорошо, хорошо, – сказала она, медленно поднимаясь. – Интересно, здесь есть растворимый кофе?

– Я не видел, но если хочешь, я сбегаю в холл и принесу тебе колу.

– Посмотри мелочь у меня в кошельке…

Кевин вскочил с кровати и начал рыться в сумке Терезы. Достав несколько монеток достоинством в четверть доллара, он выскочил из номера, даже не пригладив растрепавшуюся во время сна шевелюру. В коридоре послышался быстрый топот мальчишеских ног.

Тереза встала, потянулась, потом подошла к столику, взяла учебник и начала просматривать первую главу. Вернулся Кевин с двумя банками колы.

– Ты уже начала? Молодец, – заметил он, поставив перед ней банку колы. – Я пошел в душ. Куда ты убрала мои плавки?

Ох уж эта неуемная детская энергия, подумала она.

– Они в верхнем ящике комода, рядом с носками.

– Ага, вот они, – сказал Кевин, доставая из ящика плавки.

Он ушел в ванную, Терезе было слышно, как он включил душ. Открыв свою банку, она вернулась к учебнику.

К счастью, Гаррет не преувеличил, когда сказал, что изучение правил не представляет никакой трудности. Учебник изобиловал пояснительными картинками, и к тому времени, когда Кевин вернулся из душа и оделся, она уже закончила первую главу и принялась за выполнение теста. Кевин встал у нее за спиной. Тереза прочитала первый вопрос и попыталась отыскать в учебнике ответ.

– Мам, на такой простой вопрос ты могла бы ответить и без учебника.

– В шесть утра не могу, – проворчала Тереза. – В конце концов, Гаррет разрешил нам пользоваться учебником, разве не так?

Кевин внимательно следил за тем, как она отвечала на вопросы, и время от времени комментировал: «Ты не там ищешь» или «А ты точно прочитала обе главы?» Не выдержав, Тереза предложила ему пойти посмотреть телевизор.

– Там еще ничего нет, – уперся Кевин.

– Тогда почитай что-нибудь.

– Я ничего не взял с собой.

– Тогда сиди тихо.

– А я и сижу.

– Нет, ты стоишь у меня над душой.

– Я просто помогаю тебе.

– Сядь на кровать и ничего не говори.

– А я ничего и не говорю.

– Ты все время говоришь.

– Это потому, что ты ко мне обращаешься.

– Ты дашь мне спокойно заняться тестом?

– Хорошо. Молчу. Я буду нем как рыба.

Его хватило на две минуты, после чего он начал насвистывать.

Тереза отложила ручку и повернулась к нему.

– Зачем ты свистишь?

– Мне скучно.

– Включи телевизор.

– Там ничего не идет…

Так продолжалось до тех пор, пока она наконец не закончила тест. У себя на работе она справилась бы с этим за полчаса, но в беспрестанной перепалке с Кевином это заняло вдвое больше времени. Потом она долго стояла под горячим душем, пытаясь окончательно проснуться. Когда она вышла из ванной, Кевин уже умирал от голода. Он настаивал на «Макдоналдсе», но Тереза выдержала характер и сказала, что они пойдут завтракать в «Вафельный дом» напротив мотеля.

– Ой, ну мне там не нравится.

– Ты там еще не был.

– Все равно. Я знаю: мне там не понравится.

– Как ты можешь знать, если ты не пробовал?

– Знаю, и все.

– Ты такой всеведущий?

– А что это значит?

– Это значит, молодой человек, что мы в первый раз идем есть туда, куда хочу идти я.

– Правда?

– Правда, – ответила она, как никогда в жизни мечтая о чашке кофе.

Гаррет постучал в дверь их номера ровно в девять, и Кевин помчался открывать.

– Вы готовы? – спросил Гаррет.

– Конечно, – быстро ответил Кевин. – Вон лежит мой тест. Посмотрите.

Он подбежал к столу, а Тереза встала с постели и, пожелав Гаррету доброго утра, небрежно чмокнула его в щеку.

– Как прошло утро? – спросил Гаррет.

– Для меня уже день. Кевин поднял меня ни свет ни заря и заставил писать тест.

Гаррет улыбнулся и взял у Кевина тест.

– Вот, мистер Блейк. То есть Гаррет.

Гаррет начал просматривать его ответы.

– Мама не смогла сама ответить на два вопроса, и мне пришлось ей помочь, – заметил Кевин, и Тереза закатила глаза. – Мам, ты готова идти?

– Давно уже, – ответила она, убирая в сумочку ключи от номера и кошелек.

– Тогда пошли, – сказал Кевин и, вылетев в коридор, побежал к грузовику Гаррета.

Большую часть дня Гаррет обучал их азам теории. Они узнали, как работает акваланг, научились его надевать и проверять исправность, попробовали дышать через трубку – сначала на бортике бассейна, потом под водой.

– Самое главное – дышать как обычно, – объяснял Гаррет. – Не нужно задерживать дыхание или дышать слишком быстро. Дыхание должно быть естественным.

Конечно, Тереза не нашла ничего естественного в том, чтобы дышать через трубку, поэтому с ней оказалось больше проблем, чем с Кевином. Кевин, пробыв под водой несколько минут, преисполнился уверенности, что знает о погружении все.

– Это очень просто, – сказал он Гаррету. – Я думаю, мы уже сегодня можем перейти к занятиям в океане.

– Не сомневаюсь, что ты справишься с этим, но мы должны соблюдать установленный порядок.

– А как получается у мамы?

– Хорошо.

– Так же, как у меня?

– Вы оба молодцы, – сказал Гаррет, и Кевин снова взял трубку в рот. Он погрузился в воду одновременно с тем, как Тереза вынырнула.

– Знаешь, это довольно забавно, – сказала она.

– У тебя здорово получается. Главное – расслабиться и дышать нормально.

– Ты говорил мне это пять минут назад, когда я начала задыхаться.

– Правила обращения с аквалангом не изменились за эти пять минут, Тереза.

– Я знаю. Просто я подумала, может, у меня акваланг сломался.

– Акваланг не сломался – я проверял его сегодня утром.

– Но ведь ты не один им пользуешься, верно?

– Хорошо, хочешь, я сейчас при тебе его проверю?

– Нет, я сама как-нибудь справлюсь, – обиженно сказала Тереза и нырнула под воду.

Снова высунулся Кевин.

– Как мама?

– Нормально. Привыкает понемножку.

– Хорошо. Будет обидно, если я получу сертификат, а она нет.

– Не волнуйся за нее. Продолжай тренироваться.

– Хорошо.

И снова нырнул.

Через несколько часов Кевин и Тереза выбились из сил. Они пошли обедать, и Гаррет снова рассказывал истории из жизни, на этот раз для Кевина. Мальчик засыпал его вопросами. Гаррет терпеливо отвечал, и Тереза с облегчением подумала, что они поладили.

После обеда они заехали в мотель за учебником и тестами, и Гаррет отвез их к себе домой. Кевин хотел немедленно приступить к изучению следующих глав, но, узнав, что Гаррет живет на берегу океана, передумал. Стоя в гостиной дома Гаррета и глядя в огромное окно на океан, он спросил:

– Мам, можно мне к воде?

– Наверное, не стоит, Кевин, – мягко сказала она. – Мы и так уже провели весь день в бассейне.

– Мам… ну пожалуйста… Тебе не обязательно идти со мной, ты можешь следить со мной с веранды.

Тереза колебалась, но Кевин чувствовал, что она готова сдаться.

– Пожалуйста, – снова попросил он, с улыбкой заглядывая ей в глаза.

– Ну хорошо, можешь идти. Но далеко не заходи, хорошо?

– Ну конечно, – радостно согласился Кевин. Гаррет протянул ему полотенце. Схватив его, Кевин помчался к воде. Гаррет и Тереза расположились на веранде и наблюдали, как он плещется.

– Он – настоящий маленький мужчина, – тихо сказал Гаррет.

– Да, – ответила Тереза. – Мне кажется, ты ему понравился. За ленчем, когда ты ушел мыть руки, он сказал, что ты «крутой».

Гаррет улыбнулся.

– Рад это слышать. Он мне тоже понравился. И скажу тебе честно: он один из лучших моих учеников.

– Ты говоришь это только потому, что хочешь доставить мне удовольствие.

– Нет, он действительно способный. Мне есть с чем сравнить: я часто занимаюсь с детьми. Могу тебе сказать, что у твоего Кевина отличное физическое развитие и очень хорошо поставленная речь. Да и вообще, он приятный парнишка. Сейчас много распущенных детей, но в нем я этого не заметил.

– Спасибо.

– Я говорю искренне, Тереза. Когда ты рассказывала о своих тревогах, связанных с воспитанием сына, я не знал, чего от него ожидать. Но он оказался отличным парнем. Думаю, ты правильно воспитываешь его.

Она взяла его руку и поцеловала.

– Мне так важно было услышать это от тебя, – тихо сказала она. – Обычно мужчины предпочитают избегать разговоров о моем сыне, не говоря уж о том, чтобы тратить на него свое время.

– Им же хуже.

Она улыбнулась.

– Ты умеешь сказать приятное.

– А ты умеешь пробудить во мне самые лучшие качества.

– Может быть.

Вечером Гаррет отвез Кевина в магазин, где тот выбрал себе пару видеофильмов, и заказал на дом пиццу. Первый фильм они посмотрели вместе, за ужином. После ужина Кевин начал клевать носом и к девяти часам уже крепко спал. Тереза мягко разбудила его и сказала, что им пора возвращаться в мотель.

– А мы не можем переночевать здесь? – сонно пробормотал он.

– Я думаю, нам лучше поехать в мотель, – тихо сказала она.

– Если хочешь, я могу положить вас в своей кровати, – предложил Гаррет. – А сам лягу на кушетке здесь, в гостиной.

– Давай останемся, мам. Я так устал.

– Ты уверен? – спросила Тереза, но Кевин уже потащился в спальню. Они услышали, как скрипнули пружины, когда он повалился на кровать. Подойдя к двери, они заглянули в спальню. Кевин уже спал.

– По-моему, он не оставил тебе выбора, – прошептал Гаррет.

– Я действительно не уверена, что это правильно.

– Обещаю, что буду вести себя по-джентльменски.

– За тебя я не беспокоюсь – просто мне не хочется, чтобы у Кевина сложилось неверное впечатление.

– Ты не хочешь, чтобы он узнал, как мы на самом деле относимся друг к другу? Думаю, он уже все понял.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Он пожал плечами.

– Ну, если хочешь, я могу перенести его в грузовик и отвезти вас в мотель.

Она с минуту смотрела на Кевина, прислушиваясь к его глубокому ровному дыханию.

– Ну ладно, в конце концов, это только одна ночь, – нерешительно сказала она, и Гаррет подмигнул.

– Я надеялся, что ты скажешь это.

– Только не забудь: ты обещал вести себя по-джентльменски.

– Не забуду.

– Ты как-то слишком уверенно это говоришь.

– Ну… обещание есть обещание.

Она осторожно прикрыла дверь и обняла Гаррета за шею. Потом поцеловала, слегка укусив за губу.

– Хорошо, что ты такой стойкий, потому что я вряд ли смогла бы устоять.

Он поморщился.

– Ты представляешь, насколько это тяжело для мужчины?

– Ты хочешь сказать, чтобы я перестала дразнить тебя?

– Нет. Я хочу сказать, что ты – совершенство.

Они сидели на кушетке, пили вино и разговаривали. Пару раз Тереза проверяла, спит ли Кевин.

Ближе к полуночи Тереза начала зевать, и Гаррет предложил ей лечь.

– Но ведь я приехала сюда, чтобы повидаться с тобой, – слабо запротестовала она.

Гаррет встал и вытащил из шкафа простыню, одеяло и подушку.

– Я настаиваю: ты должна поспать. У нас еще несколько дней впереди, чтобы наглядеться друг на друга.

– Ты не обидишься?

– Конечно, нет.

Она помогла ему постелить постель и направилась в спальню.

– Если не хочешь помять свою одежду, возьми что-нибудь во втором ящике комода, – сказал он.

Она вернулась и еще раз поцеловала его.

– У меня сегодня был замечательный день, – сказала она.

– У меня тоже.

– Прости, что я так устала.

– Неудивительно: после стольких часов в воде.

Она прижалась к нему и прошептала в ухо:

– С тобой всегда так легко?

– Надеюсь.

– Наверное, эта легкость дается непросто.

Через несколько часов Гаррет проснулся от того, что что-то мягкое толкало его под ребра. Открыв глаза, он увидел Терезу. На ней были его старые штаны и рубашка.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, все хорошо, – прошептала она, погладив его руку.

– А который час?

– Начало четвертого.

– Кевин спит?

– Как убитый.

– А что тебя выгнало из постели?

– Мне приснился сон, и я больше не смогла уснуть.

Он протер глаза.

– И что тебе приснилось?

– Ты, – ответила она прерывающимся голосом.

– Это был хороший сон?

– О да…

Она наклонилась, поцеловала его в грудь, Гаррет притянул ее к себе. Потом посмотрел на дверь спальни – она была закрыта.

– А ты не боишься, что Кевин может проснуться? – спросил он.

– Немного боюсь, но я надеюсь, ты постараешься не шуметь.

Она просунула руку под простыню и погладила его живот. Ее прикосновение было словно удар электрического тока.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– М-мм, – пробормотала она.

Они нежно и тихо занимались любовью, а потом просто лежали рядом. Долгое время никто не произносил ни слова. Когда горизонт окрасился в нежно-розовый цвет, они пожелали друг другу спокойной ночи, и Тереза вернулась в спальню. Через несколько минут она крепко заснула, а Гаррет, стоя в дверях, смотрел на нее.

Сам он почему-то больше не смог заснуть.

На следующее утро Тереза и Кевин вместе засели за учебник, а Гаррет отправился в магазин купить к завтраку свежих багетов. Потом они снова поехали в бассейн. На этот раз занятия продвигались более успешно, Тереза с Кевином освоили несколько новых упражнений. Гаррет научил их дышать вдвоем через одну трубку – на случай если у кого-нибудь из них откажет акваланг или закончится воздух. Потом объяснил им, как опасно резко подниматься наверх.

– В случае резкого подъема можно заработать кессонную болезнь. Это не просто опасно – от этого можно умереть или остаться на всю жизнь инвалидом.

Они перешли в глубокую часть бассейна и начали погружаться, привыкая к более длительному пребыванию под водой. Гаррет научил их прочищать от воды уши. В конце занятий Гаррет показал им, как прыгать с бортика в бассейн так, чтобы не сползала маска. Через несколько часов оба ученика обессилели и попросили прервать занятия.

– А завтра мы будем нырять в океан? – спросил Кевин, когда они направлялись к грузовику.

– Если захочешь. В принципе я считаю, что ты уже готов, но если хочешь еще денек потренироваться в бассейне, мы не будем торопить события.

– Нет, я готов.

– Уверен? Я не хочу тебя подгонять.

– Уверен, – быстро подтвердил Кевин.

– А ты что скажешь, Тереза? Ты готова к погружению в океан?

– Если Кевин готов, то и я тоже.

– Ну как, есть у меня шанс получить ко вторнику сертификат? – спросил Кевин.

– Если в океане все пройдет нормально, у вас у обоих есть такой шанс.

– С ума сойти.

– А что мы будем делать сегодня вечером? – спросила Тереза.

Гаррет начал заливать топливо в баки грузовика.

– Можно покататься на яхте. Сегодня для паруса идеальная погода.

– А вы научите меня управлять парусом? – с надеждой спросил Кевин.

– Конечно. Ты будешь первым помощником капитана.

– А мне не нужен для этого сертификат?

– Нет, права нужны только капитану, и поскольку я – капитан, то имею право назначать первым помощником кого захочу.

– Так просто?

– Так просто.

Кевин посмотрел на Терезу широко распахнутыми глазами, и она прочитала его мысли.

«Сначала я научился нырять на глубину, а теперь стану первым помощником капитана. Все ребята умрут от зависти, когда узнают об этом».

Гаррет не ошибся, предсказывая идеальную погоду, и они провели чудесный вечер на воде. Гаррет обучал Кевина азам ходьбы под парусом: как определять направление ветра по облакам, как менять галс в зависимости от ветра. Они снова поужинали сандвичами и салатом и поделились с дельфинами, которые окружили яхту, как только они принялись за еду.

К тому времени, когда они возвратились в доки, было уже совсем темно. Гаррет показал Кевину, как нужно закрывать яхту, чтобы уберечь ее от внезапно налетевшего шторма, потом усадил их с Терезой в грузовик и отвез в мотель. Все трое ужасно устали; выйдя из грузовика, Тереза и Кевин пожелали Гаррету спокойной ночи и к тому времени, как он вернулся домой, оба уже крепко спали.

На следующий день они вышли в океан, чтобы совершить свое первое погружение в открытой воде. После того как прошло первое волнение, ученики Гаррета вошли во вкус, и за время занятий каждый из них израсходовал по два баллона. Погода была тихая, вода прозрачная, поэтому Кевин с Терезой могли наслаждаться исследованием подводного мира. Гаррет сделал несколько снимков, на которых они обследовали затонувший корабль, и обещал прислать им фотографии на следующей неделе.

Вечер они снова провели дома у Гаррета. Когда Кевин заснул, Гаррет и Тереза вышли на веранду и долго сидели, вдыхая теплый влажный воздух.

– Просто не верится, что завтра вечером мы уезжаем, – сказала наконец Тереза с печалью в голосе. – Два дня уже пролетели.

– Это оттого, что мы с утра до вечера были заняты.

Она улыбнулась.

– Теперь ты имеешь представление о том, как проходит моя жизнь в Бостоне.

– Ты занята там с утра до вечера?

Она кивнула.

– Постоянно. Кевин – самое дорогое, что у меня есть, но иногда он меня выматывает. Он ни минуты не может сидеть спокойно.

– Но ведь ты и не хотела бы ничего иного, правда? Разве было бы лучше, если б он целыми днями сидел у телевизора или слушал музыку, запершись в своей комнате?

– Нет.

– Тогда радуйся тому, что есть. Он – чудесный парень, я получил удовольствие от общения с ним.

– Я очень рада. Он тоже очень хорошего мнения о тебе. – Она помолчала. – Знаешь, хотя в этот раз нам почти не удалось побыть наедине, мне кажется, я узнала тебя лучше, что в тот, первый свой приезд.

– Что ты имеешь в виду? Я ведь не изменился.

Она улыбнулась.

– И да, и нет. В прошлый раз я была полностью в твоем распоряжении, а когда ты проводишь с человеком все свое время, гораздо легче уделять ему внимание. На этот раз с нами все время был Кевин, но тебя это нисколько не раздражало, и ты вел себя даже лучше, чем я могла себе представить.

– Спасибо, но для меня это не составляло труда. Я с удовольствием общался с вами обоими.

Он обнял ее одной рукой, притягивая к себе ближе. Она положила голову ему на плечо. В молчании они слушали, как волны накатывают на берег.

– Может, останетесь сегодня на ночь? – спросил он.

– Я всерьез подумываю об этом.

– Ты хочешь, чтобы я снова был джентльменом?

– Может быть. А может быть, и нет.

Он приподнял брови.

– Ты флиртуешь со мной?

– Пытаюсь, – призналась она и засмеялась. – Знаешь, Гаррет, мне так уютно с тобой.

– Уютно? Ты говоришь так, как будто я кушетка.

– Я не имела этого в виду. Просто я хочу сказать, что мне хорошо, когда мы вместе.

– Неудивительно. Я ведь испытываю к тебе некоторые чувства.

– Некоторые? И только?

Он покачал головой.

– Нет, не только.

Он смущенно замялся. Тереза удивленно смотрела на него.

– После твоего отъезда в Бостон ко мне приходил отец и прочитал целую лекцию.

– Вот как? И что же он тебе говорил?

– Сказал, что, если я чувствую себя рядом с тобой счастливым, мне не следует тебя отпускать.

– Ты намерен последовать его совету?

– Я думаю, мне следует употребить на тебя все свое обаяние.

– Ты уже обаял меня.

Он посмотрел на нее, потом на океан. Потом тихо заговорил:

– Тогда, наверное, мне следует сказать, что я люблю тебя.

Я люблю тебя.

В темнеющем небе над их головами сияли звезды. Убывающая луна освещала облака, застилавшие горизонт.

Я люблю тебя.

На этот раз в его голосе не было и тени сомнения.

– Правда? – наконец прошептала она.

– Да, – сказал он, поворачиваясь к ней лицом, – правда.

Когда он произносил эти слова, она увидела в его глазах какое-то новое выражение.

– О, Гаррет… – неуверенно начала она, но он перебил ее, покачав головой:

– Тереза, я не жду от тебя того же. Я просто хотел, чтобы ты знала о моих чувствах к тебе. За последние две недели столько всего произошло… – Он умолк.

Она открыла рот, но Гаррет снова покачал головой.

– Я не уверен в том, что все правильно понимаю, но я уверен в своем отношении к тебе.

Он нежно провел пальцем по ее щеке и прикоснулся к губам.

– Я люблю тебя, Тереза.

– Я тоже тебя люблю, – тихо сказала она.

Эти слова дались ей непросто, и она хотела верить, что говорила искренне.

Они долго сидели обнявшись, потом вернулись в дом и занимались любовью до самого утра. На этот раз Гаррет мгновенно уснул, как только Тереза ушла в спальню, а она долго лежала без сна, удивляясь тому чуду, которое свело их вместе.

Следующий день был великолепен. Тереза и Гаррет использовали малейшую возможность, чтобы подержаться за руки или обменяться поцелуем, пока их не видел Кевин.

Большую часть дня они занимались дайвингом, а по окончании занятий Гаррет прямо на борту яхты торжественно вручил им временные сертификаты.

– Теперь вы можете нырять с аквалангом, когда и где захотите, – сказал он, вручая Кевину сертификат с такой гордостью, словно он был золотой. – Заполни этот бланк, и через две недели я пришлю тебе настоящий сертификат PADI. Но помни: в одиночку нырять нельзя. Кто-то должен всегда страховать тебя.

Поскольку это был их последний день в Вилмингтоне, Тереза расплатилась за номер в мотеле, забрала вещи, и все вместе они поехали к Гаррету домой. Он предложил провести оставшиеся часы на берегу океана. У Гаррета нашлась летающая тарелка, и некоторое время они с Кевином развлекались, перебрасывая ее друг другу, а Тереза тем временем ушла в дом приготовить что-нибудь на ужин.

Они пожарили на гриле хот-доги и на скорую руку поужинали на свежем воздухе, после чего Гаррет отвез их в аэропорт. Когда Тереза с Кевином поднялись на борт самолета, Гаррет еще постоял несколько минут, а потом пошел обратно к своему грузовику. Войдя в дом, он первым делом взглянул на часы и прикинул, когда Терезе можно будет позвонить в Бостон.

В самолете Тереза и Кевин лениво перелистывали журналы. Прошло больше часа, когда Кевин вдруг спросил:

– Мам, а тебе нравится Гаррет?

– Да. Но мне гораздо важнее знать, нравится ли он тебе?

– По-моему, он крутой. Ну… для взрослого, конечно.

Тереза улыбнулась.

– Мне показалось, вы неплохо поладили. Ты рад, что мы съездили к нему в гости?

Кевин кивнул.

– Да, я рад. – Он помолчал, листая журнал. – Мам, а можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Ты выйдешь за него замуж?

– Не знаю. А что?

– Но ты хотела бы за него выйти?

Она замешкалась с ответом.

– Я еще не решила. Во всяком случае, это случится не сейчас. Нам нужно получше узнать друг друга.

– Но когда-нибудь в будущем ты, может быть, все-таки выйдешь за него замуж?

– Возможно.

Кевин облегченно вздохнул.

– Хорошо. Ты была такой счастливой рядом с ним.

– Тебе так показалось?

– Мама, мне уже двенадцать лет. Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.

Она дотронулась до его руки.

– А если я скажу, что хочу выйти за него прямо сейчас?

Он затих, обдумывая ее вопрос.

– Интересно, где мы тогда будем жить?

На этот раз Тереза не нашлась что ответить. А ведь и в самом деле: где?

Глава 11

Через четыре дня после того, как Тереза покинула Вилмингтон, Гаррету снова приснился сон – на этот раз о Кэтрин. Во сне они гуляли по зеленой лужайке, в конце которой находился утес, высившийся над океаном. Они держались за руки и весело болтали. Гаррет рассказал Кэтрин что-то забавное, и она засмеялась. Внезапно она отпустила его руку и побежала. Смеясь, она оглянулась на него, приглашая поиграть в догонялки. Он побежал за ней, тоже смеясь. У него было такое же ощущение, как в день их свадьбы.

Догоняя ее, он в который раз подумал, как она прекрасна. В развевающихся волосах отражался солнечный свет, ее летящая фигура казалась почти бесплотной, длинные ноги едва касались земли. На бегу она улыбалась – казалось, бег не требовал от нее никаких усилий.

– Догони меня, Гаррет. Ты сможешь поймать меня? – поддразнивала его Кэтрин.

Ее мелодичный смех звенел как волшебная музыка. Гаррет медленно приближался к ней, когда вдруг увидел, что она направляется к утесу. В своем радостном возбуждении она не осознавала надвигающейся опасности.

«Не может быть, – подумал он. – Она не может не понимать, как это опасно».

Гаррет крикнул ей, чтобы она остановилась, но Кэтрин побежала еще быстрее.

Она приблизилась к самому краю утеса.

Гаррет с ужасом понял, что не успеет поймать ее.

Он бежал изо всех сил и отчаянно призывал ее остановиться, но она, казалось, не слышала его. Гаррет почувствовал, как страх парализовал его тело.

– Остановись, Кэтрин, – закричал он во всю мощь своих легких. – Разве ты не видишь, что там утес?!

Чем сильнее он кричал, тем тише становился его голос, пока не превратился в слабый шепот.

Кэтрин продолжала кружить по краю утеса.

Но Гаррет по-прежнему находился слишком далеко, чтобы удержать ее.

– Остановись! – снова закричал он, хотя уже понимал, что она не услышит его. Его голос перестал звучать. Его охватила жуткая паника, ничего подобного он никогда не испытывал. Он прилагал все силы, чтобы бежать быстрее, но его ноги словно налились свинцом и с каждым шагом передвигались все медленнее и медленнее.

«Я не могу этого допустить», – в панике думал он.

Потом, так же внезапно, как до этого убежала от него, Кэтрин остановилась. Она повернулась к Гаррету, явно не осознавая грозящей ей опасности. Она стояла в нескольких дюймах от края пропасти.

– Не двигайся! – закричал он, но снова из его уст вырвался лишь слабый шепот.

Гаррет остановился в нескольких футах от Кэтрин и, тяжело дыша, протянул ей руку.

– Иди ко мне, – взмолился он, – ты же стоишь на самом краю.

Она улыбнулась и оглянулась назад. Увидев, что находится на краю пропасти, она повернулась к Гаррету.

– Ты испугался, что можешь потерять меня?

– Да, – тихо сказал он, – и я обещаю, что больше такое не повторится.

Гаррет проснулся и сел в постели. После этого он в течение нескольких часов не мог заснуть, а когда заснул, сон был тяжелым и прерывистым. Гаррет встал только в десять часов утра, чувствуя себя подавленным и разбитым. Сон не шел у него из головы. Не зная, чем себя занять, он позвонил отцу и договорился о встрече в обычном месте.

– Не знаю, почему меня это так мучает, – сказал он отцу за завтраком, сообщив о визите Терезы с сыном. – Просто не понимаю.

Отец не ответил. Он молча пил свой кофе и изучающе смотрел на сына.

– И ведь она не сделала ничего такого, что могло бы расстроить меня, – продолжал Гаррет. – Мы замечательно общались все эти дни; я познакомился с ее сыном, он отличный парень. В чем дело… не знаю. Боюсь, у меня ничего не получится.

Гаррет замолчал. За соседними столиками тихо переговаривались посетители кафе.

– Что у тебя не получится? – спросил наконец Джеб Блейк.

Гаррет рассеянно помешивал сахар в чашке.

– Не знаю, найду ли я в себе силы встретиться с ней еще раз.

Отец приподнял бровь, но не ответил.

– Может быть, так и должно быть: в конце концов, она ведь здесь не живет. У нее своя жизнь за тысячи миль отсюда, свои интересы. А я живу здесь своей уединенной жизнью. Возможно, ей лучше найти кого-нибудь другого – того, кто сможет общаться с ней регулярно.

Он говорил и сам себе не верил. Почему-то он не мог себя заставить рассказать отцу о ночном кошмаре.

– Как мы можем построить прочные отношения, если у нас нет возможности постоянно встречаться?

Отец снова промолчал, и Гаррет продолжил, словно про себя:

– Если бы она жила здесь и мы могли бы встречаться ежедневно, тогда – другое дело. Но так…

Он умолк, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Я просто не понимаю, как у нас может что-то получиться, – снова заговорил он чуть погодя. – Я много думал об этом и так ничего и не придумал. Я не хочу переезжать в Бостон, а она наверняка не захочет переезжать сюда. И что же нам делать?

Гаррет замолчал и посмотрел на отца, ожидая, что тот как-то прокомментирует его слова, но так и не дождался. Он тяжело вздохнул и отвернулся к окну.

– У меня такое впечатление, будто ты ищешь себе извинения, – тихо сказал Джеб. – Ты пытаешься убедить себя в невозможности серьезных отношений с этой женщиной и хочешь услышать от меня слова поддержки.

– Нет, отец, нет. Я просто пытаюсь во всем разобраться.

– С кем ты сейчас тут разговаривал, Гаррет? По-моему, с самим собой. – Джеб Блейк покачал головой. – Может, ты думаешь, что я ударился головой и ничего не соображаю в этой жизни? Я прекрасно понимаю, что с тобой происходит. Ты настолько привык к своему одиночеству, что тебе страшно расстаться с ним. Тебе страшно от того, что в твоей жизни появился новый человек.

– Ничего мне не страшно, – запротестовал Гаррет.

– Ты даже самому себе боишься в этом признаться, – резко оборвал его отец.

В голосе Джеба звучало горькое разочарование.

– Знаешь, Гаррет, когда умерла твоя мама, я тоже искал себе извинений. На протяжении многих лет я говорил себе все то же самое. И хочешь знать, куда это меня завело?

Он смотрел на сына тяжелым взглядом.

– Я старый и слабый человек, но больше всего я устал от одиночества. Если бы это было в моей власти, я прожил бы совсем другую жизнь. И будь я проклят, если я позволю тебе повторить мой путь.

Джеб помолчал, потом сказал, немного смягчившись:

– Я ошибался, Гаррет. Я был не прав, когда отказался от жизни. Я был не прав, терзаясь чувством вины перед твоей мамой. Я был не прав, страдая втихомолку и сверяясь с тем, что бы она сказала или подумала. Знаешь, что я тебе скажу? Не думаю, чтобы твоя мама одобрила мою одинокую жизнь. Она хотела видеть меня счастливым. А знаешь почему?

Гаррет молчал.

– Потому что она любила меня. И если ты думаешь, что, страдая, доказываешь Кэтрин свою любовь, значит, я очень неправильно тебя воспитал.

– Ты все делал правильно…

– Нет. Я смотрю на тебя и вижу свое отражение, а мне хотелось бы видеть совсем другого человека. Мне хотелось бы видеть человека, который продолжает жить и хочет снова стать счастливым. Но я смотрю на тебя и вижу себя – такого, каким я был двадцать лет назад.

Остаток дня Гаррет провел один, гуляя по пляжу и размышляя над словами отца. Возвращаясь мыслями к разговору, он понимал, что с самого начала был неискренен и отец мгновенно его раскусил. А в самом деле, зачем он вызвал отца на разговор? Хотел, чтобы тот подтвердил его мысли или все же возразил ему?

Ближе к вечеру его подавленность сменилась полной апатией. Однако к тому моменту, когда он собрался звонить Терезе, его уже перестало мучить чувство вины перед Кэтрин, вызванное ночным кошмаром. А когда в трубке послышался голос Терезы, у него словно гора упала с плеч.

– Как хорошо, что ты позвонил, – защебетала Тереза. – Я сегодня весь день думаю о тебе.

– Я тоже думал о тебе, – сказал он. – Мне так хотелось бы увидеть тебя сейчас.

– Что с тобой? У тебя невеселый голос.

– Все в порядке. Просто мне одиноко. Как прошел день?

– Обычно. Слишком много дел на работе, слишком много работы дома. Но сейчас уже лучше – ведь ты позвонил.

Гаррет улыбнулся.

– А где Кевин?

– Читает у себя в комнате книжку о дайвинге. Говорит, что решил стать инструктором по дайвингу.

– Интересно, с чего бы это?

– Понятия не имею, – засмеялась она. – А как ты? Чем занимался сегодня?

– Да ничем особенным. Я сегодня не был в магазине – решил взять выходной и весь день гулял по пляжу.

– Надеюсь, ты мечтал обо мне?

Гаррет уклонился от прямого ответа, проигнорировав иронию в ее голосе.

– Я скучал по тебе сегодня.

– Я тоже все время скучаю, – тихо сказала она.

– Я знаю. И потому хотел спросить: когда мы снова увидимся?

Тереза посмотрела на календарь, висевший над столом.

– М-мм… может быть, через три недели? Я хотела пригласить тебя к нам. Ведь ты у нас еще не был. Кевин уедет на неделю в спортивный лагерь, и мы могли бы побыть вдвоем.

– Может, лучше ты ко мне?

– Нет, лучше ты приезжай сюда. У меня за время отпуска накопились долги по работе; если ты приедешь, я смогу видеться с тобой, не бросая работу. И кроме того, пора тебе выбираться из своей Северной Каролины и посмотреть, как живут люди в других местах.

Слушая Терезу, Гаррет поймал себя на том, что рассматривает фотографию Кэтрин на ночном столике. Помолчав, он ответил:

– Хорошо… наверное, я смогу к тебе приехать.

– Ты говоришь как-то неуверенно.

– В общем, да.

– Есть проблемы?

– Нет.

Она помолчала, потом спросила с тревогой в голосе:

– С тобой действительно все в порядке?

Прошло несколько дней. Каждый вечер он звонил Терезе, и в конце концов ему стало казаться, что чувство вины перед Кэтрин растворилось в нем окончательно. Часто он звонил Терезе поздно ночью только для того, чтобы услышать ее голос.

– Привет, – говорил он, – это опять я.

– Привет, Гаррет, – сонным голосом отвечала она, – что случилось?

– Ничего, я просто хотел пожелать спокойной ночи.

– Я уже сплю.

– А сколько времени?

Она посмотрела на часы.

– Почти двенадцать.

– Чего ж ты со мной болтаешь? Ведь тебе пора спать, – говорил он и с улыбкой вешал трубку.

Часто, ворочаясь по ночам без сна, он вспоминал неделю, проведенную вместе с Терезой, вспоминал нежность ее кожи и сходил с ума от желания сжать ее в объятиях.

Иногда его взгляд останавливался на фотографии Кэтрин, и ночной кошмар вновь обрушивался на него во всей своей пронзительной ясности. Он был таким ярким, что Гаррет никак не мог избавиться от ощущения, будто все происходило наяву.

Сон по-прежнему не хотел его отпускать. Раньше он писал Кэтрин письма, выходил на яхте в океан, запечатывал их в бутылку и пускал в воду.

Но сейчас что-то удерживало его от этого. Когда он садился за стол, слова не хотели ложиться на бумагу. Уставший и рассерженный, он начинал вспоминать.

– Это что-то новенькое, – сказал Гаррет, указывая на тарелку Кэтрин. На ней лежала горка салата из шпината.

Кэтрин безразлично пожала плечами.

– Я что, не могу съесть салат?

– Конечно, можешь, – быстро сказал Гаррет. – Просто ты ешь его уже третий раз на этой неделе.

– Не знаю почему, но меня ужасно тянет на шпинат.

– Смотри не превратись в кролика.

Она засмеялась, добавляя в салат заправку.

– Ну, если продолжить твою мысль, – сказала она, выразительно посмотрев на тарелку Гаррета с морепродуктами, – то ты давно должен был превратиться в акулу.

– Так я и есть акула, – сказал он, хищно оскалив зубы.

– Может, ты и акула, но если ты будешь дразнить меня, я не дам тебе шанса доказать мне это.

Он улыбнулся.

– Я могу доказать это в ближайший уик-энд.

– Когда? У тебя все дни расписаны по минутам.

– Только не в этот уик-энд. Хочешь верь – хочешь не верь, но я отменил занятия, чтобы мы могли побыть немного вдвоем. Мы уже бог знает сколько времени не проводили уик-энд вместе.

– Что ты задумал?

– Пока не знаю. Мы можем покататься на яхте или придумать что-нибудь еще. Все, что ты захочешь.

Она засмеялась.

– Вообще-то у меня на эти выходные грандиозные планы: прошвырнуться по магазинам в Париже, смотаться в Африку на сафари, но если ты просишь… я, так и быть, все отменяю ради тебя.

– Считай, что я пригласил тебя на свидание.

Шли дни, и сон начал стираться из памяти. После каждого разговора с Терезой Гаррет чувствовал себя обновленным. Пару раз он попадал на Кевина, и восторг мальчика от того, что у его матери появился Гаррет, прибавлял ему уверенности.

Август, как обычно, выдался жаркий и влажный, дни тянулись ужасно медленно. Гаррет с головой окунулся в работу, стараясь заглушить боль разлуки.

До вылета в Бостон оставалось несколько дней, когда однажды вечером зазвонил телефон. Гаррет готовил ужин на кухне.

– Привет, незнакомец, – сказала она. – У тебя есть несколько свободных минут?

– Для тебя я всегда свободен.

– Я хотела уточнить, каким рейсом ты вылетаешь. В прошлый раз ты ничего не сказал об этом.

– Не бросай трубку, – сказал он, роясь в ящике стола, – я поищу билет. Так, вот он. Я буду в Бостоне в начале первого.

– Отлично. К этому времени я уже успею проводить Кевина в спортивный лагерь, и у меня останется несколько часов, чтобы убраться в квартире.

– Ты будешь специально для меня наводить порядок?

– Я хочу принять тебя по высшему разряду.

– Мне льстит такое внимание.

– Подобную честь я оказываю только тебе и своим родителям.

– Может, мне захватить с собой белые перчатки, чтобы проверить, хорошо ли ты вытерла пыль?

– Если ты это сделаешь, то долго не проживешь, – пригрозила Тереза.

Он засмеялся и сменил тему.

– Я жду не дождусь, когда же наконец снова увижу тебя, – честно сказал он. – Эти три недели оказались еще тяжелее, чем я думал.

– Я догадалась об этом по твоему голосу. В последние дни ты был таким угнетенным… я начала всерьез волноваться.

«Если бы она только знала, чем вызвана моя меланхолия», – подумал он.

– Я уже взял себя в руки. И, кстати, уже упаковал вещи.

– Надеюсь, ты не взял с собой ничего лишнего.

– Например?

– Ну, не знаю… пижаму, например. Он засмеялся.

– У меня нет пижамы.

– Это хорошо. Потому что я все равно не дала бы тебе ее надеть.

Спустя три дня Гаррет Блейк прибыл в Бостон.

Встретив в аэропорту, Тереза повезла его кататься по городу. Они пообедали в «Фэнл-холле», посмотрели соревнования по гребле на Чарлз-ривер, заглянули в Гарвард. Как обычно, они все время держались за руки, наслаждаясь каждой минутой общения друг с другом.

Гаррет много раз задавался вопросом, почему так тяжело перенес разлуку. Он знал, что частично его тревожное состояние было вызвано сном, но здесь, рядом с Терезой, ночной кошмар казался нереальным и незначительным. Всякий раз, когда Тереза смеялась или сжимала его руку, он понимал, что любит ее, и черные мысли, осаждавшие его в разлуке, отступали прочь.

Когда начала опускаться вечерняя прохлада и солнце скрылось за высокими деревьями, они зашли в небольшой мексиканский ресторанчик и заказали еду на дом.

– Хорошо у тебя тут, – сказал Гаррет, оглядев гостиную, освещенную тусклым светом свечей.

Они сидели на полу гостиной и ужинали. Гаррет взял несколько чипсов и подцепил вилкой фасоль.

– Я почему-то думал, что у тебя небольшая квартира. А она, оказывается, больше, чем весь мой дом.

– Не такая уж она большая, но все равно – спасибо. Нам в ней удобно. И она удачно расположена.

– Близко от ресторана?

– И это тоже. Я же говорила тебе, что не люблю готовить. Я не какая-нибудь Марта Стюарт.

– Кто?

– Не важно.

С улицы доносился шум движущегося транспорта. Кто-то с визгом затормозил, из другой машины начали сигналить, через несколько секунд к ней присоединились другие машины, и весь этот хор действовал Гаррету на нервы.

– У вас тут всегда так «тихо»? – спросил он.

Она кивнула:

– В основном да. В будни еще ничего, а по пятницам и субботам – вообще кошмар. Но со временем привыкаешь.

В отдалении завыла сирена, вой становился все громче по мере приближения автомобиля.

– Может, послушаем музыку? – предложил Гаррет.

– Давай. Ты что любишь?

– И ту, и другую. – Он выдержал театральную паузу. – Кантри и западную.[5]

Она засмеялась.

– У меня такой нет.

Он покачал головой, довольный своей шуткой.

– Я пошутил. Конечно, сейчас это не слушают. Может, это не очень смешной каламбур, но я много лет ждал случая, чтобы произнести его.

– Ты, наверное, в детстве насмотрелся «Хи-Хо».[6]

Теперь засмеялся Гаррет.

– Возвращаясь к моему вопросу: какую музыку ты любишь? – снова спросила Тереза.

– Мне все равно. Поставь, что тебе самой нравится.

– Как насчет джаза?

– Нормально.

Тереза встала, выбрала диск, который, по ее мнению, мог понравиться Гаррету, и вставила его в музыкальный центр. Музыка немного приглушила уличный шум, и Гаррет расслабился.

– Ну, как тебе Бостон? – спросила Тереза, возвращаясь на свое место.

– Понравился. Для большого города он не так уж плох. Он не такой безличный, как я ожидал, и довольно чистый. Я представлял его себе другим: толпы народа, асфальт, высотные здания, ни одного деревца и всюду грязь. Но он оказался совсем не таким.

Она улыбнулась.

– Хороший город, правда? Понятно, что это не побережье, но в нем тоже есть своя прелесть. К тому же у большого города много преимуществ. Ты можешь сходишь на симфонический концерт, в музей, можно просто погулять в парке. Здесь каждый найдет себе занятие по душе – у нас есть даже яхтенный клуб.

– Теперь я понимаю, почему тебе здесь нравится, – сказал он.

Тереза как-то уж слишком расхваливала Бостон, и Гаррету это не понравилось.

– Кевин тоже любит Бостон.

Он сменил тему:

– Ты сказала, он уехал в спортивный лагерь?

Тереза кивнула:

– Да. Он хочет попасть в лучшую команду в своей возрастной категории. Не знаю, получится ли у него, но он считает, что у него неплохие шансы. В прошлом году он дошел до финала среди одиннадцатилетних.

– Наверное, он хороший игрок.

Тереза кивнула. Сдвинув тарелки в сторону, она пересела ближе к Гаррету.

– Нам не обязательно говорить только о Кевине, – мягко сказала она. – Мы можем поговорить и о других вещах.

– Например?

Она поцеловала его в шею.

– Например, о том, чем бы мне хотелось с тобой заняться, когда ты находишься в полном моем распоряжении.

– Ты хочешь только поговорить об этом?

– Конечно, не только, – прошептала она. – Разве в такие минуты говорят?

На следующий день Тереза снова повела Гаррета на экскурсию по Бостону и показала ему итальянские кварталы в северной части города. Они бродили по узким извилистым улочкам, потом зашли в кафе и заказали кофе и вафельные трубочки.

Гаррет знал, что Тереза ведет колонку в газете, но плохо представлял, в чем именно заключается ее работа. Когда они снова вышли на улицу, он спросил:

– А тебе обязательно ходить каждый день на работу? Разве ты не можешь писать свои статьи дома?

– Нет, это совершенно исключено.

– Почему?

– Во-первых, это оговорено в моем контракте. А во-вторых, я не только сижу за компьютером. Мне приходится брать интервью, иногда даже ездить в командировки. Если я пишу статью на медицинскую тему или о психологии, я предварительно изучаю огромное количество материала. На работе я имею доступ к тем ресурсам, которые дома мне недоступны. И потом, на работе меня всегда можно найти. Читателям небезразличны темы, которые я затрагиваю, и в течение всего дня мне звонят. Если бы я работала дома, меня бы замучили звонками и звонили бы даже вечером, а вечер для меня – святое. Это время принадлежит только Кевину.

– А сейчас тебе домой не звонят?

– Бывает, конечно, но в телефонном справочнике не указан мой домашний номер, поэтому такое случается редко.

– А сумасшедшие тебе не звонят?

Она кивнула.

– Это беда всех журналистов. Огромное количество людей звонят и требуют, чтобы мы напечатали их историю. Например, мне звонят и просят освободить из тюрьмы несправедливо осужденных или жалуются на плохую работу коммунальных служб – в частности, на нерегулярный вывоз мусора. Сообщают об уличных преступлениях. Короче, обо всем на свете.

– Ты же пишешь о воспитании детей.

– Да.

– Тогда почему они звонят тебе? Почему не обращаются в соответствующие органы?

Она пожала плечами.

– Туда они тоже обращаются, но если на их сигналы не реагируют, они звонят мне. Как правило, такие звонки начинаются словами: «Никто не хочет меня выслушать, вы – моя последняя надежда». Они считают, что я могу разрешить любые их проблемы.

– Почему?

– Потому что тех, кто ведет собственную рубрику, читатели не воспринимают как абстрактных журналистов. Люди каждый день читают мою колонку, и постепенно у них складывается впечатление, будто я их хорошая знакомая. А что делают люди, когда у них возникают проблемы? Они обращаются за помощью к хорошим знакомым.

– Наверное, из-за этого ты часто оказываешься в сложном положении.

Она пожала плечами.

– Бывает и такое, но я стараюсь не думать об этом. И потом, в моей работе есть и хорошие стороны: я делюсь с читателями полезной информацией, в простой, доступной форме рассказываю о последних достижениях медицины, а иногда просто пишу что-нибудь для поднятия настроения.

Гаррет остановился возле уличного лотка с фруктами, купил два яблока и отдал одно Терезе.

– И какая же из твоих статей вызвала наибольший отклик читателей? – спросил он.

Тереза запнулась.

Наибольший отклик? Я написала статью о письме, найденном в бутылке, и получила две сотни писем.

Она встряхнулась.

– О-о… ну, я получаю много писем, когда пишу о воспитании детей-инвалидов, – сказала она наконец.

– Наверное, это должно доставлять моральное удовлетворение, – сказал он.

– Да.

Прежде чем откусить от яблока, Гаррет спросил:

– А ты смогла бы сохранить за собой эту колонку, если бы перешла работать в другую газету?

Она обдумала вопрос.

– Это было бы очень непросто, тем более что моя газета входит в синдикат. Я пока начинающий журналист и только начинаю зарабатывать себе имя, поэтому «Бостон таймс» для меня – солидная база. А почему ты спросил?

– Просто так, – тихо ответил он.

На следующее утро Тереза ушла на работу, но вернулась домой раньше обычного, вскоре после ленча. Они поехали в бостонский парк и пообедали на свежем воздухе. Дважды к ним подходили люди, которые узнали Терезу по фотографии в газете, из чего Гаррет сделал вывод, что она в городе довольно известная личность.

– Я и не знал, что ты – знаменитость, – заметил он.

– Никакая я не знаменитость. Просто в начале колонки помещена моя фотография.

– И часто тебя узнают?

– Не очень – может быть, несколько раз в неделю.

– Это часто, – сказал Гаррет, сильно удивленный неожиданным открытием.

Она покачала головой.

– Если бы я была действительно знаменитой, папарацци не давали бы мне шагу ступить. А я веду абсолютно нормальный образ жизни.

– Но все-таки это странно, когда к тебе подходят совершенно незнакомые люди.

– А по-моему, лестно. Обычно люди говорят мне что-нибудь приятное.

– В любом случае я рад, что ничего не знал о твоей популярности.

– Почему?

– Потому что тогда я не решился бы пригласить тебя на свидание.

Она взяла его за руку.

– Никогда не поверю, что ты можешь быть нерешительным.

– Ты плохо меня знаешь.

Она помолчала.

– Неужели и впрямь не пригласил бы? – жалобно спросила она.

– Очень может быть.

– Но почему?

– Ну, я бы решил, что тебя вряд ли заинтересует такая заурядная личность, как я.

Она поцеловала его в щеку.

– Я скажу тебе, что меня интересует. Меня интересует мой любимый мужчина, рядом с которым я чувствую себя счастливой и которого надеюсь видеть рядом с собой много-много лет.

– Ты умеешь сказать приятное.

– Это оттого, что я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – тихо сказала она.

– Например?

На губах Терезы заиграла ленивая улыбка.

– Например, я знаю, что ты хочешь меня поцеловать.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

И она была права.

* * *

Позже тем же вечером Гаррет сказал:

– Знаешь, Тереза, я не вижу в тебе ни одного недостатка.

Они сидели в пенной ванне. Тереза прислонилась к его груди. Он начал осторожно тереть ее спину мочалкой.

– Что это значит? – с любопытством спросила она, заглядывая ему в лицо.

– Только то, что я сказал. Мне нравится в тебе абсолютно все. Ты – само совершенство.

– Я очень несовершенна, Гаррет, – сказала Тереза, чувствуя себя польщенной.

– Ты – совершенство. Ты красивая, добрая, умная, веселая, ты – замечательная мать. А после того как выяснилось, что ты еще и знаменитость, я вообще не представляю, как кто-то может с тобой сравниться.

Она расслабилась и погладила его по руке.

– Ты смотришь на меня сквозь розовые очки. Но все равно приятно…

– Ты считаешь меня пристрастным?

– Нет, просто пока ты знаешь меня только с хорошей стороны.

– Я не знал, что у тебя есть другая сторона, – сказал он, сжав ее руки. – Но, по-моему, с ними обеими все в порядке.

Она засмеялась.

– Я имела в виду другое. Ты не знаешь темную сторону моей души.

– У тебя нет темной стороны.

– Есть, как у каждого человека. Просто при твоем появлении она всегда прячется.

– Ну и как она выглядит – твоя темная сторона?

Она немного подумала.

– Ну, во-первых, я упрямая и, если меня разозлить, могу быть очень скверной. Я теряю голову и могу наговорить кучу ужасных вещей; и, поверь мне, в такие моменты я выгляжу некрасиво. Кроме того, у меня есть дурацкая привычка говорить людям правду в глаза, даже когда знаю, что лучше промолчать.

– Пока ничего ужасного я не услышал.

– Ты не говорил бы так, если бы увидел меня в гневе.

– Вряд ли это смогло бы меня оттолкнуть.

– Ну ладно… попробую объяснить по-другому. Когда я узнала, что Дэвид мне изменяет, я называла его самыми плохими словами, какие только существуют в английском языке.

– Он это заслужил.

– Да, но он вряд ли заслужил, чтобы ему в голову бросили вазу.

– Ты бросила в него вазу?

Она кивнула.

– Видел бы ты в тот момент его лицо. Он никогда не видел меня такой разъяренной.

– И как он реагировал?

– Никак – он был слишком потрясен, чтобы реагировать. Тем более что вслед за вазой полетели тарелки. В ту ночь я переколотила почти всю посуду в нашем доме.

Гаррет одарил ее восхищенной улыбкой.

– Вот уж не думал, что ты такая бойкая.

– Я же выросла на Среднем Западе. Так что не связывайся со мной, парень.

– Хорошо, не буду.

– Смотри, потому что с тех пор я стала еще более меткой.

– Я это запомню.

Они погрузились глубже в теплую воду. Гаррет снова начал водить мочалкой по ее телу.

– Я по-прежнему считаю тебя совершенством.

Она закрыла глаза.

– Даже узнав темную сторону моей души?

– Она добавляет тебе пикантности.

– Я рада, потому что ты тоже кажешься мне совершенством.

Каждый день Тереза возвращалась с работы к обеду, и весь день и вечер принадлежали Гаррету. По вечерам они заказывали что-нибудь на дом или шли ужинать в один из маленьких ресторанчиков поблизости от дома. Иногда брали напрокат какой-нибудь фильм, но чаще предпочитали не тратить драгоценные часы на развлечения.

В пятницу позвонил Кевин и возбужденно сообщил, что его приняли в команду звезд. Это означало, что теперь он будет реже бывать дома, в том числе и по выходным, но Тереза все равно была счастлива за него. Потом, неожиданно для нее, Кевин попросил передать трубку Гаррету. Гаррет выслушал его отчет о событиях за неделю и поздравил с успехом. Потом Тереза открыла бутылку вина, и они выпили за успех Кевина, и праздновали до самого утра.

В воскресенье утром – день отъезда Гаррета – они нанесли визит Диэнне и Брайану. Гаррет сразу понял, за что Тереза полюбила Диэнну. Ее подруга оказалась очень обаятельной и интересной, и Гаррет сам беспрестанно смеялся над ее шутками. Диэнна расспрашивала Гаррета о яхтах и дайвинге, а Брайан сообщил, что единственной его страстью является гольф.

Тереза радовалась, что они так легко нашли общий язык. После ленча Тереза с Диэнной извинились и ушли поболтать в ванную.

– Ну, что ты о нем думаешь? – нетерпеливо спросила Тереза.

– Отличный парень, – признала Диэнна. – В жизни он даже лучше, чем на фотографиях.

– Знаю. Ах, у меня просто сердце замирает всякий раз, когда я смотрю на него.

Диэнна взбила прическу, чтобы она смотрелась пышнее.

– Как прошла эта неделя? Вам было хорошо вместе?

– Все оказалось даже лучше, чем я думала.

Диэнна счастливо улыбнулась.

– Судя по тому, как он на тебя смотрит, он тоже от тебя без ума. Вы напоминаете мне нас с Брайаном, когда мы были помоложе. Вы хорошо смотритесь вместе.

– Ты правда так думаешь?

– Если бы я так не думала, я бы этого не сказала.

Диэнна достала из косметички губную помаду и слегка подкрасила губы.

– А как ему понравился наш Бостон? – небрежно спросила она.

Тереза тоже достала помаду.

– Он не привык к жизни в большом городе, но в целом ему понравилось. Я показала ему наши достопримечательности.

– А он не говорил, что хотел бы жить в Бостоне?

– Нет… а что? – встревожилась Тереза.

– Просто мне интересно, – без всякого выражения сказала Диэнна, – сказал ли он что-нибудь такое, из чего можно было бы сделать вывод, что он согласится сюда переехать, если ты его об этом попросишь.

Она произнесла вслух то, о чем сама Тереза старалась не думать.

– Мы пока не обсуждали этот вопрос, – сказала она, помолчав.

– Но вы собираетесь его обсудить?

Расстояние между вами – конечно, проблема, но разве только в этом дело? – послышалось Терезе в этом вопросе.

Отбрасывая тревожные мысли, Тереза покачала головой.

– Думаю, пока не время. – Она помолчала, подбирая слова. – Я знаю, когда-нибудь нам придется решать этот вопрос, но мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы принимать такие серьезные решения. Нам нужно привыкнуть друг к другу.

Диэнна подозрительно смотрела на нее.

– А влюбиться в него тебе времени хватило?

– Да, – прошептала Тереза.

– Значит, рано или поздно вам придется принять решение, хотите вы этого или нет.

Тереза молчала.

– Я знаю, – наконец сказала она.

Диэнна положила руку ей на плечо.

– И что ты выберешь, если тебе придется выбирать между ним и Бостоном?

Тереза взвесила все «за» и «против».

– Не знаю, – тихо произнесла она и с мольбой посмотрела на подругу.

– Хочешь, я дам тебе совет? – спросила Диэнна.

Тереза кивнула.

Диэнна вывела ее за руку из ванной и тихо сказала:

– Помни одно: какое бы решение ты ни приняла, никогда не оглядывайся назад и ни о чем не жалей. Если ты уверена, что Гаррет даст тебе ту любовь, о которой ты всегда мечтала, ты должна сделать все, чтобы удержать его рядом с собой. Настоящая любовь – редкий дар, это самое лучшее, что может дать тебе жизнь.

– Но разве все это не относится и к нему? Разве он не должен идти на жертвы?

– Конечно, должен.

– Тогда я не понимаю, в чем заключается твой совет.

– В том, что ты должна решить эту проблему, а не избегать ее.

Прошло два месяца. Все оставалось по-прежнему, и стало ясно, что дальше так продолжаться не может.

С трудом выкраивая свободные дни в своем расписании, они смогли увидеться всего три раза. Сначала Тереза вырвалась на уик-энд в Вилмингтон, и они безвылазно просидели в доме Гаррета, только однажды покатавшись вечером на яхте. Потом Гаррет два раза прилетал в Бостон, но большую часть времени ему пришлось провести на матчах в соккер, болея за Кевина. К огромному облегчению Терезы, он не выказал по этому поводу ни малейшего неудовольствия.

– Честно говоря, я не знал, что игра в соккер – такое захватывающее зрелище, – сказал он ей после первого матча.

– Как ты можешь быть такой спокойной? – с упреком спросил он Терезу на следующей игре после особенно волнующего момента.

– Вот посмотришь две сотни матчей и перестанешь задавать мне подобные вопросы, – смеясь, ответила она.

Когда они были вдвоем, казалось, ничто в мире не имело значения, кроме их любви. Обычно Кевин уходил в эти дни ночевать к другу, оставляя их наедине. Они часами смеялись, и разговаривали, и занимались любовью, стараясь восполнить недели, проведенные врозь. Но ни один из них не решался завести разговор о будущем. Они жили от встречи до встречи, не загадывая, что будет дальше. Но они любили друг друга. Хотя бы это они знали наверняка.

Однако из-за невозможности видеться постоянно в их отношениях появилась трещина. Пока они были вместе, все шло хорошо; как только расставались, все становилось плохо. Гаррет переносил разлуку тяжелее. Первые несколько дней ему еще скрашивали воспоминания, но потом он впадал в депрессию и жил одной лишь надеждой на новую встречу.

Конечно, ему хотелось проводить с Терезой как можно больше времени. Теперь, с наступлением осени, ему было легче выбраться в Бостон. Сезон отпусков закончился, и в магазине почти не было покупателей. Он мог безболезненно оставить магазин на попечение Яна даже в отсутствие сезонных помощников. Зато Тереза была связана по рукам и ногам, и в первую очередь из-за Кевина. Гаррет был готов приезжать к ней чаще, но у нее просто не было для него свободного времени.

Конечно, он знал, что у людей бывают и более сложные ситуации. По рассказам отца выходило, что они с матерью иногда месяцами не могли даже поговорить. Они не виделись два года, когда Джеб служил в составе военного контингента в Корее, да и потом, когда креветочный бизнес в Северной Каролине замирал, он уходил с рыболовецкими судами в Южную Америку. Случалось, эти рейсы затягивались на многие месяцы, и тогда единственным способом общения для его родителей были письма, да и те доставлялись нечасто. У них с Терезой все намного проще, понимал Гаррет, но почему-то от этой мысли ему не становилось легче.

Он знал, что главная их проблема – расстояние, но не видел способа разрешить ее в обозримом будущем. Вопрос стоял ребром: или Тереза переезжает к нему, или он – к ней. Независимо от обстоятельств и отношения друг к другу вопрос все равно сводился к этой дилемме.

В глубине души Гаррет подозревал, что Терезу мучает тот же самый вопрос, но, также как и он, она не решается заговорить об этом. Каждый из них опасался, что обсуждение проблемы приведет их к большим переменам.

Кому-то из них предстояло кардинально изменить свою жизнь. Но кому?

У него свое дело в Вилмингтоне; яхты и дайвинг – единственное, чем он может заработать на жизнь. К тому же для него это не только работа. Это образ жизни, с которым он не хотел расставаться. В Бостон можно наведываться, но это не дом. Гаррет даже представить себе не мог, как будет жить где-то, кроме Вилмингтона. А как же отец? Он с каждым годом стареет, и, хотя держится еще молодцом, здоровья у него не прибавляется, и, кроме сына, у него нет ни единой родной души.

С другой стороны, Тереза тоже прочно привязана к Бостону. Кевин не захочет бросать школу, где у него друзья, а Терезе, помимо друзей, придется оставить престижную работу в крупной газете. Она приложила столько усилий, пытаясь закрепиться на этом месте, что у него просто не хватит духу попросить ее уйти из «Бостон таймс». Что он может дать ей взамен?

Гаррет старался не думать об этом. Он думал только о своей любви к ней и надеялся, что, если им суждено быть вместе, все как-нибудь само собой устроится.

Но где-то подспудно у него зрела мысль, что проблема связана не только с разделявшим их расстоянием. Вернувшись домой после первого путешествия в Бостон, он увеличил фотографию Терезы, вставил в рамку и поместил на ночном столике напротив фотографии Кэтрин. Как только он это сделал, у него появилось чувство, что фотографии Терезы не место в его спальне. Через несколько дней он перевесил ее на стену, но это не помогло. Куда бы он ни помещал снимок Терезы, ему все время казалось, что Кэтрин со своей фотографии неотступно следит за соперницей. «Это абсурд», – говорил он себе, но дело кончилось тем, что он спрятал фотографию Терезы в ящик письменного стола и, взяв в руки фотографию Кэтрин, с тяжелым вздохом сел на кровать.

– У нас не было таких проблем, – прошептал он, погладив ее изображение. – У нас все было легко и понятно, правда?

Не дождавшись ответа, он выругал себя за глупость и достал фотографию Терезы.

Глядя на них обеих, он вдруг понял, отчего душа у него не на месте. Он любит Терезу – так сильно, что самому не верится, но… он по-прежнему любит Кэтрин…

А как можно любить двоих сразу?..

– Я не могу дождаться, когда увижу тебя снова, – сказал Гаррет.

Это случилось в середине ноября, за две недели до Дня благодарения. Тереза с Кевином собирались провести каникулы у родителей Терезы, но до этого она надеялась встретиться с Гарретом. Со времени их последней встречи прошел месяц.

– Я тоже, милый, – сказала она. – Ты обещал познакомить меня со своим отцом, не забыл?

– Он пригласил нас к себе на праздничный ужин в День благодарения. Кстати, он просил узнать, что ты любишь? Думаю, ему хочется произвести на тебя впечатление.

– Пусть не беспокоится: я ем абсолютно все.

– Это я ему уже говорил, но он все равно беспокоится.

– Почему?

– Потому что ты наша первая гостья за многие годы. Обычно мы проводим этот день вдвоем.

– Выходит, я нарушаю семейную традицию?

– Мы будем рады, если она прервется. К тому же не забывай: он сам это предложил.

– Как ты думаешь: я ему понравлюсь?

– Я в этом уверен на все сто.

Узнав, что приезжает Тереза, Джеб Блейк сделал то, чего никогда не делал раньше. Он пригласил уборщицу и попросил привести дом в порядок. Уборка заняла два дня, зато по истечении этих двух дней Джеб был уверен, что в его доме не осталось ни пылинки. Он также купил новую рубашку и галстук. Появившись из своей спальни в обновке, он заметил удивленный взгляд Гаррета.

– Ну, как я тебе? – спросил он.

– Прекрасно, только зачем галстук?

– Это не для тебя, я завяжу его на праздник. Гаррет продолжал смотреть на отца и не удержался от кривой ухмылки:

– По-моему, я первый раз вижу тебя в галстуке.

– Я носил его и раньше, просто ты не замечал.

– Тебе совсем не обязательно встречать Терезу в галстуке.

– Дело вовсе не в ней, – строптиво ответил отец, – просто в этом году мне хочется одеться понаряднее.

– Ты волнуешься перед встречей с ней?

– Нет.

– Пап, тебе совсем не обязательно наряжаться к ее приезду. Ты понравишься ей в своей обычной одежде.

– Но это не значит, что я не могу принарядиться ради твоей подруги, правда?

– Нет, конечно.

– Тогда закончим на этом. Я показался тебе не для того, чтобы услышать твой совет. Я просто хотел узнать твое мнение, идут ли мне эти рубашка и галстук.

– Очень идут.

– Вот и хорошо.

Отец ушел в спальню, на ходу развязывая галстук. Гаррет сквозь приоткрытую дверь наблюдал за тем, как он снимает свое облачение, и не сразу расслышал, что отец обращается к нему.

– Что? – откликнулся он, очнувшись.

– Надеюсь, ты тоже наденешь галстук.

– Я собирался надеть джинсы с футболкой.

– Значит, тебе придется изменить свои планы. Я не хочу, чтобы Тереза подумала, будто я воспитал человека, который не знает, как следует одеваться на торжественный ужин.

За день до приезда Терезы Гаррет пришел к отцу помочь с приготовлениями. Он занялся стрижкой лужайки, а Джеб тем временем распаковал китайский сервиз, подаренный им с женой на свадьбу, и собственноручно помыл тарелки. Потом отыскал серебряные столовые приборы и вытащил из шкафа льняную скатерть. Он как раз засовывал ее в стиральную машину, когда вошел Гаррет.

– Постриг я твою лужайку, – сказал Гаррет, доставая из буфета стакан.

– В котором часу она прилетает? – спросил Джеб из своего угла.

Гаррет налил в стакан воды и бросил через плечо:

– Самолет приземляется около десяти. Значит, у тебя мы будем к одиннадцати.

– Тогда во сколько мне подавать индейку?

– Не знаю, пап.

Джеб вошел в кухню.

– А ты у нее не спрашивал?

– Нет, конечно. Кто же спрашивает гостей о таких вещах?

– И как же я узнаю, когда ставить индейку в духовку?

Гаррет отпил воды.

– Нас устроит любое время. Когда сочтешь нужным, тогда и поставишь.

– Может, мне следует позвонить ей и официально пригласить на обед?

– Думаю, в этом нет необходимости. Это же не какой-то грандиозный прием.

– Для тебя, может, и не грандиозный. А для меня это первая встреча с будущей невесткой, и я не хочу, чтобы вы потом потешались надо мной.

Гаррет выгнул бровь.

– Когда потом?

– Когда поженитесь.

– С чего ты взял, что мы поженимся?

– Ни с чего.

– Тогда зачем ты это сказал?

– Ну когда-нибудь ты ведь должен жениться.

Гаррет смотрел на отца.

– Но почему ты думаешь, что я женюсь именно на ней?

Джеб подмигнул ему:

– Не важно, что я думаю, – важно, что ты так разволновался.

Вечером, открывая дверь своего дома, Гаррет услышал трель телефонного звонка. Ворвавшись в дом, он схватил трубку.

– Гаррет? Почему ты так запыхался?

Он улыбнулся.

– Привет, Тереза. Я только что вошел. Услышал твой звонок, открывая дверь, и побежал к телефону. Мы с отцом целый день наводили лоск в его доме – он придает твоему визиту большое значение.

На другом конце провода повисла тягостная пауза.

– Насчет завтра, Гаррет… – сказала она наконец.

У него появилось недоброе предчувствие.

– Что насчет завтра?

Она замялась.

– Видишь ли, Гаррет… не знаю, как тебе сказать… боюсь, я не смогу прилететь завтра в Вилмингтон.

– Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Просто мне в последний момент сообщили о конференции, на которой я обязательно должна присутствовать.

– И что же это за конференция?

– Это связано с моей работой. – Снова повисла пауза. – Я знаю, это звучит ужасно, и мне совсем не хочется ехать на эту конференцию, но я не могу отказаться.

Он закрыл глаза.

– И чему она посвящена?

– На ней будут присутствовать главные редакторы изданий и ведущие журналисты. Конференция проходит в Далласе в этот уик-энд. Диэнна считает, что мне тоже необходимо там быть.

– Ты узнала об этом только что?

– Нет… то есть да. Вернее, я знала о конференции, но не думала, что мне придется туда ехать. Обычно на подобные мероприятия не приглашают редакторов моего уровня, но Диэнна подключила свои связи и раздобыла для меня приглашение. – Она колебалась. – Гаррет, мне в самом деле ужасно жаль, но это – грандиозное мероприятие и, возможно, мой единственный шанс.

Он молчал. Потом просто сказал:

– Я понимаю.

– Надеюсь, ты не сердишься на меня.

– Нет.

– Правда?

– Правда, – тусклым голосом ответил Гаррет.

– Ты передашь отцу мои извинения?

– Да, я скажу ему.

– Можно, я тебе позвоню из Далласа?

– Звони, если хочешь.

На следующий день они съели праздничный обед одни. Джеб изо всех сил старался сделать вид, что ничего особенного не случилось.

– Если все так, как она говорит, – сказал он, – это действительно уважительная причина. Она не может отставить работу на второй план. У нее сын, и она должна его обеспечивать. И потом – это всего лишь на пару дней; не стоит переживать из-за такой чепухи.

Гаррет слушал его и кивал, но чувствовал себя ужасно несчастным. Джеб продолжил свою мысль:

– Это не должно отразиться на ваших отношениях. Я уверен, она постарается загладить свою вину. Когда вы встретитесь в следующий раз, она придумает для тебя что-нибудь особенное.

Гаррет промолчал. Джеб съел пару кусочков индейки и снова заговорил:

– Ты должен понять, Гаррет: у нее есть обязательства; и когда ей приходится выбирать между выполнением этих обязательств и тобой, она не может сделать выбор в твою пользу. Я уверен, что если бы у тебя случился какой-то аврал в магазине, ты поступил бы точно так же.

Гаррет откинулся на стуле и отодвинул тарелку с недоеденной индейкой.

– Я все это понимаю, пап. Просто мы не виделись целый месяц, и я очень ждал этой встречи.

– Но ведь ты не думаешь, что она избегает встречи с тобой?

– Не знаю. Говорит, что тоже скучает.

Джеб перегнулся через стол и снова поставил тарелку перед Гарретом.

– Доедай, – сказал он. – Я целый день возился с этой индейкой, нечего выкрутасничать.

Гаррет посмотрел на свою тарелку. У него напрочь пропал аппетит, но он послушно взял вилку и принялся за еду.

– Можешь быть уверен: такое случится еще не раз, – предупредил его отец, положив себе новую порцию индейки. – Ты должен быть готов к подобному развитию событий.

– Что ты имеешь в виду?

– По-моему, ясно, что люди не могут видеться так часто, как им того хочется, если они живут за тысячу миль друг от друга.

– Ты думаешь, я этого не знаю?

– Разумеется, знаешь. Просто у тебя не хватает смелости заняться решением этой проблемы.

Гаррет задумчиво смотрел на отца и ждал продолжения.

– В нашей молодости все было проще, – сказал Джеб, встретившись взглядом с сыном. – Если мужчина любил женщину, он делал ей предложение, и они жили вместе. И все. Но вы двое… я вас не понимаю.

– Я уже говорил тебе… у нас все сложнее…

– Если ты ее любишь, то должен найти способ быть рядом с ней. И нет никаких сложностей. А если не можешь, то нечего вести себя так, словно мир перевернулся, оттого что она всего лишь не приехала на уик-энд.

– Подобные отношение противоестественны, – промолвил Джеб после паузы. – Долго так не может продолжаться, и ничем хорошим это не кончится. Это-то хоть ты понимаешь?

– Понимаю, – ответил Гаррет, желая сейчас только одного: чтобы отец оставил его в покое.

Отец выгнул бровь, выжидательно глядя на сына. Гаррет молчал.

– «Понимаю»… и это все?

Гаррет пожал плечами.

– А что еще я должен сказать?

– Ну, например: «Мы обсудим это при следующей встрече». Вот что ты мог бы сказать.

– Хорошо, мы попробуем это обсудить.

Джеб отложил вилку и уставился на сына.

– Я не говорил: «Попробуем», Гаррет, я сказал: «Мы обсудим это».

– Почему ты так настаиваешь?

– Потому что если ты не женишься на ней, мы так и будем всю оставшуюся жизнь куковать с тобой вдвоем.

На следующее утро Гаррет вывел яхту в океан и пробыл на воде до самого захода солнца. Хотя Тереза наговорила ему на автоответчик телефон своего номера в отеле, он, вернувшись накануне вечером от отца, не позвонил ей, оправдывая себя тем, что уже поздно и она легла спать. Он знал, что это отговорка, но почему-то ему не хотелось с ней говорить.

Да и не только с ней. Он был так зол на Терезу, что даже сбежал из магазина, опасаясь наговорить кому-нибудь резкостей. Все утро он задавался вопросом, понимает ли Тереза, как сильно обидела его своим поступком. Вероятнее всего – нет, убеждал он себя, иначе она бы так не поступила.

Во всяком случае, если он ей небезразличен.

Но по мере того как солнце поднималось по небосклону, гнев его начал испаряться. Рассмотрев ситуацию со всех сторон, он пришел к выводу, что отец, как всегда, оказался прав. Ее отказ приехать никак не связан с отношением к нему; у нее действительно есть обязательства, пренебречь которыми она не имеет права. И если они и дальше будут жить врозь, подобные ситуации будут повторяться снова и снова.

Потом он стал думать, что в жизни каждой пары случаются такие моменты. Хотя как знать? Сам он имел единичный опыт в этом отношении и потому не мог сравнивать. Они с Кэтрин были женаты и жили под одной крышей. К тому же они были намного моложе и не были связаны никакими обязательствами. Они только-только окончили колледж и даже не успели обзавестись домом, не говоря уж о детях. Нет – у них с Кэтрин все было по-другому, нечего даже сравнивать.

И все же одна мысль не давала ему покоя. Да, у них все было по-другому, но они с Кэтрин были одной командой. И в этом состояло главное отличие. Ни разу в жизни у него не возникло сомнений относительно их общего будущего, ни разу в жизни перед ним не вставал вопрос о самопожертвовании. Даже когда у них случались ссоры – из-за того, где жить, стоит ли открывать магазин или куда пойти в субботу вечером, – у них ни разу не возникло сомнений в прочности их отношений. Они с Кэтрин были абсолютно уверены в том, что всегда будут вместе, независимо от обстоятельств и возникающих разногласий.

Когда дело касалось Терезы, у него не было и капли этой уверенности.

К тому времени, когда солнце стало клониться к закату, он начал понимать, что такие мысли несправедливы по отношению к Терезе. Они с Терезой слишком мало знают друг друга; со временем, при благоприятных обстоятельствах, они тоже могут стать командой.

Разве нет?

Покачав головой, он признался себе, что не ощущает такой уверенности.

Он ни в чем не был уверен.

Правда, он никогда не подвергал такому строгому анализу свои чувства к Кэтрин, и это тоже было несправедливо по отношению к Терезе. В любом случае никакой анализ ему сейчас не поможет, потому что, думай не думай, это не изменит того факта, что они живут за тысячу миль друг от друга.

Чтобы изменить это, нужно не думать, а действовать.

Вернувшись домой, он сразу позвонил Терезе.

– Привет, – послышался сонный голос в трубке.

– Привет, это я, – нежно сказал Гаррет.

– Гаррет?

– Прости, что разбудил, но я обнаружил на автоответчике два твоих сообщения.

– Я рада, что ты позвонил. Я уже начала сомневаться, что ты позвонишь.

– Видишь, все-таки позвонил.

– Ты все еще злишься?

– Нет, – тихо сказал он. – Мне грустно, но я не сержусь.

– Тебе грустно от того, что я не приехала?

– Нет. Потому что это будет происходить снова и снова.

Ночью ему опять приснился сон.

Во сне они с Терезой были в Бостоне. Они шли по широкой улице, запруженной народом. Здесь были мужчины и женщины, старые и молодые, в строгих костюмах и мешковатых тряпках, которые так любит современная молодежь. Они с Терезой рассматривали витрины, как и в прошлый его приезд. День был ясный и теплый, в небе ни облачка.

Тереза остановилась возле небольшой сувенирной лавки и предложила Гаррету войти. Он покачал головой и сказал: «Ты иди, а я подожду тебя здесь». Тереза вошла, а Гаррет стоял на улице, наслаждаясь прохладой в тени здания, как вдруг выхватил взглядом знакомый образ в толпе.

По улице шла женщина, ее светлые волосы ниспадали до плеч.

Он зажмурился и снова посмотрел на нее. Что-то в ее удаляющейся фигуре показалось ему страшно знакомым. Наконец женщина остановилась и оглянулась, будто вспомнив о чем-то. У Гаррета перехватило дыхание.

Кэтрин.

Не может быть.

Он потряс головой. С такого расстояния он не мог сказать точно, она это или нет.

Она пошла назад, и Гаррет окликнул ее.

– Кэтрин, это ты?

Она, казалось, не услышала его – на улице было слишком шумно. Гаррет оглянулся и увидел сквозь стекло, что Тереза рассматривает товар на полках. Когда он снова обратил взгляд на женщину, та уже завернула за угол.

Он быстро пошел за ней, потом побежал. Но на улице вдруг образовалась давка, как на выходе из метро, и он с трудом продирался сквозь толпу.

Наконец он завернул за угол и оказался на темной – зловеще темной – улице. Он опять пошел обычным шагом. Несмотря на ясную погоду, из-под ног у него летели брызги. Он остановился перевести дух; сердце в груди громко бухало. Вдруг перед ним возникла плотная стена тумана, и видимость сократилась до нескольких футов.

– Кэтрин, ты здесь? – закричал он. – Где ты?

Он слышал отдаленный смех, но не мог понять, с какой стороны он доносится.

Он снова медленно пошел. И снова послышался смех – счастливый, детский. Он замер как вкопанный.

– Где ты?

Молчание.

Он огляделся по сторонам.

Никого.

Туман сгустился еще сильнее, начал накрапывать мелкий дождь. Гаррет двигался наугад.

Чья-то фигура промелькнула вдруг впереди, и Гаррет метнулся туда.

Она шла всего в нескольких футах от него.

Дождь усилился, и все вокруг вдруг пришло в движение. Он побежал… медленно… медленно… он видел ее впереди… туман стал плотнее… дождь лил как из ведра… ее разлетающиеся волосы…

А потом она исчезла. Он опять остановился. Дождь и туман застилали ему глаза.

– Где ты? – снова закричал он.

Тишина.

– Где ты? – закричал он еще сильнее.

– Я здесь, – послышался голос сквозь пелену дождя.

Он вытер мокрое лицо.

– Кэтрин?.. Это правда ты?

– Это я, Гаррет.

Но это был не ее голос. Из тумана вышла Тереза.

– А вот и я.

Гаррет проснулся и сел в постели. Пот градом катился с его лица. Он вытер лицо простыней и долго сидел, глядя перед собой в темноту.

* * *

Вечером Гаррет встретился с отцом.

– Пап, я решил жениться.

Они сидели на краю пирса и ловили рыбу. По обе стороны от них сидели другие рыбаки, все сосредоточенно созерцали поплавки. Джеб удивленно вскинул голову.

– Еще два дня назад ты не хотел ее видеть.

– Я много передумал за эти два дня.

– Наверное, – тихо сказал Джеб.

Он вытащил леску, проверил наживку и снова забросил. Он не рассчитывал выловить что-нибудь стоящее, но рыбалка была, по его глубокому убеждению, одним из величайших удовольствий в жизни мужчины.

– Ты любишь ее? – спросил Джеб.

Гаррет удивленно взглянул на него.

– Конечно. Я уже не раз говорил тебе об этом.

Джеб Блейк покачал головой.

– Нет… не говорил, – сказал он. – Мы много говорили о ней, ты говорил, что чувствуешь себя рядом с ней счастливым и что не хочешь потерять ее, но ты ни разу не говорил, что любишь ее.

– Это одно и то же.

– Вот как?

Когда он пришел домой, вопрос отца все еще звучал у него в голове.

Вот как?

– Конечно, – ответил он. – Но даже если не так, я люблю ее.

Джеб посмотрел на него долгим взглядом, потом отвернулся.

– Значит, ты хочешь жениться?

– Да.

– Почему?

– Потому что люблю ее, вот почему. Разве этого недостаточно?

– Может, и достаточно.

Гаррет раздраженно перебросил удилище.

– Разве не ты говорил мне, что нам следует пожениться?

– Я.

– Так что же ты мучаешь меня?

– Я хочу убедиться, что у тебя есть достаточно веские причины для женитьбы. Два дня назад ты не хотел ее видеть, а сейчас уже готов жениться. Не слишком ли крутой поворот? Я хочу понять: ты делаешь это, потому что любишь Терезу, или это связано каким-то образом с Кэтрин?

Упоминание ее имени словно огнем обожгло Гаррета.

– Кэтрин не имеет к этому никакого отношения, – быстро сказал он. Потом покачал головой и глубоко вздохнул. – Знаешь, пап, иногда я тебя просто не понимаю. Ты сам подталкивал меня к этому решению, говорил, что я должен забыть прошлое и найти другую женщину. И вот теперь, когда я нашел ее, ты пытаешься меня отговорить.

Джеб положил свободную руку на плечо сыну.

– Я ни от чего не отговариваю тебя, Гаррет. Я рад, что ты нашел Терезу и что ты любишь ее, и я действительно очень надеюсь, что вы поженитесь. Но пойми: человек должен жениться только в том случае, когда готов полностью раствориться в другом человеке. И если ты будешь все время думать о Кэтрин, Тереза это почувствует. Это будет нечестно по отношению к ней.

Гаррет взял паузу, обдумывая ответ.

– Папа, я хочу жениться, потому что люблю Терезу. Я хочу прожить с нею жизнь.

Отец стоял молча и смотрел на воду.

– То есть, говоря другими словами, ты хочешь сказать, что полностью забыл Кэтрин?

Гаррет отвернулся. Он чувствовал на себе вопросительный взгляд отца, но не находил слов для ответа.

– Устала? – спросил Гаррет.

Он лежал в кровати и разговаривал с Терезой по телефону. В комнате горел ночник.

– Да, я только вошла в квартиру. Поездка оказалась утомительной, но зато я познакомилась с людьми, которые в будущем могут оказать мне протекцию.

– Значит, ты правильно сделала, поехав туда.

– Не знаю. Я все время жалела, что не поехала к тебе.

Он улыбнулся.

– Когда ты уезжаешь к родителям?

– В среду утром, вернусь в воскресенье.

– Наверное, они соскучились по тебе.

– Конечно. С Кевином они уже год не виделись и будут ужасно рады провести с ним хотя бы несколько дней.

– Это хорошо.

После недолгой паузы Тереза спросила:

– Гаррет?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты знал: я очень сожалею о нашей несостоявшейся встрече, – тихо сказала она.

– Я знаю.

– Мы можем это как-то исправить?

– Каким образом?

– Ну… может быть, ты приедешь ко мне на уик-энд после Дня благодарения?

– Ладно.

– Я постараюсь придумать на эти дни что-нибудь особенное.

* * *

Это был незабываемый уик-энд.

До того как он наступил, Тереза постоянно звонила ему. Раньше всегда звонил Гаррет, а она с нетерпением ждала его звонков. Теперь все изменилось. Дважды, когда он собирался ей позвонить, телефон звонил в тот момент, когда он снимал трубку, и оказывалось, что это Тереза. Когда он прилетел в Бостон, Тереза встретила его в аэропорту. Она попросила его одеться получше, и он приехал в красивом блейзере, которого она раньше на нем не видела.

– Bay, – только и сказала она.

Он одернул блейзер.

– Как я выгляжу?

– Изумительно.

Прямо из аэропорта они отправились ужинать. Тереза заказала столик в одном из самых дорогих ресторанов. После изысканного ужина она повела его на «Отверженных». Все билеты на модную пьесу были распроданы, но Тереза позвонила знакомому администратору театра, и он оставил для них самые лучшие места.

До дома они добрались поздним вечером, а на следующий день Тереза повела Гаррета на экскурсию к себе на работу. Она провела его по всему издательству, кое-кому даже представила, а оставшуюся часть дня они бродили по залам музея изобразительных искусств. Вечером они встретились в ресторане «Энтони» с Диэнной и Брайаном. Ресторан располагался на последнем этаже Дворца правосудия, откуда открывался великолепный вид на город. Ничего подобного Гаррет еще не видел.

Их столик находился рядом с окном. Диэнна и Брайан встали со своих мест, приветствуя Терезу и Гаррета.

– Надеюсь, вы еще не забыли Гаррета? – сказала Тереза, понимая, что ее слова прозвучали глупо.

– Ну конечно, мы его помним. Рады снова встретиться с вами, Гаррет, – сказала Диэнна, наклоняясь и целуя Гаррета в щеку. – Простите, что утащила с собой Терезу две недели назад. Надеюсь, вы не очень на нее рассердились.

– Все в порядке, – натянуто ответил Гаррет.

– Вот и славно. Тем более что эта поездка принесла свои плоды.

Гаррет с любопытством посмотрел на нее. Тереза наклонилась к подруге и спросила:

– Что ты имеешь в виду, Диэнна?

Глаза Диэнны сияли.

– Вчера, после того как ты ушла с работы, я получила хорошие новости.

– Какие? – спросила Тереза.

– Я говорила с Дэном Мэнделом, – небрежно начала Диэнна, – это руководитель «Медиа Информэйшн инк.», и он сказал, что ты произвела на него неизгладимое впечатление. Ему понравилось, как ты держишься и ведешь беседу – короче, он считает тебя настоящим профессионалом. И самое важное…

Диэнна выдержала театральную паузу, изо всех сил сдерживая улыбку.

– Да?

– Он собирается печатать твою колонку во всех своих изданиях начиная с января.

Тереза чуть не закричала от радости и испуганно прикрыла рот рукой. Люди за соседними столиками повернулись в их сторону. Тереза схватила Диэнну в объятия. Гаррет немного отступил.

– Ты шутишь! – воскликнула Тереза, не решаясь поверить своему счастью.

Диэнна покачала головой, широко улыбаясь.

– Нет, я в точности передаю тебе его слова. Он хочет встретиться с тобой во вторник. Я уже заказала конференц-зал на десять часов утра.

– Ты уверена? Он хочет забрать мою колонку?

– Я отправила ему по факсу твой послужной список и некоторые статьи, после чего он перезвонил мне. Он хочет взять тебя на работу – не сомневайся. Для него это решенный вопрос.

– Просто не верится.

– Не сомневайся. И кстати, на конференции на тебя обратили внимание и другие VIP-персоны…

– О… Диэнна…

От избытка чувств Тереза крепко стиснула Диэнну. Брайан ткнул Гаррета локтем в бок.

– Отличная новость, верно?

Гаррет ответил не сразу.

– Э-э… да.

Продиктовав официанту заказ, Диэнна попросила бутылку шампанского и предложила выпить за блестящее будущее Терезы. Весь вечер подруги оживленно обсуждали новость. Гаррет притих, чувствуя себя лишним. Угадав его настроение, Брайан наклонился к нему:

– Они как школьницы, верно? Диэнна не могла дождаться вечера, чтобы сообщить ей радостную новость.

– К сожалению, я ничего в этом не понимаю.

Брайан отпил глоток шампанского и покачал головой.

– Не волнуйся на этот счет – даже если бы ты что-то понимал, тебе все равно не удалось бы вставить ни слова. Только погляди на них. Если бы я их не знал, то решил бы, что в прошлой жизни они были близнецами.

Гаррет посмотрел на Терезу и Диэнну.

– Возможно, вы правы.

– Не торопитесь, – добавил Брайан, – когда вы будете жить вместе, вы постепенно разберетесь во всей этой «кухне» и будете знать издательское дело не хуже Терезы.

Когда вы будете жить вместе.

Гаррет молчал, и Брайан сменил тему:

– Вы надолго в этот раз?

– Улетаю завтра вечером.

Брайан кивнул.

– Наверное, тяжело жить от встречи до встречи?

– Да, это непросто.

– Могу себе представить. Тереза часто грустит из-за этого.

Гаррет поймал на себе счастливый взгляд Терезы.

– О чем это вы там разговариваете? – жизнерадостно спросила она.

– Да так – о том о сем, – уклончиво ответил Брайан. – В основном обсуждаем твой успех.

Гаррет коротко кивнул, и Тереза посмотрела на него внимательнее. Чувствовалось, что ему не по себе, хотя она не видела для этого решительно никаких причин.

– Ты был сегодня какой-то притихший, – сказала Тереза.

Они сидели у нее дома на диване. Негромко играло радио.

– Просто я не знал, о чем говорить.

Она взяла его за руку и тихо произнесла:

– Я рада, что мы были вместе, когда Диэнна сообщила эту новость.

– Я счастлив за тебя, Тереза. Для тебя это так много значит.

Она нерешительно улыбнулась. Потом сменила тему:

– Как вы пообщались с Брайаном?

– С ним легко разговаривать. Но я не очень уверенно чувствую себя в компании, особенно когда это люди не моего круга.

Он замолчал, не зная, стоит ли продолжать, и решил, что не стоит.

– Ну, говори же.

Он покачал головой.

– Да нет, ничего.

– Нет, ты хотел что-то добавить.

Помолчав, он заговорил, тщательно подбирая слова:

– Я хотел сказать, что все эти дни прошли как-то странно. Спектакль, дорогие рестораны, встречи с твоими друзьями… – Он пожал плечами. – Для меня это как-то неожиданно.

– Тебе не понравилось?

Он запустил руки в волосы.

– Не в этом дело. Просто… – Он опять пожал плечами. – Это не для меня. Я не привык к такой жизни.

– Но именно этого я и добивалась. Мне хотелось показать тебе совсем другую жизнь.

– Зачем?

– Наверное, затем же, зачем ты хотел научить меня нырять с аквалангом, – чтобы расширить твое представление о мире.

– Я приехал сюда не за этим. Мне хотелось побыть наедине с тобой. Я так долго тебя не видел, а мы все эти дни только и делаем, что носимся из одного места в другое. Мы даже не успели поговорить, а завтра я уже улетаю.

– Неправда. Вчера в ресторане мы были вдвоем, и сегодня в музее тоже. У нас была уйма времени для разговоров.

– Я имел в виду другое.

– Я не понимаю, чего ты хочешь: целыми днями сидеть в квартире?

Он не ответил. Потом встал с дивана, прошел в дальний угол комнаты и выключил радио.

– Я собирался сказать тебе одну важную вещь, – сказал он, не оборачиваясь.

– Какую?

Он опустил голову. Сейчас или никогда, решил он про себя. Наконец, собравшись с духом, сделал глубокий вдох и обернулся.

– Мне было очень тяжело не видеть тебя целый месяц, и мне не хочется продолжать в том же духе.

Тереза напряженно замерла.

Заметив выражение ее лица, он подошел к ней и со странным стеснением в груди произнес:

– Это совсем не то, что ты подумала. Ты неправильно меня поняла. Я не хотел сказать, что больше не хочу тебя видеть, наоборот: я хочу видеть тебя постоянно, каждый день. – Гаррет опустился перед ней на колени. Тереза удивленно смотрела на него. Он взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты переехала в Вилмингтон.

Она знала, что когда-нибудь эта минута наступит, и все равно оказалась не готова к его предложению. Гаррет продолжал:

– Я знаю: это серьезный шаг, но если ты переедешь, нам больше не придется жить врозь. – Он погладил ее щеку. – Я хочу гулять с тобой по берегу океана, кататься на яхте. Хочу, чтобы ты ждала меня дома, когда я возвращаюсь из магазина. Хочу, чтобы мы знали друг друга так, словно знакомы всю жизнь…

Он говорил быстро, и Тереза с трудом успевала улавливать смысл.

– Я так скучаю по тебе. Я знаю: у тебя здесь работа, но я уверен, что ты сможешь устроиться в нашей местной газете…

У Терезы голова пошла кругом. Ей казалось, что он пытается сделать из нее вторую Кэтрин.

– Подожди, – наконец сказала она, обрывая его. – Я не могу вдруг бросить все и уехать. Кевин ходит здесь в школу…

– Вам не обязательно уезжать прямо сейчас, – убеждал он. – Можно подождать до конца года, пока не закончатся занятия – несколько месяцев погоды не сделают.

– Но ему здесь нравится – здесь его дом. У него здесь друзья, соккер…

– Все это есть в Вилмингтоне.

– Ты не понимаешь. Тебе легко говорить, а ему придется расстаться с друзьями.

– Разве мы с ним плохо поладили?

Она вырвала у него свою руку, чувствуя, как в груди зреет протест.

– При чем здесь это? Я знаю, что вы поладили, но ты не спрашивал его, хочет ли он изменить свою жизнь. Я не спрашивала его об этом. И кроме того, – сказала она после паузы, – дело не только в нем. А как же я, Гаррет? Ты же знаешь, что случилось сегодня вечером. Я получила прекрасное предложение, и ты советуешь мне все бросить?

– Я просто не хочу, чтобы мы расстались.

– Тогда почему бы тебе не переехать в Бостон?

– И чем я буду здесь заниматься?

– Тем же, что и в Вилмингтоне. Обучать дайвингу, ходить под парусом, да чем хочешь! Тебе это сделать гораздо проще, чем мне.

– Я не могу. Я уже сказал тебе… – Он сделал широкий жест, обведя рукой комнату и окно. – Это все не для меня. Я здесь пропаду.

Тереза встала и начала ходить по комнате. Нервно провела рукой по волосам.

– Это нечестно.

– Что нечестно?

Она повернулась к нему.

– Все. Просить меня переехать к тебе, полностью изменить свою жизнь. Ты как будто ставишь мне ультиматум: мы можем быть вместе, но все должно быть по-моему. А до моих чувств тебе нет дела? Они не имеют значения?

– Конечно, имеют. Для меня важно все, что связано с тобой. С нами.

– Да? Что-то не похоже. Такое впечатление, что ты думаешь только о себе. Ты хочешь, чтобы я пожертвовала всем, а сам не желаешь ни от чего отказываться.

Она смотрела ему прямо в глаза. Гаррет встал с дивана и подошел к ней. Когда он приблизился, она отступила назад, выставив вперед руки.

– Послушай, Гаррет, я не хочу, чтобы ты сейчас ко мне прикасался. Хорошо?

Он уронил руки. Наступило долгое молчание. Тереза скрестила руки на груди и смотрела в сторону.

– Значит, твой ответ: нет, – сказал он. Слова его прозвучали зло.

– Я просто хотела сказать, что нам нужно это обсудить, – осторожно ответила Тереза.

– То есть ты хочешь убедить меня, что я не прав?

Его реплика не заслуживала ответа. Покачав головой, она подошла к столу, достала из ящика кошелек и направилась к выходу.

– Ты куда?

– Пойду куплю вина. Мне надо выпить.

– Но уже поздно.

– В конце квартала есть круглосуточный магазин. Я вернусь через пару минут.

– Почему мы не можем поговорить обо всем прямо сейчас?

– Потому что мне нужно несколько минут побыть одной. Я должна подумать.

– Ты убегаешь от разговора? – обвиняющим тоном спросил он.

Она открыла дверь.

– Нет, Гаррет, я не убегаю. Я вернусь через несколько минут. И мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Несправедливо обвинять меня в том, что я так реагирую. Ты только что предложил мне полностью перевернуть всю свою жизнь, и мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

Тереза вышла из квартиры. Гаррет смотрел на дверь, словно ожидая, что она сейчас вернется. Потом тихо выругался. Все оказалось совсем не так, как он думал. Как только он предложил ей переехать к нему в Вилмингтон, она тут же убежала из дома. Ей, видите ли, надо побыть одной.

Не зная, чем себя занять, он начал ходить по квартире. Заглянул на кухню, потом в комнату Кевина, вошел в спальню Терезы, сел на кровать и уронил голову на руки.

Имеет ли он право просить ее переехать к нему, зная, что здесь у нее хорошая работа, друзья, знакомые? Но с другой стороны, все это она могла бы иметь в Вилмингтоне, и это в любом случае лучше, чем жить врозь. Он понимал, что не сможет жить в этой квартире. И даже если они переедут в отдельный дом, разве здесь найдешь дом с таким замечательным видом, как у него? Это будет обычный дом на окраине города, окруженный точно такими же домами.

Все так сложно. Он вовсе не собирался ставить ей ультиматум, но сейчас, вспоминая свои слова, понимал, что со стороны это выглядело именно так.

Вздыхая, он думал, как быть дальше. У него появилось ощущение, что сейчас любые аргументы вызовут у Терезы негативный отклик. А ему не хотелось с ней ссориться. Им нужно договариваться, а не спорить друг с другом.

Но что делать, если она не захочет его слушать? Он подумал немного и решил изложить ей свои мысли на бумаге. Возможно, так у него лучше получится, и Тереза сумеет понять его точку зрения.

Он бросил взгляд на прикроватный столик, где стоял телефон. Наверное, ей иногда приходится что-нибудь записывать, когда она общается по телефону, подумал он. Однако на столике не было ни ручки, ни бумаги. Тогда Гаррет выдвинул ящик, достал шариковую ручку и стал рыться в поисках чистого листа бумаги: так, журналы, пара книжек, пустые коробочки из-под украшений и вдруг – что-то знакомое резануло ему глаз.

Кораблик.

Листок был засунут между старым номером женского журнала и тоненьким ежедневником. Гаррет несколько раз писал Терезе и решил, что это одно из его последних писем. Развернув листок, он похолодел.

Откуда?!

До него вдруг дошло, что эту почтовую бумагу ему подарила Кэтрин, и он берег ее только для нее. Терезе он писал на другой бумаге.

Гаррет вытряхнул все содержимое ящика и обнаружил не один, а целых пять – пять! – листков с парусником в верхнем углу. Ничего не понимая, он вгляделся в строчки и увидел свой собственный почерк:

Моя дорогая Кэтрин…

О Боже! Он взял следующий листок, это оказалась ксерокопия другого письма.

Моя дорогая Кэтрин…

Следующее.

Дорогая Кэтрин…

– Что это, – пробормотал он, не веря своим глазам. – Этого не может быть… – Он опять пробежал взглядом страницы.

Это было правдой. Один оригинал и две ксерокопии его писем – его настоящих писем к Кэтрин. Писем, которые он писал ей ночами, которые он бросал в океан, не рассчитывая увидеть снова.

Поддавшись порыву, Гаррет начал перечитывать их и с каждым словом, с каждой фразой чувствовал, как глубоко спрятанные чувства поднимаются на поверхность, лишая его рассудка. Его мечты, воспоминания, его утрата и боль.

У него пересохло во рту. Потрясенный, Гаррет смотрел на письма и едва услышал, как хлопнула входная дверь.

– Я вернулась, Гаррет, – окликнула его Тереза. Он слышал, как она ходит по квартире, заглядывая в комнаты. – Где ты?

Он не ответил. Только одна мысль стучала у него в голове: откуда? Откуда у нее эти письма? Это его письма… его личные письма.

Его письма к жене.

Письма, которые не предназначались для чужих глаз.

Тереза вошла в комнату и взглянула на него. Гаррет стоял белый как полотно, сжимая в руках письма.

– Что с тобой? – спросила она, еще не догадываясь, что он держит в руках.

Казалось, он не расслышал вопроса. Он медленно перевел на нее взгляд.

Вздрогнув, Тереза хотела что-то сказать и не смогла, Детали картинки сошлись в единое целое, и она разом все поняла. Этот выдвинутый ящик, письма в его руках и этот взгляд…

– Гаррет, я все объясню, – тихо сказала она.

И снова он ее не услышал.

– Мои письма… – прошептал он. Растерянный и взбешенный, он посмотрел наконец на Терезу.

– Я…

– Где ты взяла мои письма? – грозно спросил он, и она вздрогнула, как от удара хлыстом.

– Одно я нашла на пляже, а…

– Нашла?

Она кивнула.

– Когда отдыхала в Кейп-Коде. Я бежала вдоль берега и наткнулась на бутылку…

Он взглянул на первое письмо. Он написал его недавно, меньше года назад. Но остальные…

– А эти… – спросил он, показывая ей ксерокопии. – Эти у тебя откуда?

Тереза старалась говорить как можно мягче.

– Мне их прислали.

– Кто?

Она шагнула к нему, протянув руку.

– Люди, которые нашли их. Они прочитали мою заметку…

– Ты опубликовала мое письмо? – задохнулся Гаррет.

– Я не знала… – помолчав, ответила Тереза.

– Чего ты не знала? – громко спросил он. – Что так не поступают? Что я не хотел никому показывать свои письма?

– Ты отправлял их в бутылке и мог предположить, что когда-нибудь они попадут в чужие руки, – быстро сказала она. – К тому же я оставила только инициалы.

– Но ты опубликовала его в газете…

Он смотрел на нее, не веря, что она могла совершить подобное.

– Гаррет… Я…

– Не надо, – зло сказал он.

Он опять посмотрел на письма, потом на Терезу – так, будто видел ее впервые.

– Ты обманывала меня.

Его слова прозвучали как откровение.

– Нет…

Он не стал ее слушать.

– Ты обманывала меня, – повторил он, словно про себя. – Ты приехала в Вилмингтон не случайно. Ты хотела найти меня. Зачем? Чтобы написать еще одну заметку? Так вот в чем дело…

– Нет, все не так, Гаррет…

– А как?!

– Когда я прочитала твои письма, я… я захотела познакомиться с тобой.

Он не понимал, что она говорит.

– Ты обманывала меня, – сказал он в третий раз. – И ты меня использовала.

– Нет…

– Да! – выкрикнул он.

Он потряс у нее перед лицом письмами.

– Они мои, понимаешь, мои! Это мои чувства, мои мысли, моя боль от потери любимой жены. Здесь все мое – не твое, понимаешь?

– Я не хотела сделать тебе больно.

Он смотрел на нее тяжелым взглядом.

– Это стыдно, Тереза, – сказал он наконец. – Ты использовала мои чувства к Кэтрин. Ты подумала, что раз я так сильно любил Кэтрин, то смогу так же сильно полюбить и тебя, верно? Я угадал?

Тереза побледнела. У нее вдруг пропал голос.

– Наша встреча была запланирована, правильно? – Он запустил руку в волосы. – Все было подстроено, – упавшим голосом сказал он.

Терезе показалось, что он сейчас потеряет сознание, и она шагнула к нему.

– Гаррет, да, я в самом деле хотела встретиться с тобой. Твои письма были такими красивыми, что мне захотелось увидеть человека, который их написал. Но я понятия не имела, куда это меня заведет, и не строила никаких планов. – Она взяла его за руку. – Я люблю тебя, Гаррет. Ты должен верить мне.

Он вырвал руку и отпрянул.

– Что ты за человек?!

Уязвленная его вопросом, она обиженно начала:

– Ты же не думаешь…

– Тобой завладела безумная фантазия… Это было уже слишком.

– Прекрати, Гаррет! – рассерженно крикнула она. – Ты не слушаешь, что я тебе говорю! – По щекам ее покатились слезы.

– А зачем мне выслушивать очередную ложь? Я достаточно наслушался ее за время нашего знакомства.

– Я никогда не обманывала тебя! Я просто не говорила про письма!

– Потому что чувствовала за собой вину!

– Нет – просто я знала, что ты не сумеешь меня понять, – возразила она.

– Я прекрасно все понимаю. Теперь я понимаю, что ты за человек!

Тереза прищурилась.

– Не надо так.

– А как надо? Сходить с ума? Обижаться? Я узнаю, что наши отношения были для тебя игрой, и ты предлагаешь мне принять это как должное?

– Заткнись! – заорала она, не в силах больше сдерживать гнев.

Он заледенел от ее крика и с минуту молча смотрел на нее. Потом снова протянул ей письма.

– Ты думаешь, что поняла, какие у нас были отношения с Кэтрин, но ты ошибаешься. Ты никогда этого не поймешь, сколько бы писем ты ни прочитала. Потому что наша любовь была настоящей. Настоящей, понимаешь, и Кэтрин была настоящей…

Он замолчал, собираясь с мыслями, рассматривая ее будто незнакомку. А потом произнес слова, которые ранили ее больнее всего:

– Ты никогда не была для меня тем, чем была Кэтрин.

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо нее и стал собирать вещи. Быстро побросав их в чемодан, рывком застегнул молнию.

Она хотела его остановить, но не смогла. Ноги подкашивались, слезы застилали глаза.

Он подхватил чемодан и взял письма.

– Они – мои, и я забираю их с собой.

До нее наконец дошло, что он уезжает, и она спросила:

– Зачем ты это делаешь?

Он холодно посмотрел на нее.

– Я вас не знаю.

Не добавив больше ни слова, он вышел из квартиры. Хлопнула входная дверь.

Глава 12

Гаррет плохо ориентировался в Бостоне, поэтому остановил такси и попросил отвезти его в аэропорт. Ему не удалось обменять билет на более ранний рейс, и ночевать пришлось в зале ожидания. Заснуть он не смог.

Заложив руки за спину, он расхаживал по залу, заглядывая в витрины закрытых павильонов. Большинство пассажиров спали, обложившись сумками и чемоданами.

С первым утренним рейсом он вылетел в Вилмингтон, и в одиннадцать часов был дома. Раздевшись, лег в постель, однако события минувшего вечера без конца прокручивались у него в голове, не давая уснуть. В конце концов он встал, принял душ, оделся и снова сел на кровать. Он долго разглядывал фотографию Кэтрин, потом взял ее и перешел в гостиную. На кофейном столике лежали письма – он бросил их туда, когда вошел в дом. В квартире Терезы он был слишком потрясен, чтобы проникнуться содержанием этих писем, но сейчас, медленно перечитывая их, он почти физически ощущал присутствие Кэтрин в комнате.

Кэтрин шла по пристани, в руках у нее была сумка с продуктами.

– Привет, а я уж решил, что ты забыла о нашей встрече, – сказал Гаррет.

Улыбаясь, Кэтрин оперлась на его руку и поднялась на борт.

– Я не забыла, просто немного отклонилась от маршрута.

– Куда же ты ходила?

– Я ходила к врачу.

Он взял у нее из рук сумку и поставил на палубу.

– А что с тобой? Я знаю – последнее время ты чувствовала себя неважно…

– Все в порядке, – мягко остановила его Кэтрин. – Но, боюсь, не смогу сегодня составить тебе компанию.

– Ты заболела?

Кэтрин опять улыбнулась, потом наклонилась и вытащила из сумки маленький сверток. Гаррет смотрел, как она разворачивает его.

– Закрой глаза, – попросила она, – и я тебе все объясню.

Гаррет неуверенно закрыл глаза и услышал:

– Теперь можешь открывать.

Кэтрин держала в руках детские ползунки.

– Что это? – спросил он, ничего не понимая.

– Я беременна, – сообщила Кэтрин с сияющим лицом.

– Беременна?

– Да, уже восемь недель.

– Восемь недель?

Она кивнула.

– Наверное, это случилось, когда мы в последний раз выходили на яхте в океан.

Потрясенный, Гаррет бережно взял ползунки, потом наклонился к Кэтрин и сжал ее в объятиях.

– Просто не верится…

– Это правда.

Он расплылся в широкой улыбке.

– Ты беременна.

Кэтрин закрыла глаза и прошептала ему в ухо:

– А ты скоро станешь отцом.

Мысли Гаррета прервал скрип двери. В комнату заглянул отец.

– Я ждал тебя только к вечеру, а тут смотрю – твой, грузовик во дворе. Вот и решил узнать, все ли у тебя в порядке.

Гаррет молчал. Отец вошел в комнату и сразу заметил на столе портрет Кэтрин.

– Как ты, сын? – осторожно спросил он.

Гаррет начал рассказывать все по порядку – о своих снах, которые преследовали его на протяжении нескольких лет, о письмах, которые отправлял в бутылках, и, наконец, о ссоре, случившейся вчера вечером. Он ничего не упустил. Когда он договорил, отец взял у него из рук письма.

– Представляю твое потрясение, – сказал он, скрывая удивление. Гаррет никогда не рассказывал ему о письмах. – Но тебе не кажется, что ты обошелся с ней слишком сурово?

Гаррет устало покачал головой.

– Она все знала обо мне, пап, и скрывала это. Она все подстроила.

– По-моему, ты ошибаешься, – мягко возразил отец. – Я допускаю, что она подстроила вашу первую встречу, но она не могла заставить тебя влюбиться в нее. В этом уж точно нет ее вины.

Гаррет смотрел в сторону, потом повернулся и взглянул на фотографию Кэтрин.

– Но разве ты не думаешь, что она плохо поступила, скрыв от меня все это?

Джеб вздохнул. Ему не хотелось отвечать на этот вопрос; он знал, что его ответ еще больше разозлит Гаррета. Вместо этого он сделал попытку подступиться к сыну с другой стороны.

– Пару недель назад ты сказал мне, что хочешь жениться на Терезе, потому что любишь ее. Ты помнишь?

Гаррет кивнул с отсутствующим видом.

– И что изменилось?

Гаррет в полном недоумении уставился на отца.

– Я же рассказал тебе…

Джеб мягко прервал его, не давая закончить:

– Да, ты объяснил мне ситуацию, но ты не совсем искренен. И со мной, и с Терезой, даже с самим собой. Она не рассказала тебе о письмах и, возможно, напрасно не сделала этого. Но ты злишься на нее по другой причине. Ты злишься оттого, что она заставила тебя понять некоторые вещи, признавать которые тебе не хотелось бы.

Гаррет молча смотрел на отца. Потом поднялся с дивана и ушел на кухню, чувствуя, что больше не желает продолжать разговор. В холодильнике он нашел пакет холодного сладкого чая и налил себе стакан. Потом взял лоток со льдом и попытался отколоть пару кубиков. В раздражении он сделал это слишком резко, и кубики льда разлетелись по полу.

Джеб смотрел на фотографию Кэтрин, слушал, как Гаррет ругается и сыплет проклятиями на кухне, и вспоминал свою жену. Потом отложил письма и подошел к балконной двери. Открыв ее, он смотрел, как холодный декабрьский ветер с Атлантики яростно швыряет волны на прибрежный песок. Шум прибоя эхом разносился по дому. Джеб так и стоял, глядя на бурлящий океан, когда в дверь постучали.

Он обернулся, гадая, кто бы это мог быть. Он вдруг с удивлением подумал, что в эту дверь еще ни разу никто не стучал.

Гаррет подметал пол на кухне и не услышал стука. Джеб пошел к двери. Ветер на улице завывал и кружил опавшую листву.

– Входите, – крикнул Джеб.

Входная дверь распахнулась, ветер ворвался в комнату, раскидав письма. Джеб этого не заметил; все его внимание было приковано к незнакомке. Он смотрел на нее во все глаза.

На пороге стояла темноволосая молодая женщина. Джеб сразу догадался, кто она, но растерялся и не знал, что сказать.

– Входите, – опомнился он наконец и посторонился.

Как только она вошла и закрыла за собой дверь, ветер сразу стих. Женщина молча смотрела на Джеба.

– Вы, должно быть, Тереза, – сказал он. С кухни по-прежнему доносилось ворчанье Гаррета, собиравшего осколки льда. – Я много слышал о вас.

– Я понимаю, что вы не ждали меня… – нерешительно начала она.

– Ничего страшного, – подбодрил ее Джеб.

– Он дома?

Джеб кивнул в сторону кухни.

– Да, он там. Хотел приготовить что-нибудь выпить.

– Как он?

Джеб пожал плечами и криво улыбнулся.

– Вам лучше поговорить с ним самой…

Тереза кивнула. Она вдруг засомневалась, стоило ли ей приезжать. Только теперь она заметила разбросанные письма и нераспакованную сумку Гаррета. Во всем остальном дом выглядел так же, как в последний ее приезд.

За исключением фотографии. Раньше она стояла в спальне. Тереза не могла отвести взгляд от этого снимка. Такой ее и застал Гаррет, когда вошел в гостиную.

– Пап, что тут происходит…

И застыл. Тереза перевела на него робкий взгляд. Потом, собравшись с духом, поздоровалась:

– Здравствуй, Гаррет.

Он промолчал. Джеб взял со стола свои ключи.

– Вам нужно поговорить – я, пожалуй, пойду.

Он направился к выходу.

– Приятно было познакомиться, – пробормотал он, проходя мимо Терезы. При этом он пожал плечами и бросил на нее ободряющий взгляд, мысленно пожелав ей удачи. Секунду спустя он был уже на улице.

– Зачем ты приехала? – бесстрастно спросил Гаррет, когда они остались одни.

– Мне захотелось тебя увидеть.

– Зачем?

Она не ответила. Потом, глядя ему в глаза, шагнула вперед. Приблизившись, она прижала палец к его губам и покачала головой, не позволяя заговорить.

– Ш-ш, – прошептала она, – не надо вопросов… хотя бы сейчас. Пожалуйста… – Она попыталась улыбнуться, но Гаррет видел, что по щекам ее текут слезы.

Она ничего не могла сказать. Никакие слова не передали бы того, что она пережила за этот день.

Она обняла его и положила голову к нему на грудь. Гаррет неохотно обхватил ее руками. Она поцеловала его в шею и прижалась теснее. Провела рукой по волосам, ища губами его щеку, потом губы. Легонько поцеловала его, едва касаясь губами, потом поцеловала опять, с нарастающей страстью. Не сознавая, что делает, Гаррет прижал ее крепче и ответил на поцелуй.

С улицы доносился рев океана, а они стояли в гостиной, тесно прижавшись друг к другу. Наконец Тереза отстранилась, взяла его за руку и повела в спальню. Гаррет остался стоять в дверях, а Тереза подошла к кровати. В дверной проем из гостиной проникал свет, отбрасывая длинные тени. После секундного колебания Тереза повернулась к Гаррету и начала раздеваться. Он хотел закрыть дверь, но она покачала головой. На этот раз она хотела его видеть и хотела, чтобы он тоже видел ее. Она хотела, чтобы Гаррет был с ней и только с ней.

Медленно, очень медленно она избавлялась от своих одежд. Блузка… джинсы… бюстгальтер… трусики. Она раздевалась не торопясь, с полуоткрытыми губами, не сводя с Гаррета глаз. Потом, совершенно обнаженная, встала перед ним, позволяя его взгляду свободно скользить по ее телу.

Наконец она шагнула к нему и начала гладить его грудь, плечи, руки, легко прикасаясь пальцами, словно хотела запомнить эти ощущения навсегда. Потом отступила назад, позволяя ему раздеться, и смотрела, как его вещи одна за другой падают на пол. Потом начала целовать его плечи, оставляя влажные следы в тех местах, где ее рот прикасался к его коже. Затем подвела его к кровати и легла.

Они слились в едином отчаянном порыве и яростно любили друг друга, со страстью, не похожей на ту, что пылала в них раньше; в этот раз каждый болезненно ощущал наслаждение другого, каждое новое прикосновение ошеломляло сильнее прежнего. Страшась того, что могло произойти с ними потом, каждый стремился до конца насладиться телом другого, чтобы сохранить память о нем навсегда. Когда они одновременно достигли пика наслаждения, Тереза откинула голову назад и громко, не сдерживаясь, закричала.

Потом села на кровати, положив голову Гаррета к себе на колени, и долго гладила ее, слушая, как его дыхание становится ровнее и глубже.

Когда Гаррет проснулся, он обнаружил, что Терезы нет. Исчезли и ее вещи. Он быстро натянул джинсы, набросил рубашку и, на ходу застегивая пуговицы, вышел из спальни.

В доме стало холодно.

Он обнаружил ее на кухне. Тереза сидела за столом в теплой куртке. Перед ней стояла почти пустая чашка с кофе. Кофейник стоял в раковине. Взглянув на часы, он прикинул, что проспал почти два часа.

– Привет, – тихо окликнул он Терезу.

Тереза обернулась.

– О, привет… Я не слышала, как ты вошел.

– С тобой все в порядке?

Она уклонилась от прямого ответа.

– Сядь рядом со мной, – попросила она. – Мне нужно многое тебе сказать.

Гаррет сел за стол и неуверенно улыбнулся. Тереза сосредоточилась на чашке с кофе. Гаррет отвел прядь волос, упавшую ей на лицо. Тереза не шевельнулась, и он убрал руку.

Наконец, не глядя на него, Тереза переложила на стол лежавшие у нее на коленях письма. «Значит, пока я спал, она перечитывала их», – подумал Гаррет.

– Прошлым летом во время утренней пробежки я нашла на берегу бутылку, – начала она ровным отстраненным голосом, словно вспоминая что-то очень болезненное для себя. – Я достала письмо и прочитала. Оно было таким прекрасным и горьким… оно пронзило мне сердце… Я плакала над твоим письмом, Гаррет. Я тоже потеряла близкого человека, и мне тоже было очень одиноко. – Тереза посмотрела на Гаррета. – В то утро я показала его Диэнне. Она предложила опубликовать его. Сначала я возражала… письмо казалось мне слишком личным, но Диэнна не видела ничего дурного в том, чтобы напечатать его. «Люди должны знать, какая бывает на свете любовь», – сказала она. Я уступила и полагала, что на этом история закончится. – Тереза вздохнула. – Когда я вернулась в Бостон, мне позвонила одна читательница и пообещала прислать другое письмо, тоже найденное ею в бутылке несколько лет назад. Прочитав второе письмо, я была заинтригована, но по-прежнему не думала, что это будет иметь какое-то продолжение. – Она помолчала. – Ты когда-нибудь слышал о журнале «Янки»?

– Нет.

– Это местное издание, мало известное за пределами Новой Англии, но там иногда печатают интересные истории. Там я и обнаружила третье письмо.

Гаррет удивленно смотрел на нее.

– Оно было там напечатано?

– Да. Я разыскала автора статьи, он прислал мне третье письмо, и… я не смогла совладать со своим любопытством. У меня было уже три письма, Гаррет – не одно, а целых три, – и все они были такие же трогательные, как первое. С помощью Диэнны я узнала, кто ты и где живешь, и приехала посмотреть на тебя. – Она печально улыбнулась. – Наверное, со стороны это действительно кажется нелепой фантазией, но это не так. Я приехала сюда не затем, чтобы влюбиться в тебя, и не затем, чтобы написать о тебе статью. Мне просто хотелось взглянуть на человека, который писал такие возвышенные письма. Я пришла в доки и увидела тебя. Мы поговорили, и потом – вспомни – ты сам пригласил меня прокатиться с тобой на яхте. Если бы ты этого не сделал, я, возможно, в тот же вечер улетела бы в Бостон.

Он не знал, что сказать. Тереза осторожно накрыла его руку своей.

– Нам было хорошо в тот вечер, и я поняла, что хочу увидеть тебя снова. Уже не из-за писем, а потому, что ты мне понравился. И с этого момента все развивалось совершенно естественно. Я подстроила только нашу первую встречу, все остальное случилось само собой.

Он смотрел на письма и молчал. Потом спросил:

– Почему ты не рассказала об этом раньше?

Она ответила не сразу.

– Несколько раз я хотела, но… не знаю… я убедила себя, что это не имеет значения. Не важно, как мы познакомились, главное – нам хорошо вместе. Ну и, кроме того, я боялась, что ты не поймешь, а мне не хотелось потерять тебя.

– Если бы ты рассказала раньше, я бы понял.

Она с сомнением посмотрела ему в лицо.

– Ты так думаешь, Гаррет? Ты действительно уверен, что понял бы меня?

Гаррет знал, что сейчас нужно говорить только правду. Он молчал. Тереза покачала головой и отвела взгляд.

– Вчера вечером, когда ты попросил меня переехать в Вилмингтон, я не сказала «да», потому что не знала, почему ты это сделал. – Она колебалась, не решаясь продолжить. – Мне необходимо знать, что тебе нужна именно я, Гаррет. Мне нужна уверенность в том, что ты не убегаешь от своего кошмара, а действительно хочешь быть рядом со мной. Я хотела поговорить с тобой об этом, когда вернулась из магазина, но к этому времени ты уже нашел письма… – Она пожала плечами и тихо произнесла: – Интуитивно я всегда чувствовала, что у нас ничего не получится, но вопреки всему продолжала надеяться на лучшее.

– О чем ты?

– Гаррет, я знаю, что ты меня любишь, но от этого только тяжелее. Я тоже тебя люблю, и при других обстоятельствах мы, возможно, могли бы быть счастливы. Но сейчас я не думаю, что это возможно. По-моему, мы не готовы к тому, чтобы быть вместе.

Гаррет вздрогнул, как от удара. Она встретилась с ним взглядом.

– Я же не слепая, Гаррет. Когда ты не звонил, я догадывалась почему. И я знаю, почему ты хочешь, чтобы я сюда переехала.

– Потому что я скучаю без тебя, – сказал Гаррет.

– Не только поэтому, – возразила Тереза, с трудом сдерживая подступающие слезы. Голос ее задрожал. – Это все из-за Кэтрин.

Она промокнула платком уголки глаз. Еще немного, и она заплачет навзрыд.

– Когда ты в первый раз рассказал мне о ней, я смотрела на тебя и видела, что ты все еще любишь ее. И вчера вечером я увидела то же самое. Даже после всего, что у нас с тобой было, ты не смог разлюбить ее. И потом… то, что ты мне сказал… – Она прерывисто вздохнула. – Ты рассердился не из-за писем – ты был взбешен из-за того, что я вторглась в запретное пространство, которое принадлежит только вам двоим – тебе и Кэтрин.

Гаррет отвернулся, вспомнив разговор с отцом. Тереза снова взяла его руку в свою.

– Ты такой, какой есть, Гаррет. Ты из породы однолюбов, и с этим ничего не поделаешь. Как бы сильно ты ни любил меня, ты никогда не сможешь забыть свою Кэтрин, а я не согласна участвовать в бесконечном соревновании с твоей бывшей женой.

– Мы справимся с этим, – хрипло сказал Гаррет. – Я… я смогу забыть ее. Все может быть по-другому…

Тереза остановила его, слегка сжав его ладонь.

– Я знаю: ты хочешь верить в это, да и я хотела бы поверить. Если бы ты обнял меня сейчас и умолял остаться, я не смогла бы устоять. И все стало бы по-прежнему, и мы пытались бы делать вид, что все хорошо… но хорошо не будет, неужели ты не понимаешь? Потому что когда мы снова поссоримся… – Она умолкла. – Я не могу состязаться с ней. И как бы мне ни хотелось продолжить наши отношения, я знаю, что это невозможно, – тебя не переделать, Гаррет.

– Но я люблю тебя.

Она мягко улыбнулась. Отпустив его руку, она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Я тоже люблю тебя, Гаррет. Но иногда этого недостаточно.

Гаррет слушал ее с побледневшим лицом. В наступившем молчании было слышно, как плачет Тереза.

Он притянул ее к себе и обнял ослабевшими руками. Прижался щекой к ее волосам, она уткнулась ему в грудь и заплакала навзрыд. Прошло много времени. Наконец она затихла, отстранилась и вытерла слезы. Они смотрели друг на друга, в глазах Гаррета застыла безмолвная мольба. Тереза покачала головой.

– Я не могу остаться, Гаррет. Как бы нам ни хотелось этого, я не могу.

Ее слова прозвучали как приговор. Гаррет чувствовал, что земля уходит у него из-под ног.

– Нет… – упавшим голосом сказал он.

Тереза понимала, что нужно уходить, пока у нее еще есть силы. За окном прогремел раскат грома. Сверкнула молния, упали первые капли дождя.

– Мне нужно идти.

Она перекинула сумочку через плечо и пошла к двери. Потрясенный, Гаррет сидел, не в силах пошевелиться.

Потом он встал и вышел за ней на крыльцо. Дождь уже хлестал вовсю. Арендованный Терезой автомобиль стоял за воротами. Гаррет смотрел, как она открывает дверцу машины, и пытался придумать слова, которые могли бы остановить ее.

Тереза села в машину и включила зажигание. Улыбнувшись Гаррету слабой улыбкой, захлопнула дверцу машины, потом, несмотря на дождь, опустила стекло. Они смотрели друг на друга; Гаррет стоял совершенно потерянный. Глядя на него, Тереза собрала всю свою волю, чтобы не выскочить из машины и не побежать к нему. Ей хотелось сказать, чтобы он забыл все, что она ему наговорила, сказать, что она любит его и что все еще можно исправить. Как легко это сделать, и как это было бы правильно….

Он шагнул с крыльца вниз. Тереза покачала головой. Ей и без того было слишком тяжело.

– Я буду скучать по тебе, Гаррет, – сказала она, но он, вероятно, не услышал ее сквозь шум дождя.

Автомобиль тронулся с места. Дождь припустил еще сильнее – тяжелые холодные капли с силой ударяли по стеклу.

– Пожалуйста, не уезжай, – обессилевшим голосом попросил Гаррет. Она скорее догадалась, чем услышала его.

Понимая, что снова расплачется, если задержится еще хоть на секунду, Тереза подняла стекло и начала разворачивать автомобиль. Гаррет держался за дверной косяк, и его пальцы медленно съезжали по мокрой поверхности. Как только машина выехала на проезжую часть, включились дворники.

Внезапно Гаррет осознал, что упускает последний шанс.

– Тереза! – закричал он. – Подожди!

Она не слышала. Машина уже заворачивала за дом. Размахивая руками, Гаррет выбежал на дорогу.

– Тереза! – закричал он снова. Он бежал за автомобилем, шлепая по лужам, брызги разлетались из-под его ног. Автомобиль мигнул фарами и остановился. Сквозь стену дождя и тумана он казался почти нереальным. Гаррет знал, что она видит его в зеркало заднего обзора, видит, как он приближается… Еще есть шанс…

Внезапно фары мигнули, и автомобиль снова поехал вперед, быстро набирая скорость. Гаррет продолжал бежать за ним по дороге, но автомобиль стремительно удалялся. Гаррет бежал изо всех сил, обжигая легкие, сознавая тщетность своих усилий, но все равно бежал. Дождь лил стеной, Гаррет насквозь промок и почти ничего не видел.

Наконец он замедлил бег, потом встал. Он тяжело дышал. Мокрая рубашка прилипла к телу, волосы упали на глаза. Он стоял посреди дороги в потоках воды и смотрел, как автомобиль Терезы скрылся за поворотом.

Гаррет долго стоял на дороге, пытаясь восстановить дыхание, и все надеялся, что Тереза передумает и вернется к нему. Даст ему еще один шанс.

Но она не вернулась.

Вдруг за спиной у него просигналил автомобиль. С бешено бьющимся сердцем Гаррет обернулся и отбросил волосы, упавшие на глаза. Он был почти уверен, что увидит за стеклом автомобиля Терезу, но мгновенно понял свою ошибку. Он отошел на обочину, пропуская автомобиль. Человек за рулем с любопытством посмотрел на него, и Гаррет подумал, что никогда еще не чувствовал себя таким одиноким.

Тереза сидела в самолете, положив сумку к себе на колени. Она поднялась по трапу одной из последних, всего за несколько минут до отлета.

За окном иллюминатора струились потоки дождя. Ей было видно, как грузчики торопливо загружают багаж. Как только они закончили, стюард задраил люк, отъехал посадочный трап.

Стремительно опускались сумерки. Стюардессы в последний раз прошлись вдоль кресел, проверяя, все ли пассажиры пристегнуты, и вернулись на свои места. Свет в салоне мигнул, и самолет начал медленный выезд из терминала. Потом он остановился, ожидая, пока очистится взлетная полоса, и встал параллельно терминалу.

Тереза бросила рассеянный взгляд на терминал и краем глаза вдруг заметила одинокую фигуру, прижавшуюся к стеклу.

Она присмотрелась. Нет, это невозможно!

Ей было плохо видно, их отделяли стекло иллюминатора и терминала и стена дождя, и если бы человек не стоял так близко к стеклу, она, вероятно, вообще не заметила бы его.

У нее болезненно сжалось горло, но она не могла заставить себя отвести взгляд от этой одинокой неподвижной фигуры по ту сторону терминала.

Взревели моторы, и самолет плавно тронулся с места. Она знала, что осталось всего несколько секунд. Самолет медленно набирал скорость.

Вперед… бежать… из Вилмингтона…

Она бросила последний взгляд на терминал, но разглядеть что-либо было уже невозможно. Тереза все продолжала смотреть в иллюминатор, гадая, был ли там в самом деле кто-нибудь или ей показалось. Самолет резко развернулся и поехал по взлетной полосе, потом оторвался от земли и начал набирать высоту. Смаргивая слезы, Тереза смотрела на уплывающий Вилмингтон – пустынные пляжи… причал… залив…

Слегка накренившись, самолет развернулся и взял курс на север, в Бостон. В окошко иллюминатора Тереза смотрела на океан – тот самый океан, который соединил их судьбы.

Сквозь тяжелые серые облака пробивалось солнце. За секунду до того, как они вошли в плотную полосу облаков, Тереза приложила руку к стеклу, воображая, что прикасается к щеке Гаррета.

– До свидания, – нежно прошептала она.

И беззвучно заплакала.

Глава 13

На следующий год зима наступила рано. Тереза сидела на берегу рядом с тем местом, где когда-то нашла бутылку. Утром с океана дул легкий бриз, сейчас он сменился сильным холодным ветром. В небе сгрудились серые облака, поднявшиеся волны с грохотом обрушивались на берег. Надвигался шторм.

Тереза провела здесь почти весь день, перебирая воспоминания и все пытаясь понять, когда же она совершила роковую ошибку. Весь прошедший год ее преследовало видение одинокой фигуры, прижавшейся к стеклу терминала, и отражение Гаррета в зеркале заднего вида, когда он бежал под дождем за автомобилем. Ей казалось, что то расставание было самым трудным решением в ее жизни. Сколько раз она мечтала о том, чтобы повернуть время вспять и прожить тот день заново.

Тереза встала и пошла вдоль кромки прибоя. Как ей хотелось, чтобы Гаррет был сейчас рядом. Он сумел бы оценить красоту этого серого туманного дня. Устремив взгляд вперед, Тереза представила, что они шагают по берегу вместе. Она медленно повернула голову вправо, и видение тут же исчезло. Тогда она остановилась и попыталась вернуть видение, но безуспешно. Тереза снова медленно пошла вдоль берега.

Память вернула ее в те дни, когда она, навсегда распрощавшись с Гарретом, покинула Вилмингтон. Как много времени они потратили зря, пытаясь объяснить друг другу свои чувства, удивлялась она. Если бы только, в тысячный раз подумала она, и события тех дней в который раз замелькали у нее перед глазами, как картинки в калейдоскопе…

Если бы только…

Приземлившись в Бостоне, Тереза по дороге домой заехала за Кевином. Он на время ее отъезда был приглашен в семью своего друга. Кевин возбужденно пересказывал Терезе содержание нового фильма, не замечая, что мать едва его слушает. Как только они вошли в дом, Тереза заказала пиццу, и они поужинали перед включенным телевизором. Потом Кевин собрался делать уроки, но Тереза вдруг попросила его остаться и посидеть с ней. Кевин сильно удивился, но с готовностью пристроился рядом с матерью на диване и встревоженно заглянул ей в лицо. Тереза рассеянно погладила его по голове. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.

Позже, когда Кевин ушел спать и крепко заснул, Тереза надела теплую мягкую пижаму и налила себе бокал вина. Вернувшись в спальню, отключила автоответчик.

В понедельник за ленчем она все рассказала Диэнне. Она очень боялась разрыдаться и держалась изо всех сил. Диэнна взяла ее руку в свою и сочувственно слушала.

– Так будет лучше, – решительно сказала Тереза, закончив рассказ. – Я смогу это пережить.

Диэнна с состраданием смотрела на подругу. Она не стала ничего говорить, лишь кивнула в ответ на бравое заявление Терезы.

Всю неделю Тереза старалась не думать о Гаррете и полностью сосредоточилась на работе. Это здорово помогало. Лихорадочная атмосфера отдела новостей отвлекала от грустных мыслей. Встреча с Дэном Мэнделом прошла с невероятным успехом, он еще раз подтвердил все свои предложения, и Тереза с удвоенным энтузиазмом набросилась на работу. В день она писала по две-три заметки – так быстро она еще никогда не работала.

Но вечерами, когда Кевин уходил спать и она оставалась одна, перед глазами у нее вставал залив. Она пыталась избавиться от навязчивого видения, сосредоточившись на уборке. За эти несколько вечеров она вылизала весь дом от пола до потолка – надраила полы, отмыла холодильник, пропылесосила каждый уголок, навела порядок в шкафах. Перебрала всю свою одежду и отложила для благотворительной акции вещи, которые давно уже не носила.

Как-то вечером она бродила по квартире, мучительно придумывая себе какое-нибудь – ну хоть какое-нибудь – занятие. В конце концов, так ничего и не придумав и чувствуя, что не сможет заснуть, Тереза включила телевизор. Переключив несколько каналов, остановилась на вечернем шоу, где давала интервью Линда Ронштадт. Терезе нравилась ее музыка, но когда Линда подошла к микрофону, чтобы исполнить колыбельную, Тереза заплакала и не могла остановиться целый час.

В выходные они с Кевином пошли на матч «Новоанглийских патриотов» и «Медведей из Чикаго». Кевин сказал, что нужно пойти на матч обязательно, потому что сезон соккера уже заканчивается. Тереза согласилась без особой охоты, поскольку ничего не понимала в этой игре. Они сидели на трибунах и пили горячий шоколад, изо рта их вырывались маленькие облачка пара.

Потом, когда они отправились обедать, Тереза сообщила Кевину, что больше не будет встречаться с Гарретом.

– Мам, а что случилось, когда ты в последний раз ездила к Гаррету? Он чем-то обидел тебя?

– Нет, – мягко ответила она, – он не сделал ничего плохого. – Она отвернулась. – Просто так нужно.

Тереза видела, что ее ответ не удовлетворил Кевина, но не смогла придумать ничего лучше.

На следующей неделе она сидела за компьютером, когда зазвонил телефон.

– Это Тереза?

– Да, это я, – ответила она, не узнав голос.

– Это Джеб Блейк, отец Гаррета. Я знаю, моя просьба вас удивит, но мне бы хотелось поговорить с вами.

– О-о… – замялась Тереза, – да… у меня есть несколько минут.

Повисла пауза, после чего Джеб сказал:

– Если это возможно, я бы хотел встретиться с вами лично. Я не смогу сказать это по телефону.

– А можно узнать, о чем вы хотели бы поговорить?

– Это связано с Гарретом, – тихо ответил он. – Я понимаю, для вас это непросто, но все же: не могли бы вы прилететь сюда? Я бы не стал просить, если бы это не было важно.

Тереза сказала, что приедет, сорвалась с работы и помчалась в школу за Кевином. Забрав его прямо с урока, она завезла его близкой приятельнице, которой могла доверять на все сто, и объяснила, что, возможно, будет отсутствовать несколько дней. Встревоженный Кевин пытался расспросить мать о причине столь внезапного отъезда, но ее отсутствующий вид говорил яснее всяких слов, что все объяснения следует отложить на потом.

– Попрощайся со мной, – сказал он, целуя ее в щеку.

Тереза молча кивнула и помчалась в аэропорт. Приземлившись в Вилмингтоне, она сразу поехала в дом Гаррета, где ее дожидался Джеб.

– Я рад, что вы приехали, – сказал Джеб, впуская ее в дом.

– Что случилось? – спросила Тереза, окидывая комнату быстрым взглядом.

Джеб выглядел постаревшим, хотя прошло всего несколько дней. Он провел ее на кухню, усадил за стол и тихим голосом стал рассказывать.

– Насколько я понял из бесед с разными людьми, – начал он, – Гаррет вышел на яхте в океан позже обычного…

Ему было просто необходимо это сделать. Гаррет знал, что тяжелые тучи на горизонте предвещают шторм. Но они были еще далеко, и он успеет сделать то, что собирался. И потом, он удалится от берега всего на несколько миль; даже если гроза разразится раньше, он успеет вернуться в порт. Натянув перчатки, Гаррет встал к штурвалу. «Случайность» шла под полными парусами.

Три года он ходил одним и тем же маршрутом, ведомый инстинктом и воспоминаниями о Кэтрин. Это была ее идея плыть прямо на восток в тот вечер, когда они в первый раз вышли в океан на «Случайности». В ее воображении они плыли в Европу – на континент, который она всегда мечтала увидеть. Иногда она притаскивала домой туристические проспекты и подолгу рассматривала их. Ей хотелось увидеть все: и замки Луары, и Парфенон, и горную Шотландию, и знаменитую миланскую Базилику – все те места, о которых она читала. Ее планы на отпуск все время менялись – от самых обычных до самых экзотических, в зависимости от статьи, которая попадалась ей на глаза.

Но они так и не побывали в Европе.

Об этом Гаррет особенно сожалел. Оглядываясь назад, он понимал, что уж хотя бы это он мог для нее сделать. Он так много мог дать Кэтрин, и ведь все это было в пределах его возможностей. За два года им удалось скопить денег, и они все время строили планы, как поедут путешествовать, но потом решили купить на эти деньги магазин. Когда Кэтрин поняла, что магазин требует постоянного их присутствия и они уже не смогут уехать надолго, ее мечты начали тускнеть. Она реже приносила домой проспекты и почти перестала вспоминать о Европе.

Но в тот вечер, когда они впервые вышли на «Случайности» в океан, ее мечта вновь ожила. Она стояла на палубе и, держа Гаррета за руку, смотрела вдаль.

– Как ты думаешь, мы когда-нибудь отправимся в путешествие? – осторожно спросила она. Ее светлые волосы развевались на ветру, глаза сияли и с надеждой смотрели на него; в эту минуту она казалась ему прекрасной как ангел.

– Да, – пообещал он, – как только у нас появится время.

Прошло меньше года, когда Кэтрин, беременная их ребенком, умерла в больнице у него на руках.

Потом, когда его начали преследовать сны, он не знал, как от них избавиться. Первое время он старался отгородиться от воспоминаний, приносивших ему страдания. Но однажды утром, в порыве отчаяния, вдруг решил излить свои мысли на бумагу. Он писал быстро, не останавливаясь, и первое письмо заняло целых пять страниц. Вечером он вышел на яхте в океан и взял с собой письмо. Там, на свободе, он перечитал его, и вдруг ему в голову пришла шальная мысль. Гольфстрим огибает Соединенные Штаты с севера и поворачивает на восток; значит, есть шанс, что течение выбросит бутылку на берег той земли, о которой грезила Кэтрин.

Гаррет запечатал бутылку и выбросил за борт. Может быть, хотя бы так, отчасти, он выполнит обещание, данное Кэтрин.

Начиная с этого дня он написал еще шестнадцать писем. Сейчас он взял с собой семнадцатое. Гаррет убрал руку со штурвала и нащупал бутылку в кармане пальто. Он написал это письмо сегодня утром.

Небеса начали темнеть, но Гаррет смотрел прямо перед собой – туда, где небо сливалось с водой. По радио передали штормовое предупреждение. Щелчки и треск, сопровождавшие сообщение, подтверждали приближение грозы. После секундного колебания Гаррет выключил радио и еще раз оценивающе осмотрелся вокруг. Еще есть немного времени, решил он. Ветер был сильный, но пока предсказуемый.

Написав это письмо Кэтрин, он написал еще одно для Терезы – о нем он уже позаботился. Но он знал, что сегодня же должен отправить и письмо, предназначавшееся Кэтрин. С Атлантики надвигалась череда штормов; судя по прогнозу, который он смотрел по телевизору, в следующий раз удастся выйти в океан только через неделю. Он не может столько ждать – это выше его сил.

Волнение усилилось; «Случайность» то высоко подбрасывало на гребне волны, то кидало вниз. Ветер до отказа наполнил парус. Гаррет еще раз оценил обстановку. Глубина здесь большая, но все же недостаточная. Гольфстрим в этих местах проходит только летом, и единственная возможность переправить бутылку через океан – это пустить ее в океан как можно дальше от берега. В противном случае шторма выбросят ее в нескольких милях от Вилмингтона. А Гаррету было просто необходимо, чтобы именно это письмо достигло Европы. Он уже решил, что это будет его последнее письмо Кэтрин.

Тучи на горизонте выглядели зловеще.

Гаррет надел поверх пальто непромокаемый плащ и застегнулся на все пуговицы. Когда пойдет дождь, это послужит ему хорошей защитой.

По мере удаления от берега «Случайность» раскачивало все сильнее. Гаррету приходилось удерживать штурвал обеими руками. Когда ветер внезапно переменился, предвещая начало шторма, он начал менять галс, под углом врезаясь в волну. Менять галс в подобных условиях было трудно, к тому же сильно замедлился ход, но теперь Гаррет уже считал более безопасным идти против ветра, чем возвращаться обратно в порт.

У него начали иссякать силы. Он с неимоверными усилиями перебрасывал гик, веревки выскальзывали из рук, кожа на ладонях горела так, что не спасали даже перчатки. Дважды, когда ветер менялся слишком неожиданно, он чуть не потерял равновесие, и его спасло только то, что эти порывы так же неожиданно стихли.

Прошел еще час в непрестанной борьбе с ветром, но шторм еще не начинался. Казалось, он вообще никогда не начнется, однако Гаррет знал, что это иллюзия. Шторм обрушится на берег через несколько часов. Достигнув мелководья, он усилится, и тогда положение станет по-настоящему опасным. Сейчас это был еще не шторм, а едва тлеющий фитилек, но как только он догорит, разразится настоящая буря.

Гаррет уже бывал в подобной ситуации и прекрасно понимал серьезность своего положения – океан мог поглотить его в одну секунду. Однако Гаррет надеялся, что до этого не дойдет. Он упрям, но не до такой степени, чтобы играть своей жизнью. Как только он осознал реальность нависшей над ним угрозы, он развернул яхту и направился в порт.

Тучи над головой закружились с неистовой силой, сбираясь в новые формы. Начал накрапывать мелкий дождик. Гаррет посмотрел наверх, понимая, что это только прелюдия. «Мне бы еще несколько минут, – пробор тал он про себя. – Через несколько минут я достигну относительно безопасной зоны».

Молния разорвала небеса, и Гаррет начал отсчитывать секунды. Гром прогремел лишь через две с половиной минуты, глухо раскатившись по водному пространству. Значит, эпицентр грозы в двадцати пяти милях отсюда. При такой скорости ветра он будет здесь не раньше чем через час. К тому времени Гаррет будет уже в порту.

Дождь усилился.

Над океаном сгущалась тьма. Солнце стремительно клонилось к закату, и плотные облака уже почти не пропускали его свет. Температура быстро снижалась. Через десять минут стало намного холоднее, дождь и не думает прекращаться.

Проклятие! Времени остается все меньше, и он не успеет вернуться в порт.

Океан загудел, волны поднялись еще выше, но «Случайность» продолжала продвигаться вперед. Удерживая равновесие, Гаррет широко расставил ноги. Волны раскачивали яхту, словно детскую люльку. Гаррет решительнее сжал штурвал.

Через несколько минут снова сверкнула молния… пауза… гром. Уже в двадцати милях. Гаррет взглянул на часы. Если гроза будет приближаться с такой скоростью, то может быть здесь и раньше. Если ветер не переменится, у него еще есть шанс успеть до начала грозы в порт.

Но если он переменится…

Гаррет прокрутил в голове возможный сценарий. С попутным ветром он доберется в порт за полтора часа, в противном случае это займет не меньше двух с половиной часов. В случае очень большой удачи он причалит к берегу одновременно с началом грозы.

– Проклятие! – уже вслух сказал он.

Придется бросить бутылку здесь. Конечно, он планировал бросить ее намного дальше, но теперь это слишком рискованно.

С трудом удерживая штурвал одной рукой, он вытащил из кармана бутылку, поглубже вдавил пробку и поднял бутылку над головой. Сквозь стекло просвечивало туго свернутое письмо.

Когда Гаррет смотрел на него, у него появилось такое чувство, словно он завершил долгий и трудный путь.

– Благодарю тебя, – прошептал он.

Грохот волн заглушил его голос.

Он зашвырнул бутылку как можно дальше и видел, как она упала в воду. Дело сделано.

Теперь – назад.

Небо раскололи одновременно две молнии. Гром грянул уже в пятнадцати милях. Гаррет встревожился не на шутку. Гроза не может идти с такой скоростью. Но она приближалась, набирая силу и скорость, и шла прямо на него. Закрепив штурвал веревками, Гаррет изо всех сил пытался справиться с гиком. Веревки горели у него в руках. Наконец парус наполнился; поймав ветер, яхта сильно качнулась. Пока Гаррет возвращался к штурвалу, налетел резкий порыв с другой стороны.

Теплый воздух движется в сторону холодного.

Он включил радио как раз вовремя: передавали сводку погоды для каботажных судов. Он быстро прибавил громкость. Метеосводка была неутешительной: картина погоды резко изменилась. «Повторяем… прогноз погоды для каботажных судов… штормовой ветер… ожидается сильный дождь».

Шторм набирал силу.

С падением температуры резко усилился ветер. За каких-то три минуты он достиг двадцати пяти узлов.

Гаррет навалился на штурвал.

Внезапно он обнаружил, что корма слишком сильно задрана вверх, а руль зарылся в волны. Яхту тащило совсем не туда, куда он пытался ее направить, и сильно раскачивало из стороны в сторону. Гаррет направил «Случайность» наперерез волне, вода с силой ударила в корпус и залила нос яхты.

– Только бы поймать ветер, – шептал он, чувствуя, как его постепенно охватывает паника. Борьба с ветром слишком затянулась. Внезапно совсем стемнело, дождь хлынул сплошным потоком.

Минуту спустя яхту вдруг начало разворачивать вокруг своей оси…

Медленно… медленно… она слишком сильно накренилась…

С нарастающим ужасом он увидел вдали гигантскую волну, которая с ревом неслась прямо на него.

С этим он уже ничего не сможет поделать.

Он обхватил себя руками, когда вода ударила о корпус, разбрызгивая белую пену. «Случайность» накренилась еще сильнее, и Гаррет еще тверже ухватился за руль, крепко упершись ногами в пол. Палубу захлестнула новая волна, и он пошатнулся.

Яхта все еще держалась на плаву, но стремительно заполнялась водой. Через минуту на палубе уже бушевала ревущая река. Потом ветер на секунду затих, и «Случайность» каким-то чудом встала ровно, ее мачта была четко видна на чернеющем небе. Руль опять зарылся в волну, и Гаррет вцепился в штурвал, понимая, что должен быстро развернуть яхту.

Новая вспышка молнии. Теперь уже в семи милях.

Опять защелкал радиоприемник.

«Повторяем… объявление для каботажных судов… ветер предположительно достигнет сорока узлов… повторяем… ветер – сорок узлов с отдельными порывами до пятидесяти…»

Гаррет ясно осознавал свое положение. Он не сможет управлять яхтой при таком ветре.

Яхту продолжало разворачивать. Вода на палубе уже поднялась до шести дюймов…

Внезапно ветер штормовой силы задул с другой стороны и завертел «Случайность», будто детскую игрушку. И в тот момент, когда яхта оказалась в наиболее неустойчивом положении, на нее обрушилась гигантская волна. Мачта накренилась почти параллельно воде.

Ветер не утихал.

Ледяной ветер дул в лицо, Гаррет почти ничего не видел. «Случайность» так и не смогла занять горизонтальное положение и наклонилась даже еще сильнее. Паруса насквозь промокли. Гаррет опять потерял равновесие, угол наклона был слишком большим… Когда подойдет следующая волна…

Гаррет ее не увидел.

Она пришла как топор палача, обрушившись на яхту всей своей мощью. «Случайность» опрокинулась набок, мачта и паруса легли на воду. Все пропало. Гаррет продолжал цепляться за штурвал, понимая, что, если он его отпустит, его смоет в воду.

Яхту окончательно залило водой, теперь она напоминала огромное мокрое животное.

В каюте остался спасательный плот, подумал Гаррет. Это мой единственный шанс. Продвигаясь по сантиметру, цепляясь за все, что попадалось под руку, он с трудом добрался до каюты.

Вспыхнула молния, и сразу ударил гром.

Гаррет ухватился за ручку двери. Ее заклинило. В отчаянии Гаррет попытался упереться ногами в палубу и дернул снова. Она наконец отворилась, и в каюту мгновенно хлынула вода. Только тут он осознал свою ошибку.

Океан наступал, заполняя пространство каюты. Гаррет сразу увидел, что спасательный плот, обычно висевший на стене, уже залило водой. В панике Гаррет попытался захлопнуть дверь каюты, но напор воды и отсутствие твердой опоры не позволили ему осуществить этот маневр. С ужасающей быстротой «Случайность» начала погружаться под воду.

Спасательные жилеты, вспыхнуло у него в мозгу.

Они лежат под сиденьями на корме.

Он посмотрел на корму – она была еще над водой.

Выбравшись из каюты и цепляясь за ограждение палубы, он попытался доползти до кормы. Но в тот миг, когда он ухватился за ограждение, волна ударила его в грудь и чуть не вышвырнула за борт. Гаррет проклинал себя за то, что не вспомнил о жилете раньше.

Три четверти яхты были уже под водой.

Он снова начал пробираться к корме, но мешали отяжелевшее тело и напирающая масса воды. Когда он преодолел половину пути, вода заливала его уже по шею. Внезапно он осознал тщетность своих усилий.

На этот раз ему не спастись.

Когда вода дошла до подбородка, он прекратил борьбу. Совсем обессилев, он посмотрел в небо, все еще не веря, что его жизнь может так бессмысленно оборваться.

Он отпустил ограждение и поплыл прочь от яхты. Пальто и ботинки, отяжелевшие от воды, тянули вниз, словно камни. Он видел, как «Случайность» окончательно ушла под воду. Потом, отупев от холода и изнурения, начал медленный и безнадежный путь домой.

Тереза сидела за столом с отцом Гаррета. Часто останавливаясь и запинаясь, тот пересказывал ей то, что знал сам.

Позже, вспоминая этот их разговор, Тереза с удивлением отметила, что слушала его скорее с любопытством, чем со страхом. Она знала, что Гаррет выберется из любой передряги. Он был отличным моряком и великолепно плавал. Он был слишком осторожен и слишком полон жизненных сил, чтобы пропасть в подобной ситуации. Беда может случиться с кем угодно, только не с ним.

Она наклонилась к Джебу через стол.

– Я что-то не пойму… Зачем он вышел из порта, если знал, что надвигается шторм?

– Не знаю, – тихо ответил Джеб. Он боялся встретиться с ней глазами.

Тереза нахмурилась, лицо ее выражало недоумение.

– А он говорил с вами перед тем, как уйти?

Джеб покачал головой. Он был страшно бледен и все время смотрел в сторону. Тереза оглядела кухню. Все было прибрано, словно уборкой занимались непосредственно перед ее приходом. Дверь в спальню была открыта, и она увидела, что кровать Гаррета аккуратно застелена стеганым одеялом, а на спинке откуда-то появились большие цветочные венки.

– Я не понимаю… где он? Что с ним?

– Тереза… – сказал наконец Джеб, и в голосе его послышались слезы. – Его нашли вчера утром.

– Он в больнице?

– Нет, – тихо ответил Джеб.

– Тогда где он?

Джеб не ответил.

Внезапно ей стало трудно дышать. У нее задрожали руки, потом все тело.

Гаррет! Что случилось? Почему тебя здесь нет?

Джеб опустил голову, чтобы не показать ей своих слез, но она слышала, как он судорожно всхлипнул.

– Тереза… – сказал он срывающимся голосом.

– Где он?! – Тереза вскочила на ноги, чувствуя, что больше не в силах переносить эту пытку.

Джеб молча смотрел на нее. Потом вытер слезы тыльной стороной ладони.

– Его тело нашли вчера утром.

У нее сдавило грудь, и она начала задыхаться.

– Он ушел от нас, Тереза.

На пляже, где все это начиналось, Тереза вспоминала события тех дней.

Они похоронили его на маленьком кладбище неподалеку от его дома, рядом с Кэтрин. Джеб и Тереза стояли рядом, а вокруг стояли люди, знавшие Гаррета при жизни, – друзья, с которыми он учился, сотрудники магазина и те, кого он обучал дайвингу. Церемония была простая и скромная, и хотя во время прощальной речи начался дождь, толпа долго не расходилась.

Поминки прошли в доме Гаррета. Один за другим вставали люди, приносили Джебу свои соболезнования и делились воспоминаниями. Когда последние гости разошлись, Джеб вытащил из комода ящик и попросил Терезу разобрать его вместе с ним.

В ящике хранились сотни фотографий. За несколько часов она увидела Гаррета в детстве и Гаррета-подростка – прежде она не видела этих фотографий и не знала, как он выглядел в детстве. Потом пошли фотографии периода учебы в университете, ремонта «Случайности»; Гаррет на фоне магазина перед открытием. Она заметила, что на всех фотографиях неизменной была лишь его улыбка. И, пожалуй, гардероб. За исключением особых случаев, он везде был одет в одно и то же: джинсы, футболка и сандалии на босу ногу.

Здесь были десятки фотографий Кэтрин. Джебу было немного неловко показывать их Терезе, но, как ни странно, она больше не испытывала ревности. Эти фотографии не вызывали у нее ни грусти, ни гнева – это была часть его жизни, и он имел на нее полное право.

Вечером, когда они заканчивали разбирать фотографии, Тереза увидела снимок того Гаррета, которого знала и любила сама. Она взяла его в руки и долго рассматривала. Джеб заметил ее интерес и сказал, что сделал эту фотографию в День памяти павших[7] незадолго до того, как она нашла первую бутылку в Кейп-Коде. На снимке Гаррет стоял на задней палубе и выглядел точно таким же, каким она увидела его в первый раз.

Тереза неохотно положила фотографию в стопку.

На следующий день Джеб отдал ей конверт, в котором среди других фотографий она обнаружила и этот снимок. Вместе с ними лежали и письма, послужившие толчком к их знакомству.

– Я думаю, он предпочел бы, чтобы эти письма остались у вас.

Тереза молча кивнула. Она не могла говорить.

* * *

Тереза плохо помнила, что происходило в первые дни ее возвращения в Бостон, да и не хотела этого вспоминать. Она помнила, что в аэропорту ее встречала Диэнна. Только взглянув на нее, Диэнна сразу позвонила мужу и попросила привезти одежду и кое-какие вещи к Терезе домой. Она решила пожить несколько дней у подруги.

Тереза все дни напролет лежала в постели; у нее не было даже сил встретить Кевина, когда тот возвращался из школы.

– А мама когда-нибудь поправится? – спрашивал у Диэнны Кевин.

– Ей нужно просто немного отдохнуть, Кевин, – отвечала Диэнна. – Я понимаю, как тебе тяжело, но со временем все наладится.

Ее сны были странными и фрагментарными. И как ни странно, ей ни разу не приснился Гаррет. Она не знала, что это значит и стоит ли придавать этому значение. В том состоянии, в котором она находилась, ей было трудно трезво судить о чем бы то ни было; она целыми днями отлеживалась в спасительной тишине и темноте своей спальни.

Иногда в момент пробуждения все происшедшее с нею казалось нереальным – какой-то ужасной ошибкой, слишком нелепой, чтобы быть правдой. И в это кратчайшее мгновение все снова становилось на свои места. Пустая постель означала лишь то, что Гаррет уже проснулся, и она прислушивалась к звукам на кухне, уверенная, что Гаррет варит там себе кофе или читает газету. Она сядет напротив него и с ужасом покачает головой: «Мне приснился такой страшный сон…»

Единственное, что она ясно помнила из всей этой кошмарной недели, это свои беспрестанные попытки понять, как же такое могло случиться. Прежде чем уехать из Вилмингтона, она взяла с Джеба обещание позвонить ей, если он узнает что-нибудь новое о событиях того дня, когда Гаррет вышел на яхте в океан, уже зная о приближении шторма. Отчего-то ей казалось, что когда она узнает, почему он так поступил, ей станет легче. Она отказывалась верить, что Гаррет специально ушел в шторм, чтобы уже не вернуться назад. Она вскакивала на каждый телефонный звонок, надеясь услышать голос Джеба. «Да, да… – скажет она ему, – я понимаю. Теперь все ясно…»

Конечно, в глубине души она знала, что это вряд ли когда-нибудь случится. Джеб не позвонил ни на той неделе, ни на следующей. И размышления тоже ей в этом не помогли. Ответ нашелся совсем неожиданно и совсем не там, где она ждала.

Спустя год, на пляже в Кейп-Коде, она без горечи перебирала в памяти события тех дней. Наконец, почувствовав, что уже готова исполнить задуманное, Тереза достала из сумки некий предмет. Она смотрела на него, вновь переживая минуты, когда получила ответ на мучивший ее вопрос. Это воспоминание, в отличие от всех остальных, связанных с расставанием и гибелью Гаррета, было отчетливым и ясным.

Когда Диэнна сочла возможным оставить ее одну, Тереза попыталась вернуться к своим обычным занятиям. Всю прошедшую неделю она пренебрегала своими обязанностями и домашними делами – Диэнна все взяла на себя. Поскольку дом после отъезда подруги был в полном порядке, Тереза решила разобрать огромную стопку скопившейся почты. После ужина Кевин ушел с друзьями в кино, а она, устроившись на диване, начала вскрывать конверты.

Там было несколько десятков писем, три журнала и две посылки. Одна с футболкой из каталога – Тереза заказала ее к дню рождения Кевина. Вторая представляла собой длинный прямоугольный сверток из коричневой бумаги без обратного адреса. На нем имелись две наклейки: «Осторожно: хрупкие предметы» и «Обращаться с осторожностью». Заинтригованная, Тереза решила вскрыть ее первой и только тут заметила штамп Вилмингтона. Посылка была отправлена две недели назад из Северной Каролины. Она быстро перевернула сверток, взглянула на свой адрес и узнала почерк Гаррета.

Не может быть…

Внутри у нее все перевернулось. Она отложила посылку на диван.

Потом отыскала в ящике письменного стола ножницы и трясущимися руками разрезала бечевку. Разворачивая бумагу, она уже знала, что обнаружит внутри. Предмет, который она там нашла, был также тщательно упакован в бумагу, и ей пришлось снова использовать ножницы. Наконец, полностью освободив его от упаковки, она взяла его в руки и долго смотрела, не в силах пошевелиться. Потом подняла его выше и увидела свое отражение.

Бутылка была запечатана, внутри находилось свернутое в трубочку письмо. Вытащив пробку, которая еле держалась, она потрясла бутылку, и письмо, завязанное пеньковой веревкой, выскользнуло на пол. Тереза подняла его и аккуратно развязала.

Письмо было написано перьевой ручкой. В верхнем правом углу красовался маленький парусник.

Дорогая Тереза!

Сможешь ли ты простить меня?

Она отложила письмо. У нее сдавило горло, стало невозможно дышать. Слезы застилали глаза. Она вытащила платок и промокнула глаза. Взяв себя в руки, она снова взяла письмо и продолжила чтение.

Сможешь ли ты простить меня? В этом мире, который я так мало понимал, судьба настигает нас тогда, когда мы меньше всего этого ждем.

Иногда она настигает нас как ураган, иногда приходит легким ветерком, едва овевающим кожу. Но мы не можем бороться с судьбой – наше будущее полностью в ее власти. Тебя, моя дорогая, принес неожиданный порыв ветра, против которого я не смог устоять. Ты – моя судьба, Тереза.

Я был не прав, во всем не прав, и я молю тебя о прощении. Я, словно предусмотрительный путешественник, пытался защититься от этого ветра, и в результате потерял свою душу. Каким же я был дураком, когда пытался спрятаться от судьбы! Но у этого дурака все же есть чувства, и я пришел к пониманию, что у меня нет в этой жизни ничего важнее тебя.

Я знаю: у меня много недостатков. За последние несколько месяцев я совершил столько ошибок, сколько иной не совершает за всю жизнь. Я был не прав, скрывая от тебя свою тоску по Кэтрин, и страшно корю себя за то, что обрушился на тебя с обвинениями, обнаружив свои письма к ней. Я не смог догнать тебя тогда на дороге и потом, в аэропорту. Глядя, как ты садишься в самолет, я понял, что не имел права отпустить тебя. Но самым глупым было отрицать очевидное: я не могу жить без тебя, моя дорогая Тереза.

Ты права во всем. Когда мы говорили с тобой у меня на кухне, я прекрасно осознавал твою правоту, хотя и пытался возражать тебе. Я все время оглядывался назад и боялся смотреть в будущее. Я был не прав, когда спорил с тобой, и сожалею, что не понял этого раньше.

Но теперь мой взгляд устремлен только вперед, в будущее, и там я вижу твое лицо и слышу твой голос. Теперь я знаю: мой путь лежит к тебе. Самое сокровенное мое желание – получить еще один шанс. Я думаю, ты уже догадалась, что я отправил это послание в бутылке в надежде на чудо. Ты простишь меня, и мы опять будем вместе.

В течение нескольких дней после твоего отъезда я думал, что смогу жить, как жил раньше. Но у меня ничего не получалось. Я смотрел на заходящее солнце и думал о тебе. Меня все время тянуло позвонить тебе. Когда я выходил на яхте в океан, я все время думал только о тебе и вспоминал, как хорошо нам было вместе. Я хотел вернуть тебя – больше всего на свете! – но у меня в ушах все время звучали твои слова, сказанные во время нашей последней встречи. Как бы сильно я ни любил тебя, я понимал: мы оба должны быть уверены в том, что я принадлежу только тебе. Эта мысль постоянно тревожила меня, пока вчера ночью мне вдруг не пришел ответ. Надеюсь, для тебя это так же важно, как и для меня.

Мне приснилось, что я стою на пляже вместе с Кэтрин – в том самом месте, куда мы вышли с тобой после ленча в ресторане «У Хэнка». Ярко светило солнце, песок искрился словно алмазный под его слепящими лучами. Мы шли по берегу, и я рассказывал Кэтрин о тебе, о том, как нам хорошо вместе, а она внимательно слушала. Наконец, после некоторого колебания, я признался ей, что люблю тебя, но меня мучает чувство вины перед нею. Она долго молчала, просто шла рядом, а потом повернулась ко мне и спросила:

«Почему?»

«Потому что не хочу обидеть тебя».

Услышав ответ, она улыбнулась немного удивленно – она и раньше так улыбалась, когда была жива, – а потом прикоснулась рукой к моей щеке и сказала: «О, Гаррет, как ты думаешь: кто принес ей тогда бутылку с письмом?..»

Тереза оторвала взгляд от письма. На кухне тихо гудел холодильник, а в голове у нее стучали слова: «Как ты думаешь: кто принес ей тогда бутылку с письмом?»

Откинувшись на спинку стула, она закрыла глаза, пытаясь удержать подступившие слезы.

– Гаррет, – прошептала она, – Гаррет…

За окном проезжали автомобили. Она снова взяла письмо.

… Когда я проснулся, меня охватило чувство пустоты и одиночества. Сон не принес утешения. Мне стало еще больнее от того, что я натворил, и я заплакал. Когда я наконец успокоился, я уже знал, что надо делать. Дрожащими руками я написал два письма: одно ты держишь сейчас в руках, второе – прощальное – предназначалось Кэтрин. Сегодня я выйду на «Случайности» в океан и отправлю его так же, как все предыдущие. Кэтрин отпустила меня, но дело не только в том, что она сказала; я сам всем своим существом хочу принадлежать только тебе.

Тереза, прости меня за всю ту боль, что я причинил тебе. На следующей неделе я приеду в Бостон и надеюсь, ты сможешь простить меня. Хотя, может быть, я опоздал. Не знаю.

Тереза, я люблю тебя и всегда буду любить. Я устал от одиночества. Когда я вижу, как на пляже резвятся и смеются дети, мне хочется иметь детей от тебя. Я хочу видеть, как растет и становится мужчиной Кевин. Я хочу держать тебя за руку, когда он приведет невесту, и хочу поцеловать тебя, когда сбудутся все его мечты. Я перееду в Бостон, если ты этого хочешь, потому что жизнь без тебя – не жизнь. Я молю Бога, чтобы ты простила меня и снова пустила в свою жизнь. Теперь уже навсегда.

Гаррет.

Сгущались сумерки, небо быстро темнело. Она перечитала это письмо уже тысячу раз, и все равно оно разбудило в ней те же чувства, что и при первом прочтении.

Сидя на песке, она попыталась представить, как Гаррет писал это письмо. Она водила пальцем по строчкам, зная, что их касалась его рука. Глотая слезы, она долго изучала письмо, как делала всякий раз, прочитав его. В некоторых местах были кляксы – должно быть, ручка немного подтекала. Письмо было написано на одном дыхании, шесть слов были зачеркну ты, и Тереза долго вглядывалась в них, пытаясь разобрать зачеркнутые слова, но безуспешно. Этот секрет, как и все, что произошло с ним в последний день, он унес с собой. Последние строчки были неразборчивыми – должно быть, у него устала рука. Тереза снова скрутила письмо, завязала его бечевкой, засунула в бутылку и поставила рядом с сумкой на песок. Дома она поставит эту бутылку на ее законное место на письменном столе. По ночам, засыпая, Тереза всегда смотрела, как она поблескивает в отсветах фар проезжающих автомобилей.

Она вытащила фотографии, которые подарил ей Джеб. Вернувшись тогда в Бостон, она долго перебирала их дрожащими руками, потом засунула в ящик и больше никогда не пересматривала.

Но сейчас она пересмотрела их все до одной и остановилась на снимке, сделанном на веранде дома Гаррета. Положив его на колени, она вспоминала Гаррета – как он выглядел и как двигался, его улыбку, морщинки в уголках глаз. Может быть, завтра она сходит в мастерскую и попросит сделать с нее копию восемь на десять дюймов, а потом заключит в рамку и поставит на ночном столике, как когда-то Гаррет фотографию Кэтрин. Тереза печально улыбнулась: нет, это выше ее сил. Фотографии опять лягут в ящик рядом с носками и жемчужными сережками, которые подарила ей бабушка. Ей было бы слишком больно каждый день видеть его лицо.

После похорон она несколько раз связывалась с Джебом, узнать, как он поживает. В первый раз она позвонила, когда получила от Гаррета письмо в бутылке. Она рассказала Джебу, зачем его сын вышел в тот день в океан, и они вместе плакали. Но со временем они могли уже без слез упоминать его имя, и Джеб рассказывал ей, каким Гаррет был в детстве и как они беседовали с ним о Терезе.

В июле Тереза с Кевином съездили во Флориду и ныряли вблизи коралловых рифов. Вода была такой же теплой, как в Северной Каролине, но намного прозрачнее. Они провели там восемь дней, с утра ныряли, а после обеда валялись на пляже. По дороге домой они решили, что на следующий год поедут туда снова. Кевин попросил подарить ему на день рождения подписку на журнал о дайвинге. По иронии судьбы в первом же номере был напечатан очерк о кораблях, затонувших вдоль побережья Северной Каролины – в том числе о том, который им показывал Гаррет.

После гибели Гаррета было несколько мужчин, намекавших ей, что они были бы не прочь завязать с ней роман, но она всем отказывала. Коллеги по работе тоже частенько пытались с кем-нибудь ее познакомить; единственной, кто не принимал в этом участия, была Диэнна. Тереза неизменно отклоняла предложения подобного рода, даже когда ей обещали встречу с необыкновенно красивым свободным мужчиной. Иногда она слышала, как коллеги шепчутся за ее спиной: «Не понимаю, почему она все время отказывается. Ведь она еще молода и красива». Другие, более наблюдательные, оставили ее в покое.

Три недели назад ей позвонил Джеб, и после его звонка она решила съездить в Кейп-Код. Тихим мягким голосом он сообщил ей, что, наверное, скоро переедет в другой город, и стена, столь тщательно возводимая ею, внезапно рухнула. Она проплакала всю ночь, а на следующее утро приняла решение. Она заказала номер в Кейп-Коде, и с этого момента началось ее исцеление.

Стоя здесь на берегу, она вдруг подумала, может ли ее сейчас кто-нибудь видеть. Она посмотрела в обе стороны – пляж был пуст. Только океан яростно катил свои волны. Тяжелые свинцовые воды таили опасность, сейчас это место не выглядело таким романтичным, как в прошлый ее приезд. Она долго вглядывалась в даль, думая о Гаррете, пока не услышала дальние раскаты грома в холодном зимнем небе.

Поднялся ветер. Почему, спрашивала она себя, все так закончилось? Она не знала ответа. Налетел порыв ветра, и она вдруг почувствовала, что Гаррет стоит рядом. Он отвел с ее лица прядь волос. Он сделал так в их последнюю встречу, и сейчас она снова ощутила прикосновение его руки. Как много ей хотелось бы изменить в событиях того дня, как много сожалений…

Сейчас, наедине со своими мыслями, она любила его. Она всегда будет его любить. Она поняла это в первую же минуту, когда увидела его на причале, и знала это сейчас. Ни время, ни смерть не смогут изменить этого. Она закрыла глаза, шепотом обращаясь к нему.

– Я скучаю по тебе, Гаррет Блейк, – нежно прошептала она.

Ей представилось, что он услышал ее, потому что ветер неожиданно стих.

На песок упали первые капли дождя, когда она вытащила пробку из обыкновенной прозрачной бутылки и достала скрученное в трубочку письмо, которое написала вчера Гаррету. Она приехала сюда, чтобы отправить ему это послание.

Расправив бумагу дрожащими пальцами, она прочитала его еще раз, хотя помнила в нем каждое слово.

Мой любимый!

Прошел год с тех пор, как мы с твоим отцом сидели на кухне у тебя дома и он рассказывал мне о том, что случилось с тобой. Сейчас ночь, слова даются мне с трудом, но я чувствую, что пришла пора ответить на твой вопрос.

Конечно, я прощаю тебя. Я прощаю тебя сейчас и простила сразу, как только прочитала твое письмо. И разве могло быть иначе? Мне было тяжело оставить тебя тогда, но сделать это второй раз – выше моих сил. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить насовсем. Я все еще тоскую о том, что могло бы быть, ноя благодарна судьбе за то, что она подарила мне тебя хотя бы ненадолго. В начале наших отношений мне казалось, что мое предназначение – дать тебе утешение. Но сейчас, спустя год, мне хочется верить, что я была для тебя чем-то большим.

По иронии судьбы я оказалась в том же положении, что и ты год назад, когда мы встретились. Сейчас, когда я пишу тебе, мне приходится бороться с призраком человека, которого я любила и потеряла. Теперь мне легче понять, как трудно тебе было тогда и каким болезненным должен был стать твой переезд в Бостон. Иногда моя боль становится невыносимой, но даже понимая, что мы больше никогда не увидимся, я не хочу расставаться с тобой окончательно. Мне будет легко это осуществить, потому что любовь к другому человеку может приглушить воспоминания о тебе. Вот такой парадокс: я ужасно скучаю по тебе, но именно благодаря этой любви меня не страшит будущее. Ведь ты был в таком же положении, как я сейчас, и все же смог полюбить меня. Это дает мне надежду, мой милый. Благодаря тебе я знаю, что смогу жить без тебя, как бы сильно я ни горевала. И еще ты дал мне веру, что истинная любовь вечна.

Ни в чем не вини себя. Благодаря тебе я не теряю надежды, что настанет день, когда радость вытеснит из моего сердца печаль. Благодаря тебе у меня есть силы жить дальше.

Я не знаю, возвращаются ли мертвые на эту землю; может, они, невидимые, ходят рядом с нами, и если это так, то я верю, что ты всегда будешь рядом со мной. Шелест прибоя будет напоминать мне твой шепот; когда легкий бриз коснется моей щеки, я буду думать, что это был ты. Ты никогда не уйдешь из моей жизни, кто бы в ней ни появился. Ты стоишь рядом с Господом и рядом с моей душой, и ты будешь вести меня по этой жизни.

Я не прощаюсь, мой милый, я просто хочу поблагодарить тебя. Поблагодарить за то, что ты был в моей жизни и принес в нее радость, поблагодарить за любовь и за те воспоминания, которые будут согревать меня до конца моих дней. Но больше всего я благодарна тебе за то, что ты дал мне знание: когда-нибудь я смогу отпустить тебя.

Я люблю тебя, Т.

Перечитав письмо в последний раз, Тереза скатала его, запечатала в бутылку и забросила далеко в воду.

И в ту же минуту поднялся сильнейший ветер и разогнал туман. Тереза молча стояла и смотрела, как бутылку уносит все дальше в океан. Она надеялась, хотя и понимала призрачность этой надежды, что ее письмо будет дрейфовать в океане вечно и увидит те места, которые самой ей не суждено посмотреть.

Спустя несколько минут бутылка скрылась из виду. Тереза пошла к машине. Она шла под дождем и улыбалась. Она не знала, где и когда это случится, но не сомневалась в том, что это произойдет. Так или иначе, но Гаррет получит ее послание.

Примечания

1

Город на мысе Кейп-Код. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Город на мысе Кейп-Код.

3

Канал связывает все речные магистрали Атлантического побережья от Бостона до Майами.

4

В Америке используется размягчитель мяса (выпускается в виде порошка или смесей со специями).

5

Имеется в виду музыка американского Запада – то же, что и кантри.

6

Комедийный сериал, непременным атрибутом которого является музыка в стиле кантри.

7

День памяти павших в Гражданской войне в США.

Content

Николас Спаркс
Послание в бутылке

Благодарность

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания