Федор Раззаков

Бандиты семидесятых. 1970-1979

1970

Застой как благо

В 1970 году в Советском Союзе отмечалась знаменательная дата – 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. Власть придавала этому событию поистине эпохальное значение, поскольку собиралась посредством его показать всему миру, каких успехов в разных областях жизни достигло первое в мире государство рабочих и крестьян. Успехи эти и в самом деле были значительными. Ведь с того момента, как закончилась Великая Отечественная война, которая унесла жизни около 30 миллионов советских людей и разрушила более половины промышленности страны, прошло всего 25 лет (мизер по большому счету). Но этого времени вполне хватило, чтобы восполнить практически весь урон, который нанесла война.

Промышленность была восстановлена заново, и даже объем производства вырос вдвое, людской ресурс восполнен (советские женщины рожали почти по миллиону детей в год). Страна жила полноценной жизнью: не голодала, ни с кем не воевала, а только строилась и развивалась. Достаточно сказать, что к 1970 году ежегодное потребление продуктов питания на душу населения в СССР составляло: по мясу – 48 кг, по рыбе – 15,4 кг, по овощам и бахчевым – 82 кг, по фруктам и ягодам – 35 кг, по яйцам – 35 кг, по растительному маслу – 6,8 кг, по сахару – 38,8 кг.

Значительные изменения происходили и в других областях, например в сфере быта. Так, всего лишь десять лет назад из 100 советских семей только 8 имели телевизоры, 4 – холодильники, 4 – стиральные машины. К юбилею вождя мирового пролетариата эти показатели увеличились многократно: теперь телевизоры стояли в 35 советских семьях из 100, холодильники – в 20, а стиральные машины – в 15 (еще через десять лет, к 110-й годовщине со дня рождения Ленина, эти показатели увеличатся еще больше: телевизоры будут уже в 91 семье из 100, холодильники – в 89, стиральные машины – в 70). Все эти показатели ясно указывали на эффективность советской промышленности и доступность ее продукции – цены на перечисленные товары были вполне божескими, то есть доступными. Вот как это выглядело на практике.

Средняя зарплата по стране в том году равнялась 110 рублям. Если брать нормальную семью из трех человек, где двое взрослых работали, то их зарплата равнялась примерно 220 рублям. А теперь посмотрим на тогдашние цены. Начнем с продуктов. Батон белого хлеба стоил от 13 до 16 копеек (черный стоил дешевле), килограмм колбасы «Докторская» – 2 рубля 20 копеек, большая плитка шоколада – 1 рубль 20 копеек, плавленый сырок «Дружба» – 14 копеек, килька в томате – 50 копеек, килограмм конфет «Трюфели» – 7 рублей 50 копеек.

Цены на промышленные товары выглядели следующим образом. Самый дешевый телевизор стоил 354 рубля (новинка 1970 года телевизор «Рекорд-102» с 40-сантиметровым по диагонали экраном оценивался в 550 рублей), электробритва «Харьков» – 22 рубля, радиоприемник «Альпинист» – 27 рублей 94 копейки, велосипед «Школьник» – 29 рублей 80 копеек, часы женские «Заря» – 32 рубля, часы мужские «Полет» – 46 рублей, туристическая палатка – 37 рублей 50 копеек, велосипед «Орленок» – 45 рублей 70 копеек, женский велосипед – 55 рублей, фотоаппарат «ФЭД-3-Л» – 47 рублей, плащ женский из материала «болонья» – 50 рублей, мужской – 55 рублей, радиола «Рекорд-68-2» – 72 рубля, ковер – 84 рубля, стиральная машина – 85 рублей, радиоприемник «ВЭФ-12» – 93 рубля, магнитола «Фиалка-2» – 158 рублей, магнитофон «Комета-206» – 180 рублей, магнитофон «Орбита-2» – 210 рублей, кинокамера «Кварц-5» – 265 рублей, автомобили: «Запорожец» – 3500 рублей, «Москвич-412» – 4936 рублей.

Еще одним важным достижением СССР была его преступность, вернее, ее уровень. Несмотря на то что «искоренить ее на корню», как мечталось, не только большевикам в начале 20-х, но и Хрущеву в конце 50-х так и не удалось, однако обуздать очень даже получилось. В то время как те же США еще в конце 50-х стали «миллионерами» – то есть число зарегистрированных преступлений там достигло миллиона, в СССР счет шел на сотни тысяч. Например, в 1958 году у нас было зарегистрировано 880 322 преступления, а уже в следующем году, когда партия объявила беспощадную войну преступникам, преступность снизилась до 614 552 случаев. И эти показатели держались два года. С 1961 года начался рост преступности, однако «миллионерами» мы стали только в юбилейном 1970 году – тогда было зарегистрировано 1 046 336 преступлений.

Однако, даже несмотря на это, в сравнении с западной преступностью советская продолжала выглядеть на уровне младенца с игрушечным пистолетиком в руках. В СССР практически не было ни организованных преступных банд, деливших города на зоны влияния, ни наркокартелей, ни разветвленных сетей публичных домов, ни сутенеров, ни киллеров, ни многочисленных серийных убийц, ни террористов – короче, того, что мы с лихвой имеем сегодня в капиталистической России.

Несмотря на то что СССР считался мировой сверхдержавой с населением почти 270 миллионов человек (на начало 70-х), преступность в нем долгие годы сохранялась такая, что это позволяло причислять страну победившего социализма к числу самых безопасных стран мира. Поэтому если в других областях деятельности мы шагали впереди планеты всей (в космонавтике, спорте, искусстве и т. д.), то в темпах преступности значительно отставали от развитых стран. Но это было благое отставание, которое мы, советские люди, увы, не ценили. Это был тот счастливый застой без кавычек, который позволял нам безбоязненно ходить вечерами по улицам и оставлять двери своих квартир (кстати, деревянных, а не металлических, как сегодня) открытыми (при этом домофонов в подъездах тогда не было).

Конечно, преступность в СССР была, и с каждым годом по мере повышения благосостояния в стране тоже росла. Однако этот рост в сравнении с ростом преступности на «цивилизованном» Западе напоминал собой черепашью ходьбу. Ведь господа капиталисты еще в 60-х столкнулись с такой рекордной преступностью, которая не снилась им даже в кошмарном сне. Запад буквально захлебывался в крови, терзаемый серийными убийцами, террористами и гангстерами, в то время как граждане СССР страдали в основном от карточных шулеров да торговых махинаторов. А если и появлялся у нас какой-нибудь маньяк вроде «Мосгаза», так это было только раз (!) в пятилетие, причем ловили таких преступников всем миром и в течение двух-трех месяцев (чуть позже ситуация начнет меняться в худшую сторону, но об этом речь еще впереди). На Западе все было иначе.

Взять, к примеру, США, где с конца 60-х преступность стала побивать все мыслимые и немыслимые рекорды. В 1968 году только от огнестрельного оружия там погибло более 1000 человек, а всего в тот год в Америке было совершено 4,5 миллиона преступлений. В Советском Союзе цифры были значительно ниже: в том году у нас было зарегистрировано 941 078 преступлений, а счет погибших от огнестрельного оружия шел не на тысячи, а всего лишь на десятки (!) человек (огнестрельное оружие у нас находилось под строгим контролем государства).

В 1969 году в США было совершено 15 950 убийств, краж на сумму 62 миллиона долларов, 871 000 похищений автомашин. Число разбойных нападений возросло на 13 % по сравнению с предыдущим годом и на 160 % по сравнению с 1960 годом . Еще в 1965 году комиссия по расследованию при ФБР в своем отчете так комментировала угрожающую ситуацию с преступностью в стране: «Анализируя данные по преступности, видишь ее чудовищные размеры и ее влияние на все сферы американской жизни… В городах США есть районы, где половина жителей из-за боязни быть ограбленными не отваживаются покидать свои дома по вечерам, треть жителей избегает вступать в разговоры с незнакомыми людьми, пятая часть так деморализована, что мечтает переменить место жительства. Все больше граждан в целях самозащиты обзаводится огнестрельным оружием. Сторожевые псы вошли в моду, как во времена феодалов…»

В заключении этого документа констатировалось следующее: «К сожалению, надо признать, что статистика говорит о неуклонном росте преступлений; к тому же статистика эта далеко не полная. Резко возросло число тяжких преступлений, о которых жертвы не сообщают в полицию. Статистика не учитывает также преступлений, связанных с обманом покупателей и бизнесменов, которые не подо-зревают, что их одурачили. Присвоение чужого имущества, искусственное взвинчивание цен, укрывательство имущества от обложения налогом, активная и пассивная взятка – все эти правонарушения могли бы значительно увеличить число уголовных преступлений».

А вот как в конце 60-х обстояли дела с преступностью в другой капиталистической стране – ФРГ. Сошлюсь на мнение журнала «Шпигель», который в ноябре 1967 года писал следующее: «Пятнадцатитысячную армию служащих уголовной полиции Западной Германии буквально захлестнули волны преступности: в последнее десятилетие число уголовных преступлений в Федеративной Республике Германия растет втрое быстрее, чем численность населения. В 1966 году число уголовно наказуемых преступлений составило почти два миллиона… рекордная цифра за всю историю страны! В течение суток в ФРГ в среднем совершается или делается попытка пяти умышленных и непредумышленных убийств, 17 изнасилований, похищений 170 автомашин, каждый час 130 краж и взломов».

Пьянь беспробудная

Между тем в почти 260-миллионной советской стране, в которую входило 15 союзных республик, имелись серьезные проблемы, причем не менее существенные, чем ее достижения. И одним из главных бичей советского строя было пьянство. Причем его показатели выглядели неравномерно: например, в центре страны люди употребляли алкоголь больше, чем, скажем, на окраинах – в Узбекистане или Армении (в Ереване не было ни одного вытрезвителя). Водка же везде стоила одинаково – 3 рубля 62 копейки за бутылку 0,5 л.

Власть, конечно, боролась с пьянством посредством разного рода запретительных и пропагандистских мер. Например, почти каждое пятилетие в свет выходили постановления ЦК КПСС, где объявлялась очередная борьба с «зеленым змием», и в жизнь вводились разного рода драконовские законы, начиная от увеличения размера штрафа за пьянство и заканчивая общественным порицанием пьяниц, которых прорабатывали на собраниях, лишали денежных премий, вывешивали их портреты на специальные стенды, которые размещались на улицах городов (вспомним хотя бы популярный фильм «Афоня» 1975 года ).

Кроме запретительных мер, действовали и профилактические, например каждый год в стране открывалось несколько наркологических клиник и профилакториев. Однако все эти меры так и не смогли кардинально решить проблему. Получалось, что чем лучше становилось жить в СССР, тем сильнее люди употребляли алкоголь. А это, в свою очередь, влияло и на состояние преступности в стране: почти половина преступлений в Советском Союзе относились к разряду «бытовухи» (преступления на бытовой почве) и совершались не без влияния алкоголя, то есть «по пьяни». Причем средства массовой информации этого факта совершенно не скрывали, чего упорно не хотят замечать критики советского строя, утверждая, что цензура душила любую негативную информацию. Ничего подобного: пресса как раз часто поднимала эту проблему, пытаясь тем самым вразумить людей и наставить их на правильный путь.

Например, в самом начале того юбилейного 1970 года в большинстве советских газет было опубликовано несколько материалов на тему пьянства и его пагубного влияния на людей. Были среди них и материалы о криминальных инцидентах «по пьяни». Вот лишь один из подобных случаев, описанных в одной из самых массовых и читабельных газет страны «Комсомольская правда». Речь там шла о случае, который произошел в городе Ленинск-Кузнецком, где две пьяные женщины жестоко избили 10-летнюю девочку. Дело было так.

Две закадычные подруги (одной стукнуло 26 лет, другой – 31) по случаю свалившегося на их головы воскресенья ( 15 февраля ) отметили это дело хорошей выпивкой. Затем, посидев дома, пошли проветриться. Погода в тот день стояла хорошая – несмотря на конец зимы, на улице было не слякотно и не шибко холодно. По этому случаю во многих дворах города детвора устроила массовые катания с ледяных гор. И вот мимо одной из таких детских компаний угораздило пройти пьяным подругам.

Шли они себе, шатаясь и громко распевая какую-то застольную песню, как вдруг услышали чей-то громкий разговор. Одна из девочек, катавшихся с горки, – это была Надя, которой, по злой иронии судьбы, в тот день исполнилось 10 лет, – сказала своей двоюродной сестренке Тане: «Смотри, какие песни пьяные тетеньки поют». Вроде бы невинная фраза, да еще в устах ребенка. Так нет – кому-то из подруг она страшно не понравилась. «А вы что, нас поили?» – повернулась она к девочкам. Тем бы в ответ развернуться да и убежать от греха подальше, но они этого не сделали, что тоже объяснимо: во-первых, у себя во дворе находятся, во-вторых, видимо, посчитали, что женщины, пускай и пьяные, на какую-нибудь подлость не способны. Ошиблись.

Едва Надя попыталась что-то ответить, женщины как будто с цепи сорвались. Бросились на девчонок с явным намерением их поколотить. Сестренки – врассыпную. Тане повезло, и она успела заскочить в подъезд дома, где жила, а вот Наде – нет: ее преследовательница вскоре догнала и, повалив навзничь, стала бить головой о землю. Причем била так, как будто 10-летняя девочка была ее самым лютым и кровным врагом. Вскоре к ней присоединилась и вторая женщина. И кто знает, к каким последствиям привело бы это избиение, если бы на улицу не выскочил отец Нади, которого вызвала из дому успевшая убежать от погони Таня. Он раскидал женщин в разные стороны и склонился над дочерью. Та была без сознания. Вызвали «Скорую», врач которой констатировал у девочки сотрясение мозга и немедленно отправил в больницу.

Побои, которые женщины нанесли девочке, были настолько серьезными, что той пришлось пробыть на больничной койке около месяца. Спрашивается: за что? Да, собственно, ни за что: просто двум пьяным женщинам захотелось покуражиться. Их потом судили, правда наказание назначили минимальное: одной дали 1,5 года исправительных работ, другой – год, в полном соответствии с расхожим мнением о том, что советский суд – самый гуманный суд в мире.

Кровь буржуазных предпринимателей

Гуманизм советского строя проявлялся не только в подобных случаях. Пришедший к власти в 1964 году Леонид Брежнев поставил целью создать в обществе ситуацию стабильности, поскольку после шараханий и метаний его предшественника волюнтариста Никиты Хрущева люди именно этого и хотели. Другое дело, что в своем понимании стабильности Брежнев и его команда в итоге зайдут слишком далеко – настолько станут гуманными, что перестанут «ловить мух», занимаясь откровенным всепрощенчеством. Вместо того чтобы последовательно вести борьбу с преступностью, власти в итоге скатятся к элементарной кампанейщине – то есть регулярную борьбу сведут к кампаниям, которые будут подгадываться к разного рода праздникам и памятным датам. Именно такая кампания, к примеру, была проведена органами КГБ и МВД в Москве в январе 1970 года против столичных валютчиков.

Стоит отметить, что в последний раз преступников, занимавшихся валютными махинациями, столичные органы правопорядка основательно трясли… девять лет назад, то есть еще при прежнем руководстве. То дело получилось громким, по-настоящему резонансным (о нем писали чуть ли не все советские газеты, даже был снят документальный фильм). Его назвали «делом Рокотова» – по фамилии главного фигуранта Яна Рокотова, которого приговорили к смертной казни. После этого власть устами прессы торжественно провозгласила, что с валютчиками в столице покончено раз и навсегда. На самом деле тем хватило всего лишь нескольких лет, чтобы не только восстановить свои поредевшие ряды, но и выпестовать новых рокотовых. В итоге к концу 60-х в той же Москве насчитывалось несколько сот валютных «жуков», которые денно и нощно «ковали железо», что называется, не отходя от кассы. Самое интересное, что КГБ и МВД прекрасно знали по именам и кличкам всех столичных валютчиков, однако ворошить их осиное гнездо не спешили. Почему?

Во-первых, не было приказа свыше (Рокотова и K° тоже арестовали только после вмешательства Хрущева); во-вторых, многие валютчики работали на «контору», поскольку имели тесные связи с иностранцами. Вот почему практически в сердце столицы воротилы валютного фронта чувствовали себя, как у Христа за пазухой. Их роскошной жизни мог позавидовать любой западный нувориш, не говоря уже о простом советском человеке. В 9 утра они завтракали в ресторане «Арбат», после чего ближе к полудню перемещались в ресторан гостиницы «Националь». Там у них происходили деловые встречи с иностранными клиентами, намечались планы на текущую неделю. Заканчивался трудовой день работников валютного фронта в ресторанах «Останкино» или «Сатурн», где играл очень модный в их среде оркестр под управлением Леонида Геллера. Так продолжалось на протяжении нескольких лет. То есть в столице СССР жировала и нагуливала бока каста захребетников, которая спустя полтора десятилетия займет лидирующее положение в обществе.

Однако в январе 70-го в Кремле начались подвижки, вызванные а) приближением ленинского юбилея и б) оголтелой антисоветской кампанией, которая началась в Израиле (ее инициатором была премьер-министр этой страны Голда Меир, которая чутко уловила тенденции, нарастающие в мире после того, как СССР прикрыл «бархатную революцию» в Чехословакии, которая субсидировалась мировым сионизмом). Спросите, при чем здесь советские валютчики? Дело в том, что многие крупные фигуры в этом бизнесе были евреями (Рокотов, кстати, тоже относился к их числу). Поэтому власти и решили нанести удар по этому весьма прибыльному бизнесу.

Операция началась вечером 4 января 1970 года . В тот день сразу несколько групп сотрудников КГБ провели аресты в центре города. Сначала был «повязан» таксист Генрих К., который со своей девушкой прогуливался возле Большого театра. У него было изъято: золотые кольца, браслеты, монеты, пухлые «котлеты» ассигнаций. Почти одновременно с этим арестом прошел еще один – возле гостиницы «Москва» прямо на рабочем месте – в такси – были задержаны еще один таксист, некто Олег Ж., и его подельник по «валютке» студент из Танзании Джума К. До этого чекисты в течение нескольких часов сидели у них на «хвосте» и фиксировали все их незаконные операции, которых оказалось более чем достаточно для того, чтобы предъявить обоим серьезные обвинения.

Валютчики были настолько уверены в своей безнаказанности (еще бы: столько лет занимались преступным промыслом), что, практически не таясь, проворачивали свои темные делишки на глазах у чекистов и простых советских граждан. Их деятельность в тот день была весьма насыщенна: они пару раз смотались к ресторану «Урал», где приобрели несколько десятков золотых монет, затем потусовались возле кинотеатра «Ударник» (еще одна тогдашняя валютная точка столицы), затем переместились на Зубовскую площадь. Когда все их незаконные действия были аккуратно зафиксированы на пленку, поступила команда на арест.

Всего в тот день, 4 января , было арестовано 7 человек: Генрих К., Арон А. и его супруга, Олег Ж., Галина К., ее любовник гражданин Танзании Джума К. и гражданин Индонезии Сумали Б. Практически с первых же дней ареста все семеро признали свою вину и стали давать подробные показания о своей незаконной деятельности, которая продолжалась на протяжении четырех лет. Позднее некоторые подробности этих показаний были озвучены в советской прессе, в частности в «Комсомольской правде». Например, рассказывалось о том, какие «бабки» зарабатывали валютчики на своих махинациях. Вот лишь один пример. В 1969 году Джума К. купил Олегу Ж. два 100-граммовых золотых слитка, которые таксист загнал скупщикам за 2600 рублей. Джума на вырученную валюту купил аж 48 шуб, которые Олег тут же продал за 14 тысяч рублей (напомню, что автомобиль «Москвич-412» стоил тогда 4936 рублей).

Не менее широко жил и Генрих К., у которого во время обыска было обнаружено 123 (!) тысячи рублей. Однажды он заработал зараз 3 тысячи рублей и отправился в гостиницу «Россия», где вот уже несколько дней жил его приятель из Баку. Друзья сначала выпили за встречу, после чего сели перекинуться в картишки, причем играли не на интерес, а на деньги. Генриху в тот день явно не везло, поскольку за несколько часов упорной игры он продул приятелю 4800 рублей. Три «штуки» он отдал тут же, не отходя от игрового стола, а остальные привез час спустя, съездив за ними домой на служебном такси.

Между тем в сети КГБ в те январские дни попало еще несколько валютчиков. Перечислять имена всех арестованных не буду, а назову лишь одно, наверняка хорошо известное читателю, – Юрий Айзеншпис. Да-да, известный позже шоу-продюсер был впервые арестован именно в ходе той «валютной» операции КГБ в 70-м году. Но прежде чем рассказать об этом аресте, стоит хотя бы вкратце упомянуть о том, чем конкретно занимался Айзеншпис в те годы.

Примерно с середины 60-х годов Юрий втянулся в продюсерскую деятельность в среде первых отечественных рок-музыкантов и стал устраивать концерты в различных культурных заведениях. Поскольку в то время рок-групп в Москве было не слишком много, люди, которые имели с ними дело, работали сравнительно легко. Однако по мере роста числа самодеятельных рок-групп (а они в конце 60-х как грибы после дождя стали возникать чуть ли не во всех столичных институтах и школах) это движение стало неуправляемым. Все чаще подобного рода тусовки стали заканчиваться либо пьянкой, либо форменным мордобоем. Чтобы как-то упорядочить этот процесс и взять его под контроль, в Моссовете было проведено специальное совещание, где приняли решение: места под проведение концертов могли снимать лишь официальные лица (например, руководство какого-нибудь института, завода и т. д.). Однако ушлые продюсеры рок-групп нашли выход и в этой ситуации: они доставали фирменные бланки различных учреждений, печати, а подписи ставили липовые. Короче, изворачивались, как могли.

Рассказывает Ю. Айзеншпис: «Так, „под официальную организацию“ проводили вечера досуга молодежи. В этом мне помогали знакомые, которые где-то выкрадывали бланки. Но даже в этом случае, учитывая, что вечера иногда заканчивались тем или иным инцидентом, уже неохотно нас принимали. Поэтому надо было делать какие-то инъекции. Иногда деньги были выложены не потому, что этого хотел директор клуба, а потому, что у него по графику положен просмотр кинофильма, на который никто не шел. А ему, директору, нужен кассовый план. Чтобы снять показ, нужно выкупить минимальное количество билетов. Так начинались первые завязки с директорами дворцов или домов культуры. А потом уже за прямые взятки, потому что это стало принимать масштабы индустрии. Вечера стали делать очень часто, каждую неделю, каждые субботу и воскресенье.

Нами заинтересовались. Помню, в ресторане «Золотой колос» проводился вечер, присутствовали человек четыреста. Этот зал сняли под письмо «почтового ящика» (закрытое учреждение. – Ф.Р. ). И когда разразился скандал (драка), приехала милиция…»

Еще в конце 60-х, в пору своего продюсерского бизнеса, Айзеншпис стал заниматься и валютными операциями. Это приносило гораздо б?льшие деньги, поэтому Юрий в итоге ушел из музыки и сосредоточился исключительно на «валютке». И за каких-нибудь пару лет стал одним из самых известных столичных валютчиков со всеми вытекающими отсюда прибамбасами. Одежду он покупал исключительно в валютных магазинах «Березка», душился дорогим французским парфюмом, который в советских магазинах днем с огнем было не сыскать. Вечерами устраивал кутежи в самых пафосных советских ресторанах типа «Арагви», «Арбат», «Националь». Тогда же у него появилось личное такси, которое в любое время дня и ночи готово было везти его в любую точку Москвы. Одним словом, Айзеншпис был богат, успешен и абсолютно не сомневался в том, что ведет правильный образ жизни. Хотя для его родителей это, конечно, было серьезное испытание. Они были правоверными коммунистами, прошли войну, и видеть то, что их сын пошел совсем не по их стопам, а превратился в валютного спекулянта, им было не просто обидно, а горько. Особенно сильно переживал отец, который даже на какое-то время прекратил с Юрием отношения. Однако изменить ход событий даже этот поступок так и не смог.

В 1969 году в Москве открылась контора Внешторгбанка СССР, где продавали золото в слитках. Почти каждый день для Юрия покупалось золото в этой конторе, а также валюта. Этим делом он занимался постоянно, денно и нощно. Фарцовщики скупали ему валюту по всему городу, а до десятка таксистов привозили Юрию свою валютную выручку. Естественно, Айзеншпис прекрасно был осведомлен о том, что вся его деятельность находится на заметке у правоохранительных органов, но был уверен, что его горькая участь минует. То ли был молод и наивен, то ли уверовал, что советская власть уже вконец смирилась с подобным положением дел. Но он ошибся. В православное Рождество 7 января 1970 года Юрия арестовали. Выглядело это следующим образом.

В тот день Юрий встретил своего приятеля Гиви (впоследствии этот человек устроился на работу в милицию (!), что наверняка не обошлось без взятки), и тот предложил ему купить три тысячи сертификатов серии «Д» по шесть рублей за штуку. А у Айзеншписа с собой было 15 тысяч рублей, и до нужной суммы не хватало трех тысяч. Юрий предложил поехать к нему домой за недостающими деньгами. Поехали. Возле подъезда Юрий сразу обратил внимание на нескольких мужчин, одетых в одинаковые ондатровые шапки. Он сразу просек: ОБХСС или еще что-то такое. Ему бы после этого свернуть с приятелем куда-нибудь в сторону, ан нет – упрямо пошел в ловушку. Видимо, «серты» жгли ляжку.

На втором этаже, возле дверей в собственную квартиру, Юрий заметил еще двух незнакомых мужчин «в ондатре». Только после этого ситуация, в которой он оказался, стала ему понятна, и он попытался схитрить – стал подниматься по лестнице выше. Но тут сзади раздался недоуменный вопрос одного из незнакомцев: «Молодой человек, вы куда?» – «Как куда, – попытался прикинуться простачком Юрий, – домой». И в это мгновение из-за двери его квартиры раздался голос 12-летней сестры: «Юра, помоги мне, кто-то звонит в дверь, стучит. Я боюсь». После этого косить под дурачка было бессмысленно, и Айзеншпис спустился на площадку. Сестра тут же открыла дверь, после чего товарищи «в ондатре» втолкнули их с Гиви в квартиру и закрыли за собой дверь. Далее послушаем самого Ю. Айзеншписа: «Тут уже сразу грубость пошла. Нас обыскали и зачитали санкцию на проведение обыска и арест. Нужны были понятые. В нашем доме не оказалось лиц, желающих стать понятыми. Минут через двадцать привели каких-то людей, начался обыск. Как оказалось, у Гиви „сертов“ с собой не было – они были у человека, который проживал в гостинице „Москва“. Мы должны были привезти деньги. И Гиви должен был там получить свои комиссионные. А у меня в кармане было 15 тысяч 585 рублей, как сейчас помню: 15 тысяч сторублевыми купюрами, потом какие-то мелкие. Короче, вытащили эти 15 тысяч. Естественно, они думали, что будет гораздо больше, и все тщательно пересыпали: все эти продукты, крупы…

Когда они начали допрашивать, первым делом поставили на стол портфель. Это был мой портфель. И в нем была валюта – 6750 долларов. Сейчас это – большие деньги, тогда – нет, потому что цена 1 доллара была гораздо меньше.

Этот портфель я отдал накануне своему приятелю Алексею, который хранил весь криминальный товар: валюту, золото, слитки. Выполнял работу курьера и в то же время предоставлял свою квартиру для хранения, поскольку он жил один со своей сестрой. (Родители у него ученые, они друг с другом не жили. Отец жил все время с любовницей, а мать с любовником. И они бросили своих детей на произвол судьбы.)

Как потом выяснилось, на основе каких-то оперативных данных КГБ стало известно, что я занимаюсь валютными операциями, имею его квартиру. Алексея, моего подельника, проводили в милицию. А в это время его малолетняя сестра (ей было лет 12–13) осталась одна, и ее стали допрашивать, что вообще запрещено законом. Ну и сестра (то ли в ней пионерская честность, то ли еще что-то) заговорила. Или она хотела сделать плохо своему брату? Открыла ящик и говорит: «Вот здесь слитки лежат, а еще монеты лежали». (Там лежали 11 монет царской чеканки 1912 года достоинством десять рублей). Лежали шубы норковые. И всякая всячина.

Показала им коробки с мохеровой шерстью. И портфель. «Там наверняка слитки золотые», – говорит. Но в портфеле золота не было. Потому что оно было продано накануне. Там была валюта. Естественно, они все это изъяли. Ну и, короче говоря, меня вечером арестовывают. Потом везут на Петровку.

Приходит следователь, представляется: майор КГБ. Его стиль допроса был другой, чем у работников милиции. Те отличаются грубостью, напористостью, а этот сразу: «Больше расскажешь – меньше получишь». Я – в отказ. Ничего не понимаю. Меня отправили в Бутырку, в 252-ю четырехместную камеру…»

Айзеншпису выдвинули обвинение сразу по двум статьям: 88-й (нарушение валютных операций) и 154-й (спекуляция в особо крупных размерах). Потом был суд, который приговорил Айзеншписа к 7 годам тюремного заключения. Забегая вперед, сообщу, что первые несколько лет своего срока Юрий отбывал в колонии в Красноярске. Но затем его маме (она была известным врачом) удалось использовать свои связи, и Юрия перевели поближе к Москве – в Тулу. Там была очень хорошая зона: благоустроенная, с горячей водой.

Когда в 1977 году Юрий освободился, его заставили прописаться не в родной Москве, а в Александрове. И в столицу он приезжать права не имел. Но однажды Юрий это требование нарушил: отправился на свидание к своей любимой девушке. Но едва достиг пределов Москвы, как его тут же арестовали и снова отдали под суд. Тот не стал церемониться с неисправимым Айзеншписом и приговорил его к новому сроку – к 10 годам заключения. В своем последнем слове Юрий нашел место для иронии, он сказал: «Я – советский человек, учился в советской школе и институте. Но в моих жилах течет кровь буржуазных предпринимателей».

Эта кровь в итоге все-таки окажется востребованной, но произойдет это чуть позже, в конце 80-х, когда в Советском Союзе начнется перестройка с ее рыночными отношениями. Кто в итоге пришел к власти, сегодня уже хорошо известно. Но истоки всего этого были там, в начале 70-х.

Судя по всему, эта же кровь «буржуазных предпринимателей» текла и в жилах другого человека, арест которого тоже пришелся на самое начало 1970 года . Судьба его – это типичный пример того, как неправильное воспитание создает из человека монстра. Причем воспитание это не имело никакого отношения к советскому, а целиком зиждилось на канонах буржуазного общества, того самого, в котором мы с вами имеем счастье жить сейчас.

Эта история началась 19 февраля под Ленинградом, когда на одной из дач, принадлежащей молодому человеку по имени Артур Сабонис (имя и фамилия изменены), следователями городской прокуратуры был проведен обыск. Вызван он был следующими причинами. У владельца дачи почти год назад при загадочных обстоятельствах погибли родители (они застрелились из охотничьего ружья) и пропала 11-летняя сестра Оля. Поскольку пропавшую так и не нашли, а гибель родителей списали на самоубийство, никаких претензий к Артуру у правоохранительных органов поначалу не возникло. Но в начале 1970 года внезапно вскрылись новые обстоятельства, которые и вынудили следствие заинтересоваться личностью Артура.

Повод к сомнениям дала молодая жена Сабониса, которая поведала сыщикам, что после смерти родителей ее муж весьма странно себя ведет: на людях разыгрывает печаль по поводу постигшей его утраты, а дома откровенно издевается над памятью покойных. По словам женщины, ни одного доброго слова об отце и матери она от него не слышала. Более того, она поведала потрясенным следователям, что в день похорон сын снял с лежавшего в гробу отца новый костюм и заменил его на старый. А новый на следующий день отнес в комиссионку.

Дальше – больше. Сняв со сберкнижек родителей большие суммы денег, Артур постоянно говорил, что у отца с матерью должны быть припрятаны еще наличные суммы. Он чуть ли не весь дом перевернул вверх дном в поисках этих денег, но так ничего и не обнаружил. И это стало очередным поводом к тому, чтобы костерить покойных. А однажды Артур напугал жену, что называется, до смерти. Перебрав со спиртным, он поведал супруге о том, что в смерти его сестренки виноват отец: дескать, это он задушил девочку, а тело закопал на даче в погребе. Когда на следующий день жена попыталась выяснить уже у трезвого супруга подробности этого жуткого рассказа, тот заявил… что ему это все приснилось.

Но чашу терпения молодой супруги переполнил другой случай. Однажды Артур подпоил жену и стал предлагать ей… отравиться, оставив перед этим предсмертную записку. Он положил в бокал с шампанским большую дозу люминала и заставил супругу испить дьявольское зелье. Но та, несмотря на свое полувменяемое состояние, все-таки сумела исхитриться: сделала всего лишь один глоток, а когда муж помчался вызывать «Скорую», выплюнула отраву в форточку.

Этот случай всерьез напугал женщину, и она решила заявить на мужа в милицию. Стоит отметить, что до этого – в конце декабря 69-го – она уже обращалась туда же с просьбой проверить своего суженого на предмет возможной причастности к убийству его родственников, и сыщики вняли ее словам: в очередной раз обыскали дачу Артура. Но никаких компрометирующих улик не обнаружили. Мало шансов было найти что-либо там и в этот раз. Однако в прокуратуре нашлись люди, которые не поленились отправить на дачу новую проверку.

На этот раз сыщики подошли к делу куда более тщательно, чем в первом случае. Они перекопали чуть ли не весь погреб и почти на двухметровой глубине все-таки нашли то, что искали, – труп пропавшей девочки. Причем рядом с ним лежали мужские шорты, которые, по показаниям свидетелей, принадлежали не кому иному, как брату покойной Артуру. А в сарае сыщиков ждала еще одна неожиданная находка: личный дневник Артура, в который он выписывал всякие крылатые афоризмы из умных книжек. Сыщики обратили внимание, что среди сотни крылатых выражений не было ни одного доброго, светлого. А были, например, такие: «Деньги – это то, что есть у других и что нужно добыть мне» . Или: «Отсутствие денег у людей – порок. Человек без денег – просто не человек» , «Дети начинают с любви к родителям, а потом судят их» , «Мораль – это выдумка человека, а не вывод из его опыта» и т. д.

Днем 20 февраля 1970 года Сабониса арестовали, а расследование этого дела перепоручили столичной Главной военной прокуратуре. Оно попало в руки опытного следователя по особо важным делам Сергея Громова. В тот же день Громов выехал в Ленинград, а сутки спустя провел первый допрос арестованного, на котором тот, естественно, свою вину в гибели родственников отрицал. Но опытный следователь чуть ли не каждый день предъявлял ему все более неоспоримые улики его вины.

Например, Громов огласил ему повторные результаты судебно-медицинской экспертизы, из которых следовало, что отец и мать Артура не покончили с собой, застрелившись из охотничьего ружья, как было написано в первом акте экспертизы, а были убиты. «Вами, Сабонис, – вынес свой вердикт Громов. – На ваших трусах были найдены пятна крови вашего отца, которые попали на вас в момент выстрела. Вы пытались их застирать, но сделали это неумело. Далее. Вы пытались получить в сберкассе деньги, положенные на имя вашей сестры, хотя не имели на них никакого права. Кроме этого, вы начали переговоры по поводу продажи дачи, хотя сестра тоже имеет право на наследство, как и вы. Выходит, вы знали, что сестра мертва?»

Припертый к стене этими и другими уликами, Сабонис в один из дней не выдержал и попытался покончить жизнь самоубийством в одиночной камере тюрьмы. Но охранникам удалось вовремя вытащить его из петли, сделанной из тюфячного чехла, и вызвать врача. После этого случая нервы Сабониса сдали окончательно, и он начал давать признательные показания. Он заявил, что сестру убил после того, как узнал о том, что его после окончания медицинского института ждет распределение в провинцию, чего он сильно не хотел. А пропажа сестры, по его плану, должна была вызвать к нему снисхождение. Так оно и вышло. Что касается родителей, то их Сабонис убил из чисто меркантильных интересов – хотел завладеть их деньгами и имуществом.

Стоит отметить, что внешне Артур Сабонис производил впечатление вполне добропорядочного молодого человека. То есть знаменитый криминалист Ломброзо с его известной теорией преступных типов в его случае оказался не прав. Однако под привлекательной внешностью скрывался настоящий нелюдь. Истоки этого перерождения тот же Громов нашел в детстве Сабониса. Оказывается, еще в школьные годы родители парня ввели специальную поощрительную методу: получил хорошую отметку – на тебе рубль на мороженое! Та же метода действовала и в отношении домашних обязанностей мальчика: сходил за хлебом – оставшуюся мелочь берешь себе, убрался в квартире – заработал рубль и т. д. Когда сыну исполнилось 10 лет, родители преподнесли ему в подарок пузатую копилку с дарственной надписью: «Дорогому сыночку на счастье». При этом отец Артура лично опустил в нее червонец. Но купить счастье еще никому не удавалось. В итоге на все свои поступки Артур стал смотреть исключительно сквозь призму товарно-денежных отношений. В результате такого воспитания вполне обычный ребенок превратился в монстра. Советский суд воздаст должное душегубу – приговорит его к расстрелу, на который в те годы никакого моратория не существовало.

Жадность подвела

22 марта в «Комсомольской правде», в рубрике «Из зала суда» (аналог современной «Криминальной хроники»), была опубликована любопытная заметка В. Мясникова из Ярославля под выразительным названием «Жадность подвела». В ней рассказывалось о том, как жители деревни Скоморохово Переяславского района Шагин и Нехаенко, работая в поле, случайно наткнулись на клад, в котором находилось 120 золотых монет, золотые кольца, броши и кулоны. Свою находку они решили не сдавать властям и поделили пополам. Однако через несколько дней у одного из кладоискателей сдали нервы. Он отдал свою долю напарнику и попросил сдать их в банк. Тот выполнил просьбу приятеля, но не буквально – отнес в банк только половину врученного.

Тем временем супруга Нехаенко, которой золото, видимо, жгло руки, предложила его распродать. За каждую монету они брали по 40–50 рублей, а иногда и дороже. В итоге за короткое время дельцы заработали на этом деле 2000 рублей. Однако воспользоваться ими так и не успели. Кто-то на них донес. Итог этой истории был таков: народный суд за присвоение найденного золота и спекуляцию приговорил электрика Нехаенко к 3 годам лишения свободы, его супругу к условному наказанию. С них было взыскано 2306 рублей, полученных от незаконной операции с золотом.

Маньяк из Луганска

Согласно официальной статистике, в 1970 году в Советском Союзе было совершено 203 убийства с изнасилованием. Даже если брать в расчет, что цифра эта занижена, все равно можно смело констатировать, что подобных преступлений в те годы совершалось в сотни раз меньше, чем сегодня, во времена дикого капитализма, когда сексуальные маньяки стали такой же обыденностью, как киллеры и террористы. Причем нынешние маньяки куда кровожаднее и изощреннее, чем их советские предшественники. Объясняется сей факт просто: советская мораль всячески воспевала романтические отношения между мужчиной и женщиной и осуждала половую распущенность. Среди уголовно наказуемых преступлений значились порнография, проституция, педофилия и (о ужас!) гомосексуализм. А сегодня только в одной России официально зарегистрировано 104 эротических СМИ (данные на январь 2006 года ), причем львиная доля из них под видом эротики предлагает порнографию. Кроме этого, большинство обычных печатных изданий считает обязательным публиковать на своих страницах постеры красивых девушек в неглиже (чаще всего топлес), да и по ТВ эротика демонстрируется регулярно.

Господа демократы в начале реформ уверяли народ, что легализация эротики в России принесет только благо: дескать, даже преступления на сексуальной почве пойдут на убыль. Вышло все наоборот. Впрочем, иначе и быть не могло, поскольку история Запада говорила об обратном.

Еще на рубеже ХIХ века там шли жаркие споры о том, можно ли СМИ и писателям откровенно описывать сексуальные отношения мужчины и женщины. Известный западный исследователь К. Уилсон пишет следующее: «Филдинг, Смоллетт и Стерн писали о половых отношениях без всякого стеснения, так же как Рабле свободно писал о физиологических функциях наших органов. Для названных писателей это были всего-навсего естественные моменты человеческого существования. Таким же литераторам, как Золя, Стриндберг, Г.Дж. Уэллс и Д.Г. Лоуренс, приходилось бороться за право описывать жизнь хотя бы с некоторой долей реализма. Все же необходимо отметить, что защитники „чистоты“ в определенной степени были правы. Сексуальные сцены нельзя ставить вровень, скажем, с изложением кулинарных рецептов, хотя бы потому, что уже простое описание полового акта вызывает у некоторых людей сексуальное возбуждение. „Пуритане“ считали, что если писателям разрешить описывать половые отношения без всяких ограничений, то общество вскоре станет „сексуально озабоченным“, в результате чего возрастут безнравственность и уровень преступности. В этом они были совершенно правы. Эпоха сексуальных преступлений началась одновременно со сражениями против цензуры…»

В лидеры по части сексуальных преступлений уже с начала ХХ века стала вырываться Америка. А в 20-х годах ее лидерство уже никто не оспаривал. Как пишет все тот же К. Уилсон, «в середине 20-х годов почти во всех развитых странах наблюдался ярко выраженный рост преступности на сексуальной почве, хотя в Америке эта тенденция была выражена более отчетливо, чем в Европе, где еще преобладали старые типы преступлений…».

Что касается СССР, то в 20-х годах, несмотря на то что там существовал НЭП (то есть плановая экономика соседствовала с капиталистической), преступления на сексуальной почве совершались гораздо реже, чем на Западе, поскольку Россия по большей части оставалась патриархальной страной. А в следующем десятилетии, когда Сталин окончательно взял власть в свои руки и создал централизованное государство, число уголовных преступлений (в том числе и на сексуальной почве) сократилось до минимума. Только одно то, что в СССР была искоренена профессиональная проституция, значительно сузило поле деятельности сексуальных извращенцев.

Однако после смерти вождя ситуация пусть медленно, но стала меняться в худшую сторону. Но даже тогда советская преступность (в том числе и на сексуальной почве) заметно отставала от западной. В конце 50-х в Америке началась так называемая «сексуальная революция», которая дала мощный толчок развитию подобного рода преступлений. Начитавшись «Плейбоя» (этот журнал появился на свет в начале секс-революции), десятки молодых людей взялись за ножи и с еще большим рвением, чем их предшественники, начали охотиться на представительниц слабого пола. Как пишет видный американский специалист-криминолог Джоэль Норрис, автор книги «Серийные убийцы»: «С 1960 года в США не только выросло число отдельных серийных убийц, возросло и число жертв, приходящихся на одного насильника; кроме того, преступления стали более жестокими».

Секс-революция конца 50-х породила множество жестоких серийных маньяков Америки, в том числе и Теда Банди, про которого напишут не один десяток книг и снимут несколько художественных и документальных фильмов. Этот душегуб родился в 1946 году , и детство его выпало на 50-е. Убивать людей он начнет в следующем десятилетии и в течение нескольких лет отправит на тот свет более 40 человек. На суде Банди честно признается, чт? сделало из него маньяка. Он расскажет, что еще в детстве его интересовали сцены сексуального насилия и что в убийцу на сексуальной почве его превратила порнография.

В СССР порнография была запрещена, что было одной из причин сдерживания роста преступлений на сексуальной почве. Вот почему советская криминальная история по этой части не столь богата, как американская. Первый «серийник» в Советском Союзе появился только в начале 60-х. Это был Владимир Ионесян, который выдавал себя за работника Мосгаза. Правда, это был не чисто сексуальный маньяк: побудительным мотивом его преступлений был грабеж, а не секс (он изнасиловал всего лишь одну жертву). Ионесяна быстро поймали благодаря слаженным действиям столичной милиции, да и всего общества. После этого в разных частях страны происходили аналогичные случаи, причем опять это были комбинированные маньяки – то есть грабежи они совмещали с сексом. А вот серийных маньяков-насильников среди них почти не было вплоть до конца 60-х. На Западе все было иначе: там в те же годы творили зло десятки самых разнообразных массовых маньяков: и «снайперы» (они находили удовольствие в людных местах расстреливать свои жертвы из огнестрельного оружия), и «мясники» (эти обычно резали людей), и серийные насильники и т. д. Перечисление их всех займет много времени, поэтому ограничусь лишь несколькими примерами.

Волна насилия стала накрывать Америку с лета 1966 года . Только с июля по ноябрь были зарегистрированы сразу три массовых убийства, в результате которых погибли 33 человека. В Чикаго 25-летний «мясник» Ричард Спек проник в женское общежитие и зарезал восемь девушек; в Остине, штат Техас, «снайпер» Чарльз Уйатмен сначала хладнокровно убил свою мать и жену, после чего забрался на здание местного университета, в котором он учился (27 этажей), и расстрелял из снайперской винтовки еще несколько десятков человек (15 человек убиты, 33 ранены); в Месе, штат Аризона, 18-летний «снайпер» Роберт Смит, увидев по ТВ репортаж о «подвигах» Уйатмена, отправился повторять их – он ворвался в здание косметического училища и расстрелял семерых человек (среди них были 28-летняя учительница, ее трехлетняя дочь и трехмесячный сын, а также четыре ученицы).

В августе 1969 года всю Америку потрясло новое массовое убийство. Хипповская банда «мясника» Чарльза Мэнсона напала на особняк 23-летней восходящей звезды Голливуда Шэрон Тэйт и зверски убила не только хозяйку, которая на тот момент была беременна, но и всех ее гостей в количестве четырех человек. Когда на следующее утро полиция вошла на территорию особняка, она была в ужасе от увиденного: повсюду валялись обезображенные тела убитых, а стены дома были забрызганы кровью и исписаны кровавыми надписями «Свиньи». Сержант криминальной полиции, побывавший на месте трагедии, позднее заявил: «За всю свою жизнь я не видел более ужасного зрелища. Меня чуть не вывернуло наизнанку».

Мэнсона и его банду арестовали через несколько месяцев, уже в 1970 году . Одновременно с ними в том же Лос-Анджелесе сдался полиции серийный маньяк строительный рабочий Мэк Эдвардс, который признался в том, что за 17 (!) лет убил несколько десятков детей (его подозревали в смерти 22 человек). Все свои жертвы маньяк обязательно истязал перед смертью, получая от этого наслаждение.

Конечно, и в СССР случались подобного рода преступления. Однако их счет шел на единицы, а некоторые из них и вовсе были настоящей диковинкой. Например, маньяков-«снайперов» в нашей стране быть не могло, поскольку оборот огнестрельного оружия находился под строгим контролем государства. За все 60-е такого рода преступление было совершено только один раз, в сентябре 1968 года , да и то потому, что в качестве преступников выступили два солдата-отморозка. Сбежав из воинской части с оружием, они заперлись в одном из домов в Курске, убили семью из пяти человек, после чего открыли огонь из окна по привокзальной площади, убив еще восемь человек.

Сексуальных маньяков в СССР было немногим больше «снайперов». Был среди них и свой Мэк Эдвардс – учитель Анатолий Сливко, который за 21 год своей преступной деятельности ( 1965–1985 ) убил 17 детей. Этот нелюдь тоже был извращенцем – он получал удовольствие, снимая агонию своих жертв на кинокамеру. Но Сливко был чуть ли не единственным подобным маньяком за всю советскую историю, а в тех же США таких были десятки, причем многим из них удалось избежать ответственности. Например, в самом конце 60-х ( 1968–1969 ) Америка была в ужасе от серийного убийцы, который взял себе кличку Зодиак. Этот душегуб подстерегал по вечерам влюбленные парочки и хладнокровно расстреливал их из пистолета или резал ножом. Убив таким образом пять человек и двоих тяжело ранив, Зодиак бесследно исчез (установить его личность так и не удалось).

Сошлюсь на мнение все того же Д. Норриса, который так характеризовал ситуацию с этим видом преступления в США: «Серийный убийца – это болезнь американского общества. Инфекция передается от поколения к поколению в форме насилия над детьми, алкоголизма, наркомании, плохого питания. В последние двадцать лет ( 1960–1980 ) на долю США, население которых составляет всего 5 % от общего числа людей, живущих на Земле, приходилось 75 % мировых серийных убийц. Из 160 серийных убийц, задержанных или вычисленных силами правопорядка во всем мире, по меньшей мере 120 были обнаружены в США. Существуют реальные опасения, что по мере распространения американского культурного влияния на менее развитые страны недуг серийного убийства, если его не пресечь, поразит и их…» (выделено мной. – Ф.Р. ).

Из перечисленных Норрисом пороков в СССР однозначно присутствовал один – алкоголизм. Все остальные отсутствовали: массового насилия над детьми не было, наркомании тем более, а питание было вполне сносным, даже калорийным. И еще существовала мораль, которая воспитывала подрастающее поколение в духе любви к своему ближнему и обществу, в котором он живет. Однако по мере приобщения советского общества к западным духовным ценностям (особенно интенсивно этот процесс развернется в начале 70-х) началась коррозия советской морали. Отсюда и рост преступлений, особенно насильственных. Д. Норрис оказался абсолютно прав: активная американизация сначала СССР, а потом и России принесла нам вместе с мини-юбками, рок-н-роллом, «Сникерсами», «Макдоналдсами» и массового серийного убийцу американского типа. Впрочем, об этой разновидности душегубов мы еще поговорим, а пока вернемся в 1970 год , чтобы познакомиться с одной из разновидностей советского маньяка.

Эта история началась в конце марта 1970 года в городе Луганске, что на Украине, – там объявился насильник. В течение нескольких дней поздно вечером он нападал на одиноких женщин, возвращавшихся домой. Действовал преступник по одному и тому же сценарию: приметив жертву на автобусной остановке, он сопровождал ее до малоосвещенного места, где и нападал – душил, угрожал ножом, говорил, что она проиграна в карты и должна либо уплатить пять тысяч рублей, либо вступить с ним в половую связь. У некоторых из жертв он отбирал деньги, ценные вещи.

По показаниям потерпевших, на вид насильнику было около 30–35 лет, он был среднего роста, широкоплеч, лицо продолговатое, смуглое, одет в светлый хлопчатобумажный плащ, белую фуражку и темные брюки. Поскольку показания жертв указывали на то, что все эти изнасилования совершал один и тот же человек, эти дела были объединены в одно, была создана оперативно-следственная группа. В местах возможного появления насильника были выставлены засады, по маршрутам движения городского транспорта направили сотрудников под прикрытием оперативно-поисковых групп. Однако насильник как будто чувствовал, что за ним началась охота, и ни в одну из этих ловушек не попал. В итоге все попытки милиции напасть на след насильника ни к чему не привели.

А преступления тем временем продолжались. Так, в начале апреля насильник совершил еще три нападения, действуя по прежнему сценарию: угрожал жертве ножом, душил, требовал деньги, говорил, что она проиграна в карты. Все три преступления были совершены в одном районе – Жовтневом.

Между тем 14 апреля город потрясла страшная весть: насильник пролил первую кровь. Это произошло на Парковой улице, где в недостроенной трансформаторной будке был обнаружен труп 17-летней Тамары М., которая возвращалась из вечернего института, но до дома так и не дошла. Все признаки указывали на то, что девушка сначала была изнасилована, а затем задушена руками. Рядом с трупом сыщики нашли несколько важных улик: кусок вафельного полотенца с пятнами буроватого цвета и два отрезка голубой тесьмы, на которых имелись узлы с петлей. Позднее эксперты установят, что полотенце было использовано как кляп, а тесьма служила вместо веревки, которой преступник связывал жертве руки.

В тот же день в городском УВД прошло совещание, на котором решался вопрос – как найти и обезвредить преступника, ведь он теперь, после убийства, уже ни перед чем не остановится. Учитывая серьезность преступлений, было принято решение о проведении специальной операции по поимке маньяка б?льшими, чем это было на первоначальном этапе, силами. Теперь ежедневно в розыске преступника участвовали около 500 милиционеров и 400 дружинников. И хотя в этот раз получить быстрый результат не удалось, маньяк на какое-то время затих. Но затишье длилось недолго.

Ночью 16 мая одна из милицейских засад засекла неподалеку от трамвайной остановки «Квартал Молодежный» подозрительного мужчину. Он подъехал к остановке на машине, вылез из нее и спрятался за дерево. Едва подъехал трамвай и из него вышла женщина, незнакомец незаметно пристроился к ней сзади и засеменил следом. Решено было его задержать. Незнакомцем оказался житель Жовтневого района, водитель автотранспортного предприятия. На первом допросе он категорически открещивался от совершенных преступлений, однако обыск в его квартире дал неожиданные результаты: там были найдены вещи, которые преступник отнял у своих жертв еще в конце марта. После этого запираться было бессмысленно, и водитель признался: да, в конце марта насиловал он. Однако никакого отношения к апрельским преступлениям и к убийству студентки он не имел. Стало ясно, что в городе действует еще один, куда более опасный маньяк.

Смелый дружинник

В Советском Союзе в борьбе с преступностью участвовали не только правоохранительные органы, но и рядовые граждане, которые несли дежурства в добровольных народных дружинах (ДНД). Эти формирования были созданы в ноябре 1958 года, когда в стране развернулась широкомасштабная борьба за искоренение преступности. Энтузиазм властей и населения в этом деле был таков, что тогда даже появился лозунг: «Искореним всю преступность на корню!» Как выяснится позже, этот лозунг окажется утопическим, однако польза от этой кампании все равно была большой: количество преступлений в стране тогда резко сократилось. И немалая заслуга в этом принадлежала именно ДНД, которые к началу 70-х насчитывали в своих рядах более 8 миллионов человек (всего в стране тогда было около 200 тысяч ДНД).

Увы, с годами это движение претерпело существенные трансформации. По мере угасания всеобщего оптимизма в обществе многие люди стали идти в ДНД исключительно ради меркантильных выгод, а не для помощи милиции – то есть ради отгулов, предоставляемых государством за работу в ДНД. И все же большинство членов народных дружин все-таки работали не за страх, а за совесть. Одним из таких людей был и омский дружинник Геннадий Горбунов.

20 мая 1970 года , патрулируя улицы родного города, он заметил, как несколько человек избивают друг друга руками и ногами. Горбунов по долгу службы обязан был вмешаться (несмотря на массу примеров, когда дружинники попросту «не замечали» подобных происшествий, предпочитая вдвоем-втроем выкручивать руки какому-нибудь с трудом передвигавшему ноги пьянчужке), что он и сделал. Вклинившись в драку, Горбунов стал разнимать дерущихся, причем делал это так активно, что в первые мгновения драчуны опешили, явно не ожидая от дружинника такой прыти. Однако затем один из них опомнился и, выхватив из-под одежды нож, ударил им Горбунова в грудь. Тот упал на землю. Тут уж многочисленные прохожие, которые до этого старались не обращать внимания на драку, бросились к месту происшествия. Преступник попытался было скрыться, но был задержан, а смелому дружиннику вызвали «Скорую». Она пришла вовремя, и уже через несколько минут раненый лежал на операционном столе.

Этот случай имел большой резонанс, причем не только в Омске. В сентябре Горбунова вызвали в Москву, где в торжественной обстановке вручили медаль «За отличную службу по охране общественного порядка» от Президиума Верховного Совета РСФСР. Сделано это было не случайно. Таким образом государство старалось дать понять людям, которые работали в ДНД, что оно готово оценить их самоотверженность по самому высокому разряду.

Под давлением призрака

Уникальный случай был зафиксирован весной 1970 года в исправительно-трудовой колонии № 1 Управления внутренних дел при Ростовском облисполкоме. Там 20 мая один из осужденных признался в убийстве, которое он совершил… два года назад. Покаявшимся был 18-летний Евгений Вишняков, сидевший в колонии за куда меньший грех – он ограбил магазин, а чуть позже грабанул на улице прохожего. Но, как оказалось, это были не единственные «подвиги» Вишнякова. По его собственным словам, в начале июля 68-го, будучи в Ленинграде, он познакомился с неким мужчиной, который пригласил его к себе в гости. Поскольку Вишняков тогда бродяжничал, он с радостью принял это предложение. Его не испугало даже то, что пригласивший его мужчина оказался гомосексуалистом. В итоге Вишняков прожил у гостеприимного хозяина пару дней, а когда ему это надоело, решил сбежать, предварительно ограбив. Убивать хозяина парень не хотел, но ситуация вышла из-под контроля: мужик стал звать на помощь, и Вишняков задушил его подушкой.

Администрация ИТК с большим интересом выслушала признание Вишнякова, после чего поинтересовалась: с чего, мол, он решил признаться, если ему до свободы оставалось всего два года отсидки? Неужто совесть замучила? «Да какая, к черту, совесть? – отрезал Вишняков. – Меня покойник уже достал: каждую ночь ко мне во сне является с подушкой». – «И как долго он к тебе является?» – удивились тюремщики. «Больше года», – честно признался парень. Когда вопрос про мотив задаст раскаявшемуся убийце следователь ленинградской прокуратуры, которому поручат это дело, Вишняков ответит, что, с тех пор как он признался в убийстве, покойник к нему являться перестал. Видимо, за этим он к парню и приходил: чтобы тот покаялся.

Зэки-бунтари

Такое явление, как бунт заключенных, в советских тюрьмах если и имело место, то крайне редко. Достаточно сказать, что в 70-х годах подобных инцидентов было около десятка, в то время как в годы горбачевской перестройки их счет перевалит уже за сотни. Из-за чего же бунтовали зэки в брежневские годы? Вот лишь один из случаев, который произошел в 1970 году .

Незадолго до празднования 100-летия со дня рождения Ленина по всем тюрьмам и колониям страны прошел слух, что грядет широкая амнистия в связи с этой датой. Слух подтверждали и сами руководители мест заключения, которые объявили в связи с юбилеем социалистическое соревнование за право попасть в число колоний, достойных амнистии. Энтузиазм, который охватил тогда зэков, был огромным, и даже зэки-сторожилы отмечали, что давненько не видели ничего подобного. Однако все старания заключенных вылетели в трубу – никакой широкой амнистии не последовало, поскольку именно в том юбилейном году, как мы помним, преступность в СССР перешагнула миллионную отметку. В итоге власти посчитали, что проявлять излишний гуманизм на этом фоне будет неправильным.

Между тем разочарование многомиллионной армии советских зэков было настолько огромным, что во многих колониях создалась взрывоопасная ситуация. Достаточно было поднести спичку, чтобы вспыхнул настоящий пожар. И волею судьбы эту спичку зажгли в колониях № 6 и 7 под городом Тольятти.

Еще в середине мая сотрудники ИТК № 7 перехватили записку из соседней колонии № 19, в которой фигурировала фраза «начнем 20–21 мая». Однако то ли тюремщики не придали значения этим словам, то ли просто не поняли, о чем речь, но никаких должных выводов не сделали. В итоге случилось то, что и должно было случиться.

Вечером 21 мая осужденный ИТК № 6 Чернышов попытался проникнуть в запретную зону, однако был вовремя замечен часовым. На крик «Стой, стрелять буду!» зэк не отреагировал, за что и получил автоматную очередь по ногам. Свидетелями этого расстрела оказались около двухсот зэков, которые бросились на штурм вышки. Сначала ее попытались поджечь, а когда это не удалось, в часового полетели кирпичи. Затем от вышки разъяренная толпа двинулась к промышленной зоне. В находившиеся там здания полетели бутылки с бензином, которые были заготовлены за несколько дней до этих событий (куда только смотрела оперчасть?!). В мгновение ока преодолев высокий забор и несколько рядов «колючки», разъяренная толпа растеклась по территории промзоны. Затем в толпе раздался чей-то клич: «Братва! Айда брать штрафной изолятор!» – и три десятка зэков бросились к ШИЗО, по дороге снеся забор и колючую проволоку.

Двери ШИЗО были крепкими, и открыть их голыми руками было невозможно. Поэтому зэки повалили на землю пару-тройку телеграфных столбов и, используя их как таран, за считаные минуты выбили двери. Все сидельцы изолятора (а среди них были и уголовные авторитеты, которые тут же встали во главе восстания) были освобождены. Удача окрылила восставших, и они бросились на штурм ИТК № 7. Причем одна из главных целей этого штурма состояла в том, чтобы освободить из помещения камерного типа еще одного уголовного авторитета – Феоктистова. Эта цель была благополучно выполнена: вооруженная дубинами и металлическими прутьями толпа в полсотни человек быстро управилась с забором, проникла в зону и выпустила на волю главаря, а с ним и еще с десяток других «отрицал». После чего погромы продолжились: зэки грабили магазины, столовые, склады, поджигали промышленные здания.

Тем временем к месту восстания власти срочно перебрасывали дополнительные силы внутренних войск. Уже через несколько часов в небе над колонией замаячил вертолет, а к ее воротам подкатили грузовики, бэтээры и пожарные машины. Последние под прикрытием автоматчиков попытались пробиться к горящим зданиям, но зэки не позволили им этого сделать, забросав камнями. Понимая, что без применения оружия с озверевшими заключенными не совладать, власти колонии, прежде чем открыть огонь, запросили разрешения у Москвы. Но оттуда ответили: «Стрелять только при попытках к бегству». Тогда начальник ИТК № 6 решил уговорить зэков сдаться, причем отправился к ним один в качестве парламентера. Но эта попытка завершилась плачевно: зэки набросились на него и жестоко избили. Однако даже после этого приказа открывать огонь на поражение отдано не было.

Бунт закончился так же быстро, как и начался. Утром 22 мая зэки внезапно сложили все свое оружие и построились пятерками за воротами колонии. Их тут же окружили автоматчики. Организаторов беспорядков вывели из строя и отвели в сторону. Диссидент Михаил Зотов, который жил неподалеку от места событий и был невольным свидетелем бунта, описывал происходившее так. Зэкам приказывали раздеться догола, после чего по одному вводили в круг офицеров, и те приступали к экзекуции – избивали бунтаря чем попало. После чего бросали его в «воронок».

В двух восставших колониях за одну ночь сгорело 38 жилых помещений. Естественно, обе колонии временно закрыли, а всех заключенных перебросили в другие места. Около 30 организаторов восстания получили дополнительные сроки. Троих суд приговорил к расстрелу. Однако и положительный результат для зэков этот бунт все-таки имел – через пару-тройку месяцев была-таки объявлена амнистия. И хотя назвать широкомасштабной ее было нельзя (под нее попали только зэки с небольшими сроками отсидки), но пар недовольства из котла она все же выпустила.

Это «ужастик» о тюремной жизни в СССР. А вот уже американский «ужастик», который я приведу со слов К. Уилсона, автора книги «Мир преступлений»: «Когда Том Мертон стал суперинтендантом тюрьмы Такер в Арканзасе в 1967 году , он вскоре обнаружил, что около двухсот осужденных числятся в бегах. Бывалые заключенные говорили, что на территории тюрьмы захоронено около сотни трупов людей, которые по разным причинам не нравились начальникам».

Мошенник-антиквар

22 июня в газете «Вечерняя Москва» появилась заметка «Из зала суда» о подпольном дельце, промышлявшем скупкой и перепродажей антиквариата. Подобные заметки в те годы пользовались огромной популярностью у читателей, поскольку позволяли обывателям хоть изредка, но взглянуть на изнанку жизни. Это теперь мы, что называется, объелись криминалом, а тогда все было иначе: цензура жестко следила за тем, чтобы СМИ не шибко давили на психику обывателей, перекармливая их криминальной информацией. И в этой политике была своя сермяжная правда: все-таки советское общество не было настолько криминализировано, как сегодня.

В упомянутой заметке речь шла о неком дельце, который ездил в некоторые крупные города Союза (в частности, в Таллин), скупал там по дешевке картины (15–20 рублей), а в Москве сдавал их в комиссионки по 80 рублей и выше. Например, картину западного художника Диаза «Перед грозой» он купил за 45 рублей, ловко выдал ее за шедевр и продал в Казахскую картинную галерею за… 4500 рублей! Здорово прокололись с ним и другие крупные учреждения: так, Тюменский музей купил у него 15 дешевых полотен на весьма внушительную сумму в несколько тысяч рублей. Однако вечно деятельность мошенника продолжаться не могла, и его в конце концов схватили. Суд приговорил его к 10 годам тюрьмы.

Бандиты из Даугавпилса

Такой вид преступности, как бандитизм, в Советском Союзе существовал со дня его основания. Однако если в первые годы советской власти мирным гражданам буквально житья не было от бандитов, то уже спустя десятилетие, в начале 30-х, с этим видом преступности было практически покончено – бандитизм как явление был искоренен. Правда, в годы войны и после нее эта проблема вновь напомнила о себе (и в 1945 году в МУРе во второй раз был создан Отдел по борьбе с бандитизмом), однако и тогда государство сумело сделать так, чтобы не выпустить вожжи из своих рук – с бандами расправлялись оперативно и без всякого сожаления. Увы, в последующие годы, по мере демократизации советского общества бандитизм вновь стал поднимать голову. Причем его ряды не только заметно молодели, но и пополнялись людьми весьма не бесталанными. Например, знаменитая «банда фантомасов» из Ростова-на-Дону (о ней речь еще пойдет впереди) была создана двумя братьями, которые были своего рода уникумами: один был талантливым изобретателем (он снабжал банду уникальным огнестрельным оружием собственного изготовления), другой – талантливым организатором (благодаря его способностям банда просуществовала более пяти лет).

И все же таких устойчивых банд, подобных «фантомасам», в СССР были единицы. В основном же это были скоротечные формирования, которые создавались дилетантами и достаточно быстро выявлялись и ликвидировались. Вот лишь один из подобных случаев, произошедших в 1970 году .

Дело было в латвийском городе Даугавпилсе. Там проживали два друга – Юрий и Павел. Обоим – чуть больше двадцати, и у обоих за плечами пусть не богатый, но опыт противостояния закону. Например, Юрий пару лет назад на вечеринке учинил драку и получил два года за хулиганство. Правда, благодаря стараниям отца, который использовал все свои связи, парню удалось благополучно избежать отсидки – коллектив ремонтных мастерских, где он работал, взял его на поруки, и наказание ему было назначено условное. Что касается Павла, то ему повезло меньше: поскольку любящего папы у него не оказалось, ему пришлось отсидеть год за ту же «хулиганку», а именно – за дебош в винно-водочном отделе магазина.

Все свободное от работы время дружки проводили в праздном веселье: кутили в ресторанах либо просто шлялись по улицам и задирали прохожих. Собственно, таким образом тогда развлекались многие юноши по всей стране, но Юрия и Павла отличало от них одно существенное «но»: когда денег им стало катастрофически не хватать, они легко решились переступить ту черту, которую не каждый их сверстник способен перешагнуть. Они задумали ограбить одну из многочисленных точек общепита: ресторан или магазин. Поскольку для такого серьезного дела требовалось серьезное оружие, было решено раздобыть его в первую очередь. Но где его взять в небандитском Советском Союзе? И тогда Юрий предложил напасть на контрольно-пропускной пункт электростанции, находившейся за городом: мол, там дежурит пожилая женщина, вооруженная ТТ, справиться с которой не составит большого труда. На том и порешили.

Поздним воскресным вечером 9 августа на одной из улиц города приятели тормознули такси и попросили подбросить их в соседний квартал. Таксист поначалу не хотел их брать (время-то позднее), однако затем, приглядевшись повнимательнее, согласился. Как он расскажет впоследствии, его ввел в заблуждение внешний вид одного из «голосовавших»: тот был прилично одет, да еще в очках. Такой, мол, не способен на что-то плохое. Как он ошибался! Едва таксист довез их до места назначения, как этот самый очкарик внезапно ударил его чем-то тяжелым по голове, а его приятель, сидевший на заднем сиденье, обхватил руками за шею и стал душить. Однако таксист оказался не робкого десятка и стал сопротивляться. Но силы были явно не равны. В итоге шоферу сильно досталось: ему выбили шесть зубов, сломали нос. Когда он потерял сознание, ему связали руки за спиной и бросили в багажник «Волги».

Через несколько минут злоумышленники подъехали к КПП электростанции. Как они и рассчитывали, в будке оказалась всего лишь одна сторожиха. Хоть она и была вооружена, однако серьезного сопротивления оказать не успела. Она, как и таксист, «купилась» на приличный внешний вид парней. Те сделали вид, что заблудились, вошли в будку и тут же напали на сторожиху. Один из преступников ударил ее в живот, а второй, зарычав над ухом: «Не рыпайся, тетка!» – достал из кобуры «тэтэшник» и обрушил его рукоятку на голову женщины. Она упала на пол и потеряла сознание.

Завладев оружием, преступники сели в машину и вновь помчались в город. Однако по дороге вспомнили про таксиста, который все это время лежал, связанный, в багажнике. Остановив машину, приятели стали думать, как быть с ним. После короткого спора решили убить. Для этого они свернули с трассы и заехали в лес. Там они вытащили таксиста наружу и, поставив его на колени, приставили дуло к виску. От смерти водителя отделяли какие-то доли секунд. Однако мужик, видимо, в рубашке родился. Он принялся их совестить («Что же за матери вас породили, если вы хуже палачей?!» и т. д.), и у тех что-то дрогнуло внутри. В итоге они отволокли жертву к ближайшему дереву и привязали к стволу веревками. Затем сели в такси и укатили в город.

Бросив машину при въезде в Даугавпилс, преступники разбежались в разные стороны, договорившись завтра встретиться вновь – уже для ограбления. Однако все карты им спутал таксист. К утру он сумел перетереть веревки и прямиком отправился в милицию, где и рассказал все без утайки. На ноги были подняты значительные силы милиции, которые принялись прочесывать весь город. В тот момент, когда эта операция была в самом разгаре, преступники находились в кафешке на пристани: там они встретились с двумя приятелями – Владимиром и Виктором – и стали активно зазывать их в свою шайку. Те согласились. Один из них – Виктор – впоследствии расскажет: «Потом поехали к Юрке на дачу. Там на столе лежали десять рублей, отложенные, чтобы заплатить за квартиру. Юрка взял деньги и отдал их Павлу и Володьке, сказал, чтобы они шли и купили водки. Когда они ушли, Юрка достал пистолет и выстрелил из него два раза в электрическую лампочку. Потом дал пистолет подержать мне. Потом сказал: „Вымети осколки“. Я взял веник и вымел стекляшки. Вернулись Павел с Володькой, принесли водку. Выпили. Юрка играл на гитаре и пел. Павел очень смешно рассказывал, как они с Юркой вчера „обработали“ шофера такси и как у бабки отобрали пистолет. Он говорил: „Лупанули по голове, она и кувырк, лапочка“. Мы смеялись…»

Приятели договорились ограбить ресторан «Стропы», в котором до этого неоднократно бывали. Посетителей там всегда было много, значит, и денег в кассе было в избытке. План нападения составили следующий. Виктор должен был сидеть в машине (ее они должны были угнать за час до ограбления) и ждать приятелей возле ресторана, Владимиру предстояло стоять «на шухере» возле дверей, а основную роль – нападающих – брали на себя Юрий и Павел. Именно первому предстояло выстрелить из пистолета вверх и потребовать выручку. «При виде пистолета никто даже не подумает дернуться», – заранее предвкушал успех Юрий. Однако с рестораном произошел «облом».

Когда злоумышленники подъехали к ресторану, тот был уже закрыт. Но машина преступления была уже запущена, и отступать от своего плана приятели не думали. Они решили проехаться по трассе Рига—Орел и ограбить первый же попавшийся магазин. Сказано – сделано. Но они не знали, что везение в тот день покинуло их окончательно. Не успели они проехать и нескольких сот метров – кончился бензин. Друзья попытались дозаправиться, остановив попутку, но ни один из водителей не согласился остановиться. А когда один из них громко засигналил и осветил всех четверых фарами, нервы приятелей не выдержали, и они бросились врассыпную.

Юрий пробежал по полю несколько десятков метров, после чего решил выскочить на дорогу и сделать еще одну попытку поймать попутку. Когда он вышел на шоссе, оно было пустынным. Затем вдали наконец показались фары приближающегося автомобиля. Юрий замахал руками, и автомобиль остановился. Все еще не веря в свою удачу, Юрий бросился к машине и распахнул дверцу. В салоне сидели… несколько милиционеров.

Тот из них, что сидел на переднем сиденье, попытался схватить парня за руку, но ему не повезло: тот вырвался и попытался отскочить назад. Но за спиной уже стоял другой милиционер, вышедший из машины чуть раньше. Он обхватил Юрия руками, попытался сделать подсечку, но не успел. Парень выхватил из-под ремня «тэтэшник» и навскидку выстрелил. Милиционер обмяк. Юрий бросился прочь от дороги, на ходу стреляя в преследователей. Когда впереди показалась Двина, он, не раздумывая, бросился в воду и поплыл на другой берег. Ему казалось, что там его уж точно не достанут. Но он ошибся. Едва он выбрался на берег и прошел несколько метров вперед, как навстречу ему вышли сразу несколько человек в милицейской форме. Сил сопротивляться у Юрия уже не было, и он безропотно поднял вверх руки.

Милиционером, в которого стрелял Юрий, был 43-летний майор Генрих Беломестных. В милицию он пришел в 17 лет, закончив перед этим железнодорожный техникум. Через год женился, родились двое сыновей. В 55-м Беломестных вступил в ряды КПСС, в 61-м – закончил Высшую школу МВД СССР. Несколько лет назад он был назначен заместителем начальника районного отделения милиции и в ту роковую ночь замещал своего шефа, отбывшего в отпуск. Пуля, выпущенная преступником, угодила майору в грудь, и он скончался от потери крови еще до того, как его привезли в ближайшую больницу. 14 августа его имя было занесено на мемориальную доску МВД Латвийской ССР. А 20 октября Указом Президиума Верховного Совета СССР майор милиции Беломестных Г.Г. был посмертно награжден орденом Красной Звезды.

Что касается преступников, то их всех задержали. Юрия, который за месяц до преступления подал заявку в ЗАГС, суд приговорил к высшей мере наказания – расстрелу. Его подельники отделались различными тюремными сроками (от 12,5 до 7 лет лишения свободы).

В поисках маньяка

И вновь вернемся в Луганск, где милиция роет землю носом в поисках опасного маньяка. По ходу расследования попутно было просеяно сквозь милицейское сито несколько десятков подозреваемых. Например, осуществляя подворные обходы по делу об убийстве студентки, сыщики узнали от одного из свидетелей о том, что в ночь убийства недалеко от места преступления – в парке имени Горького – ночевал неизвестный. Свидетель рассказал, что заметил на его руках и лице свежие царапины. Сыщики перелопатили чуть ли не весь район, подняли на ноги всю свою агентуру и в конце концов установили личность неизвестного. Им оказался мужчина без определенного места жительства, в прошлом судимый за кражу и бродяжничество. Однако он оказался непричастным к убийству студентки и апрельским насилиям.

Когда пришел ответ от экспертов, что обнаруженная на месте убийства студентки тесьма производится в Риге фабрикой «Лента», туда срочно был направлен инспектор угро. Он установил, что эта тесьма поступает на 36 торговых баз, в том числе на киевскую базу «Укргалантерея». Когда направили туда запрос, получили ответ: лента направлялась в торговые организации республики (и в Луганск в том числе) как самостоятельный товар и как упаковочный материал. В связи с этим возникла версия, что маньяк – один из работников торговых организаций или швейных предприятий. В апреле—мае проверили более 500 человек, имеющих отношение к этим организациям, но и этот путь оказался тупиковым.

Между тем 30 июня у луганских сыщиков появилась новая ниточка. В тот день возле поселка Екатериновка на берегу речки Лугань неизвестный попытался изнасиловать несовершеннолетнюю Катю Владимирову. Однако проходившие мимо люди помешали ему осуществить задуманное. Спасаясь бегством от разъяренных жителей поселка, насильник бросился в речку, переплыл ее и скрылся. Однако он оставил на берегу, в лесополосе, всю свою одежду: брюки, рубашку, трусы, носки и туфли. В кармане брюк сыщики обнаружили связку ключей, небольшую отвертку и часы марки «Полет». Именно часы вывели сыскарей на преступника.

Оказалось, что часы недавно побывали в ремонте. Стали проверять квитанции в часовых мастерских Луганска и близлежащих населенных пунктах. Просмотрели порядка 30 тысяч квитанций. И все же нашли нужную: она была выписана на гражданина Бурова. Когда стражи порядка «нарисовались» на пороге его квартиры, тот так поразился этому факту, что не стал играть в молчанку и сознался: да, это он напал на девочку. Однако от других преступлений категорически отрекся. Дальнейшая проверка показала, что парень не врет – маньяком действительно был не он.

Тем временем в субботу, 4 июля , Луганск потрясло очередное преступление маньяка-убийцы: на рассвете жители улицы Первая Линия обнаружили под стеной старого гаража вблизи трамвайной остановки убитую женщину. Примчавшиеся на место преступления сыщики нашли возле трупа обрывки газеты «Сельская жизнь» от 7 июня со следами крови и цифрой 20, написанной карандашом. Убитой оказалась 22-летняя Наталья З., рабочая завода имени Октябрьской революции. Сыщики установили, что с ее левой руки исчезли часы марки «Луч». Ни у кого не вызывало сомнений, что это убийство совершено именно тем маньяком, за которым вот уже свыше трех месяцев охотится луганская милиция. Город вновь залихорадило. В тот же день в горотделе милиции было созвано экстренное совещание, где было решено выделить для поимки преступника к тем 900 милиционерам и дружинникам, которые его искали, еще 100 человек.

Больше недели понадобилось сыщикам, чтобы отработать «газетную» версию. В поле зрения попали больше 170 человек, выписывавших газету «Сельская жизнь» и проживавших в домах или квартирах № 20. Однако ни один из этих людей или их знакомых не был причастен к убийствам. Что касается часов марки «Луч», то и здесь сыщиков ждало разачарование: ни в одном из комиссионных магазинов или скупок они так и не всплыли.

В это же время в милицию пришло анонимное письмо, в котором сообщалось, что жертва от 4 июля была убита двумя мужчинами, один из которых работает транспортировщиком на обувной фабрике. Судя по почерку, письмо написал человек преклонного возраста и малограмотный. Учитывая, что этот же аноним уже присылал в милицию похожее письмо по поводу другого убийства, а оно не подтвердилось, у сыщиков были все основания не поверить и в это послание. Однако все равно решено было его проверить. В итоге было просеяно сквозь сито около 2000 человек, но результат вновь оказался нулевой.

И все же утверждать, что разыскников на каждом шагу подстерегали неудачи, было бы неверно. Так, 10 июля из Харькова пришло сообщение, что там задержан рабочий авиационного завода. При обыске в его квартире были изъяты часы, принадлежавшие одной из пострадавших ранее женщин, а также вещественные доказательства по делу Азаровой, убитой 15 июня . Задержанный сознался в убийстве двух женщин и одном нападении. Однако к луганским преступлениям он отношения не имел.

Между тем неудачи сыщиков только подстегивали маньяка. Поздно вечером в четверг, 6 августа , произошло еще одно изнасилование. На этот раз жертвой преступника стала гражданка Соловей, которая возвращалась домой по улице Жуковского. Насильник напал на нее сзади, затащил в укромное место и, связав руки поясом от ее платья, попытался изнасиловать. При этом он сорвал с жертвы часы марки «Ракета». Однако, уходя с места преступления, насильник забыл там свой пиджак 48-го размера. В его карманах сыщики обнаружили шнурок от обуви, обрывок женского ситцевого платья со следами красителя и белую ленту-тесьму производства Дарницкого шелкового комбината. Стали «пробивать» эти вещдоки. Выяснилось: подобную тесьму получает и Луганская обувная фабрика. Проверили всех ее рабочих (особенно связанных с упаковкой и транспортировкой готовой продукции), одежда которых соответствовала 48-му размеру, но все безрезультатно, – маньяка среди них не оказалось.

Тем временем специалисты Харьковского научно-исследовательского института судебных экспертиз вынесли свое резюме: на оставленном на месте преступления пиджаке имеются несколько волосинок от шерсти кролика, а на одной из пуговиц – следы сургуча. Так в поле зрения сыщиков попали кролиководы, а также упаковщики и конторские служащие, пользующиеся сургучом. Однако как среди этих людей найти маньяка, сыщики себе не представляли.

Схватка в Сокольниках

В разные годы отношение рядовых граждан к представителям милиции в СССР было различным. Например, если в 40-х годах их боялись и уважали, то после смерти Сталина благодаря хрущевским разоблачениям стали откровенно недолюбливать. В итоге, когда этот процесс серьезно отразился на уровне преступности в стране (она стала стремительно расти: если в 1957 году в СССР было зарегистрировано 677 260 преступлений, то через год – 880 322), власти одумались и предприняли широкомасштабные попытки вернуть милиции былое уважение. На киностудиях стали сниматься фильмы о доблестных работниках милиции, писатели стали писать о них книги (жанр кино– и книжного детектива появился в СССР именно в конце 50-х), а композиторы и поэты – сочинять песни.

В результате этой деятельности профессия милиционера вновь стала престижной, и тысячи молодых людей перестали считать зазорным идти служить в органы МВД. Повысился авторитет стражей порядка и в уголовной среде, о чем свидетельствовало и количество посягательств на жизнь милиционеров. Например, если после смерти Сталина, в дни так называемой «бериевской амнистии», от рук преступников пострадало порядка 300 милиционеров (рекорд в послевоенные годы), то спустя пятилетие эта цифра снизилась почти вдвое. Однако в 60-х годах эти цифры, увы, стали снова расти. Так, пик посягательств выпал на юбилейный год – год 50-летия Великого Октября ( 1967 ), когда было совершено 487 нападений на сотрудников МВД. Однако в течение последующих двух лет – в основном благодаря грамотной политике нового союзного министра внутренних дел Николая Щелокова, который, как и десять лет назад, развернул в обществе широкую пропагандистскую кампанию по возвеличиванию органов правопорядка, – число посягательств на милиционеров пошло на спад: в 1968-м – 389 случаев, в 1969-м – 368.

Однако в очередном юбилейном году – 100-летия со дня рождения В.И. Ленина – кривая посягательств на стражей порядка вновь скакнула вверх: 421 случай. Судя по всему, связано это было именно с юбилеем: нацеленные на то, чтобы этот год прошел для граждан как можно спокойнее, советские милиционеры проявляли излишнее рвение и чаще, чем обычно, подставлялись под удар. Сегодня о подобном можно только мечтать. Кстати, после 1970 года число посягательств на сотрудников милиции в СССР больше никогда не пересечет отметку 400 – всегда будет ниже («потолок» будет зафиксирован в 1971 году – 385, «плинтус» в 1987-м – 172). Но вернемся в 1970 год .

Одно из последних посягательств на сотрудника милиции в том году произошло в Москве, о чем советским гражданам сообщила газета «Вечерняя Москва» (номер от 30 сентября ). Дело было так.

Сентябрьским вечером некий неизвестный мужчина зашел в одну из сберегательных касс в Сокольниках и стал слоняться по ней из угла в угол, делая вид, что изучает развешанные на стенах стенды. Однако его косые взгляды по сторонам сразу привлекли внимание одной из кассирш. Когда незнакомец вышел из кассы, она последовала следом, чтобы позвать милиционера, стоявшего неподалеку. Милиционером оказался молоденький младший сержант Деев, прослуживший в 98-м отделении милиции всего лишь полгода. Он до-гнал незнакомца и попросил предъявить документы.

Мужчина сунул руку в карман плаща, но вместо паспорта достал нож. Видимо, Деев не ожидал такого поворота, поскольку даже не успел среагировать, и лезвие ножа вонзилось ему в правый бок. Преступник же бросился бежать. Превозмогая боль и зажимая рану рукой, Деев пустился в погоню. Он был вооружен пистолетом, однако применять его побоялся: во-первых, на улице были люди, в которых он мог нечаянно попасть, во-вторых, это только в кино милиционеры лихо разбирались с бандитами с помощью ствола, а в жизни за любое применение огнестрельного оружия стражей порядка таскали по высоким инстанциям и заставляли писать объяснительные.

Тем временем, увидев, что раненый милиционер упрямо преследует его по пятам, преступник решил его добить. Резко развернувшись, он бросился с ножом на Деева, надеясь на этот раз ударить наверняка. Однако младший сержант был готов к такому повороту событий. Ловким ударом ноги он выбил нож из рук преступника, а вторым ударом – на этот раз кулаком – свалил его с ног. Не ожидавший такого отпора преступник упал на спину, а Деев навалился на него сверху и, применив болевой прием, заставил уткнуться лицом в землю. Взвыв от резкой боли в плече, бандит потребовал пощады. В этот миг к месту происшествия подбежали несколько прохожих, с помощью которых Деев и доставил преступника в отделение милиции.

Бандиты Ашхабада

Пользуясь тем, что советские граждане доверяют милиции, преступники не упускали случая использовать эту ситуацию в своих корыстных целях. Например, некоторые из них добывали милицейскую форму и выходили на скользкую дорожку преступлений. Так было, к примеру, в случае, который произошел в столице Туркмении городе Ашхабаде. Там образовалась банда, в которую вошли пять человек: Саркиев, Коленченко, Давидян и еще двое так и не установленных следствием людей. В их арсенале было огнестрельное оружие (один пистолет, принадлежавший Коленченко) и форма сотрудника милиции. Обдумывая наиболее удобные способы заработать легкие деньги, бандиты пришли к идее вооруженного грабежа. А в качестве жертвы выбрали жителя города Гасинова, у которого, по их данным, была большая сумма денег.

Акцию назначили на 17 сентября . В тот день трое участников банды (Саркиев, Давидян и участник группы, личность которого не установлена) пришли к парку имени Кирова, где примерно в 11 часов дня сели в автомашину «Москвич», за рулем которой находился приятель бандитов Васильев. Спустя несколько минут пассажиры были уже у стадиона «Трудовые резервы», где их поджидали остальные участники банды – Коленченко, Саркиев и другой неустановленный участник группы. У стадиона Саркиев облачился в форму офицера милиции, надел солнцезащитные очки и вместе с Васильевым поехал на автомашине к дому жертвы. Остальные бандиты пришли туда пешком, благо это было недалеко – всего несколько минут ходу. У дома бандиты разделились: Васильев остался в машине, а остальные отправились грабить Гасинова.

В тот момент, когда в доме объявились бандиты, хозяина семейства не было. Однако в квартире находились его родственники в количестве пяти человек: жена Гасинова с двумя малолетними детьми, сестра жены и брат Гасинова. Несмотря на то что один из бандитов был облачен в милицейскую форму, хозяйка дома не растерялась и потребовала у пришедших документы. После этого Саркиев рассвирепел: он повалил женщину на кровать и стал ее душить. Брат Гасинова бросился на помощь хозяйке, но Коленченко опередил его и ударил пистолетом по голове. Понимая, что сопротивляться бесполезно, хозяйка согласилась выдать преступникам деньги. Так в руки бандитов перекочевала значительная сумма: несколько тысяч рублей. Кроме этого, Саркиев забрал у сестры Гасиновой паспорт и билет на самолет до Душанбе стоимостью 21 рубль. Однако воспользоваться похищенными деньгами бандитам так и не удалось – вскоре их арестовали. Правда, не всех – только Саркиева, Коленченко и Васильева. Остальные успели скрыться из города. Весной следующего года состоялся суд над бандитами, который определил им следующие сроки заключения: Саркиев и Коленченко получили по 9 лет, Васильев – 2 года.

Душегубы Бразинскасы

Вплоть до 60-х годов в СССР не было попыток угонов пассажирских самолетов. Один из первых таких случаев произошел в сентябре 1964 года в Молдавии, когда два уголовника предприняли попытку захвата самолета, чтобы сбежать на Запад. Попытка угона провалилась. После этого один угонщик был арестован, другой застрелился.

Однако уже в следующем десятилетии эта проблема стала превращаться в настоящую головную боль для советских властей. И первый «звонок» пришелся именно на тот юбилейный год. Причина подобных преступлений крылась в одном: все больше советских людей поддавались западной пропаганде, вещавшей о «райской» жизни на Западе, и стремились любой ценой покинуть СССР. А «поводырями» в этом для них стали… советские евреи, которые первыми в новом десятилетии предприняли попытку угона пассажирского самолета, для того чтобы улететь в Израиль. Случилось это в июне 70-го в Ленинграде, где целая группа евреев в количестве 16 человек во главе с 43-летним Марком Дымшицем попыталась захватить самолет, но была арестована еще на летном поле сотрудниками КГБ. Однако дурной пример оказался заразительным. Поскольку эта акция широко освещалась в советской прессе, у угонщиков нашлись последователи. Причем эти люди пошли дальше своих предшественников. Речь идет об отце и сыне Бразинскасах.

Инициатором захвата выступил старший – Пранас Стасио Бразинскас, 1924 года рождения (сын Альгирдас родился в 55-м). Пранас был не новичок в преступном промысле, успев к этому времени дважды отсидеть в тюрьме: в 1955 году он был осужден за злоупотребление служебным положением к одному году исправработ, а в январе 1965 года вновь угодил за решетку – теперь уже на пять лет, после того как был уличен в расхищении вверенного ему имущества (он тогда работал заведующим магазином). Однако за примерное поведение в неволе Пранас был досрочно освобожден и осел в городе Коканде Узбекской ССР. 20 марта 1968 года он зарегистрировал брак с гражданкой Корейво и взял ее фамилию. Вскоре к нему на постоянное место жительства приехал его сын Альгирдас.

Поскольку у Пронаса была судимость, устроиться на руководящую работу он уже не мог. Однако амбиций у него было выше крыши, поэтому к сложившейся ситуации он относился крайне болезненно, считая, что советская власть ущемляет его в правах. На этой почве и вызревал его антисоветизм, которым он заразил и своего сына. Отец внушал ему, что в этой стране им обоим ничего не светит, поэтому нужно бежать на «свободный» Запад. В итоге было решено сделать это путем угона пассажирского самолета. В качестве места преступления была выбрана Грузия, откуда до вожделенной заграницы было ближе всего. На дело преступники пошли хорошо вооруженными: имели на руках пистолет, обрез и несколько гранат-«лимонок».

15 октября 1970 года Бразинскасы заняли места в правом ряду по правому борту самолета «Ан-24», совершавшего рейс из Батуми в Сухуми. На борту воздушного судна находилось 46 пассажиров (из них 17 женщин и один 4-летний ребенок) и пять членов экипажа (Георгий Чахракия – командир корабля, Сулико Шавидзе – второй пилот, Валерий Фадеев – штурман, Оганес Бабаян – бортмеханик, Надежда Курченко – стюардесса). Самолет взмыл в воздух и взял курс на Сухуми. Примерно через десять минут после взлета, когда самолет находился в районе города Кобулети (30 км от Батуми), преступники поднялись со своих кресел. Первым шел Бразинскас-старший. За несколько метров до пилотской кабины путь им внезапно преградила 19-летняя Надя Курченко.

Увидев в руках неизвестного мужчины обрез, она попыталась выбить его, но не сумела. В ответ грянули два выстрела. Пули, угодившие девушке в грудь, отбросили ее назад. Путь в пилотскую был свободен, и уже через мгновение бандиты были там. Бразинскас-старший сорвал наушники сначала с командира корабля, затем проделал то же самое с Фадеевым и Бабаяном. Чахракия попытался сопротивляться и тут же получил удар прикладом обреза по голове. На какое-то время он потерял сознание. Когда очнулся, тут же попытался нажать кнопку связи, чтобы передать сигнал тревоги SOS, но связь уже не работала. Рядом с ним стоял Бразинскас-старший, который, потрясая зажатой в одной руке гранатой, произнес:

– Эти гранаты не для вас. Это для пассажиров.

И все же командира это не испугало: в следующую секунду он пошел на отчаянный шаг – заложил глубокий вираж. Бандитов отбросило в сторону, однако, теряя равновесие, старший из них успел выстрелить Чахракии в спину. Второй выстрел он сделал в Бабаяна, который попытался вырвать обрез у него из рук. Но бортмеханику повезло – пуля ушла в приборную доску, лишь пороховое пламя обожгло ему живот. Последовал новый вираж, а за ним новый выстрел – снова в спину Чахракии. Падая, тот грудью прижал штурвал к приборной доске: самолет резко пошел вниз, к морю. Сулико Шавидзе что есть силы потянул штурвал к себе, иначе гибель самолета была неминуема. Штурман Фадеев попытался встать с кресла, но его остановили выстрелы: одна пуля пробила легкое, две другие попали в руку и плечо. Бразинскас-старший закричал:

– Перестаньте! Мы пристрелим вас всех. Веди к границе! Держать берег моря слева! Курс на юг! В облака не входить!

Но даже после этого Чахракия сделал еще одну попытку схитрить: он направил самолет в сторону военного аэродрома в Кобулети. Но Бразинскас-старший разгадал и этот маневр. Поднеся обрез к виску пилота, он скомандовал:

– Веди к границе или умрешь сам и потянешь за собой всех остальных.

Понимая, что бандит не блефует, Чахракия вынужден был направить машину к Трабзону. Уже на подлете к Трабзону он обратился к старшему из бандитов: «Горючее на исходе. Я должен дать сигнал бедствия». Только так ему наконец удалось выйти в эфир, донести до родины весть о том, что происходит на борту.

Когда сигнал SOS был принят на земле, первым желанием грузинских властей было немедленно отбить самолет у угонщиков, а их самих схватить. В штабе Закавказского военного округа уже прорабатывался план направить на турецкий аэродром военный «Ан-12» со взводом десантников для этой цели. Однако Кремль отказался от этого плана, посчитав его авантюрным. Там уповали на благоразумие турецких властей, которые обязаны были выдать преступников России. Но ситуация сложилась несколько иначе.

В пятницу, 16 октября , советское правительство обратилось к правительству Турции с просьбой вернуть самолет и находящихся на его борту людей на родину. Однако турки удовлетворили только вторую часть просьбы – вернули людей (в госпитале Трабзона остался только получивший серьезные ранения штурман самолета Валерий Фадеев, которому была сделана операция, и оба террориста, которые попросили предоставить им политическое убежище), оставив «Ан-12» у себя. Это возмутило Брежнева, который в тот же день вызвал к себе министра обороны Гречко и напрямую спросил его, можно ли каким-то образом вернуть самолет силовым методом. «Почему же нельзя? – удивился Гречко. – У меня в ГРУ есть такие парни, которые даже с Луны его достанут». – «Тогда действуй!» – приказал министру Брежнев.

Уже на следующий день в ГРУ была сформирована спецгруппа из лучших офицеров-спецназовцев. Ночью того же дня они добрались до советско-турецкой границы, где наши пограничники открыли им коридор и пропустили к туркам. Действуя грамотно и умело, наши спецназовцы незаметно прошли турецкие кордоны и углубились на чужую территорию. За четыре дня им предстояло преодолеть 180 километров до аэропорта Сено, где стоял угнанный самолет.

Между тем страна продолжала горячо обсуждать случившуюся трагедию. Практически все советские газеты опубликовали на своих страницах подробности этого происшествия. Но наиболее полную картину воспроизводила «Комсомольская правда», начавшая серию публикаций об этой трагедии 18 октября заметкой «Подвиг комсомолки Надежды Курченко». Из этой серии публикаций читатели узнали некоторые детали биографии 19-летней девушки, не побоявшейся встать на пути двух вооруженных преступников. В частности, газета сообщила, что Надя Курченко была родом из Удмуртии, из небольшого поселка Пудем. Училась она в Панинской школе-интернате, после окончания которой уехала учиться на стюардессу. В Сухуми она вместе с подругой снимала комнату возле аэропорта. Незадолго до трагедии она встретила хорошего парня из Ленинграда, за которого собиралась выйти замуж. Не довелось. За день до своей гибели Надя звонила на родину, своей маме Генриетте Ивановне, и обещала скоро приехать в отпуск. И этому тоже не суждено было осуществиться.

Во вторник, 20 октября , в Сухуми состоялись похороны геройски погибшей в схватке с вооруженными террористами Надежды Курченко. Такого массового участия в похоронах Сухуми не знал, наверное, со дня своего основания (а город известен с 736 года). При огромном стечении народа тело отважной девушки было предано земле в Комсомольском парке. Стоит отметить, что родственники Нади просили похоронить ее на родине, в Удмуртии, но им в этой просьбе вежливо отказали, сказав, что с политической точки зрения этого делать нельзя. Зато пообещали родственникам, что те беспрепятственно могут ездить на могилу Нади в любое время года за счет Министерства гражданской авиации. Кроме этого, матери Нади удмуртские власти выделили трехкомнатную квартиру в Глазове.

В тот же день группа спецназа ГРУ, отправленная в Турцию с миссией возвратить на родину угнанный самолет, наконец добралась до аэропорта Сено. Но нашим коммандос не повезло: им не хватило всего лишь нескольких часов, чтобы застать самолет на аэродроме. Дело в том, что, за то время пока они находились в рейде, нашим мидовцам удалось уломать турок вернуть самолет на родину. Поэтому, узнав об этом, спецназовцам пришлось разворачиваться и возвращаться назад с пустыми руками.

Тем временем 23 октября в Москве мать погибшей стюардессы Надежды Курченко Генриетта Ивановна была принята первым секретарем ЦК ВЛКСМ Евгением Тяжельниковым. Тот передал ей высшую награду комсомола – Почетный знак ВЛКСМ и Почетную грамоту ЦК ВЛКСМ. А спустя два дня появился Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Н. Курченко орденом Красного Знамени (посмертно). Эту награду тоже передали матери погибшей.

А двух преступников, убивших 19-летнюю девушку и тяжело ранивших еще двух человек, продолжали скрывать у себя турецкие власти. Чуть позже Бразинскасы переберутся в США, где и осядут навсегда, подпав под действие закона о защите свидетелей: им сменят фамилии, изменят внешность и поселят в провинции. Советское правительство неоднократно будет обращаться к американским властям с требованием выдать им преступников, но каждый раз ему будут отвечать отказом. Но возмездие все равно настигнет преступников. Спустя 30 лет, в 2000 году , Бразинскас-младший в ссоре убьет своего отца и сядет в тюрьму.

Между тем дурной пример Бразинскасов оказался заразительным: в том же октябре 70-го произошел еще один захват воздушного судна на территории СССР. Снова двое вооруженных преступников проникли на борт самолета и потребовали от экипажа лететь в Турцию. В советских газетах об этом не было написано ни строчки, поскольку стало понятно, что преступники совершили побег под влиянием предыдущего захвата, детали которого были скрупулезно описаны в прессе. С этого момента на публикации подобного рода в СССР будет наложено табу, чтобы не плодить новых воздушных террористов.

«Перехват» по-советски

В арсенале сегодняшней российской милиции существует такая операция, как «Перехват», которая помогает стражам порядка оперативно отсекать пути отступления преступникам и выявлять их местонахождение после совершения преступления. Однако очень редко эта операция приносит свои плоды, поскольку преступники сегодня не менее мобильны, чем милиция. А вот в советские годы никаких «Перехватов» не было и в помине, зато преступников ловили куда более оперативно. Один из таких случаев произошел промозглым ноябрьским днем 1970 года в Москве. Тогда двое вооруженных преступников весьма серьезного толка (один из них был с пистолетом, другой с финкой) ограбили средь бела дня кассу магазина и благополучно скрылись с места происшествия.

Когда в магазин прибыла милиция – а это были сержанты милиции Н. Чернопятов (стаж работы в органах 6 лет) и В. Новичков (в милиции с января 70-го), пострадавшие работники прилавка и свидетели достаточно подробно описали им приметы преступников. Не теряя времени, милиционеры бросились в погоню.

Поскольку свидетели утверждали, что грабители удалились от места преступления «на своих двоих», стражи порядка предположили, что те могли направиться к ближайшей станции метро. Это сейчас бандиты снабжены рациями, мобильными телефонами и, главное, иномарками, – а каких-нибудь 30–35 лет назад подавляющее число нарушителей законности были экипированы весьма скромно. Ну что такое один пистолет и одна финка против нынешних автоматов Калашникова, пистолетов ТТ, гранат «лимонка» и тротиловых шашек – бирюльки, да и только. Хотя по меркам советского времени наличие даже одного пистолета было равносильно всему перечисленному арсеналу, вместе взятому.

Итак, милиционеры Чернопятов и Новичков спустились в метро, на станцию «Комсомольская». И достаточно быстро определили в толпе грабителей, благо многочисленные свидетели подробно их описали. Преступники мирно ждали электричку. Но сесть в нее им было не суждено. Неожиданно выросшие перед ними милиционеры лишили их возможности сопротивляться. Стоит отметить, что спустя несколько дней двух смелых сержантов лично принял министр внутренних дел Николай Щелоков и наградил ценными подарками – наручными часами.

Конец Луганского маньяка

Тем временем продолжались поиски опасного маньяка в Луганске. Пока сыщики собирали улики и просеивали сквозь сито розыска каждого подозреваемого, преступник совершал новые преступления. 26 сентября город содрогнулся от очередного убийства. Была изнасилована и убита рабочая завода имени Октябрьской революции, возвращавшаяся домой со второй смены. Ее нашли задушенной невдалеке от трамвайной остановки. На месте преступления был найден шнурок от спортивной обуви, которым связывались руки потерпевшей. У жертвы были похищены часы, кольцо, дамская сумка, чулки и кофта.

При подворных обходах сыщики выяснили, что буквально за несколько дней до этого убийства в этом же районе некто пытался изнасиловать еще одну женщину. Ее нашли и допросили. Она рассказала, что нападение произошло поздно вечером, когда она возвращалась домой. Кто-то напал на нее сзади, согнутой в локте рукой придавил за горло, повалил на землю и, заломив руки за спину, начал связывать. Однако на ее крик из ближайшего дома вышли люди, и преступник поспешил ретироваться. Описать его приметы потерпевшая не могла. Однако ее показания натолкнули сыщиков на внезапную мысль: если преступник использует так называемый «стальной зажим», не означает ли это, что он имеет какое-то отношение к спорту, в частности к борьбе самбо? На это указывал и найденный на месте последнего преступления шнурок от спортивной обуви. Стали проверять это направление: просеяли все секции борьбы в городе, показали тамошним тренерам пиджак преступника. Но и здесь разыскников постигла неудача. А ведь с момента начала поисков маньяка минуло уже полгода.

Три недели маньяк не давал о себе знать, после чего вновь вышел на свою кровавую охоту. Поздним вечером 16 октября на улице Лермонтова он напал на работницу конфетной фабрики, возвращавшуюся после второй смены домой. Преступник захватом руки сзади придушил ее, отнес в уединенное место и попытался изнасиловать. Однако в этот момент поблизости проходили люди, присутствие которых спугнуло маньяка. Он убежал, так и не сумев осуществить задуманное. А его жертва в тот же день заявила об этом в милицию.

К месту происшествия тут же примчались разыскники. Они обнаружили там шнурок от спортивной обуви и кусок простыни, который маньяк использовал в качестве кляпа. Эксперты ЭКО вынесли свой вердикт по поводу последней находки: при исследовании ткани в ультрафиолетовых лучах обнаружена часть штампа с начальными цифрами «96». Равномерные отверстия по кромке простыни могли означать, что она использовалась в качестве занавески или прибивалась к стене. Теперь сыщикам предстояло в поте лица просеять все организации, где эту простыню могли использовать в указанных экспертами качествах.

Позже выяснится, что эксперты ЭКО ошиблись, прочитав эти цифры как «96», хотя на самом деле там значилось «36». Однако это выяснится потом, а пока сыщики начали активную отработку этой улики. Было осмотрено белье во всех прачечных города и выяснено, что на большинстве простыней – штампы с наименованием организации. Путем сравнения образцов штампов исключили более 100 организаций. Затем определили, что только воинские части маркировали простыни штампами с цифровым наименованием. В числе их оказалось подразделение 96 444. Однако внимательно изучив порядок приема и выдачи белья в гарнизонной прачечной, выяснили, что зачастую белье одной части попадает в другую. Это значительно усложняло поиск преступника. Кроме этого, услугами этой же прачечной пользовались 12 предприятий, в общежитиях которых также обнаружили простыни с номерами воинских частей. Поэтому сыщикам пришлось проверять все воинские части и общежития этих предприятий. Поскольку это надо было сделать как можно быстрее, привлекли к этому делу дополнительно еще 20 сотрудников милиции плюс подключили к розыску особый отдел гарнизона.

Между тем в воинскую часть 96 444 был заслан «казачок», которого снабдили необходимыми воинскими документами на имя офицера политотдела Киевского военного округа. За шесть дней он под различными предлогами осмотрел личные вещи военнослужащих, обследовал места, где применялись простыни и ветошь, лично изучил контингент нарушителей дисциплины, провел зашифрованные допросы. Однако ничего ценного так и не выяснил. И это понятно: «казачок» искал преступника совсем не в том месте из-за ошибки экспертов ЭКО, напутавших с цифрами на простыне. Поэтому тогда многим казалось, что маньяка никогда не удастся найти. Но тут удача сама пришла в руки сыщиков.

8 ноября , примерно в одиннадцать часов вечера, участники одной из оперативно-поисковых групп услышали истошный крик женщины, доносившийся со стороны парка имени Первого мая. Милиционеры бросились на шум, однако никого там не обнаружили. Все же они немедленно оповестили по рации о случившемся ближайшие посты. Парк и прилегающая к воинским частям местность были блокированы. В итоге удалось задержать трех подозрительных мужчин, один из которых вызывал больше всего подозрений. Это был молодой человек без документов, одетый в штатский костюм и солдатские сапоги. Его доставили в Каменнобродский РОВД. Вскоре туда прибыл один из руководителей штаба по розыску маньяка Николай Водько. Проводивший допрос оперативник Талалаев доложил ему о своих впечатлениях: дескать, нутром чую, что это именно тот, кого мы ищем. Водько приказал привести задержанного и во время допроса лично убедился в правильности выводов своего коллеги.

Как выяснилось, задержанным оказался военнослужащий воинской части 61 436 (а не «96»!) Алмазян. Во время допроса он сознался, что переоделся в штатский костюм на продовольственном складе части, где последнее время был дневальным. К указанному месту отправили разыскников. И не зря – там их ждали неожиданные находки. На чердаке склада были обнаружены женские туфли и кофточка, сходные с теми, что были на одной из жертв. А в тумбочке Алмазяна сыщики нашли несколько других вещей потерпевших, в том числе серьгу и кольцо. Когда эти вещи предъявили Алмазяну, нервы его не выдержали, и он сознался в двух убийствах, а также в нескольких изнасилованиях и покушениях на убийство. Кроме этого, выяснилось, что еще до призыва в армию, на гражданке, он совершил три нападения на женщин, но остался неразоблаченным. Но, как говорится, сколь веревочке ни виться… Суд воздаст должное маньяку – он будет расстрелян.

Удар по «каталам»

В уголовной среде Советского Союза карточные шулеры («каталы») считались элитой. Было их тогда немного, и свои темные делишки они проворачивали в основном в крупных городах и на курортах. Однако по мере роста благосостояния советских людей эта категория преступников ширилась, привлекая в свои ряды все новых и новых людей. Особенно сильно это происходило в 60-х годах, причем дело было поставлено на солидную основу. Достаточно сказать, что именно тогда, в конце 60-х, группа «катал», прознав, что в Тбилиси проживает знаменитый еще в царские времена преферансист, предложила ему за деньги открыть свою «академию» и передать мастерство молодому поколению. Старик согласился. Так к началу следующего десятилетия в жизнь вошла целая плеяда профессиональных игроков в карты самого высокого пошиба, сколачивавших себе на этом целые состояния. В 80-х годах на место «катал» придут «наперсточники» – еще одна порода ловких мошенников.

«Каталы» делились на несколько категорий в зависимости от мест, где они обычно играли. Те, кто играл в такси, например, назывались «гонщиками», а те, кто предпочитал просиживать время в ресторанах или на тайных квартирах («катранах»), – «катранщиками». Последние считались элитой среди карточных игроков.

Иногда на этих «катранах» появлялись весьма высокопоставленные деятели из государственной, партийной и даже правоохранительной среды, в хобби которых входили карты. Именно на «катранах» между «каталами» и деятелями из высшей государственной сферы порой устанавливались самые доверительные отношения. Был, к примеру, такой случай в те годы. Когда один особенно ретивый оперуполномоченный встал поперек дороги «каталам», те на своей сходке решили убрать его весьма оригинальным способом. По их ходатайству один из чиновников МВД попросту подписал приказ о повышении оперуполномоченного по службе, и того с Петровки, 38, перевели на Огарева, 6, в Управление розыска МВД СССР.

Для решения наиболее важных вопросов «каталы» собирали «съезд» где-нибудь на природе или на одном из черноморских курортов. Делегатами «съезда» были руководители бригад. Наиболее важным на подобных слетах обычно являлся вопрос о территориальных разграничениях. В 1969 году в лесу недалеко от аэропорта Внуково «съезд» карточных шулеров, например, разделил территорию аэропорта между «каталами» из Москвы, Тбилиси, Днепропетровска и Киева.

Долгое время власти закрывали глаза на деятельность карточных шулеров, поскольку в числе их жертв в основном были зажиточные граждане, так называемые «красные буржуи» – цеховики, директора торговых баз, рынков и т. д. Однако после того, как ряды шулеров стали стремительно расти и в поле их деятельности все чаще стали попадать рядовые советские граждане, которые стали буквально заваливать органы правопорядка своими заявлениями, руководство союзного МВД решило дать бой «каталам».

В 1970 году в Москве состоялся первый в истории отечественной криминалистики суд над группой карточных шулеров. Особую пикантность ему придавало то, что в числе подсудимых оказался племянник Героя Советского Союза Мелитона Кантарии – человека, который в победном мае 1945-го был одним из тех, кто водрузил Знамя Победы над поверженным Рейхстагом. Одним из конвойных на этом процессе оказался хорошо ныне известный депутат Госдумы Александр Гуров (а в те годы он был всего лишь молодым милиционером). Он вспоминает: «Народный суд Тимирязевского района Москвы. Обстановка для суда тех лет вполне обычная: опухшие лица мелких хулиганов, ожидающих своих пятнадцати суток под надзором милиционеров; слезы и ругань разводящихся и алиментщиков; густой табачный дым и винный перегар в грязных туалетах; стриженные наголо и мрачные лица под охраной конвоя. Обычный рабочий день.

Лишь один зал – с хорошо одетой публикой и чинно сидящими на засаленных табуретках адвокатами из «золотой пятерки» – выделялся тишиной и даже торжественностью. Некий колорит этому также придавала фигура кавказца с блестевшей на его груди Звездой Героя. Это он в мае сорок пятого водрузил Флаг Победы над Рейхстагом. Фигура иногда распрямлялась и начинала косо поглядывать на дверь, откуда наконец крепкие парни из конвойной службы ввели трех стриженных под ноль молодых ребят. Степенно разместившись за отполированным грязным барьером, на так называемой скамье подсудимых, и поглаживая ершики, они стали перекидываться многозначительными взглядами с публикой. Затем «Встать, суд идет!».

Так начался первый в Советском Союзе уголовный процесс над карточными шулерами. Приподнималась завеса над сформировавшейся и действовавшей игорной мафией. Но тогда еще о ее существовании никто не подозревал…

На суде выяснилось, что организованная неким Борисовым и Кантарией (племянником сидевшего в зале Героя Советского Союза) группа с помощью специальных шулерских приемов обыгрывала доверчивых граждан в карты. Обычно у магазина они подбирали клиента, который хотел приобрести мотоцикл либо иную дефицитную вещь, предлагали оказать помощь, но уже в другом конце города, где якобы есть хороший магазин. Шулер, подобравший жертву, садился с ней в такси, а по дороге подсаживались еще двое. В разговоре речь заходила о картах, кто-то предлагал сыграть в удивительно интересную игру – «московского дурачка». Ставки были по одной копейке, затем один из проигравших постоянно их наращивал. И вот… Розданы карты последнего кона. На руках потерпевшего – 30 очков пиковой масти, а он выигрывал при 17–22 очках. Это верный выигрыш. Противная сторона же имела 31 очко червонной масти. Ставки наращивались. Наконец карты вскрывали, и игроки разбегались под любым предлогом, оставляя удивленную жертву, которая отправлялась в милицию. А там разводили руками: «Ну что же делать, раз не повезло! Мы-то при чем? Не играй!»

Вот и весь нехитрый с виду обман. Но тогда на суде поразило другое. Адвокаты ссылались на законы дореволюционной России, в частности на Уложение об административных проступках, умышленно замалчивая статью 1670 Уголовного уложения, по которой шулерский обман признавался преступным деянием. Прокурор, заранее проконсультировавшись на кафедре уголовного права МГУ и получив должные разъяснения, доказывал мошенничество и приводил такие аргументы: дескать, у преступников были отработаны специальные приемы, роли распределены заранее, была система (Московский уголовный розыск целый год следил за ними и фиксировал факты обыгрывания). Наконец, прокурором Ивановым было продемонстрировано заключение экспертов-филологов, в котором говорилось, что текст записки, передававшейся одним из шулеров на свободу («Кантария, наш покер бит, кончай гонять, воздух не нашли, улик нет»), содержит слова, относящиеся к профессиональному жаргону карточных шулеров.

Суд приговорил всех троих к тюремному заключению. Я тогда находился в составе конвоя. В камере осужденные свободно переговаривались на неизвестном жаргоне, упоминали о какой-то академии, о «шоколадном» отделении милиции, о каких-то съездах, «каталах» и многом другом, что вызывало неподдельный интерес сотрудников милиции и доказывало полнейшую их неосведомленность о новом явлении в криминальной жизни…»

После московского процесса над карточными шулерами по всей стране органы правопорядка активизировали свои действия против представителей этой криминальной касты. Особенно активно эта борьба велась в курортном Сочи – городе, который долгие годы считался негласной столицей советских «катал». О том, как велась эта борьба, свидетельствует случай, который произошел в конце того же 1970 года с офицером-ракетчиком с засекреченного атомного полигона Виктором Назаровым.

Назаров еще по дороге на курорт, в самолете, познакомился с неким Степаном, представившимся снабженцем с Джезказганского металлургического комбината, как и он, направленным родным предприятием на отдых в Сочи. Вдвоем они благополучно долетели до курорта, а в аэропорту поймали такси, на котором собирались доехать до города. Поскольку Назаров впервые приехал к морю и всему, что видел, не переставал удивляться, ему и в голову не могла прийти мысль, что эти благодатные места могут таить для него серьезную опасность. И что его доброжелательный попутчик не кто иной, как профессиональный карточный шулер, который только и ждет момента, чтобы поймать в свои сети очередную доверчивую жертву.

Тем временем события развивались стремительно. На выезде из города водитель такси подсадил в машину еще одного попутчика – мужика в кирзовых сапогах, представившегося колхозником. Едва машина тронулась, Степан предложил скоротать время за игрой в карты: дескать, появилась такая новая игра, как «японское танго», которая легко усваивается каждым начинающим. И объяснил: каждому игроку – по 3 карты. Каждая картинка – 10 очков. Сошлись по масти – 30 очков. Выше может быть только 31 очко. Да и то если туз нужной масти привалит везунчику. При этом Степан предложил начать играть по мелочи – с копейки.

Назаров, который пока не догадывался, что, как кур в ощип, попал в компанию хищников – профессиональных карточных шулеров (Степан, «колхозник» и шофер были одна шайка-лейка), – с радостью согласился постичь азы новой игры. Как и положено, в первом же раунде ему подфартило – привалило аж 29 очков. А со второго раунда, когда ставки резко возросли, ему в копилку «свалились» аж 9 рублей. Короче, вскоре он уже поверил в свою чрезмерную везучесть и позволил втянуть себя в игру, что называется, по уши. В итоге перед самым подъездом к городу Степан, который в начале игры старательно разыгрывал из себя лоха, выиграл у ракетчика 1750 рублей, то есть почти все его отпускные и сбережения за три года. И пока Назаров приходил в себя от произошедшего, победитель скоренько сгреб все деньги себе в карман, сунул водителю три червонца и выскочил из машины на первом же повороте.

Проиграв почти все деньги, Назаров в тот же день отправил жене телеграмму, чтобы та выслала ему денег. Вскоре на его имя пришло 120 рублей, которые позволили ему жить в Сочи, правда особенно не шикуя. Однако все это время ракетчика продолжали терзать смутные подозрения на счет честности его проигрыша. Наконец ему в голову пришла простая мысль: отправиться в пансионат «Металлург» и проверить, отдыхает ли там работник Джезказганского металлургического комбината Степан, который выиграл у него все его отпускные. Этот поход подтвердил самые плохие предчувствия ракетчика – никакого Степана в пансионате не было. И вот тут в офицере взыграла его профессиональная гордость: дескать, как же я могу позволить этим шулерам безнаказанно тратить мои кровно заработанные деньги?! И отправился Назаров искать своих обидчиков.

Как это ни удивительно, но нашел он их чуть ли не с первого захода. Приехав в сочинский аэропорт, Назаров сразу разглядел в толпе Степана, который на этот раз уже отирался возле узбека со звездой Героя Соцтруда на пиджаке. А чуть поодаль прогревал двигатель своей «таксюшки» тот же самый водитель, что вез и его в тот злополучный день. Не было только «колхозника», поскольку его задача заключалась в том, чтобы подсесть в машину на повороте из аэропорта.

Между тем именно его и решил «выбить из игры» Назаров. Тот наверняка стоял на своем посту один, и скрутить его для бывалого офицера не составило бы особого труда. Однако на самом подходе к месту его дислокации случилось неожиданное: откуда-то сбоку вышли двое дюжих мужиков и, профессионально заломив Назарову руки, поволокли его в сторону от сиротливо маячившего в стороне «колхозника».

Как оказалось, нападавшими были… оперативники местного уголовного розыска. Они давно «пасли» шайку Степана, и появление разгневанного ракетчика могло поломать им все планы. Когда Назаров это понял, он с большой охотой вызвался помочь стражам порядка вывести шулеров на чистую воду, то бишь дать против них свидетельские показания. Спустя полчаса он уже сидел в уголовке и опознавал по тамошней картотеке своих обидчиков. Когда он ткнул пальцем в фотографию «колхозника», начальник угро сообщил, что это не кто иной, как известный карточный аферист Бабларьян по кличке Пиндос.

Милицейская операция развивалась по всем канонам оперативной науки. Сразу несколько групп наружного наблюдения «пасли» картежников и фиксировали на пленку практически каждый их шаг. Длиннофокусная оптика однажды даже сумела достать крупным планом передачу денег бригадиру шулеров. Однако это была косвенная улика, а, чтобы разоблачить аферистов, требовался убойный компромат вроде задержания всей шайки во время игры в карты в автомобиле. Такую операцию сыщики решили провести 17 декабря . События в тот день развивались следующим образом.

С утра один из шулеров «заарканил» доверчивого клиента в аэропорту, усадил его в такси и повез в город. По дороге в таксюшку запрыгнул «колхозник» Пиндос. Все шло как нельзя лучше, и сидящие на хвосте у шулеров сыщики сообщили об этом по рации своим коллегам, сидящим в засаде. На одном из участков трассы, сразу после пансионата «Рыбак Заполярья», была дана команда взять шулеров в клещи. Такси прижали к обочине, и стражи порядка молниеносно открыли ее дверцы. Но то, что они там увидели, повергло их в замешательство. На чемоданчике Пиндоса, застеленном главной газетой страны «Правда», лежала не колода карт, а… крупно нарезанная чайная колбаса, стояли походные стопочки из пластика и фляжка с коньяком.

Как оказалось, шулера еще на выезде из аэропорта засекли за собою «хвост», поэтому и решили разыграть соответствующий спектакль. Однако избежать наказания хитрым шулерам все равно не удалось. Спустя некоторое время сыщикам все-таки удалось расколоть одного из участников шайки – таксиста, который оказался обижен своим маленьким кушем и поэтому первым стал топить своих подельников. В итоге Пиндос и еще один шулер получили по 6 лет тюрьмы, а таксист отделался четырьмя годами заключения.

Мошенники от лотереи

Следующий рассказ еще об одной категории мошенников, которые действовали в советские годы, а теперь исчезли: о преступниках, подделывающих билеты денежно-вещевой лотереи. Эта лотерея пользовалась большой популярностью у населения, поскольку была дешевой (билет стоил 30 копеек), но предполагала достаточно существенные выигрыши, как в деньгах (до 10 тысяч рублей), так и в предметах, причем не только полезных в быту (вроде стиральных машин или холодильников), но и относящихся к атрибутам роскоши (вроде автомобилей). Именно этим ажиотажем вокруг лотереи и пользовались мошенники. Одна из таких шаек появилась в начале 1969 года в Ленинграде и состояла из восьми человек. Возглавлял ее некто Гурский, который являлся главным разработчиком мошенничества. Схема эта выглядела следующим образом.

Мошенники подделывали лотерейные билеты путем вытравления первоначальных обозначений номеров и серий и нанесения вместо них других. Причем подделывались исключительно те билеты, где в качестве выигрыша значился самый престижный в СССР автомобиль «Волга». На него всегда был спрос, особенно в республиках Закавказья и Средней Азии. Вот на граждан этих регионов мошенники в основном и ориентировались.

Между тем была в действиях мошенников еще одна особенность – их билеты никогда не доходили до сберегательных касс. Дело в том, что случись подобное, и их вина сразу бы усугублялась, поскольку при таком раскладе умысел преступников направлялся на причинение ущерба кредитным учреждениям, то есть государству. А так они обманывали исключительно граждан, за что срок светил гораздо меньший. И действовал Гурский весьма незамысловато. Продавая билет, он под разными предлогами узнавал у покупателя его адрес и сразу после розыгрыша тиража посылал «счастливчику» телеграмму (в отдельных случаях звонил, если узнавал телефон), где предупреждал, что билет ему продали поддельный.

Эта шайка функционировала больше года, обманув таким образом десятки граждан и завладев деньгами в размере почти 100 тысяч рублей.

Коммунальная трагедия

19 декабря в Ленинграде средь бела дня в одном из домов в Калининском районе произошло убийство: 65-летний Гаврила Петрович Пушков зарубил топором свою жену, 62-летнюю Прасковью Никитичну Мамонову. Убийство подпадало под разряд бытовых и практически не представляло никаких сложностей для тамошних оперов. Убивец в порыве гнева нанес своей благоверной 15 ударов топором, после чего попытался покончить с собой, но сделал это весьма неудачно – только рассек обухом кожу на лбу. После чего самолично вызвал по телефону «Скорую помощь» и милицию. Дело не обещало никаких сенсаций и должно было закончиться суровым приговором убийце. Но получилось совершенно иное. Как поведал следователю сам Пушков, убил он свою благоверную по заслугам. Хотя поначалу ничто не предвещало такого жуткого развития событий.

Познакомившись с Прасковьей 1 мая этого года на демонстрации, Пушков вскоре сделал ей предложение. 12 октября они сочетались узами брака, после чего Прасковья переехала жить к мужу – в его холостяцкую комнатушку в коммуналке. И уже спустя несколько дней муж стал замечать за женой странные вещи. Например, уходя в туалет по большой нужде, Прасковья брала с собой газету, но никогда не оставляла неиспользованную часть ее на общем гвозде. Когда же муж поинтересовался, почему она так поступает, та раздраженно ответила: «Буду я за спасибо снабжать соседские жопы нашей бумагой!»

Дальше – больше. Однажды Пушков застал жену за вопиющим занятием: открыв соседскую кастрюлю с супом, та… смачно в нее плевала. Пушкова это возмутило до глубины души. Он столько лет прожил с этими соседями, ничего худого от них за все эти годы не знал, а его законная супруга поступала с ними таким низким образом. Но, поскольку Пушков никогда рукоприкладством не занимался, он лишь сделал супруге словесное внушение. А та ответила ему отборной бранью: мол, молчи, старый хрыч, а то вылетишь из моей квартиры к чертовой матери! Здесь стоит сообщить, что Пушков по простоте душевной прописал жену на свою жилплощадь и даже перечислил все свои деньги на ее сберкнижку. И теперь она чувствовала себя в доме полновластной хозяйкой. В итоге за два месяца семейной жизни Прасковья так достала мужа своим мерзопакостным характером, что он иной раз даже домой не хотел возвращаться с работы. Трагедия назревала.

В тот роковой день 19 декабря Пушков вернулся домой с ночного дежурства крайне уставшим. Единственной его мечтой было до-браться до кровати и зарыться головой в подушку. Но не тут-то было. Оказалось, что Прасковьи на месте нет: она ушла в магазин, хотя прекрасно знала о времени прихода мужа с работы и что единственные ключи от квартиры есть только у нее. В итоге вместо теплой постели Пушков битый час просидел на табуретке в холодном подъезде. Но его мучения на этом не закончились. Когда жена все-таки объявилась и позволила ему войти в квартиру, спать ему все равно не довелось. Сначала Прасковья нарочно топала по комнате, мешая ему уснуть, а потом и вовсе обнаглела – открыла нараспашку форточку над кроватью: мол, пусть квартира проветрится. А когда Пушков закрыл форточку, она набросилась на мужа с грязной руганью. И тогда нервы мужика не выдержали: он схватил топор и… Дальнейшее известно.

Суд над Пушковым состоялся 21 февраля 1971 года в том же Ленинграде. Убивцу светило 10 лет тюрьмы, однако следствие обнаружило факты, мягко говоря, плохого поведения покойной, после чего Пушков из безжалостного убийцы превратился в глазах судей чуть ли не в жертву. Например, удалось установить, что еще в конце 30-х годов первого мужа убиенной упекли за решетку по анонимному доносу, который, судя по всему, написала сама Прасковья. А когда спустя 8 лет муж вернулся домой, жена окружила его такой «заботой», что тот через год повесился на чердаке, оставив короткую предсмертную записку, где написал: «Пропади оно все пропадом!» Короче, на основании этих, а также других фактов суд освободил Пушкова от уголовной ответственности прямо в зале заседаний. Казалось бы, справедливость восторжествовала. Однако спустя две недели после освобождения Пушков внезапно умер от инфаркта. Соседи покойного после этого долго еще сокрушались: не иначе Прасковья с того света достала.

Зачинатели советского рэкета

Огромным достижением советской власти было то, что в стране долгое время не было организованной преступности. Для ее возникновения просто не было почвы – рыночных отношений. Однако с конца 60-х ситуация стала меняться. Тогда в СССР проводилась так называемая «косыгинская» реформа (или реформа Либермана), которая ставила целью внести в плановую советскую экономику отдельные элементы рыночной экономики (в частности, такой элемент, как хозрасчет). Эксперимент поначалу удался, о чем наглядно свидетельствовали результаты пятилетки 1966–1970 годов (одной из самых эффективных в советской истории). Однако потом началась пробуксовка, связанная с побочными эффектами эксперимента. Вот что пишет экономист С. Ткачев: «Руководители страны не поняли, что полный хозрасчет, на который переводили предприятия, без государственного планового регулирования, отодвинутого на задний план, по сути своей – тот же свободный рынок. И никакими административными мерами невозможно остановить его чисто экономическое разрушительное действие. Не поняв главного, они все больше ориентировались на замену „видимой руки“ государства „невидимой рукой“ рынка. На Западе параллельно шел противоположный процесс: рыночные рычаги, доведенные там до совершенства и, казалось бы, больше всего отвечающие капиталистической экономике, заменялись государственными… Реформы в экономике СССР были проведены вопреки коммунистической идеологии и теории социалистического строительства, на верность которым присягало руководство страны. С позиций политэкономических они означали не что иное, как попытку „подправить“ социализм капитализмом – причем теми его компонентами, которые из-за своей разрушительности в капиталистическом мире заменили на исконно социалистические. Так началась сдача самой эффективной и самой справедливой в истории человечества общественно-политической системы…»

Об этом же пишет и другой исследователь, С. Кугушев: «Одной из причин распада СССР стал крах потребительской модели советского общества, выбранной еще ХХI съездом КПСС в 1961 году и воплощенной в жизнь после «косыгинских» реформ в конце 60-х. Эта модель предполагала все б?льшую ориентацию на стандарты, свойственные западному обществу, где потребление ставится выше труда, материальное имеет приоритет над духовным, а удовлетворение потребностей, безусловно, главенствует над реализацией способностей. Как только эта потребительская модель была взята на вооружение руководством СССР, исход противоборства капитализма с социализмом был предрешен. Капитализм обладал и обладает гораздо более обширной ресурсной базой и гораздо дальше продвинут на технологическом уровне индустриального типа. И соответственно обладает неустранимыми преимуществами в соревновании систем. Но главное даже не в этом. Капитализму потребительская модель внутренне присуща. Тогда как социализм внутренне предполагает другую, базирующуюся на справедливости, добре и взаимопомощи систему ценностей.

СССР, подточенный неполадками в собственной экономике, помноженными на сужающуюся ресурсную базу, не смог удовлетворить потребительские ожидания советского общества, пережив сначала кризис недоверия населения к власти, а затем и глубочайший политический кризис, что и привело к развалу государства…»

Развал СССР, как мы помним, произошел в конце 80-х, однако предпосылки этого закладывались еще в 60-х, когда советская экономика взяла курс на потребительскую модель. Эта модель вызвала изменения и в преступном мире, когда на свет стали появляться бандформирования, которые начали «крышевать» новоявленных «красных бужуев», так называемых цеховиков – то есть организаторов подпольных цехов по выпуску разного рода дефицитного товара. Стоит отметить, что именно во второй половине 60-х подпольные цеха стали расти в СССР, как грибы после дождя. И если раньше с цеховиками власть разбиралась достаточно строго (сажала их в тюрьму на длительные сроки, а иных и вовсе расстреливала), то теперь, с началом «косыгинских» реформ, к ним «наверху» стали относиться более снисходительно. А в иных советских республиках (например, в закавказских) они и вовсе ходили в королях, заручившись поддержкой не только на самом «верху» (в партийных органах), но и «внизу» (в преступной среде). Именно эта смычка (или тройственный союз) и стала той питательной средой, которая взрастила в СССР организованную преступность. А у истоков ее стоял вор в законе Анатолий Черкасов по кличке Черкас, который разработал новую концепцию воровского существования. Суть ее заключалась в следующем.

В связи с тем что власть тогда явно ужесточила систему уголовного наказания и режим содержания в тюрьмах, перед авторитетами преступного мира встала проблема «отсидки». Раньше существовала система взаимопроверок («ломка»), когда ворам в законе вменялось в обязанность раз в полгода (потом раз в три года) садиться в тюрьму. Теперь подобное положение должно было измениться. Но так как «ломку» пока никто не отменял, кое-кто из воров, тот же Черкасов, пришел к мнению: чтобы не попасться, надо грабить прежде всего тех, кто не заявит. Под эту категорию попадали прежде всего цеховики, наркоманы, проститутки и т. д., то есть те, у кого рыльце в пушку. Однако, развивая свою концепцию дальше, А. Черкасов учил – грабить подобную категорию лиц надо с умом, оставляя потерпевшему на жизнь и не доводя его до отчаяния (такой может и в милицию заявить). Но, самое главное, идя на дело, надо всегда иметь над собой хорошую «крышу» в лице кого-нибудь из среды высокопоставленных чиновников или представителей правоохранительных органов.

Пройдет совсем немного времени, и подобные идеи овладеют умами всех авторитетов уголовного мира страны. Вот тогда-то, в начале 70-х, и произойдет трансформация ордена воров в законе. В Киеве будет собрана представительная сходка, на которой в повестку дня встанет основной вопрос о том, как выжить в новых условиях. После продолжительных дебатов было решено внести в воровской «кодекс законов» существенные изменения. Отныне в связи с тем что за некоторые преступления – в частности, за карманную кражу – будут давать большие сроки, среди воров отменили такую норму, как «ломка». Далее, в связи с тем, что в начале 70-х условия в советских тюрьмах сильно ужесточились, сходка постановила разрешить ворам в законе по возможности вообще не садиться и не запрещала «невинные» контакты с работниками милиции. Если, к примеру, вор в законе попадал в тюрьму, ему отныне разрешалось давать администрации ИТУ подписку, при этом звание вора в законе с него за это не снималось.

Эта сходка в Киеве будет иметь поистине историческое значение для преступного мира страны и станет наглядным подтверждением того, что на смену «идейным» ворам приходит новое, молодое поколение. И это новое поколение воров в законе в скором времени возьмет реванш у властей за позор и унижение своей группировки в конце 50-х – начале 60-х годов. В те годы власть, либерализовав режим заключения, сумела отвадить от уголовного мира многие тысячи людей, лишив профессиональных преступников той массы заключенных, из которой они черпали свои нескончаемые ресурсы. Нынешняя власть, власть 70-х, не нашла ничего лучшего в борьбе с преступностью, как ужесточить до крайности режим заключения.

Гений Сталина в том и заключался, что, создав систему ГУЛАГа, он смог «грамотно», как истинный создатель и хозяин, этой системой управлять. Хрущев и Брежнев, не обладая подобной гениальностью и проводя политику «ни рыба ни мясо», лишь наплодили новых преступников и способствовали дальнейшей криминализации общества. С начала принятия нового уголовного законодательства в 1969 году в стране постепенно начнет увеличиваться число осужденных за различные преступления. За 30 последующих лет их число возрастает до 24 миллионов, причем треть из них, попав первый раз в тюрьму, встанет затем на путь рецидива.

Однако вернемся на несколько лет назад, в конец 60-х, и вспомним все того же Анатолия Черкасова по кличке Черкас. Явив свету свою простую, как и все гениальное, концепцию, он сумел найти и тех, кто с удовольствием согласился претворить ее в жизнь. Как и положено, первопроходцем в этом деле была столица СССР – город Москва.

В начале 70-х вся злачная жизнь главного города страны концентрировалась в центре, и для того чтобы контролировать эту часть мегаполиса, хватало сил одной группировки. Этой группировкой была «бауманская», и создавалась она еще в 60-х под патронажем воров в законе (совместно с бригадами из Днепропетровска, Тбилиси и Киева «бауманцы» контролировали и окраины, в частности аэропорт «Внуково»). Сам я родился и вырос именно в Бауманском районе и хорошо помню разговоры старших пацанов о том, «как бауманские начистили рыло тем-то, кинули ментов там-то».

Большим подспорьем в деятельности этой группировки было то, что именно в Бауманском районе (на Большой Почтовой улице) в 60-е годы воздвигли дома для многодетных семей. Когда через несколько лет эти дети подросли, многие из них встали под знамена бауманских, сразу увеличив численность группировки на несколько десятков человек. Если учитывать, что почти все эти ребята были записаны в секции борьбы или бокса (я сам около года ходил на классическую борьбу в церквушку недалеко от метро «Бауманская»), то можно себе представить, какая серьезная сила была у бауманских. Кстати, и знаменитая банда Геннадия Карькова (родился в 1930 году ) по прозвищу Монгол имела свою штаб-квартиру именно на Большой Почтовой улице. Но об этом стоит рассказать подробно.

Банда Монгола появилась на свет в 1969 году , после того как Карьков, отсидев три года на зоне за кражу, приехал за лучшей долей в Москву (сам он был уроженцем Калужской области). Здесь он быстро сколотил себе банду из двадцати с лишним человек, костяк которой состоял из матерых рецидивистов. К примеру, один из бандитов, по прозвищу Косой, имел за плечами восемь (!) судимостей, другой – Сиська – пять, Муха – четыре, Жора, Галка, Миха – по три. Банда Монгола стала первым бандформированием, кто взял на во-оружение теорию Черкаса – то есть промышляла элементарным рэкетом, причем в жертвах у них ходили те, у кого рыльце было в пушку: цеховики, наркоторговцы, скупщики-барыги, жулики-бармены, валютчики и т. д.

Для осуществления своих операций бандиты обзавелись двумя «Волгами» и грузовиком, включив в состав группировки двух таксистов и шофера ремстройконторы (кличка Золотой). Кроме этого, бандиты купили по знакомству две формы МВД – зеленую и милицейскую, после чего раздобыли и необходимые под эту форму документы. Последняя операция не заняла много времени. Бандиты познакомились на улице с сотрудником 128-го отделения милиции (обслуживало район Тушино) и уговорили его выпить на брудершафт в ресторане гостиницы «Северная». Там они незаметно подсыпали милиционеру в стакан с водкой снотворное и, когда он вырубился, похитили у него документы. В наши дни бандитам не понадобилось бы проводить столь рискованную операцию – любую форму, как и любые документы, можно без проблем купить на развалах Старого Арбата. То есть сегодня преступникам созданы все условия для того, чтобы они лишний раз не ломали голову над всякими пустяками. Но вернемся к банде Монгола.

Блатхату на Большой Почтовой «монголы» заимели следующим образом. Один из бандитов познакомился у ресторана «Узбекистан» с 20-летней красоткой по имени Таня, которая специализировалась на торговле морфием. Бандит привлек ее к делам банды, наградив кличкой Плутиха. Таня, как догадался читатель, жила как раз на Почтовой. Именно Плутиха стала наводчиком банды в наркосреде столицы. В итоге благодаря ее стараниям в сентябре 1970 года в поле зрения банды попала очередная жертва – некая Фатима, снабжавшая наркотиками весь центр столицы.

Стоит отметить, что наркомания в СССР хоть и существовала, но это была не та наркомания, что процветает нынче в России и на просторах бывших советских республик. Советские наркоманы начала 70-х представляли собой немногочисленную армию в отличие, к примеру, от армии алкоголиков, которых в стране насчитывалось в сотни раз больше. Наркоманы тех лет в основном «сидели» на морфине (героин в СССР впервые появился в самом начале 80-х, кокаин еще позже), который либо поставлялся из Средней Азии, либо доставался через сеть аптек (то есть в лекарствах). Среди республик СССР самой продвинутой по части потребления наркотиков была Грузия, где еще в 1967 году была создана специальная комиссия по изучению этой проблемы. Что касается России, то здесь наркоманов было значительно меньше, причем львиная доля их проживала в городах. И наркотиками их чаще всего снабжали именно такие люди, как упомянутая Фатима.

Фатима была прописана в Узбекистане, однако периодически наезжала в Москву, где скидывала товар и собирала деньги с клиентов. Плутиха подсказала подельникам, как лучше всего выйти на след Фатимы – через ее постоянного клиента Минаева. Так и сделали. В один из сентябрьских дней бандиты числом в четыре человека во главе с самим главарем, который сидел за рулем «Волги», подъехали к дому № 26 по Байкальской улице, где проживал Минаев. Двое «монголов» поднялись к нужной квартире и подали сигнал хозяину, мол, свои (стукнули в дверь условной дробью). Тот, естественно, купился. Не успел Минаев опомниться, как его подхватили под руки и быстренько спустили вниз, к машине. Там переодетый в форму майора внутренней службы бандит распахнул перед ним дверцу и попросил не сопротивляться: мол, сопротивление властям чревато плохими последствиями. Минаев поверил и в этот спектакль – безропотно сел в автомобиль.

Первые сомнения шевельнулись в Минаеве в тот момент, когда «Волга» миновала черту города. Но было уже поздно. В безлюдном месте бандиты выволокли жертву из машины и принялись избивать, требуя выдать им деньги, ценности и наркотики, а также сообщить адрес Фатимы. Но Минаев оказался крепким орешком и с первого раза не сломался. Тогда кто-то из «монголов» предложил отвезти его в свою деревню Маклино, что в Калужской области, и там основательно с ним поработать. Однако везти жертву на «Волге» было опасно, поэтому решили подогнать грузовик. За ним съездил Золотой. Когда Минаев забрался в кузов, он увидел там деревянный ящик. Он уже собирался на него сесть, когда кто-то из бандитов, скривив лицо в подозрительной ухмылке, произнес:

– Ты перепутал: это не стул, а гроб. Ложись в него!

Минаев поначалу посчитал это неудачной шуткой, но, когда двое бандитов тумаками заставили его лечь в ящик, ему стало по-настоящему страшно. Однако окончательно его добила ночь в сыром подвале в одном из домов в богом забытой деревеньке. Там бандиты достали двуручную пилу и приказали Минаеву ложиться на лавку. «Сейчас тебя по частям пилить будем», – сообщили они. Этого жертва вынести не смогла и согласилась отдать требуемое. Утром следующего дня Минаева привезли в Москву, на Профсоюзную улицу, откуда он позвонил своей любовнице и попросил принести в условленное место пять тысяч рублей, облигации трехпроцентного займа, золотые часы и 50 граммов морфия. Что касается адреса Фатимы, то Минаев сумел убедить бандитов в том, что он ему неизвестен. Однако история на этом не закончилась.

Спустя несколько дней Минаев, которого, видимо, душила жаба от потерянного, решил отомстить Плутихе, заподозренной им в наводке на него. Зная, где она живет, он нагрянул на Большую Почтовую… и влип в новую историю. Плутиха была дома не одна, а в компании все тех же «монголов».

– Ба, кого мы видим! – радостно загалдели бандиты и насильно усадили к себе за стол нежданного гостя. В ходе застолья вновь возникла тема Фатимы. Плутиха стала горячо уверять своих подельников, что Минаев должен знать ее координаты. Тот же это отрицал. Конец этому спору положил один из бандитов, который достал пистолет и заявил, что «грохнет гада, если тот не скажет правду». Видимо, учитывая, что все «монголы» были уже изрядно «под мухой», а в таком состоянии от них можно было ожидать любых неожиданностей, Минаев счел за благо больше не юлить. Он назвал адрес Фатимы: улица Дзержинского, дом 17. И уже на следующий день бандиты нанесли визит даме.

Как и в прошлый раз, без спектакля с переодеванием бандиты не обошлись. Один из них был переодет в ту же зеленую форму майора внутренних служб, а трое других бандитов разыграли из себя следователя и двух понятых. Фатима в этот маскарад поверила и впустила гостей в дом. Бандиты обыскали квартиру, но обнаружили мелочь: полкилограмма морфия, пару золотых часов и три червонца. Раздосадованные такими результатами и тем, что женщина наотрез отказывалась сдать свой главный тайник, бандиты решили действовать хитростью. Они вывезли ее на квартиру жены Сиськи и предложили заключить сделку: мол, ты платишь нам 10 000 рубчиков, а мы закрываем дело. Фатима, которая продолжала верить, что перед ней представители власти, с радостью на такое предложение согласилась. Что для нее были 10 «кусков» – тьфу, а не деньги. Но она жестоко ошибалась, думая, что гроза миновала.

Уже на следующий день в ресторане «Узбекистан», что на Неглинной, ее разыскала Плутиха. Поскольку Фатима и в мыслях не держала, что красотка связана с ее вчерашними визитерами, она встретила девушку с распростертыми объятиями – усадила к себе за стол, налила вина. После пары-тройки бокалов полусладкого Плутиха как бы невзначай предложила Фатиме провернуть одно дельце. «Какое?» – с интересом спросила Фатима. Но Плутиха подалась вперед и зашептала, что дело, мол, серьезное и лучше поговорить о нем в другом месте. «Приходи сегодня вечером на улицу Энгельса (там жила мать Плутихи), там и поговорим».

Фатима явилась в точно назначенное время. Мать Плутихи, которая была в курсе всех дел своей дочери, накрыла на стол, однако в разговор не вмешивалась, предпочитая хлопотать на кухне. Суть же разговора двух подруг свелась к следующему: Плутиха предложила очередные услуги в деле сбыта наркотиков, обещала найти новых клиентов. Фатима не возражала. Так они просидели до позднего вечера, а когда гостья начала собираться домой, молодая хозяйка вызвалась ее проводить. Наудачу прямо возле дома они заметили зеленый огонек позднего такси. Фатима смело села в автомобиль, не подозревая, что все происходящее – всего лишь ловко разыгранный спектакль. На самом деле за рулем такси сидел один из «монголов», а трое его подельников ожидали неподалеку, чтобы затем подсесть в машину. Как только это произошло, Фатиму тумаками заставили лечь на пол, и «Волга» рванула в деревню Маклино.

Там женщине пришлось пережить три дня сплошных издевательств: ее били, таскали за волосы, прижигали сигаретами. В какой-то момент бандиты почувствовали, что женщина уже «дозрела», и привезли ее в Москву – на одну из своих блатхат. Однако там в Фатиме взыграла восточная кровь, и она сунула своим мучителям фигу под нос: дескать, вот вам, а не деньги! Взбешенные бандиты вновь обрушили на женщину град ударов. Чашу весов перетянул на сторону бандитов их штатный палач – 42-летний Людоед, числившийся подсобным рабочим в продовольственном магазине. Он накинул на шею Фатимы веревочную петлю и, встав ей на грудь, стал затягивать ее. После этой экзекуции воля жертвы была сломлена, и она назвала бандитам адрес гостиницы, где хранила деньги и наркотики: Сущевский вал, 50, номер 23. В тот же день в руках у «монгольской братвы» оказалась сумка, где хранились 1300 рублей и пакетик с 26 граммами наркотиков.

Поскольку деяния банды Монгола никаким боком не касались рядовых советских граждан, те о ее «подвигах» ничего не знали. Зато они были вдоволь наслышаны о деяниях западных бандитов – советская печать регулярно публиковала отчеты об этом на своих страницах. Согласно этим публикациям, западная организованная преступность была не чета советской. Последняя, как уже говорилось, выглядела по сравнению с ней сущим младенцем. Так, 22 февраля 1970 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья В. Грибачева про американскую коза ностру под названием «Мясник в „Роллс-Ройсе“. В ней сообщалось: „Американская мафия стала своего рода „инкубатором“, из которого выходят политические деятели и блюстители порядка. Своих питомцев мафия ставит на ноги и не отпускает из-под назойливой опеки до конца их жизни…“

Чуть позже в той же «Комсомолке» будет помещена заметка Г. Гуркова «Перестрелка гангстеров», посвященная криминогенной ситуации в Западном Берлине. В ней автор расскажет о перестрелке между двумя бандитскими группировками, произошедшей в двух шагах от главной улицы города Курфюрстендамм. Итог боя – один убитый, трое раненых. На поле боя также были найдены немецкий автомат «вальтер», пистолеты «бернаделли» итальянского производства и испанская «астра». Здесь же автор сообщает, что поводом к перестрелке послужил конфликт между бандами по поводу дани, собираемой с владельцев ночных кабачков и торговцев наркотиками.

В Советском Союзе ничего подобного не было, и вряд ли у кого-то из граждан страны в те годы могли возникнуть мысли, что подобное вообще когда-либо возможно в стране победившего социализма. Как мы теперь знаем, эти мысли оказались ошибочными: спустя каких-нибудь полтора десятилетия, в годы правления Михаила Горбачева, бандитизм в СССР начнет догонять западный. А при Борисе Ельцине его перегонит. Погнавшись за колбасой и джинсами, мы впустили к себе такого монстра, по сравнению с которым пресловутый дефицит – сущая пустышка.

Преступность в СССР в 1970 году

Общее количество преступлений – 1 046 336 (в 1969 году – 969 186) – рост;

умышленные убийства – 15 265 (в 1969-м – 14 715) – рост;

покушения на убийства – 4707 (в 1969 м – 4677) – рост;

убийства с разбоем – 263 (в 1969-м – 257) – рост;

убийства с изнасилованием – 203 (в 1969-м – 196) – рост;

убийства с хулиганством – 3240 (в 1969-м – 3279) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 9633 (в 1969-м – 9348) – рост;

убийства матерью новорожденного – 489 (в 1969-м – 494) – падение;

посягательства на милиционеров – 421 (в 1969-м – 368) – рост;

грабежи – 32 871 (в 1969-м – 31 188) – рост;

разбои – 6898 (в 1969-м – 6698) – рост;

умышленные тяжкие телесные повреждения – 21 803 (в 1969-м – 20 100) – рост;

изнасилования – 13 859 (в 1969-м – 12 943) – рост;

хулиганство – 240 939 (в 1969-м – 234 052) – рост;

преступления в армии – 16 173 (в 1969-м – 16 978) – падение;

взяточничество – 2954 (в 1969-м – 2407) – рост.

Как видим, в 1970 году по многим видам преступлений наблюдался рост. Так, количество умышленных убийств выросло на 550 случаев, изнасилований – на 916, тяжких телесных повреждений – на 1703, а общее количество преступлений дало прирост почти в 77 тысяч. Однако в масштабах почти 270-миллионной страны это был незначительный рост, во-вторых – закономерный, так сказать эволюционный. Но даже он всерьез беспокоил советские власти и вынуждал принимать серьезные меры по его обузданию. Достаточно сказать, что только в системе МВД в том году были приняты десятки нормативных актов (больше, чем в предыдущие годы), которые ставили своей целью улучшить работу милиции и обеспечить стабильность криминальной ситуации в стране. Вот лишь некоторые из этих актов.

Например, по мере развития автомобилестроения в СССР росло и количество правонарушений в этой области. Так, ежегодно на советских дорогах под колесами автомобилей гибли порядка 6–8 тысяч человек (в сегодняшней России только в 2006 году погибло более 33 тысяч человек). В итоге 23 января 1970 года в МВД СССР был издан приказ, регламентировавший единый на территории Союза ССР порядок учета дорожно-транспортных происшествий и обязавший изучать и устранять причины, приводившие к правонарушениям в отношении транспортных средств и здоровья людей.

С 60-х годов в СССР стало расти число лиц, которые вели паразитический образ жизни (то есть нигде не работали, тунеядствовали) и бомжевали (такое понятие, как БОМЖ – лицо без определенного места жительства, – вошло в массовый обиход именно тогда). У этого явления было несколько причин, но основная – безопасность такого образа жизни. Ведь в СССР цены на те же продукты были минимальными, и даже безработные люди не умирали с голода, имея возможность пусть перебиваясь с хлеба на воду, но жить, периодически подрабатывая то здесь, то там. То же самое и бомжи – они имели возможность колесить по стране, живя во временных постройках, в подвалах, на чердаках. Население в целом относилось к таким людям сочувственно и всегда выручало, не давая умереть с голода.

Однако даже незначительный рост числа тунеядцев и бомжей, который происходил в СССР, постоянно вынуждал власти искать пути решения этой проблемы. Например, стоило только появиться в недрах Совета Министров СССР постановлению «О мерах по усилению борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный образ жизни» ( 23 февраля 1970 ), как МВД СССР тут же отреагировало приказом от 12 мая того же года, где была разработана система мер воспитательного характера в отношении данной категории лиц, а также меры пресечения паразитического, антиобщественного образа жизни, поскольку подобный образ жизни рассматривался в качестве одной из причин увеличения преступности в стране. Сегодняшним властителям России следовало бы учиться у своих советских предшественников, а не охаивать огульно тот опыт. Ведь тогда в почти 300-миллионой стране тех же бомжей было в сотни тысяч раз меньше, чем сегодня. Да что там бомжей, когда сегодня только беспризорных детей в России около 4 миллионов! Это даже больше, чем было после Гражданской войны 1918–1921 годов . Причем тогда всего за несколько лет удалось решить проблему беспризорности (к 1922 году около 3 миллионов детей были обуты, одеты и трудоустроены), а у нас только на 16-м году капитализма власти всерьез озаботились этой проблемой. Но решат ли они ее в целом – вот в чем вопрос. Ведь в советские годы выпускники детских домов не бросались на произвол судьбы – их трудоустраивали, выделяли им жилье. А сейчас? Какое трудоустройство, если большинство заводов и фабрик давно позакрывали? Какое жилье, если его стоимость давно превысила все мыслимые нормы и новая квартира для большинства россиян перешла в категорию несбыточной мечты? Вот и получается, что у большинства детдомовцев теперь одна дорога – в криминальный мир.

Вообще только человек, который не жил в советские годы, может поверить во все те антисоветские россказни, которые распространяются в России и странах СНГ по поводу тех «ужасов», которые существовали в СССР. Разве тогда миллионы беспризорных детей жили на вокзалах и занимались воровством и попрошайничеством? Разве тогда несовершеннолетние девочки шли в проститутки, а мальчики рядами и колоннами пополняли ряды алкоголиков и наркоманов (кстати, первый стационар по лечению малолетних алкоголиков 12–14 лет открылся на территории России именно сегодня, в 2006 году , а не в годы советской власти)? И все перечисленные пороки существуют не вопреки нынешней власти, а именно благодаря ей. Ведь малолетние вокзальные попрошайки и проститутки не только кормят себя, но и делятся с милицией, которая их «крышует», а та «отстегивает» часть своего дохода наверх – городским властям. То же самое делают «водочные», «табачные», «игорные» и наркокороли, которым выгодно спаивать и сажать на наркотическую и азартную «иглу» именно подростков, которые составляют значительный процент от того населения, которое пользуется их продукцией. Взять тот же игорный бизнес.

В России, по данным за 2006 год , работало 450 тысяч игровых автоматов, из них 60 тысяч только в Москве. Значительный процент играющих составляют подростки. Но этого игорным королям мало. И вот уже в январе 2007 года наши СМИ сообщают, что в Москве, в торговых центрах, начинают открываться первые детские (!) «однорукие бандиты» в виде рулетки (то есть аналог взрослого казино). Вся разница между взрослыми и детскими автоматами заключается в том, что выигрыш детям выдают не деньгами, а игрушками. Однако это лукавство. Во-первых, с помощью подобных «казино» детей сажают на «иглу» рулетки, во-вторых – вытрясают деньги из их родителей (чтобы получить приз, надо собрать около 2 тысяч билетиков, которые в случае выигрыша выдает автомат. Игровой жетон стоит от 15 до 20 рублей, еще 25 рублей надо заплатить за карточку, дающую доступ к автомату). Вот как откликнулась на страницах «Комсомольской правды» на это «ноу-хау» психотерапевт Института социальной и судебной психиатрии имени В. Сербского Наталья Шемчук: «Рулетка ничего не дает. Только закрепляет в подсознании ребенка знаки: красно-черное, джекпот, выигрыш. Испытывая яркие ощущения и запоминая их за этими автоматами, потом человек будет стремиться к таким знакам…»

Однако вернемся в 1970 год .

Большую роль в профилактике преступлений в СССР играли участковые инспектора милиции. 29 июля 1970 года свет увидела новая Инструкция по службе участкового инспектора, которая внесла много положительного в работу данной категории служителей закона. В частности, были приняты меры по закреплению (не менее трех лет) инспекторов на определенной территории и соответствующей организации их работы. На должность участкового инспектора милиции должны были назначаться только юристы с образованием не ниже средней квалификации. Предусматривались меры по улучшению жилищных условий, организации труда и материально-технического обеспечения инспектора.

15 сентября в недрах союзного МВД появился еще один документ – «О мерах по улучшению правового воспитания трудящихся», который ставил целью ликвидировать правовую некомпетентность населения как фактор, способствующий увеличению правонарушений. Согласно этому документу, МВД СССР и его органы были обязаны повышать качественный уровень работы по предупреждению нарушений законности со стороны сотрудников милиции, по обеспечению приема населения и рассмотрению жалоб, по пропаганде правовых знаний и привитию гражданам глубокого уважения к законам.

11 и 22 декабря свет увидели сразу два приказа МВД СССР, которые должны были служить устранению условий, способствующих расхищению ценностей в ночное время. Стоит отметить, что еще в 1964 году в порядке эксперимента в некоторых городах страны вместо сторожевой охраны была введена милицейская охрана. Этот эксперимент прошел успешно, и с 1967 года начался постепенный переход на милицейскую охрану. В 1970 году , после выхода упомянутых приказов, уже повсеместно начались создаваться подразделения ночной милиции взамен сторожевой охраны, а также появилась автопатрульная служба вневедомственной охраны.

Конечно, нельзя сказать, что все эти приказы не были лишены определенных недостатков и идеально исполнялись, но в целом они играли положительную роль в охране общественного порядка, являясь фундаментом той ситуации, при которой рост преступности в СССР происходил черепашьими темпами.

1971

Как появился дефицит

Каких-то десять лет назад в большинстве советских магазинов полки буквально ломились от самых разнообразных товаров, а с начала 70-х все это изобилие как корова языком слизала. Все это было следствием «косыгинских» реформ (или реформ Либермана), о которых речь уже шла выше. Все тот же экономист С. Ткачев объясняет это следующим образом: «Уже в ходе реформы в 1965 году выявились разрушительные свойства так называемого хозрасчета. С прилавков исчезли прежде всего самые дешевые, простые и качественные товары – начал разрастаться пресловутый «дефицит»! Ведь той знаменитой реформой для усиления хозрасчета в качестве важнейшего государственного планового регулятора был введен чисто рыночный показатель прибыли, а показатель себестоимости из числа важнейших государственных плановых регуляторов – изъят. Получать прибыль можно двумя путями: снижением издержек (это требует немалых усилий для качественного улучшения производства, его организации во всех звеньях) либо повышением цен. Экономика стремится достичь цели наиболее простым путем. И она отреагировала мгновенно.

Дешевые товары, не приносившие большой прибыли, были заменены дорогими. Каждый завод старался «загнать» в свое изделие как можно больше металла и прочего исходного сырья – только бы «накрутить» цену…»

Сужение ассортимента товаров и появление дефицита в начале 70-х достигло даже таких городов, как Москва. Как говорится, приплыли. Правда, ситуация еще не выглядела столь катастрофической, как это будет в конце десятилетия, но все равно симптомы неблагополучия были налицо. Все чаще москвичи стали сталкиваться с ситуацией, когда достать нужную вещь в открытой продаже становилось все сложнее и сложнее.

Свою весомую лепту в это дело вносили продавцы, которые повадились прятать товар, пользующийся спросом, под прилавок. В итоге до рядового покупателя он не доходил, а распространялся по блату – среди друзей и знакомых работников торговли. Пресса, конечно, била тревогу по этому поводу, однако эта борьба в большей мере напоминала схватку с ветряными мельницами. Например, только в одном январе 1971 года столичные газеты разродились сразу несколькими статьями на тему создания искусственного ажиотажа вокруг отдельных видов товаров. Упомяну всего лишь одну из этих публикаций – статья называлась «Мимо прилавка» и была напечатана 19 января в «Вечерней Москве».

Автор заметки Ю. Хотченков приводил сразу несколько примеров того, как руководители отдельных торговых предприятий мухлюют с товаром. Например, в универмаге № 9 «Ленинград» продолжительное время прилавки были избавлены от ходового товара. На все вопросы покупателей, когда же в магазин завезут хоть что-то стоящее, продавцы отвечали: ждем-с. Вот и дождались. Только не завоза товаров, а инспекции из ОБХСС (теперь эта служба называется УБЭП), которая выявила следующее.

Оказывается, ходовой товар в магазине был, но лежал в подсобке и распространялся строго по знакомству. И товар действительно был стоящий: в трикотажной секции у заместителя заведующего хранилось жакетов, джемперов и сорочек аж на полторы тысячи рублей! А в подсобке обувной секции «отыскалось» обуви на три тысячи целковых. Думаете, это все? Обэхаэсники заглянули еще в галантерейную секцию и обнаружили там залежи дефицитных портфелей и мужских перчаток. Все это ушлые работники магазина продавали на сторону, естественно заламывая за каждую вещь цену вдвое выше реальной.

И так практически в каждом столичном магазине. Например, заглянули обэхаэсники в подсобку универмага № 32 и обнаружили, что там «до лучших времен» припрятано немало меховых товаров и головных уборов. Заглянули в магазин № 1 Мосэлектробытторга и нашли там спрятанными от рядового покупателя так нужные ему кофеварки, электрочайники и другие ходовые товары. И этот список можно было продолжать до бесконечности.

Большинство из этих остродефицитных вещей, как я уже говорил, распространялись по знакомым либо шли как плата за услуги. Например, понадобилось директору галантерейного магазина сменить резину на своем навороченном «жигуленке», он берет пару-тройку импортных рубашек типа «батник» и идет к директору магазина «Автозапчасти». Все – вопрос решен.

Однако часть товаров скупалась перекупщиками и попадала на толкучки. В те годы вещевых рынков, подобных нынешним, в Москве не было, но «толчков» (мест, где из-под полы продавался дефицит) было в избытке. Один из них функционировал у «комка», то бишь комиссионного магазина, на Садовой-Кудринской, 7. Вот куда не зарастала народная тропа, поскольку там средь бела дня можно было купить если не все, то, во всяком случае, многое из тогдашнего дефицита. Например, шоколадные конфеты в коробках. В магазинах их достать было чрезвычайно трудно, поскольку на прилавки выбрасывали от силы десяток-другой коробок, которые народ сметал за считаные минуты. Зато на «толчке» этого добра было в избытке, но, сами понимаете, по цене вдвое дороже. Кроме упомянутых конфет на «толчке» можно было купить и другие остродефицитные вещи: магнитофонную ленту, итальянские очки с дымчатыми стеклами, импортные сигареты, шариковые ручки венгерского производства и т. д. и т. п.

Советские СМИ часто писали о проблеме дефицита и всячески разоблачали тех, кто на нем наживался. Например, тех же спекулянтов. Так, 12 февраля в газете «Вечерняя Москва» было опубликовано письмо фарцовщика Андрея К., озаглавленное весьма характерно – «Путь в тупик». В нем автор описывал не только то, как он докатился до жизни своей, но и рисовал предел своих мечтаний. Цитирую: «Мелкие спекуляции мои начались с тех пор, как я в поисках магнитофонной пленки попал на „толкучку“ у комиссионного магазина. Там же я узнал о возможности записывать музыку из „первых рук“ – с дисков (грампластинок), которые там продавались, и еще многое другое. Средний диск стоил тогда 25–30 рублей, а особо популярные – до 100 рублей. Зарабатывал я тогда 70 рублей – работал лаборантом в НИИ, – и этого мне не хватало даже на обычные житейские нужды: запросы мои росли явно не в соответствии с окладом. Устоять же перед соблазном иметь шикарный магнитофон, записи и красивые фирменные вещи было выше моих сил.

Долгое время весь этот «комплект» был для меня чуть ли не целью жизни. Свое благополучие я представлял не иначе как в виде магнитофона «Грюндиг», штабеля дисков Пресли и Холидея, коробок жевательной резинки и комплектов разноцветных джинсов. Сам я, разумеется, восседал среди этого изобилия, курил «Мальборо» и, поглощая «Джин энд тоник», просматривал очередной номер «Плейбоя»…»

Между тем хроническое отсутствие хороших товаров на прилавках магазинов рождало на свет самых разных мошенников, которые, что называется, «ловили момент». Вот лишь один из примеров. Некая женщина наладила в Москве бесперебойный промысел по впариванию рядовым гражданам дефицитных вещей, которые она… брала в пунктах проката (совсем как в известном фильме «Семь нянек», где главный герой смухлевал с пылесосом, взяв его в прокате и сдав в скупку). Делалось это просто. Мошенница приходила в «прокат», предъявляла паспорт на свое имя и брала по десятку столовых предметов, мотивируя это тем, что собирается справлять большое застолье. За короткий период времени мошенница умудрилась таким образом обойти 12 ателье проката и набрать более пятисот различных вещей (350 тарелок, 76 хрустальных стопок, 74 рюмки, 66 бокалов, 48 чашек с блюдцами и т. д.) на общую сумму около 750 рублей. Мошенницу, конечно же, разоблачили и впаяли за ее незаконную деятельность три года колонии общего режима.

Как спасали детей

В отличие от нынешних времен, где главенствует капиталистический принцип «Человек человеку – волк», в Советском Союзе действовал другой – «Человек человеку – друг». В итоге фактов взаимовыручки людей тогда было гораздо больше, чем сегодня. Взять хотя бы этот, который случился в самом начале 1971 года в Ленинграде.

Все началось с того, что 26 января папа четырехлетнего мальчика, вернувшись вечером с работы домой, застал там невеселую картину: у сына поднялась температура, а жена все это время не могла оставить его одного, чтобы сбегать в аптеку за лекарством. Глава семьи схватил рецепт и побежал в аптеку сам. Событие, в общем-то, рядовое и в подавляющем большинстве заканчивающееся благополучным исходом. Но здесь все получилось иначе. Продавец, видимо, плохо прочитала название лекарства на рецепте и вручила отцу мальчика совершенно другой препарат – очень опасный для ребенка.

Ошибку вскоре обнаружила рецептор-контролер, которая, не медля ни секунды, тут же сообщила о случившемся в милицию. Там к ее заявлению отнеслись с огромной ответственностью. Операцию по поиску больного ребенка, который вот-вот мог получить опасную дозу препарата, возглавили полковник милиции Г. Надсон и капитан Г. Гордеев. Поскольку они располагали только именем и фамилией ребенка – Дима Горзиенко, они тут же связались с адресным бюро. Вся надежда была на то, что людей с такой фамилией в городе на Неве будет не так много. Но их набралось 28 человек. Пришлось проверять каждый из этих адресов, для чего в путь отправились 28 патрульных машин.

В это же время группа оперативников начала поиск врача Ивановой, выдававшей рецепт. И вновь невезуха – Ивановых в поликлинике оказалось несколько. Чувствуя, что принимаемых мер явно недостаточно, чтобы предотвратить беду, решили подключить телевидение. Экстренное сообщение было передано по ЛенТВ в 20.30, а уже спустя несколько минут сотни ленинградцев стали обрывать телефоны, пытаясь дозвониться до милиции. Все хотели помочь найти мальчика. Масса людей собралась в самой аптеке на Васильевском, причем люди уже были готовы к тому, чтобы обойти квартиру за квартирой в огромном районе города. Но исход дела решил звонок техника-смотрителя В. Перепелицыной, которая и сообщила точный адрес мальчика. Туда тут же выехала милицейская «канарейка». В 21.57 младший сержант милиции А. Гаврилюк вбежал по ступеням лестницы к нужной двери и надавил на звонок. Едва дверь отворилась, как страж порядка влетел в квартиру и, почти как в кино, в последнюю секунду успел вырвать из рук матери лекарство, которое она собралась дать сыну перед сном. Как говорится, хеппи-энд.

Сегодня подобный «хеппи-энд» вряд ли был бы возможен. Разве можно себе представить, чтобы в наши дни из-за такого «пустяка» – жизнь ребенка – милиция отрядила бы 28 патрульных машин?

Еще один случай массовой взаимопомощи произошел тогда же в городе угольщиков Черемхове, что в Сибири. 5 февраля там случилась трагедия, жертвой которой опять стал ребенок. События развивались следующим образом.

В одной из горняцких семей его глава каждый вечер приходил домой «под градусом». Жена постоянно выговаривала мужу за это, но того ее нотации только раздражали. Вечером 5-го пьяный супруг, устав слушать очередные стенания своей слабой половины, схватил с плиты бак с кипятком и выплеснул на жену. И в этот миг на кухню вбежала трехлетняя дочка. Поскольку женщина всем предыдущим существованием с пьющим мужем давно была подготовлена к подобным выходкам с его стороны, она сумела увернуться от кипятка. В итоге почти вся кипящая жидкость досталась ни в чем не повинной девчушке.

Увидев, что он натворил, глава семейства мгновенно протрезвел и бросился вызывать «Скорую». Та примчалась в считаные минуты и увезла обожженную девочку в больницу. Тамошние врачи, осмотрев ребенка, вынесли вердикт: нужна срочная пересадка кожи. Но где ее взять? Тогда по городскому радио врачи обратились к жителям Черемхова с просьбой о помощи. И спустя каких-то полчаса площадь перед больницей была уже запружена сотнями людей, каждый из которых готов был отдать свою кожу обожженной девчушке. Только благодаря людскому состраданию девочку спасли.

Гознак на дому

Несмотря на то что советские деньги обладали высокой степенью защиты и в кустарных условиях были почти невоспроизводимы, все равно находились умельцы, которые пытались их подделать. Причем среди фальшивомонетчиков были разные люди: как профессионалы самого высокого уровня, так и дилетанты. Один из таких обнаружился в начале 1971 года в городе Батайске, что в Алтайском крае.

Эта история началась 4 марта в одном из батайских продуктовых магазинов. Утром туда пришла пенсионерка, чтобы купить лапши на обед. Протянула в кассу 10 рублей, чтобы выбить чек на покупку, а кассирша ей заявляет: «Бабушка, вы где взяли эту купюру? Она ведь фальшивая!» Старушка только руками всплеснула: «Дык мне ее с пенсией выдали. Что же мне делать, дочка?» – «Сходите в сберкассу и обменяйте», – последовал ответ. Бабулька так и сделала.

Однако в сберкассе произошло непонятное: тамошняя кассирша оказалась не чета магазинной и, повертев в руках купюру, отдала ее обратно пенсионерке со словами: «Что вы нам голову морочите, бабушка, – нормальная „десятка“. Пенсионерка засеменила обратно в магазин. Но там ее опять тормознули. „Говорят вам, что купюра фальшивая, а вы опять ее несете! – раздраженно воскликнула кассирша. – Идите и обменяйте“. И снова бабулька отправилась по тому же маршруту. Только теперь решила иметь дело не с кассиршей, а с заведующим сберкассой. Однако и тот с первого раза тоже не нашел ничего подозрительного в протянутом ему червонце. И только после более внимательного осмотра, сличив бабулькину купюру с настоящей, он наконец узрел изъян: на настоящей купюре номер был из семи цифр, а на бабулькиной – из шести. Директор тут же связался с краевым ОБХСС. По факту обнаружения фальшивой купюры в тот же день было заведено уголовное дело. Но поскольку улик для полноценного расследования было собрано немного, сыщикам пришлось ждать следующего шага преступника. Ожидание длилось недолго.

Уже в праздничный день 8 марта некий гражданин пришел в магазин, чтобы купить бутылку водки, и протянул кассирше липовый червонец. К месту происшествия тут же примчалась милиция. Мужика не стали долго мурыжить вопросами и спросили напрямик, где он взял поддельную купюру. Тот заявил, что ему ее всучил его старинный кореш и собутыльник Алексей Халдеев.

Когда обэхаэсники пришли в дом к 58-летнему бывшему сапожнику Халдееву, они были поражены: убогая халупа никак не тянула на апартаменты профессионального фальшивомонетчика. Сам хозяин встретил гостей с распростертыми объятиями и предложил составить ему компанию: «А то одному пить скучно». Но милиционеры сочли за благо отказаться от угощения и, не найдя в доме никаких примет подпольного производства денег, удалились. Однако начальник ОБХСС Алтайского края Борис Исаев, которому некоторые моменты в поведении Халдеева не понравились, решил на всякий случай навести о нем справки и выяснил весьма любопытные детали. Оказывается, еще десять лет назад этот человек, закончивший всего 2 (!) класса средней школы, уже был уличен в фальшивомонетничестве: он пытался смастерить из бересты фальшивую 30-рублевую купюру (ходили тогда деньги такого номинала), но из этой затеи ничего не вышло. Халдеева тогда пожурили, но уголовного дела заводить не стали. А он, как оказалось, не успокоился.

Идея наладить в домашних условиях выпуск фальшивых червонцев пришла к сапожнику-недоучке случайно – после того, как он услышал по радио передачу о красителях, используемых на Гознаке (советское радиовещание любило подобные познавательные передачи, которые просвещали слушателей в самых различных областях). Поскольку знаний в этой области у него не было никаких, Халдеев устроился простым рабочим в типографию. И за то время, пока там работал, сумел весьма поднатореть в типографском процессе. На основе этих знаний он соорудил дома станок для печатания денег и открыл производство. Деньги у него получались на загляденье, но с одним изъяном – цифр в номере было меньше. Видимо, пробелы в образовании все-таки давали о себе знать.

Когда милиционеры пришли к Халдееву с обыском во второй раз, он встретил их спокойно. Однако отдать подобру-поздорову станок отказался. Сказал: «Найдете – ваше, нет – не взыщите». Сыщики станок нашли, правда с большим трудом: он был спрятан… в выгребном туалете. Когда Халдеева спросили, зачем он занялся этим промыслом, тот ответил: «Хотел скопить деньжат и пожить в доме престарелых. Харчи там казенные, а водку я бы сам себе каждый день покупал». Но мечте фальшивомонетчика не суждено было сбыться: суд приговорил его к 12 годам тюрьмы, но из этого срока Халдеев не отсидел и половины – он умер от туберкулеза.

Бриллиантовое дело

Помимо борьбы с иностранными шпионами и диссидентами советский КГБ находил время и для пресечения других противоправных деяний. Например, в начале 1971 года он взялся за расследование первого в своей истории «бриллиантового» дела. Началось же оно с того, что в марте в аэропорту Шереметьево при попытке провезти контрабанду был задержан гражданин Борис Глод. Таможенник, досматривавший вещи Глода, обратил внимание на кольцо на его руке, подозрительным образом повернутое бриллиантом внутрь ладони. При более тщательном осмотре выяснилось, что кольцо это было грубой подделкой и служило футляром для большого бриллианта в 2 карата. Поскольку утечка драгоценностей предполагалась за границу, за раскрутку дела взялся следственный отдел КГБ.

От Глода ниточка потянулась к ювелирной фабрике возле «Детского мира», на площади Дзержинского, где была выявлена целая шайка расхитителей. В июле арестовали начальника цеха ювелирной фабрики Прошина, который вскоре сдал еще одного подельника – разметчика алмазов Копылова. Тот на первом же допросе честно признался, что да – воровал, и даже рассказал о домашнем тайнике, где хранились 8 бриллиантов. Старший лейтенант КГБ Добровольский отправился с обыском по указанному адресу. Однако в том месте, о котором говорил Копылов, никакого тайника обнаружено не было. Копылов явно мухлевал, пытаясь сбить чекистов со следа. Но Добровольский не поленился и лично облазил двухкомнатную «хрущебу» в поисках тайника. Его старания были вскоре вознаграждены. Он обратил внимание, что одна из кафельных плиток в ванной слегка смещена в сторону. Словно ее вынимали, а потом не так поставили. Взяв у хозяйки зубило, он всковырнул плитку, но ничего под ней не обнаружил. Тогда Добровольский пару раз стукнул зубилом по бетону и нашел то, что искал, – тайник, в котором оказался спрятанным черный стаканчик с крышкой. В нем находились не 8, а целых 77 бриллиантов! Но это было только начало.

На следующий день обыск был продолжен, причем теперь в квартире Копылова работала целая бригада «поисковиков». Поскольку Копылов отказался добровольно назвать места всех своих тайников, чекисты вынуждены были искать по всей квартире. И нашли-таки все загашники, в которых хранились еще 114 бриллиантов от 1 до 3 каратов. Когда их предъявили Копылову, он окончательно сник и начал давать чистосердечные показания. На их основе аресты расхитителей продолжились. Они длились почти весь август. В итоге в сети КГБ угодили 20 обвиняемых, и 100 (!) человек были выделены в качестве свидетелей, причастных к этому делу.

В общей сложности было изъято 600 бриллиантов. Причем находили их в самых неожиданных местах. Например, один из расхитителей социалистической собственности умудрился сделать заначку… в могиле своей бабушки на Кузьминском кладбище. Другой закатал бриллианты в пластилиновые шарики и приклеил их к стенке в шахте лифта. Кроме бриллиантов, были изъяты и деньги – порядка 500 тысяч рублей, что по тем временам было суммой колоссальной. Причем если в прошлые уголовные дела, которые вел КГБ, у расхитителей отбирали по 3–4 тысячи рублей, иногда – по 10, то здесь после одного из обысков нашли сразу 100 тысяч! Это говорило о том, что «беловоротничковая» советская преступность нагуляла не просто «жирок», а тонны жира. Вот почему о «бриллиантовом» деле доложили лично Андропову, который заинтересовался им настолько, что попросил продемонстрировать ему и его заместителям все изъятое.

«Выставку» решено было провести в кабинете одного из помощников Андропова. Там, на широком столе, расстелили черный бархат и разложили на нем драгоценности. Когда руководители КГБ (с Андроповым пришли его заместители: Цвигун, Чебриков, Пирожков и другие) увидели этот «клондайк», у них глаза полезли на лоб. Еще бы: такого количества драгоценных камней и золотых изделий они отродясь не видели (среди этого добра была одна цепочка, длина которой составляла 5 метров!). Тут же, не отходя от стола, Андропов лично поблагодарил начальника следственного отдела генерал-майора Жукова и следователя Добровольского за проделанную работу и пожелал дальнейших успехов в расследовании столь беспрецедентного уголовного дела.

На волосок от смерти

Весной 1971 года едва не погиб от ножа рецидивиста известный футболист, игрок сборной Союза и минского «Динамо» 28-летний Эдуард Малофеев. Причем от гибели спортсмена спасла чистая случайность. В марте того года динамовцы проводили предсезонную подготовку в Болгарии (чемпионат СССР должен был начаться 4 апреля), как вдруг туда пришла радостная весть: у Малофеева родилась дочь. По такому случаю тренер принял решение отпустить счастливого папашу на родину. А ехать надо было под Коломну, в Голутвин.

Малофеев доехал до Москвы и с Казанского вокзала отправился к месту назначения. Однако из-за неосведомленности проводника поезда, состав проехал в Коломну без остановок. Пришлось футболисту чесать аж до Рязани. Когда он туда прибыл, на дворе стояла глухая ночь. Однако на стоянке дежурило одно-единственное такси. Поскольку Малофеев вернулся из-за границы при деньгах, такса в 50 рублей, заломленная за ночную поездку таксистом, не показалась ему слишком большой. Да и какие могут быть споры в два часа ночи?

Между тем от вокзала такси отчалило не с одним, а с двумя пассажирами. После того как в автомобиль загрузился с двумя вместительными сумками футболист, в попутчики напросился еще один пассажир – пожилой мужик в надвинутой на глаза кепке. Он взгромоздился на заднее сиденье и тут же начал бурчать: дескать, развелось на свете буржуев – не продохнешь (он явно имел в виду Малофеева, который действительно выглядел как заправский денди: в модном импортном пальто, с красивыми сумками). Однако на его ворчанье ни таксист, ни сам Малофеев не обратили особого внимания.

Тем временем возле вокзального КПП такси тормознул милиционер. Он заглянул в салон и аж присвистнул. «Вы хоть знаете, с кем едете? – спросил он у шофера, кивая на заднее сиденье. – Это же вор-рецидивист, он несколько дней назад только из тюрьмы освободился, а вы его на заднее сиденье посадили. А ну-ка, пересаживайся!» Последняя фраза была обращена к зэку, который безропотно поменялся местами с Малофеевым. «Вот влип!» – подумал про себя футболист, когда такси вновь рвануло в темень.

Они проехали примерно половину пути, когда таксист внезапно резко тормознул машину. «Ты чего в кармане держишь? – спросил он у мужика в кепке и тут же навалился на него всем телом. – У него там что-то есть!» Малофеев, в свою очередь, навалился на мужика сзади. Вдвоем они живо скрутили попутчика и заставили его выйти из автомобиля. Пока футболист держал его за руки, таксист споро обшарил карманы рецидивиста. Вскоре на свет были извлечены нож и опасная бритва. Только тут Малофееву и таксисту стало понятно, под каким дамокловым мечом они все это время находились. Обезоружив зэка, они оставили его на дороге, а сами рванули в Рязань. Оба потом всю дорогу благодарили милиционера: кабы не он, порешил бы их рецидивист за милую душу.

Убийство в Херсоне

День 1 мая в 1971 году выпал на выходной – на субботу, что считалось невезением, поскольку при таком раскладе лишний день отдохнуть многомиллионной армии советских трудящихся не удавалось. В остальном же все было как и прежде: с утра – демонстрация, вечером – праздничный стол. Количество пьяных граждан в тот день на улицах практически всех городов страны заметно прибавлялось, однако милиция вела себя по-божески: в вытрезвители забирали только тех из них, кто лежал пластом и добраться до дома самостоятельно сил уже не имел. На остальных «перебравших» стражи порядка в тот день не реагировали.

Количество правонарушений в подобные праздничные дни заметно возрастало: люди по пьянке избивали, калечили друг друга, а то и убивали. Всех происшествий по стране не перечесть, поэтому упомяну лишь одно, случившееся 1 мая в Херсоне. Дело было так.

В тот день с утра мастер цеха судостроительного завода Валерий Щекин с женой и ее подругами отправился на демонстрацию. Как и положено, пройдя по центральной площади и помахав флажками руководителям города, забравшимся на трибуну, колонны демонстрантов стали растекаться по городу. Щекин и его друзья свернули на Суворовскую улицу, где их ожидала весьма неприятная сцена – двое пьяных мужчин приставали к людям, преимущественно к женщинам. Когда в очередной раз пьянчуги попытались грубо остановить двух девушек, одна из них громко закричала «Милиция!», однако это не остановило хулиганов. Видимо, они прекрасно знали, что никакой милиции поблизости нет. И тогда на выручку девушкам бросился Щекин.

Он схватил одного из хулиганов за локоть и чуть ли не оторвал его от жертвы. Физического отпора от дебоширов он не боялся, поскольку хорошо оценивал свои силы: считал, что ему, трезвому, нетрудно будет справиться пусть с двумя, но изрядно поддатыми мужчинами. Но он и в мыслях не держал, что у одного из его противников есть оружие. И поплатился за это жизнью. Тот, кого он схватил за локоть, внезапно выхватил из кармана нож с выкидным лезвием и ударил Щекина в грудь. Удар пришелся точно в сердце.

Убийцу и его приятеля задержали не сразу, а только спустя несколько дней благодаря помощи людей, которые стали свидетелями преступления. Они хорошо запомнили обоих и описали их сыщикам, расследовавшим это преступление. Как выяснилось, убийцей оказался бывший столяр, 22-летний парень по кличке Кичка. До этого случая он уже имел неприятности с законом, однако те приводы в милицию заканчивались для него благополучно. На этот же раз ему пришлось отвечать «на полную катушку»: суд приговорил его к расстрелу, что вполне справедливо: отнял жизнь у другого – расплатись своей.

Начало маньяка

11 мая 1971 года – черная дата в советской криминальной истории. Именно в этот день начался кровавый путь нелюдя в человеческом обличье – маньяка Геннадия Михасевича. В тот майский день 24-летний житель белорусского поселка Солоники, что в Витебской области, убил свою первую жертву. Так на свет появился один из самых опасных серийных убийц в Советском Союзе. До этого, если такие и появлялись, их сравнительно быстро вычисляли и задерживали. Например, упоминаемого уже Владимира Ионесяна «Мосгаз» задержали через три месяца, его последователя Гусакова, убившего в Москве весной 1968 года двух студенток МЭИ и девушку в Томилино, – через полгода, луганского «потрошителя» Алмазяна, убившего двух женщин, – через восемь месяцев. Однако Михасевич оказался новой разновидностью советского серийного убийцы, поскольку ему удалось оставаться безнаказанным не месяцы, а годы – целых 14 лет. А на путь преступлений его толкнуло то же чувство, что и знаменитого американского маньяка Теда Банди (23 жертвы), – месть всему женскому роду.

Отслужив в армии, Михасевич приехал в поселок Экимань, чтобы встретиться со своей возлюбленной по имени Лена. Однако на месте выяснилось, что девушка давно забыла про Михасевича, предпочтя ему другого парня. В порыве отчаяния оскорбленный в чувствах жених решил наложить на себя руки – повеситься. Однако не успел. Он заметил на вечерней улице одинокую девушку, которая возвращалась домой. В воспаленном мозгу Михасевича мелькнула мысль: «Зачем давить себя, когда можно проделать то же самое с ненавистными женщинами!» В итоге будущий маньяк последовал за девушкой и, когда они очутились в безлюдном месте, напал на нее сзади, сомкнув руки у нее на шее. Он не разжимал их до тех пор, пока несчастная не задохнулась. Бросив жертву в кустах возле автобусной остановки, Михасевич сел в автобус и уехал в Солоники. Тело задушенной – это была 19-летняя Людмила Андаралова – нашли только на следующий день. Местные сыщики оказались плохими специалистами: чтобы поскорее избавиться от «висяка», они арестовали ни в чем не повинного человека – у этого молодого человека раньше были нелады с законом и не оказалось надежного алиби на момент убийства Андараловой – и упекли его за решетку. Эта ошибка позволила настоящему маньяку остаться на свободе.

Михасевич собрал поистине кровавый «урожай» – за 14 лет своей деятельности он лишил жизни 36 женщин. Ужасные итоги, но они меркнут по сравнению с деятельностью нынешних, постсоветских маньяков. Если советские годы родили на свет только двух серийных маньяков-«многостаночников» – Андрея Чикатило (52 жертвы за 12 лет) и Геннадия Михасевича (34 жертвы за 14 лет), – то 15 постсоветских лет наплодили уже десятки подобных монстров, многие из которых переплюнули рекорды не только своих предшественников, но и большинства западных рекордсменов, в том числе и «законодателей моды» – американцев. Так, маньяк Анатолий Оноприенко (52 жертвы за один (!) год) только за три месяца 1996 года убил в четырех областях Украины 16 мужчин, 15 женщин и 9 несовершеннолетних детей. Действовал маньяк бесхитростно: среди ночи он врывался в дома деревенских жителей и убивал всех без разбору (таким образом он повторил «подвиги» советского бандита времен Гражданской войны Григория Морозова из банды Котова, который в 1920–1922 годах таким же образом отправил на тот свет 116 человек).

Еще один маньяк – Александр Пичужкин – свирепствовал в Москве. За шесть лет ( 2000–2005 ) он убил 62 человека разного пола и возраста. По его словам, он собирался лишить жизни 64 человека – по числу клеток на шахматной доске, но не получилось. Стоит отметить, что все свои жертвы он убивал в одном и том же месте – в Битцевском лесопарке.

Так что, сравнивая советских и нынешних маньяков, можно смело утверждать, что первые в сравнении со вторыми заметно проигрывают. Почему сегодняшнее время плодит так много маньяков, объясняет директор Института социальной и судебной психиатрии им. Сербского Т. Дмитриева: «Все дело в 15 годах глобальных изменений. Менялась политика, ценности, рушилась экономика. На мощный социальный стресс отреагировало все население. Прирост психических расстройств составил примерно 60 процентов. Число тяжелых психических расстройств – шизофрения, психозы, слабоумие – почти не менялось. Шел рост депрессий, невротических расстройств, расстройств личности – всего, что связано со стрессом. Безработица, угроза потери работы, начало заболевания и невозможность добыть деньги на лечение, столкновение с платным образованием. Как следствие, серьезные последствия для психики…»

Герой-милиционер

Как уже отмечалось, в советские годы фигура милиционера пользовалась у большинства населения непререкаемым авторитетом. Подавляющая часть советских людей относилась к стражам порядка с уважением и абсолютно их не боялась (в отличие от наших дней). Немалую роль в этом играла пропаганда, которая всячески популяризировала работу органов внутренних дел: про милицию снимались фильмы, писались книги и даже песни. Герои-милиционеры были постоянными участниками разного рода передач на радио и телевидении вроде «Голубых огоньков» и «От всей души». Кроме этого, в газетах регулярно публиковалась информация о тех стражах порядка, которые, рискуя жизнью, предотвращали разного рода преступления (иногда именами этих героев называли улицы в разных городах страны). Вот один из подобных примеров.

12 мая 1971 года в газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о награждении сотрудника милиции города Кирова, младшего лейтенанта милиции В. Чечурина медалью «За отличную службу по охране общественного порядка». Отличная служба заключалась в следующем.

Однажды в отделение милиции, где служил Чечурин, поступил тревожный сигнал: в доме № 53 по улице Чапаева бушует пьяный дебошир. Подобных вызовов в любом отделении милиции Советского Союза бывало по нескольку штук на дню, поэтому такие случаи воспринимались как вполне рядовые. И дело обычно заканчивалось просто: либо дебошир успокаивался, едва завидев милицейский околыш на пороге своей квартиры, либо, если появление стражей порядка его не отрезвляло, пьянчужку сопровождали в отделение – оформлять протокол на 15 суток. Однако на этот раз дело обернулось куда серьезнее.

Дебошир с улицы Чапаева оказался мужиком крайне озлобленным, да к тому же принявшим «на грудь» слишком много, чтобы испугаться стража порядка. В итоге он схватил со стола на кухне нож и пырнул милиционера в живот. К счастью, второго удара не последовало, поскольку Чечурин успел перехватить вновь занесенную для удара руку преступника и выбить лезвие. Затем он провел болевой прием, который свалил дебошира с ног и заставил его признать свое поражение. Преступника затем отправили в кутузку, а храброго милиционера в больницу, где ему тут же была сделана операция. Что было дальше, известно: награда нашла своего героя.

Согласно статистике, в сравнении с нынешними временами в далеком 71-м году случаев посягательств на работников милиции тоже случалось немало – 385 за год. Однако следует учитывать, что львиную долю этих случаев составляло обыкновенное сопротивление властям, не сопряженное с опасностью для жизни. А вот погибали стражи порядка от рук преступников не так часто. Причем раньше преступниками чаще всего использовалось холодное оружие, поскольку оно было гораздо доступнее огнестрельного. На Западе в те годы ситуация выглядела иначе, почти зеркально напоминая нашу нынешнюю. Вот лишь один пример.

В дни, когда младшего лейтенанта милиции В. Чечурина наградили медалью, в Палермо мафия расправилась с тамошним прокурором. Он ехал на кладбище, чтобы навестить могилу жены, но до погоста так и не доехал: трое неизвестных из проезжавшего мимо автомобиля хладнокровно расстреляли прокурорский лимузин из автоматов. Погибли сам прокурор и его водитель. Советские люди читали подобные сообщения с чувством гордости за свою страну, где ничего подобного не происходило.

Что касается сегодняшней России, то у нас теперь все как в Палермо: бандиты без зазрения совести могут убить хоть министра, хоть банкира. Для сравнения: в последний год существования СССР ( 1991 ) в стране 117 милиционеров было убито и 566 стражей порядка ранено. Однако уже спустя два года, в «эпоху Ельцина», от рук преступников погибло 185 блюстителей закона и 572 милиционера были ранены. На 120 следователей и прокуроров будут совершены нападения, 2 следователя погибнут. В 1994 году число убитых милиционеров достигнет уже 199 человек. Снижение показателей в этой области наступит только в конце 90-х.

Сегодня жизни милиционеров уже угрожают гораздо меньше, чем в дикие ельцинские годы, но эта стабильность относительная. Ведь за последнее десятилетие уважение к стражам порядка в обществе настолько подорвано, что большинство людей уже перестало воспринимать их как своих защитников. Даже понятия такого – «народная милиция» – в сегодняшнем обиходе не существует.

Герои-таксисты

Неоценимую услугу правоохранительным органам в борьбе с преступностью оказывали многие рядовые советские граждане. Например, в конце мая 71-го отличился таксист столичного 15-го таксомоторного парка Михаил Шломин, который в одиночку задержал вооруженного преступника. Дело было так.

Вечером на одной из улиц в машину Шломина сел здоровенный парень, который наставил на таксиста обрез и приказал ехать к Варшавскому шоссе. Когда тебе в глаза глядит дуло винтовки, спорить нет смысла. Приехав на Варшавку, Шломин хотел было притормозить, рассчитывая, что парень выйдет из машины и растворится в вечерних сумерках. Но не тут-то было. Вместо этого незнакомец приказал мчаться без остановки до тех пор, пока он не прикажет остановиться.

Ехали долго. Уже проехали город Серпухов, а Шломин все никак не мог придумать, как же избавиться от опасного пассажира. Наконец решил прибегнуть к хитрости: сообщил, мол, горючее кончается, надо бы заправиться. Рассчитывал, что на заправке выскочит из машины и криком привлечет внимание своих коллег-шоферов. Но ему не повезло – на АЗС в тот вечерний час ни оказалось ни одного автомобиля. Да и парень был настроен решительно – предупредил, что при малейшем подозрении на побег выстрелит не задумываясь. Короче, Шломину не оставалось ничего иного, как под бдительным оком преступника заправить автомобиль и трогаться дальше. Доехали до Тулы. И тут в радиаторе закипела вода. У Шломина появился реальный шанс перехитрить преступника.

– Надо бы притормозить, а то не доедем, – обратился он к незнакомцу.

Парень разрешил. Не успел Шломин заглушить мотор, как из из темноты вынырнули двое мужиков. Оказалось, они уже битый час ловили попутку до Белгорода, но ни одна машина не останавливалась. А тут такая удача! В общем, попросили довезти. Шломин согласился, хотя парень на заднем сиденье явно был не в восторге от новых попутчиков. Однако таксист не дал ему опомниться и споро распахнул дверцу перед пассажирами.

По дороге мужики весело балагурили, не подозревая, какая смертельная опасность исходит от парня, скромно притулившегося за спиной у водителя. А Шломин мучительно пытался найти выход из создавшегося положения, лихорадочно соображая, как подать новым попутчикам сигнал об опасности. Наконец незаметным движением правой руки он достал из брючного кармана листок бумаги, ручку и стал выводить на листке слово «бандит». Однако парень заметил его манипуляции.

– Ты чего там елозишь? – подался он вперед, чтобы разглядеть, чем занят таксист.

Понимая, что дальнейшее промедление может стоить жизни не только ему, но и попутчикам, Шломин перегнулся через сиденье и свободной рукой схватил незнакомца за правую руку, сжимавшую под костюмом обрез, а ногами уперся в рулевую колонку, чтобы издалека был слышен сигнал клаксона. Парень, не ожидавший от таксиста такой прыти, растерялся, чем и воспользовался Шломин.

– Мужики, у него под пиджаком обрез! – закричал он попутчикам, и те, надо отдать им должное, не испугались, а тут же поспешили на помощь: тот, что сидел рядом с бандитом, навалился на него сбоку, а другой с переднего сиденья вцепился в ту же руку, которую продолжал сжимать таксист. Так общими усилиями они и скрутили амбала-преступника. Позже выяснилось, что это был зэк, несколько дней назад сбежавший из ИТК и объявленный во всесоюзный розыск.

Кстати, это был не единственный случай, когда столичный таксист помог милиции задержать преступника. Незадолго до этого водитель другого таксопарка, 14-го, Абезгауз, увидев, как возле ресторана «Узбекистан», что на Неглинной улице, преступник напал на девушку и вырвал у нее из рук сумочку, бросился в погоню. Наудачу по дороге он встретил дружинника Дудко, вдвоем они догнали грабителя и, выбив у него из рук нож, скрутили. Преступником оказался 37-летний работник аварийной службы, который таким вот образом добывал себе деньги на выпивку.

Душегуб из Харькова

Такое преступление, как убийство, считалось в Советском Союзе настоящим ЧП, и к раскрытию подобных преступлений всегда привлекались лучшие оперативники. Вот почему раскрываемость убийств в СССР была достаточно высокой. Приведу один из таких примеров.

26 мая в Харькове бесследно пропала 10-летняя Оля Колобовская (фамилия изменена). Родители хватились своей дочери только к вечеру, тут же заявили в милицию, однако найти девочку по горячим следам не удалось.

Спустя два дня после пропажи ребенка возле дамбы на реке Лопань были обнаружены части расчлененного тела, принадлежавшего девочке 10–12 лет. Как установила экспертиза, это было тело Оли Колобовской, бесследно пропавшей два дня назад. Сыщикам понадобилось всего лишь несколько часов, чтобы установить и задержать преступника, совершившего это чудовищное преступление.

Убийцей оказался сосед девочки по дому Юрий Смирнов. Это он в тот роковой день 26 мая заманил девочку в подвал дома, где ударил ее молотком по голове. Затем он незаметно (благо его квартира располагалась на первом этаже) пронес тело к себе домой, где изнасиловал, а затем убил жертву. Тело расчленил на полу, упаковал его в два мешка и ночью вынес к реке. Суд воздал ему по заслугам – детоубийцу приговорили к расстрелу.

Конец банды Монгола

Не менее эффективно советские милиционеры боролись и с нашими доморощенными мафиози. Так, в 1971 году была разгромлена банда Геннадия Карькова по кличке Монгол, о которой уже шла речь в хронике за прошлый год. Как мы помним, эта банда специализировалась на рэкете «замазанных» – то есть выбивала деньги у людей, нарушающих закон: цеховиков, наркоторговцев, махинаторов в сфере торговли и т. д.

Весной 71-го «монголы» вышли на след очередной жертвы – буфетчицы шашлычной Ломакиной, у которой в «загашнике» были припрятаны не только несколько тысяч рублей, но и драгоценности. Однако, будучи женщиной ушлой и хитрой, она никак не шла в расставленные бандитами сети, как будто чуя, что за ней охотятся. Вот и предстояло браткам договориться, как «захомутать» неуловимую буфетчицу и вытрясти из нее ее богатства.

После долгих размышлений бандиты решили не мудрствовать лукаво, а «накрыть» буфетчицу прямо возле ее дома № 3 по Бескудниковскому бульвару. Зная время, когда Ломакина возвращается с работы, бандиты подъехали к подъезду за полчаса до положенного срока и стали терпеливо ждать. Их терпение было вознаграждено. Жертва появилась точно в срок и не успела рта раскрыть, как из стоявшей на обочине «Волги» выскочили двое дюжих мужиков, скрутили ее и без всяких церемоний запихнули в салон. Еще мгновение – и машина сорвалась с места.

В салоне первым делом женщине воткнули в рот кляп и вырвали из рук сумочку, в которой оказалось ни много ни мало 630 рублей. Приличные деньги по тем временам. Однако бандитам нужно было больше, поскольку они точно знали, что у Ломакиной в «загашнике» на черный день припрятаны не сотни, а тысячи рублей. Однако на все угрозы отдать их женщина упрямо мотала головой: дескать, нет ничего у меня. А когда ее рот освободили от кляпа, повторила это вслух:

– Нет у меня ничего! Да и откуда взяться таким деньгам при моей работе?

– Что ты гонишь? – взвился один из налетчиков. – Денег, говоришь, нет, а сама по шесть сотен в сумочке таскаешь?

Ломакиной потребовались секунды, чтобы найти оправдание присутствию в ее сумочке столь крупной суммы:

– Не мои это деньги, а общественные. Из кассы взаимопомощи взяла.

Но этот трюк у нее не прошел. Бандиты знали больше, чем она могла предположить. Один из них так и сказал:

– Я за тобой несколько дней наблюдал, видел, как ты ловко клиентов кидаешь. Гони деньги, если жить хочешь!

В подтверждение этих слов на свет была извлечена остро заточенная финка, которой жертву стали тыкать в бок. Но и после этого она продолжала твердить свое: «Нет у меня никаких денег, нет!» – «Ах нет?! – взвились вконец потерявшие терпение бандиты. – Тогда мы сейчас свернем в лесочек и закопаем тебя в глубокой ямке. Не веришь?» И «Волга» действительно свернула в сторону Кольцевой. Эта угроза сломила сопротивление жертвы, и она согласилась отдать бандитам все, что они просят. «Волга» вновь повернула в сторону города.

В квартиру Ломакину вызвались провожать двое – сам главарь банды и его подельник. Но они явно недооценили свою жертву. Едва они вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице, как Ломакина рванула вперед и во все горло завопила: «Караул! Грабят!» Кричала она так истошно, что переполошила весь дом. Бандитам не оставалось ничего иного, как спешно ретироваться. Однако было бы наивным полагать, что после этого они оставили буфетчицу в покое. Через пару-тройку недель они все равно застали ее врасплох и заставили раскошелиться, причем на этот раз накрутили еще и проценты – за «динамо».

Как оказалось, это была одна из последних жертв банды Монгола. В июне сыщикам МУРа удалось наконец выйти на след преступников. Произошло это случайно. Инспекторы из 2-го отдела (начальник – полковник милиции Евгений Калугин) майоры милиции Виктор Иванов и Георгий Арсентьев задержали двух «домушников» – Лимона и Вадима, грабивших квартиры состоятельных москвичей. Кроме вещдоков, с места преступления у них изъяли около 500 штук ключей и отмычек. С последнего «скачка» домушники взяли более килограмма золотого лома, около 200 золотых монет царской чеканки, хрусталь, кухонное серебро и еще кое-какую мелочь. Когда воров задержали, у них обнаружили практически все похищенное, кроме 189 золотых монет и килограмма золотого лома, общая стоимость которого превышала все найденное в несколько раз. На вопрос, куда дели «рыжье» (то бишь золото), воры ответили: мол, никуда – они его не брали. «Как это „не брали“? – удивились сыщики. – Были в квартире, а самое ценное оставили?» Но домушники продолжали стоять на своем. Тогда муровцы пошли на компромисс: пообещали ворам оформить явку с повинной, если те расскажут, как все было на самом деле. Только после этого преступники раскололись.

Оказывается, хату они ограбили подчистую, а украденное спрятали на квартире любовницы Лимона. Она имела право на часть добычи, поскольку именно ее брат дал ворам наводку на богатого клиента. Он же пообещал найти под «рыжье» надежных покупателей из числа «черных» (кавказцев). Однако дальше события стали развиваться совсем по иному сценарию. Однажды вечером в квартиру женщины, где отдыхали после дел праведных домушники, ворвались шесть здоровенных лбов, среди которых один был одет в милицейскую форму, другой – в форму майора внутренней службы. Матерые домушники сразу просекли подвох в экипировке гостей, но виду не подали – себе дороже. Тем временем гости чуть ли не пинками заставили их выгрести из тайника украденное золотишко и забрали себе.

– Кто же это был? – поинтересовались у воров сыщики.

– Не знаем, начальник, – ответили домушники, которые действительно в первый раз видели своих экспроприаторов. – Не иначе какой-то козырный фраер на нас наехал.

Тогда муровцы подняли на ноги всю свою агентуру в криминальной среде и вскоре выяснили, чьих рук это дело – Монгола и его людей. С этого момента на неуловимых доселе бандитов была объявлена настоящая охота. А если сыщики МУРа начинали рыть носом землю, то спрятаться от них было невозможно. Во-первых, они были профессионалами своего дела, во-вторых, Советский Союз тогда был единым государством, и спрятаться преступникам было практически негде – коллеги муровцев в любой из союзных республик готовы были предоставить им любую помощь. В итоге банда Монгола была достаточно быстро переловлена. Поимка бандитов выглядела следующим образом.

В один из дней Карьков (Монгол) встал раньше обычного и сразу позвонил Мухе (Ибрагимов), назначив ему «стрелку» возле булочной в Бабьегородском переулке (недалеко от метро «Октябрьская»). Однако Муха на встречу не дошел. После звонка он отправился на обычную утреннюю прогулку со своей болонкой и на улице имел несчастье обратиться к двум незнакомым мужчинам с просьбой дать ему прикурить. Ну те и дали. Едва Муха протянул руку за коробком со спичками, как тут же на ней защелкнулись наручники.

Муха уже «парился» на Петровке, когда Монгол в начале одиннадцатого утра вышел на улицу, где стояла его бежевая «Победа» МКЕ-51—71. Усаживаясь в нее, Карьков не обратил внимания на черную «Волгу», которая стояла чуть в стороне от его подъезда. А зря: это был «хвост» из сотрудников МУРа, который довел его до места «стрелки». Монгол вышел из машины, снял пиджак и, перекинув его через руку, не спеша двинулся к булочной. Навстречу ему шли двое мужчин, которые что-то оживленно между собой обсуждали. «И чего это они не поделили?» – подумал про себя Карьков, поравнявшись со спорщиками. Ответ он получил через несколько секунд, когда незнакомцы с обеих сторон повисли у него на плечах, лихо заломили ему руки за спину и впихнули в черную «Волгу», которая тормознула прямо напротив входа в булочную.

Спустя несколько месяцев в руки сыщиков МУРа угодил еще один участник банды Монгола – Балда. После ареста главаря и нескольких подельников он залег на дно в одном из тихих городков в средней полосе России. Но вскоре его там едва не поймали, и он вновь ударился в бега. Бегал он так в течение пяти месяцев, пока не устал. И решил переждать опасное время. И тут ему в голову пришла простая мысль: а не вернуться ли в Москву, где МУР его наверняка не ждет? К тому же на носу Новый год, а в такое время какой сыщик станет рыть землю в его поисках? В Москве у Балды был верный адрес, в отношении которого он был уверен – в уголовке про него не знают. Это был серый, неприметный домик на Бауманской улице. И в своем предположении он вроде бы не ошибся – в доме его встретили как родного: обогрели, накормили. Но лафа продолжалась пару-тройку часов, поскольку затем в дверь вошли серьезные мужчины в штатском и предъявили свои красные книжечки. Сил, чтобы бежать, у Балды к тому времени уже не осталось.

Суд над участниками банды Монгола состоится в Москве в июле 1972 года . За последние два десятилетия это будет первый суд над крупной вооруженной бандой (в нее входило более 20 человек) в столице. Именно этим объяснялось то, что меры безопасности в здании суда и его окрестностях были приняты беспрецедентные: туда нагнали милицию, военных, случайные люди на слушания не допускались. Карьков получил 10 лет тюрьмы и 5 лет ИТК строгого режима, еще четверо его подельников были осуждены на предельные сроки – от 10 до 12 лет. Оправдательных приговоров не было.

Не кочегары, а «высотники»…

В связи с ростом благосостояния советских людей росла и преступность. Особенно много стало квартирных краж, поскольку во многих советских квартирах теперь было что брать. Например, в самом начале 70-х настоящий вал подобных преступлений обрушился на Москву, что объяснялось несколькими причинами. Во-первых, столица и тогда была самым зажиточным городом в стране (сегодня Москва уже один из самых зажиточных городов в мире), население которого постоянно росло; во-вторых, после амнистии семидесятого года на свободу вышли десятки квартирных воров, которые вернулись к прошлой деятельности и почти все рванули в Москву.

Стоит отметить, что Москва и раньше регулярно подвергалась массовым набегам домушников. Например, такая же ситуация была и десятилетие назад, в начале 60-х. Тогда в городе велось массовое строительство, и новые дома, так называемые «хрущебы», сдавались «под ключ» тысячами, давая кров миллионам москвичей. Однако проектировщики этих зданий торопились с вводом в строй домов (их торопили власти, которые были заинтересованы в скорейшем расселении людей), поэтому не учитывали множества деталей. Например, дверные косяки они спроектировали хлипкие – их можно было вышибить ударом ноги. Один такой умелец, которого прозвали Золотой ногой, таким способом открыл… более 100 дверей, а суммарный ущерб от его деяний составил более 60 тысяч рублей. Вот как он сам описывал свои «подвиги»: «Я поднялся на последний этаж. Затем спускался тихо, на каждом этаже останавливался. На этом, седьмом этаже мне показалось, что ни в одной квартире жильцов нет. Я прислушался. Позвонил во все квартиры, никто не вышел. По обивке и ухоженности двери одной из квартир понял, что живут здесь небедные люди. Немного отступив, я с силой ударил подошвой правой ноги правее замка. От удара железка на дверной коробке наполовину вылезла. Тогда я толкнул дверь плечом, она распахнулась…»

Поскольку число ограблений, совершенных подобным образом, росло, милицейское начальство обратилось к строителям обратить внимание на дверные блоки. Однако, пока это новшество внедрили, прошло несколько лет. В МУРе же медлить не стали и создали ударную группу по борьбе с квартирными кражами, костяк которой составляли лучшие оперативные работники 1-го и 2-го отделов, а также сыщики из районных управлений внутренних дел и отделений милиции. Возглавлял новое подразделение опытный муровец с многолетним стажем работы, один из самых способных и интеллектуальнейших сыщиков не только МУРа, но и всего угро Союза Сергей Дерковский. Всего эта группа насчитывала 38 человек. Вроде бы немного, однако этих людей вполне хватило для того, чтобы сбить волну квартирных краж на несколько лет вперед. Когда волна краж пошла на спад, группу расформировали. Но уже спустя несколько лет пожалели об этом: домушники в массовом порядке вновь вернулись в столицу.

Пока начальство думало о том, как бы снова возродить подразделение по квартирным кражам (оно появится через год, о чем речь пойдет впереди), домушников нейтрализовывали муровцы из разных отделов. Одним из них был Валентин Рощин, который трудился в новом подразделении – в отделении по борьбе с наркотиками (оно появилось в самом конце 60-х, когда в столице преступники стали налаживать сеть по распространению морфина).

Еще в 1970 году по Москве прокатилась волна квартирных краж, где домушники посещали элитные дома вроде «книжек» на Калининском проспекте, причем забирались в квартиры, которые располагались исключительно на последних этажах. Именно из-за этого обстоятельства таких воров в МУРе прозвали «высотниками». Было понятно, что эти воры используют какое-то альпинистское снаряжение, с помощью которого проникают сначала на балконы жертв, а потом уже в квартиры. Однако больше никаких зацепок у муровцев не было. В итоге подобные преступления длились почти год, и за это время «верхолазы-высотники» обчистили порядка полусотни квартир (все принадлежали столичной элите: директорам баз и магазинов, артистам, писателям и другим представителям столичной богемы).

Волею судьбы именно Валентину Рощину и выпала удача напасть на след «высотников». Все началось с того, что однажды ему поступила информация о том, что на Ленинском проспекте, рядом с кафе «Луна», живут два брата-наркомана – Паша и Володя. Но главным в этой информации было не то, что братья балуются наркотиками, а то, как их зовут в наркоманской среде – Верхолазы. Поначалу Рощин подумал, что эту кличку братья могли заработать из-за своих наркоманских привычек: дескать, любят «улетать», кайфовать по «верхам». Но потом выяснилось другое. Оказывается, оба брата занимаются любительским альпинизмом. Узнав об этом, Рощин решил установить за ними скрытое наблюдение. И не ошибся.

Братья нигде не работали, однако деньги всегда при себе имели: и на гулянки в кафе и ресторанах, и на наркотики. Было решено проследить, что они будут делать, когда деньги закончатся. И вот такой час пробил. В один из дней братья вместо ресторана отправились «на дело». Выйдя из дома с большой спортивной сумкой «Динамо», они остановили такси и рванули на Калининский проспект. Далее послушаем рассказ журналиста В. Чеснокова, который знает об этой истории со слов самого Валентина Рощина: «На лифте братья-акробаты поднимаются наверх, открывают люк чердачного помещения и выходят на крышу. Перебрасывают веревку с одного дома на второй, она цепляется за провода. Невидимый им Рощин с изумлением наблюдает, как Паша идет по этой веревке – шустренько, как канатоходец, без страховки. Внизу шумит народ. Внизу – смертельная твердь асфальта. А над ней – бесстрашный вор. Да еще идет и посматривает – есть ли в квартире кто, и есть ли там что… Рощин невольно поймал себя на крамольной мысли, что преступник вызывает у него чувство восхищения. Даже переживать стал – только не сорвись!

Отчаянный вор в очередной раз блестяще подтвердил свое мастерство. Несколько секунд – и он уже на другом конце веревки. Опускается на руки, растягивается – ловкий пируэт… Он уже на балконе. А потом – в квартире…

Много он не брал – опустошал комоды с деньгами и драгоценностями, брал кое-какие ценные вещички, которые могли влезть в сумку – и через пару минут вновь оказывался на балконе. Опять по веревке, без страховки, на другую сторону, где его поджидал брат. На лифт – и вниз, к выходу, где их уже поджидают Рощин с коллегами…»

Стоит отметить, что после законной отсидки Паша-Верхолаз сумел найти в себе силы завязать с преступным прошлым: бросил и наркотики, и воровство. Удачно женился и стал примерным семьянином. А вот как сложилась судьба его подельника, родного брата, автор очерка умалчивает. Будем надеяться, тоже благополучно.

Храбрые граждане

В июне 71-го советские СМИ рассказали еще об одном случае, когда благодаря смелости и самоотверженности простых людей был задержан опасный нарушитель закона. Произошло это в Чите, а преступником оказался уроженец города Петровска-Забайкальского. Несмотря на то что в арсенале бандита имелся пистолет, он предпочитал действовать хитростью. Обычно он заходил в магазин и представлялся инкассатором, пришедшим за дневной выручкой. Поскольку вел он себя уверенно, находились кассиры, которые попадались на его удочку и отдавали ему всю наличность. Таким образом преступник обчистил несколько магазинов в ряде городов Забайкалья. Однако в Чите его трюк не прошел.

Когда он зашел в продуктовый магазин, где кассиром работала Е. Ермолина, и попросил собрать для него деньги, женщина сразу насторожилась. Была середина дня, а инкассаторы в этот магазин обычно заезжали ближе к вечеру. Короче, продавщица потребовала у «инкассатора» документы. Не ожидавший этого грабитель сначала стушевался, а потом вместо корочки извлек на свет пистолет. «Только пикни – пожалеешь», – процедил он сквозь зубы, ткнув оружие кассирше в бок. Но ему не повезло – женщина оказалась не из пугливых.

Ударив преступника по руке, она выскочила из кассы и бросилась бежать. От удара грабитель нажал на курок, и грохнул выстрел. Пуля пробила стенку кассы и застряла в стене. На шум стрельбы из подсобки в зал выскочил один из рабочих – Н. Тихонов. Однако не успел он опомниться, как грабитель ударил его рукояткой пистолета по голове и бросился наутек. Но далеко убежать ему не дали. Сразу несколько покупателей, находившихся в магазине, ринулись за ним следом и у самых дверей настигли преступника. Последовала короткая схватка, после которой бандит оказался повержен и обезоружен. Впереди его ждали суд и несколько лет тюремного заключения.

Махинаторы из торговли

14 июля в газете «Вечерняя Москва» была опубликована очередная заметка о безобразиях, которые творились в торговой сети столицы. В статье рассказывалось о том, как буфетчицы кафе «Детское», работавшие в палатках у входа в парк культуры и отдыха «Сокольники», пользуясь бесконтрольностью со стороны своего начальства, занимались следующими махинациями: они скупали в магазинах «сырье», сами варили из него кофе и продавали его посетителям парка, кладя всю выручку себе в карман. Чтобы «предприятие» было более прибыльным, компоненты в напиток вкладывались не полностью. Когда махинаторов разоблачили, выяснилось, что из кафе в каждую палатку ежедневно доставлялось 200 стаканов кофе, а буфетчицы продавали от 1200 до 1600 стаканов. Заметим, что стакан кофе с сахаром тогда стоил 6 копеек.

Еще одни махинаторы – заведующий магазином № 31 торга «Гастроном» и его заместитель – обманывали покупателей следующим образом. Они срезали мясо с костей в фасованных суповых наборах стоимостью 90 копеек за килограмм, делали из него фарш, который затем продавали по 2 рубля за килограмм. Оставшиеся после срезки мяса кости стоимостью 26 копеек за килограмм продавались как наборы по их первоначальной стоимости – за 90 копеек. Эти махинаторы получили за свои «художества» по два года тюрьмы.

Автором заметки в «Вечерке» был не кто иной, как начальник УБХСС УВД исполкома Моссовета И. Минаев. Видимо, по случайному стечению обстоятельств в дни, когда эта заметка появилась на свет, в кинотеатрах столицы демонстрировался новый фильм «Ищите девушку» азербайджанского режиссера Г. Сеидбейли, посвященный подвигам работников УБХСС.

Ученье – свет…

Высшее образование в Советском Союзе было всеобщим и бесплатным, поэтому ценилось на вес золота. Из-за этого учебные заведения привлекали к себе разного рода махинаторов, которые старались нажиться на этом деле. 17 июля 1971 года в «Комсомольской правде» была опубликована заметка о подобных людях. Автор публикации А. Шлиенков рассказывал о неких столичных дельцах, которые за деньги помогали абитуриентам поступать в вузы. Действовали дельцы изобретательно. У них была целая обойма «подставников» – специалистов по математике, физике, химии, литературе и другим предметам, которые под видом абитуриентов сдавали экзамены в институты за тех, кто приехал издалека.

Успешно сдав экзамены, подставные в течение некоторого времени исправно посещали занятия вместо настоящего студента, после чего брали академический отпуск. Им выдавалась справка (наличие фотографии на ней не предусматривалось), которая потом передавалась настоящему студенту, чтобы тот мог спокойно перевестись в любой вуз своего родного города. Естественно, все эти манипуляции осуществлялись за деньги. В упомянутой заметке фигурировали следующие суммы: например, некий уроженец Грузии Картлоз, мечтая поступить в столичный институт советской торговли, заключил сделку с экзаменационными дельцами и в качестве первого взноса выложил 500 рублей. Затем, когда «подставной» закончил за него первый курс, он заплатил 1 тысячу рублей.

Среди дельцов, промышлявших подобного рода махинациями, в заметке был назван некий заведующий лабораторией в одном из московских институтов. Десятки (!) раз он поступал в институты как «подставной» и практически никогда не проваливался на экзаменах. Бывало, что он сдавал экзамены сразу в несколько вузов. На этом деле он в среднем зарабатывал 3 тысячи рублей. А вот его шеф по мошеннической группе получал вдвое больше – 6 тысяч.

Из жизни советских альфонсов

2 августа в комнату милиции 1-го отделения отдела специальной службы Управления охраны общественного порядка исполкома Моссовета вошла молодая загорелая женщина в простом, но хорошо сшитом платье. Она нашла 25-летнего помощника оперуполномоченного Юрия Федосеева (впоследствии, в начале 90-х, он дослужился до должности начальника МУРа) и вручила ему плотный сверток, в котором находился двухтомник известного советского писателя, умершего несколько лет назад. На титульном листе одной из книг было написано: «Дорогому Ю. Г. Ф. от благодарной семьи автора». Чтобы понять, за что рядовой опер удостоился такого подарка, следует перенестись в недалекое прошлое.

Федосеев попал на службу в 1-е отделение в декабре 1967 года . Причем был распределен в тепленькое местечко – гостиничное отделение, которое курировало все столичные гостиницы, в том числе и одну из самых престижных – «Москва». Там и завязалась эта история.

Однажды заведующая сберегательной кассой, расположенной на первом этаже гостиницы (главными клиентами кассы были самые богатые люди столицы), позвонила Федосееву и попросила зайти к ним. Сказала, что заметила нечто подозрительное. Когда опер примчался на зов, заведующая рассказала, что только что в кассе был открыт новый счет, но человек, сделавший это, не внушал ей доверия. И заведующая указала на странную пару: женщину лет шестидесяти, в каракулевой шубе, и невозмутимого мужчину в демисезонном пальто, лет тридцати. Именно мужчина и вызвал подозрение у заведующей.

– Мне кажется, он ее обманывает, – сообщила она оперу.

Федосеев направился к паре. Представившись, он попросил обоих вкладчиков пройти с ним в комнату милиции для уточнения некоторых деталей. Те, естественно, подчинились. Оставив задержанных в милиции, Федосеев вернулся в сберкассу, где услышал следующую историю.

Оказывается, пожилая женщина была вдовой известного писателя, ушедшего из жизни несколько лет назад. Покойный оставил жене большое наследство, которое та решила истратить исключительно на себя (хотя у писателя была внебрачная дочь, ютившаяся с мужем-инженером и больной дочерью в коммунальной квартире). Вскоре вдова познакомилась с молодым журналистом, который представился ей как большой поклонник творчества ее покойного мужа. Он сообщил женщине, что мечтает написать документальную книгу о покойном писателе, но для этого, мол, необходимо покопаться в его архивах. Вдова, которой журналист очень понравился, не только позволила ему залезть в бумаги умершего мужа, но и… оставила его у себя жить.

Через какое-то время журналист сообщил вдове, что книга почти готова и надо пробивать ее издание. Но для этого нужны деньги, причем немалые. И назвал сумму – 25 тысяч рублей. Вдова, которая к этому времени окончательно потеряла голову из-за любви к журналисту, согласилась выдать ему эти деньги. Именно в момент снятия этих денег со счета и появился на горизонте парочки оперуполномоченный Юрий Федосеев. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Узнав обо всем, я беседую с „писателем“. Прошу у него документы.

– А почему ваше редакционное удостоверение просрочено?

– Я не был в редакции четыре месяца.

– У вас есть задание редакции на эту работу?

– Нет. Это мои творческие планы.

– В каком издательстве будет издаваться книга, есть ли предварительная договоренность?

– Нет. Издателя еще предстоит найти, договориться.

– А сама-то книга есть? Есть что издавать? – не унимаюсь я.

– Не то чтобы уж и книга, но материалов много. Очень много, – добавляет он.

– Ну хоть одна завершенная глава-то есть? – допытываюсь я. В случае положительного ответа можно было попросить эту главу и отдать на отзыв специалистам.

– Нет. План книги я только обдумываю, – признается «писатель».

– А когда можно будет посмотреть вашу книгу хотя бы в рукописи?

И тут он приоткрывается:

– Ну кто может это знать? Здесь достаточно слагаемых: автор, издательство, редакция, бумага, а потом, вы знаете, в литературе столько завистников…

– Значит, книги о писателе С. может и не быть? – спрашиваю напрямую.

– Понимаете…

Я понимал, что передо мной кто угодно: мошенник, альфонс, журналист-неудачник, но никакой не писатель. Понимал я также, что доказать его мошенничество не удастся: нет неопровержимых улик. Во всяком случае, потребуется найти еще несколько подобных «творческих неудач». А если это первая? Тогда помучаем-помучаем всех, растрезвоним, а дело придется прекратить.

– Заявление об аннулировании счета напишете сами и сами же возвратите деньги вдове С.? Или будем решать вопрос с участием следователя? – спокойно спрашиваю я.

Он вскинул глаза, в них была тоска по уплывающим деньгам.

– Напишу сам, – сказал, как уронил.

И вот передо мной десять аккуратных пачек из 25-рублевых купюр. 25 тысяч рублей.

– Анна Николаевна, – обращаюсь к вдове (назовем ее так условно), – заполните, пожалуйста, приходный ордер.

– Не могу, руки не слушаются.

Заполняю сам и прошу ее расписаться. Она ставит свою подпись, в глазах страх, благодарность и недоумение. После ухода журналиста Анна Николаевна не знает, что делать.

– Что же дальше? – спрашивает много испытавшая на своем веку женщина у двадцатипятилетнего мальчишки, каковым я был.

– Поезжайте домой. Журналист, полагаю, больше докучать вам не будет. Вспомните, что у вас есть хоть и не родная, но дочь, да еще и больная внучка…»

С тех пор прошло несколько месяцев, и Федосеев уже успел забыть о ней. Как вдруг 2 августа вдова писателя сама напомнила о себе, прислав свою знакомую с подарком. Посыльная также рассказала, что у вдовы все сложилось хорошо: она оплатила отдых и лечение дочери с внучкой в Крыму. Да и сама чувствует себя великолепно.

«Фантомасы» из Ростова

В отличие от нынешних времен, когда организованных преступных группировок в стране насчитывается не одна сотня, в советские годы подобных формирований были единицы. Но они все-таки были, причем чем дальше развивался социализм (в сторону потребительства), тем кровожаднее они становились. О банде Карькова-Монгола мы уже рассказывали, а вот еще одна история – о банде братьев Толстопятовых из Ростова-на-Дону, которую называли «бандой фантомасов».

Свое название это преступное формирование получило не случайно, а из-за фильмов французского режиссера Андре Юнебеля, которые с огромным успехом демонстрировались в Советском Союзе осенью 1967 года («Фантомас», «Фантомас разбушевался») и летом 1968-го («Фантомас против Скотленд-Ярда»). Два жителя Ростова-на-Дону – Владимир и Вячеслав Толстопятовы – наверное, и без «Фантомаса» рано или поздно встали бы на путь криминала, однако факт есть факт: именно после встречи с этим героем на широком экране у братьев созрела идея организовать вооруженную банду, которая была бы столь же дерзкой и неуловимой, как Фантомас.

Отдавая дань уважения экранному герою, бандиты даже придумали для своего преступного формирования именной лейбл – значок с надписью «Фантомас». Кроме братьев Толстопятовых, в банду входили двое их близких приятелей – Горшков и Самосюк. Стоит отметить, что старший из братьев, Владимир, сразу предупредил подельников, что непосредственно участвовать в нападениях не будет, а берет на себя организационную и техническую части. Будучи талантливым изобретателем, именно Владимир изобрел уникальные автоматы и пистолеты для банды, которые позднее заняли свое место в Центральном музее МВД.

В октябре 1968 года , когда на экранах ростовских кинотеатров шел третий фильм про Гения Зла, банда вышла на первое дело. Во-оружены грабители были самодельным оружием, которое смастерил Владимир: у них было четыре малокалиберных револьвера необычного вида – в форме пистолета, но с барабаном – и короткоствольный автомат. Все оружие было нарезным: стволы изготавливались из имевшихся у братьев малокалиберных винтовок системы ТОЗ-8. Однако первый блин вышел комом – инкассаторскую машину захватить не удалось. Но бандитов эта неудача не обескуражила. Спустя несколько дней «фантомасы» повторили попытку – устроили засаду на кассиров обувной фабрики. Но и в этом случае ограбление не удалось. И только с третьей попытки – 22 октября – бандитам удалось осуществить задуманное.

На этот раз в качестве объекта нападения бандиты выбрали магазин в поселке Мирный. Перепуганные насмерть кассирша и продавец беспрекословно отдали грабителям всю наличность – 526 рублей 84 копейки, а вот гражданин Чумаков, ставший невольным свидетелем ограбления, проявил гражданскую сознательность и попытался помешать бандитам осуществить задуманное. Но очередь из четырех пуль, выпущенная из автомата в грудь смельчака, помогла «фантомасам» избавиться от неожиданного препятствия. Поскольку на лицах у них были черные маски, никто из оставшихся в живых свидетелей не сумел описать их внешность. Несмотря на все старания местной милиции, напасть на след преступников не удалось.

Толстопятовы не зря восторгались неуловимостью Фантомаса – своим подельникам они изо дня в день не переставали втолковывать, что милиция ловит только тех, кто сам подставляется. «А мы будем неуловимы, если сумеем держать себя в узде», – говорил Толстопятов-старший. И бандиты твердо следовали этой заповеди: никаких кутежей в ресторанах, дорогих покупок и прочих элементов красивой жизни. Разделив украденные деньги поровну, толстопятовцы тратили их весьма благоразумно. А когда деньги заканчивались, вновь брались за оружие и натягивали на лица маски.

Свое новое ограбление «фантомасы» совершили в конце ноября того же, 68-го года: у женщины-кассира автотранспортного хозяйства было захвачено 2774 рубля. Спустя месяц «фантомасы» нанесли визит уже в промтоварный магазин, где их добычей стали 1498 рублей. К тому времени бандиты уже вошли в определенный раж, в их действиях появились определенная сноровка и лихость. Когда «фантомасы» ворвались в промтоварный магазин, Самосюк поздравил продавщиц с Новым годом и только потом извлек на свет свой автомат.

Новое преступление «фантомасы» совершили в апреле 1969 года . На этот раз объектом их притязаний стала инкассаторская машина, перевозившая деньги для рабочих химзавода имени Октябрьской революции. Но операция провалилась. Оба кассира оказались во-оружены револьверами, и не успели толстопятовцы опомниться, как по ним был открыт шквальный огонь из обоих стволов. «Фантомасы» ответили тем же, но их самодельное оружие оказалось менее приспособленным к уличному бою и давало много осечек. Когда один из бандитов – Горшков – получил пусть легкое, но ранение, Толстопятов-младший дал сигнал к отходу.

Этот бой, который длился несколько минут и был слышен всей ближайшей округе, поднял на ноги всю милицию города. Однако, когда первые стражи порядка примчались к месту происшествия, грабителей уже и след простыл. Объявленная в городе тревога ничего не дала: бандиты как в воду канули.

Между тем на вторые сутки после нападения «фантомасы» засели за разбор полетов, чтобы понять, почему сорвалась столь тщательно подготовленная операция. В итоге пришли к выводу: подвело оружие. Стало понятно, что с имеющимися у них «пукалками» можно брать только мелкие объекты типа сельмагов. А против инкассаторов требовалось другое оружие. Но где его взять? Сегодня этот вопрос перед «фантомасами» не стоял бы: вся Россия буквально наводнена оружием. Но в те годы с этим делом было более чем строго. Бандиты решили создать собственный арсенал. В течение нескольких месяцев братья-умельцы из подручных средств смастерили новый патрон: калибр остался прежним – 5,6 мм, но вместо мягкой свинцовой применялась самодельная бронзовая пуля, а размеры гильзы, снаряженной охотничьим капсюлем и порохом, значительно увеличились. Такой патрон был способен легко пробить обшивку легковушки, на которой инкассаторы обычно перевозили деньги.

Под этот патрон были сконструированы и изготовлены два автомата. Причем братьям удалось, казалось бы, невозможное – совместить оси отверстия ствола и патронника. Было найдено оригинальное решение: крепление ствола на шарнире существенно облегчало подгонку. Чуть позже братья пойдут дальше и изобретут еще одну модель: длинноствольный автомат под мощный патрон калибра 7,68 мм, стреляющий стальными шариками. Эти шарики могли легко пробить не только беззащитную «Волгу», но даже обшивку бронированного автомобиля. Ствол у автомата был переломным – это позволяло легко скрывать его под одеждой, что для «фантомасов» было очень удобным. Помимо оружия бандиты изготовили большой запас патронов, а также 11 ручных гранат, снаряженных охотничьим порохом со специальными добавками, обеспечивающими высокую температуру и силу взрыва. Опробовав новое оружие на «полигоне» в безлюдном лесном массиве, «фантомасы» остались вполне довольны результатом. Теперь они виделись себе настоящими героями, этакими гангстерами из западного кино.

Стоит отметить, что в отличие от сегодняшних дней в те годы западные фильмы про преступников если и показывались на советском экране, то крайне редко. После конфуза с «Фантомасом» (фильм сняли с проката по просьбе МВД) высокое начальство потребовало от кинопрокатчиков быть более осмотрительными в выборе новых лент на криминальную тематику. Однако полностью прекратить показ таких фильмов, естественно, было невозможно: кино являлось мощным средством пропаганды, с помощью которого советские власти разоблачали своих идеологических противников. Поэтому фильмы про западных гангстеров на советском экране нет-нет да и демонстрировались (один из них, польский, 1964 года выпуска, так и назывался: «Гангстеры и филантропы»). «Фантомасы» ни один из них не пропускали, а некоторые фильмы смотрели по нескольку раз. Самым тщательным образом ими просматривалась и каждая очередная серия телефильма «Следствие ведут ЗнаТоКи», первая серия которого вышла в феврале 1971 года . Кстати, когда чуть позже выяснится, что «фантомасы» по этому фильму изучали методы работы милиции, будет дана команда сценаристам не акцентировать свое внимание на деталях оперативной и следственной работы, чтобы не давать потенциальным преступникам лишних козырей в руки.

Еще одним подспорьем в бандитской деятельности «фантомасов» была пресса. В ней было крайне мало публикаций об отечественной преступности, но зато она была переполнена заметками о западном гангстеризме. Толстопятовы изучали криминальные колонки в газете «Труд», журнале «Человек и закон». Некоторые из них вырезались ими и складывались в специальную папку. Судя по всему, их мучила тайная надежда когда-нибудь увидеть такие же публикации о собственных «подвигах», однако, несмотря на то, что за прошедшие три года они уже сумели навести достаточно шороху не только в своем городе, но и в области, кроме скромной заметки в одной из газет ни одно печатное издание больше не написало о банде «фантомасов» ни строчки.

Тем временем стражи порядка тоже не сидели сложа руки, пытаясь по разрозненным показаниям свидетелей выйти на след неуловимой банды. Но все было тщетно. Причем нельзя сказать, что ростовская милиция плохо работала. Просто в своей практике она впервые сталкивалась с такими умными и расчетливыми бандитами, про которых даже стукачи из криминального мира ничего не знали. Да и как им было знать, когда «фантомасы» никаких контактов с этим миром не поддерживали, являясь в повседневной жизни «скромными тружениками» и законопослушными гражданами.

Между тем приказом начальника областного Управления внутренних дел комиссара милиции Бориса Елисова был создан штаб по раскрытию этих преступлений. Было ясно, что «фантомасы» рано или поздно вновь дадут о себе знать, и встретить их надлежало во всеоружии. В УВД начались ежедневные тренировки личного состава, целью которых было одно – в час икс успеть прибыть к месту преступления до того, как грабители сумеют скрыться. Однако шила в мешке не утаишь, и вскоре бандитам стало известно об этих тренировках. Чтобы проверить степень возросшей эффективности действий милиции Толстопятов-старший устроил ей проверку: позвонил по «02» с сообщением об очередном ограблении, а сам занял место в сторонке с секундомером в руках и засек время приезда патрульной милицейской группы (ПМГ). Она примчалась к месту вызова через пять-шесть минут. «Хорошо работают легавые», – мысленно похвалил стражей порядка бандит, однако от нового ограбления не отказался.

Чтобы лишить милицию ее преимущества, бандиты рассчитали новое ограбление таким образом, чтобы жертва оказалась на значительном удалении от вездесущих ПМГ. Задуманное удалось. В один из августовских дней 1971 года кассир стройуправления № 112 вез зарплату на предприятие, когда в безлюдном месте дорогу их машине преградила легковушка. В следующую секунду из нее выскочили двое вооруженных мужчин в масках, которые, как заправские гангстеры из заморских боевиков, приставили к головам кассира и водителя диковинные короткоствольные автоматы и заставили их расстаться с инкассаторской сумкой, в которой было 17 тысяч рублей. Все ограбление заняло около пяти минут.

К сожалению, и в этот раз сыщики примчались к месту происшествия уже после того, как преступники скрылись. Их опять ждало разочарование: бандиты не оставили после себя ни одной даже мало-мальской улики. Единственное, что не вызывало сомнений: действовала все та же банда «фантомасов».

После этого в течение четырех месяцев о «фантомасах» не было ни слуху ни духу. Пока наконец в четверг, 16 декабря , они вновь не напомнили о себе. Этого нападения стражи порядка от них явно не ждали: с такой частотой бандиты еще не работали. То ли украденные деньги у них кончились, то ли безнаказанность окончательно вскружила им голову.

В тот четверг «фантомасы» объявились на Пушкинской улице. Их было трое: Вячеслав Толстопятов, Владимир Горшков и Самосюк. У каждого была своя роль: Самосюк должен был нейтрализовать водителя, Горшков – взять на себя второго инкассатора с деньгами, а Толстопятов выступал в роли прикрытия. Операцию едва не сорвал Горшков. Когда он подскочил с автоматом к своей жертве – инкассатору Зюбе, тот, вместо того чтобы послушно поднять руки вверх и отдать мешок с деньгами, ударил грабителя. Горшков от неожиданности выронил оружие из рук. В следующую секунду Зюба выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в Горшкова. Пуля угодила бандиту в плечо, и он согнулся от боли. Следующая пуля должна была поставить точку в его такой короткой и, в общем-то, никчемной жизни, но тут ему на помощь пришел один из подельников – Толстопятов. Длинной очередью из автомата он расстрелял храброго инкассатора. Подхватив раненого товарища, бандиты сели в инкассаторскую машину и вместе с деньгами скрылись с места преступления.

Спустя несколько минут «фантомасы» были возле дома Владимира Толстопятова – старшего брата Вячеслава. Несмотря на то что Горшков был ранен и истекал кровью, именно ему дружки доверили донести мешок с деньгами до дома, а сами отправились отгонять машину. Ночью во флигеле Толстопятова-младшего на Пирамидной улице «фантомасы» собрались на совет. Решалась судьба Горшкова. Подельники обвинили его в трусости и готовы были приговорить к смерти. Горшков это понимал и поэтому находился в трансе. От страха он не мог даже слова выдавить. Но судьба опять смилостивилась над ним. Подельники простили его и решили лечить. В качестве доктора должен был выступить их хороший знакомый Константин Прудников. Он извлек пулю из предплечья Горшкова, хотя впоследствии это ранение все-таки сделало бандита инвалидом. Но это будет позже, а пока Горшков остался полноправным членом банды «фантомасов».

Между тем убийство инкассатора всколыхнуло весь город. До этого находились люди, которые, наблюдая за многолетним противостоянием этой банды и милиции, позволяли себе отзываться о «фантомасах» с неким восхищением. Даже гордость какая-то была: дескать, наши доморощенные гангстеры не хуже заморских. Но после случившегося 16 декабря ничего, кроме ненависти, у горожан «фантомасы» уже не вызывали.

Кажется, впервые после стольких лет охоты за бандитами их судьбой озаботились в Москве. В Ростов-на-Дону была делегирована группа опытных сыщиков, которая должна была помочь местным сыскарям напасть на след неуловимых «фантомасов». Вскоре появились первые результаты совместных усилий. Стало известно, что возможной связью между бандитами является один из жителей города, расположенного недалеко от Ростова-на-Дону. Фамилия его была неизвестна, однако для сыщиков это была хоть какая-то зацепка. По указанному адресу выехала группа опытных оперативников. В течение нескольких дней они проверяли всех подозрительных людей, состоявших на учете в милиции, пока наконец не нашли, как им казалось, тех, кого искали.

Они установили, что еще в 1963 году группа музыкантов, в которую входили ростовчане Юрий Гринев и Владимир Терехов, вооружившись малокалиберным пистолетом, совершили разбойное нападение на один из магазинов в Кировском районе. Участники этого преступления были установлены и арестованы. В ходе следствия оба ростовчанина были изобличены в том, что, кроме кировского эпизода, совершили также нападение на водителя такси, тяжело ранив его, и ряд других преступлений. Но главное, что заинтересовало ростовских сыщиков, было то, что Гринев и Терехов обдумывали планы нападения на инкассаторов у сберкассы на Пушкинской, где затем и было совершено убийство Зюбы. Этот факт и послужил поводом для подозрения их в причастности к банде «фантомасов». Однако выводы сыщиков оказались ошибочными.

Вообще было несколько моментов, когда сыщикам казалось, что они наконец-то напали на след неуловимых бандитов. Так, после одного из налетов банды «фантомасов» к ним пришел мужчина, который сообщил, что был свидетелем преступления и в главаре с автоматом узнал знакомого парня. Он назвал место, где обитает этот молодой человек, и милиция тут же отправилась «вязать» бандита. Его нашли спящим в котельной, однако после тщательной проверки выяснилось, что к «фантомасам» он не имеет никакого отношения, хотя действительно чертовски похож на одного из них. Пользуясь внешним сходством парня с бандитом, сыщики составили на этой основе фоторобот преступника, который раздали всем милиционерам Ростова-на-Дону. Но, к сожалению, эта мера так и не помогла задержать бандитов. Хотя если бы каждый милиционер, у кого был этот фоторобот, постарался, то дело обернулось бы совсем иначе. Уже позднее выяснилась следующая история.

Некий участковый, которому до пенсии оставалось всего лишь несколько месяцев, частенько наведывался в дом к одному молодому человеку, который как две капли воды был похож на фоторобот преступника. Участковый носил этот снимок в кармане своего кителя, но ни разу не связал его с этим парнем. А все потому, что тот жил с матерью-старушкой и после освобождения из тюрьмы ни разу не был замечен в чем-то предосудительном. Участковый частенько приходил к нему в дом, вел душещипательные беседы на разные темы и даже помыслить не мог, что этот парень – один из тех «фантомасов», которые вот уже несколько лет наводят ужас на всю Ростовскую область. Между тем в той же комнате, где между участковым и его подопечным велись беседы, была потайная дверь в виде зеркала: открыв ее, можно было попасть в помещение, где хранился целый арсенал, среди которого находился и тот самый уникальный самодельный автомат, позднее занявший достойное место в Центральном музее МВД СССР.

Два мира – две преступности

В августе 1971 года столичные газеты сообщили своим читателям об очередном успехе стражей порядка. Стараниями сотрудников ГУВД был задержан особо опасный преступник, несколькими днями раньше объявленный во всесоюзный розыск. Преступник успел наследить в Харькове, а в Москву приехал, чтобы отправить на тот свет некоего гражданина, на которого давно имел зуб. Однако, пока он ехал, в Москву пришла на него ориентировка. В начале 70-х этого было достаточно, чтобы вся милиция встала на уши. На всех вокзалах, станциях метро дежурили усиленные наряды, которые, как сквозь сито, процеживали взглядами толпу, пытаясь найти в ней объявленного в розыск преступника. Один из таких нарядов, выставленный на станции метро «Комсомольская», и задержал будущего убийцу. Все три милиционера, входивших в наряд, – Петр Кашликов, Константин Луганский и Владимир Патин были награждены за проявленную бдительность именными часами.

Буквально за несколько дней до происшествия в столичной подземке в газете «Вечерняя Москва» была помещена любопытная заметка под названием «Преступность растет». Правда, речь в ней шла о криминогенной ситуации не в Советском Союзе, а в Англии. Согласно заметке, туманный Альбион вот уже несколько дней переживал шок в связи со случаем, произошедшим в лондонском районе Килберн. Там средь бела дня несколько вооруженных преступников в масках совершили налет на банк. Налетчикам потребовалось всего лишь три минуты, чтобы вытрясти из банка 100 тысяч фунтов стерлингов и скрыться. В ходе налета преступники ранили одного из служащих, который, по их мнению, попытался воспрепятствовать им в осуществлении задуманного.

Далее в заметке приводилась любопытная статистика состояния преступности в Великобритании. Оказывается, в прошлом году там было совершено около 438 тысяч грабежей, возбуждено 915 тысяч дел по обвинению в воровстве, более чем в 40 тысячах случаев преступники применяли насилие. Всего за 1970 год в 50-миллионной Англии было зафиксировано 1,5 миллиона преступлений.

Чуть позже из той же «Вечерки» читатель узнал о разгуле преступности в другой капиталистической стране – США. Эта заметка журналиста Б. Светлова носила многозначительное название «Когда пустеют тротуары…». Приведу лишь небольшой отрывок из нее.

«За последнее десятилетие преступность в Соединенных Штатах утроилась. Только в минувшем году было совершено 5,6 миллиона серьезных преступлений, т. е. количество их возросло на 11 процентов по сравнению с 1969 годом . Раскрывается же полицией в среднем лишь каждое пятое преступление. По данным американской печати, с начала столетия от рук преступников погибло свыше 800 тысяч человек, т. е. на 250 тысяч больше, чем США потеряли во всех войнах, в которых они участвовали со времен Гражданской войны».

Да, что было, то было: в Америке в те годы волна преступности зашкаливала (пик ее придется на 1973–1974 годы ), а в Советском Союзе ситуация была гораздо спокойнее. Во всяком случае, в Москве тротуары не пустели даже в ночное время, поскольку ходить по ночному городу было практически безопасно.

Кража в Сокольниках

В Советском Союзе той поры тоже грабили банки (по-нашему – сберегательные кассы), однако эти случаи можно было смело назвать единичными. К примеру, в Москве в 1971 году таких случаев было зафиксировано пять, причем преступников быстро удалось задержать. Зато советские воры могли дать фору английским, и их в Первопрестольной было изрядное количество. Самое громкое преступление из этого ряда случилось летом в Сокольниках, во время проведения международной выставки «Интермаш-71».

Одним из участников выставки была швейцарская фирма «Эникар», которая производила часы, известные во всем мире. Экспозиция швейцарцев располагалась в одном из павильонов, который тщательно охранялся милицией. Однако за сутки до закрытия выставки ушлые советские воры все-таки преподнесли сюрприз – умыкнули со стендов все (!) выставленные фирмой экземпляры часов. Сделали они это ночью, предварительно отсоединив датчики вентиляционного короба, подключенные к системе централизованной охраны.

Поначалу раскрытие этого дела повесили на оперов с «земли» – 79-го отделения милиции. Те выдвинули две версии случившегося: первая – кража была совершена профессиональными ворами, у которых были свои люди среди персонала выставки (иначе каким образом они сумели так легко отключить сигнализацию?), вторая – ее провернули люди, не связанные с воровским миром, но имеющие свои каналы сбыта в мире фарцовки. Обе эти версии требовали тщательнейшей отработки, однако у оперов с «земли» сил на это явно не хватало. Когда это стало понятно, на помощь «земле» отрядили нескольких опытных сыщиков из МУРа.

Несмотря на то что оперативная группа насчитывала всего лишь семь человек, сети они разбросали по всей стране. В частности, они дали информацию пограничникам, чтобы те были начеку и не дали ускользнуть похищенному за пределы Союза. Кроме этого, по всей Москве трясли фарцовщиков, антикваров и прочую публику, которая могла иметь отношение к украденным вещам. В конце концов эти мероприятия дали положительный результат.

Возле «комка» (комиссионного магазина) на Садовой-Кудринской агентура МУРа засекла две пары часов, которые проходили по описаниям как украденные с выставки. Через эти часики вскоре удалось выйти на торговца – инвалида с детства по имени Володя. Он подрабатывал фарцой и давно был на примете у оперов как из местного отделения милиции, так и с Петровки. Чтобы ненароком не спугнуть парня, решено было поговорить с ним по душам. За это дело взялся старший опер МУРа Вячеслав Котов (в 1984 году он возглавит Московский уголовный розыск). После долгой беседы ему все же удалось разговорить Володю, который признался, что ему на днях предложили пристроить большую партию швейцарских часов двое незнакомых людей – мужчина и женщина. Причем мужчина представился бывшим матросом торгового флота. Оба они сдавать свой товар на комиссию не хотели, поэтому искали возможности его сбыта через местных «жучков» вроде Володи. Однако у него в тот день больших денег при себе не было, поэтому взять целую партию он не смог, удовлетворившись всего парой часиков. Так рассказал Володя. Но, когда Котов с товарищами стали проверять эту информацию, выяснилось, что парень врет.

Оказалось, что в тот день он взял не «пару часиков», а целую партию в количестве двадцати штук. Тогда с инвалидом с детства решили не церемониться. Его привезли на Петровку и поставили вопрос ребром: либо говоришь всю правду, либо «рванешь паровозом в дальние края». Часики-то ворованные. От такого натиска Володя струхнул и начал колоться. Он рассказал, что, когда общался с моряком и его девицей, краем уха услышал их разговор. Из него выходило, что моряк родом из Архангельска, его подруга тоже не москвичка и что они снимают комнату у одинокой бабульки в районе метро «Кузьминки». Далее послушаем рассказ В. Котова.

«Начали отрабатывать район Кузьминок. Чем меньше людей знают информацию, тем она ценнее. Об этом скажет каждый оперативник. Поэтому мы не передоверили полученные сведения, не отдали их участковым. Начали работать своим составом. Время шло, а разыскать моряка не удавалось. У меня появилось сомнение, что жилой сектор Кузьминок отработан добросовестно. Решил перепроверить все сам. Никому об этом не докладывал. В течение недели утром и вечером беседовал с бабульками на лавочках, с молодыми мамашами, которые могли слышать о том, что где-то поблизости снимает комнату матрос торгового флота. И ведь в конце концов вышел на бабушку, которая сдавала жилье моряку. Это был успех! Хозяйка квартиры открыла комнату: смотрите, вот здесь он живет. На комоде стояла фотография: моряк и молодая женщина, оба в пляжных костюмах. Быстро перефотографировал. Снимок предъявили фарцовщику Володе. Тот подтвердил: они самые.

В квартире была устроена засада. Когда матроса взяли, на руке у него обнаружили точно такие же часы, что были украдены на выставке в Сокольниках. В результате неопровержимых улик парочка созналась и начала давать показания. Правда, не сразу. Допрос проводился с оперативным сопровождением. Их свели, развели… Отпираться было бесполезно, они показали на метрдотеля из ресторана «Арбат», старого знакомого матроса.

Метрдотель был в отпуске. Вышли на его сожительницу, которая раньше работала в «Арбате» официанткой. В отделе кадров нашли ее адрес. Она проживала на улице Горького. Сыщики разыскали бывшую официантку. Оказалось, что ее сожитель, отдыхающий в Ялте, именно в этот вечер возвращается в Москву, и она должна встречать его в аэропорту. Метрдотеля встречала не только дама сердца, но и оперативники. Он был задержан в качестве подозреваемого, затем арестован и изобличен в совершении содеянного.

Преступник запирался около суток, но вскоре был приперт к стенке неоспоримыми уликами. И не только тем, что на руке его светились швейцарские часы. Немало фактов было в руках наших экспертов. Чтобы облегчить свою участь, он решил выдать похищенное. Признался, что кражу задумал и совершил один. Неоднократно посещал выставку, изучал обстановку, проследил график обхода милицией павильонов. Затем сумел разобраться, как устроена сигнализация. В момент ограбления отсоединил датчики вентиляционного короба от централизованной системы охраны. Дальше все оказалось делом техники. После удачной «операции» часть товара скинул матросу, а остальное спрятал в подмосковном лесу возле Ступина. Там проживали его родители, которые, конечно же, ничего не знали о краже.

Выехавшая на место оперативно-следственная группа в километре от дома родителей нашла свежевырытую яму глубиной с метр. На дне ее и было обнаружено похищенное. Часы, разделенные по две-три пары, были упакованы в пакеты, обработанные водонепроницаемым составом. Предприимчивый метрдотель ресторана «Арбат» получил срок десять лет…»

«Билетная» мафия

19 августа 1971 года в «Советской культуре» появился фельетон Г. Гогоберидзе о «билетной» мафии в Москве. Народ в те годы не сидел по квартирам, а был охоч до разного рода развлечений, особенно по части кино и театра. В результате этого ажиотажа билеты в иной популярный театр или на концерт модного исполнителя ценились на вес золота. Пользуясь этим, ушлые люди объединялись в группы, сотнями скупали билеты в наиболее посещаемые увеселительные заведения и потом продавали их втридорога. Согласно упомянутому фельетону, их деятельность выглядела следующим образом.

В билетной кассе любого столичного театра билетов для обычной публики насчитывалось от силы сотня-другая. А желающих попасть в театр были тысячи. Поэтому в самые модные театры (например, в «Современник» или на Таганку) стояла длинная очередь из страждущих. Выстраивалась она обычно за день до начала продажи билетов, однако на ночь расходилась, оставляя у кассы нескольких активистов со списком на руках. Вот эти самые списки и были желанным предметом для «билетной» мафии. Ее члены старались войти в число активистов и составляли список очередников по своему усмотрению. В итоге несколько десятков человек в нем представляли «мертвые души» – то есть те, кто в очереди не стоял, но в назначенный час появлялся у кассы, получал заветные билеты и отдавал их «мафии». Кроме этого, «билетные жуки» обрабатывали и простых смертных из очереди: свободные номера в списке они отдавали любому желающему, который затем половину купленных билетов передавал все той же «мафии».

Поскольку ОБХСС периодически проводил облавы на «билетную» мафию (рядовым ее участникам могло грозить наказание в 50 рублей штрафа или 15 суток исправительных работ, главарям – до двух лет тюрьмы), та вынуждена была прибегать к определенным мерам предосторожности. Например, в день премьеры спектакля у касс дежурили всего двое ее представителей: один опрашивал страждущих на предмет «нужен ли лишний билет», а второй (так называемая «ходячая касса») с обоймой этих самых билетов стоял поодаль в безопасном месте, например где-нибудь за углом. На иное модное представление «билетные жуки» за вечер зарабатывали по 2–3 тысячи рублей.

В упомянутом фельетоне на основе материалов ОБХСС назывались несколько участников «билетной» мафии. Среди них фигурировали люди разных возрастов, пола и специальностей: мастер Управления дальних электропередач (имел на руках аж 208 билетов в театры «Современник», Таганка, «Ромэн», Сатиры, имени Моссовета и др.), инженер НИИ (119 билетов), заместитель директора кинотеатра «Стрела», мастер химического факультета МГУ, старший инженер-архитектор, осветитель Киностудии имени Горького, экспедитор издательства «Известия», техник Дворца спорта в Лужниках, вахтер Центрального дома журналистов и т. д. Стоит отметить, что некоторые из перечисленных могли и не входить в «билетную» мафию, а спекулировали билетами исключительно по собственной инициативе в первый и последний раз в жизни.

Маньяк из Пензы

В конце лета 71-го в Москве объявился опасный маньяк, который нападал на женщин, одетых в мини-юбки. Эта мода появилась в СССР в конце 60-х и вольно или невольно стала поводом к росту преступлений на сексуальной почве. И внуковский маньяк был одним из первых подобных серийников.

А началось все с того, что 27 августа в районе аэропорта Внуково случайные прохожие обнаружили в кустах труп молодой женщины. Приехавшие по вызову милиционеры установили, что смерть несчастной наступила от удушения, а перед убийством женщина была изнасилована. Судя по всем признакам, в этом случае орудовал тот же душегуб, что дал о себе знать две недели назад: 11 августа поблизости от этих мест уже был обнаружен труп другой женщины – тоже изнасилованной и задушенной.

Поскольку два убийства были похожи, о происшедшем тут же поставили в известность МУР, в частности 2-й «убойный» отдел. Его сотрудники считались лучшими в стране, а возглавлял их настоящий ас по части раскрытия «мокрых» дел Алексей Фролов, который был единственным в СССР сыщиком, уже в 35 лет награжденным знаком «Заслуженный работник МВД СССР» за раскрытие наиболее тяжких преступлений. В частности, в 60-х годах именно Фролов был одним из тех, кто раскрыл два жестоких убийства. В первом отец убил своего 8-летнего сына, чтобы тот не мешал вновь жениться, во втором – ведущий сотрудник института зарезал собственную жену, чтобы сочетаться браком… с милиционершей. Но вернемся в лето 71-го.

Несмотря на все принятые меры, напасть на след преступника сразу не удалось. А он тем временем сменил дислокацию и отправился в Москву, где напал еще на одну женщину – на стройке неподалеку от станции метро «Динамо». Несчастную ждала та же печальная участь, что и внуковских – она была изнасилована и убита. К счастью, нашлись свидетели, которые обратили внимание на странного молодого человека, крутившегося возле стройки. По описаниям свидетелей был составлен фоторобот маньяка, на основе которого вскоре установили личность изувера. Это не фантастика, а обычная практика в работе милиции тех лет. Ведь система учета правонарушений в те годы была централизованной и работала практически безотказно на всей территории огромной страны (а это 15 республик!). Достаточно было человеку хотя бы один раз «засветиться» в поле зрения органов внутренних дел любой из республик, как его данные тут же заносились в общую, централизованную систему учета. Та же история получилась и с внуковским маньяком, личность которого сотрудники МУРа определили достаточно быстро. Им оказался 19-летний житель Пензы Юрий Раевский.

Как выяснилось, пару лет назад он был на хорошем счету у себя на родине – являлся секретарем комсомольской организации в учреждении, где работал. Но затем в парня вселился бес. Однажды он средь бела дня напал на свою соседку по дому, пытался затащить ее к себе в квартиру и изнасиловать. Женщине чудом удалось вырваться и заявить на насильника в милицию. Раевского арестовали и осудили. Но летом 71-го он из мест заключения сбежал и начал целенаправленно нападать на женщин.

Первой от его рук пострадала молодая дама, которая поздно вечером возвращалась домой. Ее он изнасиловал, попытался задушить, но та выжила. Затем след маньяка обнаружился в Минеральных Водах (одна жертва), Клайпеде (там Раевский заманил девушку на территорию разрушенного замка, после чего предложил ей вступить с ним в половую связь, а когда она отказалась, то забил ее насмерть камнями). После этого Раевский рванул в Москву, где совершил три преступления на сексуальной почве. Затем, понимая, что его ищет вся столичная милиция, покинул город – подался на Украину.

В начале октября маньяк приехал в Харьков, где пополнил свой кровавый список. Поздно вечером он выследил на безлюдной улице одинокую женщину, возвращавшуюся домой (это была врач Рената Н.), приставил ей к горлу нож и приказал идти за собой. Заведя скованную страхом женщину в пустынное место, он жестоко изнасиловал ее, после чего хладнокровно задушил. Уходя, прихватил с собой ее новенькое демисезонное пальто. Именно оно вскоре и поможет поставить точку в зверствах душегуба.

Во вторник, 12 октября , Раевский приехал на харьковский вокзал, чтобы на ближайшем поезде покинуть город. Поскольку до отправления поезда оставалось больше часа, он решил продать пальто, снятое им с последней жертвы. Стал предлагать его на привокзальной площади каждой из проходивших мимо женщин, но уже спустя пять минут привлек к себе внимание патрульных милиционеров. Видимо, Раевский был сильно увлечен поисками покупателя, иначе успел бы вовремя «сделать ноги» при виде стражей порядка. В результате те повязали его за спекуляцию (сегодня подобного рода преступления в нашем УК уже не существует) и отвели в ближайшее отделение милиции. Там, как и полагается, задержанному учинили допрос: кто такой, чье пальто и т. д.

Стоит отметить, что, несмотря на молодость, Раевский держался вполне уверенно, и ни у кого из стражей порядка даже мысли не возникло, что перед ними сидит настоящий зверь, на совести которого несколько человеческих жизней. Но затем кто-то из милиционеров не поленился заглянуть в сводки происшествий за последние дни и наткнулся там на сведения о жестоком убийстве женщины-врача. Так на свет всплыло пальто, которое Раевский пытался продать. Пальто предъявили мужу погибшей, и тот его опознал.

Суд над убийцей состоялся два года спустя – летом 1973 года – и воздал ему по заслугам: он был приговорен к расстрелу. Раевский попытался подать апелляцию, но ее отклонили. Утром 26 декабря в камеру харьковской тюрьмы, где содержался Раевский, вошли двое надзирателей, которые отвели маньяка в подвал. Там, в специальном помещении, штатный палач привел справедливый приговор в исполнение – выстрелил маньяку в затылок.

Гангстеры по-советски

Днем 16 сентября 1971 года настоящий гангстерский боевик со стрельбой и жертвами разыгрался во Львове. Дело было так. В одну из тамошних сберегательных касс вошли четверо молодых людей. В тот момент касса была пуста: посетителей в зале не было, за стеклянной стойкой находились только две сотрудницы – кассир Зиновия Набит и заведующая Мария Мединская. Не успели они опомниться, как в руке одного из вошедших блеснул револьвер, после чего последовал зычный окрик: «Не дергаться! Пристрелю!»

Пока кричавший держал двух обомлевших женщин на мушке, другой гангстер хотел перепрыгнуть через барьер, чтобы добраться до денег. Однако сделал это неловко – ударил ногой в стеклянную стенку, и стекло разлетелось на куски. Звон стекла вывел женщин из шока, и они бросились врассыпную. Набит с громким криком рванулась к окну, Мединская хотела спрятаться в подсобном помещении. Однако у них ничего не вышло: обеих догнали пули. Но шум, поднятый женщинами, испугал преступников. Понимая, что в любую секунду к месту происшествия может прибыть милиция, они бросились вон из кассы, так и не добравшись до денег.

В течение трех часов врачи боролись за жизни двух работниц сберкассы, которые волею судьбы оказались на пути озверевших бандитов. Обеих удалось спасти, хотя состояние одной из них – Мединской – было особенно тяжелым: одна пуля ударилась о позвоночный столб и срикошетила в брюшную полость, другая пробила почку. Через пару дней женщины могли уже давать показания сыщикам, которые буквально сбивались с ног в поисках налетчиков. Эти показания дорогого стоили: женщины не только смогли описать внешность преступников, но и вспомнили особые приметы некоторых из них. Все это помогло достаточно оперативно выйти на след доморощенных гангстеров (помогли и картотека львовской милиции, и помощь участковых инспекторов).

Поймали гангстеров поодиночке, причем и здесь не обошлось без «экшена». Главарь банды по фамилии Юлин (это он стрелял в женщин) ни на секунду не расставался с пистолетом и постоянно держал его наготове. Но даже это не спасло его от ареста. На остановке, где Юлин ждал троллейбуса, чтобы на нем скрыться подальше от места, где он проживал, его в одиночку взял инспектор угро Николай Аксенов. На следующий день были арестованы и его подельники. Спустя четыре месяца состоялся суд, который вынес главарю смертный приговор, а его сообщникам определил наказание в виде лишения свободы на срок 8–9 лет.

Кладбищенские «жуки»

28 сентября в «Вечерней Москве» появилась заметка А. Кузнецова «Кладбищенские жуки», повествующая о «кладбищенской» мафии. В статье рассказывалось о группе лиц, которые хорошо зарабатывали на оказании ритуальных услуг. Речь шла о бывшем заведующем Ваганьковского бюро похоронных услуг и коменданте-смотрителе этого же кладбища. Деньги они «ковали», что называется, из воздуха: за захоронение в родственной могиле, за хорошее место и т. д. и т. п. Самое интересное, что, когда эти махинаторы были разоблачены, виновников отправили… нет, не за решетку, а в Балашихинский горпромкомбинат – видимо, на перевоспитание. Но это не помогло. Там они продолжили свой путь по скользкой дорожке: стали собирать деньги с рабочих, производивших установку плит и цветников на могилах, с землекопов, копавших могилы, и т. д. И вновь «погорели». Только на этот раз уйти от наказания им не удалось: один получил «пятнашку» (15 лет тюрьмы), другой – «десятку».

Стоит отметить, что нынешняя российская «кладбищенская» мафия намного переплюнула свою предшественницу, советскую. Еще в годы ельцинского капитализма цены на ритуальные услуги так высоко скакнули, что многие россияне предпочитали хоронить своих родственников не в гробах, а… в обычных ящиках – дешевле обходилось. Да и сегодня дела в этой сфере обстоят не лучшим образом: похороны обходятся рядовым россиянам в весьма кругленькую сумму – от 15 до 30 тысяч рублей (при средней зарплате по стране в 8 тысяч рублей).

Еще одной серьезной проблемой современных кладбищ является повальное воровство на них. Ничего подобного в советские годы не происходило, а сегодняшние кладбищенские «жуки» буквально с цепи сорвались: воруют не только цветы, но даже сами памятники, поскольку их можно сдать в переплавку как цветной металл (благо вокруг всех кладбищ сегодня частные фирмы специально создали пункты приема цветного лома). Причем варварским нападениям подвергаются любые памятники: и рядовых граждан, и национальных кумиров. На память приходит заметка в «Комсомольской правде» о том, как некий москвич вынужден был нанять частных охранников, чтобы они круглосуточно охраняли могилу его шестилетнего сына на Востряковском кладбище. Объясняя это новшество, отец мальчика заявил следующее: «Я столкнулся с тем, что после ухода родственников с кладбища на могиле ничего не остается. Мгновенно все куда-то уносится, продается. Чашу терпения переполнило, когда туи, которые мы посадили, были выкопаны в первую же ночь. Вы знаете, крайне неприятно идти к могиле с мыслью: что же украли или сломали на этот раз? Нам не жалко цветов, но морально это очень тяжело, и нам пришлось поставить охрану. Других методов не нашлось…»

Здесь же «Комсомолка» поместила свою ремарку. В ней говорилось следующее: «Как рассказал корреспонденту „КП“ сотрудник одного из московских кладбищ, в последние несколько месяцев у кладбищенских мародеров появилось высокотехнологичное ноу-хау. С помощью устройства под названием „цанга“ с покойников снимают коронки, перстни, цепи, даже не разрывая свежезасыпанной могилы. Грабят умерших спустя десяток минут после того, как безутешные родственники покинули кладбище и отправились справлять поминки. Мародерский прибор чем-то напоминает чертежный карандаш. Правда, эта „цанга“ длиной около двух метров. Кто-то из мародеров толчется на похоронах, примечая, как на покойном размещены драгоценности. Все остальное – дело техники. Два-три удара „цангой“ в землю – и на могильном холмике остаются едва заметные дырки диаметром не больше сантиметра…»

Нет слов, далеко ушла нынешняя «кладбищенская» мафия от своих предшественников. Что вполне закономерно, поскольку за годы нынешних реформ смертность в России далеко обогнала советскую: сегодня в год у нас умирает почти миллион человек. То есть работы у современных гробовщиков и всех, кто крутится возле этого бизнеса, заметно прибавилось. Кстати, если в советские годы эта сфера деятельности была в руках у государства, то сегодня наравне с ним здесь заправляют делами и частные лица, многие из которых имеют непосредственное отношение к криминальному миру. Впрочем, это типичный путь западного гангстера. Ведь впервые мафия приобщилась к этому делу на Сицилии, в Палермо, еще в прошлом веке. Тамошние мафиози не только открывали свои собственные ритуальные конторы, но и «крышевали» все остальные, не позволяя случайным людям войти в этот доходный бизнес. Дело доходило до того, что люди мафии после погребения обыкновенно забирали с могилы цветы и венки и вновь продавали их, но уже в своих конторах. Также мафия контролировала продажу гробов («табутти»), среди которых главную прибыль приносили гробы дорогие, элитные. В них обычно хоронили высокопоставленных чиновников, богатых буржуа и самих мафиози. Ну чем не сегодняшняя Россия!

Подвиг милиционера

Но вернемся в достопамятные советские времена.

В конце сентября 1971 года очередные потери понесла советская милиция. Трагедия произошла в Свердловске, где геройски погиб сотрудник Орджоникидзевского районного отдела милиции, 29-летний младший сержант Петр Макеев. Дело было так.

В тот день с утра на пульт дежурного РОВД поступил тревожный сигнал: в одном из домов по улице Баумана пьяный хулиган из окна своей квартиры открыл стрельбу из охотничьего ружья по прохожим. Тут же к месту происшествия выехала тревожная группа. На призыв милиционеров прекратить стрельбу и сдаться стрелок ответил матюгами и новой порцией выстрелов. Пришлось идти на штурм. Трое милиционеров зашли в подъезд пятиэтажки, где засел преступник, а Макеев остался на улице, чтобы, во-первых, не дать стрелку скрыться с места преступления через окно, и во-вторых – не допускать в зону обстрела случайных прохожих.

В тот момент, когда штурмующие стали вышибать дверь, Макеев заметил, как из-за угла соседнего дома прямо под дуло бандитской двустволки вышла женщина с ребенком. Они были идеальной мишенью для разъяренного преступника, и Макеев это прекрасно понимал. Чтобы предотвратить трагедию, он бросился наперерез парочке, но добежать до них не успел – убойной силы заряд, пущенный ему в спину, опрокинул милиционера на землю. Макеев погиб, но женщина с ребенком были спасены: пока преступник перезаряжал ружье, в квартиру ворвались милиционеры и, сбив его с ног, скрутили. За гибель стража порядка суд приговорил убийцу к высшей мере наказания – расстрелу.

Пьяная драка

Как уже отмечалось, львиная доля преступлений в советское время происходила «по пьяни». Вот очередной случай, произошедший 22 октября в столице Белоруссии Минске. В тот день там погиб рабочий «Вторчермета» Николай Размазов. Он в тот день отработал смену на родном предприятии и уже за проходной отметил это дело с друзьями, распив бутылку «Пшеничной». Домой он возвращался поздно – около десяти вечера. Однако по дороге привлек к себе внимание трех молодых людей, которые незадолго до этого тоже успели принять энное количество «огненной воды». Один из них (в прошлом он отмотал срок в колонии) подошел к Николаю и попросил закурить. Но Размазов был некурящий. Ответ «не курю» подействовал на бывшего зэка, как красная тряпка на быка: он набросился на рабочего с кулаками. Первый же удар свалил парня с ног, а подняться он уже не смог – тут же приятели зэка включились в процесс избиения.

Был момент, когда трагедию можно было предотвратить. Неподалеку шла женщина, которая, увидев потасовку, стала кричать и звать на помощь. Из ближайшего дома на шум выбежали несколько молодых людей (кстати, они сидели в подъезде и тоже выпивали), которые бросились к дерущимся. Однако бывший зэк оказался ушлым. Вместе с приятелями он подхватил отключившегося Размазова под руки, а нежданным спасителям объяснил, что никакой драки нет: мол, ведем пьяного товарища домой. Этого объяснения оказалось достаточно, чтобы конфликт был исчерпан. В итоге молодые люди вернулись в свой подъезд, а преступники уволокли свою жертву в темноту. Однако тащили ее недолго. В подъезде дома № 3 по улице Ульяновской они решили довершить начатое – обчистить карманы Размазова. В разгар этого мероприятия тот внезапно очнулся. И тогда бандиты его добили. Труп парня нашли утром следующего дня. Убийц поймали через пару дней благодаря свидетельским показаниям женщины, которая кричала, и тех парней, что пытались вмешаться в драку.

А вот еще один случай из этой же серии – «по пьяни», правда, без трагического исхода. На этот раз местом его стала другая столица – Москва. Дело было 27 октября , а главным героем был студент МИФИ Каменев (фамилия изменена). В тот день, около часа дня, он заехал к своему приятелю с «поллитрой», которую они на пару и распили. Без всякого повода, просто так. В одиннадцать вечера Каменев покинул друга, будучи в изрядном подпитии. Но, вместо того чтобы ехать домой, отправился искать приключений на свою нетрезвую голову. В итоге ноги занесли его на территорию 6-й подстанции «Скорой помощи».

Здесь Каменев забрался в одну из «скорых» и принялся яростно давить на кнопку звукового сигнала. На шум прибежал хозяин машины. «Ты что делаешь? – возмутился он. – А ну-ка, вылезай немедленно!» Но Каменеву так понравилось внутри, что он наотрез отказался выбираться наружу. А когда водитель попытался силой вытащить его оттуда, Каменев так саданул его ногой в живот, что тот отлетел на несколько метров. Видя, что водитель не успокоился, Каменев буквально озверел. Выпрыгнув из кабины, он подхватил с земли металлическую трубу и ударил ею обидчика. К счастью, тот успел выставить вперед руку – иначе лежать бы ему на земле с раскроенным черепом. Однако удар все равно оказался чувствительным – труба раздробила водителю кость. С диким криком раненый бросился бежать от хулигана.

Крики водителя услышали находившиеся здесь же врачи, которые поспешили на помощь коллеге. Врачей было двое, причем оба мужчины не робкого десятка: 32-летний Ягодкин и 28-летний Чигарев. Увидев распоясавшегося хулигана, да еще с трубой в руке, они набросились на него и, свалив с ног, попытались отнять у него его оружие. Но Каменев принялся отбиваться. Тогда врачи, что называется, вломили ему по первое число. Решение вполне адекватное: во-первых, таким образом они хотели проучить негодяя за травму, которую он нанес водителю, во-вторых – уж больно вызывающе себя вел с ними пьяный юнец. Потом избитого дебошира доставили в ближайшее к месту происшествия 31-е отделение милиции. Казалось, что справедливость восстановлена и впереди хулигана ждало справедливое наказание. Как бы не так.

На следующее утро он накатал на врачей жалобу, где обвинил их в собственном избиении (а досталось ему на самом деле здорово, он даже в больницу потом угодил). По этому факту было возбуждено уголовное дело. Врачей обвинили в превышении необходимой обороны и отдали под суд по статье 108 ч. 1 УК РСФСР (умышленное нанесение телесных повреждений, опасных для жизни). Никакие объяснения подсудимых по поводу того, что хулиган сам спровоцировал их на такие действия, на судей впечатления не произвели. Обвинитель так и сказал: мол, если бы повреждения Каменеву нанес водитель, его бы никто за это не осудил, но вы-то тут при чем? Вы должны были вызвать милицию, и только.

В итоге суд вкатил врачам – вдумайтесь! – по 6 лет тюрьмы каждому. А хулигана Каменева местком МИФИ отправил… поправлять здоровье на Рижское взморье. Почти как в интермедии Аркадия Райкина про хулигана, который, видя, как нянчится с ним его коллектив, в итоге замахивается на своих защитников кулаком. Этот случай – типичное проявление советского гуманизма по отношению к тем, кто его совсем не заслуживал.

Расстрел в Лимане золотом

Поздней осенью 71-го настоящая трагедия разыгралась в Краснодарском крае, в окрестностях городка Приморск-Ахтарск. Тамошние места издавна славились разной ценной дичью, в частности ондатрой, на которую имело виды не только государство, но и многочисленные браконьеры. Среди них самой дурной славой пользовался Николай Московченко. Уж как только с ним ни боролись тамошние егеря – и штрафовали его, и оружие отбирали, а он никак не брался за ум и продолжал браконьерствовать.

1 ноября в компании со своим дружком Строевым Московченко отправился в очередную незаконную экспедицию. От хутора Пригибский друзья взяли курс на лиман Золотой в Азовском море, где ондатры водилось особенно много. Там браконьеры расставили капканы и стали ждать, когда в нее попадет ценный зверь. Но насладиться добычей им было не суждено. Спустя несколько минут вдали показалась лодка. На ее борту находились два егеря: Алексей Ерохин и его стажер, 20-летний студент Виктор Волошин. Увидев егерей, Строев счел за благо не играть с судьбой и на своей лодке пустился в бега. А Московченко остался. Намерения у него были самые злодейские.

Когда лодка с егерями приблизилась, Ерохин спросил у Московченко: «Вы кто?» Тот назвался первым же пришедшим ему на ум именем – Кузюпа. Тогда егерь потребовал у него документы. Московченко изобразил на лице улыбку, явно показывая, что не имеет за душой ничего худого. Он нагнулся к бортику якобы за сумкой, а там на самом деле лежало заряженное ружье. Схватив ружье, браконьер выстрелил в упор в того егеря, что стоял к нему ближе всего, – в Волошина. Причем стрелял наверняка: пуля угодила парню точно в сердце. Умер он практически мгновенно. Второй выстрел последовал в Ерохина. Но тот в какую-то долю секунды сумел дернуться в сторону, и пуля, хоть и угодила ему в грудь, пробила лишь легкое, нанеся несмертельную рану. Однако Московченко посчитал, что оба егеря убиты, и, заведя лодку, поспешил скрыться с места преступления.

Но Ерохин был жив. Истекая кровью, он повел свою лодку к берегу. Чувствуя, что силы вот-вот покинут его, егерь из последних сил написал на клочке бумаги фамилию браконьера, стрелявшего в них с напарником: «Меня убил Кузюпа». Однако записка не понадобилась: помощь к храброму егерю пришла еще до того, как он успел потерять сознание. Буквально на следующий день убийцу задержали, поскольку Ерохин достаточно подробно описал его внешность. Вскоре состояся суд, который вынес Московченко самое суровое наказание – расстрел. Его напарник отделался 5 годами колонии.

В нынешней России браконьерство намного опередило советские аналоги. Сегодня этим занимаются не тысячи людей, а сотни тысяч. Вот как об этом пишет журналист газеты «Труд» В. Голованов (номер от 14 февраля 2007 года ): «Браконьерство приняло характер стихийного бедствия, когда рухнуло то, что когда-то называлось народным хозяйством, а вместо этого не возникло… ничего.

Специалисты обследовали одно из самых злостных браконьерских гнезд – поселок Лагань в Калмыкии. Выяснилось, что раньше, до начала 90-х, здесь был завод, производящий рамы, прицепы, кузова для ЗИЛа. И этот завод кормил поселок. Поселок большой. Вокруг – степь. Заниматься сельским хозяйством бессмысленно из-за засоленных почв. Поэтому, как только завод остановился, все мужское население подалось в браконьеры. Все-таки хоть 300 долларов с одного выхода в море браконьер имеет… А таких поселков по каспийским берегам – сотни, если не тысячи. И не только в России: в Азербайджане, в Туркмении, в Казахстане. И все живут грабежом моря. Азербайджанцы свою икру сбывают через Турцию в Арабские Эмираты. Казахстан часть икры контрабандно вывозит в Китай и опять же в Россию. Сейчас рыбные запасы Каспия настолько истощены, что начинаются войны браконьерских кланов друг с другом: зайдешь не в свою акваторию – по тебе и из автомата могут шмальнуть…

Наивный вопрос – почему браконьерство стало настоящим бичом каспийского рыболовства и в наши дни самым варварским образом приканчивает остатки осетров на Каспии? – имеет такой же простой ответ: потому что оно выгодно всем…

Пирамида браконьерства устроена очень примитивно, хотя и громоздко. Низшее ее звено – экипаж выходящей в море браконьерской байды – «отстегивает» всем: рыбоохране, милиции, погранцам, отчасти ФСБ. Каждый сидит в своей доле. На этом чудесным образом возникают потом дворцы с колоннами, иномарки, детки за границей… Ибо цена, по которой браконьеры сдают икру своим «хозяевам», равняется 300–400 рублям за килограмм (!!!), а в магазине «Перекресток» 113-граммовая баночка белужьей икры стоит 2800–2900 рублей. Чувствуете разницу?..»

Итак, за 15 лет капиталистической России рыбные запасы того же Каспия истощены настолько, что очень скоро они вообще могут иссякнуть. Вот и получается, что 74 года они считались одними из самых богатых, а теперь им грозит полное уничтожение. Выводы делайте сами.

Кроме этого, сегодняшним браконьерам живется гораздо вольготнее, чем советским. Ведь нынешний Уголовный кодекс стал гораздо гуманнее советского. Если в последнем была статья, которая за браконьерство давала 8 лет тюрьмы, то сегодняшний УК, что называется, грозит браконьерам пальчиком: их облагают либо штрафом (причем не самым большим – от 500 до 1000 рублей), либо отправляют в тюрьму на 2 года. Впрочем, последняя мера редко когда применяется. Вот лишь один пример – по Ростовской области. Ежегодно там по инициативе Управления милиции по борьбе с преступлениями в сфере оборота водных биоресурсов возбуждаются сотни уголовных дел по фактам браконьерства, но за последние 5 лет ( 2002–2006 ) только по трем (!) из них были вынесены приговоры, предусматривающие максимальную меру наказания – лишение свободы на два года. По остальным виновные отделались штрафами, в худшем случае – условным наказанием.

Погоня в Кинешме

В советские годы такого количества профессиональных автоугонщиков не было. Что вполне объяснимо: подобные преступления были достаточно трудоемки и требовали больших затрат. Ведь мало было угнать автомобиль, его еще надо было переправить в другую республику (в основном на Кавказ и в Среднюю Азию), а это сделать было нелегко, поскольку ГАИ тогда работала гораздо слаженнее, чем теперь. И хотя автомобили тогда все-таки угоняли, назвать этот бизнес широкомасштабным было никак нельзя. Во всяком случае, в первой половине 70-х. Поэтому большинство ЧП с угоном автотранспорта в СССР было связано с хулиганством: то есть молодежь угоняла «колеса» исключительно для того, чтобы покататься. Вот лишь один подобный пример.

Эта история случилась 2 ноября 1971 года в городе Кинешме, что в Ивановской области. Главными действующими лицами ее стали двое молодых людей, один из которых был ранее судим. Именно он и стал инициатором того, чтобы вместе с дружком, после того как они приняли на грудь энное количество спирта, угнать на улице два автомобиля «ГАЗ-51». Угнали просто так, чтобы доказать друг другу, кто из них круче. На этих «газиках» они устроили бешеные гонки по улицам города, из-за чего несколько прохожих едва не погибли. Когда угонщики промчались на предельной скорости мимо поста ГАИ, за ними была устроена погоня.

Старший сержант милиции Семен Новиков через мегафон обратился к нарушителям с требованием немедленно остановиться, на что те ответили… пронзительными гудками. Затем один из угонщиков высунулся из кабины и показал милиционерам комбинацию из трех пальцев, которая ясно указывала на то, что добровольно никто из них не остановится. Надо было принимать срочные меры, поскольку каждая лишняя секунда этой бешеной погони могла плохо закончиться для кого-нибудь из случайных прохожих. А сделать можно было только одно.

Когда автомобиль с милиционерами сблизился с одним из «газиков», Новиков открыл дверцу и запрыгнул на подножку грузовика. Увидев этот маневр, угонщик распахнул дверцу, пытаясь с ее помощью сбить стража порядка. Но Новиков ожидал этого, поэтому сумел сместиться в сторону и избежал падения. Затем, держась за распахнутую дверцу, он попытался влезть в кабину. Тогда угонщик решил ударить ногой милиционера в грудь, но тот опять оказался ловчее: схватив преступника за ступню, он запрыгнул в кабину и нажал педаль тормоза. «Газик» остановился. Чуть позже был задержан и второй нарушитель. Спустя полгода Указом Президиума ВС СССР храброго сержанта милиции наградили медалью «За отвагу».

Певица и маньяк

В конце 1971 года в Останкине проходила запись первого выпуска новой передачи «Песня года». Два номера там исполняла популярная певица из Ленинграда Мария Пахоменко (она спела песни «Ненаглядный мой» и «Признание»). В июне она стала победительницей конкурса эстрадной песни «Золотой Орфей», проходившего в Болгарии, поэтому имела полное право не только стать участником «Песни года», но и исполнить не одну, а сразу две песни. На записи передачи певица выглядела прекрасно, демонстрируя как внутреннее, так и внешнее благополучие. Глядя на нее, трудно было поверить, что каких-нибудь несколько месяцев назад она едва не стала жертвой самого настоящего маньяка, который пытался похитить ее прямо из-под носа у законного супруга. Вообще по меркам советского времени подобный случай был большой диковинкой, поскольку преступники никогда не посягали на жизнь и честь советских кумиров. Однако единичные случаи все-таки случались. Случай с Пахоменко – один из таких.

Дело было в Челябинске, куда Пахоменко с мужем – известным композитором Александром Колкером – занесла гастрольная судьба. Однажды, после двух концертов, поздно вечером в их гостиничном номере раздался телефонный звонок. Звонила дежурная по этажу, которая сообщила Колкеру, что в их городе случилось какое-то ЧП и в гостиницу пожаловала милиция.

– Милейшая, не морочьте голову! – ответил дежурной Колкер. – У нас завтра два концерта! Дайте отдохнуть!

Но женщина была непреклонна и, пригрозив гостям суровыми санкциями за неподчинение требованиям законных властей, заставила их выйти из номера, прихватив с собой паспорта. При этом композитор вышел в пижаме, а певица – в ночном халате.

В коридоре они встретили высокого мужчину с вузовским ромбиком в петлице. Даже не представившись, он сообщил заспанным постояльцам, что ищет опасных преступников, и попросил предъявить документы. Удостоверившись, кто перед ним, мужчина вернул Колкеру его документ, а вот паспорт Пахоменко убрал в карман, предложив ей пройти с ним в отделение. Колкер, естественно, возмутился, но мужчина его жестко осадил:

– Вы, супруг, идите досыпать. А вашей жене придется пройти с нами.

Но композитор оказался молодцом. Не испугавшись грозного вида «стража порядка», он сам пошел в атаку. Выхватив из рук мужчины паспорт своей жены, он буквально закричал ему в лицо:

– А ну-ка, предъяви документы!

На лице «стража порядка» проступила растерянность, но тут ему на помощь пришла дежурная по этажу.

– Да что вы нервничаете? – обратилась она к композитору. – Я этого товарища знаю, он показал свои документы. Это товарищ Хайруллин из уголовного розыска.

Но в следующее мгновение произошло неожиданное. Товарищ из угрозыска внезапно оттолкнул от себя композитора и бросился бежать вниз по лестнице. Колкер, после секундного замешательства, побежал за ним. Следом засеменили певица и дежурная по этажу.

У входных дверей был шанс остановить беглеца, но швейцар на призыв Колкера задержать бегущего ответил словами дежурной по этажу: мол, это товарищ Хайруллин из местного угрозыска, он мне документы показал. В итоге «разыскник» выскочил из гостиницы и побежал через площадь во дворы. Колкер в пижаме бросился за ним. Поблизости он заметил такси, водитель которого явно кого-то ждал. Колкер подбежал к автомобилю.

– Этого человека надо задержать! – обратился он к водиле, показывая на убегающего «сыщика». На что таксист ответил:

– Он просил в аэропорт его отвезти, а у меня смена кончается. А ты что в таком виде бегаешь? С бабы, что ли, соскочил?

Вернувшись к себе в номер, Колкер тут же набрал на телефоне «02». Трубку поднял дежурный по ГУВД. Узнав о том, что с ним разговаривает супруг самой Марии Пахоменко, страж порядка стал обходительней. Выслушав сбивчивый рассказ композитора, он пообещал во всем разобраться и минут через десять перезвонить. Дежурный не обманул. Спустя несколько минут он позвонил и сообщил, что в уголовном розыске Челябинска действительно работает майор Хайруллин, что это исключительно серьезный сотрудник, даже имеющий награды за службу. Однако со вчерашнего дня этот самый товарищ Хайруллин… находился в отпуске и на данный момент должен был греть свое бренное тело на одном из пляжей в Сочи. Из этих слов выходило, что приходивший в гостиницу человек никакого отношения к органам внутренних дел не имеет и явно замышлял что-то недоброе по отношению к популярной певице. Поэтому уже с утра следующего дня рядом с Пахоменко появился охранник – подполковник милиции в штатском.

Но история на этом не закончилась. Спустя некоторое время, когда певица и ее супруг уже благополучно добрались до родного Ленинграда, Колкеру пришло письмо из ГУВД Челябинска. В нем сообщалось следующее: «Во время пребывания на гастролях в нашем городе вы чуть не стали жертвой матерого бандита. Дело в том, что работник нашего уголовного розыска майор Хайруллин перед вылетом на лечение в город Сочи напился… Этим воспользовался злоумышленник, завладев его служебным удостоверением и авиабилетом. Сейчас бандит задержан. Он трижды судился за кражи и изнасилования. Выношу вам благодарность за проявленную бдительность и личное мужество. Вы предотвратили трагическое развитие событий. Сердечный привет Марии Леонидовне.

Начальник ГУВД города Челябинска, полковник Рождественский. Майор Хайруллин из органов уволен».

Преступность в СССР в 1971 году

Общее количество преступлений – 1 057 090 (в 1970-м – 1 046 336) – рост;

умышленные убийства – 15 526 (в 1970-м – 15 265) – рост;

покушения на убийства – 4475 (в 1970-м – 4707) – падение;

убийства с разбоем – 296 (в 1970-м – 263) – рост;

убийства с изнасилованием – 231 (в 1970-м – 203) – рост;

убийства с хулиганством – 2510 (в 1970-м – 3240) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 10 247 (в 1970-м – 9633) – рост;

убийства матерью новорожденного – 514 (в 1970-м – 489) – рост;

посягательства на милиционеров – 385 (в 1970-м – 421) – падение;

грабежи – 33 015 (в 1970-м – 32 871) – рост;

разбои – 7050 (в 1970-м – 6898) – рост;

умышленные тяжкие телесные повреждения – 23 453 (в 1970-м – 21 803) – рост;

изнасилования – 13 870 (в 1970-м – 13 859) – рост;

хулиганство – 225 451 (в 1970-м – 240 939) – падение;

преступления в армии – 15 378 (в 1970-м – 16 173) – падение;

взяточничество – 3077 (в 1970-м – 2954) – рост.

После того как в 1970 году МВД активизировало действия по стабилизации криминальной ситуации в стране, это дало положительный эффект. В 1971 году прирост преступлений по сравнению с предыдущим годом оказался незначительным. Так, убийств произошло больше на 261 случай, изнасилований – на 11, тяжких телесных повреждений – на 1650 и т. д. Общее количество преступлений выросло всего на 10 754 случая (в прошлом году – почти на 77 тысяч).

1972

«Знатоки» против махинаторов

8 февраля в 19.30 по ТВ состоялась премьера очередной серии телевизионного сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» – Дело № 4 «Повинную голову». Вот уже почти год минул с того дня, как состоялась премьера Дела № 1 ( 14 февраля 1971 года ), и за это время сериал стал одним из любимых зрелищ для миллионов советских граждан. Причем поначалу его создатели (драматурги Ольга и Александр Лавровы, режиссер Вячеслав Бровкин) отнюдь не рассчитывали делать многосерийный фильм, имея в планах снять от силы пару-тройку «дел» и переключиться на что-нибудь другое. Однако зрительская любовь к «ЗнаТоКам» уже после первых двух серий оказалась настолько огромной, что было решено продолжать сериал дальше. К тому же и главный заказчик фильма – МВД СССР (съемки курировал сам замминистра генерал милиции Борис Викторов) – настаивал именно на таком развитии событий.

В ней речь шла о махинациях в сфере столичного общепита (о том, как в ресторане «Ангара» ушлые работники гнали левые булочки и пирожные). Тема весьма актуальная, поскольку махинации в столичной торговле в те годы начали приобретать огромный размах. Недаром Главное управление торговли (сокращенно – ГУТ) в народе именовали не иначе как ЗЕР ГУТ, то есть управление «очень хорошо» (в смысле воровства). В прошлом году столичное ГУВД вознамерилось замахнуться на руководство ГУТа и направило заместителю председателя исполкома Моссовета Л. Дерибину, курировавшему торговлю, официальное письмо, в котором сообщало, что махинации на предприятиях торговли достигли невиданных размеров, о чем наглядно говорит такой факт: в течение года службы БХСС вскрыли около двух тысяч случаев обвесов и обсчетов. Дерибин не стал лично разбираться с этой проблемой, а отослал гувэдэвскую депешу начальнику ГУТа Трегубову (за четыре года правления в ЗЕР ГУТе он удостоился от сослуживцев прозвища Папа). Тот для порядка собрал коллегию, постучал кулаком, и… вся энергия ушла в паровозный гудок.

Забегая вперед, отмечу, что в 1972 году за ГУТ попробует взяться сам Госкомцен СССР. Его эксперты обследуют 20 районов и обнаружат нарушения в 156 из 193 контрольных закупок (из каждых пяти покупателей не обманутым останется один). Обсчет достигнет 57 процентов. Выяснится, что многие товары продаются по завышенным ценам, причем в течение длительного времени. Все эти данные уместятся в нескольких пухлых папках, однако результат будет тем же – руководители ГУТа останутся на тех же должностях, а наказание понесут лишь несколько рядовых продавцов.

Секрет такой избирательности был прост: все начальство ГУТа ходило в приятелях сильных мира сего, поскольку те «отоваривались» у них разного рода дефицитом: икрой, красной рыбой, отборными винами, коньяками и т. д. Так что случай, рассказанный в очередной серии «ЗнаТоКов» – там «под монастырь» загремело все руководство крупного ресторана, – сильно попахивал вымыслом. Что вполне объяснимо: справедливость должна была торжествовать хотя бы в кино. Кстати, в роли главного злодея очередной серии «ЗнаТоКов» выступил Леонид Броневой, снимавшийся параллельно со съемками в «Следствии…» еще в одном сериале – «Семнадцать мгновений весны», работа над которым в феврале 72-го была в самом разгаре на Киностудии имени Горького (было отснято уже больше половины фильма).

От террористов до оружейников

В среду 16 февраля министр внутренних дел СССР Николай Щелоков подписал приказ об образовании внутри своего ведомства нового подразделения – Московского управления милиции и следственного отдела на воздушном транспорте. Появление этого приказа было не случайным: как известно, в октябре 1970 года в Советском Союзе впервые произошли сразу два вооруженных захвата самолетов «Аэрофлота», которые дали толчок для подобного рода преступлений и в дальнейшем. Чтобы обезопасить воздушные суда от этой напасти, в структуре МВД было создано специальное подразделение, а в феврале 72-го к нему присовокупили еще одно – в Москве. Руководить столичным управлением поставили генерал-майора милиции Эрика Хрисанфовича Абрамова, который до этого руководил службой охраны общественного порядка Москвы.

В те же дни в Москве силами органов милиции была разоблачена группа лиц, которая занималась изготовлением и сбытом огнестрельного оружия. По меркам сегодняшнего дня дело обычное, но по тогдашним – настоящая сенсация. А разоблачить «оружейников» помог случай. На станции метро «Академическая» милиционер Анатолий Сельянов обратил внимание на мужчину, который подо-зрительно держался за левый бок – так, будто придерживает что-то. Милиционер решил проверить свои подозрения. Он попросил незнакомца пройти с ним в комнату милиции. Тот попытался было прикинуться простачком – мол, извини, служивый, опаздываю, – но Сельянов был опытный служака и, взяв гражданина под локоть, повел его в нужном направлении. Каково же было удивление обитателей комнаты милиции, когда под пиджаком задержанного был обнаружен обрез винтовки. Понимая, что попался, мужчина начал давать чистосердечные показания и рассказал о целой шайке, которая изготовляла огнестрельное оружие в столице СССР.

Гангстеры из Ташкента

Как уже отмечалось, время от времени в Советском Союзе случались нападения на сберегательные кассы и почтовые отделения. Объяснялся сей факт просто: сберкассы и почты в СССР не были оснащены никакими средствами видеонаблюдения и охранялись всего лишь одним-двумя милиционерами (многие почты вообще не охранялись). И новоявленных гангстеров отделяли от денег всего лишь невысокая деревянная стойка и стекло, которое легко разбивалось. Все эти обстоятельства и привлекали грабителей, которые промышляли этим видом преступления практически во всех крупных городах страны.

В самом начале 1972 года банда подобных гангстеров обнаружилась в столице Узбекистана Ташкенте. Так, 20 февраля преступники напали на почтовое отделение № 74. В конце дня, когда на почте не было посетителей, туда вошли несколько мужчин. Двое из них стали возле двери, а двое других направились к операторше. В руках одного из незнакомцев блеснул пистолет, который привел безоружную женщину в шоковое состояние. Между тем преступник под угрозой расправы потребовал у кассирши выдать ему все деньги, которые имелись в наличии. Женщина повиновалась. Через пару минут грабители удалились так же быстро, как и вошли.

Прошло всего лишь два дня, как налету подверглось другое почтовое отделение – № 72. Сценарий его был тем же: опять несколько мужчин вошли в помещение, один из них был вооружен. Кассирше ничего не оставалось, как отдать им всю наличку. И хотя приметы вооруженного грабителя она сумела описать сыщикам, однако напасть на след банды по горячим следам не удалось. Однако на свободе гангстеры все равно проходили недолго.

11 марта жажда денег вновь вывела бандитов на скользкую дорожку преступлений. В тот день они ограбили почтовое отделение № 50, а 23-го посетили с недружественным визитом сберкассу № 3649. Через четыре дня после последнего нападения милиции наконец удалось напасть на след бандитов и всех арестовать. По меркам того времени это была весьма крупная банда, состоявшая из… 12 человек. Причем подавляющая часть бандитов принадлежала к украинско-русскоязычному населению, и только один был коренным жителем республики – узбеком. Одним из главарей банды был 39-летний мужчина, который втянул в нее и своего 16-летнего сына.

Прошло чуть больше месяца после ликвидации этой банды, как в Ташкенте объявится еще одна, не менее дерзкая и жестокая. Ее деятельность выглядела следующим образом.

В один из тех весенних дней двое операторов-инкассаторов Ташкентского главпочтамта К. Корешков и Н. Ермачков занимались привычным делом: инкассировали принадлежавшие им точки. Время близилось к концу рабочего дня, и к 18.15 инкассаторам оставалось заехать всего лишь в два отделения связи. Но во время посещения одного из них произошло непредвиденное.

Подъехав к 160-му отделению связи, Ермачков оставил коллегу за рулем «ЕРАЗа», а сам отправился в здание. Однако едва он успел переступить порог почты, как внезапно услышал за спиной несколько пистолетных выстрелов. Ермачков рванулся назад, на помощь коллеге, но добежать до него не сумел – на выходе его встретили два выстрела в упор. Тяжело раненный, Ермачков все-таки сумел из последних сил добежать до автомобиля, но это не помогло – за рулем сидели неизвестные. Машина на полном ходу сбила инкассатора с ног бампером.

Между тем невольным свидетелем этого побоища стал гражданин Абдурашид Кахаров, который на своем «Москвиче» подъехал к зданию почты. Бросившись на помощь к Ермачкову, он усадил его к себе в салон, и вдвоем они бросились в погоню за преступниками. Однако в пистолете, который сжимал в руках истекающий кровью инкассатор, не было обоймы – она выпала во время падения, – что значительно увеличивало шансы грабителей.

Понимая, что в любую минуту инкассатор может умереть от потери крови, Кахаров решил срочно доставить его в больницу. Но как быть с преступниками? И тогда Кахаров принял следующее решение: он остановил на дороге первую встречную машину – это был «Запорожец», объяснил его водителю ситуацию и попросил проследить за бандитами. Как это ни удивительно, но владелец «Запорожца» согласился. Кахаров доставил Ермачкова в больницу, однако было уже поздно – на операционном столе тот умер от потери крови (у него осталось шестеро детей). Однако всю милицию уже подняли на ноги, поимкой преступников лично руководили министр внутренних дел республики Х. Яхъяев и его заместитель Г. Ткачев (это была обычная практика в союзных республиках: в руководителях там ходили местные люди, а их заместителями обычно были русские).

Угнанная преступниками машина «ЕРАЗ» была найдена в тот же день в 12 километрах от места преступления. Бандитов в ней, естественно, не было, а находился только убитый ими Корешков. При осмотре в салоне были обнаружены стреляные гильзы от боевого пистолета и револьвер «наган» погибшего инкассатора. Свидетели, оказавшиеся неподалеку от этого места, рассказали, что двое молодых людей вылезли из «ЕРАЗа» и пересели… в «Запорожец», который следовал за ними. Да-да, это был тот самый «Запорожец», водителя которого Кахаров попросил проследить за бандитами. А тот, как оказалось, был их сообщником и прикрывал отход. Но у милиции были его приметы, да и марка автомобиля тоже могла помочь выйти на его след. Удачу сыщикам сулило и то, что «Запорожец» при обгоне ударил «Победу», номер которой был известен. При осмотре «Победы» специалисты определили: у «Запорожца» погнут правый воздухозаборник, на нем должны остаться царапины и кусочки краски от «Победы». А дальше в дело включились агентурные связи (благодаря им в Советском Союзе раскрывалось до половины всех преступлений, а то и больше).

Вскоре от одного из агентов стало известно, что некие Хачик и Валерка-Беспалый незадолго до нападения на инкассаторов подыскивали себе огнестрельное оружие. Стали выяснять личности этих людей. Установили: это 37-летний шофер одного из управлений города Владимир Хачиян, имеющий аж 9 судимостей за разбойные нападения и побеги из мест заключения, и бывший шофер этого же управления 30-летний Валерий Гусман. Также выяснилось, что в феврале этого года Хачиян купил себе автомобиль марки «Запорожец». Круг, как говорится, замкнулся.

В ходе скрытого наблюдения за Хачияном и Гусманом сыщики выяснили, что у них имеется и третий приятель – 26-летний Шакир Каримов. Причем сразу после ограбления все трое прекратили всяческие контакты между собой и практически все время проводили либо на работе, либо дома, откуда и носа не высовывали. А Хачиян и вовсе схитрил – лег на обследование в туберкулезный диспансер. Думал, там его не найдут. Но просчитался. Пока он там отдыхал, сыщики обследовали его «Запорожец» и нашли указанные специалистами повреждения. После этого всю троицу арестовали.

Как выяснилось, инициатором ограбления был Гусман. Он ранее работал на автобазе, обслуживающей Министерство связи Узбекистана, и поэтому был хорошо осведомлен о тамошних порядках. Планы ограбления разрабатывали тщательно, даже трижды их меняли, приноравливаясь к ситуации. В злополучный день к машине подошли двое: правую дверцу открыл Каримов и тут же в упор выстрелил в Корешкова, а Гусман завел мотор. В бегущего Ермачкова стрелял Каримов через лобовое стекло. А Хачиян все это время сидел неподалеку в своем «Запорожце» с винтовкой наготове.

В июне этого же года Указом Президиума Верховного Совета СССР К. Корешков и Н. Ермачков были посмертно награждены орденами Красной Звезды. Бандиты тоже получили свое: суд приговорил их к расстрелу.

Повторюсь, что нападения на сберкассы в СССР хоть и практиковались, однако случались не так часто. А если сравнивать с сегодняшним временем, то их и вовсе можно назвать диковинкой. Ведь только в начале 90-х по всей России и странам СНГ прокатилась такая волна нападений на банки и пункты обмена валюты, что она перекрыла все нападения на сберкассы в СССР за 74 года (!) существования советской власти. Сегодня, конечно, ситуация несколько стабилизировалась, однако назвать ее идеальной все равно нельзя. Взять, к примеру, Москву.

Если в 2003 году здесь было совершено 29 нападений на «обменники» (раскрыты только 6), то уже спустя год – 136 (только 10 из этих нападений были раскрыты). В последующие два года число нападений снизилось, но ненамного – всего на 10–15 случаев. В итоге в 2005 году , в третий раз за последние 85 лет, в МУРе был воссоздан Отдел по борьбе с бандитизмом (впервые он появился в 1923 году , во второй раз – в 1945-м , вскоре после войны). Правда, на этот раз он получил другое название – Отдел по расследованию серийных и резонансных разбойных нападений и грабежей на перевозчиков денежных средств. В него вошли 30 оперативников. Поскольку налетами на «обменники» в Москве заправляют в основном выходцы из Грузии (аджарцы, мингрелы, абхазы), во главе отдела был поставлен Александр Фрид, который 10 лет проработал в тбилисском угро.

По пьяной лавочке

Вечером 7 марта1972 года в Ленинграде произошло убийство. Как принято говорить, по пьяной лавочке. На квартире рабочего одного из питерских заводов Анатолия Сидорова собралась молодежь в лице самого хозяина и трех его дружков: Лопухова, Васькина и Огородникова (фамилии изменены). Среди них самым «отмороженным» считался Лопухов, который уже имел за плечами одну судимость – в 1968 году тянул срок по 206-й («хулиганка»). Вернувшись на волю, Лопухов за ум так и не взялся и продолжал вести антиобщественный образ жизни: кочевал с одного места работы на другое, пьянствовал. Сойдясь с Васькиным и Огородниковым, Лопухов, чтобы завоевать у них авторитет и полностью подчинить себе, без конца рассказывал о том, каким крутым он был на зоне, а также какие новые «подвиги» числятся за ним уже здесь, на воле.

Например, однажды Лопухов признался, что грабанул ателье, изнасиловал одну местную красотку, а также ударил ножом какого-то мужика на улице, который в пьяном виде попытался попросить у него прикурить. Все эти факты Лопуховым были выдуманы, однако кореша ему верили – уж больно правдоподобно рассказывал Лопухов.

Когда 7 марта дружная компания собралась у Сидорова, поначалу ничто не предвещало беды. Молодые люди выпили пару-тройку бутылок «бормотухи», то бишь дешевого портвейна, после чего разговорились. В ходе разговора Лопухова вновь понесло: он стал бахвалиться, как год назад, будучи в командировке, крутил любовь с одной красавицей. Сидоров, который был свидетелем этого романа, внезапно внес в него свои поправки: дескать, ты-то к ней клеился, а вот она предпочла тебе более путевого парня. Эти реплики вывели Лопухова из себя, и он со всего размаха ударил Сидорова кулаком в лицо. Тот упал с табуретки на пол, после чего, воя от боли, уполз на кухню. Инцидент вроде бы был исчерпан, и удовлетворенный Лопухов прилег на тахту у стены. Однако тут к нему подкатил Васькин.

– Там Толик поклялся больше с тобой не пить, – доложил он корешу о происходящем на кухне.

– Ну и хрен с ним, – отмахнулся Лопухов.

– А вдруг он завтра тебя ментам заложит? – не успокаивался Васькин.

– Это ты о чем? – насторожился Лопухов.

– Все о том же: про ателье, которое ты грабанул, и про мужика, что зарезал. Сидорова надо кончать!

Лопухов задумался. Он-то знал, что все эти байки он выдумал, чтобы покрасоваться перед дружками, но как теперь в этом признаешься – сразу авторитет потеряешь. Но и мочить Сидорова он не хотел – за это и «вышак» обломиться может. В течение нескольких минут в Лопухове боролись два этих чувства, пока одно из них не возобладало. Встав с тахты, он достал из кармана брюк складной нож и отправился на кухню «мочить» Сидорова. Но это удалось далеко не сразу.

Увидев вооруженного кореша, Сидоров бросился бежать из кухни в комнату. Лопухов схватил его за рубашку и нанес первый удар в нижнюю часть тела. Вскрикнув от боли, беглец стал вырываться из рук убийцы и в пылу борьбы выбил у него оружие. После чего, пользуясь замешательством Лопухова, первым поднял нож с пола. Теперь ситуация резко поменялась, и роль охотника досталась Сидорову. Правда, пробыл он в ней недолго – несколько секунд. Затем на Сидорова навалился сзади Васькин, который сумел выбить нож у него из рук. Оружие тут же подхватил Лопухов и нанес хозяину квартиры еще несколько ударов. Затем они подожгли диван и спешно покинули место преступления.

Примерно в 21.30 соседи Сидорова обнаружили пожар в его квартире и вызвали пожарных. Те примчались через десять минут. По счастливому стечению обстоятельств диван горел не слишком сильно, и к приезду пожарных внутренность квартиры пострадала не так, как рассчитывали преступники. Даже труп Сидорова обгорел наполовину и сохранил на себе все следы ножевых ранений. Сыщики уже спустя несколько часов точно установили, кто именно мог быть причастен к этому убийству. Однако взять преступников по горячим следам не удалось, поскольку те спешно покинули Ленинград.

Преступников арестовали 17 марта . Сбежав из Ленинграда, Лопухов, Васькин и Огородников попытались скрыться от правосудия у дальнего родственника Лопухова во Всеволжском районе. Однако, устав кормить эту ораву, пенсионер вскоре взбунтовался и указал им на дверь. Тогда преступники двинули в Павловский район, где жила бабка Огородникова. Но женщина даже не пустила их за калитку. Не видя иного выхода, молодые люди вернулись в Ленинград, надеясь, что милиции не удалось установить личности тех, кто отправил на тот свет Сидорова. Ошиблись парни: они оказались в Крестах.

Мур против домушников

Как уже отмечалось, одной из напастей Москвы и в советские годы были квартирные кражи. Новая волна этого вида преступлений пришлась на начало 70-х, после чего руководство МВД решило возродить ударную группу, специализирующуюся на домушниках. В итоге весной 1972 года в МУРе, в структуре 2-го отдела (убойного), вновь создали отделение по квартирным кражам, но теперь уже из 11 человек (в 60-х годах подобная группа под началом С. Дерковского, как мы помним, насчитывала 38 сотрудников). Возглавил его Виктор Лыков, который несколько лет назад входил в группу Дерковского (чуть позже Лыкова сменит Виктор Иванов).

Каждый из сотрудников нового подразделения считался мастером своего дела. Назову лишь некоторые имена: Александр Грибалев (впоследствии он возглавит отделение), Георгий Арсентьев, Иван Шишаев, уже упоминаемый ранее Юрий Федосеев. Последний считался новичком, поскольку пришел в МУР всего лишь несколько месяцев назад (в конце 71-го), однако за эти несколько месяцев уже успел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Например, на его счету – разоблачение одного из самых дерзких столичных квартирных воров «на доверии».

Домушник, которого звали Акоп, бывал в столице наездами из одной солнечной закавказской республики и бомбил исключительно представителей творческой интеллигенции. Почему именно их? Дело в том, что сам вор имел непосредственное отношение к этой среде, в частности к литературе, – он умудрился издать на родине сборник собственных стихов. Однако в сферу его интересов входили не только коллеги-литераторы, но и представители других творческих профессий: актеры, художники, композиторы. Большим подспорьем ему при этом служили справочники творческих союзов СССР, в которых содержались не только имена, но и адреса членов союзов.

Действовал домушник весьма изобретательно. Выяснив, кто именно из упомянутых в справочнике людей недавно посещал его солнечную республику (а такие гастрольные поездки совершали многие), вор появлялся в их домах с роскошным букетом цветов и корзиной фруктов. Причем время для визитов он подбирал такое, чтобы в квартире, кроме хозяйки, никого не было. Далее Акоп дарил женщине цветы и фрукты и бойко рассказывал сказки о том, какие они с ее мужем друзья. Затем, сокрушаясь, что не застал хозяина дома и не смог засвидетельствовать свое почтение ему лично, гость начинал прощаться (мол, опаздываю на вокзал, в аэропорт и т. д.). Однако, прежде чем уйти, он просил хозяйку угостить его стаканом воды. Едва та уходила на кухню, Акоп, который за эти пять минут уже успел положить глаз на кое-какие ценные вещи, стоявшие в квартире, забрасывал их в сумку и – был таков. Таким макаром он за пару месяцев сумел ограбить с десяток состоятельных квартир. Учитывая, что большинство потерпевших были люди известные и влиятельные, тогдашнему начальнику МУРа Владимиру Корнееву сверху спустили задание в кратчайшие сроки найти и обезвредить наглого преступника. Для этих целей была создана специальная группа из четырех человек во главе с уже упомянутым Юрием Федосеевым.

Поскольку Акоп предпочитал тактику «волка-одиночки», выйти на него через агентуру было сложно. Поэтому сыщики в его поисках предпочли самый простой способ – охоту наобум. Для этого они патрулировали места его возможного появления, в основном в центре Москвы. И на третьи сутки жертва попалась в расставленные сети: по рисованному портрету Акопа опознали аж… на Красной площади. Однако радость сыщиков быстро улетучилась, едва они близко познакомились с задержанным.

Акоп оказался ушлым человеком и с первых минут ареста заставил сыщиков изрядно поволноваться. Во-первых, он съел (!) свой паспорт, во-вторых, порвал на себе всю одежду в лоскуты, из-за чего его отказывались принимать в КПЗ. Сыщикам пришлось приложить максимум усилий, чтобы пристроить его на нары. А на вторые сутки трюк с одеждой повторился: Акоп порвал и второй комплект. Затем он начал весьма профессионально косить под сумасшедшего, из-за чего проводить допросы стало невозможно – он визжал как резаный, закатывал истерики. Сыщики вздохнули лишь тогда, когда за ним приехал усиленный конвой, чтобы этапировать на родину: оказывается, там его ждал неотбытый срок по приговору суда за другие «подвиги».

Два мира – две преступности

4 мая 1972 года в «Вечерней Москве» появилась очередная заметка о разгуле преступности в США, в которой сообщалось, что в Америке от пули преступника ежегодно погибают 20 тысяч американцев, что каждые 13 секунд там приобретается новый пистолет и прочая, прочая. Все эти факты не были голой пропагандой, а являлись правдой – преступность в Америке и в самом деле была высокой. Причем несмотря на то, что ее тщательно «подчищали» в статистических отчетах. Например, в декабре 1969 года сам президент Ричард Никсон потребовал от полицейского комиссара округа Колумбия Джерри Уилсона снизить уровень преступности, иначе тот лишится должности. Уровень преступности в округе был снижен путем подчистки статистических данных. Согласно официальным данным, в 1972 году в США было зарегистрировано 5 891 900 преступлений, хотя по неофициальным данным – вдвое больше.

В отличие от США в Советском Союзе тоже подчищали статистику преступлений, однако даже эта подчистка не могла скрыть главного – наша преступность была не чета американской. У нас было значительно меньше преступлений с применением огнестрельного оружия, почти не было серийных сексуальных маньяков, было меньше угонов автотранспорта, случаев убийств стражей порядка (в США с 1963 по 1973 год преступники совершат около 10 тысяч нападений на полицейских, при этом 860 служителей закона погибнут) и т. д.

Воздушный захват

С начала 70-х в СССР растет количество захватов террористами воздушных судов. Власти реагируют на это адекватно: создают специальные подразделения в структуре МВД (как мы помним, первые такие подразделения начали создаваться после приказа от 2 июля 1971 года ), отряжают своих сотрудников сопровождать все рейсы гражданских авиалиний. Эти меры стабилизируют обстановку, однако полностью искоренить этот вид преступления не могут: все равно находятся люди, которые решаются на угон самолета, дабы сбежать из страны в западный «рай».

Очередной такой захват случился 19 мая 1972 года . 30-летний Тенгиз Рзаев, пронеся огнестрельное оружие на борт пассажирского самолета «Ту-104», следовавшего с сотней пассажиров на борту по маршруту Москва—Чита, потребовал изменить маршрут в сторону Китая (в те годы эта страна была стратегическим противником СССР), в противном случае угрожая взорвать бомбу. Угонщик не знал, что на борту самолета находится вооруженный милиционер (после октябрьских событий 70-го, когда была убита стюардесса Надежда Курченко, практически все рейсы «Аэрофлота» сопровождали сотрудники МВД), который решил в одиночку обезвредить преступника. Трудно сказать, чем руководствовался милиционер, принимая такое решение: может быть, надеялся, что заявление о бомбе – всего лишь блеф? Но все оказалось взаправду. В тот момент, когда страж порядка выхватил пистолет и потребовал от террориста сдаться, тот привел в действие адскую машину. Самолет взорвался в воздухе.

Гангстеры из Одессы

Жемчужина у моря, город-герой Одесса весной 72-го оказался взбудоражен происшествием, случившимся на самой знаменитой улице города – Дерибасовской. Прямо средь бела дня двое неизвестных, вооруженных пистолетом (им они завладели два дня назад, напав на охранника Одесского завода киноаппаратуры), набросились на хрупкую кассиршу, которая только что получила деньги в областном банке. Произведя три выстрела в воздух, грабители напугали не только кассиршу, но и несколько десятков прохожих, которые в эти часы гуляли по улице. Выхватив у женщины сумку с деньгами, бандиты вскочили на стоявший неподалеку мотоцикл и попытались скрыться с места преступления. Однако среди очевидцев этого преступления нашелся-таки смельчак, который бросился в погоню. Им оказался водитель такси В. Полятов. По дороге он подсадил к себе в машину двух милиционеров, тем самым уравняв шансы обеих сторон.

Погоня по улицам Одессы длилась около получаса. Несмотря на то что стражи порядка были вооружены, стрелять по грабителям они не решались, опасаясь задеть кого-то из прохожих. А вот преступники своих пуль не жалели – несколько раз один из них выстрелил в «Волгу» преследователей, но каждый раз пули улетали в «молоко». В итоге погоня закончилась победой преследователей. На одном из поворотов мотоцикл занесло, и грабители оказались на земле. Поднявшись, они бросились врассыпную, но далеко убежать им не удалось. Чуть позже выяснилось, что один из них тот еще бандюга – четыре года назад он совершил преступление в Алтайском крае и с тех пор находился в розыске.

Трагедия на родине Брежнева

26 июня трагические события произошли в Днепродзержинске, родном городе генсека Леонида Брежнева. Из-за этого обстоятельства город жил, что называется, райской жизнью. В отличие от других областей в тамошних продуктовых магазинах было всего завались – и колбасы, и сыра, и масла, и водки. Даже соседний Харьков был беднее. То же самое и с зарплатой – у жителей Днепропетровской области она была на 20 процентов выше. Поэтому за последние несколько лет в родном городе генсека и в области не произошло ни одного серьезного ЧП, которое могло бы бросить тень на ее жителей. Как вдруг 26 июня все изменилось.

Эта история началась несколько раньше – 19 июня , когда свет увидел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». В нем в качестве мер по обузданию потребления «зеленого змия» (а оно к тому времени приобрело катастрофические размеры, о чем сигнализировали все инстанции: МВД – растет количество преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, Министерство труда и занятости – растет травматизм «по пьяни» и т. д.) предлагалось сократить число разного рода «забегаловок», усилить контроль за отпуском спиртного несовершеннолетним и т. д. На волне этого указа органы правопорядка по всей стране активизировали свои действия по обузданию пьянства: в частности, стали десятками задерживать нетрезвых граждан на улицах городов и населенных пунктов и препровождать их в медвытрезвители. Один из таких рейдов и привел к трагедии в Днепродзержинске.

Началось все утром, когда в центре города, на проспекте Ленина, загорелась машина медвытрезвителя, в которой находились трое задержанных. Накануне вечером их задержали за пьянку и теперь везли в отделение милиции для оформления штрафов. Во время поездки одному из работяг вздумалось закурить, он чиркнул спичкой, и тут же в «воронке» возник пожар – вспыхнули пары бензина в канистре, стоявшей в углу. Шофер с конвойным попытались открыть двери «клетки», но ничего не получилось: сначала долго искали ключ, а когда монтировкой все-таки вскрыли дверь, внутри уже все было кончено – все трое задержанных попросту задохнулись.

На месте происшествия собралась толпа, на которую вид обезображенных тел произвел жуткое впечатление. Люди стали обвинять милиционеров в случившемся, причем никакие объяснения толпу не успокоили. Поскольку значительную часть собравшихся составляли простые трудяги, да еще находившиеся под парами (в тот день давали аванс), достаточно было только вспыхнуть искре, чтобы загорелся еще один пожар – пожар бунта. И он загорелся. Кто-то крикнул: «Мужики! Пошли в горком!» – и толпа двинулась по проспекту, обрастая подходившими людьми.

По пути разъяренные люди громили витрины магазинов, переворачивали киоски. Пока они шли, городские власти успели поднять на ноги милицию, войска. Те были стянуты к центру города и ждали только приказа, чтобы начать стрелять. Однако крови удалось избежать. Первый секретарь горкома по телефону вышел на Брежнева, который приказал ни в коем случае не открывать огня по безоружной толпе и усмирить ее другими способами. Милиционеры и солдаты встали в цепь и, принимая на себя удары, сдержали-таки людей от прорыва к горкому. В ту же ночь «Голос Америки» сообщил о беспорядках в Днепродзержинске, упомянув при этом, что имеются жертвы среди мирных жителей.

Уже на следующий день в городе начался «разбор полетов». Было смещено все городское руководство – горкомов партии и комсомола, горисполкома и даже горздрава (видимо, за компанию). Высшие милицейские чины были понижены в званиях. Были пострадавшие и с противоположной стороны: восьмерых бунтарей осудили за организацию массовых беспорядков к максимальным срокам наказания, еще с десяток получили более мелкие сроки за «хулиганку».

Коррупция по-советски

В советские годы такое явление, как коррупция, тоже существовало. Правда, в разные годы мздоимцы чувствовали себя по-разному. Например, если в сталинские времена с ними особо не церемонились и многих даже ставили к стенке, то в последующие годы ситуация изменилась: дела о взятках возбуждали все реже и реже, а высокопоставленных коррупционеров вообще редко привлекали к ответственности. Считалось, что это позорит руководящие кадры партии. При Хрущеве даже вышло секретное постановление, где правоохранительным органам вменялось в обязанность передавать уголовные дела, где фигурировали государственные чиновники и партноменклатура, в Комитет партийного контроля. А там уже решалось, что делать с провинившимися. Чаще всего их наказывали строгим выговором, хотя иногда особо зарвавшихся могли и с работы снять, а иных и под суд отдать. Именно эта лотерея и позволяла хоть как-то держать в узде мздоимцев. И хотя в сравнении со сталинской практикой она выглядела менее эффективной, однако в сегодняшней России даже этого нет, из-за чего она уже вышла в лидеры по коррупции среди ведущих мировых держав.

В СССР начала 70-х широкомасштабная война коррупции была объявлена в Грузии. Произошло это не случайно, а только после того, как более молодая элита дозрела для того, чтобы сменить старую. До этого Грузией вот уже 19 лет руководил Василий Мжаванадзе, который превратил свою вотчину в одну из самых коррумпированных республик в составе СССР (как говорили сами грузины, рублевыми миллионерами у них были все, а тем, кто не был, не хватало до миллиона… одной копейки). Москва снисходительно взирала на это, вполне удовлетворенная тем, что социальная ситуация там была вполне благополучной (вот почему дико слышать от сегодняшнего президента Грузии М. Саакашвили слова об оккупации его республики в советские годы).

Однако к концу 60-х в Грузии подросла новая элита, которая мало того что была выпестована в недрах силовых структур, но и заявляла о своей большей преданности Кремлю. Именно на нее и была сделана ставка в Москве. В итоге к власти в Грузии в середине 1972 года был приведен министр внутренних дел республики 43-летний Эдуард Шеварднадзе, который давно выказывал намерение навести на своей родине порядок (то есть сократить темпы роста рублевых миллионеров, а особо зарвавшихся и обнаглевших приструнить). Ведь даже родное для Шеварднадзе МВД было основательно разложено взяточниками и мздоимцами, что бросало тень на всю правоохранительную систему страны. Приведу лишь один пример.

Как-то в самом начале того десятилетия министр внутренних дел СССР Н. Щелоков на совещании в Москве упрекнул Шеварднадзе в том, что служба ГАИ Грузии занимается денежными поборами и количество таких мздоимцев составляет чуть ли не 50 % личного состава (в других регионах это мздоимство было значительно ниже). Шеварднадзе молча выслушал упрек министра и, вернувшись на родину, решил лично проверить правоту его слов. Загримировавшись под рядового гражданина, Шеварднадзе сел за руль обычного «Москвича» и выехал на дороги Тбилиси. То, что он увидел, потрясло его неимоверно. Поборами занимались не 50 % сотрудников ГАИ, а… почти все 100 %. После этого министр провел кардинальную чистку республиканской службы ГАИ, но ликвидировать поборы окончательно так и не сумел.

Между тем Мжаванадзе был личным другом Брежнева и за его широкой спиной чувствовал себя вполне уверенно. Сместить первого секретаря ЦК КП Грузии пытались несколько раз, однако все попытки заканчивались безрезультатно. И только в начале 70-х годов ситуация наконец «дозрела». А история со смещением Мжаванадзе была настолько крутой, что могла бы послужить завязкой для любого детектива.

На одном из официальных приемов в Тбилиси проницательный Шеварднадзе заметил на руке супруги Мжаванадзе Виктории бриллиантовое кольцо, представлявшее музейную ценность и давно разыскиваемое Интерполом. Шеварднадзе по своим каналам установил, что кольцо подарил первой даме республики подпольный воротила Отар Лазишвили. Эта информация полетела в Москву и легла на стол Ю. Андропова. Взвесив все «за» и «против», председатель КГБ дал добро на смещение Мжаванадзе.

Начать операцию Шеварднадзе решил, надежно прикрыв тылы. Он хотел скандала, который всколыхнул бы общество. И такой скандал летом 1972 года состоялся. Под Сухуми силами МВД республики был найден тайный завод по производству оружия. Оружие продавалось преступникам и являлось источником многих бед как для жителей самой Грузии, так и для ее соседей. Об обнаружении этого подпольного завода оповестила жителей республики главная партийная газета Грузии «Заря Востока». Через несколько дней этот номер газеты лег на стол Леонида Брежнева. И генсек понял, что в Грузии подросла новая плеяда деятелей, которая готова прийти на смену старику Мжаванадзе и его соратникам. Так в августе 1972 года участь «стариков» была решена.

Однако личная судьба Мжаванадзе благодаря все той же дружбе с Брежневым оказалась не столь драматичной. Не желая жить под пятой Шеварднадзе, бывший первый секретарь с семьей переехал в Москву, где получил квартиру, дачу и персональную пенсию. Чуть позже с сохранением всех перечисленных привилегий он перебрался жить на Украину (его жена была родной сестрой жены первого секретаря ЦК КП Украины Петра Шелеста).

По стопам киношных гангстеров

Советская молодежь в целом представляла собой вполне здоровую категорию людей, уверенных в завтрашнем дне и преисполненных самых дерзновенных мечтаний. Миллионы молодых людей учились в школах, училищах и вузах, трудились на ударных стройках, в цехах заводов и на пашнях. Однако были среди них и такие, кто строил совсем иные планы: тоже дерзновенные по духу, но преступные по сути. Среди таких людей оказались двое молодых людей: 21-летние жители Куйбышева Сергей Рамьянов и Александр Долотов.

С детства эти парни были дружны, жили в одном дворе (в двух шагах от бывшей Самарской площади) и учились в одном классе. До определенного возраста они представляли собой вполне обычных советских мальчишек, увлеченных дворовыми играми и походами на речку. Однако в старших классах их словно подменили. Отныне все их помыслы стали связываться с деньгами. В отличие от большинства советской молодежи, которая о богатстве никогда не грезила, эти, наоборот, – хотели всего, причем сразу. Насмотревшись западных фильмов о гангстерах, которые иногда шли в советском прокате, и начитавшись заметок об американской мафии (летом 72-го советская печать освещала очередные гангстерские войны в США, связанные с убийством одного из главарей гангстеров Нью-Йорка Джо Галло), двое друзей решили… ограбить инкассаторов. Эти мысли впервые пришли обоим еще в школе, в 10-м классе, однако в те годы осуществить задуманное им не удалось, и реализация плана была отложена до лучших времен. Летом 72-го эти времена, кажется, настали.

Именно тогда у Долотова появилось охотничье ружье, из которого парни смастерили обрез. Но затем Рамьянов его забраковал: дескать, какой прок от такой «пушки» – раз выстрелишь, и все. А у инкассатора под рукой автоматический пистолет. И стали друзья размышлять о том, где бы раздобыть более приемлемое для ограбления оружие. Наконец Рамьянов придумал:

– У меня в Донецке живет дядя. Когда бываю у него, постоянно вижу пожилого участкового милиционера…

– Что ж ты раньше молчал! – вскочил со своего места Долотов. – У него же наверняка ствол имеется. Поехали к твоему дядьке!

1 августа 1972 года друзья приехали в Донецк и сразу же отправились искать участкового. Им оказался старшина милиции Анатолий Осташевский, которого хорошо знали почти все жители района. Поскольку милиционер ходил по улицам не таясь, будущим грабителям не составило большого труда отыскать его. И стали они незаметно ходить за ним по пятам, прикидывая в уме, когда и где удобнее всего совершить на него нападение.

Три дня они сопровождали его, пока наконец не решились напасть. Это случилось в двенадцатом часу ночи 4 августа на проспекте Титова, между улицами Челюскинцев и Артема, недалеко от гостиницы «Шахтер». Именно там преступники подстерегли милиционера, и Долотов в упор, с полуметрового расстояния, выстрелил в него из обреза. Пока Осташевский падал, Рамьянов успел сорвать с него кобуру с пистолетом. Утром следующего дня они уже сидели в поезде, увозившем их в сторону Куйбышева.

Поскольку донецкой милиции так и не удалось напасть на их след, доморощенные гангстеры почувствовали свою безнаказанность и приступили к подготовке следующего преступления. Однако идти на него вдвоем им показалось несподручно (они знали, что инкассаторов всегда двое), поэтому преступники решили взять в дело еще одного напарника. Выбор пал на Игоря Ишимова. Однако тот, узнав, на какое дело собрались идти его подельники, мгновенно остудил их пыл: дескать, такие вещи с бухты-барахты не делаются, надо взвесить все за и против, провести самую тщательную подготовку, на что уйдет не один месяц. Кроме этого, он сказал: «Нас-то трое, а пистолет – один! Значит, надо раздобыть еще один ствол». Стали думать, как это сделать, но ничего путного тогда не придумали. А потом подельников увлекли другие дела, и мысли об ограблении отступили на дальний план. Однако вернуться на правильный путь молодым людям, двое из которых уже вкусили крови, так и не удалось. В 1974 году их кровавый путь продолжился, о чем речь еще пойдет впереди.

Два мира – две преступности

В том, что двое куйбышевских парней взяли себе в пример американских гангстеров, не было ничего удивительного – по мере приобщения советских людей к западным ценностям (этот процесс взял старт в первой половине 70-х, когда началась так называемая разрядка – то есть сближение Востока и Запада) все большее число жителей СССР становились западниками. Только кого-то из них прельщала западная сфера быта и сервиса, кого-то искусство (рок-н-ролл и Голливуд), а кого-то – тамошние гангстеры как пример смелых и удачливых людей, умеющих жить «по-настоящему». И как ни старалась советская пропаганда отвадить своих граждан от западного «рая» посредством публикации негативной информации о нем, однако эффект был обратный: все больше людей проникалось жаждой окунуться в этот «рай». И пример куйбышевских отморозков – наглядное тому подтверждение.

Летом 72-го в советских СМИ много писали об очередной гангстерской войне, которая началась в Нью-Йорке между бандитскими кланами. Началась эта война еще в июне прошлого года, когда был убит один из пяти боссов нью-йорской мафии Джозеф Коломбо. Этот человек был известен тем, что выступал одним из ярых борцов с американскими СМИ, которые разоблачали деяния итальянской мафии. Коломбо понимал, что заступаться за мафию в открытую опасно, поэтому избрал иной путь: он связал эти нападки с этническими предрассудками, заявляя, что журналисты ненавидят всех итальянцев, но свою ненависть прикрывают нападками на мафию. Коломбо считал, что если ему удастся сконцентрировать внимание на растущей чувствительности публики к вопросам этнических предрассудков, то удастся стереть в сознании людей разницу между антиитальянскими настроениями и возрастающим неприятием мафиозных организованных преступных банд (этот тезис, кстати, взяли на вооружение многие наши постсоветские гангстеры). Именно Коломбо выступил главным цензором известного кинорежиссера Френсиса Форда Копполы, заставив его в фильме «Крестный отец» отказаться от таких определений, как «итальянская мафия» и «коза ностра». Кроме этого, он добился того, что директор ФБР Эдгар Гувер согласился снять все звучащие по-итальянски имена из телесериала «ФБР».

Между тем эта деятельность не нравилась остальным четырем нью-йоркским мафиозным кланам. Их боссы считали, что Коломбо своими действиями только привлекает внимание общественности к мафии, а не защищает ее. В итоге они натравили на Коломбо его давнего врага – Джо Галло. 28 июня 1971 года его люди изрешетили из автоматов Коломбо в тот самый момент, когда он приехал в Коламбо-сквер, чтобы участвовать в митинге итало-американского единства. После этого убийства Галло почти на год залег на дно. А когда вновь объявился, то пули киллеров нашли уже его самого. Он был убит в день своего 43-летия 7 апреля 1972 года в ресторане «Умберто». После этого в Нью-Йорке и началась настоящая гангстерская война между бандами Коломбо и Галло, когда в течение нескольких месяцев были уничтожены десятки бандитов. Поскольку эта бойня была выгодна другим мафиозным семействам (они были заинтересованы в том, чтобы два семейства как можно больше обескровили себя), они активно помогали обеим сторонам, поставляя им оружие. А когда эта война все-таки завершилась мировым соглашением, новым «боссом всех боссов» в Нью-Йорке стал Карло Гамбино.

В Советском Союзе ничего подобного не было и в помине. По сравнению с западными советские мафиози выглядели скорее обитателями глухой деревни, чем жителями огромного мегаполиса. Однако минует меньше 20 лет, и капитализм по-русски, больше известный как бандитский, выпестует таких гангстеров, перед которыми померкнут и советские, и даже американские. Наши «братки» окажутся не только талантливыми подражателями, но и последователями своих заокеанских коллег. И термин «русская мафия» на Западе встанет вровень с такими понятиями, как «итальянская» или «американская мафия».

Звезда эстрады и авторитет

Летом 1972 года на небосклоне советской эстрады начала восходить новая звезда – певица София Ротару. В то время она давала большие гастроли по стране и заехала в Сочи. На одном из ее концертов побывал хорошо известный в криминальных кругах Вячеслав Иваньков по кличке Япончик. Он в те дни приехал на юг, чтобы отдохнуть вместе с приятелями. Собственно, весь тот ажиотаж, который царил в Сочи вокруг Ротару, Иванькову был до фонаря, и посещать ее концерт он не предполагал. Но обстоятельства сложились иначе.

В один из жарких дней на сочинский пляж занесло администратора Ротару Олега Непомнящего и его знакомую Галю по прозвищу Ворона (последняя принадлежала к представителям первой древнейшей профессии). Когда они проходили мимо шумной компании незнакомых молодых людей, как принято теперь говорить, «лиц кавказской национальности», один из них бросил в сторону спутницы администратора несколько оскорбительных фраз: «Эй, блядь, иди сюда! Мы тебя прямо здесь оформим!» Непомнящий, как истинный джентльмен, хотел было вступиться за даму, но та его остановила. После чего направилась к другой группе молодых людей, возлежавших на песке неподалеку. Судя по тому, что голые тела некоторых из них были украшены синими татуировками, они принадлежали к «деловым». Далее послушаем рассказ самого О. Непомнящего.

«Я сразу выделил молодого человека с необычной внешностью: русоволосый, белокожий, но с азиатским разрезом глаз. Его лицо заключало в себе сложный коктейль противоречивых черт – оно было одновременно жестоким и нежным. Даже когда он улыбался, зловещая тень пробегала по его губам. Ворона представила нас друг другу:

– Знакомьтесь, это Слава.

Я был почему-то твердо убежден, что она лжет, и русоволосого атлета зовут иначе. Он заметил мое недоверие и, протягивая руку, представился сам:

– Япончик.

В ответ я назвал свое имя и в двух словах объяснил, кто я и чем занимаюсь.

– Ну жди. Сегодня вечером мы придем на концерт.

– К сожалению, это невозможно: все билеты проданы, и у нас полный аншлаг.

Он только усмехнулся:

– Какие места лучшие в зале?

– Ложи, но они тоже проданы.

– Ты увидишь меня в первой ложе.

Я был готов обсуждать эту тему до бесконечности, надеясь, что разговор убежит горной речкой куда-нибудь в безопасную гавань и унесет всю компанию пить вино в каком-нибудь уютном ресторанчике. Смутное излучение угрозы исходило от Япончика, и я интуитивно знал, что пустякового толчка достаточно, чтобы разбудить в нем ярость. Я молил бога, чтобы Ворона промолчала о глупой выходке грузина, но она хладнокровно стала рассказывать…»

Далее Непомнящий вспоминает о том, как Япончик, словно средневековый монарх, к стопам которого приносят жалобу попранной женской чести, отправился учить уму-разуму того грузина, который несколько минут назад оскорбил Ворону. Япончику стоило произнести ему всего лишь одно слово «Одевайся», как обидчик стал лихорадочно натягивать на себя одежду, а его дружки даже не попытались вступиться за него. Видимо, они прекрасно знали, кого именно принесла к ним нелегкая.

Когда обидчик наконец оделся, Япончик приказал ему следовать за ним к машине, которую его друзья уже подогнали к выходу с пляжа. Вскоре автомобиль рванул в сторону Мацесты. Ехали минут двадцать, после чего Иваньков приказал шоферу тормознуть возле площадки для пикников. Из машины вышли Япончик, Ворона и грузин-обидчик. Иваньков спросил у девицы:

– Как его наказать?

Ворона пожала плечами. Тогда Иваньков сам придумал наказание, приказав обидчику встать перед девицей на колени и целовать ей туфли. Парень повиновался. Но Япончику этого показалось мало, и он изобрел новую пытку: приказал Вороне помочиться в туфлю и заставил парня осушить ее. Обидчик безропотно снес и это наказание. Но и этого оказалось недостаточно. Следующей командой стал приказ копать яму. Как вспоминает все тот же О. Непомнящий, «на секунду мне стало смешно – яму выкопать было решительно нечем. Но когда грузин, упав на колени, стал копать землю руками, ломая ногти, мне стало по-настоящему страшно. Видимо, Вороне тоже стало не по себе:

– Слава, хватит. Довольно. Мне и так противно. Я прошу тебя.

Мы уехали, оставив грузина на той поляне. Я часто вспоминаю его серое лицо, выцветшие, обезумевшие глаза…»

Герой войны против грабителя

В субботу, 9 сентября , вопиющий случай произошел в поселке Алабушево Солнечногорского района Московской области. Там грабитель напал на героя войны Екатерину Новикову. У этой женщины была легендарная судьба. Она попала на фронт со школьной скамьи – сразу после окончания средней школы. Служила санитаркой и вынесла на своих хрупких плечах не одну сотню раненых бойцов. Во время одного из кровопролитных боев она забросала немецкий танк гранатами. Об этом ее подвиге писала тогда «Правда», о ней оставил самые восторженные отзывы в своей книге «Заря Победы» генерал армии Д. Лелюшенко.

В тот злополучный вечер Новикова приехала из Москвы в Алабушево к своей тете. До дома оставалось каких-нибудь несколько сот метров, когда из-за угла на нее набросился неизвестный мужчина. Его целью было овладеть сумочкой женщины. Вырвав ее из рук жертвы, грабитель бросился наутек. Но Новикова, которая и в войну ничего не боялась, не собиралась так легко сдаваться. Ведь в сумочке были не только деньги, но, главное, все ее документы: паспорт, ветеранская книжка, пенсионное удостоверение. Женщина догнала преступника, отняла у него сумочку и принялась бить его ею по голове. Бандит в ответ стал отбиваться. Самое печальное, что все это происходило на глазах у двух десятков людей, которые вместе с Новиковой сошли с электрички, но никто из них не сделал хотя бы одно телодвижение в сторону грабителя. Как говорится, моя хата с краю… Тут еще в половине восьмого вечера по ТВ должна была начаться комедия «Полосатый рейс», и люди, видимо, спешили домой, чтобы не пропустить начало фильма. Сама Е. Новикова вспоминала:

«Какой-то дядечка все ж таки, слышу, сказал: „Граждане, женщину грабят“. Да никто не остановился, и сам дядечка, гляжу, пропал. Так я держусь за сумку, а этот бандит меня по голове бьет и бьет. Такое меня зло взяло, так мне стало обидно – не война, мирное время, меня тут убивают и грабят, а люди мимо бегут, бегут, бегут, и это прямо на улице… Хватаю я из последних сил этого бандюгу, а он испугался – машина, фары светят – и от меня в сторону…»

В итоге из этого поединка с грабителем хрупкая женщина вышла победителем. Сказалась фронтовая закалка.

По следам «Мосгаза»

19 сентября в Москве объявился маньяк, решивший пойти по стопам небезызвестного «Мосгаза» – убийцы Владимира Ионесяна, наводившего ужас на москвичей в конце 1963 – начале 1964 года . Новым душегубом был 26-летний уроженец Москвы Александр Столяров. В тот день с утра он приехал на Севанскую улицу, что недалеко от железнодорожной станции Царицыно, и вошел в ближайший дом – № 7. План у него был простой: представляясь работником Технадзора, проверяющим качество отопления, проникать в квартиру какой-нибудь одинокой пенсионерки, грабить ее и убивать. Столяров обошел несколько квартир, но никак не мог выбрать подходящую жертву: дверь ему открывали либо мужчины, либо женщины, но в доме был кто-то еще. И только в самом конце обхода маньяк наконец нашел то, что так долго искал: в одной из квартир оказалась лишь пожилая хозяйка, представившаяся как Екатерина Елизарова.

Пройдя в комнату, Столяров сообщил пенсионерке, что в их доме вышла из строя батарея парового отопления, и попросил записать его рабочий телефон. И в тот момент, когда ничего не подозревающая женщина полезла в ящик стола, чтобы достать чистый лист бумаги и ручку, маньяк извлек из сумки пассатижи и обрушил их на голову несчастной. Та рухнула на пол. Убедившись, что женщина мертва, Столяров приступил к ограблению. Однако здесь его ждало разочарование – поживиться в квартире было практически нечем. Добычей убийцы стали мужские часы «Полет», золотое кольцо, транзистор и наличные деньги в сумме 20 рублей.

Убитую женщину обнаружили вечером родственники, вернувшиеся с работы домой. Они и вызвали к месту происшествия сыщиков из 55-го отделения милиции. Те работали споро и уже через час знали, кто именно совершил это убийство – темноволосый молодой человек, представлявшийся жителям дома как сантехник из Технадзора. Кроме этого, сам убийца позаботился о том, чтобы в милиции о нем знали как можно больше: в спешке он забыл на полу орудие преступления – пассатижи, на которых имелись отпечатки его пальцев. Увы, но в картотеке МВД эти «пальчики» не значились, что заметно осложнило розыски убийцы. А он тем временем в течение трех последующих недель сидел тише воды ниже травы, изучая реакцию милиции на совершенное им убийство. Видимо, эта реакция его вполне удовлетворила, если спустя три недели он вновь вышел на свою кровавую охоту.

Хотите верьте, хотите нет, но место для нового преступления маньяк выбрал… на той же Севанской улице, что и в первом случае. Более того – это был соседний дом. Видимо, преступник рассчитывал на то, что подобного шага милиция от него явно не ожидает. Его маневр удался. То ли большинство жителей окрестных домов не были оповещены о произошедшем несколько недель назад преступлении (хотя слухи о такого рода делах в те годы распространялись среди населения с быстротой пожара), то ли за эти недели память о преступлении стерлась из сознания граждан. Короче, все повторилось. Так же методично, как и в первом случае, Столяров стал обходить квартиры, пока в одной из них дверь ему не открыла пожилая женщина. Ей суждено было принять смерть от удара тяжелым предметом – на этот раз это был молоток. Добыча преступника, как и в первом случае, была невелика: золотые часы, мохеровый шарф и 192 рубля наличными.

Кто-то из бдительных жильцов, наслышанный о недавнем убийстве в соседнем доме, решил позвонить в милицию и рассказать о подозрительном сантехнике из Технадзора. Милиционеры тут же примчались к месту вызова. Но они разминулись с преступником буквально на несколько минут. Понимая, что далеко уйти он не мог, сыщики бросились в погоню. И спустя 10 минут заметили на Кавказском бульваре молодого человека, внешний вид которого подходил под описание свидетелей. Говорят, когда Столярова взяли под локти, он даже не сопротивлялся – столь неожиданным оказался для него этот арест. Суд приговорил убийцу к высшей мере наказания – расстрелу.

Коль речь зашла о маньяках-серийниках, отмечу, что в СССР их число по-прежнему минимально: на всю страну меньше десятка. Достаточно сказать, что в Центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского за три последних года ( 1970–1972 ) были обследованы только 4 (!) человека, обвиняемые в многоэпизодных убийствах по сексуальным мотивам. То ли дело США, по праву носящие звание родины маньяков. В июне 1972 года полиция городка, который позднее станет дорогим для миллионов российских домохозяек – речь идет о Санта-Барбаре, – арестовала целую семью (!) маньяков: мужа, жену, дочь, сына и зятя Мак-Крэри, которые колесили из штата в штат на своем фургоне и насиловали, грабили и убивали официанток и продавщиц небольших магазинчиков, стоявших на обочинах дорог. За два года своей деятельности эта семейка лишила жизни 28 человек.

Добровольные помощники милиции

Случай с бдительным жильцом, который помог милиции задержать опасного маньяка, не был единичным в советские годы. Тогда подобное происходило достаточно часто: рядовые граждане наравне с милицией участвовали в борьбе с преступностью. Один из таких случаев произошел 29 сентября в Ростове-на-Дону. Дело было так.

Водитель автобусной автоколонны № 1422 Николай Сазонов, находясь во дворе собственного дома, внезапно услышал истошные женские крики, доносившиеся со стороны продуктового магазина. Схватив с земли молоток, с которым он работал, Сазонов бросился на шум. Когда он подбежал к магазину, продавец объяснила ему, что несколько минут назад двое грабителей в масках, угрожая ножом, забрали из кассы 300 рублей и убежали в сторону школы № 42. Не мешкая, Сазонов бросился в погоню. По дороге он заметил своего коллегу – водителя служебного автобуса С. Хелемендика, которого тоже привлек к делу поимки преступников.

Между тем грабители, услышав за собой шум погони, решили разделиться. Один из них бросился бежать дворами, а другой решил схитрить – забежал во двор школы и спрятался в кустах, рассчитывая, что преследователи пробегут мимо. Но ему не повезло. Сазонов успел заметить, куда скрылся беглец, и стал методично прочесывать территорию школы. Вскоре он наткнулся на притаившегося преступника, причем тот, не желая сдаваться, бросился на него с кулаками, но одолеть водителя не сумел. Сазонов заломил ему руки за спину и связал их брючным ремнем. Позднее в карманах задержанного обнаружилась б?льшая часть украденного – 230 рублей. Второго грабителя милиция задержала сутки спустя благодаря показаниям его задержанного подельника. Государство по достоинству оценило смелый поступок добровольного помощника милиции: спустя почти пять месяцев после этого происшествия Н. Сазонов был награжден медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».

Подвиг милиционера

Как уже говорилось, в годы существования СССР в прессе часто публиковались материалы о героических буднях милиции. Не о кровавых деяниях бандитов, как это делается сейчас, а именно о мужестве и подвигах стражей порядка, которые, рискуя своей жизнью, охраняли мирный труд советских граждан. Эти публикации поднимали авторитет органов правопорядка в обществе, делали из милиционеров героев, достойных подражания. Вот одна из таких публикаций, которая появилась в советских СМИ в октябре 72-го .

Речь в ней шла о том, как в селе Тарасовка, которое находилось на территории Великописаревского РОВД Сумской области, во время исполнения служебного долга геройски погиб милиционер Петр Веркасов. Он входил в состав группы, которая выслеживала бывшего фашистского карателя Почернина, ударившегося в бега. По агентурным данным, преступник, обложенный со всех сторон, должен был объявиться в окрестностях Тарасовки. Поэтому там была оставлена засада, в которую помимо Веркасова входили еще трое – местные дружинники.

Сутки засада прождала напрасно, а вот на второй день вечером впереди на дороге возник силуэт мужчины. Поскольку из-за темноты лица его было не разобрать, Веркасов принял решение познакомиться с ним поближе. Он вышел из укрытия и окликнул мужчину. Но стоило ему обнаружить себя, как незнакомец тут же бросился бежать в противоположную сторону. Веркасов бросился в погоню. Но, пробежав всего лишь несколько шагов, нарвался на пулю – это незнакомец на бегу выстрелил в него из пистолета. Свинец угодил в грудь милиционеру. Но, прежде чем упасть и потерять сознание, Веркасов из последних сил вскинул руку с зажатым в ней табельным «макаровым» и выстрелил в удаляющуюся фигуру. Итог погони: Веркасов умер по дороге в больницу, а преступник (им оказался разыскиваемый каратель) получил тяжелое ранение и был схвачен. Суд приговорил его к расстрелу.

Яблоко от яблони…

Несмотря на то что в 70-х годах Москва считалась одним из самых безопасных городов мира, разного рода правонарушения случались в нем регулярно. В частности, грабежи. Однако б?льшая их часть достаточно оперативно раскрывалась благодаря слаженной работе милиции (особенно участковых инспекторов, которые хорошо знали весь свой подотчетный контингент). Вот почему, если в 1971 году по стране было зафиксировано 33 015 случаев грабежа, то уже в следующем году эта цифра снизилась до 30 253 случаев. И эти цифры не были блефом, лукавой игрой статистиков. Дело в том, что свою лепту в снижение подобных преступлений вносила профилактическая работа, да и львиная доля грабежей совершалась в СССР дилетантами, которые достаточно быстро попадали в руки правоохранительных органов. Вот лишь один пример подобного рода.

12 декабря 1972 года в 23.05 в Москве было совершено нападение на 20-летнего контролера ОТК радиозавода Надежду Рощину, которая возвращалась домой от подруги. Сойдя на автобусной остановке недалеко от своего дома, Надежда пересекла улицу и вошла в темный переулок. Здесь все и произошло. Навстречу девушке вышел незнакомый парень в черной каракулевой шапке, который, поравнявшись с ней, внезапно ударил ее по руке, в которой была зажата сумочка. Прорычав что-то вроде «Молчи, убью», парень подхватил с земли добычу и бросился бежать прочь. Надежда бросилась было вдогонку, но затем остановилась – боль в руке стала невыносимой. В похищенной сумочке находились: помада, комсомольский билет, клипсы, пропуск и записная книжка. И три рубля с мелочью.

Утром 13 декабря Надежда отправилась в милицию, чтобы написать заявление о случившемся. В тот момент, когда она уже заканчивала писать, в дежурку вошел молодой милиционер. Взглянув на заявление потерпевшей, он мрачно резюмировал: «Опять тот же парень в черной каракулевой шапке». Из чего Надежда сделала вывод, что она – не первая жертва неуловимого грабителя. Так оно и оказалось. А через пару дней девушку уже вызвали в милицию, чтобы опознать преступника.

Им оказался 15-летний ученик одной из столичных школ Малахов. Как выяснилось, на скользкую дорожку его толкнул… родной папаша. Это он, будучи человеком жестоким и циничным, с детства прививал своему отпрыску потребительское отношение к жизни. У него даже была своеобразная методика воспитания сына: например, с 1-го по 2-й класс он порол его за разные провинности куском телевизионного кабеля, с 3-го по 4-й – солдатским ремнем с металлической пряжкой, с 5-го по 8-й – избивал кулаками. Однажды, когда сын без разрешения взял в школу шариковую ручку отца и там потерял ее, Малахов-старший избил отпрыска до полусмерти. При этом приговаривал: «Я в дом несу, а ты из дома тащишь?! В дом неси! В дом неси!»

Свое первое преступление Малахов-младший совершил в 8-летнем возрасте, ограбив ночью палатку с мороженым. Его добычей тогда стали 15 рублей и две пачки халвы. Последнюю он принес домой как свой законный трофей, чтобы похвалиться перед отцом. Тот этот поступок приветствовал. В итоге финал этой истории оказался грустным: подросток стал грабителем, но довольно быстро был разоблачен и отправлен в колонию для несовершеннолетних. А нерадивому папаше на суде вынесут общественное порицание. Только что ему с него? Вся эта история чуть позже стала поводом для появления в «Комсомольской правде» целой серии очерков публициста Валерия Аграновского.

Преступность в СССР в 1972 году

Общее количество преступлений – 1 064 976 (в 1971-м – 1 057 090) – рост;

умышленные убийства – 15 129 (в 1971-м – 15 526) – падение;

покушения на убийства – 4255 (в 1971-м – 4475) – падение;

убийства с разбоем – 247 (в 1971-м – 296) – падение;

убийства с изнасилованием – 249 (в 1971-м – 231) – рост;

убийства с хулиганством – 2314 (в 1971-м – 2510) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 10 155 (в 1971-м – 10 247) – падение;

убийства матерью новорожденного – 438 (в 1971-м – 514) – падение;

посягательства на милиционеров – 341 (в 1971-м – 385) – падение;

грабежи – 30 253 (в 1971-м – 33 015) – падение;

разбои – 6635 (в 1971-м – 7050) – падение;

умышленные тяжкие телесные повреждения – 23 933 (в 1971-м – 23 453) рост;

изнасилования – 13 368 (в 1971-м – 13 870) – падение;

хулиганство – 213 464 (в 1971-м – 225 451) – падение;

преступления в армии – 14 732 (в 1971-м – 15 348) – падение;

взятки – 3245 (в 1971-м – 3077) – рост.

В 1972 году в СССР продолжилось снижение преступности. Например, по тяжким преступлениям впервые за долгие годы произошло существенное падение: по убийствам – на 397 случаев в сравнении с прошлым годом, по изнасилованиям – на 502, а тяжкие телесные повреждения хотя и дали прирост на 480 случаев, однако это было в четыре раза меньше, чем в прошлом году (тогда рост составил 1650 случаев). Всего же общее количество преступлений выросло более чем на 7 тысяч, что было почти на 4 тысячи меньше, чем год назад.

Конечно, есть соблазн списать это падение за счет приписок: дескать, статистики специально подкорректировали данные в угоду юбилею – 50-летию СССР. И в самом деле, приписки были возможны. Но вряд ли они смогли бы скрыть истину, если бы преступность в стране представляла собой настоящую угрозу для населения. Ведь даже учебники по истории милиции, которые выходили в свет в ельцинские годы, когда период в жизни СССР, именуемый брежневским застоем, подвергался самой суровой критике, не скрывали того, что в первой половине 70-х криминальная ситуация в стране была стабильной. Цитирую: «В данный период в стране была создана достаточно стабильная спокойная обстановка, позволяющая гражданам безбоязненно отдыхать, посещать любые места гуляний в городах и районах в любое время суток. Случаи совершения опасных преступлений становились предметом обсуждения совещаний, коллегий МВД. На раскрытие и предупреждение правонарушений мобилизовались как силы милиции, так и общественные формирования…»

Между тем эта ситуация резко контрастировала с той, что складывалась тогда на Западе, в частности на вотчине главного стратегического противника СССР, такой же супердержавы – США. Ведь там в том же 1972 году с преступностью творилось нечто невообразимое – настоящая вакханалия насилия. В годовом отчете было зафиксировано более 6 миллионов только тяжких преступлений, что являлось абсолютным рекордом за всю предшествующую историю США и одновременно мировым рекордом , тоже абсолютным. Убийцы за год практически истребили целый небольшой город, их жертвами стали более 18 тысяч человек. Каждые 48 секунд совершалось изнасилование, а ограбление – каждую 80-ю секунду!

18 декабря 1972 года в американском журнале «Ньюсуик» была опубликована статья под весьма характерным названием «Рядом с преступностью», где со всей наглядностью была описана та атмосфера страха, которая царила в среде рядовых граждан США. Цитирую: «Она была одной из тех малоприметных пожилых женщин, которые коротали свой век, затерявшись в городе. В Сан-Франциско она жила в дешевом отеле в районе Тендерлойн, пользующемся дурной славой. Ее друзьями были жильцы отеля, постоянно собиравшиеся в холле у телевизора. Каждый день она выходила на улицу, чтобы пообедать в близлежащем ресторанчике самообслуживания. Однажды вечером, когда она возвращалась домой, на нее напали на улице, избили и ограбили. С тех пор страх ни на минуту не покидал ее.

Дни напролет, как в оцепенении, она сидела в холле отеля и подозрительно разглядывала постояльцев. Затем шла к себе в комнату. Когда старые друзья или знакомые пытались навестить ее, она отказывалась открыть им дверь, боясь, что вместе с ними в номер проникнет чужой. В течение двух недель ее не было видно. Наконец служащий отеля решил подняться в ее номер, чтобы выяснить, в чем дело. Когда открыли дверь, то обнаружили женщину распростертой на полу – она была мертва уже неделю. В свидетельстве о смерти сказано, что она скончалась от прободения язвы, происшедшего в результате нервного стресса. Язва желудка развилась вследствие постоянного недоедания. Истинной же причиной смерти был страх…»

В Советском Союзе люди порой тоже умирали в одиночестве, забытые всеми. Например, в марте 1971 года в Москве скончалась некогда популярная киноактриса Изольда Извицкая, которую обнаружили мертвой в ее квартире спустя несколько дней после смерти. Но бывшая актриса умерла совсем от иных причин: она давно страдала алкоголизмом, потеряла былую славу, развелась с мужем. Подавляющая часть советских людей никакого страха тогда не испытывала: ни перед настоящим, ни перед будущим. Чего не скажешь о нас, сегодняшних жителях капиталистической России.

В дни, когда пишутся эти строки ( январь—февраль 2007 года ), «Московский комсомолец» сообщил об очередной трагедии: в Москве, на улице героя Гражданской войны Сергея Лазо, что в Перово, в жилом доме сразу в двух (!) квартирах были обнаружены трупы людей, которые скончались еще пять (!) лет назад. Первая жертва – 69-летний мужчина, вторая – 80-летняя женщина. Как пишет газета: «Умершие даже не забирали пенсии на почте, а питались, судя по всему, продуктовыми запасами, сохранившимися со времен эпохи дефицита. За неуплату коммунальщики отключили в их квартирах электро– и теплоэнергию.

В жилищах покойников двери и окна были закрыты. Без доступа кислорода покойники со временем превратились в мумии. Правда, в последнее время входные двери рассохлись, и из образовавшихся щелей тянуло запахом тления. Но соседи полагали, что смрад исходит от мусора, который неаккуратные жители сами же выбрасывали на лестничные площадки. Кстати, в пятиэтажке большинство соседей были незнакомы друг с другом. Обитатели подъезда постоянно менялись, поскольку хозяева предпочитали сдавать жилплощадь в здании, в перспективе предназначенном под снос…»

Подобная трагедия в Советском Союзе, тем более в Москве, была бы попросту немыслима. Во-первых, в годы социализма большинство людей хорошо знали своих соседей (не зря столицу тогда называли «большой деревней») и не было таких домов, где обитатели менялись бы с такой частотой, как сегодня (в те годы жители своих квартир в таком количестве не сдавали), во-вторых, жэковские работники были хорошо осведомлены о том, как живут их подшефные, и наверняка забили бы тревогу, если бы кто-то из них вдруг куда-то надолго запропастился. Так что доведение умерших горожан и селян до мумифицированного состояния – это отличительная особенность нынешней российской капиталистической действительности, которая точно следует в фарватере мировой капсистемы. Например, в 70-х годах в тех же США подобных случаев происходило сотни. Там тоже соседи практически мало общались друг с другом, поскольку уровень преступности был столь велик, что люди, опасаясь за свою жизнь, старались всячески отгородиться от внешнего мира за металлическими дверями. И вновь сошлюсь на статью в «Ньюсуик» за декабрь 1972 года :

«Широкое распространение преступности в Америке стало повсеместным явлением. Для американских граждан обычными сделались четыре замка на входной двери, обычным стало отказываться от вечерней партии в бридж, в лучшем случае в него играют до захода солнца, в такси и автобусах уже не разменивают денег, обычной стала и вооруженная охрана в высших учебных заведениях – и почти у всех людей постоянное чувство неуверенности.

То, что американцы живут рядом с преступностью, свидетельствует о непостижимой способности людей привыкать к самым невыносимым условиям жизни. Для безопасного передвижения по улицам современных американских городов уже недостаточно одних правил дорожного движения; необходимо соблюдать еще целый ряд специальных мер предосторожности: держаться подальше от темных подворотен, ходить по краю тротуара, носить с собой второй кошелек примерно с пятью долларами «для грабителей», держать наготове ключ при подходе к входной двери своего дома…

«Если мне на улице навстречу попадается подросток, то первым делом я смотрю на его обувь», – заявил нашему корреспонденту один житель Гарлема. Хулиганы, по его мнению, обуты в теннисные туфли, что якобы помогает им быстрее скрыться с места преступления. Но, несмотря на меры предосторожности, этого человека уже дважды грабили. «Мне еще повезло, – сказал он. – Оба раза я отделывался лишь синяками». Многие жертвы грабительских нападений заявляют о своем желании приобрести оружие и, как правило, покупают его вопреки настойчивому предупреждению властей о том, что хранение огнестрельного оружия для них не защита, а еще большая опасность…

Поговорка «Мой дом – моя крепость» понимается многими дословно. В Вашингтоне, на Тайбер-Айленд, строится фешенебельный небоскреб на 820 квартир, круглосуточно охраняемый вооруженной охраной. У каждого жителя будет два специальных пропуска: один – для входа в гараж, другой – для пользования лифтом. Кроме того, входные двери на всех этажах будут оборудованы специальными замками… Кальвин Тилден и его жена Мэри, проживающие в аристократическом районе Пресайдью-Хайтс, где недавно взломщики ограбили целый дом, увезя в крытых фургонах всю обстановку, установили в своем доме толстую железную дверь, дополнительные замки и внешнее переговорное устройство… Тилден сконструировал хитроумную систему фоновизуального опознания любого посетителя.

А что же полиция? На нее в этом деле не следует уповать, несмотря на беспрецедентную по размаху и затратам государственную кампанию по борьбе с преступностью в городах Америки. Полиция получает ежегодные правительственные субсидии в размере 850 миллионов долларов, растет численно, оснащается совершеннейшей техникой: вертолетами, компьютерами, радио– и телевизионной аппаратурой и другой техникой для патрулирования. Но бизнесмены и домовладельцы считают эти меры властей недостаточными. Именно они способствуют расцвету новой отрасли индустрии в виде создания армии частных охранников и хитроумной системы сигнализации. Рядовые граждане создают в своих кварталах отряды самозащиты и по очереди патрулируют районы, в которых проживают. Правда, результаты подобных рейдов малоэффективны».

Для советского читателя, имей он возможность доступа к журналу «Ньюсуик», все эти факты казались бы настоящей фантастикой. Какие такие «системы фоновизуального опознания», что за грабители, ограбившие целый (!) дом в аристократическом (!) районе, что за мелкие деньги «для грабителей» и «отряды самозащиты»?! Однако в наши дни все эти факты фантастикой уже не кажутся – это повседневная российская капиталистическая действительность. Мы все-таки сумели догнать и перегнать американцев: по количеству гангстеров, террористов, проституток и маньяков. И как государство с ними ни борется, их меньше не становится. А ведь на обеспечение безопасности и правоохранительную деятельность в России выделяется почти 13 % (по данным на 2006 год ) федерального бюджета (для сравнения: на образование тратится 4,7 %, на здравоохранение и спорт – 2,7 %).

1973

В роли обвиняемого – футболист

В 70-х годах в СССР увеселительных заведений было не так много, как сегодня, поэтому б?льшая часть молодежи предпочитала веселиться на разного рода танцплощадках, которые существовали в парках культуры и отдыха. Например, рядом с моим домом находился знаменитый сад имени Баумана, где в летний и осенний периоды функционировала танцевальная веранда, собиравшая сотни молодых людей. Естественно, при таком массовом скоплении молодежи, там иной раз происходили разного рода ЧП. Однако в подавляющей массе эти происшествия можно было отнести к мелким вроде той же драки. Сегодня таких танцверанд в городе не осталось: в том же саду имени Баумана, где раньше была не только она, но и существовали две бильярдные (кстати, одни из самых популярных в Москве), шахматный клуб, эстрадная веранда и летний кинотеатр, сегодня функционирует только одно увеселительное заведение – казино.

Но вернемся в 70-е и перенесемся в окрестности столицы Казахстана города Алма-Ата, в поселок Горный, где в субботний день, 13 января 1973 года , состоялись танцы, собравшие всю окрестную молодежь. Среди гостей оказалась и группа молодежи из соседнего НИИ лугопастбищного хозяйства, с которыми у поселковой молодежи частенько происходили всяческие стычки. Вот и в этот раз потасовка возникла буквально из-за пустяка: кто-то из гостей пригласил на танец местную девушку, а поселковые расценили это как оскорбление. Прямо в клубе началась драка. Поскольку местных было больше, победа осталась за ними – институтские с позором были изгананы из клуба. Но прощать позор они были не намерены.

Спустя полчаса они вернулись в клуб с подкреплением. Среди вновь прибывших самым активным был Нурман Атантаев – центральный нападающий футбольного клуба высшей лиги «Кайрат». Как утверждают очевидцы, именно Атантаев верховодил институтскими, вооружившись металлическим совком. Это орудие обрушивалось на головы поселковых, обращая их в позорное бегство.

В те самые минуты, когда в клубе полыхала драка, рабочий Виктор Борисов смотрел дома французский фильм «Гром небесный». Однако в разгар показа телевизор внезапно забарахлил. Поскольку в хозяйстве Борисова паяльника не оказалось, он отправился за ним к соседу – в соседний дом. Но едва вышел на улицу, как попал в самый водоворот драки между поселковыми и институтскими. «Что здесь происходит?» – удивленно спросил Борисов. Это были последние слова в его жизни. В следующую секунду на его голову обрушился металлический совок. Затем последовал еще один удар, и еще. В итоге Борисов умер на месте.

Поскольку многие свидетели из тех, кто видел драку в клубе, утверждали, что совком орудовал именно Атантаев, обвинение в убийстве было предъявлено ему. Однако на защиту спортсмена встали влиятельные силы: Федерация футбола Казахстана, клуб «Кайрат» и другие. Атантаева выпустили из-под стражи. Потом состоялся суд, который осудил его, но без лишения свободы. Против этого решения выступила «Литературная газета». А это было очень влиятельное издание. В итоге Прокуратура Союза заставила прокуратуру Казахстана пересмотреть дело. Жену Борисова снова восстановили на работе (а уволили ее после того, как она отказалась взять откупные в сумме 10 тысяч рублей и забрать заявление из милиции), футболиста снова арестовали. Однако новый суд все равно не нашел достаточных оснований для осуждения спортсмена. Атантаев продолжил карьеру в «Кайрате», правда больших результатов на этом поприще так и не достиг.

Тайник в нечистотах

26 января в армянском городе Спитаке неизвестные ограбили один из местных универмагов. Под покровом ночи они разрезали ножницами для резки металла решетку на окне второго этажа, проникли внутрь магазина, где специальным инструментом вскрыли сейф, в утробе которого хранились деньги и ювелирные изделия. В итоге в руках злоумышленников оказались товары на общую сумму 180 890 рублей (одни изделия из золота потянули на 178 499 рублей). Вся операция заняла у преступников всего лишь час-полтора, но они допустили одну оплошность, которая их и выдала. Один из грабителей оставил на сейфе отпечатки своих пальцев, по которым сыщики довольно быстро установили его личность.

Им оказался 20-летний житель Ленинакана Саркис Багдасарян, в свое время уже имевший неприятности с законом. Едва эта информация стала известна, как в Ленинакан была отправлена оперативная группа, которая и повязала Багдасаряна, а с ним и его подельников Карамяна и Измаряна. Самое интересное, что свою часть похищенного Багдасарян положил в стеклянную банку, которую утопил… в яме с нечистотами (видимо, думал, что там ее искать не будут). Однако сыщики прикатили к нему во двор специальный агрегат, который откачал нечистоты и добрался до похищенного. Другой грабитель – Карамян – оказался не менее изобретательным и спрятал свою часть драгоценностей на кладбище – в одном из надгробий. Но и этот тайник был обнаружен, и все его содержимое вновь перешло в руки государства.

Храбрая милиционерша

В конце января 73-го Москва полнилась слухами о том, как хрупкая женщина-милиционер помогла задержать шайку опасных преступников, орудовавших в столице. Как и положено в таких случаях, когда СМИ хранят молчание (об этом ЧП газеты рассказали спустя почти полтора месяца), слухи обрастали немыслимыми подробностями: дескать, в центре города была стрельба, бандиты убили несколько человек, пытаясь вырваться на машине из города. Между тем на самом деле стрельбы и жертв не было, хотя погоня в лучших традициях детективного кино действительно была. Впрочем, обо всем по порядку.

В тот день лейтенант милиции Галина Громова в обеденный перерыв вышла из здания, где располагалось отделение ОБХСС Ленинградского района. До столовой, где она обычно обедала, было несколько минут ходьбы. Случайно Громова обратила внимание на «Жигули», припаркованные у тротуара. В салоне автомобиля сидели трое мужчин, в одном из которых милиционерша сумела распознать человека, которого вот уже несколько недель безуспешно искала вся столичная милиция за совершение тяжкого преступления. Понимая, что любая секунда ее промедления может помочь преступникам скрыться, Громова приняла неожиданное решение. Распахнув переднюю дверцу, она опустилась на сиденье и громко произнесла: «Я – сотрудник милиции!» Затем храбрая женщина потянулась к ключу в замке зажигания, рассчитывая завладеть им, но водитель ее опередил. Он первым добрался до ключа, повернул его и нажал на газ. «Жигули» рванули с места, увозя с собой не только бандитов, но и смелую милиционершу.

Оказавшись одна среди трех дюжих мужиков, Громова не спасовала и совершила еще одну попытку завладеть ключом. Но тут в дело вмешался сидевший у нее за спиной верзила. Схватив женщину за воротник пальто, он распахнул дверцу и вытолкнул милиционершу на полном ходу из автомобиля. К счастью, падение на мостовую не привело к тяжелым последствиям (Громова отделалась лишь травмой бедра и ушибом голени), что позволило лейтенанту продолжить погоню. Остановив первую же попутку, она устремилась следом за «жигуленком». В итоге преступников все же задержали, поскольку бешеная погоня по улицам города подняла на ноги значительные силы столичной ГАИ.

Два мира – две преступности

9 февраля в «Вечерней Москве» была помещена заметка Б. Светлова о состоянии преступности в США. Согласно ей, «каждую минуту в США совершаются в среднем девять серьезных преступлений, в том числе каждые 48 секунд – одно насилие, каждые 36 минут – умышленное убийство». За три дня до этого в другой газете – «Комсомольская правда» – приводились данные о преступности в Голландии, где сообщалось, что только за первую неделю февраля там было совершено аж 11 ограблений банков. Еще одна центральная газета сообщала на своих страницах, что в Нью-Йорке продолжает полыхать война между гангстерами, в результате чего был убит один из мафиози клана Гамбино 60-летний Томас Эболи. Он был уже 18-й жертвой кровавой гангстерской войны, длящейся, как мы помним, с весны прошлого года.

Читая подобные заметки, советский читатель, естественно, испытывал гордость за свою страну, где ничего подобного не было и в помине. Нет, преступность, конечно, была, но она в сравнении с западной продолжала выглядеть значительно скромнее. Например, если в тех же США в год угонялось до 200 тысяч автомобилей, то в СССР эти цифры были гораздо меньше – порядка 10–15 тысяч. Причем с угонщиками власти особенно не церемонились – упекали их на длительные сроки в тюрьму. Вот лишь один из подобных примеров.

В январе в газете «Вечерняя Москва» была помещена заметка о судебном процессе над шайкой автомобильных угонщиков, орудовавшей в Москве. В нее входили четыре человека, причем все они – бывшие шоферы (один из 16-го таксопарка, второй сначала работал шофером в обществе «Спартак», затем устроился в 14-й таксопарк, двое других шоферили в других столичных учреждениях).

Угонщики высматривали на улицах города хорошие «тачки», типа новеньких «Волг», угоняли их и перепродавали по поддельным документам в другие города. За короткое время своей деятельности они оставили без «железных коней» 10 автовладельцев. А вышли на их след благодаря бдительности гаишников, которые сумели напасть на след двух угнанных автомобилей. Их владельцы подробно описали продавцов, и по этим показаниям тех вскоре нашли. Суд приговорил двух самых активных участников шайки к 15 годам тюрьмы, двух других к 6,5 и 10 годам заключения.

Помимо угонщиков на ниве автомобильной преступности в СССР действовали и разного рода мошенники. Вот как об этом вспоминает Юрий Федосеев (в те годы он работал в 6-м отделе МУРа, как раз специализировавшемся на борьбе с подобного рода правонарушениями, а именно: карточным шулерством, мошенничеством под предлогом приобретения автомашины и др.).

«В отделе было все отлажено, картотека считалась самой крупной в Союзе, фотоальбомы – лучшие в МУРе, методика доказывания вбирала в себя самые разные источники вплоть до заключений Академии наук. Основной нашей задачей было установление конкретного человека, к которому можно было бы применить весь наш арсенал. А поэтому каждый день в кабинете толклись опера из отделений милиции со своими потерпевшими и изучали наши фотоальбомы (а это давало половину раскрытых преступлений).

Мы тщательно отслеживали все задержания в городе и области, чтобы по-плюшкински пополнить свою картотеку и фотоальбомы. Два-три раза в неделю мы с этой же целью устраивали маленькие рейды по горячим точкам и местам отдыха наших клиентов: в комиссионный магазин по продаже автомашин в Южном порту, мебельные магазины, скупки, посещали ресторан «Варшава», ипподром, «Академию» (так именовалась бильярдная в ЦПКиО им. Горького), наведывались на «катраны» (игорные притоны). Контингент у нас был самый разнообразный: студенты и сотрудники академических институтов, врачи и юристы, снабженцы и распределители лимитов, бывшие работники правоохранительных органов и «воры в законе», спортсмены и математики…

В то время особой ценностью была автомашина. На ее приобретение копили деньги годами, а купив, лелеяли, как члена семьи. Но купить было сложно, приходилось годами стоять в очередях. Вот и искали всякие обходные маневры с оплатой за «услуги и беспокойство». Меккой автолюбителей была, как всегда, Москва, где их поджидали «кидалы». Две-три мизансцены, ловкость рук, и «деньги ваши – стали наши». Куш большой, игра стоила свеч. Поэтому на одной «удачной операции» «артисты» не останавливались и, естественно, на втором, третьем, а то и десятом эпизоде – попадались. А это значило верных пять-семь лет лишения свободы. Но сидеть-то не хочется. Вот тогда-то кто-то из мудрых и придумал «кидок на верх», позволивший покупать автомашины без очереди и оценочной стоимости.

Даже новую «Волгу» комиссионный магазин не мог оценить по отпускной цене. Поэтому официально она стоила шесть-семь тысяч рублей, а фактически продавалась за пятнадцать-двадцать тысяч, в зависимости от технического состояния и «наворотов». Эта разница называлась «верхом» и передавалась покупателем продавцу из рук в руки до или после официальной сделки. Вот на этот «верх» и кидали мошенники, выступавшие чаще всего в роли посредников. Желающих купить было много, а желающих продать – не очень. Их нужно было найти, уговорить. Иногда продавцы сами приезжали в Южный порт, где и налетали. Но нередко мошенники подбирали клиентов инициативно, причем из числа уважаемых людей: ученых, генералов, Героев, артистов. Подъезжает такой человек на своей «Волге» к дому, а его уже ждут:

– Слушай, дарагой, продай машину. Зачем тебе в городе такой болшой автомобил. Я тебе на два «жигуля» дам. Продай… пожалста.

На такую бесцеремонность и явно заниженную цену неизменно следовал отказ. Но начало положено. Первый контакт состоялся. Через несколько дней звонок по телефону: «Ну ладно, твоя взяла. Пятнадцать тысяч даю. Продай машину». Вновь отказ. На двадцать тысяч наш Уважаемый задумывался, а на двадцать две—двадцать пять тысяч соглашался, рассуждая примерно так: «Себе „Жигули“ возьму, дочери куплю кооперативную квартиру, да и дачу достроить нужно». Однако, получив шесть-семь тысяч рублей в кассе комиссионного магазина, а вместо «верха» – мастерски исполненную «куклу» (нарезка бумаги вместо купюр), наш Уважаемый оказывался перед дилеммой: проглотить пилюлю и не позориться или же идти в милицию и пройти положенные «круги ада». Помучается день-другой и решает идти в милицию. Приходит в отделение, а его спрашивают:

– А какое преступление в отношении вас совершено?

– Мошенничество, – отвечает.

– Нет, Уважаемый, это вы хотели нажиться. Купили машину за шесть тысяч, а продать хотели за двадцать. Давайте-ка вместе посмотрим статью 154 Уголовного кодекса. Так, спекуляция…

Но Уважаемый, на то он и Уважаемый, чтобы начатое дело доводить до конца. Он шел дальше. А дальше – это уже к нам. Теперь уже мы становились перед дилеммой: судить по закону или по совести. По закону – значит, потакать мошенникам и плодить преступность; по совести – дядя прокурор не велит. Но как можно уповать на бездушный закон, если перед тобой полковник, Герой Советского Союза, одержавший 47 побед в небе над Кореей, и у него проблемы, свойственные земным людям. В конце концов и прокурора совесть проняла, решение принимали следующее: машину у покупателя изымали и возвращали прежнему владельцу. Деньги, полученные в комиссионном магазине, возвращали несостоявшемуся покупателю, а посредников-мошенников отдавали под суд. Таким образом нам удавалось тогда сбить этот вид мошенничества…»

Подвиг курсанта

Из криминальных событий второй половины февраля стоит выделить ЧП, которое произошло в Куйбышеве. 23-летний курсант патрульно-постовой службы Анатолий Силаев поздно вечером возвращался с дежурства домой. Внезапно он увидел, как от здания, в котором находился продовольственный магазин, метнулись две тени. Заподозрив неладное, Силаев с криком «Стой!» бросился в погоню. Одного он догнал на повороте в переулок и, навалившись ему на плечи, повалил на землю. Завязалась борьба, в которой успех сопутствовал более тренированному курсанту. Однако в тот момент, когда Силаев уже торжествовал победу, к месту драки вернулся второй беглец, причем у этого в руках был нож.

Ударив им несколько раз курсанта в спину, преступник помог подняться с земли своему товарищу, после чего они отволокли тело смертельно раненного Силаева в ближайший овраг и присыпали снегом. Только утром следующего дня кто-то из жителей близлежащих домов, торопясь на работу, обнаружил тело курсанта. Самое страшное, что в эти же минуты на работу торопился и отец парня, который, увидев толпу людей возле оврага, решил подойти и узнать, в чем дело. Увидев мертвого сына, отец потерял сознание.

Местные сыщики посчитали делом своей чести найти преступников. Поиски длились больше месяца и в итоге увенчались успехом. Того бандита, что ударил Силаева ножом, суд приговорил к расстрелу, его подельника – к длительному тюремному сроку. Храброго курсанта за проявленное мужество посмертно наградили орденом Красной Звезды.

Миллионы «красной буржуазии»

Продолжалась борьба с коррупцией в Грузии, которая началась летом прошлого года после того, как к власти там пришел Эдуард Шеварднадзе. В феврале 1973 года в Тбилиси состоялся пленум ЦК КП Грузии, на котором многие выступающие раскрывали масштабы поразившей эту республику коррупции. Тогда же газета «Заря Востока» напечатала отчет об этом пленуме, чтобы и население республики (а потом и страны) также узнало эту правду. В частности, газета писала: «В ряде случаев комбинаторы, жулики, шантажисты добирались нечестным путем до руководящих постов. Именно в эту эпоху стало возможным, чтобы известный комбинатор Бабунашвили потребовал и получил для себя пост министра».

Вообще в СССР мало кто из простых граждан не знал о том, что в том же Закавказье или Средней Азии партийные и министерские посты продаются за деньги. Причем деньги баснословные – от 100 до 500 тысяч рублей в зависимости от весомости поста. Эта практика стала распространяться еще при Хрущеве, но именно в 70-х годах достигла наибольшего расцвета. Поэтому, когда сегодня те же грузины вопят о «советской оккупации» своей республики, ответить им на это можно одно: креста на вас нет. Грузия в советские годы жила лучше большинства республик – там одних рублевых миллионеров было больше всех в стране. Именно поэтому в Москве и было принято решение провести там широкомасштабную антикоррупционную операцию (в конце 60-х точно такая же операция была предпринята в другой зажиточной кавказской республике – Азербайджане, где к власти пришел бывший глава тамошнего КГБ Гейдар Алиев).

Помимо материалов февральского пленума, «Заря Востока» опубликовала на своих страницах и заметку об итогах судебного процесса, который завершился перед пленумом. Главным фигурантом на этом процессе был уже упоминавшийся грузинский подпольный миллионер Отар Лазишвили (тот самый, который подарил перстень жене бывшего первого секретаря ЦК КП Грузии Мжаванадзе). Лазишвили считался в Грузии не только одним из самых богатых людей, но и влиятельных – у него имелись связи не только в республике, но и в Москве. Именно туда он и направился, когда кольцо вокруг него стало сжиматься. Однако фортуна отвернулась от Отари: его арестовали сотрудники центрального аппарата КГБ прямо в приемной Генерального прокурора СССР Романа Руденко. Единственное, что смогли сделать оставшиеся на свободе друзья Лазишвили, это увести от расстрельного приговора, который в те годы в Грузии считался вполне обычным делом. В заметке о суде над Лазишвили сообщалось, что помимо него на скамье подсудимых оказались 81 (!) его сообщник, которые в общей сложности присвоили 836 792 рубля.

Стоит отметить, что Шеварднадзе проявит такую активность в деле перетряски партийных кадров, что уже через полтора года его пребывания на посту первого секретаря будут смещены со своих постов 20 министров и членов ЦК партии, около сотни секретарей областного и районного масштаба, около десятка мэров и их заместителей. Всего же за 5 лет непрерывных чисток Шеварднадзе арестует более 30 тысяч человек, 40 тысяч государственных и партийных чиновников будут уволены со своих постов.

Шеварднадзе затронул репрессиями и мир уголовный, ужесточив наказание для тех же воров. В итоге грузинским ворам пришлось срочно сниматься с насиженных мест и совершать преступления за пределами родины. Так появились бригады «гастролеров». Эти ребята приезжали, к примеру, в Москву и договаривались со столичными коллегами о совместных действиях. Москвичи «наводили» грузин на квартиры своих состоятельных земляков, те их грабили, отдавали все вещи своим московским коллегам, получали тут же за них деньги и уезжали проедать их в родную Грузию. Вот такие порядки существовали в некогда «оккупированной» республике.

Стоит отметить, что, несмотря на масштабы коррупции, которые существовали в СССР, тогдашним мздоимцам было все-таки далеко до нынешних российских. Ведь советские хоть кого-то боялись (того же КГБ, например), а нынешние предоставлены сами себе и живут по принципу: «Хоть обворуйся – тюрьмы не видать». За 15 лет существования капиталистической России одни только газеты опубликовали на своих страницах сотни статей о высокопоставленных коррупционерах, но почти ни один из них не понес заслуженного наказания. А тех, кого все-таки привлекли к суду, осудили на смешные сроки на 2–3 года тюрьмы или «8 лет условно» (это наказание – своеобразное ноу-хау российского правосудия).

Между тем не менее серьезно, чем в СССР, вопросы коррупции стояли перед теми же США. Информация об этом регулярно доводилась до советских граждан, чтобы они не считали, будто мздоимство присуще только советскому строю. Например, в то же время, когда страна обсуждала события в Грузии (в начале 1973 года ), в советских СМИ сообщалось, что прокурор штата Аризона обнародовал информацию о том, что действующий президент страны Ричард Никсон лично обратился в редакцию газеты «Аризона рипаблик» с просьбой прекратить на ее страницах расследование преступных связей одного известного национального лидера – сенатора Барри Голдуотера. Просьба президента была удовлетворена: расследование прекратилось, а документы, компрометирующие сенатора и его республиканское окружение, бесследно исчезли из местной прокуратуры. А ведь у журналистов были неопровержимые улики того, что Голдуотер покровительствовал мафии. В течение почти 30 (!) лет он, его брат Роберт и их близкий друг Гарри Розенцвейг, бывший руководитель республиканцев штата, были главенствующими фигурами в столице Аризоны Фениксе и во всем штате. Все это время они покровительствовали мафии, поддерживая тесную дружбу с ее главарями.

Кто-то скажет: вот видите, в США дело о преступных связях сенатора хотя бы дошло до газетчиков, а в СССР такого и близко быть не могло. Но, как говорится, черт кроется в деталях. В США, как известно, две партии: Республиканская и Демократическая. Поскольку Голдуотер принадлежал к первой, компромат на него заказали конкуренты из противоположной. Но президент-республиканец оказался в итоге сильнее и расследование прикрыл. Чуть позже его самого разоблачат в ходе Уотергейтского скандала и отправят в отставку, после чего уже пришедшие к власти демократы получат возможность защищать своих мздоимцев. Короче, наличие двухпартийной системы позволяло американским властям создавать перед населением видимость бурной борьбы с коррупцией. В реальности же число мздоимцев там не уменьшалось, а только увеличивалось. Правда, в отличие от СССР в сети правоохранительных органов там чаще попадали «сливки общества».

Так, в начале 70-х за взятки угодили за решетку следующие деятели: бывшие губернаторы штатов Иллинойс и Оклахома Отто Кернер и Дэвид Хэлл, губернатор штата Мэриленд Мандель. В штате Нью-Джерси в течение нескольких лет на взятках «погорели» мэры десяти городов, три члена правительства штата, многие полицейские чины. В те же годы еще 15 членов Конгресса США запутались в грязных финансовых аферах и попали под суд. Журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт» писал, что в 1970–1973 годах в коррупции были замешаны 1598 высокопоставленных официальных лиц США. В одном только штате Иллинойс за это время активными взяточниками оказались 20 членов законодательного собрания штата и 100 полицейских чинов.

Коррупция в США била ключом, и об этом весьма часто писали в тамошних газетах. Советские власти предпочитали подобную информацию о собственных коррупционерах не обнародовать, а если и делали это, то весьма скупо. Стране явно не хватало нового Сталина, который смог бы призвать к порядку зажравшуюся «красную буржуазию» (например, только в 1948–1949 годах «вождь народов» провел широкомасштабные чистки в парт– и госаппарате, «зачистив» руководство в министерствах финансов, связи, торговли, морского флота, в Верховном Суде СССР, Госплане и т. д. Тогда же из партии было исключено более 146 тысяч человек). А ведь тогда, в конце 40-х, коррупции в СССР было гораздо меньше, чем три десятилетия спустя. Однако при дорогом Леониде Ильиче о пришествии нового Сталина мечтал разве что простой народ, а «сливки общества» этого категорически не хотели. Им было вполне вольготно разворовывать страну и жить, ни в чем себе не отказывая.

Особо опасные

В марте 73-го в Ялте были задержаны особо опасные преступники. Причем подобное могло произойти только в советские годы. Дело в том, что началась эта история с того, что в Ялтинское УВД от негласных агентов поступила информация о том, что в городе объявился неизвестный мужчина, который располагает крупными суммами денег. Поселившись в доме официантки кафе «Ницца» Шелбах, он водил ее по ресторанам, где направо-налево сорил деньгами, заказывая дорогие ужины и одаривая счастливую девушку подарками. В наши дни подобное барство не вызвало бы никакой реакции со стороны милиции, но в советские годы пройти не замеченным для стражей порядка оно просто не могло. В итоге в Ялтинском угро была создана специальная группа под руководством заместителя начальника УВД полковника А. Бурлета и начальника отделения майора Иванова, которая занялась «отработкой» сорящего деньгами направо и налево незнакомца.

Буквально за считаные часы было установлено, что незнакомец является жителем города Шевченко Гурьевской области Казахской ССР и приехал в Ялту отдохнуть вместе со своим земляком. 10 марта оба они в компании уже упомянутой Шелбах и ее подруги – тоже официантки, но уже ресторана «Джалита» – выехали в кратковременное путешествие на теплоходе «Узбекистан» в город Сухуми. Эта поездка, сами понимаете, надежно контролировалась ялтинскими сыщиками, которые прицепили к четверке «хвост» из нескольких своих сотрудников. Сами же ялтинские сыскари нанесли незапланированный визит в дом официантки Шелбах, надеясь обнаружить там новые детали биографии ее квартиранта. И чутье не подвело визитеров.

В одном из тайников они нашли целлофановый пакет, в котором находились: большая сумма денег (несколько тысяч рублей, б?льшая часть из которых была со следами плесени), ключи от разных автомашин в количестве 90 (!) штук, три перстня, обручальное кольцо, а также два паспорта, один из которых принадлежал квартиранту Шелбах Юрию Казакову, другой – его приятелю Вадиму Сидорову. Когда об обнаружении этих вещей доложили руководству Ялтинского УВД, было принято решение устроить в доме Шелбах засаду, с тем чтобы задержать ее сожителя и познакомиться с ним поближе. Ловушка была открытой в течение четырех дней, после чего 14 марта захлопнулась, едва хозяйка дома и ее квартирант перешагнули ее порог. В тот же день начались допросы задержанных.

Официантка Шелбах рассказала сыщикам, что с Казаковым она познакомилась в той же Ялте в апреле 72-го . Дескать, тот оказывал ей знаки внимания, дарил дорогие вещи, вот она и не устояла. Однако чем он конкретно занимается и откуда у него имеются в наличии такие деньги, она никогда не интересовалась. Мол, меньше знаешь – лучше спишь.

Затем наступила очередь Казакова. Тот держался на удивление спокойно и всем своим видом показывал, что все произошедшее ним – простое недоразумение. Дескать, через час-другой все выяснится, и его отпустят на свободу. Он рассказал, что ключи от автомобилей в количестве 90 штук он купил у каких-то молодых людей у себя на родине. Объяснил это просто: парни сильно нуждались в деньгах, но брать их за так не хотели, вот и всучили ему связку ключей. Что касается денег со следами плесени, то их происхождение он объяснил так: работал несколько месяцев в Заравшане на стройке, получил приличную сумму, но тратить ее всю не стал, а спрятал в земле. Держать их в доме не решился, опасаясь воров. Короче, все в показаниях Казакова выходило ладно и складно. Однако все это в одночасье рухнуло, когда был задержан его приятель Вадим. У того тоже нашли деньги со следами плесени, к тому же он в первые часы после задержания начисто отрицал свое знакомство с Казаковым. Но когда ему предъявили его паспорт, тут же сник.

Дальнейшее следствие выявило, что в руки ялтинских сыскарей попалась крупная дичь. Оказалось, что оба задержанных повинны в совершении сразу нескольких тяжких преступлений. Еще в сентябре 1971 года они напали в центре Киева на милиционера, нанесли ему несколько смертельных ранений ножом и похитили табельный «макаров». Спустя месяц, уже в Казани, они напали на инкассаторов, убили одного из них, а второго тяжело ранили и похитили крупную сумму денег. Но на этом они не успокоились. В июне 72-го в Новосибирске преступники пробрались в одну из средних школ, где вскрыли металлический сейф в кабинете директора, из которого похитили несколько тысяч рублей. И кто знает, сколько еще преступлений успел бы совершить этот криминальный дуэт, если бы ялтинские сыщики не проявили бдительность и не защелкнули на их руках наручники.

Тройное убийство

13 апреля 1973 года в пригороде Челябинска произошло тройное убийство. Причем убийцей оказался 15-летний подросток, учащийся ПТУ Владимир Самгин (фамилия изменена). Местом этого бессмысленного по своей жестокости преступления стал поселок Челябинского кузнечно-прессового завода. Место, как принято говорить, богом забытое, где жителям в свободное время просто некуда было себя девать – там не было ни клуба завалящего, ни танцплощадки. Видимо, поэтому любимым развлечением тамошней молодежи была выпивка. С нее, собственно, все и началось.

В тот злополучный день Самгин встретился на улице со своими друзьями и отправился вместе с ними в ближайшую пивную. Там будущий убийца за час опрокинул в себя аж 9 (!) кружек хмельного напитка. Но этого ему показалось мало. Когда друзья покинули его, он купил в магазине 4 бутылки вина «Южное» и выпил всю эту «батарею» в одиночку. И только потом отправился домой.

Если бы дома Самгин лег спать или включил телевизор, где показывали матч СССР – ЧССР, он бы имел шанс не совершить в последующем жутких преступлений. Но он этого не сделал. Послушав несколько минут свою любимую пластинку – «Песню индейца» Джона Лаудермилка, он вышел во двор. На крыльце увидел своего подвыпившего отца, который с кем-то беззлобно ругался. Самгина-младшего эта брань вывела из себя, и он, схватив в коридоре швабру, обрушил ее на голову родителя. А когда мать стала его ругать за это, прихватил с кухни нож и ударился в бега. На поиски новых приключений.

Возле спортивной площадки Самгину повстречалась пьяная женщина (в тот пятничный день 13-го, видимо, весь поселок пьянствовал). Увидев парня, женщина улыбнулась и предложила ему… отхлебнуть из ее початой бутылки вина. Другой бы на месте парня либо принял это предложение, либо вежливо отказался. И пошел бы себе восвояси. Но Самгин был не из таких. Вместо этого он выхватил из кармана нож и несколько раз ударил им женщину в спину. А когда она, захрипев, упала на землю, убежал в темноту. Думаете, это все? Увы…

Спустя несколько минут Самгину повстречался 14-летний Николай Кулаков (фамилия изменена) – сын того самого дружинника, с которым у Самгина были давние счеты. Пригрозив подростку ножом, Самгин заставил его отправиться вместе с ним к спортплощадке, чтобы удостовериться, что женщина, которую он ударил ножом, мертва. Однако Кулаков женщину на указанном месте не нашел. Зато они наткнулись сразу на трех рабочих местного завода, которые спали мертвецким сном прямо на земле. Один из них в тот день ушел в отпуск, вот они с коллегами и «наотмечались». Самгин приказал напарнику обыскать карманы одного из спящих. Когда Кулаков подчинился, мужчина внезапно открыл глаза и что-то прокричал. Самгину это не понравилось, и он сначала ударил пьяного ножом, а потом поднял с земли кусок металлической трубы и обрушил ее на голову жертве. От полученных травм несчастный скончался на месте.

Видимо войдя в раж, Самгин точно таким же образом расправился и с двумя другими мужчинами. И только после этого они с напарником обыскали жертвы. Добыча была небогатой: пара стоптанных туфель, несколько медных монет и пачка папирос. Все эти вещи забрал себе Самгин по праву старшинства. С чем подростки и расстались. Самгин, вернувшись домой, практически сразу лег спать, а Кулаков еще в течение нескольких часов бодрствовал. Сначала он зашел к друзьям, у которых был телевизор, и поинтересовался, как сыграли наши с чехами. Узнав, что наши выиграли, побежал домой, чтобы поделиться этой радостной новостью с отцом (тот матч не смотрел по причине отсутствия в доме телевизора). Это была последняя радость Кулаковых, поскольку на следующее утро их сына арестовали. Состоявшийся вскоре суд оправдал Кулакова, а вот Самгину «впаял» на полную катушку – ему дали 10 лет колонии. Для несовершеннолетнего убийцы трех человек это был потолок наказания.

Стоит отметить, что подростковая преступность росла в СССР с каждым годом. Связано это было с многими причинами. Во-первых, в жизнь тогда вступало новое, молодое поколение (дети «детей войны»), которые мыслили категориями времени, где слова «достаток», «красивая жизнь» стали определяющими, причем благодаря разрядке эти слова чаще всего ассоциировались с западным образом жизни. Во-вторых, власти много внимания уделяли развитию крупных городов, а мелкие населенные пункты, которых было большинство, финансировались слабо. В итоге тамошней молодежи абсолютно некуда было себя девать, кроме как идти в подворотню и там бренчать на гитарах под бутылку дешевого портвейна типа «777».

Самое интересное, что с момента крушения СССР минуло уже более 15 лет, а проблема подростковой преступности не только не исчезла, но стала еще более острой. В сегодняшней 142-миллионной России каждый десятый преступник – подросток (в 2006 году в России совершили преступления 135 тысяч несовершеннолетних). При этом несовершеннолетние у нас все чаще совершают тяжкие и особо тяжкие преступления. Почему так происходит? Ответ лежит на поверхности: во всем виноваты социальные условия, которые сложились в России в годы построения нового капитализма. Ведь в СССР все было иначе. Несмотря на все недостатки той системы, дети при социализме всегда считались привилегированным классом. К их услугам в стране были десятки тысяч бесплатных загородных лагерей и санаториев, сотни тысяч кружков и секций, спортивных школ и домов творчества. Как верно отмечает журналист В. Дюжий: «А сегодня в одном из лучших подмосковных детских лагерей – одна из загородных резиденций российского олигарха Потанина. Бесплатные секции можно пересчитать по пальцам, и даже количество отнюдь не бесплатных детских садов катастрофически сократилось».

«Количество детских садов с 1990 года сократилось с 88 до 46 тысяч, то есть почти вдвое. Сегодня в очереди в детский сад – уже около миллиона детей. Группы в детских садах зачастую переполнены, что, разумеется, осложняет работу воспитателей и педагогов и негативно влияет на условия содержания детей», – заявил на днях (речь идет о январе 2007 года. – Ф.Р. ) спикер Госдумы Борис Грызлов.

Из привилегированного дети превратились в самый незащищенный класс России.

«Дети в России имеют самый высокий риск бедности», – говорится в докладе Детского фонда ООН, посвященного анализу положения детей в России.

По данным фонда, в России всего 36 процентов семей имеют детей. Зато их доля в общем количестве бедных семей составляет 80 процентов! Более 83 процентов семей с детьми вынуждены ютиться на жилой площади ниже установленной социальной нормы. По оценке аналитиков фонда, для супружеской пары, решившейся завести одного ребенка, риск впасть в бедность составляет 77,7 процента. А для осмелившихся родить троих – 94,5 процента!

«Уровень бедности среди детей в возрасте до 15 лет в России составляет 13 процентов», – говорится в докладе. Если, по данным Росстата, у нас около 22 миллионов детей такого возраста, то получается, что минимум 3 миллиона детей влачат нищенское существование.

«Пустое брюхо к учению глухо», – утверждает народная мудрость. Так стоит ли удивляться, что у нас два миллиона безграмотных подростков? Нужно удивляться, что их не на миллион больше.

Вот такой парадокс: большевикам хватило всего лишь нескольких лет, чтобы после Гражданской войны ликвидировать беспризорность, а попутно снизить и количество правонарушений со стороны подростков, а нынешние правители России вот уже более 15 лет строят капитализм, а проблемы не уменьшаются, а, наоборот, только растут. Во всяком случае, об этом говорит криминальная статистика.

Убийство в шахтах

Как уже отмечалось, пьянство в Советском Союзе считалось одной из самых насущных проблем, которая серьезным образом сказывалась и на росте преступности. Причем в 70-х годах на этой почве стала расти преступность и в сельской местности, что было тревожным звоночком. Если раньше преступность на селе росла за счет мелких правонарушений (хулиганство, кражи и т. д.), то теперь значительный процент стали составлять тяжкие преступления, в том числе и убийства. Вот лишь один из подобных примеров – еще одно убийство на почве любви к «зеленому змию».

Трагедия случилась 28 апреля в городе Шахты Ростовской области (позднее этот город прославился в криминальной истории как родина маньяка Чикатило). В своей квартире на улице Особой, дом № 2-а, была обнаружена мертвой пожилая женщина Варвара Тимская. Кто-то из ее соседей увидел, что дверь ее квартиры открыта, зашел внутрь и наткнулся на тело пенсионерки. Прибывшие вскоре к месту преступления сыщики установили, что Тимская была забита до смерти, причем прежде чем ее убить, преступники вволю поиздевались над беззащитной женщиной – по всему ее телу виднелись следы побоев и даже ожогов (ее пытали раскаленным железом). Поскольку круг знакомых у погибшей был обширный – она незаконно торговала вином, – поимка убийц грозила затянуться надолго. Но шахтинские сыскари оказались профессионалами своего дела и раскрыли это преступление за считаные дни.

Уже 30 апреля сыщики напали на след убийц пенсионерки. Выяснив с помощью свидетелей, кто наиболее часто появлялся у нее дома в поисках спиртного, они установили, что среди этих посетителей была троица молодых людей, двое из которых сразу после гибели пенсионерки покинули город, а 27-летний главарь, кстати трижды судимый, предпочел переждать опасность в Шахтах. Его первым и схватили. В тот же день парень раскололся и сдал своих подельников.

По его словам, убийство Тимской выглядело до банального просто. Придя к женщине за вином, молодые люди внезапно столкнулись с холодным приемом. Тимская заявила, что спиртного в доме нет, и указала непрошеным гостям на порог. Такого отношения к себе молодые люди снести не смогли. Они принялись обыскивать дом сами, а когда хозяйка попыталась им помешать, стали избивать ее железным прутом. В итоге, войдя в раж, они забили ее до смерти.

Более 30 лет минуло с тех пор. Нет уже Советского Союза и большинство его деревень либо вымерли, либо доживают последние дни. И вино там уже из-под полы никто не продает. Зато продают «паленую» водку, которая травит людей почище крысиного яда. Например, только в конце 2006 – начале 2007 года случаи массового отравления суррогатной алкогольной продукцией были выявлены в 17 субъектах Российской Федерации: в Белгородской, Тверской, Воронежской, Курской, Челябинской, Московской, Кировской, Иркутской и других областях. Каждый год от отравления «спиртосодержащими жидкостями» в России гибнут более 30 тысяч человек.

Когда любовь убивает

А вот еще одна трагическая история, но уже из разряда любовных. Время действия – весна 1973 года , место действия – столица Армении Ереван. Там проживала некая Абовян, которая состояла в неофициальном браке с гражданином Абрамяном. Их отношения длились в течение нескольких лет, после чего Абовян встретила и полюбила другого человека – Григоряна. Однако Абрамян настолько сильно был привязан к своей возлюбленной, что даже слышать не хотел о том, что его пассия уйдет к другому. Поэтому делал все от него зависящее, чтобы женщина не встречалась с Григоряном: закрывал ее дома на ключ, а если та все-таки выбиралась на улицу по каким-то делам, то преследовал ее буквально по пятам. В итоге женщине это надоело, и она задумала… убить бывшего возлюбленного. Самое интересное, что, когда она изложила эту идею Григоряну, тот практически сразу с ней согласился. Чуть позже свое согласие участвовать в убийстве выразили еще два человека из окружения женщины – ее подруга Агоян и приятель последней Маркосов.

2 мая обе женщины в компании с Абрамяном отмечали дома первомайские праздники. После обильного застолья мужчина перебрал лишку и улегся на диване. Женщины подождали, когда он заснул, после чего Абовян позвонила своему любовнику. Тот примчался спустя полчаса вместе с Маркосовым. Убедившись, что Абрамян крепко спит, Григорян извлек на свет припасенное оружие, причем не одно: это были увесистый булыжник и топор. Тут же они были обрушены на голову спящего. Все было кончено меньше чем за минуту. Труп убитого завернули в простыни и одеяла и ночью вывезли на машине за город, где и закопали. Правда, через неделю убийцам пришлось снова возвращаться к могиле. Когда родственники убитого подали заявление в милицию о пропаже Абрамяна, преступники решили замести следы основательнее – они извлекли труп из могилы и сожгли его. Однако уйти от ответственности им все равно было не суждено.

После нескольких недель следствия, когда сыщики допросили не только сожительницу покойного, но и их ближайших соседей, те рассказали о сложных взаимоотношениях Абрамяна и Абовян на почве ревности. Стало ясно, что все нити ведут именно сюда – к любовному треугольнику. Начались многочасовые допросы Абовян, в результате которых нервы женщины не выдержали – она проговорилась. В итоге все виновные в этом преступлении были арестованы и преданы суду. Григорян пошел «паровозом» (то есть был признан главным фигурантом дела – человеком, убившим жертву), а трое остальных в качестве «пристяжных» – их обвинили в содействии этому преступлению.

Поджог театра

А теперь перенесемся в соседнюю с Арменией республику – Грузию. Преступление, о котором пойдет речь, долгое время считалось политическим. И все благодаря слухам, которые активно распускали «вражьи голоса», всегда и во всем видевшие исключительно политическую подоплеку большинства преступлений, происходивших в Советском Союзе. По мнению «голосов», это преступление было попыткой покушения на тогдашнего главу Грузии Эдуарда Шеварднадзе, который, придя к руководству республикой, слишком рьяно взялся за наведение порядка, за что и был приговорен местной мафией к смерти. Дескать, мафиози решили расквитаться с Шеварднадзе во время его посещения театра, то есть пойти по стопам актера Бута, который более 100 лет назад (в 1865 году), тоже в театре, «разобрался» с президентом США Авраамом Линкольном. Правда, Бут использовал пистолет, а грузинские мафиози избрали другое средство – поджог театра. На самом деле ничего подобного не было. То есть поджог театра был, однако с именем Шеварднадзе он не был связан никак. Но расскажем обо всем по порядку.

В начале 1973 года в тбилисском Театре оперы и балета имени Павлиашвили поменялось руководство – были сняты со своих постов его директор и главный балетмейстер. Эти люди посчитали свое увольнение несправедливым актом и задумали отомстить. Они долго не могли решить, на каком именно способе мести остановиться, пока им не помогла случайность. Их сообщник – певец этого же театра Хоцуриани, которого толкнуло в эту компанию тоже недовольство новым руководством (он считал себя обделенным по части репертуара, поскольку ему не давали главных партий в постановках), внезапно узнал от работника театра Геккера одну любопытную деталь – каким образом воспроизводился эффект с огнем в опере «Фауст» этого же театра. А делалось все просто: марганцовокислый калий смешивался с глицерином, что и вызывало пламя.

Едва заговорщики узнали об этом, как в их голове созрел план именно таким простым способом спалить театр. Но поскольку двое из злоумышленников появляться в театре уже не могли, они поручили Хоцуриани завербовать себе в помощники кого-нибудь из действующих работников. И тот прекрасно справился с этим поручением, заручившись поддержкой сразу пятерых человек. Причем некоторых из них он привлек к делу посредством шантажа. Так, работника Корчицу Хоцуриани поймал на том, что некогда дал ему в долг 3 тысячи рублей для взятки, которая пошла на выбивание новой квартиры для Корчицы. И теперь кредитор пригрозил должнику, что доложит о взятке куда следует и квартиру у того отберут. Другого подельника – Табурчинского – Хоцуриани «заарканил» на другом компромате: он знал, что его мать купила себе дачу за 8500 рублей, а в документах была отражена сумма значительно меньшая – 3500 рублей.

4 мая поджигатели собрались в кабинете заместителя директора театра Татишвили, который тоже входил в число заговорщиков. На этом собрании были уточнены последние детали предстоящей акции, намечена и ее дата – праздничный день 9 мая. Этот день был выбран не случайно – в праздник в театре должно было быть немноголюдно. И еще одно мероприятие произошло на том собрании – некий Рухадзе принес заговорщикам деньги за предстоящий поджог в сумме 50 тысяч рублей. Из этой суммы себе взяли: Татишвили 15 000, Геккер 10 000, Хоцуриани 7500, остальным досталось по 5000.

В момент поджога у каждого из поджигателей была своя конкретная задача. Например, работник театра Геккер изготовил дома четыре пакета, в которые засыпал марганцовокислый калий, еще один заговорщик – Табурчинский пронес в театр литр глицерина. Певец Хоцуриани в половине третьего дня внес все эти компоненты в зрительный зал и разложил их в четырех разных местах. Затем Хоцуриани под предлогом празднования Дня Победы увел в хинкальную ресторана «Иверия» пожарных, а двое его подельников – Табурчинский и Корчица – вошли в зрительный зал и вылили глицерин из стаканов на марганцовокислый калий. Начался пожар, который находившиеся в театре люди обнаружили слишком поздно. Пока они вызывали пожарных, пока те приехали (а из-за праздника им удалось это сделать не так быстро, как это должно было быть), огонь успел изрядно «поработать» в помещении театра. В итоге убыток, нанесенный пожаром, составил астрономическую сумму в 1 миллион 408 тысяч рублей (в огне сгорели зрительный зал, сцена, а также ряд служебных помещений).

Этот пожар вызвал большой резонанс не только в Тбилиси, но и во всей Грузии. В частности, долгое время одной из версий случившегося была та самая, политическая: мол, поджог устроили недруги тогдашнего руководителя республики Эдуарда Шеварднадзе. По одной из версий, пожар преследовал цель убить Шеварднадзе в момент его приезда туда на праздничное представление, по другой – преследовал показательную цель: должен был продемонстрировать всем, кто истинный хозяин не только в городе, но и во всей республике. Однако, как мы теперь знаем, все было иначе.

Между тем сыщики, ведущие это дело, довольно быстро сумели выйти на след истинных поджигателей, но никак не могли собрать достаточных улик для их задержания. И только в конце 1974 года (спустя полтора года!) начались первые аресты в их среде. А суд над поджигателями состоялся в ноябре 76-го и воздал всем поджигателям по заслугам: они были приговорены к различным срокам тюремного заключения.

Два года за два рубля

Было бы неправдой утверждение, что советская система правосудия не допускала ошибок. Их, конечно, хватало. И об этом периодически писала тогдашняя пресса, особенно центральная. Другое дело, что власти порой относились к подобным публикациям весьма нервозно. Например, 16 мая 1973 года в «Литературной газете» по-явился очерк, который вызвал серьезное недовольство в начальственных кабинетах. В этой публикации (автор – Н. Мельников) говорилось о чрезмерной суровости советской судебной системы к людям, которые этого явно не заслуживают. Вкратце суть очерка была такова.

14-летний школьник из города Вознесенска Андрей Матвеев приехал на экскурсию в Москву и в самом большом столичном магазине – ГУМе, прямо возле фонтана, залез в карман гражданину Суворину, вытащив у него 2 рубля 16 копеек. Парня схватили прямо на месте преступления и препроводили в милицию. Там на него завели уголовное дело по статье 144 УК за кражу. Далее был суд, который автор заметки описывает следующим образом:

«На подсудимом школьная форма. Когда он сидел, опустив голову, то из-за барьера выглядывала лишь стриженая макушка его. Он был мал ростом, а барьер высокий…

– Встать, суд идет!

Встал Матвеев, встали женщина в первом ряду и я. Больше никого посторонних не было. Кроме меня. Женщина из первого ряда оказалась матерью подсудимого. Прокурор и защитник отсутствовали. Защитника родители подсудимого не наняли, а прокурор не счел нужным участвовать в этом деле. Оно и правда было яснее ясного…»

В отличие от большинства публикаций на судебные темы, где их авторы осуждали преступников, эта была вся проникнута жалостью к подсудимому. Спору нет, утверждал автор, что воровать нехорошо и человек, залезший в карман другого, должен понести справедливое наказание. Но ведь здесь случай был неординарный и требовал деликатного подхода. На скамье подсудимых сидел подросток, который сроду не держал в руках больше одного рубля, но, очутившись в огромном и красивом магазине, поддался соблазну и залез в чужой карман, чтобы купить себе какой-нибудь сувенир с ближайшего прилавка. Ему бы подзатыльников надавать побольше да с родителей штраф содрать и отпустить с миром. А он что получил? Из двух возможных наказаний, предусмотренных 144 статьей, – год исправительных работ и два года исправительно-трудовой колонии – он заработал самое суровое наказание. То есть за 2 рубля 16 копеек, которыми Андрей Матвеев владел меньше минуты, он получил два года колонии. Вот вам и самый гуманный суд в мире!

Эта статья вызвала возмущение властей, которые посчитали приговор подростку вполне справедливым. В итоге всем, кто стоял за этой публикацией, всыпали по первое число. Две недели спустя та же «Литературка» сообщила, что «факты, приведенные в заметке, при последующей проверке не подтвердились, работники газеты, виновные в опубликовании материала без надлежащей проверки, наказаны».

Вообще, судя по мемуарной литературе, число невинно осужденных людей в СССР было достаточно велико. То есть многих людей сажали за решетку либо без всяких оснований, либо по каким-то незначительным поводам вроде того, что приключился с Андреем Матвеевым. Объяснялось сие положение просто: правоохранительным органам надо было «гнать план», вот они и гнали, сажая тех, кто первым под руку попадется. Однако вот уже 15 лет, как нет Советского Союза, а ситуация с этим делом в нашей стране (теперь уже России) не только не улучшилась, но в разы ухудшилась. Ведь те, кто разваливал Союз, обещали народу, что при новой власти все будет по-другому – по-честному. Но уже очень скоро выяснилось, что все это обычная туфта. И сегодня происходят такие вопиющие случаи, какие в СССР представить было трудно, а то и невозможно.

Например, история со ставропольским подростком Дмитрием Медковым. Этого 17-летнего юношу в 2003 году обвинили в убийстве родной сестры, которая бесследно пропала, и засадили в психбольницу. Но спустя три года «убиенная» сестра внезапно объявилась, после чего выяснилось, что Медкова заставили оговорить себя следователи. Почему в СССР подобное было бы невозможно? Хотя бы потому, что в те годы возбудить уголовное дело без наличия трупа было нельзя. А в современной России можно, поскольку несколько лет назад прокурор России издал распоряжение, согласно которому по каждой пропаже человека на местах необходимо возбуждать дело по статье «убийство». Почему он это сделал? Потому, что людей в России сегодня пропадают тысячи, а милиция их розыском заниматься не хочет (в СССР пропадали не тысячи, а всего лишь десятки, поэтому правоохранительным органам заниматься их поисками было не столь обременительно).

Вот что заявил в январе 2007 года депутат Госдумы Б. Резник: «Невинно осужденных сейчас по России очень много. Я плотно занимался этим вопросом и знаю, о чем говорю. Случаи жуткие. К примеру, в Хабаровском крае одного парнишку осудили за украденное ведро картошки. Он просидел в тюрьме 10 месяцев, почти ослеп. Другого пацана и его отца взяли за охапку дров, с помощью которой они хотели согреть свою больную мать. И они без суда просидели три с лишним года. Следственные изоляторы и тюрьмы забиты людьми, которые сидят за сущую мелочь.

К сожалению, когда человек попадает в лапы так называемого правоохранительного сообщества, он становится абсолютно бесправным. Нет никакой состязательности сторон. Все решают прокуроры. Доводы адвокатов не принимаются. А судьи не хотят вступать в служебные конфликты с прокуратурой. И практически штампуют обвинительные заключения. Пресловутое «был бы человек, а статья найдется» уже имеет реальное воплощение…»

Заказное убийство по-советски

В Советском Союзе тоже существовали заказные убийства. Но в отличие от наших дней были они крайне редки и отличались крайне низким профессионализмом. По сути, это была бытовая «заказуха» в отличие от Запада, где, помимо «бытовых», существовали еще и профессиональные заказные убийства, практиковавшиеся как в политическом мире (убийства президента Джона Кеннеди, его брата Роберта и негритянского борца за права негров Мартина Лютера Кинга в США), так и в криминальном (например, то же убийство главаря нью-йоркской мафии Джозефа Коломбо). В СССР почти все заказные убийства носили исключительно бытовой характер. В качестве примера приведу случай, который произошел в Куйбышеве весной 1973 года .

В роли заказчика преступления выступал скромный строитель Василий Володин, в роли жертвы – его супруга, 44-летняя учительница географии 4-й средней школы Надежда Варламова, в роли киллера – рабочий одного из куйбышевских предприятий Монахов. Поводом к убийству послужило следующее: Володина угораздило без ума влюбиться в замужнюю женщину – маляра, которая работала в его конторе. Убив опостылевшую ему супругу, Володин собирался устранить единственное препятствие к воссоединению с любимой женщиной. За выполнение заказа Володин пообещал щедро расплатиться с наемным убийцей.

16 мая , после обеда, Володин приехал на работу к Монахову, чтобы договориться об их совместном выезде вечером за город. Там киллеру предстояло ознакомиться с орудием убийства – малокалиберной винтовкой ТОЗ, опробовать ее на мишени. До места назначения – деревни Помельцево – добирались на «Москвиче» Володина. Там пробыли до утра: Монахов пострелял по березам, после чего они распили бутылку водки. Там заказчик уговорил киллера выполнить заказ уже на следующее утро. Изложенный им план Монахову понравился.

В город заговорщики вернулись засветло. В тот день у Надежды был выходной, она занималась хозяйством: вместе с младшим сыном (старший сын служил в армии) копала огород. После одиннадцати сын ушел к знакомой девушке, и муж с женой остались дома одни. Ближе к двенадцати дня Володин сказал, что пойдет проведает кроликов в сарае, а Надежда отправилась на кухню жарить котлеты к обеду. Она стояла у окна, являя собой прекрасную мишень для притаившегося за грядкой Монахова. Однако то ли он сильно волновался, то ли дала себя знать «перцовка», которую он выпил перед этим, но убийство не состоялось – пуля угодила женщине в щеку, выбив у нее семь зубов. Володин хоть и был в бешенстве, но виду никому не показывал: вместе с женой отправился в больницу. Пробыл там с нею до утра. Потом сходил в милицию, где написал заявление. Сказал, что подозревает в случившемся учеников жены. Однако от своих замыслов устранить жену он так и не отказался. Другое дело Монахов, который после этой неудачи наотрез отказался повторять попытку. Но заказчик был настойчив: чуть ли не каждый день он донимал незадачливого киллера просьбами повторить покушение, суля за это златые горы. В итоге Монахов сдался. Более того, он согласился еще на одно убийство: на этот раз ему предстояло убрать с дороги… и мужа любовницы Володина. Причем жена приговоренного была в сговоре с убийцами и согласилась помочь им осуществить задуманное.

Поскольку способ убийства был выбран иной, чем в случае с женой Володина, – на этот раз Монахов должен был поразить жертву ножом, – жена должна была подать киллеру условный сигнал с помощью тряпки: если она вывешивала ее с правой стороны балкона, это означало, что муж отправился к родственникам на улицу Красильникова, если с левой – его путь лежал на Сарайную. В зависимости от этого киллер должен был рассчитать и свой маршрут и выбрать удобное место для убийства. Произойти оно должно было в начале июля. Однако сколько ни ходил Монахов за своей жертвой, убить ее он так и не смог – на улице всегда были люди. Только это и спасло жертву, которая ни о чем не догадывалась, от неминуемой смерти.

Между тем невольным ускорителем трагедии стал старший сын жертвы. 15 ноября он позвонил из армии отцу и сообщил, что через несколько дней демобилизуется. При этом обронил фразу, что обязательно найдет тех, кто стрелял в его мать. Эта фраза испугала Володина, который понял: или сейчас, или никогда. На следующий день он приехал на работу к Монахову и сообщил о скором приезде сына. «Надо кончать с этим делом немедленно!» – заявил Володин. На что Монахов отреагировал вяло: «Я сегодня не могу: мастер позвал вечером в гости». – «Ничего, сделаешь дело и успеешь погулять», – ответил Володин. В итоге Монахов согласился.

Все произошло около десяти вечера. В тот день в школе проходило родительское собрание, на котором Надежда Варламова должна была встретиться с родителями своих учеников. Володин это знал, поэтому в школу не спешил. Он пришел за несколько минут до конца собрания. Но оказалось, что опоздал. Вахтерша сказала, что Варламова покинула школу несколько минут назад. Володина прошиб холодный пот – операция встала на грань провала. Он бросился на улицу… и увидел вдали знакомую фигурку. Оказалось, что жена по дороге домой заглянула в магазин, чтобы купить младшему сыну его любимые конфеты «Ласточка». Эта задержка ее, собственно, и погубила.

К своему дому супруги подошли в начале одиннадцатого вечера. Они шли под ручку и мило о чем-то беседовали. Подходя к дому, Володин освободил руку и пошел чуть впереди, чтобы открыть жене калитку. На самом деле это был сигнал притаившемуся у забора киллеру. Как только тот увидел, что заказчик отошел от жертвы, он приблизился сзади к женщине, достал из-за пазухи обрез и выстрелил точно в затылок. Смерть несчастной наступила мгновенно.

Несмотря на то что Володин искусно изображал из себя убитого горем супруга, сыщики заподозрили его в этом убийстве уже на следующий день. И стали умело раскручивать на признание. На вторые сутки Володин сломался. «Да, да, это я ее убил!» – в истерике закричал он в лицо следователю. «А где оружие?» – спросил тот. «Выбросил». – «Куда?» Володин стушевался. В итоге через день был арестован и киллер – Монахов. Состоявшийся вскоре суд воздал всем виновникам этой трагедии по заслугам: Володина и Монахова приговорили к расстрелу, любовница Володина получила 7 лет колонии.

Зверь в человеческом обличье

Убийца своей жены Володин, конечно, душегуб беспросветный. Однако водились в СССР звери в человеческом обличье куда пострашнее. Вроде упоминавшегося уже ленинградца Артура Сабониса, который три года назад убил своих родителей и несовершеннолетнюю сестренку. В 73-м к этому списку добавился еще один душегуб – уроженец Прибалтики капитан-лейтенант инженерных войск Янис Сиетниекс (кстати, выходцами из этого региона оказались еще одни знаменитые советские убивцы – отец и сын Бразинскасы, убившие в октябре 1970 года бортпроводницу Надежду Курченко). Но вернемся к Сиетниексу. Это был статный мужчина, в котором трудно было заподозрить будущего зверя, без зазрения совести отправившего на тот свет всю свою семью: жену, двух малолетних детей и тестя с тещей. Причем по причине вполне меркантильной – ему хотелось заиметь в своем гараже новенькую «Волгу». Впрочем, расскажу обо всем по порядку.

Мечта купить «Волгу» посетила Сиетниекса примерно год назад. Своих денег на столь дорогую покупку у капитан-лейтенанта не было, поэтому он очень рассчитывал на помощь со стороны родного дяди из Латвии. Однако тот отказался помогать племяннику, который, по его мнению, такого подарка явно не заслуживал. Отказ родственника сильно ударил по самолюбию офицера, который уже успел растрезвонить всем своим сослуживцам о покупке машины как о деле решенном. Надо было срочно что-то предпринимать. Но что? И тут будто дьявол вмешался: тесть Сиетниекса надумал подарить дочке с зятем свою дачу стоимостью 15 тысяч рублей. Подписывая дарственную, тесть таким образом подписал смертный приговор как себе, так и всем своим родственникам.

Обдумывая план убийства своей семьи, Сиетниекс пришел к выводу, что лучше всего это сделать проверенным способом – с помощью топора. Дело в том, что одно время он работал лесорубом, а также ему приходилось неоднократно забивать топором свиней, поэтому с этим орудием он мог управляться профессионально. В феврале 73-го Сиетниекс попросил своего отца прислать ему из Латвии старый секач для рубки мяса, но родитель ответил отказом: мол, самому нужен. Тогда Сиетниекс за день до убийства, 18 мая , сам сходил в магазин, где приобрел обычный топор. Уложив его на дно хозяйственной сумки, он сверху прикрыл его одеждой своего четырехлетнего сына Яна.

Расположение части (она находилась в Эстонии) душегуб покинул ранним утром 19 мая . До поселка Васкелово, что в Ленинградской области, добирался почти сутки – прибыл туда около одиннадцати вечера. Дети к тому времени уже спали, а взрослые хоть и встретили появление родственника с удивлением, но ничего не заподозрили. Да и как можно было в чем-то заподозрить красавца военного?

Побоище началось около двенадцати ночи. Достав из сумки топор, Сиетниекс обрушил его на голову жены, которая, сидя на кровати, готовилась ко сну – распускала волосы. Ее тихий вскрик услышал отец – 64-летний пенсионер Иван Гаврилович Коваленко. Забеспокоившись, старик решил сходить и узнать, в чем дело, но успел сделать всего лишь несколько шагов. На пороге он столкнулся с зятем, который, не говоря ни слова, обрушил ему на голову тот же топор. Первый удар угодил жертве в челюсть, второй – перерубил шейные позвонки.

После этого убийца отправился в соседнюю комнату, где спали 50-летняя супруга пенсионера и двое детей офицера – 6-летняя Марина и 4-летний Ян. На убийство трех человек Сиетниекс затратил меньше минуты: хладнокровно забил топором женщину, которая от страха накрылась одеялом, и отрубил головы детям (те даже не проснулись). Убедившись, что все мертвы, душегуб тщательно умылся, оделся, привязал к подошвам по куску войлока и, спрятав орудие убийства в сумку, поспешил к выходу – ему надо было успеть на последнюю электричку, которая отходила от станции в 0.43. Однако уже на крыльце душегуб внезапно о чем-то вспомнил и вернулся обратно в комнату жены, чтобы вытрясти из ее кошелька последние деньги – 27 рублей с копейками.

Спустя несколько дней – 22 мая – Сиетниекс сел писать письмо… убиенным. Этим самым он хотел отвести от себя всяческие подозрения в совершенном злодеянии. Письмо поражает своим цинизмом. Судите сами. «Здравствуйте, мои дорогие супружонок, Янчик, Маринчик, папа и мама! – писал изверг. – Что-то вы меня не балуете письмами – 4:2 в пользу меня. Так что догоняйте! Сурки – наверное, только спите и бегаете, а мне писем не пишете. Кисенок, не волнуйся – порядок у меня нормальный… Очень по тебе и по гаврикам соскучился. Как вы там, баловники мои? Не замучили уже дедушку с бабушкой?.. Янчик и Маринчик, ведь вы мне обещали написать! Где ваши обещания? Крепко вас обнимаю и целую! Ваш папка!»

В субботу, 26 мая , душегуб претворил в жизнь новый отвлекающий маневр, с помощью которого он хотел отвести от себя всяческие подозрения в совершении жуткого преступления: он приехал на место убийства. Одетый в изящную форму капитан-лейтенанта, с чемоданчиком в руках, душегуб шел по поселковым улицам с таким видом, что ни у одного из местных даже в мыслях не могло возникнуть подозрение, что что-то здесь нечисто. Весь внешний вид офицера говорил о том, с каким нетерпением он ждет встречи с родными.

У дома тестя Сиетниекс продолжил спектакль. Подергав за ручку запертую дверь (которую он сам же и запер изнутри неделю назад, выбравшись наружу через окно), убийца стал усердно изображать недоумение: стучал в дверь, заглядывал в окна. Затем вышел за калитку и, встретив там соседского мальчишку, спросил:

– Не знаешь, куда подевались хозяева этой дачи?

– Не-а, – пожал плечами подросток. – Я их последний раз, кажется, дня два назад видел.

И здесь Сиетниекс едва не прокололся.

– Как два дня, когда их уже неделю… – Тут он осекся и прикусил язык.

Походив вдоль калитки еще несколько минут, преступник уверенно зашагал в сторону пионерского лагеря, чтобы оттуда позвонить в милицию. Все его поступки были им многократно до этого просчитаны, и он был уверен – сбоя не будет. Но, как говорится, человек предполагает…

Звонок Сиетниекса принял дежурный инспектор уголовного розыска Петр Филатов. Выслушав рассказ звонившего, сыщик попросил его вернуться назад к даче, найти понятых и ждать его приезда. Сиетниекс в точности выполнил приказ: нашел в пионерлагере понятую – молодую сотрудницу, вернулся к даче и стал ждать милиционера. Тот приехал примерно через полчаса на мотоцикле. Довольно быстро найдя незапертое окно (уже это навело его на кое-какие размышления относительно правдивости рассказа Сиетниекса, который утверждал, что никак не мог попасть внутрь дома), сыщик распахнул створки и тут же закрыл лицо руками – в нос ударил явственный трупный запах. Отдышавшись, сыщик все-таки ступил внутрь. Спустя несколько минут Филатов вышел наружу, уже через дверь, и сообщил:

– Похоже, там все… угорели.

Услышав это, Сиетниекс обхватил голову руками и громко запричитал:

– Не может быть… За что?

Однако делал он это как-то картинно, и у сыщика опять появились сомнения относительно правдивости его поведения. Видимо, поэтому, когда они приехали в отделение милиции, Филатов внезапно задал Сиетниексу вопрос из разряда лобовых:

– А не вы ли убили своих родственников, Янис Янович?

Тот аж поперхнулся. Затем его лицо залила пунцовая краска, он стушевался и попросился выйти на улицу – покурить. Профессионалам, которые на своем веку повидали не один десяток душегубов самых разных мастей, сразу стало понятно – мужик явно нечист. Но торопить события они не стали, предпочитая дать возможность преступнику совершить новые, куда более серьезные ошибки. И тот их совершил.

Утром следующего дня Сиетниекс отправился на почту, чтобы отбить сослуживцу телеграмму о том, что задерживается. Текст ее гласил: «Анатолий доложи командованию что на прошлой неделе (вот он, прокол! – Ф.Р. ) Ленинграде трагически погибла моя семья идет расследование постараюсь приехать займи для меня пожалуйста 400 рублей – Янис».

В тот же день во время осмотра квартиры своего тестя в Ленинграде Сиетниекс наделал еще массу подозрительных поступков. Беспросветная жадность выдала душегуба. Например, повздыхав прилюдно о безвинно убиенных детишках, он в следующую секунду вдруг начал просить сыщиков… найти среди вещей тестя механическую бритву, которая якобы принадлежала ему и за которую он заплатил аж 12 рублей. Далее, взяв в руки сберкнижку тестя, Сиетниекс не смог сдержать возгласа удивления: «Надо же, у папы лежало на книжке 240 рублей, а я им в прошлом месяце выслал на питание 50 рублей». Короче, в тот же вечер душегуба и арестовали.

Утром того же дня Сиетниекс раскололся, то есть начал давать чистосердечные показания. Произошло это после того, как он провел ночь в камере с двумя уголовниками, которые наглядно продемонстрировали ему то, что с ним может произойти, если он будет запираться. После этого, напросившись к следователю, Сиетниекс на чистом листе бумаги написал следующее: «Мне предъявлено обвинение в убийстве моих детей, Яниса и Марины, жены Светланы и родителей жены. 27 мая 1973 года я был задержан и помещен в камеру вместе с двумя уголовниками. За эти сутки я все сам продумал и пришел к выводу добровольно обо всем рассказать. Я хотел уже 20 мая все доложить, но стыд и чувство благодарности перед родителями, людьми, с которыми я работаю, которые мне верили и помогли стать тем, кем я являюсь, заставляли молчать…»

Но далее в своих показаниях убивец решил схитрить. Понимая, что его ждет, напиши он чистую правду (о том, как из-за «Волги» зарубил пятерых родственников), он придумал совсем другую причину преступления. По его словам выходило, что все получилось спонтанно. Мол, жена начала выяснять, почему он так неожиданно к ним заявился, а он в пылу полемики схватил с пола топор и обрушил его на зашедшуюся в ругани супружницу. А потом, плохо соображая, что делает, бросился добивать невольных свидетелей. Однако в эту версию следствие не поверило и вновь отправило преступника в камеру: дескать, надумаешь сказать правду – позовешь.

5 июня Сиетниекс вновь напросился к следователю, которому чистосердечно во всем признался. «Сможете описать все происшедшее на месте преступления?» – спросили его. «Смогу», – последовал ответ душегуба. И Сиетниекса повезли на дачу в Васкелово, где он подробно рассказал, как и при каких обстоятельствах расправился с родственниками. Показал он и место, куда бросил топор, – в речке Грузинке. Орудие преступления извлекли и приобщили к делу. Однако если читатель думает, что в убивце заговорила совесть, он глубоко ошибается, поскольку уже через пару дней…

Между тем 7 июня Сиетниекс внезапно пошел на попятную. На очередном допросе он заявил, что оговорил себя под воздействием внешних обстоятельств – мол, запугали камерные уголовники, и выдал на-гора новую версию трагедии. Услышав ее, следователям впору было воскликнуть: «Да вам не в армии надо служить, а книжки писать!» Что же на этот раз напридумывал Сиетниекс?

По его словам, около двенадцати ночи 19 мая к ним на дачу постучал неизвестный, который, назвавшись племянником хозяина – Ивана Гавриловича Коваленко, сообщил, что приехал на ночную рыбалку. Сиетниекс, естественно, дверь открыл, после чего получил сильнейший удар в голову и потерял сознание. А когда очнулся, застал всех родственников убитыми. Испугавшись, что отвечать за происшедшее придется ему, он предпочел покинуть место трагедии. На станции под воздействием происшедшего Сиетниекс хотел было наложить на себя руки – броситься под поезд, но ему помешали случайные прохожие: некие мужчины попросили у него закурить и сбили его с правильного пути.

Эта версия могла бы сойти за правдоподобную, если бы, как я уже отмечал, за пару дней до этого Сиетниекс не рассказал в подробностях подлинную причину трагедии и не описал все свои действия. Поэтому первое, что спросил у него следователь, после того как выслушал сказку про незнакомца, было: «А как быть с топором, который мы нашли с вашей помощью в Грузинке?» Наверное, минуту Сиетниекс пытался подыскать вразумительный ответ, но так ничего и не придумал. И под предлогом того, что у него разболелась голова, вновь запросился в камеру. Знаете зачем? Чтобы придумать новую сказку.

На этот раз он огорошил следователей рассказом о том, что жена оскорбила его мужское достоинство – уличила его в сексуальной несостоятельности и похвасталась тем, что еще до замужества у нее был любовник, который был куда лучше в постели, чем он. «Зачем же вы убили всех остальных?» – спросил Сиетниекса следователь. «Я уже не соображал, что делаю», – ответил убийца. Но и этому его рассказу следователи не поверили, хотя к делу, как и положено, приобщили.

Как ни крутился Сиетниекс, будто уж на сковородке, но смягчить свою участь ему так и не удалось. Через год Военный трибунал ЛенВО признал его виновным в убийстве пяти человек, совершенном с особой жестокостью и при отягчающих обстоятельствах, и воздал по заслугам – приговорил к расстрелу. Правда, ни одна из газет об этом процессе не сообщила по причине его закрытости – Сиетниекс ведь был офицером, членом партии, и описание его зверств могло невольно бросить тень на армию, где подобные душегубы были все-таки нетипичны. Под давлением этих же обстоятельств следствию пришлось признать за основу другой мотив преступления – вместо убийства из-за корысти (душегуб хотел купить «Волгу») ему все-таки вменили убийство в состоянии аффекта.

Московская погоня

Тем временем советская пресса продолжала отображать на своих страницах примеры самоотверженных действий со стороны сотрудников милиции. При этом деяния правонарушителей, если и отражались, то без всякой патетики и тем более без какого-либо сочувствия. Вот лишь один из подобных примеров, взятых из советской прессы периода поздней весны 1973 года .

Младший сержант милиции Виктор Ефимов возвращался на мотоцикле в Киевский отдел ГАИ. Внезапно впереди он увидел летящий на большой скорости «Москвич-426». По тому, какие зигзаги выписывала легковушка, было понятно, что ее водитель явно находится «под парами». Ефимов бросился наперерез нарушителю, но тот уже успел заметить гаишника и свернул в боковую улочку. Началась бешеная погоня. Ефимов сделал попытку прижать «Москвич» к тротуару, но из этого ничего не получилось – нарушитель стал маневрировать и едва не сбил милиционера. Пришлось сесть ему на «хвост» и ждать более удобного момента.

Когда они выскочили на Кутузовский проспект, Ефимов успел крикнуть постовому, чтобы тот передал по рации о пьяном лихаче другим постам. В это время на светофоре загорелся красный свет, движение на проспекте остановилось, но только не для нарушителя, который на огромной скорости проскочил светофор и свернул в переулок. Но и этот маневр не помог лихачу: Ефимов продолжал сидеть у него на «хвосте». Однако с каждой минутой младший сержант все сильнее понимал, что, если немедленно не предпринять каких-то эффективных мер к задержанию нарушителя, добром эта гонка не закончится.

Нужное решение пришло к Ефимову в тот момент, когда они выскочили на Краснопресненскую набережную. Здесь гаишник включил предельную скорость и, обогнав «Москвич», нажал на тормоз. Все произошло настолько неожиданно и быстро, что нарушитель даже не успел опомниться и свернуть в сторону. В итоге автомобиль врезался в мотоцикл и остановился. Его дверцы тут же отворились, и на воздух выбрались четверо молодых людей. Увидев, что преследовавший их гаишник поднимается с земли, они бросились врассыпную. Ефимов, превозмогая боль, устремился в погоню.

Через несколько десятков метров он настиг одного из убегавших, но тот решил бороться до конца: едва рука гаишника схватила его за локоть, как он набросился на стража порядка с кулаками. Оба они упали на землю, и кто знает, чем закончился бы этот неравный поединок (мы помним, что у Ефимова была травма), если бы не прохожие, оказавшиеся поблизости. Они бросились на помощь милиционеру и помогли ему скрутить нарушителя. Вот такая киношная погоня случилась в Москве в майские дни 73-го.

Начало Чикатило

О знаменитом маньяке советских времен Андрее Чикатило знают все. Как уже упоминалось, за 12 лет своей кровавой деятельности ( 1978–1990 ) он убил 52 человека. Однако начинал он свой путь в маньяки не с убийств, а с невинных сексуальных приставаний к своим ученицам (Чикатило работал воспитателем и преподавателем русского языка и литературы в Новошахтинской школе-интернате № 32 в Ростовской области, куда устроился в августе 1970 года ). И первые его деяния подобного рода были зафиксированы весной 1973 года .

В первый раз это произошло на водоеме у Кошкинской плотины, куда Чикатило привел своих воспитанников поплавать. Когда дети бросились в воду, Чикатило уселся на берегу (он разделся до плавок, но в воду не полез) и стал внимательно следить за 14-летней Любой Костиной: из всех девочек класса она была самой развитой, и ее формы казались ему наиболее сексуально привлекательными. Когда девочка уплыла в сторону от основной группы, Чикатило тоже бросился в воду и поплыл именно к ней. Далее послушаем рассказ исследователей биографии Чикатило М. Кривича и О. Ольгина: «В несколько гребков он настиг девочку и ухватил ее за скользкую в воде талию. Люба стала вырываться, дрыгая ногами и руками, но без испуга, а весело, не ожидая ничего дурного. „Отпустите, – кричала она, – отпустите, не то утону!“

Он и не думал отпускать. Не хотел отпускать. Не мог. На него накатило.

Обеими руками он ухватил под водой ее грудь и стал мять, сначала несильно, с каким-то еще намеком на ласку, а потом сжал, сдавил остервенело. Люба поначалу не очень-то испугалась, мальчишки уже приставали к ней, и она их всегда отшивала, но когда учитель стиснул ее так, что перехватило дыхание, она поняла, что сейчас все иначе. Всерьез.

Она пыталась отбиться от него, просила отпустить. Хлебнула воды, закашлялась. Он же бормотал что-то невнятное, лишь бы протянуть время, а сам, крепко прижав ее к себе левой рукой, правой сжимал бедра, ягодицы, лез под трусы…

Внезапно она почувствовала резкую боль: большая жесткая рука уже не тискала ее тело, а рвала его, терзала. Она закричала, и крик ее был слышен на берегу.

А он, не выпуская девочку из рук и отталкивая ее все дальше от берега, просил кричать громче. Потом вдруг вытянулся в воде, будто тело его свела судорога, и отпустил Любу.

На мелководье ее, плачущую, подхватили подруги и увели от воды. Она лежала на согретой солнцем траве и стонала от боли, размазывая слезы по лицу.

Он вышел из воды минут через десять. Ни на кого не обращая внимания, быстро оделся и исчез…»

Несмотря на то что у этого происшествия было много свидетелей, все они были детьми и не смогли толком объяснить взрослым, что же на самом деле произошло. И Чикатило, образно говоря, вышел сухим из воды. Это развязало ему руки, потому что уже через несколько дней он повторил свои домогательства, но уже к другой ученице.

Чикатило закрылся с ней в кабинете (под предлогом проверки ее знаний) и стал, мягко говоря, распускать руки. В изложении самой девочки это выглядело следующим образом: «Сел ко мне за парту, стал обнимать, целовать… хватал руками за грудь, пытался снять с меня трусы. Я испугалась, отталкивала его, сопротивлялась. Он поцарапал мне ноги, бедра… Он пошел открывать дверь. Воспользовавшись этим, я выпрыгнула в окно…»

Этот случай тоже не стал достоянием широкой общественности, однако дошел до ушей директора интерната (рассказала сама пострадавшая). Тот не стал выносить сор из избы и заявлять об этом в милицию, а предпочел выгнать развратного педагога из интерната. До первой крови, пролитой Чикатило, оставалось еще пять с половиной лет.

Насильник из каунаса

Пока в Чикатило только просыпался будущий маньяк, на просторах огромной страны вершили свои гнусные дела другие извращенцы. С начала 70-х их число стало расти, о чем наглядно свидетельствует статистика: например, если в 1963 году в СССР было зарегистрировано 12 277 случаев изнасилования, из которых 151 повлекли за собой убийства жертв, то через 10 лет это число достигло соответственно 14 010 и 239 случаев. Прирост не слишком большой, поскольку для всплеска сексуального насилия в СССР не было особых причин – общество в целом продолжало оставаться целомудренным. Достаточно сказать, что более 90 % десятиклассниц в те годы заканчивали школы девственницами.

И все же, как говорится, в любом стаде найдется своя паршивая овца. Один из таких паршивцев объявился в литовском городе Каунасе ранним летом 1973 года . Его первая вылазка состоялась в среду, 6 июня , в лесном массиве города прямо средь бела дня. Одинокая женщина спешила домой, как вдруг из кустов на нее набросился неизвестный мужчина. Он был одет в рабочую спецовку, кирзовые сапоги, а на лице у него была маска из женского капронового чулка.

Угрожая жертве ножом, незнакомец потребовал у нее денег. Перепуганная до смерти видом грабителя (а в маске он напоминал Фантомаса из одноименного фильма), женщина безропотно отдала ему все, что находилось у нее в кошельке, – три червонца и мелочь. Однако, забрав деньги, преступник на этом не успокоился. Схватив жертву под локоть, он потащил ее в кусты. Там он повалил женщину на землю и, применяя все те же угрозы, изнасиловал. После этого маньяк удалился, посоветовав жертве не заявлять в милицию: дескать, только хуже будет. Но та, превозмогая страх и стыд, все же заявила о случившемся. Однако ее показания были столь расплывчаты и сумбурны, что задержать по этим приметам преступника было крайне сложно. Естественно, уголовное дело по факту изнасилования в милиции завели, но дальше этого дело пока не сдвинулось – слишком мало было улик против преступника.

Конец банды «фантомасов»

Летом 1973 года пришел конец банде неуловимых «фантомасов» из Ростова-на-Дону (костяк банды, как мы помним, состоял из четырех человек: двух братьев Толстопятовых и их приятелей Горшкова и Самосюка), которая грабила кассы различных предприятий. В течение пяти лет милиция буквально сбивалась с ног, пытаясь выйти на ее след. В итоге с каждым днем кольцо вокруг бандитов неумолимо сжималось, о чем сами преступники прекрасно догадывались. Поэтому в последний год своего существования они поставили своей целью совершить крупный налет, сорвать огромный куш и залечь на дно до лучших времен. Не получилось, поскольку удача навсегда отвернулась от бандитов.

4 ноября 1972 года банда совершила очередную вылазку. В тот день бандиты напали на шофера «Волги» И. Азивского и, упрятав его в багажник, собирались на его автомобиле совершить разбойное нападение на кассу одного из тамошних предприятий. Однако ограбление сорвалось по не зависящим от преступников причинам. Между тем это происшествие помогло двум ранее задержанным гражданам – Гриневу и Терехову, которых, как мы помним, милиция причисляла к участникам банды «фантомасов», выйти на свободу: после случая с шофером «Волги» стало ясно, что эти двое не имеют никакого отношения к банде.

Следующую вылазку «фантомасы» осуществили спустя семь месяцев – 22 мая 1973 года . Однако и в этот раз удачной операцию назвать было нельзя. В тот день бандиты вышли на дело, заняв исходную позицию в месте, где должна была появиться машина с инкассаторами. Ждали долго – 1 час 20 минут, а когда инкассаторский автомобиль наконец появился в поле зрения бандитов, Толстопятов-старший внезапно дал отбой. Он заметил, что в машине сидит еще и вооруженный милиционер, снабженный рацией. Риск засветиться был слишком велик, поэтому «фантомасы» сочли за благо удалиться без добычи. Никто из бандитов тогда даже не предполагал, что успех навсегда отвернулся от них и до разгрома банды остаются считаные дни.

«Фантомасов» удалось ликвидировать во многом благодаря новшеству, которое стало внедряться в деятельность милиции в самом начале 70-х. Речь идет о таком новом виде служебного наряда, как подвижная милицейская группа (ПМГ). Патрулируя в закрепленном секторе, ПМГ поддерживала постоянную радиосвязь с дежурной частью органа внутренних дел, вела наблюдение за соблюдением общественного порядка, пресекала совершаемые правонарушения и в считаные минуты прибывала к месту, где была нужна их помощь. Впервые подобный вариант наряда был опробован в Горьком, после чего этот почин подхватили и другие города страны. В том числе и Ростов-на-Дону.

Последним днем банды стало 7 июня . В тот день «фантомасы» устроили новое нападение – на кассу ростовского института «Южгипроводхоз». Причем навел их на нее один из работников института, прекрасно знавший, когда, где и при каких условиях выдается зарплата в этом учреждении. Бандиты (а их было трое: Вячеслав Толстопятов, Горшков и Самосюк, все они были вооружены огнестрельным оружием – двумя пистолетами и самодельным автоматом – и одеты в спортивные костюмы) вошли в институт за несколько минут до прибытия туда кассира с деньгами. Заняли позиции в коридоре возле кассы и стали ждать. Как только там появилась кассирша, они выскочили из укрытия и, угрожая оружием, вырвали у нее из рук сумку с деньгами (в ней было 125 тысяч 118 рублей) и ушли как ни в чем не бывало. По дороге они запихнули сумку в рюкзак и вышли из института спокойным шагом, напоминая собой вполне безобидных туристов. Теперь им надо было только пересечь двор и, выйдя на оживленную улицу, затеряться в толпе. Но тут случилось непредвиденное.

В эти самые минуты в соседнем с институтом дворе, где был расположен продуктовый магазин № 21, находились двое мужчин: товаровед магазина А. Гончаров и 27-летний рабочий В. Мартовицкий. Они шли на склад получать товар. В тот момент, когда впереди у них появились трое незнакомых мужчин в спортивных костюмах, в институте уже была поднята паника и на улицу вырвался чей-то крик «Кассира ограбили!». Этот крик услышал Мартовицкий, который каким-то внутренним чутьем связал его с тремя «спортсменами». Парень бросился им наперерез и попытался схватить одного из них за плечо. Тот же выхватил из-под пиджака автомат и выстрелил рабочему в бедро. Убивать его он явно не хотел, иначе стрелял бы по-другому, благо ситуация позволяла – Мартовицкий находился слишком близко, чтобы промахнуться. Однако, даже будучи раненым, Владимир не оставил попыток достать «спортсмена». И вот тут нервы бандитов не выдержали. Один из них дал еще одну очередь по парню, прошив тому грудь. Мартовицкий рухнул на землю. Казалось, что путь к бегству для преступников вновь был открыт. Но это оказалось не так.

Поблизости от места происшествия, в районе проспекта Октября, в эти же минуты находился экипаж подвижной милицейской группы (ПМГ) в составе участкового инспектора Октябрьского райисполкома младшего лейтенанта Евгения Кубышты и шофера-милиционера младшего сержанта Алексея Русова. Они имели задание на прикрытие в своем секторе кассиров нескольких предприятий, получавших в этот день в Госбанке деньги. В 12.40 ПМГ прибыла к «Южгипроводхозу», проследила, что институтский кассир благополучно вошел в здание, и отъехала на соседнюю улицу, чтобы обуздать неких хулиганов, распоясавшихся возле обувной мастерской (такое сообщение поступило милиционерам по рации). При этом Кубышта отправился искать хулиганов, а Русов остался в машине. В этот самый миг к нему подбежала женщина, которая что есть силы закричала: «Скорее! Там в институте кассира ограбили!» И как бы в подтверждение этих слов в ближайшем дворе грохнули два выстрела. Русов выскочил из машины и побежал на выстрелы.

Около дома № 105/1 по проспекту Октября он увидел троих подозрительных мужчин, которые бежали через заросли кустарника. Двое держали сумку, третий с автоматом прикрывал их.

– Стой! – крикнул им Русов и сделал предупредительный выстрел вверх.

Однако незнакомцы и не подумали останавливаться, наоборот – побежали еще быстрее. А тот, что был с автоматом, дал короткую очередь по милиционеру. Пули легли в нескольких метрах от Русова, подняв фонтаны пыли. Укрыться милиционеру было негде – это был пустырь, поэтому единственное, что ему оставалось, – как зайцу в лесу метаться из стороны в сторону и вести ответный огонь. И в этих неравных условиях он умудрился ранить одного из преступников – Самосюка. Согнувшись от боли, тот все-таки продолжал бежать за подельниками, видимо опасаясь, что, если он упадет, те его бросят.

Русову тем временем удалось забежать за угол дома и перезарядить пистолет. Этих нескольких мгновений бандитам хватило, чтобы выскочить на оживленный проспект Ленина и остановить первую же попутку – «Москвич», водителя которого, под угрозой оружия, бандиты высадили. Еще мгновение – преступников и след простыл. Но фортуна в тот день явно от них отвернулась. На удачу Русова, по этой же трассе и в том же направлении двигался «газик» пожарной охраны, в котором находились инженер-капитан УПО Виктор Селютин и шофер младший сержант УПО Геннадий Дорошенко. И хотя «газик» был уже старенький, раза три побывавший в капитальном ремонте, однако голосовавшего на обочине Русова подсадил, и Дорошенко стал выжимать из него максимум, на что тот был способен, пытаясь догнать ускользавших от справедливого возмездия бандитов.

Чуть позже в погоню включился и Евгений Кубышта. Он остановил микроавтобус типа «УАЗ» и велел водителю из автотранспортного цеха вертолетного завода преследовать «Москвич» с бандитами. Вместе с ним в машину сели еще несколько добровольных помощников: водитель угнанного «Москвича» и еще пара-тройка мужчин, ставших невольными свидетелями перестрелки. Именно по поручению Кубышты из поликлиники № 5 позвонили в дежурную часть УВД Ростгорисполкома, и по команде дежурного на линию сразу же вышли одна за другой несколько машин с оперативными группами милиции.

Между тем за рулем «Москвича» сидел Вячеслав Толстопятов, который гнал машину на предельной скорости в сторону Чкаловского поселка, не считаясь ни с какими правилами дорожного движения. Рядом с ним сидел Горшков, вооруженный автоматом (в машине было еще пять (!) пистолетов и две самодельные ручные гранаты), а Самосюк истекал кровью на заднем сиденье.

На какие-то несколько минут «фантомасам» показалось, что удача улыбнулась им и теперь все зависит от их собственной изворотливости: надо только домчаться до поселка, бросить машину и на перекладных добраться до своего логова. Но эта надежда теплилась в них недолго. Вскоре они заметили у себя за спиной пожарный «газик», который отчаянно сигналил им своей сиреной, привлекая к себе внимание чуть ли не всей округи. Раненый бандит хотел было достать назойливого преследователя автоматной очередью через заднее окно, но Дорошенко вовремя сумел заметить это движение, нажал на педаль и сбавил скорость, тем самым увеличив расстояние. Бандит опустил автомат. Капитан Селютин, будучи классным стрелком, стрелять не мог, поскольку улицы города в эти часы были многолюдны.

Через несколько минут бандиты предприняли еще одну попытку сбросить «хвост». Около комбината строительных материалов они внезапно резко остановились, рассчитывая, что преследователи не среагируют на этот маневр и сблизятся с ними. Для этого случая у них уже наготове были гранаты. Но Русов с коллегами не купились и на эту хитрость, затормозив на приличном от «Москвича» расстоянии. Постояв еще несколько секунд, бандиты вновь бросились в отрыв.

Несмотря на то что на «хвосте» у них продолжала висеть погоня и чуть ли не все ближайшие ПМГ были подняты по тревоге и мчались к ним наперерез, бандиты все еще лелеяли надежду вырваться из кольца. Пока не случилось то, что окончательно убедило их в никчемности сопротивления. Причем происшедшее больше смахивало на анекдот, чем на действительность. Случилось же вот что. На Троллейбусной улице «Москвич», обгоняя голубую «Волгу», чиркнул по ее дверце так, что оставил на ней глубокую царапину. Возмущенный водитель «Волги», не желая спускать этот поступок нарушителю, бросился за ним в погоню. Причем так резво, что даже обогнал пожарный «газик» и сделал то, что долгое время не удавалось даже тому, – оттеснил «Москвич» к обочине и заставил выскочить его на бордюрный камень, на который он сел всеми рессорами. Сделав это, водитель «волжанки» выскочил из салона, подскочил к ошарашенному Толстопятову и покрыл его трехэтажным матом. После чего, удовлетворенный, удалился. Толстопятову стоило только руку протянуть, чтобы достать пистолет и застрелить грубияна, но он, видимо, был настолько потрясен происшедшим, что даже не вспомнил про оружие.

Видимо, этот эпизод окончательно доконал грабителей, поскольку, когда к месту происшествия подъехал «газик», а следом за ним и другие милицейские машины, бандиты уже стояли возле «Москвича» с поднятыми руками и просили не стрелять в них: дескать, сдаемся. Раненого Самосюка стражи порядка вынесли из автомобиля на воздух (пули угодили ему в обе ноги и грудь), положили на траву, где он и скончался, не приходя в сознание, от потери крови. Говорят, когда вечером Русов сдавал начальству рапорт о происшедшем, у него дрожали руки. «Устал?» – спросил начальник. «Да вы что? – ответил Алексей. – Я же человека убил!»

Суд над бандой «фантомасов» состоялся в июне 1974 года . На скамье подсудимых оказались трое участников бандформирования (Владимир и Вячеслав Толстопятовы, Владимир Горшков), а также их пособники Виктор Замойский (он снабжал бандитов фиктивными справками о работе) и Константин Прудников (был их лечащим врачом). За пять лет существования банда «фантомасов» совершила несколько нападений на инкассаторов и кассиров, убив двух и ранив нескольких человек.

Суд на бандитами вызвал в Ростове-на-Дону большой резонанс. Многие горожане захотели на него попасть, но зал суда не мог вместить всех желающих. Чтобы придать этому мероприятию соответствующую рекламу, на него была допущена пресса, а также кинохроникеры, которые сняли происходящее на пленку. Поскольку уголовное дело заняло 36 томов, суд растянулся на три месяца. Только последнее слово Вячеслава Толстопятова и Горшкова длилось по четыре дня подряд. Бандиты просили сохранить им жизнь, хотя в глубине души наверняка понимали, что эти просьбы вряд ли возымеют действие. Так и вышло: братья Толстопятовы и Горшков были приговорены к расстрелу. Остальные члены банды отделались длительными сроками тюремного заключения.

Бандиты грозного

И вновь вернемся в лето 1973 года .

В дни, когда закатилась звезда «фантомасов» из Ростова-на-Дону, некоторые из их последователей тоже доживали последние дни. Настоящий детектив с погонями и стрельбой разгорелся в те же июньские дни в столице Чечено-Ингушской АССР Грозном. Произошло там следующее.

Некие Саидов и Магомадов давно вынашивали планы нападения на инкассаторов. В их арсенале имелись винтовка и ружье, однако для осуществления подобного дела лучше всего подходил пистолет. Раздобыть его они намеревались, напав на милиционера. В течение нескольких дней они выбирали удобный объект для нападения, пока наконец не остановились на младшем лейтенанте милиции Владимире Кирине, который нес дежурство возле гостиницы «Кавказ», что на проспекте Победы (кстати, рядом находилось здание Совета Министров ЧИАССР). Субботним вечером, 9 июня , бандиты неожиданно напали на милиционера, выстрелив в него два раза из винтовки. Похитив пистолет, они выскочили на проспект, захватили автомашину «Волга»-такси (водителя просто вышвырнули) и рванули в сторону площади Дружбы.

Тем временем коллеги Кирина (с ним несли дежурство еще двое милиционеров), увидев истекающего кровью коллегу, сообщили по рации о нападении всем ближайшим ПМГ. Этот SOS услышал и лейтенант милиции Дацков, который курсировал на мотоцикле неподалеку от площади Дружбы. Вскоре он заметил несущуюся на большой скорости «Волгу»-такси и пристроился ей в «хвост». Заметив этот маневр, преступники попытались оторваться от погони, увеличив скорость до предела. Но мощный двигатель милицейского мотоцикла позволил Дацкову плотно повиснуть у бандитов на «хвосте».

«Волга» тем временем свернула с площади на улицу Маяковского и двинулась в сторону Индустриальной. На середине этого отрезка пути Дацков предпринял попытку остановить преступника тем же способом, что использовал в Москве упоминавшийся ранее младший сержант Виктор Ефимов, – бросился наперерез «Волге» и попытался подставить мотоцикл под удар. Однако преступники, видимо, были готовы к такому повороту событий и, не давая Дацкову развернуться, открыли по нему огонь из пистолета. Одна из пуль все-таки настигла стража порядка, и он, потеряв управление мотоциклом, упал на землю. А «Волга» продолжила свой путь. Она домчала преступников до железнодорожной насыпи, после чего они бросили машину и разбежались в разные стороны. Задержать их по горячим следам не удалось. Однако законное возмездие все равно настигло преступников. Спустя всего лишь несколько дней оба доморощенных гангстера были задержаны на своих квартирах в станице Ермоловская. Весь арсенал у них изъяли, в том числе и пистолет Кирина, которым они так и не успели воспользоваться.

В погоню за краном

В июне в Москве произошло очередное ЧП с угоном автотранспорта. И опять это был не профессиональный угон, а случайный. Некий Чернышев, в прошлом судимый за тяжкое преступление, угнал в Подольске автокран «ЗИЛ-130» и отправился на нем в столицу. Однако кражу успели вовремя заметить хозяева машины и сообщили о ней в милицию. Вскоре этот сигнал дошел до пикета ГАИ Черемушкинского района, на котором в те часы дежурили младший лейтенант Евгений Насонов и лейтенант Борис Ставпнюк. Гаишникам сообщили об угоне и о том, что преступник действует чрезвычайно дерзко – игнорирует приказы остановиться, едва не сбил мотоциклиста-гаишника и хотел протаранить «Москвич», возникший у него на пути. Навстречу угонщику гаишники выехали на разном транспорте: Ставпнюк сел на мотоцикл, а Насонов остановил попутку – тяжелый «МАЗ» с прицепом.

Первым заметил преступника Ставпнюк. Однако попытка остановить его едва не закончилась трагически – угонщик пошел на таран, и только чудом Ставпнюк избежал гибели, резко вывернув руль в сторону. Преступник беспрепятственно помчался к Киевскому шоссе. Однако на подходе к нему он заметил новое препятствие – два пустых автобуса, перегородившие всю проезжую часть. Это инспектор 3-го отделения В. Дианов успел вовремя подсуетиться и перекрыл преступнику путь к центру города. Маневр удался: угонщик не стал таранить преграду, а развернулся и помчался в сторону Калужского шоссе. Но, пока он разворачивался, ему на «хвост» сел Насонов, успевший поменять «МАЗ» на «Волгу»-такси. Началась бешеная погоня со всеми положенными в таких случаях атрибутами: визгом тормозов, крутыми виражами.

Видя, что все его попытки остановить преступника безрезультатны, Насонов извлек из кобуры пистолет. Три пули одну за другой он выпустил по колесам автокрана. То же самое сделал и Дианов, но автокран продолжил свой путь. Тогда Насонов пошел на отчаянный шаг: открыв дверцу «Волги», он на ходу запрыгнул на подножку автокрана, распахнул дверь и попытался одной рукой удержать преступника на месте, а другой выдернул ключ зажигания из замка. Завязалась борьба, во время которой преступник на какие-то доли секунды потерял управление машиной, и она полетела под откос. Насонов сорвался с подножки.

К счастью, падение гаишника не завершилось трагически – он хотя и получил травмы, но остался жив. А угонщик был схвачен подоспевшими на помощь милиционеру коллегами.

В городе Сочи…

В курортном городе Сочи в разгар сезона – 3 июля – был задержан особо опасный преступник. В тот день на утреннем инструктаже всем стражам порядка, заступающим на дежурство по городу, была зачитана ориентировка о том, что три дня назад на одной из железнодорожных станций близ Сочи было совершено тягчайшее преступление: нападение на охрану ВОХР. Бандит с места происшествия скрылся, прихватив с собой сразу 5 (!) пистолетов. По описаниям свидетелей преступления, это был высокий молодой человек, нос с горбинкой. Всем постовым был роздан его фоторобот.

Старший сержант милиции Петр Адамасов в то утро дежурил на вокзале. За 10 минут до конца его смены прибыл скорый поезд Ленинград—Адлер. Петр сообразил, что скорый проходил как раз через тот самый пункт, где было совершено преступление. Конечно, вероятность того, что бандит сошел с поезда раньше Сочи, была велика, но чем черт не шутит? Петр решил «прошерстить» вновь прибывших. Смешавшись с толпой, он стал внимательно вглядываться в лица людей.

Минут через пять ему повезло: он заметил невдалеке от себя высокого парня в кепи с характерным для кавказцев «горбатым» носом. Парень не спеша шел по платформе, держа в руках небольшой чемоданчик. Помня о том, что бандит вооружен, да не одним, а сразу пятью пистолетами, Петр не стал рисковать – он встал за колонну и дал парню пройти вперед. Затем, перезарядив свой «макаров», Адамасов догнал незнакомца у камер хранения и, остановив его, потребовал предъявить документы.

Уже по тому, как напряглось лицо незнакомца, как забегали его глаза, сержант понял, что не ошибся в своем предположении – это был тот самый преступник. Все, что произошло дальше, заняло всего несколько секунд. Увидев, что страж порядка на голову его ниже, да к тому же не вооружен, незнакомец бросился на сержанта. Но тот ждал этого броска: перехватив руку бандита, Адамасов нырнул под нее и ловким приемом самбо перебросил нападавшего через себя. Еще через мгновение был проведен болевой прием, и преступник, рука которого оказалась заломлена за спину, закричал от сильной боли. Сопротивляться в таком состоянии он уже был не в силах.

В тот же день весть об этом задержании не только разнеслась по всему городу, но и достигла Москвы. 6 июля 1973 года смелого сержанта милиции Петра Адамасова принял сам министр внутренних дел СССР Николай Щелоков. Аудиенция длилась около получаса, после чего бывший сержант вышел из кабинета в звании младшего лейтенанта милиции.

Гибель штангиста

Пятничным утром, 13 июля , один из ранних прохожих, спешивших на работу, обнаружил под высокой стеной стадиона Юных пионеров, что на Беговой улице в Москве, бездыханное тело мужчины. Спустя несколько часов была установлена личность погибшего: это был один из первых советских олимпийских чемпионов по тяжелой атлетике Трофим Ломакин.

Ломакин прославился на Олимпийских играх в Хельсинки в 1952 году , когда с огромным отрывом от ближайших соперников завоевал золотую медаль. А ведь на той Олимпиаде судьи откровенно засуживали наших спортсменов, пытаясь сделать все от них зависящее, чтобы СССР остался как можно с меньшим количеством наград. Но Ломакина им засудить не удалось – уж слишком явным было его превосходство над остальными соперниками. В последующие годы Ломакин дважды побеждал на чемпионатах мира и трижды – на чемпионатах Европы. На Олимпиаде-60 в Риме он завоевал «серебро». Однако затем в жизни спортсмена наступила черная полоса. Уйдя из большого спорта, Ломакин не смог найти себя в жизни, стал выпивать. В 1964 году о его антиобщественном поведении написала одна из центральных газет – «Известия».

Однако даже общественное порицание не смогло направить Ломакина на правильный путь. В конце 60-х бывший штангист связался с перекупщиками золота. Это было вполне естественно, если учитывать тот факт, что Ломакин родился и вырос в семье алтайского старателя и с 15 лет вместе с отцом мыл золотишко. После смерти отца он вместе с братом отправился за золотом в Якутию, причем последние 300 километров к прииску они протопали пешком по таежным тропам. Короче, в «желтом металле» бывший олимпийский чемпион разбирался хорошо. И видимо, этим и мог пригодиться перекупщикам. Дважды на Ломакина заводили уголовное дело: в первый раз он отделался двумя годами условного срока, во второй раз – загремел на зону на несколько лет. В начале 70-х он приехал в Москву, но к нормальной жизни вернуться так и не сумел. Согласно данным экспертизы, в момент гибели Ломакин был сильно пьян, и его, судя по всему, сбросили вниз с трибуны стадиона. Кто конкретно это сделал, так и осталось неизвестным.

Пуля для четвероногой звезды

В 70-е об этом происшествии говорила вся страна. Средь бела дня в Москве, в двух шагах от крупнейшей киностудии страны, была убита настоящая «звезда» отечественного кинематографа – единственный в стране лев-актер с величественным именем Кинг (то есть Король). Между тем буквально за несколько месяцев до трагедии произошли события, которые иначе чем мистическими назвать трудно. Кинг снялся в главной роли в картине «Пусть он останется с нами», где по сюжету происходил следующий эпизод. Подросток находил на улице потерянного кем-то львенка и приводил его к себе домой. Узнав об этом, отец мальчика, служивший в милиции, со взводом автоматчиков и с револьвером в руке врывается в квартиру, чтобы защитить сына от зверя. Однако в фильме все завершается хеппи-эндом: лев остается в живых. В жизни все обернулось куда трагичнее: Кинга действительно застрелили, причем сделал это… милиционер.

Практически с первых же дней его короткой жизни Кинга преследовал рок. Он родился в самом конце 60-х в Бакинском зоопарке чрезвычайно болезненным львенком. У него был рахит, и мать-львица в порядке естественного отбора хотела его ликвидировать. Она успела разорвать львенку бок, когда служащие зоопарка сумели отбить бедное животное у матери и унести в безопасное место. Его выходили и попытались пристроить в цирк, но там от него отказались. И тогда на горизонте возникла семья архитекторов Берберовых, которые уговорили служащих зоопарка отдать львенка им. Их предупредили, что это чрезвычайно опасное дело – держать в городской квартире такого хищника, как лев. Но на Берберовых никакие уговоры не действовали. В итоге Кинг оказался в их двухкомнатной квартире, которая представляла собой настоящий живой уголок. Помимо самих супругов, их двоих детей и бабушки, там еще жили две кошки, собака, попугаи.

Надо отдать должное Берберовым: они оказались на редкость самоотверженными хозяевами. Несмотря на то что Кинг еще в детстве переболел всеми видами инфекционных заболеваний, они сумели не только его выходить, но и поставить на ноги. А потом началось то, что сегодня называется промоушеном. Кинг оказался единственным в стране львом, воспитывавшимся в домашних условиях, и про этот эксперимент стала вовсю трубить сначала местная, бакинская, а затем и общесоюзная пресса. На волне этого успеха на Кинга обратили внимание кинематографисты: он стал сниматься в кино, причем не только в документальных фильмах, но и в художественных. Так ко льву пришла кинематографическая слава.

В 1973 году на Кинга обратил внимание признанный мастер комедийного жанра Эльдар Рязанов. Он взялся снимать эксцентрическую кинокомедию «Невероятные приключения итальянцев в России» и, узнав об уникальном льве, специально ввел в сюжет линию с его участием. 13 апреля начались подготовительные работы по фильму, а спустя четыре дня был подписан договор с главой бакинской семьи Берберовых о том, что они согласны предоставить своего питомца для съемок в рязановской комедии. Поскольку для Кинга это была не первая роль в кино, обеим сторонам тогда казалось, что никаких проблем с животным ни у кого не возникнет. Но дальнейшие события показали совсем обратное.

Эпизоды с участием Кинга начали сниматься в начале июня в Ленинграде. По словам очевидцев, эти съемки оказались чуть ли не самыми сложными в картине, поскольку лев наотрез отказывался исполнять любые команды не только киношников, но и своего дрессировщика Берберова. Для всех это было полной неожиданностью, поскольку никогда ранее Кинг себя так не вел. Ему специально выделили месяц на акклиматизацию (его привезли из Баку в Москву в конце апреля, а в последних числах мая вместе со съемочной группой он отправился в Ленинград, чтобы в течение месяца успеть отсняться в эпизодах с белыми ночами). Однако из-за постоянных капризов Кинга съемки грозились затянуться до бесконечности. Рязанов был в бешенстве и еще тогда дал себе зарок никогда больше не снимать животных в своих фильмах (эту клятву он держит до сих пор). По его же словам: «Лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый, домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не делал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у группы сжатые сроки, что надо соблюдать контракт с итальянцами, что это совместное производство, что между странами заключено соглашение о культурном обмене. Кинг оказался очень несознательным…

Я был в отчаянии! История со львом являлась одним из краеугольных камней сценария. На этот аттракцион мы очень рассчитывали. К сожалению, способности льва были сильно преувеличены. Лев был недрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать…»

И все же с горем пополам, но эпизоды с участием Кинга удалось отснять в точно отведенные сроки. В начале июля он вернулся в Москву и был поселен неподалеку от «Мосфильма» в школе № 74 на улице Пудовкина, в спортивном зале. Это было явным нарушением условий договора, поскольку место, где обитало животное, было абсолютно не приспособлено для его содержания: на окнах не было решеток, а двор не был огорожен проволочной сеткой высотой 2,5 метра (меньшую высоту лев запросто перепрыгивает).

В воскресный день, 15 июля , Кинга повезли в Переделкино, чтобы порадовать больных детей, лечившихся в сердечном санатории. Дети действительно были в жутком восторге, когда к ним привезли льва-«звезду»: самые смелые трепали его по загривку, заглядывали в глаза, теребили хвост. Кинг сохранял спокойствие. Затем его погрузили в автобус и повезли на дачу к известному детскому писателю Юрию Яковлеву, который все эти годы опекал семью Берберовых и неоднократно выступал в СМИ с восторженными статьями в поддержку уникального эксперимента со львом. Встречали царя зверей как национального героя: на заборе писательской дачи красовалась аршинная надпись «Привет Кингу!», чтобы поглазеть на него, сбежался чуть ли не весь поселок. Пока его хозяева вместе с владельцами дачи и гостями пировали за столом и поднимали тосты в его честь, Кинг лежал под деревом в саду и играл с хозяйским файтерьером Чипом. В тот день эта собака была единственным живым существом, которое понимало льва и скрашивало его гордое одиночество. Никому из присутствующих в тот день на даче даже в кошмарном сне не могло привидеться, что жить льву-«звезде» осталось меньше десяти дней.

Трагедия произошла в будничный вторник, 24 июля . В тот роковой день 18-летний студент МВТУ Владимир Марков, проживавший неподалеку от места обитания льва на Мосфильмовской улице, вместе со своей девушкой и маленькой собачкой вышел погулять во двор. Пока парочка мирно беседовала, собака пролезла сквозь дыру в заборе и оказалась на территории школы № 74. Студент, заметив пропажу животного, стал звать его, а когда это не помогло, отправился за ним сам, перемахнув через забор. Поймав собаку, парень передал ее девушке и уже собрался было перелезть обратно, как вдруг сзади на него набросился Кинг, который выбрался из спортзала через незакрытое окно (в это время Нина Берберова готовила обед, а ее муж ушел в магазин за мясом для Кинга).

Девушка, увидев любимого в объятиях хищника, огласила ближайшую округу таким криком, что переполошила всех окрестных жителей. Кто-то из них тут же позвонил в местный Гагаринский райотдел милиции, где в тот день дежурил младший лейтенант Александр Гуров. Сегодня он дослужился до генерала, депутата Государственной Думы, а тогда был всего лишь инспектором боевой и служебной подготовки Гагаринского райотдела милиции. В те часы он сидел в райотделе, готовил стенгазету. Вдруг услышал, как в дежурной части начался настоящий галдеж. Затем на его столе зазвонил телефон. Схватив трубку, Гуров получил приказ немедленно прибыть в дежурку. Он бросился на зов, в чем был – в рубашке, без кителя и фуражки. Дежурный сунул ему в руку пистолет и сказал только одну фразу: «На, ты сможешь!» – «Что смогу?» – удивленно переспросил Гуров. Однако дежурный толком ничего объяснить был не в состоянии, поскольку возбужден был чрезвычайно. Тогда суть дела Гурова объяснил кто-то из стоявших поблизости коллег. Он сообщил, что тут неподалеку лев загрыз человека. Поэтому надо пойти и пристрелить взбесившееся животное. «А где лев-то?» – только и нашел что ответить Гуров. «Да в кустах, возле школы».

На ватных ногах Гуров кое-как добежал до места происшествия. Там ему открылась жуткая картина: ярко-зеленая после дождя трава в радиусе 3–4 метров обагрена кровью, а огромный лев – как потом выяснилось, весом 240 кило – сидел на задних лапах полубоком к милиционеру, передними лапищами прижимая к земле человека, в пасти держа… его голову. Гурова сильно затрясло. Ноги из ватных сделались свинцовыми. Надо было срочно что-то предпринимать, но руки, где был зажат пистолет, как назло не слушались. Наверное, в течение минуты милиционер никак не мог не только мушку, но и ствол на льве зафиксировать. Тут еще рука потерпевшего лежала на гриве. Гуров закричал парню: «Убери руку с гривы!» Тот команду выполнил… и потерял сознание.

Увидев это, Гуров наконец собрал всю волю в кулак, схватил пистолет двумя руками и уперся локтями в живот. До льва – метров 13. Стрелял он точно в шею. После первого же выстрела зверь издал страшный рев, точно в кино о жизни в саванне. Тут уж остатки оцепенения окончательно спали с Гурова, и он стал делать выстрел за выстрелом, не позволяя льву прыгнуть. Только после того, как лев затих, стрелок остановился. Затем стал осторожно приближаться к зверю. Когда до него оставалось чуть меньше трех шагов, лев внезапно начал подниматься. При этом хвост у него задрался кисточкой, что однозначно указывало на то, что зверь готовится к прыжку. Гуров вновь вскинул пистолет и нажал на курок. Лев подпрыгнул и упал. Все!..

Как вспоминает сам А. Гуров: «Первой к месту происшествия прибежала хозяйка зверя-убийцы Нина Берберова, потом муж ее, и они начали орать на меня: „Фашистская морда! Вот она, советская действительность!“ А рядом лежит парень в луже крови. На этого несчастного они и внимания не обратили. Истерику поддержал какой-то дистрофик – тоненьким голоском пронзительно завизжал: „Убийца!“ Я в недоумении, ничего не понимаю: вроде бы спас человека?! Тем временем подходит еще один тип, позднее выяснилось – детский писатель (видимо, Юрий Яковлев. – Ф.Р. ), и начинает голосить, что «мы похороним этого льва на даче писателей».

Несмотря на оскорбления, я сопроводил потерпевшего в больницу. Через 15 минут в приемный покой вышел хирург и произнес: «Пулевых ранений нет, шок первой степени, большая потеря крови». К слову, водитель «Скорой помощи», который отвозил изуродованного львом человека, слег на две недели с тяжелым психическим расстройством…»

Кстати, сам Гуров тоже едва не последует по стопам шофера «Скорой», поскольку травля против него будет объявлена грандиозная. Его обвинят ни много ни мало в преднамеренном убийстве знаменитого животного. Поборники этой версии будут напирать на то, что Кинг, истосковавшись в четырех стенах по человеческому общению, хотел всего лишь поиграть со студентом, а не убивать его. Скорее всего так оно и было. Однако откуда это было знать Гурову? Он-то стрелял прежде всего в хищника, которому место в африканской сельве или в зоопарке, но ни в коем случае не на улице в густонаселенном городе. Милиционер видел лежащего под хищником, изодранного в кровь человека, которому требовалась срочная медицинская помощь, и времени на выяснение отношений с животным у него просто не было. Все решали доли секунды.

Между тем в защиту льва выступили многие представители творческой интеллигенции, в том числе руководитель Театра кукол Сергей Образцов. (В одной из газет он напишет: «Смертью своей Кинг доказал, что он друг, а не враг человека. Ведь за 10 или 15 минут даже овчарка успела бы загрызть человека, а Кинг оставил на теле пострадавшего только царапины».) Уже на следующее утро после трагедии он (вместе с Берберовыми) добился личной аудиенции у министра внутренних дел Николая Щелокова и поставил вопрос ребром: милиционерам, убивающим таких знаменитых зверей, не только не место в органах, их еще и судить надо. Щелоков тоже был вне себя от гнева. Как вспоминает сам А. Гуров: «Я, как участник акции по ликвидации взбесившегося хищника, выслушал от Щелокова длинный монолог, из которого узнал, кто я на самом деле, кто моя мать и другие близкие родственники и многое другое, связанное и с богом и с чертом. За то количество „крепких“ выражений, которые министр обрушил на меня, он мог бы получить по статье 206, часть 1 УК РСФСР (мелкое хулиганство) в совокупности пожизненное заключение…»

Однако решать судьбу младшего лейтенанта в одиночку Щелоков не решился и вызвал к себе в кабинет непосредственного начальника Гурова руководителя Управления уголовного розыска страны Игоря Карпеца. Когда тот вошел в кабинет министра, ситуация там была накалена до предела. Гуров сидел в углу совершенно раздавленный происходящим, а супруги Берберовы поносили милиционера последними словами и требовали от министра его крови. Образцов, как ни странно, хранил молчание. Поскольку Карпец уже успел познакомиться со сводкой происшествий за вчерашний день и знал об убийстве Кинга, он сразу догадался, свидетелем чего является. А тут и сам Щелоков объяснил ему, зачем его вызвали на эту разборку.

– Ну что будем делать, Игорь Иванович, с лейтенантом? – спросил министр. – Ведь это ваш подчиненный, он убивает львов. Да еще каких львов! Таким не место в милиции.

Карпец взглянул на Гурова. На том не было лица, и он обреченно ждал «приговора». И тут в генерале закипело чувство возмущения. Берберовы, да и Образцов, сконцентрировали внимание Щелокова на льве, зная к тому же его слабость к «творческой интеллигенции», которой он всегда хотел потрафить к месту и не к месту, наживая «капитал признания». О возможной же гибели человека – молчали. Поэтому свой первый вопрос Карпец обратил к Образцову:

– Сергей Владимирович, а почему вы молчите о человеке, который остался жив только благодаря этому лейтенанту? Чья жизнь, по-вашему, дороже: человеческая или жизнь льва? А если этот человек к тому же единственный кормилец в семье? Кто им возместит его? Вы или Берберовы будете содержать эту семью? Или, может быть, государство? Берберовы обязаны были следить за своим питомцем. Они виновны в происшедшем. Если он не трогал их, то это не значит, что он перестал быть хищником, и опасным. И последнее. А если бы на месте этого человека был кто-то из ваших близких, что тогда сказали бы вы? Требовали наказания лейтенанта или, наоборот, – его поощрения?

Этот страстный монолог буквально обезоружил защитников льва. В кабинете наступило тягостное молчание. Почувствовав, что он свою миссию уже выполнил, Карпец обратился к министру с просьбой его отпустить. Щелоков согласился. А спустя десять минут, когда гости ушли, вновь вызвал генерала к себе в кабинет. И первыми его словами были:

– Вы знаете, Игорь Иванович, Образцов растерялся после ваших слов. Да и Берберовы поспешили закончить разговор, требуя все-таки наказания лейтенанта.

– Ни в коем случае этого делать нельзя, – принялся убеждать министра Карпец. – Более того, лейтенант – молодец. Решителен. Быстро и точно сориентировался.

– Ну, хорошо, не будем его травмировать, – подвел итог министр.

Стоит отметить, что через некоторое время Карпец пригласил Гурова на работу к себе в главк – инспектором по предупреждению краж. Узнав об этом, Щелоков поначалу возмутился, но затем сменил гнев на милость и отцепился от Гурова. И в дальнейшем тот сделал хорошую карьеру в МВД.

Что касается льва Кинга, то его похоронили на даче того самого писателя Юрия Яковлева, где лев побывал незадолго до своей гибели. Кстати, собака писателя – файтерьер Чип на следующий день после трагической смерти Кинга тоже умер. Говорят, от тоски по новому другу. А Берберовы вскоре завели нового льва, причем деньги на него им собрала столичная творческая интеллигенция, которая после трагедии с Кингом очень им сочувствовала. Но эксперимент завершился трагически: в ноябре 1980 года Кинг-2 задрал сына Берберовых Рому, скальпировал хозяйку Нину Петровну, которая после этого едва выжила. С тех пор больше ни у кого из советских граждан не возникала мысль воспитывать львов или других хищников в домашних условиях.

Как защищали птиц

Вообще в советском обществе через СМИ постоянно культивировалась любовь к братьям нашим меньшим. Взять того же льва Кинга, о котором с 1969 по 1973 год в советской печати было опубликовано несколько сот (!) статей, а также сняты несколько документальных и художественных фильмов. Однако только львом дело не ограничивалось – советские СМИ регулярно публиковали на своих страницах статьи во славу других животных, причем иные из этих публикаций имели общенациональный резонанс. Например, история, рассказанная в «Комсомольской правде» о собаке, которая долгие годы жила на территории одного из столичных аэропортов и ждала своего улетевшего и не вернувшегося к ней хозяина. После этой публикации газета получила десятки тысяч (!) писем из разных концов страны, где люди выказывали желание приютить собаку у себя.

Однако и факты жестокого обращения с животными в СССР тоже случались. И они также находили свой отклик в печати. Так, 29 августа 1973 года еще в одной столичной газете была опубликована заметка на подобную тему. Речь идет о статье Б. Яковлева «Трое на балконе», напечатанной в «Вечерней Москве». Суть ее в следующем.

На Троицкой улице строился новый 12-этажный дом. Однажды после смены трое строителей решили развлечься. Задействовав остатки хлеба, оставшиеся у них с обеда, они накрошили его на крышу соседней котельной, залитую горячим варом. Расчет был прост: воробьи и голуби клюнут на приманку и намертво приклеятся к крыше. Вот смеху-то будет! Так оно и вышло: бесхитростные птицы стали слетаться к кормушке, а взлететь не могут. А трое дебилов знай себе гогочут.

На шум из соседних окон стали выглядывать люди. Они принялись совестить строителей, но те и ухом не вели: крошили себе и крошили хлеб, заманивая новые жертвы. В конце концов нашлись смельчаки, которые вышли из своих квартир и бросились на помощь птицам. Из одиннадцати пернатых спасти удалось девять, два воробья погибли. У многих спасенных клювы были залеплены смолой, все перышки, лапки – сплошная смола. Спасителям пришлось до глубокой ночи очищать их от вара с помощью бензина, а где он был бессилен, приходилось вырезать перья.

На следующий день жильцы отнесли письмо-жалобу в монтажное управление № 8 3-го домостроительного комбината с просьбой наказать виновных в столь бесчеловечном поступке. Коллективная жалоба возымела действие: двоим живодерам был объявлен общественный выговор, третий был оштрафован. Да еще «Вечерка» на весь город ославила хулиганов, опубликовав на своих страницах их фамилии. С тех пор много воды утекло и нравы в обществе изменились, причем в худшую сторону. Можно ли себе представить сегодня, что кто-то станет заниматься подобного рода пустяком – защитой птиц – в стране, где по улицам тысяч российских городов бродят бездомные люди, просящие милостыню, и бегают стаи диких собак, выброшенных своими хозяевами из теплых домов, поскольку их стало нечем кормить?!

Теракт против Ленина

Имя вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ульянова-Ленина в Советском Союзе было почитаемо практически всеми: взрослыми и детьми. Вот почему большинство из тех сотен тысяч людей, кто приезжал по разным делам в Москву, первым делом спешили посетить Мавзолей. Что касается непосредственно москвичей, то вряд ли среди них были люди, кто хотя бы один раз не побывал в этой усыпальнице (лично я только в детстве посетил Мавзолей дважды: во время приема в пионеры и в комсомол) и не отдал дань памяти человеку, благодаря которому на свет появилось первое на земле государство, где во главу угла была поставлена идея социальной справедливости.

Однако нельзя сказать, что у Ленина не было в СССР заклятых ненавистников: они были, причем с каждым годом их становилось все больше и больше. И некоторые из них не довольствовались только пассивной критикой его личности и его деяний, а покушались непосредственно на само тело. Первый такой случай был зафиксирован в марте 1959 года , когда некий мужчина бросил в саркофаг молоток и стекло разлетелось на куски. Множество осколков упало на тело Ленина и причинило множественные повреждения коже лица и рук. Однако этот урон ученым удалось быстро ликвидировать, и уже спустя несколько месяцев Мавзолей вновь был открыт для посещения. Правда, с тех пор стекло на саркофаге установили прочное – пуленепробиваемое. В следующий раз именно оно спасло тело вождя от более серьезного теракта.

Новый инцидент случился спустя 14 лет после метания молотка – в первый день осени 1973 года . На этот раз все было куда серьезнее и трагичнее. В тот день длинная вереница людей, желавших посетить Мавзолей, как обычно, растянулась до Александровского сада. В эту цепочку затесался и террорист – мужчина средних лет, недавно освобожденный из тюрьмы, где он провел 10 лет. Все свои беды он связывал с нынешней властью, которую люто ненавидел, и давно мечтал совершить против нее нечто неординарное. Идея со взрывом Мавзолея пришла к нему совершенно неожиданно, когда он увидел по телевизору документальные кадры массового паломничества людей к вождю мирового пролетариата. Принимая решение о взрыве саркофага, террорист прекрасно понимал, что самому ему в живых не остаться, но это его ничуть не страшило. Свою жизнь он давно списал со счетов. Не задумывался он и о многочисленных жертвах взрыва, считая, что людям, которые идут в Мавзолей, чтобы увидеть мертвого вождя, одна дорога – на тот свет.

В течение всего августа террорист из подручных средств мастерил взрывчатку. Когда она еще не была готова, съездил к месту будущей акции, чтобы провести рекогносцировку. Проходя мимо саркофага с телом Ленина, особенно внимательно всматривался в стекло, пытаясь понять, бронированное оно или нет. Решил почему-то, что нет. Акцию наметил на 1 сентября .

В тот день утром он спрятал адскую машину под плащ, вышел из дома и на метро доехал до станции «Площадь Революции». Пройдя пешком до Александровского сада, встал в очередь к Мавзолею. Шел до него минут сорок, с каждой секундой испытывая все большее и большее волнение. Но не от того, что должно было произойти, а от мысли, что охрана сумеет заподозрить в нем террориста. Увы, но никто ничего не заметил.

Когда террорист поравнялся с саркофагом, он бросился к нему и на ходу соединил контакты проводов взрывного устройства. Прогремел мощный взрыв. Вместе с камикадзе, от которого осталась одна рука, часть головы и некоторые документы, погибла следовавшая за ним супружеская пара из Астрахани, были ранены четверо школьников, контужены и разбросаны взрывной волной по Траурному залу воины-кремлевцы, охранявшие саркофаг.

Несмотря на то что основная сила взрывной волны пришлась на саркофаг, он остался практически невредим. Стекло было бронированным, и даже мельчайших царапин на нем не осталось.

В советских СМИ этот теракт никак не комментировался. Критики советского строя подобными фактами попрекают социализм: дескать, при нем народ оставался в неведении. Но в подобной политике была своя сермяжная правда. Во-первых, отрицательные новости не несли никакой пользы, а только будоражили и нервировали общество (сегодня ими начинаются любые новостные программы на ТВ и первые полосы всех газет, но люди от этого добрее не стали, даже наоборот), во-вторых – способствовали тому, что у тех же террористов находились последователи (начитавшись подобных статей, они становились на путь преступления). В СССР была низкая и менее жестокая, чем сегодня, преступность во многом именно поэтому: из-за отсутствия плохих новостей в СМИ.

Трагедия на Енисее

В городе Нуреке, что на Енисее, в сентябре 73-го случилась трагедия – был убит подросток. Причем произошло это по вине взрослых, которые равнодушно отнеслись к попавшему в беду ребенку. Суть этой истории заключалась в следующем.

13 сентября двое подростков, относившихся к категории трудных (у одного из них отец сидел в тюрьме, другой состоял на учете в милиции), собрались сбежать от мирской суеты в тайгу. Застрельщиком этого побега выступал 14-летний Александр Пухов, а компанию ему согласился составить его одногодок Анатолий Купцов (фамилии изменены). Подростки заранее запаслись продуктами, деньгами (их Пухов стащил у своей соседки по коммунальной квартире), бензином. Утром того дня они вышли из дома чуть свет и направились к Енисею, где у них на приколе стояла моторная лодка. И тут, на свою беду, им на пути попался 16-летний Андрей Черешнев, который шел по своим делам, но вынужден был присоединиться к беглецам. Причем не по своей воле. Беглецы попросили его помочь им донести до лодки канистру с бензином, а когда Андрей помог им, они затолкали его в лодку и увезли с собой. Просто так, ради прикола. В те минуты никто из них еще не знал, что эта поездка закончится для одного из них трагически.

Плыли подростки примерно около 50 километров, после чего разбили в тайге лагерь. Поставили палатку и легли спать. А на следующее утро началось… Купцов ни с того ни с сего внезапно припомнил Черешневу старую обиду. Как-то Купцов попросил у приятеля мотоцикл, чтобы съездить куда-то по делам, и тот дал. Но когда отец поинтересовался, где мотоцикл, сын не стал скрывать и назвал имя того, кому он его отдал. Отец явился в дом к Купцову и устроил ему выволочку. С тех пор подросток затаил обиду на Андрея и при первой же удобной возможности попытался отомстить.

Купцов избивал Черешнева сначала один, а потом к нему присоединился и Пухов. Просто так, от скуки. Били они своего приятеля примерно полчаса, после чего вроде бы угомонились. Но, оставляя жертву на холодной земле, пообещали вскоре вновь продолжить экзекуцию. Что оставалось делать Черешневу? Улучив момент, он собрался с силами и бросился бежать в тайгу. Несмотря на то что его мучители помчались следом, поймать беглеца им так и не удалось.

Черешнев плутал по тайге примерно два часа. Затем он вышел к избушке, где коротали время двое взрослых мужчин, прибывших сюда на рыбалку. Черешнев этой встрече искренне обрадовался: ему показалось, что в лице этих мужчин он может найти спасителей. Парень ошибся. Несмотря на то что он честно рассказал о том, что с ним случилось утром, мужчины отнеслись к его рассказу на удивление безразлично. А ведь он был весь в кровоподтеках, босиком, в рваной рубашке. Но это нисколько не тронуло сердца мужчин. Они отказались взять его с собой (хотя место в лодке у них было) и покинули место своей стоянки. Но ладно бы только это. По дороге в город они заехали к приятелям Черешнева и сообщили им о его новом местонахождении. Дескать, ваш друг спит в нашей избушке, можете его забрать. Что Пухов с Купцовым и сделали. И мучения Черешнева начались по новой, поскольку на этот раз его избили особенно жестоко.

15 сентября судьба подарила несчастному еще одну надежду на спасение. К месту проживания подростков приехал егерь со своим приятелем. Черешнев к тому времени уже был избит до полусмерти и лежал связанный в палатке. Егерь поинтересовался, что с ним, на что Пухов соврал, что тот спит. Хотя по внешнему виду «спящего» было видно, что дело тут нечисто: рубашка окровавлена, лицо избито. Но егеря судьба парня тоже не заинтересовала. Более того, он вызвался починить ребятам ружье, которое те сломали, избивая им Черешнева.

Егерь с приятелем переночевали у подростков, даже успели скоротать с ними время за игрой в карты. Несколько часов резались в «дурака». Утром мужчины собрались и покинули гостеприимный лагерь. Едва их лодка скрылась из вида, как Пухов и Купцов вновь принялись избивать Черешнева. От полученных побоев тот вскоре скончался. Когда отморозки поняли, что совершили убийство, они приняли решение избавиться от трупа. Они погрузили его в лодку и, отплыв на значительное расстояние от берега, сбросили в воду. Они рассчитывали, что течение отнесет тело далеко вниз, но вышло иначе. Уже на следующий день тело убитого прибило к берегу в 20 километрах выше створа Саянской ГЭС. Через несколько дней убийц арестовали. Поскольку они были несовершеннолетними, суд вынес им самый максимальный для их возраста срок – 10 лет детской колонии строгого режима.

В поисках Колумбийки

Следующая криминальная история из другого ряда – в ней замешана роковая любовь. Все началось в среду, 26 сентября , когда в Харькове бесследно исчезла 24-летняя студентка 1-го курса Харьковского медицинского института, гражданка Колумбии Лус Стелла Ольмос Мехиа. Когда в Сочи в конце августа пропала американка (она закрутила роман с местным мачо и долго не давала никому о себе знать), там поднялся невообразимый переполох, поскольку пропавшая входила в правительственную делегацию. Колумбийка была птицей меньшего полета, однако и ее исчезновение заставило тамошние правоохранительные органы поднять на ноги значительные силы. В итоге вскоре удалось выяснить, что утром в день исчезновения (в 9.40) она вышла из общежития, где проживала, и больше туда не возвращалась. Сыщики проверили все ближние и дальние связи исчезнувшей, но обнаружить хоть бы одну зацепку так и не смогли. Даже постановка этого дела на контроль союзного МВД (его лично контролировал замминистра Б. Шумилин) не помогла найти пропавшую колумбийку. И это дело два года было в числе «висяков». Однако, как говорится, сколь веревочке ни виться…

Раскрутил этот «висяк» заместитель начальника 3-го отдела УУР МВД СССР подполковник милиции В. Баринов, которого специально делегировали из Москвы, чтобы он докопался до истины. И он сумел сделать то, чего не смогли до него сделать харьковские сыскари. А именно: Баринов выяснил, что колумбийку убил ее любовник, 26-летний студент 5-го курса исторического факультета Харьковского госуниверситета Григорий Ищенко, который проживал в том же общежитии, что и девушка. История эта была стара как мир.

В январе 73-го Лус познакомилась с Григорием, влюбилась в него и стала с ним встречаться. Вскоре девушка забеременела, что совершенно не входило в планы обольстителя. Он предложил ей сделать тайный аборт, поскольку боялся огласки этого события. Та согласилась, но с условием, что после операции тот на ней женится. Ищенко, который совершенно не предполагал связывать свою судьбу с иностранкой, понял, что добровольно девушка от него не отвяжется. Тогда он решил ее убить.

Исчезновение убийца обставил мастерски. Сказал Лус, что нашел врача для аборта, который проживает за городом. Утром 26 сентября они вышли из общаги, сели на трамвай на улице Клочковской и доехали до железнодорожной станции Левада. Затем пересели в электричку и доехали до станции Гинеевка. Там вышли и углубились в лес в сторону села Черемошное Змиевского района.

Шли недолго – ровно столько, сколько Ищенко понадобилось для того, чтобы выбрать удобное место… для могилы. Зайдя сзади, парень нанес своей возлюбленной удар ребром ладони по шее (он занимался карате), после чего задушил несчастную. Достал из сумки штыковую лопату, которую накануне специально купил в магазине «Тысяча мелочей», и вырыл яму. Туда и сбросил тело колумбийки. Самое интересно, что харьковские сыщики какое-то время подозревали его в исчезновении девушки, но собрать достаточных улик против него так и не смогли. И только спустя два года это удалось сделать другой следственной группе.

На суде Ищенко изворачивался, как только мог: например, заявил, что девушка умерла случайно. Дескать, по дороге ей стало плохо, он стал приводить ее в чувство и перестарался. Но суд не поверил в эти россказни и приговорил душегуба, убившего не только свою возлюбленную, но и своего неродившегося ребенка, к высшей мере наказания – расстрелу. Ходатайство о помиловании суд отклонил.

Хулиганы

Настоящим бичом советской действительности были хулиганы. В основном это была молодежь, которая под воздействием алкоголя слонялась по улицам городов и задирала прохожих, устраивала драки и поножовщину. Руководство МВД прекрасно понимало степень опасности этого явления (ведь уличная преступность ежедневно впрямую касалась жизни миллионов советских людей), поэтому всегда старалось держать это дело на контроле. В начале 70-х это удавалось: если в 1972 году в стране было совершено 2314 убийств по причине хулиганства, то в 73-м – уже 2196. Снизилось и количество хулиганских проявлений: если в 72-м их было зафиксировано 213 464, то год спустя – 185 634.

Советские СМИ эти цифры не публиковали, однако постоянно рассказывали о различных происшествиях, связанных с хулиганством. В назидание будущим хулиганам. Вот лишь один из таких случаев, датированный концом сентября 1973 года .

Дело было в Москве. В девятом часу вечера на 10-м проспекте в Перовском районе группа подвыпивших подростков, что называется, достала водителя Шумакова. Тот зашел в телефонную будку, чтобы позвонить, когда к нему подошел молодой человек и попросил закурить. Шумаков ответил отказом (сигарет у него с собой не было), что вызвало обиду у парня. Он выволок мужчину из будки и кликнул на помощь стоявших в стороне приятелей. Вся компания с остервенением стала избивать водителя. На противоположной стороне улицы стояла группа мужчин, поджидавших автобус, но ни один из них и пальцем не пошевелил, чтобы броситься на помощь несчастному. А тот уже упал на землю и, прикрывая голову руками, готовился к худшему. На его счастье, мимо проходили несколько женщин, которые не побоялись пьяной своры и смело бросились на защиту избиваемого. Под натиском разъяренных дам хулиганы отступили. Шумакову помогли подняться и препроводили его прямиком в 57-е отделение милиции. В тот же вечер троих хулиганов задержали неподалеку от места преступления – парни мирно отдыхали в беседке у себя во дворе.

Любовь зла

А вот еще одна газетная история из того же сентября , но уже другого рода. Местом ее действия опять стала Москва, а в качестве пострадавшего выступил рабочий одного из столичных заводов Иван Петренко. Совершая прогулку по парку, он заметил невдалеке одинокую женщину. Поскольку Иван был мужчиной холостым и женского тепла ему не хватало, он решил скрасить свое одиночество общением с незнакомкой. На его удачу, дама оказалась непривередливой и согласилась провести остаток вечера в его холостяцкой каморке. По дороге они зашли в гастроном, где купили бутылку «Столичной» и нехитрую закуску в виде плавленых сырков «Дружба» и ста граммов «Докторской» колбасы.

Минут через десять они уже расположились за круглым столом в холостяцкой квартире рабочего и подняли первый тост – за знакомство. А вот второго тоста не последовало, поскольку спустя несколько минут хозяина жилища внезапно сморил богатырский сон и он уткнулся мордой в тарелку. Проснулся бедолага только под утро и, естественно, своей вчерашней гостьи рядом не обнаружил. Но это было полбеды. Иван не нашел в своем гардеробе и всех носильных вещей на общую сумму 400 рублей. Только после этого он осознал, кого именно его угораздило привести в свою квартиру. Неудачливый донжуан бросился в милицию.

В 31-м отделении, куда пострадавший принес свое заявление, к его беде отнеслись с пониманием. Более того, практически сразу определили, что он стал очередной жертвой матерой воровки Тони Глумовой, внешность которой в точности соответствовала описаниям пострадавшего. Для ее поимки инспектору угро Чернухе потребовались всего лишь сутки. Нет, что бы ни говорили злопыхатели, но советская милиция умела работать.

Гангстеры Ленинграда

В колыбели революции Ленинграде поздней осенью 1973 года тоже объявились свои доморощенные гангстеры. Как и всех их предшественников, на скользкую дорожку этих людей толкнула мечта о богатстве: одному хотелось купить дом в Крыму, другому – кооперативную квартиру. При тогдашних советских зарплатах эти мечты можно было осуществить только спустя десятки лет, ударно трудясь и экономя каждую копейку (сегодня это можно сделать гораздо быстрее, правда только узкому кругу лиц – нуворишам, а для большей части населения России подобные мечты переместились в разряд несбыточных: квадратный метр жилья в Москве стоит теперь 4 тысячи долларов, в то время как в СССР кооперативную квартиру можно было купить за 10–12 тысяч рублей). Поскольку герои нашей истории ждать и трудиться не желали, они избрали простейший путь – нападение на инкассаторов. Звали новоявленных гангстеров Юрий Балановский и Андрей Зеленков.

Старшим в этом тандеме был Балановский, которому стукнуло 26 лет. Его приятель был на несколько лет младше и на тот момент учился на юриста (!) в Ленинградском госуниверситете. Что касается Балановского, то он тоже некогда грыз гранит науки, правда в другом вузе – Лесотехническом, однако был отчислен оттуда за плохое поведение (он отличался крайне неуравновешенным характером). После этого горе-студент устроился работать в крематорий, что расценивалось им как значительное понижение его социального статуса. Для чрезвычайно амбициозного Балановского его новое положение было крайне оскорбительным, и отныне все его помыслы были только об одном: как подняться на самый верх и заодно отомстить обществу за свое унижение. В итоге ничего лучше, как встать на преступный путь, ему в голову не пришло. Когда он изложил свой план Зеленкову, тот его полностью поддержал. Тому тоже хотелось в «ферзи», поскольку жить на студенческую стипендию и перебиваться случайными заработками было крайне обременительно для его тонкой и возвышенной натуры.

Поскольку с голыми руками нападать на инкассаторов было равносильно самоубийству, новоявленные гангстеры стали думать, как и где им раздобыть огнестрельное оружие. Путь подсказал Зеленков. Полгода назад он проходил военные сборы в одной из воинских частей в Мулино под Ленинградом и знал все о тамошней караульной службе. «Там есть такие посты, которые удалены от людных мест, – сообщил он Балановскому. – Если незаметно подкрасться к часовому и чиркнуть его по горлу ножичком, то никто ничего не услышит». Балановский похвалил друга за эту идею и сказал, что в ближайшие же дни они эту затею осуществят.

Нападение на часового приятели осуществили 30 октября . Причем руки свои они в тот день обагрили кровью по самые локти. Поймав в городе такси, которым управлял водитель Федоров, они попросили отвезти их к воинской части якобы для того, чтобы забрать в самоволку своего приятеля. Таксист проникся этим рассказом, поскольку сам когда-то служил и знал, что такое для солдата самоволка. Кроме этого, пассажиры пообещали ему за это двойную оплату. Короче, когда Балановский и Зеленков ушли в часть, Федоров остался в машине.

Незаметно пробравшись в воинскую часть через дыру в заборе (о ее наличии Зеленков прекрасно знал – через нее солдаты иногда бегали в самоволку), они подкрались к самому дальнему объекту – складу на краю воинской части. В ту ночь там нес службу рядовой Родионов. На свою беду, солдат оказался не слишком внимательным, поскольку так и не заметил опасности. В итоге оба преступника набросились на него, повалили на землю и убили, использовав заточку (ее смастерил Зеленков из обрубка спортивной рапиры). После чего, похитив автомат, удалились с места преступления тем же путем, которым пришли.

Когда бандиты вернулись без своего солдата-приятеля, таксист Федоров удивился. На что Балановский ответил, что самоволка сорвалась: мол, в части полно начальства, которое бдит за срочниками в преддверии ноябрьских праздников. «Волга» опять рванула в город. Однако на полдороге Балановский попросил остановить машину якобы по малой нужде. На самом деле они с приятелем сговорились убить таксиста. В качестве орудия убийства они использовали похищенный автомат. Преступление заняло меньше минуты. Балановский сразил Федорова короткой очередью в грудь. Труп таксиста они затолкали в багажник и продолжили свой путь в город. Там они бросили «Волгу» на одной из улиц, а сами растворились в предутренней мгле.

Преступники уже нежились в своих постелях, когда в воинской части подняли тревогу, обнаружив убитого часового. Командование части тут же дало знать о происшествии городским властям, и те прислали туда лучших оперативников Ленинградского угро (параллельно с ними над раскрытием этого преступления ломали голову и следователи военной прокуратуры). И машина розыска заработала во всю силу.

Первые результаты следствия появились тем же утром. Ленинградец Игорь Соколов пытался поймать такси и внезапно обнаружил на одной из улиц города пустую «Волгу»-такси. Заметив внутри салона кровь (ею было залито водительское место), он немедленно позвонил в милицию. Прибывшие к месту происшествия сыщики вскрыли автомобиль и обнаружили в его багажнике труп мужчины. Это был таксист Федоров, который подвозил преступников к воинской части. После этого стало окончательно ясно, что преступники – ленинградцы и что оружие им понадобилось для серьезного дела. Но вот какого?

Здесь версий было множество: от нападения на инкассаторов до покушения на столпов города во время ноябрьской демонстрации трудящихся. Последней версии уделяли наиболее пристальное внимание, поскольку похищение оружия произошло за неделю до празднования 7 ноября . Конечно, можно было предположить, что это было случайное совпадение, а если нет? Ведь сама криминальная ситуация последнего времени заставляла власти связывать случившееся с политикой. Только за последние два месяца это было уже третье громкое ЧП, причем два первых произошли в Москве: взрыв в Мавзолее и попытка угона пассажирского самолета (это преступление произошло 2 ноября , и речь о нем пойдет в следующей главе). Ленинградское ЧП грозило затмить все эти случаи, окажись похищенный автомат в руках таких же отморозков. Поэтому в целях недопущения теракта против руководителей города меры безопасности во время демонстрации были предприняты беспрецедентные: в центр города стянули дополнительные силы милиции, КГБ и армии. Вся Дворцовая площадь была нашпигована милиционерами и чекистами в штатском, которые внимательно следили не только за стоявшими на трибуне руководителями города и иностранными гостями, но и за демонстрантами. К счастью, никаких эксцессов во время празднования не произошло – преступники так и не объявились. Балановский и Зеленков в тот день вместе с миллионами ленинградцев мирно отмечали 56-ю годовщину Октября, а похищенный автомат покоился в тайнике – в лесу под Токсовом. Однако молчал АКМ недолго.

Вскоре после ноябрьских праздников гангстеры решили выйти на дело: они планировали напасть на инкассаторов возле одной из сберкасс города. Поначалу все шло по плану. Поймав такси, они заехали на безлюдную окраину города, где расстреляли таксиста из автомата. Спрятав труп в кустах, бандиты рванули в город, чтобы успеть застать приезд инкассаторов. Однако они так торопились, что случайно задели новенькие «Жигули» одного из ленинградцев. Тот, разъяренный тем, что госмашина повредила его «железного коня» и не остановилась, бросился в погоню.

Заметив это, бандиты поняли – операция на грани срыва. В итоге, попетляв по городу и не сумев оторваться от «Жигулей», гангстеры решили избавиться от «хвоста» единственным способом – с помощью автомата. Балановский опустил стекло «таксюшки», высунулся наружу и дал короткую очередь по «Жигулям». Пули разбили лобовое стекло автомобиля, но, к счастью, не задели водителя. Но тому и этого было достаточно – он тут же свернул на обочину и заглушил мотор. Так преступникам удалось избавиться от «хвоста». Однако фортуна в тот день им так и не улыбнулась. Когда они приехали к сберкассе, инкассаторов уже не было – те появились там раньше обычного времени. В итоге бандитам вновь пришлось бросить «Волгу» на улице, а самим разбежаться в разные стороны несолоно хлебавши.

Тем временем инцидент с «Жигулями» стал достоянием правоохранительных органов. Стало ясно, что это происшествие – дело рук тех самых преступников, которые напали на часового в конце октября. Водитель «Жигулей» был тщательно допрошен, и с его слов составили фоторобот одного из преступников – того самого, который стрелял из автомата, – это был молодой мужчина с длинными волосами и в очках. Конечно, сведения были скудными, однако ничего другого под рукой у сыщиков не оказалось (в угнанной «таксюшке» никаких следов обнаружено не было, поскольку бандиты работали в перчатках). В итоге, отталкиваясь от фоторобота, сыщикам пришлось проверять чуть ли не всех очкастых мужчин города, кто умел водить автомобиль. Увы, но эта гигантская работа так и не дала результатов – обнаружить след преступников не удалось. Во всяком случае, в этом году.

Бойня на пути в Америку

В ноябре 1973 года один из столичных милиционеров получил звание Героя Советского Союза. Причем впервые в мирное время. А вот за что, осталось тайной. В газетах лаконично указали: за мужество и героизм, проявленные при задержании опасного преступника. На самом деле старший лейтенант милиции Александр Попрядухин участвовал в обезвреживании группы террористов, пытавшихся угнать за границу гражданский самолет. Причем трое из четырех угонщиков были… подростками. Им хотелось свободной жизни, они грезили об Америке, где, по их представлениям, была райская жизнь, полная свободы и изобилия. И достичь ее берегов молодые люди решили с помощью угона самолета.

Как мы помним, этот вид преступления стал набирать популярность в самом начале 70-х. К 1973 году произошло пять угонов пассажирских самолетов в Советском Союзе, что по меркам спокойного времени было настоящей бедой. Поэтому власти делали все от них зависящее, чтобы решить эту проблему. Так, в структуре МВД были созданы специальные службы для борьбы с воздушными пиратами, приняты новые законы. Так, 3 января 1973 года свет увидел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за угон воздушного судна». Согласно ему за угон самолета преступникам грозили следующие сроки наказания: за попытку угона с применением насилия, угроз или повлекшую аварию – от 5 до 15 лет заключения; если подобное повлекло гибель людей или причинение им тяжелых телесных повреждений – от 8 до 15; за укрывательство кем-либо предстоящего угона – до 5 лет или 1 год исправработ и т. д.

Кроме этого, в прессе периодически стали публиковаться материалы, в которых рассказывалось о незавидной судьбе воздушных террористов. Правда, не отечественных. Например, 30 января того же 1973 года в «Комсомольской правде» была помещена большая статья об уголовном процессе по делу о попытке угона гражданского самолета в Чехословакии. Это преступление должно было совершиться 6 декабря прошлого года, но сорвалось благодаря бдительности охранников аэропорта. События развивались следующим образом.

Инициатором угона выступил 24-летний шофер грузовика из Праги Петр Гавелка. Он давно вынашивал планы сбежать на Запад, но никак не мог придумать способ, как это сделать. И вот 8 июня 1972 года средства массовой информации Чехословакии сообщили о том, что группа молодых людей угнала пассажирский самолет в ФРГ. При этом террористы обагрили свои руки кровью, убив 52-летнего пилота Яна Мичицу, попытавшегося встать на их пути. Поскольку власти ФРГ так и не выдали террористов, предоставив им статус «политических эмигрантов», Гавелка пришел к мнению, что такой путь устраивает и его. С этого момента он стал готовиться к тому, чтобы повторить «подвиг» своих земляков. В качестве сообщников он выбрал своего младшего брата Алеша и еще двух приятелей.

К предстоящей акции угонщики готовились тщательно. В конце ноября Петр и Алеш купили билеты на самолет, следовавший рейсом из Праги в Карловы Вары, с тем чтобы проверить, каким образом работают охранные службы в аэропорту. Для этого они взяли с собой металлические вещи: Петр рассовал по карманам плоскогубцы и несколько отверток, а Алеш спрятал под одежду моток проволоки. Как это ни странно, но металлодетекторы не сработали на эти предметы, что чрезвычайно окрылило братьев. «Значит, и оружие тоже не заметят», – резонно предположили они. И ошиблись. Когда 6 декабря вооруженный двумя пистолетами Петр Гавелка приблизился к посту охраны, металлоискатель сработал исправно, и дежурный старшина задержал потенциального террориста. Трое его сообщников сумели в тот день улететь на приговоренном к угону самолете, однако, будучи невооруженными, да еще без главаря, на теракт так и не решились. Их арестовали после приземления. Состоявшийся в январе 73-го суд воздал каждому по заслугам: Петр Гавелка получил 9 лет тюрьмы, два его подельника были приговорены к 7,5 и 6,4 года, а Алеш Гавелка отделался 18 месяцами заключения.

Как ни странно, но эта публикация не только не смогла отвратить от очередного угона воздушного судна в СССР, но, наоборот, только поспособствовала ему (вот вам пример того, как пресса может подстегивать преступность). Номер «Комсомолки» с упомянутой статьей попался на глаза 16-летнему ученику московского автомеханического техникума Владимиру Жалнину, который, так же как Петр Гавелка, давно мечтал рвануть на Запад. И он тоже до поры до времени не знал, каким образом осуществить свою мечту, пока статья в газете не указала ему этот путь. Но поскольку одному захватить самолет было несподручно, Жалнин стал искать себе напарников. И первым, кто откликнулся на эту идею, стал его близкий приятель Романов. А осенью к ним присоединились еще двое: однокурсники Жалнина по техникуму Бондарев и Никифоров. Первый согласился на захват самолета, так сказать, за компанию, вторым двигали более конкретные цели – он мечтал… помочь американским индейцам в их справедливой борьбе за свою независимость.

В конце февраля 1973 года советские газеты сообщили о событиях в американском городке Вундед-Ни, где индейцы с оружием в руках выступили против дискриминационной политики правительственного бюро по делам индейцев, и многие советские мальчишки загорелись желанием помочь коренным жителям Америки. Но у подавляющего большинства подростков это желание не шло вразрез с законом. Например, мой хороший знакомый Юра Котенко (ныне известный специалист по североамериканским индейцам) предполагал достичь берегов Америки, используя вполне невинные методы: летом 73-го с двумя друзьями с Таганки он построил плот, чтобы отправиться на нем в США по маршруту: Москва-река—Волга—Волго-Донской канал—Азовское—Черное—Средиземное моря—Атлантический океан. Эта акция сорвалась в самый последний момент – кто-то похитил «судно» путешественников. Никифоров же был единственным индейцеманом, который не только вознамерился, но и осуществил свою идею криминальными методами. Хотя последующие события показали, что из всей четверки он был самым «безобидным» террористом.

Поскольку будущим угонщикам было необходимо оружие, они стали искать способы, как его раздобыть. Например, хотели напасть на постовых милиционеров, которые выходили на дежурство вооруженные «макаровыми». В середине октября будущие угонщики дважды вели наблюдение за стражами порядка в районе метро «Каширская» и Цветного бульвара. Один раз им едва не удалось застать постового врасплох, но поблизости прошла компания молодых людей, которая спугнула налетчиков. В итоге от этой затеи пришлось отказаться и искать другой способ разжиться оружием.

Оружейная проблема была решена в последние дни октября : Романов сумел уговорить одну из своих знакомых продать ему свое охотничье ружье, доставшееся женщине от бывшего мужа. Отпилив приклад и ствол, парни смастерили обрез, который можно было легко спрятать за пояс. Заговорщики надеялись еще на один шанс: некий сокурсник Жалнина пообещал ему достать к началу ноября два пистолета. Однако из этой затеи ничего не вышло: то ли парень в последний момент струсил, то ли на самом деле не смог достать оружия. Тогда на смелый поступок решился Бондарев: он сообщил друзьям, что в день угона прихватит из дому два охотничьих ружья 16-го калибра – двуствольное и одноствольное, принадлежавшие отцу. А пока в подтверждение своих слов он передал зачинщикам угона – Романову и Жалнину – 11 отцовских патронов.

В четверг, 1 ноября , подростки приобрели в магазине № 1 «Рыболов—охотник—турист» еще 30 патронов, снаряженных дробью 16-го калибра, 29 из которых Жалнин затем перезарядил пулями «Спутник», купленными в том же магазине. Из магазина они направились в кассу «Аэрофлота», где приобрели четыре билета на завтрашний рейс Ф-19, следовавший по маршруту Москва—Брянск.

Последние несколько часов перед операцией каждый из заговорщиков проводил по-разному: кто-то встречался с девушкой, кто-то весь вечер просидел дома, в кругу близких. Например, Никифоров выкроил время для короткой записки родным (написана в 20.37), сопроводив ее, по обыкновению, рисунком индейского вождя в пышном головном уборе. В записке говорилось: «Мама и Женя! Я уехал в Америку 2 ноября 1973 года. Буду писать. Если будет возможно, вышлю телеграмму еще в пути, на остановке в Варшаве, или Лиссабоне, или из другого города. Все потом напишу письмом, если доеду туда».

2 ноября , в 9 часов утра, вся четверка встретилась возле станции метро «Павелецкая». Жалнин и Бондарев купили несколько газет в ближайшем киоске, в которые упаковали два ружья в чехлах. Затем поймали такси и отправились в аэропорт Быково. До трагедии оставались считаные часы.

Между тем город жил своей привычной жизнью. В Моссовете открылось заседание городской комиссии по подготовке к празднованию 56-й годовщины Октября, а генсек Брежнев в компании с членами Политбюро встречал в Шереметьеве прилетающего всего на один день руководителя Болгарской компартии Тодора Живкова. В тот момент, когда самолет с дорогим гостем приземлялся на летное поле, четверка будущих угонщиков была уже в Быкове. В туалете аэропорта Романов переложил обрез из чемодана под пальто, остальные ружья продолжали находиться в чехлах, поскольку пронести их за поясом не было возможности. В 10.20 в числе 26 пассажиров четверка будущих угонщиков прошла в салон самолета и заняла свои места: Романов сел в кресло 1а, Жалнин – 2а, Бондарев – 2б и Никифоров – 2 в. Перед этим Бондарев зашел в багажное отделение, где оставил сверток с зачехленными ружьями. До трагедии оставались считаные минуты.

В 11.24 «Як-40» поднялся в воздух и взял курс на Брянск. Спустя полчаса Бондарев взял в багажном отделении сверток с ружьями, закрылся в туалете, распаковал их, собрал и зарядил. Однако войти с ними в салон у него духу не хватило, поэтому он временно положил их на прежнее место – в багажное отделение, прикрыв брезентом.

Захват начался, когда самолет подлетел к Брянску и начал снижаться. Жалнин сходил в багажное отделение и принес ружья. Одно он взял себе, другое отдал Бондареву, а у Романова имелся обрез. Именно Романов первым вышел в проход между креслами и, направив ствол на пассажиров, скомандовал: «Спокойно, с мест не вставать – буду стрелять!» Затем, оставив пассажиров на попечение своих подельников, он попытался ворваться в кабину пилотов, выстрелив в запертую дверь. Вскоре из кабины выскочил бортмеханик Никитин, который, воспользовавшись растерянностью Романова, перехватил его руку с обрезом и попытался отнять оружие. В пылу борьбы Романов во все горло закричал Жалнину: «Вова, стреляй!» И Вова выстрелил, попав бортмеханику в живот (Никитин получил ранение брюшной полости с поражением печени, переломом нескольких ребер справа).

Большинство пассажиров, слыша шум борьбы, выстрелы и крики раненого летчика, продолжали оставаться на своих местах. Но один смельчак среди них нашелся. Им оказался Гапоненко, который вместе с женой и ребенком летел в Брянск. Передав ребенка жене, он бросился к кабине пилотов. Его бросок заметил Романов, который выстрелил в смельчака из обреза. Гапоненко на ходу убрал корпус чуть в сторону, чем спас себе жизнь – пуля угодила ему в плечо и пробила панель потолка самолета. В тот же момент Бондарев подскочил к Гапоненко, приставил дуло ружья в бок пассажиру и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало – ружье оказалось незаряженным! Тогда Гапоненко сбили с ног ударами прикладов и стали избивать ногами. Жалнин дважды пытался выстрелить в пассажира из ружья, но того опять спас случай – при перезарядке спусковой механизм оказался на предохранителе. Тем временем Романов выстрелом в дверь пилотской кабины сбил запор и ворвался внутрь, где находились командир корабля Кашин и 2-й пилот Толпекин. Направив обрез на пилотов, он потребовал связаться с Брянском. Те подчинились. Через пилотов Романов передал властям города свое требование – выдать им 1,5 миллиона долларов. За это они обещали никого не убивать и сообщить еще о двух преступных группах, которые в ближайшее время якобы попытаются осуществить угоны самолетов (на самом деле террористы блефовали). Однако брянские власти ответили отказом: дескать, откуда в нашем городе могут взяться такие деньги, летите обратно в Москву. Пришлось разворачивать самолет.

А в столице тем временем вовсю шла подготовка к приему «гостей». В те дни как раз закончился Всемирный конгресс миролюбивых сил, и в МУРе дежурила специальная группа захвата, состоящая из милиционеров-спортсменов из различных отделений милиции. Ее и направили во Внуково, куда собирались посадить угнанный самолет (там удобнее было провести операцию). На связь с террористами лично вышел министр внутренних дел Николай Щелоков. Ему они передали свои требования: 1,5 миллиона долларов США, дозаправка самолета, перелет в Ленинград, новая дозаправка и беспрепятственный вылет в Скандинавию. Щелоков внес в эти требования свои коррективы: освобождаете половину пассажиров – получаете половину требуемой суммы с условием освобождения остальных заложников в Питере, где получите остальные деньги. Бандиты согласились.

В 13 часов плененный «Як-40» приземлился во Внукове. По требованию террористов он был поставлен на взлетной полосе, перед ним убрали все препятствия. В обмен на дозаправку парни согласились отдать двух раненых – Никитина и Гапоненко. Причем потребовали, чтобы в машине «Скорой помощи» находился всего лишь один врач, и обязательно женщина. Их условие приняли, и обмен состоялся (правда, раненых преступники просто сбросили на взлетную полосу). Затем бандиты стали требовать денег. Но им ответили: сумма очень большая, для ее сбора потребуется время, ждите. На самом деле деньги никто не собирал, с самого кремлевского верха последовал приказ: «Из Москвы преступников не выпускать, обезвредить здесь же!»

Операция началась в 16.35 и длилась чуть больше трех минут. Трое спецназовцев (Раков, Ляхманов, Мушкарин) под руководством старшего лейтенанта милиции Александра Попрядухина рассчитывали с помощью дымовой завесы ворваться в салон и обезвредить преступников. Но уже с первых секунд их план едва не провалился. Вот как об этом вспоминает участник штурма Юрий Федосеев (тот самый, который впоследствии, в начале 90-х, возглавит МУР): «Проходит десять, двадцать минут, а сотрудника КГБ, который взял на себя миссию по доставке на борт самолета востребованной суммы валюты, все нет и нет. И тут кто-то из наших ребят, забывшись, поднимается и стальной каской ударяется о днище самолета (муровцы разместились на бетонных плитах под самолетом. – Ф.Р. ). На звук удара один из злоумышленников приоткрывает люк. Этого было достаточно, чтобы Раков успел всунуть в образовавшийся просвет обыкновенный багор с щита противопожарной безопасности. Ляхманов, вооружившись двумя пистолетами, как на стрельбище, с двух рук посылал пулю за пулей, не давая террористам закрыть люк. Первая брошенная граната со слезоточивым газом была ими расстреляна в воздухе. Вторая, оказавшись в салоне самолета, начала свое действие. Те, кому удалось увидеть видеозапись этих событий, отмечали, что там доминировали выстрелы, крики, крепкие мужские выражения. В этой суматохе дробовой заряд в бок получил Попрядухин, однако, к счастью, он пришелся на бронежилет.

Вскрываются аварийные люки, в корме самолета опускается люк-трап, и по нему скатывается молодой парень и бежит, петляя как заяц. Выстрел – если не ошибаюсь, его сделал Беззубиков, – пуля попала убегавшему в ногу, и на бетонку падает… один из пассажиров. Других, выпрыгивающих и выбегающих из самолета, укладывают на мокрый асфальт лицом вниз. Ребята зачищают салон самолета. Дверь в туалет закрыта. Два-три удара, и запор сломан. В туалете труп – один из террористов застрелился…»

Застрелившимся был Романов. Что касается его подельников, то их участь сложилась по-разному: Жалнин и Бондарев сочли за благо сдаться живыми, а вот Никифорову не повезло – шальная пуля нанесла ему смертельное ранение. А ведь он все время захвата занимал пассивную позицию и даже не вставал со своего кресла, когда его друзья терроризировали пассажиров. Также были ранены и двое пассажиров, сидевших ближе всего к месту перестрелки: один в бедро, другой в плечо.

Едва до высоких начальников, которые наблюдали за ходом операции из аэропортовского здания, донеслась весть, что операция закончилась, как они бросились к самолету. Возглавлял процессию сам министр внутренних дел Щелоков. Когда к нему вывели двух оставшихся в живых террористов и он увидел, что это всего лишь безусые юнцы, ему чуть плохо не стало. Обернувшись к кому-то из своей свиты, Щелоков приказал везти угонщиков на Петровку, 38. Однако стоявший рядом с министром начальник Управления КГБ по Москве и области Алидин, понимая, что Щелоков собирается все лавры по части поимки террористов приписать себе, попытался вмешаться в ситуацию, заявив, что прежде надо позвонить Андропову. «Звоните», – чуть ли не сквозь зубы ответил Щелоков.

Как ни странно, но Андропов не стал возражать против допроса угонщиков на территории конкурентов, но приказал Алидину присутствовать при этом. Как вспоминает бывший начальник столичных чекистов, Щелоков во время допроса выглядел не лучшим образом. Едва они остались с террористами наедине, он скалой навис над мальчишками и грозно произнес: «Вы знаете, кто я такой? Я министр внутренних дел Щелоков!» Но горе-угонщики пребывали в таком трансе, что даже золотые погоны министра и широкие лампасы на его брюках не могли привести их в чувство. Они что-то бессвязно лепетали в ответ и практически не смотрели на Щелокова. Не добившись от них ни одного внятного ответа, тот чертыхаясь ретировался.

Несмотря на беспрецедентность происшедшего, ни одна из центральных газет даже короткой строкой не упомянула об этом событии, строго блюдя все тот же принцип: нет – плохим новостям. И только «Комсомольская правда» спустя несколько дней в крохотной заметке рассказала о задержании некоего опасного преступника в Парке имени Горького, за что старший лейтенант Александр Попрядухин был удостоен звания Героя Советского Союза. Люди тогда удивлялись: видать, слишком опасный был преступник. За три послевоенных десятилетия в СССР это был первый случай получения столь высокой награды милиционером.

А что же стало с террористами? Состоявшийся в конце июля 1974 года суд проявил гуманность: признал Бондарева психически невменяемым и назначил ему наказание в виде лечения в закрытой психушке. А Жалнин получил 10 лет без конфискации имущества.

Кощунство в Новосибирске

В СССР много внимания уделялось патриотическому воспитанию людей, и особенно молодежи. Этот процесс начинался еще с детского сада, потом продолжался в школе и т. д. Однако чем дальше продвигалась страна по пути мирного строительства, тем сложнее становилось поддерживать в людях патриотизм. Особенно это касалось молодежи, которая родилась после войны и не видела всех ее ужасов воочию. А поскольку и многие из наставников молодежи со временем превратились в голых формалистов, для которых воспитание патриотизма перешло в разряд обязаловки, то в рядах молодых людей все сильнее росли нигилизм и наплевательское отношение к славному прошлому своей страны. И отдельные примеры из 70-х наглядно это подтверждали. Взять, к примеру, случай, который произошел 27 ноября 1973 года в Новосибирске.

В тот день там был обстрелян из огнестрельного оружия траурный пост у памятника Славы. В результате серьезное огнестрельное ранение получил один из часовых – ученик 9-го класса школы № 55 Миша Маршуков. А стрелявшими оказались… его одногодки.

Эта история началась за день до происшествия, когда ученик ПТУ № 2 Александр Федотов (фамилия изменена) продал за 50 рублей подобранного на улице щенка. Половину этой суммы он честно отдал матери, а другую решил прокутить на следующий день с приятелями. Утром во вторник, вместо того чтобы идти в родное училище, он зашел в соседнюю школу и подбил на прогул шестерых учащихся 8—9-х классов. Накупив по дороге целую батарею вина – аж 15 бутылок дешевого портвейна, – приятели завалились к Федотову домой.

Поскольку закуска была нехитрая – колбаса да хлеб, а организм еще не окрепшим, подростков довольно быстро развезло. Естественно, захотелось подвигов. А у Федотова отец хранил дома винтовку ТОЗ-8, не имея на то никакого разрешения. Сами понимаете, недорослям, насмотревшимся фильмов про индейцев, захотелось из нее пострелять. Федотов открыл балконную дверь и начал палить по фонарям. Но такая цель быстро наскучила. И тогда его взгляд упал на противоположную сторону улицы, где высился памятник Славы. Вот уже три года, как ученики школы № 55 установили возле него пост из четырех часовых. Федотов решил открыть стрельбу по ним.

Когда первая же пуля угодила в памятник и осколки от камня разлетелись в разные стороны, часовым стало понятно, что их обстреливают. Это подтвердили и две следующие пули, которые просвистели в нескольких сантиметрах над их головой. Можно было спрятаться за памятник, но никому из часовых эта идея даже в голову не пришла – оставлять пост они не имели права. А стрелок не унимался. Уже достаточно приноровившись, он очередную пулю пустил точно в цель: она угодила в бедро Миши Маршукова. Из перебитой артерии хлынула кровь. Счет шел буквально на минуты, и парню грозила неминуемая смерть от потери крови, если бы не чудо. И оно, к счастью, случилось. Мимо проезжала снегоуборочная машина, которая подобрала раненого и отвезла в ближайшую больницу.

Снайпера вычислили спустя несколько часов. Правда, отделался он легко: штрафом да тумаками от отца, у которого милиция конфисковала злополучную винтовку. Что касается часовых, не дрогнувших под обстрелом, то спустя неделю их наградили: Бюро ЦК ВЛКСМ занесло имя Миши Маршукова в Книгу почета ЦК ВЛКСМ, а трех его одноклассников – Дмитрия Борзова, Евгения Бизина и Владимира Буркова – наградило почетными грамотами.

Преступность в СССР в 1973 году

Общее количество преступлений – 1 049 433 (в 1972-м – 1 064 976) – падение;

умышленные убийства – 15 733 (в 1972-м – 15 129) – рост;

покушения на убийства – 4260 (в 1972-м – 4255) – рост;

убийства с разбоем – 262 (в 1972-м – 247) – рост;

убийства с изнасилованием – 239 (в 1972-м – 249) – падение;

убийства с хулиганством – 2196 (в 1972-м – 2314) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 10 631 (в 1972-м – 10 155) – рост;

убийства матерью новорожденного – 454 (в 1972-м – 438) – рост;

посягательства на милиционеров – 328 (в 1972-м – 341) – падение;

грабежи – 31 808 (в 1972-м – 30 253) – рост;

разбои – 7275 (в 1972-м – 6635) – рост;

умышленные тяжкие телесные повреждения – 26 033 (в 1972-м – 23 933) – рост;

изнасилования – 14 010 (в 1972-м – 13 368) – рост;

хулиганство – 185 634 (в 1972-м – 213 464) – падение;

преступления в армии – 16 222 (в 1972-м – 14 732) – рост;

взятки – 3505 (в 1972-м – 3245) – рост.

В 1973 году в СССР продолжилось снижение преступности. Впервые за несколько лет падение общего количества преступлений составило более 15 тысяч случаев (в последний раз подобное произошло в 1967 году , когда количество зарегистрированных преступлений оказалось меньше прошлогоднего на 9 тысяч). Однако радоваться было рано, поскольку это падение было достигнуто за счет меньшего количества мелких правонарушений, в то время как доля тяжких, наоборот, оставалась относительно высокой. Так, убийств было совершено на 604 случая больше, чем в прошлом году, изнасилований – на 642 случая, тяжких телесных повреждений – на 2100 (рекорд за последние годы). Вот почему благостного настроения в том же союзном МВД тогда не наблюдалось. Наоборот, было предпринято все возможное, чтобы попытаться переломить ситуацию в положительную сторону. Для этого было решено еще более активно привлекать к деятельности правоохранительных органов науку.

Стоит отметить, что она и раньше привлекалась, но теперь этот процесс стал более масштабным. Так, в июле 1973 года был принят Устав Всесоюзного научно-исследовательского института МВД СССР, что дало возможность целенаправленно организовать работу ученых-правоведов по проведению научных исследований и разработке рекомендаций, направленных на совершенствование методики предупреждения, раскрытия и расследования преступлений, исправления и перевоспитания осужденных, по оказанию научно-методической помощи органам и учреждениям системы МВД СССР.

15 ноября была образована Академия МВД СССР, готовившая специалистов управления среднего и высшего звена органов внутренних дел. При академии затем был создан Научный центр исследования проблем управления в сфере охраны правопорядка. Приказом МВД СССР при МВД был создан Научно-методический совет и утверждено Положение о нем. В составе совета работали секции: правовая, научно-техническая, редакционно-издательская, секция научной организации управления и работы с кадрами. Задачами НМС были: рассмотрение предложений и разработка рекомендаций по исследованию и внедрению новейших достижений науки и передового опыта в системе деятельности МВД СССР.

Тем временем за океаном ситуация с преступностью продолжала оставаться напряженной. Мы помним, что прошлый год в Америке поставил абсолютный рекорд преступлениям – только 6 миллионов тяжких! 1973 год оказался не менее кровавым. Уже за первые 6 недель в одном только городке Санта-Крусе было совершено сразу 13 убийств. В другом городе – Детройте – за год было совершено более 190 убийств, что было на 27 % больше, чем в 1972 году . Рекорд по убийствам был поставлен в Хьюстоне: 8 августа там арестовали банду из трех человек, которые в течение трех лет отправили на тот свет 40 подростков (прежний рекорд США был поставлен в Калифорнии, где некто Хуан Корона убил 25 человек).

На втором месте после банды убийц подростков расположилась семья Хьюиттов из Техаса, которая за пять лет ( 1969–1973 ) убила на своем ранчо 33 человека. Причем эта семейка не только убивала свои жертвы, но и… поедала их. Эта история настолько всколыхнет Америку, что даже Голливуд не останется в стороне – снимет на основе этой истории «ужастик» под названием «Техасская резня бензопилой».

Не менее криминогенной была ситуация и в других крупнейших капиталистических державах. Так, в ФРГ за десять лет ( 1963–1972 ) коэффициент преступности вырос в 10 раз! Как отмечал журнал «Квик»: «Полиция раскрывает лишь одно преступление из пяти. Наша жизнь превращается в островок среди бушующего океана преступности». И это было не преувеличение. Прирост преступности в ФРГ в те годы опережал прирост населения в 5 раз. Уже к 1973 году число зарегистрированных преступлений в этой стране перевалило за отметку 2,5 миллиона (при населении в 50 миллионов человек).

А вот другой пример – Франция. В 1973 году криминологический конгресс выступил с встревожившим общественность заявлением: «За последние семь лет общее число преступлений во Франции удвоилось: финансовые мошенничества выросли в 4 раза, число грабежей – в 13 раз, других вооруженных нападений – в 4 раза, наркомания и торговля наркотиками выросли в 6 раз. При таких темпах в течение десяти лет Франция способна догнать по преступности Соединенные Штаты Америки…»

1974

Рижские гангстеры

По уровню благосостояния людей в СССР прибалтийские республики всегда лидировали. Туда даже кинематографисты приезжали, чтобы специально снимать фильмы про заграничную жизнь. Однако, несмотря на эту «заграничность», преступность в Прибалтике хоть и была чуть меньше, чем в других советских республиках, однако ненамного. И порой там такое случалось, что резонанс приобретало всесоюзный. Например, знаменитое нападение на инкассаторов 74-го года, которое стало поводом не только для газетного очерка в популярной газете, но и для создания документального фильма, показанного по ЦТ.

Эта история началась в новогоднюю ночь 1974 года , когда двое жителей Риги – 32-летний таксист Красовский и его 23-летний приятель Мезис – сразу после боя курантов на Спасской башне Кремля сели обсуждать свое будущее нападение на инкассаторов. Инициатором этой идеи был Красовский. Работая в таксопарке, он пару раз выезжал на своей служебной машине в город для перевозки инкассаторов (в те годы у инкассаторской службы своих машин не было, и она арендовала их в таксопарках). Во время этих выездов Красовский убедился в том, что перевозка денег осуществляется крайне небрежно, и задумал этим воспользоваться. План его был прост, но оригинален.

Злоумышленники должны были заранее узнать имя того таксиста, кому в день икс предстояло везти инкассаторов (это дело брал на себя Красовский), выманить его за город и убить. Его место в машине занимал Красовский, а Мезис должен был спрятаться в багажнике. На последнем пункте сбора денег грабители неожиданно нападали на инкассаторов, овладевали деньгами и скрывались на этой же машине. Машину вместе с телами инкассаторов предполагалось затем утопить в Даугаве.

Мезису план понравился. Да иначе и быть не могло. Красовский был его кумиром, он чуть ли не в рот ему смотрел. И с программными словами Красовского Мезис согласился безоговорочно. А сказано было следующее: «Если ты так будешь жить, Мезис, то прокоптишь свою жизнь некрасиво и скучно. В жизни надо гореть и рисковать, гибнуть и возрождаться. Хватать большую копейку и не жалеть ее. Вот возьмем мы с тобой большой кусок, уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет. И начнем новую жизнь».

Однако осуществить задуманное без сучка и задоринки у рижских гангстеров не получилось.

Как мы помним, план преступников состоял в том, чтобы убить водителя такси, на котором должна была произойти перевозка денег, и занять его место. Другой грабитель должен был спрятаться в багажнике. За пару дней до дня икс Красовский узнал имя таксиста, кому выпала участь быть убитым (поскольку сам Красовский работал в этом же таксопарке, навести соответствующие справки ему не составило особого труда). На рассвете 9 января Красовский пришел к Мезису с портфелем в руках. В последнем находились орудия убийства: обрубок металлической трубы и укороченный рог от вил, перевязанный изоляционной лентой. Злоумышленники поехали к таксопарку.

Там они разделились: Красовский остался на улице, а Мезис отправился внутрь, чтобы уговорить таксиста отвезти их с другом за город. За эту поездку Мезис должен был посулить таксисту хорошие деньги (Красовский так и сказал подельнику: мол, не скупись, все равно этих денег он не увидит). Однако злоумышленников ждало неожиданное известие. Таксист наотрез отказался от загородной поездки, не клюнув даже на приличный заработок, предложенный ему Мезисом.

Когда Красовский узнал об этом, он чуть не убил в ярости своего подельника. Но потом малость остыл и стал лихорадочно прикидывать в уме другие варианты. Выход нашелся довольно быстро. В этот же день из этого же таксопарка должен был выехать на обслуживание инкассаторов еще один таксист – Инар Карпов. Правда, он считался кумом Красовского – несколько лет назад обслуживал в качестве водителя его свадьбу. Но Красовского это уже мало волновало: ему нужны были деньги, он уже завелся, и остановить его могла разве что собственная смерть.

Учитывая его хорошие отношения с Карповым, миссию переговорщика взял на себя Красовский. Карпов поначалу тоже отказывался, но Красовский сумел-таки убедить его отвезти их за город. Во-первых, денег больших посулил, во-вторых, пообещал купить его ребенку дефицитной рыбы. Из города они выехали около трех часов дня. Ехали примерно полчаса. Когда достигли безлюдного участка трассы, Красовский подал незаметный сигнал Мезису, который занял место на заднем сиденье, за водителем. Мезис достал из портфеля рог от вил и вонзил его в шею Карпову. Но убить таксиста с первого раза не получилось.

Всего лишь раненный, Карпов не потерял сознания и стал отбиваться. Красовский попытался ударить его металлической трубой, но в тесном салоне нанести точный удар ему тоже не удалось. А Карпов тем временем сумел открыть дверцу и вывалился в снег. Преступники бросились следом. Если бы Карпов не был ранен в шею и плечо, он, пожалуй, еще имел бы шанс вскочить на ноги и убежать от своих убийц. Но он был уже на последнем издыхании. Лежа в снегу и отбиваясь от наседавших на него душегубов, Карпов из последних сил умолял их: «Ребята, только не убивайте. Я же вам ничего не сделал». Но все было тщетно. Почувствовавшие запах крови убийцы не собирались оставлять его в живых. Долгую борьбу довершил удар Мезиса – рог от вил вонзился в спину таксиста.

Отдышавшись, преступники подняли тело жертвы и отнесли в багажник. Надо было быстрее возвращаться в город, поскольку в пять вечера такси должно было забрать инкассаторов. Однако по дороге пришлось сделать вынужденную остановку. Мезис внезапно услышал, что из багажника доносятся стоны. «Жив, гад!» – выругался Красовский. Мезис схватил все тот же рог от вил, открыл багажник и несколько раз ударил Карпова в грудь. Но это было уже лишним, поскольку к тому моменту таксист уже скончался. А шум, который они услышали, создавался воздухом, который выходил из легких убитого. Чтобы не везти тело Карпова в город, его оставили в лесу, в одной из канав, припорошив снегом.

Въехав в город, бандиты остановились у первой же аптеки. Там они купили вату, бинты и валидол. Все это понадобилось Красовскому, который в схватке с Карповым получил ранение (таксист прокусил ему руку до крови). Затем в магазине напротив подельники купили бутылку водки, из которой сделали по нескольку глотков за успех начатого дела. Закусили шоколадками, которые купили на бульваре Кронвальда.

Заехав на один из пустырей, преступники очистили багажник от крови жертвы, после чего туда лег Мезис. Причем Красовский приказал подельнику снять с себя нейлоновую куртку, которая своим шуршанием могла привлечь внимание инкассаторов. Впоследствии окажется, что этот приказ сыграет с преступниками злую шутку. Закрыв друга в багажнике, Красовский вернулся в машину, где произвел последнее действие – сломал кнопочное устройство на задней двери, чтобы инкассатор не смог потом оттуда выбраться. И только после этого такси взяло курс к городскому банку.

Как и предполагали злоумышленники, ни у одного из инкассаторов не появилось даже тени подозрения относительно сопровождавшего их таксиста. Поэтому они спокойно сели в автомобиль и в течение часа объехали все пункты назначения. За это время была собрана увесистая сумка с деньгами. Последним пунктом назначения оказался магазин на улице Лубанас. Когда один из инкассаторов скрылся в его дверях, Красовский вышел из машины, якобы для того, чтобы покурить. На самом деле он отправился открывать багажник. Сделав это, он занял место у передней дверцы, чтобы встретить первого инкассатора. А Мезис в это время должен был подкрасться к задней дверце и напасть на второго инкассатора. Однако Красовский успел заметить, как странно двигается его напарник.

Вместо того чтобы в несколько прыжков достичь двери, Мезис, буквально скрючившись в три погибели, мелкими шажками стал подбираться к заветной дверце. Истина вскроется чуть позже. Оказывается, за час пребывания в холодном багажнике, да еще без куртки, Мезис настолько окоченел, что с трудом не только двигался, но и соображал. Вот почему, когда он наконец достиг дверцы и увидел, как инкассатор стал растирать себе руками тело, чтобы согреться, ему померещилось, что тот потянулся за пистолетом. И Мезис… засеменил прочь от машины. Увидев это, Красовский буквально лишился дара речи. А когда он наконец опомнился, было уже поздно – Мезис оказался слишком далеко, а тут и первый инкассатор вернулся из магазина. И пришлось Красовскому садиться в «Волгу» и гнать ее обратно в банк.

Расставшись с инкассаторами, Красовский вернулся в таксопарк. Настроение у него было подавленное, он буквально с трудом ворочал языком. Однако на вопрос диспетчера, почему место в машине занимает он, а не Карпов, Красовский все-таки ответил: мол, тот заболел и попросил его подменить. Подвоха в этом ответе диспетчер не обнаружил. И тут же выписал Красовскому еще один наряд на обслуживание двух других инкассаторов. Красовский поначалу хотел отказаться, но потом понял – это судьба. «Или сейчас, или никогда», – решил он и отправился по указанному адресу.

Как и в первом случае, объезд точек у инкассаторов занял примерно около часа. Последняя точка – кафе «Турайда». Здесь Красовский допустил самую главную свою оплошность (видимо, от напряжения утратил бдительность): сообщил инкассаторам, что в этом кафе у него работает знакомая девушка. Потом этот факт поможет следствию установить его личность. Но вернемся к ограблению. Пока один из инкассаторов отправился в кафе, Красовский выхватил из портфеля обрубок трубы и ударил им второго инкассатора – студента-заочника Ленинградского политехнического института Чернышева. Тот упал. Красовский схватил с сиденья мешок с деньгами и бросился бежать.

В это время Мезис был уже дома. Раздевшись, попросил мать постирать ему брюки, а сам уселся перед телевизором. Причем мать отметила странную вещь: раньше сын любил смотреть только детективы и хоккей, а теперь смотрел все подряд. Даже нелюбимые им новости. Однако свои мысли мать оставила при себе и безропотно отправилась стирать брюки сына, на которых были какие-то странные бурые пятна.

Но вернемся к месту происшествия – к кафе «Турайда». Милиция прибыла туда через 10 минут после сообщения о случившемся, и сразу же в районе начала действовать операция «Кольцо». Однако задержать налетчика по горячим следам не удалось. К тому моменту Красовский уже успел на попутном транспорте выскочить за пределы города. Тогда сыщики, все еще убежденные, что это Карпов, а не Красовский, наведались домой к таксисту. Дверь открыла его жена. Она сообщила, что муж около четырех часов дня ушел из дому и до сих пор не вернулся. Когда ей объявили, что он подозревается в тяжком преступлении, она не поверила. «Да он же мухи не обидит!» – сообщила она поздним визитерам. Но те на всякий случай произвели в доме обыск, изъяли некоторые личные вещи Карпова.

Тем временем Красовский добрался до своей любовницы, проживавшей в местечке Румбуле, рядом с аэропортом. Поскольку явился он к ней не с пустыми руками, а с инкассаторской сумкой, скрывать происшедшее не было смысла. Поэтому Красовский честно признался женщине, что только что ограбил банк. Та в ужасе всплеснула руками. Но чуть позже, когда успокоилась, спросила: «Надеюсь, ты никого не убил?» Здесь Красовский соврал: «За кого ты меня принимаешь? Я гангстер, но не убийца. Меня мутит от одного вида крови».

Удовлетворенная этим ответом, хозяйка отправилась ставить на плиту чайник. Однако чай показался Красовскому плохим успокоителем нервов, и он отправил хозяйку в магазин за коньяком. Деньги на это он достал из инкассаторской сумки – 100 рублей. Поскольку магазины в столь поздний час уже не работали, женщина купила коньяк в ближайшем ресторане. Вернувшись, отдала Красовскому сдачу – 80 рублей. Но он их не взял, сказал: «Возьми себе, ребенку что-нибудь купишь». Выпив примерно полбутылки, любовники принялись за пересчет денег, находившихся в сумке. Считали долго. Насчитали 86 тысяч 47 рублей. Затем легли спать.

В шесть часов утра хозяйка встала: ей предстояло идти на работу, а сыну в школу. Красовский поднялся спустя два часа. Допил остатки коньяка и стал собираться в путь. Перед уходом оставил хозяйке короткую записку (написал одно слово: «Спасибо»), положил на видное место деньги за услуги – 800 рублей. Но, когда дошел до двери, внезапно вернулся и забрал из оставленных денег 150 рублей. Решил, что этой суммы хозяйке вполне хватит.

Между тем сыщики выяснили, что нападение на инкассаторов совершил не Карпов. Помог милиции второй инкассатор – Бейнарович, который не опознал по фотографии Карпова грабителя. Он же вспомнил, что преступник хвастался, что в кафе у него работает знакомая девчонка. Ее нашли достаточно быстро. Она тоже помогла следствию: во-первых, назвала настоящее имя бандита – Николай Красовский, во-вторых – представила его фотографию с дарственной надписью.

Утром 10 января сыщики наведались в таксопарк, где работал Красовский. Там выяснилось, что разыскиваемый обладал весьма скандальным характером, несколько раз после обильных возлияний задерживался милицией. Стали искать тех, с кем он обычно выпивал. И тогда всплыла фамилия некоего Мезиса, прежде судимого. В 10 часов утра эксперт НТО уже докладывал руководителю следствия Кавалиерису о том, что отпечатки пальцев Мезиса, как и отпечатки пальцев Красовского, точно совпали с отпечатками, найденными на металлической поверхности трубы, опустившейся несколько часов назад на голову инкассатора.

В полдень того же дня Мезис был арестован у себя на квартире. Никакого сопротивления оперативникам он не оказал и сразу же во всем сознался. После этого следственная группа выехала в лес, к месту, где, по словам Мезиса, покоилось тело убитого шофера Инара Карпова. Теперь предстояло арестовать Николая Красовского.

К тому времени тот уже покинул квартиру своей любовницы в Румбуле и пришел… к другой своей знакомой – Ирине. Ей он тоже не стал врать, где достал деньги (правда, опять ни слова не сказал об убийстве), и эта женщина тоже не стала его прогонять. Он пообещал купить ей телевизор, а также дать денег на красивую жизнь. Окрыленная этими словами, хозяйка умчалась в магазин за выпивкой и закуской. А Красовский лег отмокать в ванну. Потом перебинтовал рану на руке.

Между тем к середине дня из типографии вышла первая партия листовок с фотографией Красовского, в которых были перечислены все его приметы и опубликована просьба ко всем гражданам Риги помочь в его розыске и задержании. В тот же день подобное объявление было передано по радио, а вечером телевидение дважды прерывало свои программы и обращалось к гражданам с просьбой: «Помогите найти убийцу!» Красовский об этом не знал, поскольку в те самые минуты, когда по ТВ показывали его фото, он с Ириной прятал на чердаке сумку с деньгами.

Свидетелем этой трансляции стал хороший знакомый Ирины, который днем видел ее в компании с разыскиваемым на улице. Утром следующего дня – 11 января – этот знакомый явился в дом девушки и сообщил ей об увиденном. Та вроде бы ему не поверила: «Да мало ли что показывают по телевизору! К тому же ты просто мог обо-знаться». Но едва знакомый ушел, Ирина бросилась к Красовскому: «Ты что натворил?» Тот ответил со злостью: «Не твое дело!» Но этот инцидент испортил настроение обоим. В итоге спустя час Красовский наскоро собрался и ушел, прихватив с чердака сумку с деньгами (кстати, одну пачку купюр, которая случайно завалится в щель, Ирина присвоит себе, но ненадолго: во время обыска в ее квартире она вынуждена будет вернуть ее следователям).

В Риге между тем прошли похороны Инара Карпова. Хоронил его весь таксопарк, а во время самих похорон, когда траурная процессия двигалась по улицам города, сотни таксистов отдали своему коллеге дань уважения, проводив его в последний путь сигналами клаксонов. Убийца Карпова этого не знал, поскольку был далеко от Риги – в местечке Огре. Там он переночевал в пустой спортивной школе, дверь которой открыл обычным гвоздем. Ночевал прямо на матах. На следующий день, 12 января , он добрался до ближайшего хутора и в одном из заброшенных домов спрятал сумку с деньгами. Однако несколько тысяч рублей он положил себе в карман, намереваясь съездить в Ригу и там прибарахлиться. Он почему-то был абсолютно уверен в том, что милиция ни в чем его не подозревает.

В Риге Красовский зашел в центральный универмаг и пробыл там больше часа. За это время истратил почти тысячу рублей: купил себе югославский серебристый костюм, золотые запонки за 148 рублей, золотые часы, браслет, ботинки, рубашку. Был счастлив неимоверно. Когда расплачивался с продавщицами, шутил, отпускал комплименты. Однако все его хорошее настроение улетучилось уже спустя несколько минут после ухода из магазина. На улице он подошел к стенду «Их разыскивает милиция» и увидел там свою физиономию. Как черт от ладана бросился бежать прочь. Но было поздно.

Задержал Красовского бдительный инспектор уголовного розыска Николай Крамаренко, который нес дежурство на Рижском вокзале и в одном из спешащих к поезду людей опознал особо опасного преступника, ограбившего несколько дней назад инкассаторов. Захват грабителя произошел молниеносно. Не дав Красовскому опомниться, сыщик заломил ему руки за спину и с помощью прохожих доставил в ближайшее отделение милиции. Так за три дня было раскрыто это дерзкое преступление. Результаты его были настолько беспрецедентны, что руководство МВД СССР буквально через три часа после задержания Красовского обратилось к кинодокументалистам с предложением создать на материале этого дела фильм. Предложение тут же было принято. Забегая вперед, сообщу, что еще до выхода фильма в свет состоялся суд над преступниками: Красовский и Мезис были приговорены к расстрелу.

Задержание в Москве

В те же январские дни, когда в Риге шли поиски гангстеров, в Москве тоже был задержан опасный преступник. При его задержании отличились двое милиционеров: младший сержант Вячеслав Березкин и стажер Николай Иванов. Поздним вечером они несли дежурство на Большой Академической улице. Вдруг невдалеке от них появилась толпа молодых людей, явно бывших навеселе. Оставив Иванова на углу, Березкин отправился унимать их в одиночку. Удалось ему это легко: едва завидев стража порядка, молодые люди поспешили разойтись в разные стороны. Однако один из них, рослый светловолосый парень, остался на месте.

Приближаясь к нему, Березкин обратил внимание на то, что парень стоит к нему спиной и руками совершает какие-то странные манипуляции. Когда до незнакомца оставалось всего лишь несколько шагов, страж порядка внезапно заметил мелькнувшее на секунду дуло обреза и тут же понял, чем занят парень: заталкивает патрон в патронник! Все решили какие-то доли секунды. В тот момент, когда незнакомец стал разворачиваться навстречу милиционеру, тот уже успел приблизиться к нему вплотную и, мертвой хваткой вцепившись обеими руками в обрез, запрокинул его вверх. Грянул выстрел. Завязалась отчаянная схватка, и кто знает, каким бы был ее исход, если бы к месту происшествия не прибежал напарник Березкина стажер Иванов. Вдвоем они и скрутили незнакомца, который на самом деле оказался рецидивистом, собиравшимся этим вечером ограбить один из близлежащих магазинов.

Гений подделки

Советское время явило на свет множество не просто талантливых, а выдающихся людей. Увы, но подобные уникумы имелись и в преступном мире. Об одном из таких людей, кто весь свой талант растратил не на благое дело, а на криминальное, и пойдет рассказ в этой главе. Речь идет о Викторе Баранове, который так наловчился печатать в одиночку фальшивые деньги, что в МВД про него сняли учебный документальный фильм. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

Виктор Баранов родился в 1941 году в Подмосковье. Его отец был военным прокурором, мать работала в Министерстве торговли. Когда Виктор был еще несовершеннолетним, мать подала на развод с отцом – тот стал здорово поддавать, частенько поднимал руку на жену и сына. Матери с сыном пришлось сменить место жительства – они переехали в Ставрополь. По словам Баранова, изобретательская жилка была у него чуть ли не с рождения, но всерьез этим делом он «заболел» где-то в середине 60-х. Сначала в домашних условиях изобрел несгораемую автомобильную краску, затем складной металлический ящик для стеклотары. Обе эти вещи в случае их внедрения в народное хозяйство помогли бы государству сэкономить миллионы рублей, но беда была в том, что на пути талантливого рационализатора стеной встала бюрократическая система. Когда Баранов пришел со своим чертежом складного ящика для стеклотары к главному инженеру винзавода, тот ему ответил коротко: «Мне на это плевать! Думаю, и тебе тоже».

Но Баранов никак не хотел успокаиваться. В самом начале 70-х он придумал очередное изобретение – картофелекопалку и отправил свое рацпредложение в Комитет по делам изобретений и открытий (причем ценным письмом). Ждал полгода. А ему оттуда пришло уведомление о том, что «автором неправильно заполнен формуляр». А ведь изобретение Баранова было уникальным в своем роде, аналогов ему в мире еще не было. Ведь везде люди вручную отделяют землю от клубней. А что придумал Баранов? По его задумке, в огромную емкость наливают раствор с определенным удельным весом соли, в который ссыпают картофель. В итоге глина и грязь тонут, а картофель всплывает. Просто, как все гениальное. Но барановская идея опять не нашла отклика из-за махрового бюрократизма.

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения Баранова. Он решил: с чиновниками из Комитета по делам изобретений он больше дела иметь не будет и все свои рационализаторские задумки внедрит сам, на свои кровные. Правда, с кровными у него в ту пору было негусто: получал он чуть больше ста рублей, работая в должности шофера в Ставропольском крайкоме (кстати, иногда ему доводилось возить самого первого секретаря крайкома Михаила Горбачева). Но Баранов горевал недолго. «А руки на что?» – подумал он и решил заняться производством денег… у себя на дому. Благо рисовать он умел с детства, а в юности даже писал маслом.

Еще в начале 60-х годов, когда Баранов проходил срочную службу в составе Западной группы войск в Германии, у него на родине грянула денежная реформа. Когда Баранов демобилизовался, на руки ему выдали новенькие «хрущевки», которые заметно отличались от прежних «портянок» (бумажные купюры тогда были шириной с солдатскую портянку). Они тогда потрясли воображение Виктора своей красотой, увлекли таинственными, по его же словам, будто бы заколдованными линиями. Он еще подумал про себя, что, наверное, такие деньги подделать невозможно. Однако ошибся: умельцы находились.

В те годы по стране гремело имя фальшивомонетчика Суворова, который умудрялся так виртуозно подделывать новые «хрущевки», что даже опытные специалисты не могли отличить подделки от оригинала. Суворов плохо кончил: его арестовали и приговорили к расстрелу. Причем он просил смягчить ему наказание в обмен на помощь государству в борьбе с будущими фальшивомонетчиками, но торговаться с ним никто не стал – поставили к стенке. Баранов эту историю знал, но она его не остановила, поскольку, как он считал, в его случае все будет выглядеть иначе, а главное – свои деньги он пустит исключительно на внедрение полезных изобретений, а не на удовлетворение своих меркантильных нужд.

Между тем, вставая на путь фальшивомонетничества, Баранов понимал, что теоретических знаний в его багаже, что называется, кот наплакал. Надо было пополнять свои знания за счет других средств, в частности – книг по полиграфии. Однако в краевой библиотеке имени Лермонтова, куда он записался, таковых не оказалось, поэтому надо было искать другие места, где водились такие книги. Баранов раскинул сети по букинистическим магазинам и книжным толкучкам. Наконец в его руки попал первый улов: книга «Занимательная гальванотехника», где он нашел описание светочувствительного раствора. По роду его работы ему приходилось бывать в типографии издательства газеты «Ставропольская правда», где он имел возможность видеть клише высокой печати. Пользуясь старыми связями, он возобновил свои посещения типографии и после каждого раза уходил не с пустыми руками, а прихватив с собой образцы различной бумаги. По его расчетам, она могла пригодиться в качестве образцов для исследования при подготовке производства водяных знаков.

Однако одной умной книги для налаживания фальшивомонетного производства Баранову было, конечно же, мало. Поэтому в 1971 году он взял на работе краткосрочный (всего два дня) отпуск за свой счет и отправился в Москву, в Библиотеку имени Ленина, где необходимой литературы должно было быть в избытке. Так оно и вышло. В «ленинке» он набрел на книги «Производство форм глубокой печати» профессора Синякова, «Полиграфические материалы» Березина и еще на ряд других изданий, посвященных полиграфии.

Как добросовестный школьник Баранов в течение всего светового дня конспектировал эти книги, выписывая нужные ему места в специальный конспект. Однако затем понял, что отпущенного ему времени явно не хватит, чтобы выписать все, что необходимо, поэтому пошел на подлог – незаметно вынес две книги из библиотеки. После этого им было принято решение посмотреть аналогичные книги и в букинистических магазинах Москвы. Надо сказать, что Баранову в той поездке явно фартило. За те несколько часов, что у него оставалось до отъезда, он умудрился раздобыть еще несколько редких книг по полиграфии: «Основы современной цинкографии» немецкого автора Гинакса, «Изготовление клише», написанную работником Гознакоиздата Крыловым в 1921 году, «Основы репродукционной техники» Шульца. С этой литературой Баранов и вернулся в Ставрополь.

С того момента, как эти книги оказались в руках у Баранова, их изучение увлекло его настолько, что ничто другое его уже практически не волновало. Естественно, кроме основной работы. Но едва заканчивался рабочий день, как Баранов мчался домой и садился за изучение своих фолиантов. Из них он узнал многое, о чем ранее не имел ни малейшего представления (хотя с детства читал много научно-технической литературы). В частности, он узнал о процессах в печати, стал разбираться в специальной терминологии о видах печати, например узнал, что такое глубокая печать (то есть такая печать, где элементы изображения рисунка вытравлены на клише вовнутрь, вернее, в глубину и краска извлекается из этих элементов под давлением), что такое высокая печать (она используется при печатании газет, журналов и книг), почерпнул много нового о существовании всевозможных растворов и материалов, из которых можно изготовить клише.

Он узнал, что даже в производственных условиях изготовление клише является делом весьма сложным и под силу высококвалифицированным мастерам, что большую сложность представляет изготовление штриховых клише и особенно клише глубокой печати. В книгах так и сообщалось: дескать, мастера глубокой печати наперечет. Однако все это нисколько не испугало Баранова, более того – лишь сильнее раззадорило. Его охватил такой азарт, такое желание доказать себе и всем окружающим, что он «не лаптем щи хлебает», что остановить его никому было уже не под силу.

Печатать деньги Баранов начал не сразу, а только после того, как в течение четырех лет скрупулезно занимался исследовательской работой, проводя различные опыты в лаборатории, оборудованной им в собственном сарае по улице Железнодорожной. Начал же он с того, что тщательно исследовал защиту самых различных купюр: дореволюционных, советских, а также иностранных. В частности, изучая американский доллар, Баранов обнаружил, что текстура его бумаги пронизана тонкими красными волокнами – то был своеобразный щит от подделки. А защита на рублях была иной: она состояла из трех слоев – темного и более светлых. Специалисты, которые разрабатывали эту защиту, были уверены, что сымитировать ее в кустарных условиях просто невозможно, однако у Баранова на этот счет было свое мнение.

Шлифовал он свое мастерство в сарае, на станке между мешками с репчатым луком. Причем, чтобы никто из близких и соседей не догадался о том, чем он занимается, ему приходилось постоянно быть начеку. Хотя по большому счету никто толком и не пытался сунуть свой нос в его дела, разузнать, чего это он там химичит. Жена давно уже привыкла к его изобретательским «чудачествам», то же самое и соседи. Хотя от последних нарекания были. Например, частенько, когда Баранов закрывался в своем сарае, напряжение в электросети у его соседей значительно уменьшалось. Те какое-то время терпели, а потом высказали ему все это в лицо. Баранова это испугало, поскольку если бы соседи надумали пожаловаться на него в местное домоуправление, то вся его афера могла легко вскрыться. И он заверил соседей, что ничего подобного больше происходить не будет.

Обещание свое Баранов сдержал – электроэнергия в их домах больше не «скакала». А все потому, что изобретатель-самоучка создал специальное электрооборудование, которое работало автономно. При этом отдельные детали этого и другого оборудования Баранов изготавливал частным путем на Ставропольском инструментальном заводе и Ставропольском заводе «Красный металлист». Этикеточную бумагу он приобрел в типографии краевой газеты, а химикаты в одном из цехов Ставропольского трансформаторного завода. Естественно, люди, которые помогали ему в этом, не догадывались, для чего приобретаются все эти материалы.

Больше всего времени ушло у Баранова на изобретение водяных знаков – он корпел над этим три с половиной года. Причем пришел к нужному результату благодаря случайности. Когда после долгих экспериментов у него никак не проступали на бумаге «водяные» звезды, Баранов со злости плюнул на лист, бросил его в урну и лег спать. А ночью его внезапно озарило. Он бросился к ведру, достал скомканный лист и увидел, что в том месте, куда попала слюна, водяные знаки проступили. Оказывается, в растворе не хватало малости – белка.

Два с половиной года ушло у Баранова на изобретение краски, а вот с печатью он справился практически сразу. Кроме этого, по ходу дела он изобрел новый способ травления меди и состав бумаги, напоминавший по прочности кожу. Последнее вообще было революционным открытием. Если бы из этой бумаги Гознак начал выпускать деньги, то им сносу бы не было – они могли бы служить дольше обычных раз в 50. Был момент, когда Баранов даже собирался объ-явить об этом открытии публично, но потом передумал: вспомнил, какие ему давали отлупы в прошлые разы. Да и начатое дело хотелось все-таки закончить. Первую фальшивую купюру Баранов изготовил в феврале 1974 года . Это была пятидесятирублевка. Чтобы проверить ее качество, он закрыл глаза, перемешал ее с настоящими купюрами, а потом долго не мог найти в ворохе денег фальшивую. Это его вдохновило, и спустя несколько дней он изготовил сторублевку. Но потом быстро к ним охладел, поскольку их изготовление было уж больно легким делом для него. Он даже оборудование для них уничтожил. Решил печатать исключительно «четвертаки» – купюры по 25 рублей. Чтобы их изготовить, от создателя требовалось проявить высший пилотаж. Баранов с этим делом справился. По его же словам, когда он понял, что у него получилось, он до утра ходил счастливый. Сразу захотелось сообщить в Гознак, но побоялся ареста.

С этого момента денежный станок в сарае Баранова заработал бесперебойно. За короткое время он напечатал несколько сот купюр. Причем часть из них собирался потратить на внедрение своих изобретений, а другую – на личные нужды. Так, он приобрел автомобиль, буквально завалил подарками своих родственников и жену, которой он вручил 3300 рублей, полученных им от сбыта фальшивых купюр. Кстати, супруге он сказал, что добыл эти деньги вполне законым путем: дескать, получил премию за изобретение одноколесного автомобиля. Та поверила, поскольку никогда особенно не интересовалась изобретательскими делами мужа. Новый промысел позволил Баранову уйти с основного места работы и устроиться по совместительству на полставки завхозом машиносчетной станции Ставропольского крайпотребсоюза. О том, как дальше сложится судьба фальшивомонетчика, мы узнаем чуть позже, а пока вернемся к событиям начала 1974 года .

Взятки не гладки

Последние серьезные гонения на Русскую православную церковь в СССР были датированы хрущевскими временами, началом 60-х. После этого гонения прекратились, и Церковь оставили в покое. В народе говорили, что в произошедшем была заслуга лично Брежнева, который, во-первых, сам был человеком православным, во-вторых, очень слушался свою маму, которая являлась женщиной набожной (в 1967 году она переехала из Днепродзержинска в Москву, поближе к сыну).

Между тем Церковь в СССР хотя и была отделена от государства, однако государство периодически вмешивалось в ее дела. Особенно если эти дела нарушали существующие законы и бросали тень как на власть, так и на саму Церковь. Например, в феврале 74-го в Москве был арестован один из влиятельных деятелей Русской православной церкви – бывший замначальника ХОЗУ Патриархии 80-летний Дмитрий Осипов (имя и фамилия изменены). Его обвинили в краже уникальных предметов антиквариата, которые представляли историческую ценность.

А началось падение Осипова еще в 1956 году , когда он стал не только личным секретарем самого патриарха Алексия, но и заместителем начальника хозяйственного управления. На обоих постах Осипов трудился, что называется, не покладая рук и за короткое время сумел значительно повысить свое материальное благосостояние. Достаточно сказать, что у него на руках имелось 44 (!) сберегательные книжки на 180 тысяч рублей, а также облигации 3-процентного займа на 8 тысяч рублей.

Но деньгами дело не ограничивалось. Кроме них, Осипов тащил в дом все более-менее ценное из стен Патриархии, устроив в своем доме нечто вроде личного антикварного музея. Так, он стал обладателем 22 крестов и 4 панагий, выполненных из золота и серебра и украшенных драгоценными камнями, посохов, митр, 16 орденов Святого Владимира, столовых приборов из серебра, фарфоровых сервизов, ваз, картин, шкатулок с дарственными надписями Алексия I, 200 икон в серебряных и позолоченных окладах, из которых 81 икона имела историческую и художественную ценность, 146 книжек листового золота, золотого лома и монет, пожертвованных верующими для изготовления крестов. Во время одного из допросов Осипов сообщил следователям КГБ, что у него имеются еще два тайника (под крышей беседки и в топке печи), где хранятся другие ценности: золотые слитки и монеты в количестве 116 штук, подаренные Патриархии игуменьей монастыря в городе Корце. Правда, в указанных тайниках чекисты так ничего и не нашли, однако спустя два дня сын Осипова, случайно найдя эти ценности в другом месте, сам принес их на Лубянку. Состоявшийся летом суд оказался снисходительным к 80-летнему старцу и помиловал его.

В эти же февральские дни 74-го в Москве очередную крупную аферу провернул ловкий мошенник Виктор Михайлов. В наши дни имя этого человека уже навсегда кануло в Лету, но в начале 70-х про этого пронырливого молодого человека (ему было чуть меньше тридцати) знали многие. Особенно в мире спорта. В конце 60-х Михайлов удачно женился на знаменитой гимнастке, победительнице нескольких Олимпиад, и стремительно вознесся на самый чиновничий олимп – стал первым помощником министра СССР по спорту. И вскоре стал извлекать из своего высокого положения неплохие дивиденды. Вот как об этом вспоминает бывший следователь союзной прокуратуры Ф. Незнанский: «Михайлов руководил широко разветвленной сетью спортивной мафии. На всей территории СССР они спекулировали дефицитными автомобилями, спортивным инвентарем и спортивными должностями, руководили группами профессиональных картежников. За громадные деньги Михайлов переводил спортивные команды из класса в класс, продавал тренерские должности, распределяя заграничные командировки, присваивал путем подтасовок крупные выигрыши в спортивных лотереях и т. д. К примеру, за крупную взятку известный тренер по боксу был направлен на Кубу на должность тренера кубинской национальной сборной по боксу. При этом, согласно договоренности с Михайловым, тридцать процентов своего регулярного заграничного заработка он должен был отдавать мафии…»

Между тем самой прибыльной статьей дохода михайловского синдиката были автомобили. Преступники брали с клиента полную стоимость машины, а затем под всякими предлогами оттягивали передачу авто. При этом, если покупатель становился назойливым, на него тут же наезжали люди Михайлова, которые служили не где-нибудь, а в самом союзном МВД. Они привозили облапошенного покупателя на Огарева, 6, и прямым текстом ему говорили: дескать, будешь много выступать – сам окажешься на нарах. Угрозы действовали безотказно, поскольку львиная доля желающих заполучить авто у Михайлова были люди, нечистые на руку.

В феврале 74-го на удочку Михайлова попались именно такие люди – это были пятеро братьев Мамедовых, которые в родном Баку сами входили в «спортивную» мафию (один ведал снабжением в республиканском комитете физкультуры и спорта, другой был директором крупного спортивного магазина и т. д.). Некоторое время назад братьев угораздило встретиться с Михайловым (он приезжал в Баку вместе с завсектором ЦК КПСС Камшаловым и проверял состояние физкультуры и спорта в этой республике), и тот пообещал им дополнительные спортивные фонды, которые они потом могли легко превратить в левые товары, а также новенькую «Волгу», о которой давно мечтал самый младший из Мамедовых. За эту услугу братья выложили Михайлову 26 тысяч рублей. Между тем время шло, а заветный автомобиль к братьям так и не приехал. Тогда они решили сами наведаться в Первопрестольную. Тут их и повязали люди Михайлова. В тот момент, когда Мамедовы обедали в ресторане гостиницы «Украина», туда вошла группа сотрудников милиции во главе с полковником и арестовала гостей столицы. Мамедовых привезли на Огарева, 6, и припугнули большими неприятностями, если они еще раз побеспокоят первого помощника министра спорта. В итоге братья так и уехали из столицы несолоно хлебавши.

Эта афера стала одной из последних в послужном списке михайловцев, поскольку осенью Михайлова арестовали. Тучи сгустились и над головой его жены – известной некогда гимнастки, победительницы нескольких Олимпиад, которую следователи тоже собирались привлечь к ответственности. Однако тут в дело вмешался сам председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин. Будучи давним поклонником спортивных достижений гимнастки, он дал отмашку сыщикам не трогать женщину. Тем более что у нее на руках остались двое детей: собственная дочь от первого брака и сын Михайлова.

Фемида оказалась снисходительной и к самому аферисту: из десяти отмеренных ему лет он отбыл в заключении толька два. Но, выйдя на свободу, вскоре погиб в автомобильной катастрофе в возрасте 33 лет.

Убийство в Алупке

А теперь перенесемся на юг, в курортную Алупку, где произошло преступление из разряда тяжких – убийство. Все началось 17 февраля , когда в дежурную часть тамошнего РОВД по телефону поступило сообщение, что на территории Милютинского парка в районе пансионата «Ижевский», в кустах обнаружен труп неизвестной женщины со следами насильственной смерти. К месту происшествия была тут же выслана оперативная группа. При осмотре трупа и прилегающих окрестностей выяснилось следующее. Женщина была убита ударом тяжелого предмета по голове в нескольких десятках метров от места обнаружения. Затем труп волоком оттащили в сторону. На трупе отсутствовали рукав от пальто и трусы, что наводило на мысль о сексуальном характере преступления (факт изнасилования экспертами подтвердился). Вскоре была установлена и личность погибшей. Это была санитарка санатория имени Семашко Анна Березовская, 1924 года рождения, проживавшая на улице Зеленой, 12.

Первая версия, которая возникла у сыщиков, – убийство совершено с целью изнасилования. Были опрошены сослуживцы погибшей, которые видели, как она поздно вечером 16 февраля уходила домой из санатория, а также люди, которые случайно могли оказаться в парке и заметить что-то подозрительное. Однако ни одно из этих показаний не смогло приблизить сыщиков к раскрытию преступления. Сослуживцы рассказали, что Березовская покинула рабочее место в хорошем расположении духа, а свидетель из числа случайных – сторож санатория, хотя и рассказал о подозрительном мужчине в плаще серого цвета, без головного убора, который крутился возле учреждения, однако ничего более конкретного про него сказать не смог.

Параллельно с версией о маньяке сыщики отрабатывали и другие, например решили проверить родственников погибшей. На этом направлении выяснились весьма любопытные детали. Оказывается, у погибшей были весьма непростые отношения с родной сестрой, которая проживала в Ялте и всерьез претендовала на трехкомнатную кооперативную квартиру, в которой проживала Анна с 75-летней матерью. Квартира была записана на мать, однако часть взносов за нее уплатила Анна и поэтому имела больше шансов на ее получение в случае смерти матери. Сестру, у которой была уже замужняя дочь, этот вариант не устраивал. Сыщики отправились в Ялту.

Пообщавшись с сестрой покойной и ничего от нее не добившись, сыщики вызвали на допрос ее мужа – 49-летнего Геннадия Гвоздева. Согласно характеристике, он являл собой образец вполне положительного человека: из благополучной семьи, в 20 лет вступил в партию, на службе (он работал киномехаником в санатории) характеризовался только с хорошей стороны. Однако уже первое его посещение здания УВД навлекло на него подозрения сыщиков. Дело в том, что у входа в здание Гвоздев выбросил в траву какой-то предмет. Этот маневр был замечен одним из милиционеров.

Брошенным предметом оказалась связка ключей. Как выяснилось, один из них принадлежал Анне Березовской – это был ключ от ее кооперативной квартиры. На вопрос, как он у него оказался, Гвоздев выдал вполне правдоподобную версию: дескать, мать Анны плохо слышит, вот и пришлось взять у нее ключ, чтобы не беспокоить каждый раз понапрасну. На вопрос, почему выкинул ключи, Гвоздев ответил не менее правдоподобно: мол, испугался этим ключом навлечь на себя подозрения. И все же что-то в его поведении настораживало сыщиков. Интуиция не подвела оперов.

Буквально через день соседи покойной рассказали сыщикам о том, какие неприязненные отношения существовали у погибшей с родной сестрой и ее мужем. По их словам, Березовская поведала им, что 4 февраля она, придя домой, обнаружила, что родственники копались в ее вещах, видимо разыскивая завещание матери, где в качестве наследницы квартиры фигурировала Анна. Они не знали, что женщина уже успела подстраховаться – спрятала завещание и документы на квартиру в своей бытовке в санатории. 7 февраля Березовская сменила в своей квартире замки, чем еще сильнее разозлила сестру. Через день Анна призналась, что сестра угрожает ей и она боится оставаться дома одна.

Большую помощь следствию оказала дочь погибшей, Неля. Девушка рассказала сыщикам историю, которая делала из Гвоздева главного подозреваемого. По ее словам, за несколько дней до убийства он склонил ее похитить у матери ключ от шкафчика бытовой комнаты в санатории, где Березовская хранила документы на кооперативную квартиру и завещание матери. Улучив момент, когда Березовская находилась на территории парка, Гвоздев воспользовался ключом и выкрал документы. Узнав об этом, Анна потребовала вернуть украденное, в противном случае грозя обратиться в милицию. Видимо, чтобы упредить этот шаг, Гвоздев и решился на ее убийство.

25 февраля , припертый к стенке, Гвоздев сознался в содеянном преступлении и подробно рассказал, каким образом он его спланировал и осуществил. Продумано было все до мелочей. В течение нескольких дней Гвоздев тщательно изучал место предстоящего нападения. Наконец в день убийства, 16 февраля , он закрылся в 19.30 в своей комнате и, чтобы создать у соседей по коммуналке видимость своего присутствия там, включил магнитофон. Записи звучали самые ходовые и современные: «Березовый сок» («Песняры»), «Свадьба» (Муслим Магомаев), «Нет тебя прекрасней» («Поющие гитары») и др.

В 19.35 Гвоздев незаметно покинул дом и, поймав такси, отправился в поселок Симеиз, где располагался санаторий имени Семашко. В Милютинском парке он спрятался в кустах, возле тропинки, где должна была пройти Березовская. Примерно в 20.00 ни о чем не подозревающая женщина показалась в поле зрения Гвоздева, а когда поравнялась с кустами, он несколько раз ударил ее по затылку камнем. Подхватив обмякшее тело, преступник отволок его в сторону от тропинки, где изнасиловал, надеясь, что это поможет направить следствие по ложному следу. Сделав свое черное дело, убийца ограбил жертву: забрал кошелек с 27 рублями, ключи от квартиры и хозяйственную сумку, куда положил пуховый платок убитой и ее трусы. Рукав куртки жертвы, который оторвался во время волочения трупа, преступник закопал в землю неподалеку, а орудие преступления – камень – утопил в ближайшем ручье.

В Ялту Гвоздев вернулся опять же на такси. Причем на этот раз разыграл перед водителем спектакль – притворился неместным: все выспрашивал, когда отходит последний троллейбус из Ялты на Симферополь. Водила оказался сердобольным мужчиной и даже вызвался отвезти пассажира на автостанцию, но Гвоздев тут же придумал причину, чтобы его отшить: сказал, что собирается еще заехать к другу. В свой дом Гвоздев проник так же незаметно для соседей, как и покинул его. Магнитофон все еще играл. Вскоре домой вернулась жена Гвоздева, которую муж встретил в постели – якобы спал. Чтобы окончательно закрепить свое алиби, убивец попросил жену пригласить к ним на ужин соседку. Пока супруга отсутствовала, Гвоздев вышел на улицу, где с помощью бензина сжег украденные у Березовской вещи: сумку, трусы. А вот пуховый платок он уничтожать пожалел и спрятал в своей квартире между фанерой и задней стенкой трюмо.

Спустя полгода состоялся суд над убийцей, который приговорил его к расстрелу.

Отцеубивец

Жадность стала виновницей еще одного преступления той поры, которое буквально всколыхнуло всю Москву (об этом деле даже чуть позже будет написан детективный роман). Сегодня оно проходило бы по категории заказного, но в советские годы такого термина еще не было. Инициатором преступления оказался 47-летний житель столицы Аркадий Бушко (фамилия изменена), который задумал убить… своего отца и мачеху. Поводом к этому послужили следующие обстоятельства.

Отец Аркадия – 69-летний профессиональный музыкант Тросман – после смерти жены в 1972 году женился во второй раз – на бывшей учительнице русского языка и литературы, которая была на 18 лет его моложе. Жила семейная пара в кооперативном доме Большого театра в Каретном ряду. В последние годы Тросман нигде не работал и целиком отдался своей многолетней и всепоглощающей страсти – коллекционированию старинного русского фарфора. По словам очевидцев, эта коллекция считалась одной из богатейших в стране (кроме этого, он владел и другими предметами антиквариата: картинами, мебелью, бронзой и т. д.).

Как ни странно, но отец не сумел передать своему единственному сыну интереса ни к музыке, ни к антиквариату. В отличие от родителя Аркадий закончил Московский пединститут по специальности история, но всю жизнь проработал в качестве инженера во ВНИИ физико-технических измерений, а также во всесоюзном объединении «Союзторгсистема» Министерства торговли СССР. К увлечению отца он относился снисходительно, считая его этаким чудиком. Но так продолжалось до поры до времени. После того как отец женился вторично, Аркадий возненавидел его, считая, что тот предал память матери. Такие же чувства он стал испытывать и к мачехе, которая отныне стала реальным претендентом на половину наследства Тросмана. С этого момента Аркадий стал вынашивать планы убийства родного отца и его новой пассии.

Поскольку сам Аркадий был человеком слабохарактерным и неспособным на убийство, он стал искать людей, которые согласились бы взвалить на себя эту тяжелую миссию. Действовал он, прямо скажем, незамысловато. После одной из вечеринок на родном предприятии Аркадий уединился с одним из коллег и спросил его без всяких предисловий: дескать, согласишься за «бабки» замочить одного старикашку и его благоверную? Коллега хоть и был слегка выпивши, но наотрез отказался от такого предложения. Тогда Аркадий то же самое предложил другому сослуживцу – 24-летнему Кочегарову (фамилия изменена). Тот оказался человеком стесненным в материальном отношении (хотел вступить в кооператив, а денег не было), поэтому довольно быстро согласился на предложение Аркадия. При этом спросил: «Кого надо грохнуть?» Аркадий не стал юлить и ответил прямо: «Папашу моего. Премерзкий, скажу тебе, старик: жадный донельзя, да еще женился на бабе моложе себя, едва моя мать умерла. Разве такое можно простить?» – «Нельзя», – согласился Кочегаров.

Между тем Аркадий не стал настаивать на том, чтобы отца убил именно Кочегаров: он предложил ему найти для этой грязной работы более подходящую кандидатуру. Спустя несколько дней такой человек объявился – некто 32-летний Мусин, бывший студент театральной студии. В Москву он перебрался из Ташкента в надежде стать кинорежиссером, но из этой затеи ничего не вышло, и он вынужден был работать ночным сторожем. Естественно, получал там гроши. Когда услышал, что за убийство пенсионера и его супруги некий человек готов выложить пару тысяч рублей, согласился не раздумывая. Его прыть даже напугала Кочегарова. К тому моменту того стали мучить сомнения относительно предстоящей акции, но Мусин чуть ли не каждый день донимал его звонками и спрашивал: ну когда же, когда?

Встреча всей троицы произошла в конце февраля 1974 года на улице Горького, в знаменитом кафе «Лира» (сейчас на этом месте не менее примечательное общепитовское заведение, правда уже иноземного происхождения, – «Макдоналдс»). Были обговорены все детали предстоящей акции, которую заговорщики назначили на середину марта. В конце встречи Аркадий передал Мусину задаток – 1 тысячу рублей.

Вечером 15 марта Кочегарову домой позвонил Аркадий и предупредил его, чтобы завтра тот обязательно был дома – операция вступит в решающую стадию. Кочегарову, который на каком-то этапе внезапно струсил и стал искать любую возможность, чтобы выйти из этого жуткого дела, впервые стало по-настоящему страшно. Но пути к отступлению уже не было.

Утром следующего дня Бушко вновь позвонил сообщнику и сообщил, что операция началась: третий их напарник Мусин под предлогом показа какой-то редкой коллекционной тарелки выманил Тросмана к себе на квартиру в районе метро «Баррикадная». Киллером все было рассчитано до мелочей: его мать накануне уехала к своей подруге в Павловский Посад, поэтому помешать расправе никто не мог. Оставив гостей в одной из комнат, Мусин зашел в ванную, где сделал себе укол адреналина – чтобы по-настоящему возбудиться. Затем взял в руку заранее припасенный обрубок свинцового кабеля и вернулся к гостям.

Первый удар пришелся по Тросману, старик свалился на пол, даже не успев понять, что произошло. Его жена успела только всплеснуть руками от ужаса, как обрубок кабеля опустился уже на ее голову. Но в самый последний момент женщина сумела убрать голову в сторону, и удар пришелся ей по плечу. Тогда Мусин схватил жертву руками за шею и стал душить. В этот момент очнулся Тросман и сделал попытку подняться на ноги. Мусин отбросил от себя полузадушенную женщину и бросился на кухню. Схватив со стола нож, он вернулся назад и стал наносить старику удары в разные части тела. Когда тот затих, Мусин этим же ножом добил женщину.

Практически сразу после убийства Мусин позвонил по телефону Бушко и доложил о проделанной работе. Выслушав похвалу от заказчика, он попросил срочно привезти к нему на квартиру несколько рулонов обоев: дескать, старые забрызганы кровью, надо переклеивать. Бушко отнесся к этой просьбе с пониманием. Он тут же перезвонил Кочегарову и назначил ему встречу через час на улице Пушкина. Когда тот явился, он передал ему деньги, приказал купить на них обои и отвезти их к Мусину на «Баррикадную». Далее послушаем рассказ самого Кочегарова:

«Когда я вошел в квартиру Мусина, в малой комнате я увидел, что трупы были завернуты в одежду и связаны веревкой, рядом была лужа крови, на стенках и на креслах было множество пятен крови… Мы позвонили Аркадию и попросили, чтобы он привез мешки для упаковки трупов…»

Когда Бушко вошел в квартиру, где несколько часов назад произошло преступление, он первым делом поинтересовался у Мусина, где бумажник его отца. Мусин сходил к трупам и вскоре вернулся с искомым бумажником. Бушко при нем достал из него 100 рублей и паспорт отца. Последний он оставил себе, а все остальное вернул обратно киллеру: мол, пользуйся, заработал.

Около шести вечера все трое вышли из квартиры и поехали в центр города, по дороге договорившись, что в понедельник, 18 марта , они встретятся в кафе «Ивушка», где Бушко передаст Мусину остальные причитающиеся ему деньги. Расстались они на площади Пушкина: Бушко отправился к себе домой, где как ни в чем не бывало сел смотреть по телевизору концерт Эдуарда Хиля, а Мусин и Кочегаров пошли в ресторан ВТО, чтобы обмыть свершившееся. Просидели там до 11 вечера, после чего пешком направились к Белорусскому вокзалу. По дороге тормознули грузовик и договорились с его водителем о перевозке некоего «груза». Купившись на предложенные деньги, водитель согласился. «Груз» Мусин и Кочегаров перетаскивали сами, попросив водителя остаться в кабине. Спустя полчаса они были уже в районе Саввинской набережной. Отпустив грузовик, преступники сбросили трупы в Москву-реку, недалеко от окружного железнодорожного моста, после чего разошлись в разные стороны.

Как и было условлено, 18 марта в кафе «Ивушка» состоялась очередная встреча трех преступников. Заказав себе роскошный стол, убийцы распили две бутылки водки за благополучное завершение дела, а также за упокой душ убиенных. В конце встречи Бушко передал Мусину остатки гонорара – 1 тысячу рублей. Когда подельники расходились, Мусин спросил у Бушко, как он собирается действовать дальше. Тот ответил: мол, через неделю подаст заявление в милицию о пропаже отца и мачехи. «Напишу, что вдвоем ушли из дома и не вернулись. Пусть ищут».

Однако Бушко просчитался, недооценив смекалку оперативников. Когда он заявил о пропаже отца и мачехи, сыщики почти сразу заподозрили его самого в этом исчезновении. Ведь мотив лежал на поверхности: ценная коллекция отца. Однако весомых улик тогда под рукой сыщиков не оказалось. Но подозрение все равно существовало. Понимая это, Бушко решил схитрить, разыграв перед сыщиками целый спектакль. Сначала он впал в тяжелую депрессию, а затем совершил неудачную попытку самоубийства: закрывшись в ванной, попытался повеситься. Но табуретка у него под ногами в самый неподходящий момент закачалась, Бушко упал на пол и на шум тут же сбежались его близкие. В итоге горе-«висельник» добился того, чего хотел: родные поместили его в психиатрическую клинику имени Кащенко, а сыщики на какое-то время оставили его в покое.

Тем временем судьба пропавших оставалась неизвестной в течение почти двух месяцев. Наконец утром 7 мая страшную находку обнаружил на берегу Москвы-реки, в районе стадиона имени Ленина, один из жителей столицы. Прогуливаясь с собакой, он обратил внимание на странный мешок, который волны прибили к берегу. Первым к мешку подбежала собака, которая, обнюхав его, внезапно залилась бешеным лаем. Когда к странному предмету приблизился хозяин пса, он увидел такое, от чего волосы на его голове зашевелились. Из мешка торчала… рука мертвеца.

Примерно через полчаса к месту происшествия прибыла милиция. Из мешка было извлечено тело пожилого мужчины, внешний вид которого наглядно указывал на то, что на тот свет он отправился недобровольно: на его теле эксперты обнаружили несколько глубоких ножевых ранений, на голове – следы от ударов тупым тяжелым предметом. Как выяснилось чуть позже, погибшим оказался гражданин Тросман, который, согласно заявлению его сына Аркадия Бушко, без вести пропал вместе с женой еще в середине марта.

Спустя четыре дня после обнаружения трупа Тросмана в другом месте Москвы-реки нашли и труп его супруги. Дело о пропаже супружеской четы переквалифицировали в дело об убийстве, и в качестве главного фигуранта вновь был Аркадий Бушко – в июле его заключили под стражу. Однако все попытки расколоть его на чистосердечное признание оказались тщетными. Помогла случайность.

В августе другой участник преступления – Кочегаров – угодил за решетку: в центре Москвы он попытался ограбить незнакомого гражданина, который оказался подданным Великобритании. Иностранец поднял крик, и грабителя задержали подоспевшие к месту происшествия прохожие. Стоит отметить, что еще до этого эпизода сыщики, которые вели дело об убийстве коллекционера, подозревали Кочегарова в пособничестве Бушко – он пару раз навещал последнего, когда тот лежал в психушке. Учитывая это, было решено разыграть хитроумную комбинацию. Сыщики сделали так, чтобы Бушко через третьи руки узнал о задержании Кочегарова. Однако, что послужило причиной этого задержания, ему не сообщили. И Бушко сделал вывод, что подельника взяли в связи с убийством его отца. В итоге хитроумная комбинация сработала. Опасаясь, что Кочегаров может первым сознаться в убийстве его отца и мачехи, Бушко потребовал немедленной встречи со следователем. И рассказал все как на духу, выдав и Кочегарова, и главного исполнителя убийства – Мусина.

Суд по заслугам воздал всем участникам этого жестокого преступления: Бушко и Мусина приговорили к расстрелу, Кочегаров получил 15 лет тюрьмы, поскольку непосредственно в убийстве участия не принимал.

Криминальная «Русь»

В сегодняшней Москве удивить кого-либо стрельбой на улице уже невозможно. Иное дело советские годы – тогда подобное ЧП было редким случаем, и если происходило, то становилось темой для всеобщего обсуждения на долгие месяцы. Вот лишь один из таких примеров, датированный мартом 1974 года .

В один из холодных мартовских дней небезызвестный житель столицы Вячеслав Иваньков, он же Япончик, вместе со своими приятелями мирно кутил в подмосковном ресторане «Русь» (район Салтыковки). Это заведение было очень популярным в те годы, там собиралась самая разношерстная публика – от братвы до известных артистов и спортсменов. Вот и в тот день ресторан был забит до отказа самыми разными посетителями, каждый из которых пришел сюда отвлечься от мирской суеты и предаться веселью. Последнего было в избытке, поскольку на небольшой эстраде вовсю наяривал популярные шлягеры ресторанный ансамбль. Кстати, «лабали» артисты совсем неплохо, ведь тогдашние музыканты, игравшие в ресторанах, могли дать фору любой из нынешних поп– и рок-звезд. Но это так, к слову.

В тот вечер репертуар музыкантов из «Руси» состоял из весьма разнообразных произведений. Причем играли вещи диаметрально противоположные: например, сыграв «Увезу тебя я в тундру», могли сбацать «Мурку» или «Утреннюю гимнастику» Высоцкого. Особой строкой проходили произведения, которые заказывали сами посетители ресторана. К примеру, грузины чаще всего просили спеть «Сулико» или сыграть «Лезгинку», молдаване «Гуцулочку» и т. д. Музыканты шли на такие просьбы охотно, потому что каждый заказ оплачивался: заказчик совал «чирик» (червонец, или 10 рублей) кому-либо из музыкантов и выходил в круг.

В тот злополучный вечер именно с заказной песни все и началось. Группа молодых людей, представлявших далекую Грузию, видимо перебрав со спиртными напитками, стала гонять одну грузинскую песню за другой. Когда кто-то из посетителей другой национальности возмутился такой дискриминацией, грузины полезли в драку. Иваньков и его приятели, сидевшие поблизости и тоже изрядно перебравшие с крепкими напитками, ввязались в драку против грузинской стороны. Начался мордобой, который в любом ресторане никогда не считался делом из ряда вон. Вот и эта драка не стала неожиданной для персонала «Руси», поскольку нечто подобное там периодически уже происходило.

Обычно в таких случаях администрация вызывала милицию, которая лихо вязала драчунов и скоренько оформляла «протоколы о хулиганке». В зависимости от ущерба, нанесенного государственному имуществу (поломанные столы, стулья, разбитые стекла) выносились и наказания: от денежных штрафов до 15 суток исправительных работ и даже заключения в тюрьму. Однако той мартовской драке навсегда суждено было войти в криминальную историю Советского Союза. И не тем, что там было поломано больше всего столов и стульев, разбито несметное количество посуды и свернуто носов, а тем, что именно тогда застрелили человека. А произошло это так.

В разгар драки, когда грузины стали теснить Япончика и его приятелей, один из друзей Иванькова выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в противника. Обливаясь кровью, тот рухнул на пол. В следующую секунду в ресторане началась настоящая паника, и люди буквально бросились врассыпную (до этого все они с интересом наблюдали за побоищем со стороны). Попытались скрыться с места происшествия и участники мордобоя, однако повезло не всем. Например, тот, кто стрелял из пистолета, сумел в сутолоке выскочить на улицу и, прыгнув в первую попавшуюся машину, сбежать с места преступления. А вот Иванькову, которого грузины сумели настичь у выхода и скрутить руки, пришлось отправляться в ближайшее отделение милиции. Там выяснилось, что водительское удостоверение у него фальшивое, и ему к «хулиганке» добавили еще и подделку документов. В итоге Иванькова отправили прямиком в Бутырку.

Буквально на вторые сутки после побоища вся Москва наполнилась слухами. Причем слухи курсировали самые невероятные: например, утверждалось, что бандиты устроили перестрелку между собой, укокошили несколько человек с обеих сторон, да еще ранили нескольких посторонних свидетелей. Даже «Голос Америки», который уделил этому случаю несколько минут в передаче новостей из Советского Союза, не избежал неточностей, описывая побоище со слов иностранцев, присутствовавших в ресторане. Короче, шуму эта история наделала большого. Что, кстати, неудивительно. Как уже отмечалось, это в нынешние дни Москва превратилась в гангстерский город вроде Чикаго 30-х, а в те приснопамятные годы если и велась стрельба на улицах столицы, то только из рогаток. Любой случай несанкционированного применения огнестрельного оружия расследовался с особым рвением, и виновных старались наказать максимально строго. Впрочем, с делом о перестрелке в ресторане «Русь» все вышло несколько иначе.

Поскольку стрелявший с места происшествия сбежал, а задержанный Иваньков уверял следователей, что он его ранее в глаза никогда не видел (это же утверждали и все остальные посетители ресторана, ставшие свидетелями драки), то сыщикам не оставалось ничего иного, как приостановить следствие. Что касается Иванькова, то его сначала отправили на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу в Институт имени Сербского, а потом отпустили восвояси.

Бонни и Клайд по-советски

Многим, наверное, известно, что в Америке 30-х действовала парочка грабителей банков – Бонни Паркер и Клайд Бэрроу. В течение нескольких лет парень с девушкой водили за нос полицию нескольких штатов, ограбив не один десяток банков и убив больше десятка человек, в том числе и нескольких полицейских. В мае 1934 года парочка понесла заслуженное наказание: она угодила в полицейскую засаду неподалеку от городка Джибланд и была безжалостно расстреляна.

В СССР подобные отморозки тоже встречались, только было это тоже давно – в годы Гражданской войны и НЭПа. Потом их всех повывели. Однако разного рода «парочки влюбленных», промышлявшие в иной области – на ниве мошенничества, в Стране Советов никогда не переводились. Вот лишь два таких примера из 70-х.

В марте 1974 года сыщикам Московского следственного отдела МВД СССР удалось арестовать супругов Егоровых, которые специализировались на кражах и мошенничестве. Впервые супруги засветились в июне прошлого года, когда на ряде железнодорожных вокзалов страны были зафиксированы кражи личных вещей у пассажиров. В результате оперативных мер был арестован некий гражданин Фецич, который на первом же допросе показал, что работал не один, а в трио с супругами Егоровыми. Однако, где именно те скрываются, задержанный не знал: сказал, что они люди осторожные и привыкли подолгу в одном и том же городе не задерживаться.

Тем временем из разных городов страны вскоре стали поступать сведения о новых кражах вещей, которые по почерку были весьма похожи на то, что совершали Егоровы. Так, в Днепропетровске некая миловидная особа вызвалась приглядеть за вещами пассажирки дальнего следования, пока та отлучилась по малой нужде. Когда пассажирка вернулась, ни гражданки, ни своих вещей она уже не обнаружила. В тот же день миловидную особу в компании с каким-то мужчиной видели уже на городском пляже. Потом одна из отдыхающих недосчиталась своего транзисторного приемника. А спустя сутки парочка засветилась на другом вокзале и совершила несколько краж вещей из тамошних камер хранения. Действовали преступники без особой хитрости: под видом пассажиров, сдающих багаж в камеру хранения, они подсматривали, как другие люди набирают цифры кода.

Чуть позже супруги Егоровы объявились в Ленинграде, потом в Киеве, Саратове и других городах Союза. Приехали они и в Москву. Здесь первым делом Егоров наведался в магазин Военторга, что на Калининском проспекте, и купил себе форму майора Советской Армии. Сделано это было неспроста: понимая, что их уже давно ищут, преступники решили сменить почерк и переквалифицироваться в «кидал». Трюк удался – с помощью военной формы криминальная парочка облапошила еще не один десяток доверчивых граждан.

На этот раз их жертвами стали желающие приобрести автомобили. Егоров обещал людям помочь в покупке авто (дескать, по своим, военным, каналам), и те безбоязненно доверяли ему свои деньги. В те годы доверие простых граждан к военным было почти безоговорочным – армия была в большом почете. В итоге за короткое время Егоровы обманным путем сумели завладать астрономической по тем временам суммой – почти 40 тысяч рублей! И все же, сколь веревочке ни виться… В марте 74-го Егоровых арестовали. Состоявшийся вскоре суд приговорил обоих к длительным срокам тюремного заключения.

А вот еще одна история о преступной парочке супругов, которые долгое время пользовались доверчивостью граждан. Мозгом этого тандема была Лидия Базарнова, которая еще в 60-х годах была судима за мошенничество, а когда вышла на свободу, не распрощалась со своим преступным прошлым и вновь встала на скользкую дорожку преступлений. Только на этот раз она действовала куда более хитро и профессионально.

Освободившись из тюрьмы, Базарнова вышла замуж за некоего Рябова, который согласился стать ее компаньоном по преступному промыслу. С его помощью женщина раздобыла поддельные паспорта и трудовые книжки, которые помогали ей устраиваться на работу в различных городах страны. Причем рабочие места мошенница выбирала денежные – она устраивалась в различные учреждения и на предприятия на должность кассира. Работала там какое-то время, а потом, когда в кассу приходила та сумма денег, которая ее устраивала, скрывалась с наличкой в неизвестном направлении. Недалеко от места совершения очередной кражи ее всегда ждал на автомашине супруг, имевший на руках билеты на самолет. В итоге за пару лет «парочка влюбленных» совершила преступления сразу в нескольких городах: Москве, Минске, Воронеже, Риге и т. д. В конце концов, когда стало ясно, что силами местных сыщиков преступников не поймать, это дело было передано в тот же Московский следственный отдел МВД СССР. И работа закипела.

Поскольку мошенница пользовалась фальшивыми паспортами и трудовыми книжками, сыщики решили установить ее личность иным путем – по почерку. Эксперты дали заключение: все документы написаны одной и той же рукой и эта рука принадлежит ранее судимой гражданке Лидии Базарновой. Затем было установлено, что, освободившись из тюрьмы, Базарнова вышла замуж и сменила фамилию на Рябова. Стали искать ее по этим данным. И вскоре обнаружили во Львове. Там супругов и арестовали в тот самый момент, когда они собирались сорваться с места и совершить очередное преступление.

Профилактика – прежде всего

Тем временем руководство союзного МВД продолжало искать пути, которые помогли бы более эффективно бороться с преступностью. В частности, было принято решение еще больший упор делать на профилактические мероприятия. В этих целях весной 1974 года в Главном управлении уголовного розыска МВД СССР было создано Управление профилактической службы с отделами индивидуальной и общей профилактики. Соответствующие отделы и отделения были созданы в МВД республик и УВД областей.

Вот как об этом вспоминает очевидец тех событий Юрий Федосеев: «Отделы индивидуальной и общей профилактики в ГУУР возглавили Александр Петрович Флягин, бывший завотделом административных органов МГК КПСС (этот отдел курировал правоохранительные органы. – Ф.Р. ), – генерал опорных пунктов, как его звали за глаза, Борис Петрович Михайлов и Виктор Васильевич Гончаров, чья работа в органах внутренних дел чередовалась с работой в комсомольских и партийных органах.

Отдел общей профилактики занимался такими проблемами, как использование средств массовой информации в профилактике преступлений, участие трудовых коллективов в создании атмосферы нетерпимости к разного рода нарушениям (подталкивали создание советов профилактики на предприятиях и в учреждениях), разработка программ по предупреждению конкретных видов преступлений. В этот отдел, в частности, пришел младший лейтенант милиции Александр Гуров, будущий доктор наук, генерал, начальник Управления по борьбе с организованной преступностью.

Другой отдел – индивидуальной профилактики – имел более обширные задачи: во-первых, осуществлял методическое руководство деятельностью участковых инспекторов милиции, которых тогда насчитывалось около 45 тысяч человек; во-вторых, инициировал создание опорных пунктов, где объединялись усилия милиции и общественных организаций по месту жительства населения; в-третьих, занимался организацией индивидуальной профилактики с лицами, от которых, судя по их антиобщественному поведению, можно было ожидать совершения преступлений.

Как видите, движущие идеи новаторства в работе милиции представлялись в высшей степени благородными. Их реализация предполагала знание участковым инспектором всех потенциально опасных лиц, проживающих на административном участке, постановку их на учет, контроль за поведением и индивидуальное воздействие на каждого с целью профилактики противоправного поведения. Кто пришел на работу в милицию после марта 1985 года (то есть после прихода к власти М. Горбачева. – Ф.Р. ), те могут скептически улыбаться. На самом деле осуществление намеченных мер, которыми милиция активно занималась в предшествующие годы, дала свои результаты, не идеальные, но все же. За профилактику спрашивали, за успехи поощряли, за упущения и недогляд наказывали. И отчасти благодаря этому удавалось удерживать преступность в разумных рамках. Конечно, не от милиции зависит рост или снижение преступности. Тут доминируют другие факторы. И в первую очередь – экономика (бытие определяет сознание). Но и милиция могла определять и определяла кое-что. Вот это «кое-что» мы и пытались внедрять в повседневную работу.

Суть внедрения была в том, чтобы ранее судимый чувствовал за собой надзор и не пытался выйти из-под контроля; чтобы наркоман, алкоголик проходил амбулаторное лечение, если не хочет попасть в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий); чтобы тунеядец либо устроился на работу, либо нес ответственность (уголовную) за ведение паразитического образа жизни; чтобы все неблагополучные дети на летний период были охвачены организованными формами отдыха. И много было еще других «чтобы». Скептическое отношение к профилактике существовало, и скептицизм этот был оправдан, если ставились нереальные задачи. Но по большому счету профилактика являлась частью хорошей государственной программы по оздоровлению нашего общества…»

Если кто-то кое-где…

Апрель 74-го выдался в Москве беспокойным – тогда в городе произошло сразу несколько криминальных ЧП. Однако благодаря грамотным действиям милиции в каждом из этих случаев нарушителей удалось обезвредить. Так, в одном из этих случаев шестеро преступников угнали от ВДНХ черную «Волгу» (машина понадобилась им для совершения преступления) и рванули к Кольцевой, чтобы скрыться из города до объявления там тревоги. Но им не повезло. Уже спустя несколько минут новость об угоне достигла ушей лейтенанта милиции Ю. Волохова и младшего лейтенанта В. Пояркова, которые ближе всех находились к месту совершения преступления. Они бросились в погоню за угонщиками и уже спустя несколько минут сумели сесть им на «хвост».

В тот момент, когда преступники выскочили на Ярославское шоссе, тамошние гаишники сумели перекрыть дорогу панелевозом. Угонщики развернули «Волгу», чтобы уйти обходным путем, но тут у них на пути встал автомобиль с Волоховым и Поярковым. Преступники выскочили наружу, пытаясь уйти от погони пешком, но их быстро переловили подоспевшие к месту происшествия гаишники.

В другом случае отличился участковый лейтенант милиции Константин Щетинин (стаж работы в органах 9 лет). Вот уже в течение двух месяцев на его и соседних «землях» орудовала шайка неуловимых грабителей, которые потрошили квартиры москвичей, специализируясь исключительно на дорогих предметах: телевизорах, радиоаппаратуре, коврах. Напасть на след преступников никак не удавалось. Как вдруг…

В тот день Щетинин возвращался после обхода своей территории в участок. Чтобы сократить путь, сел в автобус № 7. Пассажиров в салоне было мало, и опытный глаз участкового сразу обратил внимание на двух молодых парней, стоявших в конце салона. В ногах у них стояла большая картонная коробка, из которой торчал… краешек ковра. Именно этот ковер и привлек внимание Щетинина. Он подошел к водителю, якобы чтобы купить проездной, а сам вполголоса проговорил: «Я из милиции. В автобусе двое преступников, поэтому езжайте прямиком в отделение милиции». Водитель оказался человеком понятливым, поэтому повторять сказанное два раза участковому не понадобилось.

Между тем Щетинин лихорадочно соображал, каким образом он сумеет совладать с двумя рослыми парнями, если они вдруг догадаются о том, что их раскрыли. Ведь преступники могли быть вооружены, в то время как сам участковый был без оружия. Но фортуна в тот день явно благоволила к милиционеру. В тот момент, когда автобус проскочил очередную остановку и парни стали недоуменно вертеть по сторонам головами, пытаясь понять, что происходит, в «хвост» автобуса пристроился милицейский «Москвич». Щетинин сразу осмелел. Он сделал решительный шаг вперед и, сунув правую руку в карман, будто за пистолетом, громко скомандовал: «Не двигайтесь, ребята, милиция!» У тех аж лица от изумления вытянулись. Как оказалось, чутье милиционера не подвело: парни оказались теми самыми грабителями.

Братья-грабители

А теперь перенесемся в другую столицу – Армении, город Ереван. Там двое злоумышленников – двоюродные братья Николай и Размик Галачяны – попытались ограбить Ереванскую ювелирную фабрику.

Идея совершить это преступление первому пришла в голову Размику, который работал на этой фабрике рабочим-литейщиком и хорошо был информирован о том, что в конце каждого рабочего дня имеющиеся в штамповочном цехе еще не обработанные слитки золота и полуфабрикаты прячутся в находящемся в этом цехе металлическом шкафу, закрывающемся на хиленький замок. Поделившись этой информацией с Николаем, Размик легко подбил того на ограбление. Действовали преступники следующим образом. Облачившись поверх своей одежды в военную форму, они перемахнули через забор и оказались на территории воинской части, которая располагалась по соседству с ювелирной фабрикой. Оттуда они пробрались на территорию самой фабрики и, поднявшись на чердак штамповочного цеха, стали дожидаться рассвета. Поскольку день 14 апреля выпадал на воскресенье, фабрика не работала, и по замыслу злоумышленников им никто не должен был помешать. Так оно и получилось.

В течение нескольких часов с помощью специальных инструментов братья долбили пол чердака, чтобы через эту дыру проникнуть в цех, где, как они знали, хранилось золото. Однако по ходу работы они внезапно изменили свои планы. Они поняли, что попасть в искомое помещение можно и другим, более простым путем – отсоединив идущую из этого цеха в сторону чердака вентиляционную трубу. Проникнув в цех, братья с помощью ломика взломали дверь опечатанного металлического шкафа, где хранилось золото. Его там было собрано несколько сот килограммов, однако взять весь запас братья, естественно, были не в силах. Поэтому они нагрузили в сумку столько, сколько смогли унести. Но и этого было достаточно, чтобы обеспечить безбедную жизнь не только себе, но и собственным внукам. В сумку было нагружено более 30 килограммов золота, что в рублевом эквиваленте потянуло на 353 652 рубля 60 копеек.

Вернувшись на чердак тем же способом, как и спустились, братья решили дождаться темноты, чтобы под ее покровом покинуть территорию фабрики. Но их планам так и не суждено было осуществиться. Около часа дня милиционер, обходивший территорию фабрики, заметил сорванную трубу вентиляции и поднял тревогу. На шум сбежались еще несколько стражей порядка, которые стали громко обсуждать случившееся. Эти крики услышали братья-разбойники, отсиживавшиеся на чердаке. Решение им пришлось принимать молниеносно. Как ни обидно было оставлять похищенное, но другого пути у них не было – с тяжелой сумкой средь бела дня им далеко уйти не удалось бы. Поэтому, оставив похищенное на чердаке, они покинули фабрику тем же путем, каким туда проникли – через войсковую часть. Спустя сутки золото было найдено милицией, однако на след самих преступников выйти тогда так и не удалось. Братья угодили в руки правосудия только спустя четыре года, когда совершили другое преступление – ограбили Ереванский банк.

В поисках гангстеров из Ленинграда

В Ленинграде продолжались поиски неуловимых преступников, которые в октябре прошлого года убили рядового одной из воинских частей и завладели его автоматом. Как мы помним, с этим оружием они собирались напасть на инкассаторов, но первая попытка такого нападения провалилась – помешал въедливый автолюбитель. После этого гангстеры – а это были два приятеля: работник крематория Юрий Балановский и студент ЛГУ Андрей Зеленков – залегли на дно, рассчитывая когда-нибудь снова взяться за оружие. Ведь от мечты разбогатеть сразу и намного они отказываться отнюдь не собирались.

Пока бандиты отсиживались, сыщики Питера продолжали кропотливую работу по их поиску. Эта работа включала в себя множество элементов, в том числе и работу с негласной агентурой. К сожалению, долгое время та ничем не могла помочь операм, поскольку гангстеры не имели никакого отношения к криминальному миру. Но, как говорится, капля камень точит. В апреле 74-го один из тайных информаторов доложил в питерское угро: ему стала известна информация о том, что некий Юрий Балановский по пьяни проговорился об имеющемся у него… автомате. Конечно, риск ошибки существовал – ведь чего не скажешь по пьяни, – однако сыщикам, которым начальство почти на каждой оперативке давало втык за плохую работу в деле поимки «автоматчиков» (так прозвали новоявленных гангстеров), надо было работать хотя бы с тем, что было под рукой. В итоге было решено прощупать этого Балановского.

Результат проверки выявил интересные детали. Оказалось, что Балановский отличается не только крайне амбициозным характером, но и чрезвычайной жадностью до денег. Из этих данных сыщики сделали вывод, что такой человек и в самом деле мог бы ради большого куша пойти на любое преступление. Придя к такому заключению, сыщики решили заняться Балановским вплотную. То есть внедрить к нему своего человека. Им стал младший лейтенант Николай Чванов.

Стоит отметить, что такой метод оперативной работы, как внедрение сотрудника правоохранительных органов в преступную среду, практиковался и практикуется повсеместно: что у нас, что за пределами нашего отечества. Если брать советский период, то впервые этот метод стал применяться сразу после революции. Причем одним из первых «внедренцев» оказался… начальник МУРа – бывший балтийский моряк Александр Трепалов. Это он в 1918 году под видом урки проник в логово столичного бандитизма Хитровку – район Хитровского рынка – и помог своим коллегам разгромить это осиное гнездо. Это был единственный случай в истории, когда в роли засланного «казачка» оказался крупный милицейский чин – впоследствии в этой роли выступали исключительно оперативные работники рангом пониже. Однако за всю советскую историю (а это 74 года) едва ли наберется более ста случаев, когда подобный метод применялся для разоблачения преступников. И дело вовсе не в плохой подготовке оперативных работников советской милиции, а в другом. Во-первых, руководство МВД всегда дорожило своими сотрудниками (исключения составляли только переломные годы войн, вроде Гражданской и Великой Отечественной); во-вторых, опасные преступления, которые трудно было раскрыть без участия «внедренцев», происходили в СССР не столь часто. Так вышло, но дело «автоматчиков» оказалось из числа последних, поскольку над его раскрытием правоохранительные органы бились вот уже почти полгода.

Задача перед Чвановым была поставлена одна: втереться в доверие к Балановскому и выведать, действительно ли у него имеется в наличии автомат, и если это так, то где он находится. Никаких личных инициатив вроде самостоятельного задержания преступника Чванов не получал и получить не мог: этим должна была заниматься группа прикрытия, которая обеспечивала его безопасность.

Легенда для внедрения Чванову была придумана хорошая: он должен был выдавать себя за фарцовщика Гошу, с иголочки одетого и имевшего в гараже новенький «Москвич». В подводке к Балановскому также участвовали те внештатные агенты, которые терлись в кругах фарцовщиков и могли обставить дело так, что ни у кого не возникло бы подозрений по поводу правдивости легенды Чванова. В итоге все прошло гладко: Балановский ничего не заподозрил и очень быстро проникся доверием к «Гоше». Поскольку Чванов играл роль циничного и крайне жадного до денег человека, Балановский рассмотрел в нем родственную душу и вскоре не только познакомил его со своим подельником Андреем Зеленковым, но и раскрыл главную тайну – о наличии у них автомата. Правда, где он хранится, рассказал не сразу, а чуть погодя. Но Чванов готов был ждать сколько угодно, поскольку одна из важных частей его внедрения была достигнута – информация про автомат полностью подтвердилась.

Тревожный край

Приписки в СССР существовали во многих областях, в том числе и в сфере криминальной статистики. Однако назвать их широкомасштабными было нельзя: шквала преступности в СССР не было, поэтому скрывать нечто ужасное не приходилось – занижение уровня преступности если и происходило, то не столь значительное, как уверяют нас теперь критики советского строя. Другое дело, например, Америка. Напуганная ростом преступности, администрация Ричарда Никсона потребовала от полицейских комиссаров снизить уровень преступности любой ценой. А полиция не нашла ничего лучшего, как заняться сглаживанием статистических данных. И преступность в США на бумаге резко пошла вниз. По этому поводу в начале 1974 года в Белом доме был устроен торжественный прием.

Но вернемся в СССР. Там власти периодически проводили кампании против очковтирательства, в том числе и в области криминалистики. Так, 27 апреля 1974 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР по поводу тревожной ситуации, сложившейся с преступностью в Ставропольском крае. Несколько месяцев назад в ряде городов этого края были вскрыты грубейшие нарушения социалистической законности, когда местные правоохранительные органы, борясь за хорошие показатели, не регистрировали отдельные преступления, в том числе и тяжкие. Но в итоге нашлись люди, которые сообщили об этих безобразиях в Москву, в Генеральную прокуратуру Союза. 10 апреля в ее стенах вышел секретный указ, обязывающий всех прокуроров страны бороться с подобным сокрытием преступлений, а в конце того же месяца свет увидел и Указ Президиума ВС.

О ситуации, которая сложилась в те годы в Ставропольском крае с преступностью, вспоминает тогдашний первый секретарь крайкома Михаил Горбачев: «Тогда на Ставрополье сложилась серьезная криминогенная ситуация: преступления волна за волной прокатывались по городам и поселкам. После нескольких жестоких убийств и изнасилований обстановка накалилась до предела. Люди были встревожены, напуганы и обоснованно ставили вопрос: есть ли в крае власть или нет? Всякие „накачки“ и критика руководителей правоохранительных органов ничего не давали. Надо было срочно что-то делать. Десятки комиссий ничего вразумительного не дали, и тогда я собрал старых отставников-юристов – надежных, не зависимых ни от кого людей, попросил разобраться. Кстати, статистика по правонарушениям в крае была без особых отклонений. Комиссия, которую я создал, вскрыла грубейшие нарушения законности в самих органах внутренних дел края. Все вывернулось наружу – очковтирательство, сокрытие преступлений, должностные злоупотребления…

По итогам работы комиссии в крае мы приняли крутые меры: сняли всех генералов в управлении МВД с занимаемых постов, перешерстили уголовный розыск, отдел борьбы с хищениями собственности, следственный отдел, другие службы, подтянули партийную организацию. Все стало выходить наружу. Пытался застрелиться начальник следственного отдела, на совести которого были тяжкие должностные нарушения. Заменили руководителей милиции в одной трети городов и районов. Это была жесткая операция по утверждению законности, прежде всего в самих правоохранительных органах. Зато по числу зарегистрированных преступлений край с 11-го места опустился на 67-е в России…

Ставропольцы наступили на хвост министру внутренних дел Щелокову, в аппарате ЦК его недолюбливали, он ведь ни с кем не считался. Прокуратура СССР, Верховный суд тоже мало что для него значили. Министр заволновался, начал лихорадочно действовать. Сначала звонил, затем послал в край бригаду МВД во главе со своим замом Б.Т. Шумилиным. Я его знал, причем с хорошей стороны. Тем неожиданнее для меня были его суждения, по сути, шантаж: «Как же так? Вокруг порядок, а у вас такое творится. Спросят ведь – где был крайком?» Мой ответ был резким: «Имей в виду, я от своей позиции не отступлю. Передай это и Щелокову». Неуютно было Шумилину, но все-таки он продолжал уговаривать меня. В этой встрече участвовал зам. прокурора России Александр Найденов, он поддержал меня…»

Два мира – две преступности

О тревожной ситуации в Ставрополье советская пресса не писала, продолжая щадить нервы своих читателей. Впрочем, как уже отмечалось, несмотря на весь драматизм происходящего, тамошние события не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило с преступностью на Западе. На языке статистики это выглядело следующим образом. Взять, к примеру, Великобританию. Только за один апрельский день 74-го в полицейском участке графства Эссекс было зарегистрировано 26 преступлений: было украдено три автомобиля, один велосипед, совершено четырнадцать краж со взломом, десять – без применения физического насилия, четыре – с применением.

Между тем эссекским преступникам было далеко до лондонских – в столице Великобритании общая стоимость краж за каждые 24 часа составляла 90 тысяч фунтов стерлингов. Такие тяжкие преступления, как убийство, происходили на туманном Альбионе в неделю три раза (в середине 70-х население там составляло 50 миллионов человек). Половина преступлений, совершаемых в Великобритании, оставалась нераскрытой. Причем иногда, даже зная имена и адреса преступников, детали преступлений, полицейские не желали что-либо доказывать на суде, поскольку были коррумпированы.

Еще тревожнее выглядела ситуация с преступностью в США. Только в 1973 году от огнестрельных ранений в Штатах погибли 24 тысячи человек (мировой рекорд!). Во время федеральной проверки в Филадельфии выяснилось, что во всех 22 тамошних полицейских участках процветает подкуп. Вот как пишет К. Уилсон: «В США этот порок прочно укоренился и быстро распространился (начиная с местных муниципальных органов), так что коррупцию в полиции там воспринимают как привычное явление. С зарождения страны это явление активно поощрялось „протестантской этикой“ достижения успеха любой ценой, являющейся фундаментом американского общества. Любое общество, придающее столь большое значение богатству и прибыли, представляет собой благодатную почву для коррупции… (Вот почему сегодняшняя Россия в деле коррупции далеко обогнала СССР. – Ф.Р. ).

В районе, подобном нью-йоркскому Гарлему с его подпольными игорными домами, продажный полицейский может заработать полторы тысячи долларов в месяц. Если его переводят в другое подразделение, выплаты продолжаются еще в течение двух месяцев – ему как бы дается время свыкнуться с более низкими доходами. Теперь становится понятным, почему после того, как полиция захватывает героин, он вновь попадает на рынок наркотиков, и почему из 137 000 долларов, захваченных у торговцев наркотиками, 80 000 попало в карман полицейских, участвовавших в операции по захвату. В лаборатории одного полицейского округа исчезло более 68 фунтов героина на сумму 7 000 000 долларов…»

А вот еще один пример – ФРГ. Тамошняя пресса постоянно писала о том, что большую роль в разгуле преступности играет телевидение, которое регулярно потчует своих зрителей фильмами, где льется человеческая кровь. Приводились конкретные примеры «сдвига по фазе» от этих фильмов. Например, двое юношей 16 и 17 лет застрелили на автобане Амберг-Нюрнберг владельца автомобиля. Один из юношей затем признался, что незадолго до этого смотрел телеспектакль «Насилие», в котором один мотогонщик убивает шофера, чтобы завладеть его автомобилем. В заключение приводились слова нюрнбергского психиатра Хобека: «Из-за постоянного внушения телевидения, ежедневно демонстрирующего на экране трупы, насильственная смерть стала обыденным делом».

Советское телевидение, по западным меркам, считалось скучным, потому что во главу угла ставило не развлечение, а просвещение зрителя. Поэтому оно не могло плодить преступников. Это в основном делало кино, и опять же западное, которое выходило в советский прокат. Историю с фильмом «Фантомас» я уже упоминал, но были и другие ленты, которые пагубно влияли на некоторых молодых людей. Насмотревшись таких фильмов, советские подростки хотели подражать западным гангстерам и становились на скользкую дорожку преступлений. Правда, в масштабах огромной страны это все равно был мизер. Однако ближе к концу десятилетия таких случаев становилось все больше и больше.

Женоубивец

Как писал когда-то Лев Толстой, «каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В СССР несчастливых семей тоже хватало, хотя их число с нынешним российским, конечно, не сравнишь. Например, сегодня российские семьи распадаются в полтора раза чаще, чем советские. Если в 1980 году один развод приходился на каждые три свадьбы, то теперь только на каждые две. Кроме этого, если на тысячу человек в РСФСР заключалось 10–11 браков ежегодно, то сегодня – лишь 7,5. В советские времена институт семьи пользовался в обществе более высоким авторитетом. Хотя и тогда во многих семьях бушевали страсти сродни шекспировским, которые нередко приводили к трагедиям. Вот лишь одна из подобных историй.

Дело было в пригороде Пензы, где проживала семья Кашиных: муж, жена и малолетняя дочка. Родители девочки поженились в конце 60-х и какое-то время жили хорошо, приобретя даже кооперативную квартиру. Но затем глава семейства стал злоупотреблять спиртным, и на этой почве в семье все чаще стали происходить скандалы. В итоге в августе 1972 года нервы женщины не выдержали, и она, расторгнув брак с Кашиным, выписала его из своей кооперативной квартиры. Казалось, что проблема благополучно разрешилась и каждый из бывших супругов теперь мог устраивать свою жизнь, как ему заблагорассудится. Однако Кашин так не думал. Он посчитал себя глубоко оскорбленным случившимся и принялся мстить своей бывшей супруге. Чуть ли не ежедневно он заявлялся к ней домой под видом свидания с дочерью и устраивал скандалы. Один из таких приходов – в мае 1973 года – закончился дракой. В результате бывшая жена написала на Кашина заявление в милицию. Вскоре состоялся суд, который приговорил дебошира к одному году заключения. Однако этот приговор еще сильнее разозлил Кашина. И он затаил на бывшую жену лютую злобу.

23 апреля 1974 года Кашин освободился и вернулся в родные пенаты. Вернулся, чтобы жестоко отомстить своей бывшей благоверной. Она к тому времени продолжала жить все в той же кооперативной квартире с дочерью и вполне была удовлетворена жизнью. Более того, в планах у нее было снова выйти замуж за человека, который был не чета ее прежнему мужу – новый избранник оказался трезвенником и интеллигентным человеком. Когда Кашин узнал об этом, он рассвирепел еще сильнее. В тот день он пришел к своей бывшей жене и заявил ей прямым текстом: «Готовься, я вернулся, чтобы тебя убить». Эту фразу слышали несколько человек – соседи женщины, которые посоветовали ей обратиться в милицию. Но та только усмехнулась: дескать, кто там будет заниматься такими пустяками? До трагедии оставались считаные дни.

29 апреля Кашин снова явился к своей бывшей жене под предлогом свидания с дочерью (ей к тому времени шел 7-й год), но женщина даже не пустила его на порог. Тогда Кашин решил пробраться в дом хитростью. Он позвонил в квартиру этажом выше, где проживал человек, с которым они когда-то дружили. Наврав ему про то, что бывшая жена препятствует ему встречаться с дочерью, Кашин прошествовал на балкон и оттуда спустился в свою бывшую квартиру. Его бывшая жена и дочь в это время находились на кухне.

Практически сразу Кашин принялся словесно оскорблять женщину, несмотря на присутствие здесь же малолетней дочери. А затем и вовсе пустил в ход кулаки. Дочь попыталась защитить мать, но у нее это не получилось – отец ее попросту не слышал. Потом в его руках оказалась бутылка с вином, которую он обрушил на голову беззащитной женщины. Та рухнула на пол. Девочка закричала еще сильнее, умоляя не убивать ее маму. Но остановить озверевшего отца мольбы ребенка уже не могли. В следующую секунду в его руках оказалось эмалированное ведро, которым он стал наносить новые удары по голове распластанной на полу женщины.

Крики и плач ребенка услышали соседи. Они принялись звонить в дверь, а когда это не помогло, стали стучать по ней руками и ногами. Чтобы успокоить соседей, а также плачущую дочь, Кашин схватил девочку за руку и вытолкнул ее на лестничную площадку. После чего закрыл дверь на замок, вернулся на кухню и с не меньшим остервенением, чем раньше, продолжил избиение бывшей жены. А когда ему это надоело, он сходил в комнату и, оторвав от наволочки кусок материи, скрутил из нее жгут и затянул его на шее несчастной женщины. Через минуту она уже была мертва. Позднее эксперты насчитают на теле женщины около 50 телесных повреждений в различных частях тела, в том числе на голове.

Поскольку убийца и не думал никуда скрываться с места происшествия, милиция задержала его сразу. Потом состоялся суд, который признал Кашина особо опасным рецидивистом и приговорил к высшей мере наказания – расстрелу. Однако он написал апелляцию в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда РСФСР, и там нашли этот приговор слишком суровым. Дескать, Кашин убил свою жену в порыве аффекта, без отягчающих обстоятельств, а посему достоин снисхождения – то есть не смертной казни, а 10 лет колонии строгого режима. Но история на этом не закончилась.

Вскоре это уголовное дело оказалось в Верховном суде СССР, который не согласился с выводом, сделанным коллегами из российского суда. Как это «не было отягчающих обстоятельств», если Кашин неоднократно грозился убить свою бывшую жену и осуществил свою угрозу с особой дерзостью и жестокостью? Даже мольбы шестилетней дочери не смогли отвратить его от задуманного. Короче, приговор был вновь пересмотрен. Правда, «вышку» Кашину отменили, однако отправили в колонию строгого режима сроком на 15 лет.

Отелло от тенниса

А вот еще одна семейная драма, закончившаяся трагедией. Причем в отличие от той, что произошла в Пензе, ее героями стали не рядовые люди, а достаточно известные.

Трагедия произошла 12 мая 1974 года в столице Эстонии Таллине. Там была убита танцовщица знаменитого на весь Союз варьете гостиницы «Виру» Эне Лейус, причем в качестве убийцы выступал муж Эне – известный теннисист Тоомас Лейус. Однако прежде, чем рассказать о самом убийстве, стоит поближе познакомиться с главными героями этой любовно-криминальной истории.

Спортивная слава Тоомаса началась еще в подростковом возрасте, когда он в 16 лет стал самым молодым в стране обладателем звания «мастер спорта». Через год молодой спортсмен приплюсовал к этому рекорду еще один – стал победителем престижного Уимблдонского турнира. Спустя пять лет Лейус стал чемпионом СССР и седьмым по счету теннисистом в мировой классификации.

Первой женой Тоомаса была преподавательница физкультуры Анне-Лийс, которая родила спортсмену прелестную дочь Дорис. Однако в середине 60-х этот, казалось бы, счастливый брак дал трещину. Повод дал сам Тоомас, внезапно влюбившись в красавицу танцовщицу Эне. Эта женщина до Лейуса уже знала несколько головокружительных романов с богатыми мужчинами, которые заканчивались так же стремительно, как и начинались. Поэтому, когда знаменитый теннисист внезапно увлекся ею, друзья предупредили его: дескать, с такой женщиной у тебя жизни не будет. Но он пропустил это предупреждение мимо ушей. Его страсть к ней оказалась настолько сильной, что ему не смогли помешать ни жена, ни маленькая дочь. Вскоре Тоомас бросил их, чтобы жениться на танцовщице.

В отличие от первой жены Тоомаса, которая удивляла своей скромностью, новая суженая знаменитого теннисиста была на редкость эффектной дамой. Это касалось как ее внешности, так и поведения. Она обожала дорогие подарки, и, чтобы угодить ей, Лейусу приходилось дарить ей то дорогую иномарку, то норковую шубу, то бриллиантовое колье. Вскоре их отношения приобрели подобие фарса: муж, как собачка, бегал за женой, а та понукала им, как хотела и сколько хотела. В конце концов дело дошло до того, что Эне перестала стесняться свидетелей, при которых заявляла супругу: «Если бы ты не был Лейусом, я бы тебя давно бросила!» Но он прощал ей даже такие слова.

Друзья Тоомаса иногда пытались раскрыть ему глаза на истинное лицо его супруги, но тот наотрез отказывался им верить. Даже рассказы о том, что она изменяет ему с другими, пока он мотается по турнирам, не производили на него впечатления. Ему казалось, что людей толкает на эти разговоры обыкновенная зависть. Но все же какая-то червоточина в нем засела. Иначе он, до этого абсолютный трезвенник, не стал бы все чаще прикладываться к рюмке. И это не преминуло сказаться на его спортивной форме. Если в 1971 году Лейус был второй ракеткой Союза, то уже через год – шестой, затем – девятой. А в 1974 году он вообще вылетел не только из спортивного мира, но и из нормальной жизни.

Все началось с приезда в Таллин известного московского театрального режиссера Штерна (фамилия изменена). Это был талантливый режиссер, за которым давно закрепилась слава не менее талантливого разбивателя дамских сердец (в свое время, будучи 18-летним юношей, Штерн влюбил в себя 32-летнюю солистку Большого театра, народную артистку СССР, которая на этой почве едва не ушла от своего мужа-режиссера). Причиной приезда Штерна в столицу Эстонии была постановка на сцене Русского драмтеатра нового мюзикла. Мюзикл он поставил, однако попутно закрутил очередной роман с танцовщицей Эне Лейус. Поскольку ее мужа в те дни в городе не было (он уехал на очередные соревнования), Эне с головой бросилась в водоворот нового увлечения. Московский гость пленил ее своей галантностью, тем, что был знаменит, удачлив и богат. Говорили, что по Таллину он разъезжал на красной «Волге» с личным шофером, абсолютно игнорируя дорожные знаки, что считалось верхом «крутизны».

Когда Тоомас вернулся в Таллин, Эне не стала скрывать от него своего романа и в первый же день выложила все как на духу. Надо отдать должное спортсмену, тот воспринял это известие как подобает мужчине – стоически. Он даже согласился обсудить ситуацию за круглым столом в присутствии самого Штерна и его жены. Это рандеву закончилось тем, что танцовщица и режиссер ушли вместе, крепко держась за руки. Лейус вроде бы смирился с потерей.

Спустя некоторое время у спортсмена наступила настоящая депрессия. У него и раньше уже возникали проблемы со здоровьем, но теперь они стали чуть ли не хроническими. Его здоровье стремительно ухудшалось, нервные срывы следовали один за другим. Тут еще цыганка напророчила ему страшную судьбу: мол, до 33 лет он будет богат, а затем случится несчастье. На вопрос «какое?» цыганка предпочла не отвечать. Но разгадка не заставила себя долго ждать.

В апреле 1974 года Лейус угодил в какую-то темную историю, и его задержала милиция. Кто-то из друзей дал знать об этом Эне в Москву. Она срочно прилетела в Таллин и все время, пока велось следствие, находилась рядом с мужем, с которого взяли подписку о невыезде и отпустили домой. До трагедии оставались считаные дни.

По одной из версий, события в ту роковую ночь развивались следующим образом. Вечером 12 мая бывшие супруги были в доме одни. Ночью легли спать, но тут зазвонил телефон. Как оказалось, это из Москвы своей любовнице звонил Штерн. Эне переговорила с ним, после чего вернулась к Тоомасу. На того же этот звонок произвел неожиданное впечатление. Он стал требовать, чтобы Эне бросила режиссера и вернулась к нему. Но женщина ответила отказом. В какой-то момент Тоомас потерял контроль над собой и, повалив Эне на кровать, накрыл ее лицо подушкой. Женщина пыталась вырваться, сбросить с себя мужа, но сил у нее было слишком мало, чтобы справиться с мускулистым спортсменом. Через минуту все было кончено.

17 мая на одном из городских кладбищ состоялись похороны погибшей, на которые пришло огромное количество людей. Среди пришедших был и невольный виновник случившегося – московский режиссер Штерн, который специально приехал из Москвы, чтобы проводить в последний путь свою возлюбленную. Во время траурной церемонии он совершил символический жест: бросил в могилу подвенечное платье, в котором погибшая через несколько дней должна была пойти с ним под венец. Что касается Тоомаса Лейуса, то состоявшийся вскоре суд приговорил его к восьми годам тюремного заключения (он отсидел только три и был досрочно отпущен за примерное поведение). Причем в день объявления приговора ему как раз исполнилось 33 года. То есть пророчество цыганки полностью сбылось.

Подводя итог двум этим трагедиям, замешенным на ревности, отмечу следующее. В 1974 году в СССР было совершено 10 981 убийство на почве ревности и ссор (в прошлом году меньше – 10 631). Учитывая, что в стране тогда проживало порядка 270 миллионов человек, цифра небольшая. Совсем иное дело современная Россия. При населении порядка 150 миллионов человек количество убитых во время семейных «разборок» жен составляет у нас 12 тысяч (данные за 2006 год ). То есть если в СССР одно подобное убийство происходило примерно на 25 тысяч человек, то в сегодняшней России – примерно на 12 тысяч.

В роли сыщика – Вольф Мессинг

Имя знаменитого парапсихолога Вольфа Мессинга в Советском Союзе знали все. Его концерты всегда собирали полные залы, где бы он ни выступал: в больших городах или небольших поселках. После этих выступлений в народе обычно распространялись о Мессинге самые невероятные слухи и сплетни. Например, люди утверждали, что ему стоит только взглянуть на человека и вся его подноготная будет у него как на ладони. Многое в этих слухах, конечно, было притянуто за уши и являлось всего лишь мифом, как и многие факты из биографии Мессинга. Однако были случаи, когда знаменитый парапсихолог и в самом деле творил чудеса, реально подтверждая свои уникальные способности. Вот лишь один из таких примеров, когда Мессинг реально помог милиции раскрыть серьезное преступление.

Дело было летом 1974 года в Иркутске, где Мессинг гастролировал с очередными концертами. Поскольку слава артиста была огромной, эти выступления собрали тысячные толпы желающих увидеть это собственными глазами. Правда, из-за малой вместимости залов, где выступал парапсихолог, большей части страждущих попасть на сеансы так и не удалось. Однако среди счастливчиков оказался следователь районной прокуратуры Николай Китаев, которого привело на эти сеансы не только естественное любопытство, но и служебная необходимость. Дело в том, что он собирался просить у Мессинга помощи в распутывании одного преступления. Суть его заключалась в следующем: в одном из магазинов плодовощторга произошло крупное хищение, была задержана работница этого магазина, которая наотрез отказывалась признавать свою вину. Вот у следователей и возникла идея привлечь к этому делу угадывателя мыслей Мессинга.

Когда за кулисами к парапсихологу подошел Китаев и изложил суть своей проблемы, Мессинг на удивление легко согласился помочь. В тот же день его привезли в прокуратуру, где должен был состояться очередной допрос обвиняемой. За несколько минут до того, как женщину привели в кабинет, Мессинг занял место в углу и извлек из кармана свой маленький блокнот и ручку. На протяжении всего допроса парапсихолог не проронил ни единого слова, а только записывал что-то в свой блокнот. Естественно, что женщина, которая видела Мессинга впервые, даже не могла предположить, кто именно этот человек и для каких целей его сюда пригласили. Поэтому никаких эмоций в его адрес она не выражала. А зря. Когда подследственную увели, Мессинг передал свои записи следователям. И те прочли следующее:

1. Утверждение обвиняемой о том, что она не совершала преступления, не соответствуют действительности.

2. Заявление ее о том, что в интересующий следствие период она якобы болела – ложное, а представленный больничный лист является фиктивным документом. Его сфабриковала подруга обвиняемой, работающая врачом. В действительности обвиняемая в период мнимой болезни ездила вместе с любовником отдыхать на юг.

3. Крупная сумма похищенных денег была потрачена обвиняемой для покупки мебели, которую она подарила родственникам.

Скажем прямо, когда следователи прочитали эти выводы Мессинга, они не сильно поверили в их правдоподобность. У них просто в голове не укладывалось, как это возможно, общаясь с преступником несколько минут, да еще не вступая с ним в прямой контакт, определить такие детали, до которых даже они, опытные сыскари, не додумались? И каково же было их удивление, когда спустя несколько дней сама преступница наконец созналась в содеянном и подтвердила правильность всех выводов Мессинга.

По следам иконной мафии

В советские годы в большом ходу в преступной среде были кражи икон с последующей их перепродажей иностранцам (в преступном мире таких специалистов называли клюквенниками). Как пел Владимир Высоцкий: «И веру в Господа от нас увозят потихоньку». Эта деятельность началась еще в 60-х годах, когда на Западе внезапно проснулся интерес к русской иконописи. С этого момента иностранцы специально приезжали в СССР, чтобы здесь выйти на людей, которые могли бы раздобыть для них предметы церковной утвари, в том числе и древние иконы. Естественно, советские правоохранительные органы не взирали на это безучастно и по мере сил и возможностей боролись с этой контрабандой. Один из таких случаев был зафиксирован в июне 1974 года во Львове. Там сотрудники КГБ арестовали известного столичного спекулянта иконами Мороза.

Взяли Мороза на вокзале, так сказать, с поличным: в сумке арестованного были обнаружены 27 икон, которые он приобрел у здешнего священника, выложив за них 15 тысяч рублей. Деньги по тем временам немалые. Однако сам Мороз заработал бы с этого куда больше, поскольку заказ на иконы ему поступил от одного иностранца, который посулил за них 50 тысяч рублей.

Своим черным бизнесом Мороз начал заниматься в конце 60-х с началом иконного бума на Западе. Он начал разъезжать по глубинке и практически за бесценок скупать у тамошних жителей старинную утварь, в том числе и иконы. Затем выгодно продавал их иностранцам. Причем так преуспел на этом поприще, что в начале 70-х в одной из западноевропейских газет о нем появилась восторженная статья. Видимо, тогда на него и обратил внимание КГБ. Но до поры до времени почему-то не трогал. Последним крупным делом Мороза перед поездкой во Львов была продажа одному латиноамериканскому дипломату семи икон. Причем Мороз их выкупил весной 73-го у московского коллекционера за 2700 рублей, а дипломат ему отвалил в два с половиной раза больше – 6600 рублей. А вообще за несколько лет сотрудничества с этим дипломатом Мороз поимел от него в общей сложности 150 тысяч рублей. Все эти факты были учтены на суде, в результате чего спекулянт-иконник получил в наказание максимальный тюремный срок.

Антитеррор

После того как в начале 70-х в Советском Союзе участились случаи терроризма (например, захваты воздушных судов), советские власти всерьез озаботились этой проблемой. Был принят ряд мер, в частности появились спецподразделения в структуре МВД по предотвращению угонов и нейтрализации террористов. Однако случай в ноябре 73-го , когда группа молодых людей захватила в Москве самолет, чтобы улететь в Америку, а спецслужбы оказались не слишком подготовлены к ликвидации последствий этого захвата, стало ясно, что принимаемые меры по борьбе с терроризмом недостаточны. Вот тогда у руководства КГБ СССР и созрела идея создать у себя антитеррористическое подразделение, которое по своей «крутизне» переплюнуло бы не только эмвэдэшные, но и зарубежные аналоги вроде израильского «Ямам», французской «Группы вмешательства национальной жандармерии» и западногерманской ГСГ.

29 июля 1974 года Андропов вызвал к себе начальника 7-го управления Алексея Бесчастных и дал ему задание в кратчайшие сроки подобрать надежных людей, способных стать «коммандос». Дескать, на Западе есть, а мы что же – лыком шиты?

– Первый главк (внешняя разведка. – Ф.Р. ) вам поможет: кое-какие необходимые материалы подбросит, – размешивая в чашке с чаем сахар, говорил Андропов.

– Командира тоже они подбросят? – поинтересовался Бесчастных.

– Нет, командира возьмешь в другом месте. У тех же пограничников. К примеру, Бубенин чем не командир? Парень обстрелянный, как-никак Даманский прошел (имелись в виду бои с китайцами за остров Даманский в марте 1969 года . – Ф.Р. ).

– А название отряду какое дадим?

– Название? – переспросил Андропов. – Пусть будет негромкое, например группа «А». (Позднее группу антитеррора станут называть «Альфа». – Ф.Р. )

Стоит отметить, что от момента создания «Альфы» до ее первого задания пройдет несколько лет. И не потому что в самой группе были какие-то проблемы, а по причине отсутствия серьезной работы для ее бойцов – терроризм в Советском Союзе в 70-х годах по-прежнему был диковинкой.

Как погиб самый молодой начальник РУВД Москвы

В начале 70-х в столичной милиции был проведен уникальный эксперимент: три московских РУВД возглавили молодые (каждому было чуть больше тридцати лет) и перспективные офицеры милиции (одним приказом по МВД СССР им было досрочно присвоено звание полковника милиции): Геннадий Данков (Москворецкое РУВД), Николай Шаранков (Ворошиловское РУВД) и Лев Львов (Черемушкинское РУВД). Увы, служба последнего длилась недолго и была прервана в результате трагических обстоятельств.

Вечером в пятницу, 2 августа 1974 года , на пульт дежурного ГУВД Москвы поступило тревожное сообщение: в одной из квартир дома по Херсонской улице вооруженный огнестрельным оружием преступник захватил заложников и грозится их убить. К месту происшествия тут же выехал сам начальник Черемушкинского РУВД Лев Львов (благо от улицы Кржижановского, где располагалось РУВД, до места происшествия было рукой подать).

По приезде на Херсонскую стало известно, что в роли террориста выступал уже хорошо известный местным милиционерам дебошир – некто Жуков. Будучи большим любителем «зеленого змия», этот почти двухметровый бугай чуть ли не каждый день бил смертным боем свою жену и несовершеннолетнего сына Виктора. Милиция давно бы засадила дебошира за решетку, если бы его жена написала соответствующее заявление. Но та этого не делала: то ли со страху, то ли по доброте душевной. В итоге Жуков обнаглел окончательно.

В тот злополучный день 2 августа Жуков пришел домой, как всегда, навеселе. Чуть ли не с порога набросился на жену, которая, по его мнению, плохо его встретила. Хотел было избить и сына, но того, к счастью, не оказалось дома – гулял с друзьями. Тогда Жуков вновь принялся избивать жену. В какой-то миг женщина сумела вырваться из рук благоверного и бросилась к двери. Но Жуков успел перехватить ее в коридоре и швырнул обратно в комнату. А затем в его пьяном мозгу что-то перемкнуло. Он схватил со стены охотничью двустволку и пальнул в потолок. Жена закричала не своим голосом. Весь этот шум, естественно, услышали соседи, которые, может быть, и не обратили бы на него внимания (за долгие годы уже привыкли к жуковским выходкам), если бы не выстрел. Такого в этой квартире еще не происходило. Короче, последовал звонок по «02».

Когда на Херсонскую прибыл Львов, ситуация в злополучной квартире и вокруг нее была уже накалена до предела. Жуков орал благим матом, что убьет жену и каждого, кто посмеет войти в его квартиру, и в доказательство своих слов высовывал в форточку двустволку. Весь двор был уже забит зеваками, которые набежали сюда чуть ли не из всех окрестных домов. А разогнать эту толпу сил милиции явно не хватало – к месту происшествия прибыло всего несколько милиционеров (ОМОНа тогда еще не было): Василий Рудник, Александр Ипатов, Евгений Бабенко, Степан Грицунь. Единственное, что удалось сделать, – оттеснить зевак на безопасное расстояние.

Пока подчиненные Львова пытались незаметно подойти к окнам жуковской квартиры (он жил на первом этаже), Львов и еще один милиционер – Логинов – попытались вступить в переговоры с преступником через дверь. Львов попросил Жукова прекратить дебош, сложить оружие и сдаться. В таком случае он обещал не применять к дебоширу суровых мер наказания. Однако Жуков хранил гробовое молчание. Как выяснится позже, едва он услышал за дверью голос милиционера, как тут же покинул свое место у окна и переместился к двери. Причем сделал это абсолютно бесшумно. В его воспаленном мозгу созрел дикий план.

Львов все еще пытался уговорить преступника сдаться, как вдруг в двери щелкнул замок и дверь стремительно распахнулась. Никто из находившихся на лестничной площадке даже не успел сообразить, что произошло, как появившийся в дверном проеме хозяин квартиры направил двустволку в сторону Львова и нажал на спусковой крючок. Подъезд содрогнулся от грохота. Сделать второй выстрел преступник не успел – его сбили с ног подоспевшие коллеги начальника РУВД.

Львов был еще жив, когда его привезли в Институт скорой помощи имени Склифосовского. Его тут же повезли в операционную, хотя уже при беглом осмотре врачи предупредили, что шансов крайне мало. Они не ошиблись: самый молодой начальник столичного РУВД умер на операционном столе, так и не приходя в сознание. На календаре было раннее субботнее утро 3 августа . Похороны героя состоялись спустя три дня на Даниловском кладбище. В тот же день вышел указ о награждении милиционера орденом Красного Знамени посмертно. Его имя было занесено на мемориальную доску в Главном управлении внутренних дел, а одна из улиц Москвы была названа его именем.

Двое других коллег Львова, которые вместе с ним возглавили в начале 70-х столичные РУВД, дожили до наших дней. Оба дослужились до звания генерал-майора и занимали большие посты в милиции: Николай Шаранков долгое время работал заместителем начальника ГУВД Москвы, а Геннадий Данков был начальником Управления внутренних дел Мурманского облисполкома.

Трагедия на «Профсоюзной»

В 1974 году в СССР были совершены 343 посягательства на жизнь представителей правоохранительных органов (год назад меньше – 328). Причем около 100 из них со смертельным исходом. Самый нелепый случай произошел в Москве в самом конце лета. События в этой истории развивались следующим образом.

31 августа некто Галочкин (фамилия изменена), будучи подшофе, возвращался с работы домой. Он вошел в вестибюль станции метро «Профсоюзная», однако у турникетов был остановлен строгой контролершей, которая как стена встала у него на пути. «Гражданин, вы пьяны!» – грозно изрекла женщина и потребовала, чтобы Галочкин поднялся наверх и добирался до дома наземным транспортом. Галочкина это требование возмутило, и он попытался оттолкнуть женщину в сторону и спуститься на платформу. Но контролерша оказалась женщиной не робкого десятка: вцепившись в нарушителя, она засвистела в свисток. Спустя полминуты к месту инцидента подошел милиционер Помыкалов. Вежливо представившись, страж порядка попросил Галочкина не буянить и добраться до дома любым другим транспортом. «Если хотите, я провожу вас до автобуса», – сказал милиционер и в самом деле повел Галочкина наверх из метро. Казалось, инцидент исчерпан. Увы, но это было не так.

Когда Помыкалов вывел Галочкина из метро, а сам вернулся в комнату милиции, Галочкин какое-то время побродил возле станции, после чего опять спустился вниз. Он вновь попытался пройти через турникет к поезду, но контролерша вновь оказалась начеку. На этот раз она была не одна – ей помогала и дежурная по станции. Вдвоем они чуть ли не повисли на Галочкине и вновь с помощью свистка вызвали милиционера.

На этот раз Помыкалов не стал церемониться с дебоширом. Взяв себе в помощники случайного прохожего, он потащил нарушителя в комнату милиции силком. Галочкин как мог сопротивлялся, однако поделать ничего не мог – силы были неравны. Но он все равно сопротивлялся до последнего. Видимо, этот факт сильно разозлил милиционера: когда они оказались в комнате милиции, он ударил нарушителя кулаком в живот, да так сильно, что тот на какое-то время потерял сознание. Самое интересное, но именно этот удар стал причиной завершения инцидента и завязкой будущей трагедии.

Когда Галочкин пришел в себя, Помыкалов не стал составлять на него протокол, а отпустил. Однако Галочкин оказался человеком злопамятным. Два дня он ходил чернее тучи, не в силах забыть перенесенного унижения. В итоге 3 сентября он задумал отомстить своему обидчику. Отработав смену, он выпил стакан водки и отправился на ту же станцию «Профсоюзная», не забыв прихватить с собой нож. Помыкалов в это время находился в комнате милиции один и разговаривал по телефону. Увидев Галочкина, он поначалу не узнал его, отчего даже не прервал разговора. Этим и воспользовался вошедший. Подойдя к милиционеру, он выхватил из кармана нож и нанес удар в грудь. Клинок вонзился точно в сердце. Смерть стража порядка наступила мгновенно.

Состоявшийся вскоре суд вынес достаточно мягкое наказание убийце – 10 лет колонии строгого режима. А все потому, что следователи свели это дело к элементарной мести без отягчающих обстоятельств. Однако руководство МВД (а министр Щелоков лично следил за тем, чтобы убийцы милиционеров получали самое суровое наказание) настояло на том, чтобы Прокуратура РСФСР вынесла протест на это решение. В итоге дело было переквалифицировано: теперь убийцу обвиняли в убийстве милициционера при исполнении им служебных обязанностей. А за это уже полагалось 15 лет тюрьмы или «вышка» (расстрел). В итоге Галочкину дали «пятнашку».

Душегуб из подмосковья

6 сентября в поселке Деденево Дмитровского района Московской области бесследно пропал ребенок – 10-летний Алеша Каменев (имя и фамилия изменены). Мальчишка весь день гулял недалеко от дома, а когда около восьми вечера родители его хватились, то парня нигде не оказалось. Мать с отцом бросились к приятелям сына, надеясь, что те знают его местонахождение, но дети только руками развели – дескать, гуляли до какого-то времени вместе, а потом разошлись по домам. В итоге все вернулись, а Леша пропал. В милиции, куда родители пришли тем же вечером, посоветовали зря шума не поднимать: мол, сын мог просто загулять и к утру, глядишь, вернется. Но тот так и не вернулся ни на следующий день, ни в последующие.

Между тем утром 11 сентября на берегу канала имени Москвы прохожие обратили внимание на странный предмет, похожий на человеческое тело. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это тело мальчика 9—10 лет. Как выяснилось чуть позже, это был житель поселка Деденево Алеша Каменев, бесследно пропавший пять дней назад. Эксперты, обследовавшие тело погибшего, установили, что смерть мальчика произошла от асфиксии – удушения. Но самое страшное было то, что перед смертью мальчика изнасиловали.

Подмосковным сыщикам хватило нескольких дней, чтобы установить и арестовать убийцу. Им оказался 25-летний житель деревни Морозовки, тракторист колхоза имени Калинина Сидоров. Это он 6 сентября обратил внимание на симпатичного мальчика, возвращавшегося в одиночку домой по безлюдной улице. Неожиданно напав на подростка, Сидоров затащил его в рощу, где изнасиловал и убил. Тело потом сбросил в реку. Однако уйти от справедливого наказания душегубу не удалось: суд приговорил его к расстрелу.

Земляк-убийца

В среду, 18 сентября 1974 года , в Москве было совершено убийство женщины – в своей квартире в доме № 12 по Бережковской набережной была найдена убитой 72-летняя гражданка Лионозова. Труп женщины обнаружила соседка по дому, которая увидела, что дверь в квартиру приоткрыта. Прибывшие к месту происшествия эксперты установили, что смерть старушки наступила от потери крови – преступники перерезали ей горло.

Поиски убийц длились почти два месяца и увенчались успехом – их арестовали накануне революционного праздника 6 ноября . Душегубами оказались: Беломестных, 26 лет, Чекашин, 28 лет, и Оленин, 26 лет (фамилии изменены). По их словам, убийство Лионозовой произошло при следующих обстоятельствах.

Идея ограбить старушку пришла в голову Беломестных еще год назад, когда он, приехав к ней из Одессы с приветом от ее родственников, увидел в квартире множество ценных вещей. Однако тогда совершить преступление не удалось – в доме старушки все время находился ее родственник. Так тянулось до осени 74-го.

10 сентября Беломестных вновь прилетел из Одессы в Москву, причем не один, а с приятелями – Чекашиным и Олениным. Остановились на квартире знакомых Чекашина на улице Академика Павлова. В тот же день Беломестных позвонил Лианозовой по телефону и сообщил, что привез ей посылку от внучки. Выяснив, что старушка в ближайшие дни будет в доме одна, Беломестных сообщил об этом своим подельникам.

18 сентября , в 9 часов утра, Беломестных и Чекашин встретились возле метро «Проспект Мира», поймали такси и двинули на Бережковскую набережную. По дороге к ним подсел Оленин. Подъезжая к набережной, Беломестных попросил водителя тормознуть возле магазина, в котором купил пустую коробку для посылки. Зная, что старушка – женщина осторожная, Беломестных отправился к ней один, подельников разделил: Оленин остался сидеть в такси, а Чекашин спрятался на лестничной площадке. Как только старушка впустила Беломестных в квартиру, он вручил ей «посылку» и, пока хозяйка относила ее в комнату, вернулся в коридор и открыл дверь Чекашину.

Как ни странно, но старушка не стала распаковывать при гостях посылку от внучки, а вместо этого предложила гостям… позавтракать. Она усадила их за стол, а сама полезла в холодильник за продуктами. Но чаепитие не входило в планы преступников. У Чекашина в кармане была припрятана бутылка из-под шампуня, которую он прихватил в ванной комнате, когда мыл руки, а у Беломестных имелось куда более увесистое орудие – полуторакилограммовая «монтажка». В тот миг, когда хозяйка вновь повернулась к холодильнику, преступники на нее и набросились. Чекашин зажал ей рот, а Беломестных несколько раз ударил женщину по голове «монтажкой». Однако старушка была все еще жива. Тогда Беломестных схватил со стола нож и хладнокровно полоснул им по горлу женщины. Затем Чекашин сходил в комнату, принес оттуда одеяло и накрыл им труп. После этого душегубы стали обчищать квартиру. В тот день в их руки перекочевали: 5 долларов США, сертификатов на 70 рублей, две серебряные вазочки, брошь в виде подковы, золотая брошь, кольцо, медальон и другие ценные предметы на общую сумму 1550 рублей.

Выйдя от старушки, преступники сели в поджидавшее их такси и отправились в мастерскую «Металлоремонта», что на Большой Колхозной улице. Там Беломестных и Чекашин переоделись в другую одежду, которую заранее приготовили за пару дней до акции. В тот же день они стали сбывать награбленное. Когда все было продано, купили билет на самолет и улетели обратно в Одессу. Однако остаться безнаказанными им не удалось – у МУРа оказались длинные руки. Ровно через год состоялся суд: Беломестных и Чекашин получили по «пятнашке» (15 лет тюрьмы), Оленин – 7 лет.

Цена жизни – 5 рублей

Почти похожая история произошла в те же осенние дни вдали от Москвы – в Киргизии, в селе Камышановка Сокулукского района. Там проживала 55-летняя гражданка Синявская, которая славилась среди сельчан тем, что в любой час дня и ночи предоставляла страждущим землякам вино домашнего изготовления. Этим промыслом она занималась много лет и, как говорится, бед не знала. Однако в мае этого же года в их село из мест заключения вернулся некто Капков, который был трижды судим за хулиганство и кражу. На работу он не устроился и только и делал, что пьянствовал да устраивал дебоши с односельчанами. А вино он доставал у Синявской. И вот однажды, мучимый безденежьем, Капков задумал ограбить женщину. Ему вдруг показалось, что та прячет в своем сундуке несметные богатства, вырученные за долгие годы продажи спиртного.

Между тем идея с ограблением хоть и пришла в голову Капкова, но он никак не решался ее осуществить – все подыскивал удобный случай. А тут он сидел дома у своего приятеля Шмелева, и, когда у них кончилось спиртное, хозяин предложил пополнить запасы у Синявской. Именно тогда Капков и решил, что лучшего случая для ограбления не представится, поскольку у него появился незапланированный подельник. Выходя из дома, он незаметно прихватил с собой кухонный нож, поскольку решил в живых старушку не оставлять.

Все произошло молниеносно. Едва они вошли в дом, как Капков выхватил из кармана нож и несколько раз ударил им хозяйку в грудь. Та, как подкошенная, рухнула на пол. Увидев это, Шмелев закричал от страха и выбежал во двор. Однако Капков догнал его и заставил вернуться: дескать, мы теперь оба повязаны кровью и лучше действовать сообща. Они вернулись в избу, и Капков приказал приятелю открыть сундук старушки, где, как он знал, та хранила свои сбережения. При этом умудренный опытом рецидивист заставил друга прикасаться к сундуку через газету – чтобы не оставлять отпечатков пальцев.

Порывшись в сундуке, Шмелев вскоре извлек на свет искомый кулек с деньгами. Однако, развязав его, Капков ахнул – в нем было всего… 5 рублей мелочью. Не веря в то, что это единственные деньги в доме, Капков принялся заглядывать во все углы дома, перевернул вверх дном постель, обшарил всю мебель, однако больше ни копейки не нашел. Так и пришлось им уйти, довольствуясь скромной суммой, на которую можно было купить всего одну бутылку водки да банку шпротов.

Расследование этого дела длилось недолго, поскольку Капков практически сразу попал в поле зрения милиции как наиболее вероятный кандидат на роль убийцы – трижды судимый, да еще постоянно захаживающий к убитой старушке за вином. Следом был арестован и его приятель Шмелев. Он-то и сообщил сыщикам о том, как было совершено преступление. В итоге суд вынес ему минимальное наказание – три года колонии, а вот Капков получил на полную катушку – 15 лет тюрьмы.

Конец гангстеров из Ленинграда

А теперь перенесемся в город на Неве, в Ленинград. Там уже почти год продолжаются поиски преступников, которые, убив солдата одной из воинских частей (а также двух таксистов), завладели автоматом и готовят вооруженное нападение на инкассаторов. Как мы помним, спустя полгода ленинградским сыщикам удалось выйти на след преступников – Юрия Балановского и Андрея Зеленкова – и даже внедрить в их окружение своего человека – младшего лейтенанта милиции Николая Чванова, который выдавал себя за фарцовщика Гошу. Однако, даже войдя в доверие к бандитам, Чванов никак не мог раскрутить их на признание, где находится тайник с автоматом. Так длилось до осени 74-го.

Поскольку мечты о большом куше ни на секунду не покидали гангстеров, они продолжали вынашивать планы о нападении на инкассаторов. В итоге они остановились на варианте, который предложил Зеленков. Уже некоторое время он крутил шашни с девушкой, которая работала на ленинградском прядильно-ниточном комбинате, и однажды во время встречи с девушкой оказался свидетелем того, как туда приехали инкассаторы с зарплатой. Несмотря на то что вся она уместилась в два мешка, были они настолько увесистыми, что Зеленков понял – это тот самый куш, которого ему с напарниками хватит на долгие годы безбедной жизни. По прикидкам Зеленкова, в каждой пачке находилось порядка 250 тысяч рублей. Когда он рассказал об этом Балановскому, тот полностью согласился с доводами приятеля. Третьим участником нападения они решили взять «Гошу» (то бишь Чванова), у которого имелся личный автомобиль «Москвич» (после убийства двух таксистов гангстеры вдруг решили, что угоны автомашин – не самый лучший способ поиска «колес» для ограбления). С этого момента операция по поимке преступников вступила в свою решающую фазу.

Накануне нападения Балановский встретился с «Гошей» и сообщил ему, что сегодня вечером они едут к тайнику, где спрятан автомат. Чванов немедленно поставил об этом в известность своих коллег по питерскому угро. И когда вечером Балановский и «Гоша» выехали из города, за ними тут же пустили «карусель» (то есть «хвост» из нескольких автомобилей, сменяющих друг друга). В таком сопровождении «Москвич» домчался до лесного массива в Токсове. Причем по дороге возникла внештатная ситуация – их тормознул гаишник. Улаживать конфликт вышел «Гоша», а Балановский остался в салоне, готовый в любой момент пустить оружие – пистолет, который он раздобыл некоторое время назад. К счастью, все обошлось: гаишник оказался «оборотнем в погонах» – получив трешку (три рубля), тут же козырнул и отпустил задержанных восвояси.

Когда Балановский вернулся из леса со свертком, в котором находился автомат, Чванов должен был убедиться в том, что это именно то оружие, которое было похищено из войсковой части в октябре прошлого года. Для этого ему надо было прочесть номер, выбитый на металлическом цевье. И ему это удалось. Под видом оценки автомата Чванов какое-то время вертел его в руках, после чего положил к себе на колени и закурил. И при огне от спички сумел разглядеть искомый номер. Цифры совпадали. Поэтому, когда они рванули назад в город, Чванов подал условный сигнал своим коллегам, чтобы те «закрывали капкан», – снял с головы шапку. В результате на железнодорожном переезде была устроена засада. Остановившись в пробке, «Гоша» предложил Балановскому выйти из машины, чтобы протереть лобовое стекло. Как только это случилось, к ним со всех сторон бросились оперативники. В тот же день был арестован и другой участник банды – Андрей Зеленков.

Каждый из участников этой криминальной истории получил по заслугам. Балановский и Зеленков весной следующего года были приговорены судом к расстрелу, а смелый оперативник Николай Чванов был награжден орденом Красной Звезды.

Черная осень 74-го

Однако вернемся в промозглую осень 74-го. Именно ей суждено было войти черной строкой в криминальную историю московской милиции. Тогда в Москве произошла целая серия жестоких преступлений, которая буквально ввергла город в настоящую панику. Подобного страха столица не переживала более десяти лет – с конца 1963 года , когда в городе орудовал маньяк Владимир Ионесян, известный под кличкой Мосгаз.

Местом совершения жестоких преступлений стал район Таганской площади. Вечером 8 октября тамошнее 37-е отделение милиции буквально стояло на ушах – за какой-нибудь час поступило сразу три (!) сигнала о нападениях на женщин. Неизвестный преступник (по словам очевидцев, это был один и тот же мужчина в темной куртке) нападал на свои жертвы прямо на улице, резал их ножом и отбирал сумки. В двух случаях жертвы погибли, одну женщину в тяжелом состоянии доставили в больницу. По злой иронии, все три преступления произошли в тот час, когда по телевидению выступал заместитель министра внутренних дел СССР Борис Шумилин, который призывал граждан не быть равнодушными к чужой беде и активно помогать органам правопорядка в их тяжелой и рискованной работе. Его выступление так и называлось – «Это дело каждого». К сожалению, в тех преступлениях, которые имели место на Таганке, очевидцев оказалось немного, да и те, кто что-то видел, кроме приблизительных примет преступника, ничего толком следствию сообщить не могли. Даже лица нападавшего никто не видел.

Жители столицы были взбудоражены этими нападениями, узнав о них не из печати, которая стоически молчала, а от «сарафанного радио». В разгар этих слухов Центральное телевидение надумало показать в передаче «Человек и закон» документальный фильм «Дело Толстопятовых» (эфир 15–16 октября ). Как мы помним, банда братьев Толстопятовых, известная в народе как банда «фантомасов», появилась в Ростове-на-Дону в 1968 году и просуществовала пять лет.

Видимо, показывая этот фильм, власти рассчитывали дать понять населению, что советская правоохранительная система сильнее любых, даже самых неуловимых преступников. А значит, и тот маньяк, который совершил преступления в районе Таганской площади, рано или поздно будет обязательно пойман. Видимо, мысль эта до-шла до сознания большинства москвичей, и паника в городе на какое-то время улеглась. Но вскоре поднялась с новой силой, питаемая новыми слухами. Правда, теперь уже не о маньяке.

20 октября по Москве с быстротой молнии разнеслась весть о том, что в столичной подземке произошла диверсия: якобы неизвестные террористы подложили бомбу на станции «Площадь Революции», которая рванула так мощно, что унесла с собой на тот свет несколько десятков человеческих жизней. Из-за этого на несколько часов было закрыто движение поездов на Арбатской линии.

Чтобы успокоить население, в печати были опубликованы подробности случившегося. По ним выходило, что в метро и в самом деле случилось ЧП, но связанное отнюдь не с диверсией, а с безалаберностью рабочих СМУ-8 Метростроя, по вине которых на ремонтируемом участке трассы произошел сильный пожар. Он нанес серьезные убытки городскому бюджету, однако смертельных случаев зафиксировано не было (лишь несколько человек получили ожоги). Ровно через год состоится суд над виновниками этого ЧП (6 человек), который воздаст им по заслугам: кто-то отправится за решетку на три с половиной года, кто-то на три.

После этих разъяснений жизнь в столице вновь вошла в нормальное русло. Но это опять длилось недолго. В те дни в городе произошло еще несколько нападений на женщин, которые людская молва вновь связала с таганским маньяком. Хотя на самом деле это было не так. Во вторник, 16 октября , в одном из домов по Волоколамскому шоссе 24-летний рабочий завода Краснов напал на возвращавшуюся с работы женщину. Он догнал ее в лифте и, угрожая ножом, отнял у нее сумочку с деньгами и документами. 21 октября в роли грабителя уже выступил 20-летний официант гостиницы «Россия» Агапов, действия которого до мельчайших подробностей повторили действия Краснова: поздний вечер, подъезд, лифт, нож у горла. Только адрес был другой: Овчинниковская набережная.

Так как пресса оперативно не оповестила население о подробностях этих нападений, по городу стали распространяться слухи один кошмарнее другого. Из уст в уста передавалось, что из Бутырской тюрьмы сбежали сразу тридцать (!) уголовников, что кто-то из них охотится на женщин в красном (две таганские жертвы действительно имели на себе одежду этого цвета) и т. д.

Поскольку с каждым днем слухи эти принимали самый кошмарный вид (например, утверждалось, что маньяк распарывает своим жертвам животы и отрезает груди), в городе началась форменная паника. В итоге с наступлением темноты улицы Москвы буквально вымирали: москвичей, особенно женщин, никакими коврижками нельзя было завлечь на спектакли, художественные выставки, кинотеатры или эстрадные площадки. Чтобы сбить эту волну страха, к делу была вновь подключена пресса.

2 ноября на страницах «Вечерки» появился фельетон Юрия Феофанова, в котором тот высмеивал чрезмерно доверчивых людей, верящих во всякие небылицы. Волею случая автор фельетона оказался как-то в магазине и там такого наслушался… Дескать, в городе объявился маньяк, который почем зря режет женщин исключительно в красном, что из Бутырки сбежала орава преступников и т. д. Заключал свой фельетон Феофанов призывом не оставлять злоязычье безнаказанным. Дескать, эти разносчики сплетен – хуже вредителей.

В общем-то, верный вывод, однако автор забыл другое: этих сплетников не было бы вовсе, если бы тогдашние средства массовой информации своевременно оповестили граждан о появившемся в городе маньяке. И хотя сие молчание можно было объяснить нежеланием властей будоражить общественность, но вышло все с точностью до наоборот: отсутствие правдивой информации еще сильнее наэлектризовало общество. Властям понадобился почти месяц, чтобы наконец честно рассказать москвичам о событиях 8 октября.

5 ноября в той же «Вечерке» появилось обширное интервью с самим начальником МУРа Владимиром Корнеевым (он возглавлял это подразделение с 1969 года ) под красноречивым названием «Длинный язык болтуна». В нем муровец более-менее подробно рассказал о трагических событиях, произошедших возле Таганской площади. Он сообщил, что вся столичная милиция поднята на ноги, что составлен фоторобот маньяка и на его основе ведется активный поиск преступника. Далее Корнеев призвал граждан не поддаваться панике и не верить разного рода сплетникам. И в качестве примера поведал историю об одном из них – студенте 1-го курса Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева, который направо и налево болтал, что на его друзей напали пятеро бандитов, что сам он был свидетелем автоматного обстрела трамвая с проезжавшего мотоцикла, что по Москве бродят сбежавшие из тюрьмы уголовники. Судя по словам муровца, сплетник понес достойное наказание за свои словесные художества.

Но что же стало с таганским маньяком, спросит читатель. Увы, но доблестная столичная милиция не смогла напасть на его след оперативно. Уж больно хитрым он оказался: совершив нападения в Москве и прочитав о себе в газете (а именно этого он, оказывается, и добивался – славы), он переместился в родное Подмосковье, где продолжил свои кровавые деяния. Этим маньяком был житель подмосковного города Хотьково Загорского района Московской области 19-летний Андрей Евсеев. Его биография выглядела следующим образом.

Бросив учиться в средней школе после восьмого класса, он устроился разнорабочим. Мечтая о красивой жизни, он в то же время отличался патологической ленью и нигде подолгу не задерживался. За короткое время он сменил несколько мест работы (был натурщиком, лаборантом, комплектовщиком), и везде о нем отзывались как о недобросовестном работнике. В 1972 году Евсеев угодил в психушку, откуда вышел озлобленным на весь белый свет. Об этом он сам расскажет позднее: «Когда я вышел из психбольницы, в голове не было ни одной мысли от медпрепаратов. Очень мучительное состояние. Людей я считал первыми врагами. У меня было чувство мести, злости, которые проходили после совершения преступления…»

Свое первое злодеяние Евсеев совершил за несколько недель до таганских нападений. Местом его совершения стал Загорск. При-ехав туда около семи вечера, маньяк пересек переезд и углубился в город, где в эти часы было темно и безлюдно. Несмотря на то что моросил мелкий дождь, Евсеев в течение полутора часов выбирал себе жертву. Наконец его внимание привлекла хрупкая девушка, на вид лет шестнадцати. Она свернула с перекрестка на ту дорогу, где затаился маньяк.

Как выяснится позже, это была ученица девятого класса, которая шла проведать свою бабушку. Евсеев пристроился у нее за спиной и сопровождал ее примерно двести метров. Затем, улучив момент, он догнал жертву и, схватив за руку, повернул к себе лицом. Девушка успела произнести только одну фразу: «Ты дурак, что ли?» – как Евсеев ударил ее ножом в грудь. Девушка попыталась было побежать к ближайшему дому, но маньяк нагнал ее и дважды ударил ножом, на этот раз в спину. На этом его преследование прекратилось. Истекающая кровью девушка упала возле крыльца, попыталась было дотянуться до двери, но ее рука безжизненно упала на землю. Евсеев развернулся и побежал прочь, даже не подняв с земли сумку, за которой, собственно, и охотился. Кстати, в той сумочке была всего лишь ученическая тетрадь, пудреница, автобусные талончики и 35 копеек мелочью.

Опасаясь, что милиция может каким-то образом выйти на его след, Евсеев на следующий день предпринял отвлекающий маневр. С Белорусского вокзала он сел в электричку и доехал до Одинцова. Там он около часа бродил возле пристанционной площади, выслеживая очередную жертву. Наконец заметил одинокого мужчину лет шестидесяти, с сумкой, который сворачивал на безлюдную тропинку. Евсеев пристроился следом. Заметив, что ни впереди, ни сзади никого нет, маньяк решился на нападение. Обогнав мужчину, Евсеев, не говоря ни слова, ударил его ножом в левую грудь, метя в сердце. Однако удар получился неточным. Отпрянув после удара назад, мужчина закричал: «Не бей, я все отдам!» Но Евсеев его не слышал и нанес новый удар. Он был настолько сильным, что мужчину отбросило с тропинки в канаву. Обыскав жертву, маньяк забрал у него из кармана 12 рублей, партбилет, снял с руки часы марки «Восток», а также прихватил сетку, в которой лежали пара килограммов персиков и две курицы.

Если первое убийство повергло Евсеева в смятение, то после второго он ощутил себя настоящим суперменом, который мог без всякого содрогания лишить любого человека жизни. Видимо, чтобы закрепить в себе это превосходство, Евсеев уже на следующий день после второго преступления отправляется на новое. На этот раз местом его совершения он определил Москву. На Люблинской улице маньяк напал на студента-вечерника и нанес ему четыре удара ножом в голову и спину. Но парень оказался не промах: сумев сгруппироваться, он отбил руками несколько ударов и, бросив в преступника портфель, убежал. Добычей выродка стали учебники и конспекты. После этой неудачи Евсеев пришел к выводу, что нападать надо исключительно на женщин: во-первых, они беззащитны, во-вторых, у них всегда при себе есть деньги или драгоценности.

Через пару дней после нападения на студента Евсеев убил своего напарника – рецидивиста Демина, с которым случайно познакомился в электричке. Причем убил не скуки ради, а по необходимости: обрядив его в свою одежду, он хотел таким образом отвести от себя внимание сыщиков, наверняка уже идущих по его следу.

Когда 8 октября 1974 года в районе Таганской площади Евсеев поочередно напал на трех женщин, он преследовал цель не только ограбления (а достались ему приличная сумма и украшения), но им также двигало желание посеять страх в городе. По его же словам, «хотел, чтобы об ограблениях слух пошел по Москве, все боялись бы и по первому требованию отдавали ценности грабителям, в том числе и мне… Я хотел убивать за один вечер по двадцать человек. Неважно кого, лишь бы находили труп, шла молва…».

Как мы теперь знаем, эта затея полностью удалась – огромный мегаполис и в самом деле на какое-то время оцепенел от страха. Правда, длилось это недолго. Уже к Новому году москвичи практически забыли об октябрьских нападениях, поскольку ничего подобного в городе больше не происходило. Помнили об этом только сыщики МУРа, которые пытались напасть на след маньяка. Однако произойдет это не сразу, а только спустя два с половиной года: Евсеева арестовали в 1977 году . В том же году его расстреляли.

Гангстеры Чапаевска

Между тем не менее тревожное время осенью 74-го переживал еще один советский город – Чапаевск, что в Куйбышевской области. Городок с населением 86 тысяч человек в те дни превратился в нечто вроде Чикаго времен «сухого закона» – правда, здесь в роли гангстеров выступали подростки. Стоит отметить, что проблема подростковой преступности с каждым годом в СССР становилась все острее и острее. Причин у этого было множество. Тут и отсутствие культурного досуга (в том же Чапаевске не было в достаточном количестве кинотеатров, спортивных секций, эстрадных площадок и т. д.), и формальное отношение к молодежи со стороны общественных организаций вроде пионерских и комсомольских. В итоге энергия, которая бурлила в подростках, находила выход в разного рода антиобщественных проявлениях. Тут еще и кино вносило свою лепту, «развращая» подростков. Сначала это была серия про Фантомаса, а в начале 70-х по ТВ был показан западногерманский фильм «Банда Доминаса» (премьера прошла 9 декабря 1972 года), который стал чуть ли не культовым в среде советских трудных подростков. Наиболее отвязные пацаны даже с гордостью носили прозвище – Доминас (кстати, и популярный ныне актер Владимир Машков, который жил в Новокузнецке и слыл там отпетым хулиганом, носил именно такое прозвище).

Но вернемся в Чапаевск 74-го.

Каждый вечер группы подростков выходили на улицы городка и начинали терроризировать местных жителей. Причем большинство малолетних хулиганов, подражая злодеям из западных фильмов, были вооружены огнестрельным оружием, которое мастерили сами из подручных средств на базе местных ПТУ. Кстати, самой горячей точкой города считалось ПТУ № 36 – за последний год число серьезных правонарушений его учащимися увеличилось в 10 раз.

Какое-то время милиция безучастно взирала на происходящее. Но после того, как к ней потянулись ограбленные вооруженными подростками граждане, было принято решение провести в городе широкомасштабную облаву. В результате принятых мер в руки стражей порядка попали десятки единиц огнестрельного оружия – пистолеты, обрезы. Часть из них в милицию сдали сами подростки, часть принесли их родители. О том, насколько серьезной была ситуация с преступностью в Чапаевске, говорит хотя бы тот факт, что об этом вынуждена была написать газета «Комсомольская правда».

Спору нет, что подростковая преступность в СССР представляла серьезную проблему. Однако если обратиться к сегодняшним российским реалиям, то те проблемы кажутся цветочками по сравнению с нынешними. По данным на январь 2006 года , в одной только России (а ее население составляет 142 миллиона человек против 270 миллионов в СССР середины 70-х) около четырех миллионов беспризорных детей. В 2005 году за решетку было отправлено около четырех тысяч только круглых сирот, совершивших преступления. Как пишет по этому поводу в газете «Труд» журналист В. Гаврилов: «Если раньше подросток скатывался в криминальную пропасть постепенно и его оттуда тащили за уши (после статьи в „Комсомольской правде“ в том же Чапаевске были приняты срочные меры, чтобы отвадить подростков от криминала. – Ф.Р. ), то ныне достаточно сделать один неверный шаг, и… Кстати, 20 лет назад более 60 процентов несовершеннолетних преступников попадали под суд за кражу. Сейчас столько же – за грабежи, разбой, нанесение тяжких телесных повреждений…»

Конец порнодельца

В Советском Союзе такое явление, как порнография, находилось под запретом и распространение ее весьма сурово каралось – до восьми лет строгого режима. Однако в стране все равно находились люди, которые шли на риск и занимались ее производством. Правда, происходило это все в кустарных условиях и никакого сравнения с нынешней порноиндустрией не имело. Вот почему долгие годы советские любители «клубнички» вынуждены были удовлетворять свой интерес в основном с помощью привозного «Плейбоя» или черно-белых порнокартинок, которые подпольно печатались в Закавказье. И лишь единицы могли снимать домашнее порно, поскольку такую «игрушку», как кинокамера, могли себе позволить только люди весьма состоятельные. Об одном из таких людей и пойдет речь в этой главе.

В этой громкой криминально-«клубничной» истории главным фигурантом оказался 45-летний доктор филологических наук, американист, старший научный сотрудник Института мировой литературы и искусства (ИМЛИ). Этот мужчина был, что называется, большой «ходок», то есть бабник. Причем любовниц он подбирал гораздо моложе себя, иногда это были школьницы. Он любил снимать свои любовные игры на кинокамеру, которую приобрел во время одного из своих заграничных вояжей. Потом эти фильмы он крутил своим знакомым, среди которых были и весьма высокопоставленные деятели. Сеансы были платные. Самым кассовым фильмом в его коллекции была лента «Катя и водопроводчик» – ее гости просили ставить чаще всего (сюжет ее был незамысловат: к некой девушке домой приходил водопроводчик и… сами понимаете, что происходило).

Со своими любовницами филолог обычно знакомился либо на улице, либо через своего приятеля-сутенера, который имел связи в самом популярном заведении столицы – кафе «Метелица», где любила «клубиться» тогдашняя молодежь. Последний, кстати, тоже иногда участвовал в качестве актера в порнофильмах филолога. Их содружество продолжалось в течение нескольких лет и могло длиться до бесконечности, если бы не случай.

В 1974 году очередной любовницей филолога стала ученица 10-го класса одной из московских школ. Девушка согласилась приходить на квартиру к филологу только по причине его тугого кошелька – всем своим любовницам американист делал дорогие подарки, которые тоже привозил из-за бугра. Когда филолог предложил школьнице сняться на видео, отказа тоже не последовало. Более того, девушка даже обрадовалась такому предложению, поскольку давно мечтала попробовать себя в роли артистки. В итоге филолог снял с участием девушки очередной фильм, который затмил даже «Катю и водопроводчика». Но именно этой девушке предстояло стать последней жертвой порнодельца.

Как-то вечером филолог позвонил школьнице домой, чтобы договориться об очередной встрече. Трубку на другом конце провода взяла мать девушки, голос которой был очень похож на голос дочери. Филолог спутал мать с дочерью и назначил ей встречу на завтра в центре Москвы. Заинтригованная этим разговором, женщина решила разузнать, с кем это водит шашни ее несовершеннолетняя дочь. Причем на эту встречу женщина поехала не одна, а прихватила с собой одного из своих знакомых. Когда же она увидела, с кем встречается ее дочь, она воспылала таким гневом к развратнику, что задержала его и препроводила прямиком в милицию. Туда же вскоре была вызвана и дочь-школьница.

В милиции поначалу как-то вяло отреагировали на этот инцидент, увидев в нем пусть и необычный, но все-таки банальный случай совращения зрелым мужчиной несовершеннолетней девушки. Но когда школьница стала рассказывать о том, в каких «играх» под видеокамеру заставлял ее участвовать филолог, даже у видавших виды милиционеров волосы зашевелились на головах. А уж когда они провели обыск на квартире американиста и обнаружили у него с десяток порнографических кассет собственного изготовления, тут уж, как говорится, во-о-обще…

Скандал вышел грандиозный. Филолога исключили из рядов КПСС, с позором изгнали из именитого института. Потом был суд, на котором извращенец взял всю вину на себя, не выдав никого из тех высокопоставленных деятелей, кто любил посещать его порносеансы. Деятели такое благородство без внимания не оставили: порноделец отделался условным наказанием и зачислением на работу в другой институт. А вот приятель филолога из «Метелицы» пошел иным путем: он рассказал суду об одном из влиятельных зрителей, участвовавших в просмотрах порнокассет, – видном деятеле Союза писателей СССР. В итоге подсудимого объявили сумасшедшим и упрятали в психушку.

По меркам сегодняшней России эта история – детский сад. Теперь у нас почти легально действует широкомасштабная сеть порноиндустрии, причем не только взрослой, но и детской. Здесь мы вновь идем по давно проторенной Западом дорожке. Например, еще в конце 70-х видный американский психиатр Дж. Дансен-Герберт приводил ужасные данные о количестве детей, болеющих венерическими заболеваниями в Нью-Йорке: с 1970 по 1976 год их число увеличилось в 10 раз – с 13 тысяч до 137 тысяч.

Оценивая эти данные, советский журналист Т. Емельянов в те же годы делал убийственный вывод, который сегодня можно смело применять и к капиталистической России. Цитирую: «Дети на Западе часто становятся объектом порнографической промышленности. В одном из западных журналов я встретил фотографию, вызвавшую чувство щемящего сострадания и жгучего протеста: красивые каштановые волосы спадают на обнаженные цыплячьи плечики. Оголены, собственно, не только плечи – она вся голая. На ней лишь отдельные атрибуты профессиональной проститутки, ожидающей очередного клиента в постели: белые перчатки, на которые напялены фальшивые драгоценности, тонкий черный поясок на животе и две черные подвязки на худеньких ногах. Ее зовут Ева, и ей всего 10 лет от роду. Эту „соблазнительную модель“ сконструировала и сфотографировала мама этой девочки и продала ее в сексуальные американские журналы для взрослых.

Давно уже известно, что в мире чистогана нет ничего святого, за деньги можно приобрести все: рабочую силу, средства производства, краденые из национальных музеев шедевры мирового искусства, честь депутатов, должность президента, совесть священника. На этой фотографии продается детство и чувство материнства. Впрочем, о какой материнской любви может идти речь, если мать расценивает свою десятилетнюю дочь как порнографический товар? А спрос на него сегодня на Западе колоссальный: только в Соединенных Штатах Америки издается 264 сексуальных журнала (данные конца 70-х. – Ф.Р. ), которые жаждут фотографий, рекламирующих сексуальную эксплуатацию детей. В одном из опубликованных обзоров полиции города Лос-Анджелеса философски спокойно констатируется: «На страницах этих журналов изображаются все мыслимые и немыслимые сексуальные извращения, где в качестве объектов используются дети». Зачем? Причины объясняет американский юрист Роберт Кендалл: «Чтобы удержать интерес и высокий спрос, порнография должна предлагать все время что-то новое». И вот в последние годы бизнесмены от порнографии, уже, в общем-то, приевшейся миллионам обывателей Запада, изыскали «свежий товар» – девочек и мальчиков от семи до четырнадцати лет. Тиражи порнографических журналов сразу же подскочили.

Наряду со скабрезными журналами новую «золотую жилу» использования детей в сексе начали разрабатывать и спохватившиеся кинематографисты. Многие, в частности датские и итальянские, продюсеры стремятся перещеголять друг друга в фабрикации фильмов, в которых «секс-бомбами» стали дети-малолетки. С явно садистскими извращениями фантазии режиссеры изобретают самые невероятные мизансцены и кадры сексуального использования детей младшего школьного возраста. Многие родители, зараженные лихорадкой быстрой и легкой наживы, продают тела и души своих сыновей и дочерей для разнузданных порнофильмов. Капиталист, выведенный М. Горьким в памфлете «Город Желтого Дьявола» и ходивший в цирк только для того, чтобы поглубже заглядывать в декольте женщин, сидевших на ряд ниже, – просто ягненок по сравнению с нынешними пропагандистами секса на Западе.

А что же с судьбами самих детей? Очевидно, вопрос этот – риторический. Какое дело поставщикам духовной продукции развращения до трагедии детей, у которых отнято первейшее, так сказать биологическое, право – на детство? Желтый Дьявол требует жертв. И дело не только в погоне за барышами: порнография давно уже стала одной из козырных карт в большой социальной политике – порнография считается эффективнейшим духовным наркотиком в массовой деполитизации населения, в отвлечении миллионов рядовых людей от жгучих социально-экономических и политических проблем, от борьбы с засильем монополий, владеющих не только средствами материального производства, но и подавляющим большинством средств массовой информации, точнее – дезинформации людей…»

Читаю эти строки и как будто вижу сегодняшнюю Россию, с ее безудержным падением нравов, пропагандой секса и чистогана. На смену советским одиночкам-извращенцам вроде того филолога из ИМЛИ, которые вынуждены были всячески скрывать свои преступные наклонности и буквально ходить под дамокловым мечом правосудия, сегодня пришли безжалостные и циничные орды сексуальных террористов, которые без всякой оглядки на карающий меч закона развращают миллионы российских детей, калеча им души, тела, а то и больше – отнимая жизни. Вот лишь два свежих примера.

В городе Великие Луки средь бела дня пропали двое учеников 4-го класса: 11-летние Павел Матросов и Валентина Корик. По словам девочки-одноклассницы, которая была с ними рядом, к ним подошел незнакомый мужчина и, представившись кинорежиссером из Москвы, предложил сняться в кино. Паша и Валя согласились, сели в машину к незнакомцу, и больше их никто не видел. Следователь, ведущий это дело, заявил журналистам: «Мы отрабатываем четыре версии случившегося. Похищение с целью изнасилования, фото– и видеосъемки для размещения на порнографических сайтах, трансплантации органов и работорговли (проституции)».

Спустя несколько дней российские СМИ оповестили читателей о судебном процессе в Архангельске над группой извращенцев в количестве пяти человек. Эти деятели в течение двух с половиной лет (с конца 2003 по начало 2006 года ) в Москве, Санкт-Петербурге и Архангельске совращали девочек и снимали порнофильмы с их участием. В списке доказанных преступлений – 30 жертв. Самой старшей – 14 лет, младшей – 6. Стоит отметить, что какое-то время педофилы старались соблюдать конспирацию, но потом настолько осмелели, что открыли собственное «модельное агентство», где в открытую устраивали порносессии, которые потом продавали через Интернет для американских и германских сайтов. В итоге суд приговорил извращенцев к разным срокам наказания: от 10–12 до 5 лет тюрьмы.

Последний случай вроде бы доказывает, что борьба с порнодельцами в России все-таки ведется. Но если взять общую массу подобного рода преступлений (а их ежегодно совершается не одна тысяча), то эти победы – всего лишь капля в море. В море того разврата, в котором купается сегодняшняя Россия.

Таксист-душегуб

Согласно официальной статистике, в 1974 году в СССР было совершено 257 убийств с изнасилованием (на 18 больше, чем в предыдущем году). Одно из подобных преступлений произошло незадолго до наступления Нового года, то есть было одним из последних. Местом действия была столица Украины Киев.

В четверг, 19 декабря , таксист одного из тамошних таксопарков Николай Минчук (фамилия изменена) поздно вечером подобрал на дороге голосующую молодую женщину. Она попросила подбросить ее в центр города. Однако у таксиста были иные планы. Он завез пассажирку в безлюдное место на побережье Киевского водохранилища, к монументу «Чайка», и, не дав опомниться, набросился на нее. Женщина пыталась сопротивляться, но силы были явно не равны. Изнасиловав несчастную, таксист ее вдобавок еще и ограбил, выпотрошив содержимое сумочки.

Полагая, что на этом ее мучения закончились, женщина попыталась было выйти из машины, но не тут-то было – таксист затащил ее обратно в салон. Затем, используя ее же поясок от платья, Минчук связал жертве руки. Та умоляла отпустить ее, обещала никому ничего не рассказывать, но преступник лишь ухмылялся. Тогда женщина попыталась закричать, но Минчук прервал этот крик одним ударом кулака. А чтобы у несчастной больше не было желания звать на помощь, он заткнул ей рот кляпом из ее же шарфика. После чего вылез из машины и решил перекурить.

Пока таксист отсутствовал, жертва не теряла времени даром. Перевернувшись на бок, она принялась тереть шарфик о сиденье. В итоге от кляпа ей удалось избавиться. И когда насильник потянул ее за ноги наружу, она оттолкнула его и стала со всей мочи звать на помощь: «Помогите! Убивают!» Эти крики услышали двое молодых людей, которые в эти поздние часы прогуливались неподалеку (парень и девушка, не попав в кино, решили пройтись по побережью). Девушка повернулась к своему ухажеру, надеясь, что он откликнется на этот призыв о помощи. Но тот схватил ее за руку и потащил прочь от места происшествия. И ладно бы они испугались сами, но ведь и другим ничего не сказали: когда на набережной они повстречали компанию взрослых людей, среди которых было несколько мужчин, они ни словом не обмолвились о криках на берегу. Это равнодушие стоило несчастной женщине жизни. Минчук доволок ее до причала и сбросил в воду со связанными за спиной руками. Затем, вполне удовлетворенный тем, как он удачно замел следы, и уверенный, что останется безнаказанным, душегуб покинул место преступления. Но он рано радовался. В тот вечер у него на пути оказались не только люди равнодушные.

Инженер Киевской ГЭС Александр Осыховский возвращался с дежурства домой. По пути на автобусную остановку он заметил такси, которое выезжало из темноты на трассу. Какое-то смутное предчувствие шевельнулось в душе у инженера, и он, уже зайдя в автобус, решил записать в записную книжку номер «Волги». А когда на следующий день узнал от сослуживцев о происшедшем у причала, тут же бросился в милицию. В тот же вечер к Минчуку пришла милиция. Легко представить себе его лицо, когда он увидел на пороге людей в милицейской форме. Спустя несколько месяцев суд приговорил его к расстрелу.

Стоит отметить, что Украина в советские годы наравне с Российской Федерацией числилась в лидерах по преступности. Однако львиную долю этих преступлений составляли мелкие правонарушения, причем происходили они в основном в городах. Сельская местность на Украине давала незначительный процент преступлений. Сегодня, спустя 30 лет, все иначе – бывшая союзная республика переживает всплеск тяжких преступлений, и значительную долю их составляют те, что совершаются в сельской местности. Все это стало результатом вестернизации бывшей советской республики, а также гуманизации ее Уголовного кодекса, когда там была отменена не только смертная казнь, но и внесены поправки в некоторые статьи УК. Например, сегодня (в начале 2007 года ) украинская милиция даже не регистрирует преступления, если сумма ущерба в них не превышает 525 гривен (около 100 долларов). Поэтому нынешние украинские правонарушители в своих грабежах и кражах стараются не перебирать эту сумму. В итоге число краж и грабежей в Украине стало стремительно расти. А вместе с ними стали расти и более тяжкие преступления, в частности убийства. Вот как описывает ситуацию журналист газеты «Труд» С. Ильченко (номер от 27 января 2007 года ): «Безнаказанность повальных и наглых грабежей быстро приводит к другим, по-настоящему страшным преступлениям. Так, парочка молодых ребят из Запорожья привычно „бомбила“ ночных прохожих. Отбирали мобильники у студентов, вырывали сумочки у одиноких женщин. Их часто задерживали, но каждый раз отпускали. Ведь они точно рассчитывали „разрешенную“ сумму. В новогодние праздники залезли в пригородный дом поселка Матвеевка. Там были 14-летняя дочь хозяев и 8-летний племянник. Чтобы не оставлять свидетелей, хлопцы просто зарезали детей. Из зажиточного дома взяли DVD-плеер и все те же мобильные телефоны. И опять получилось не больше 500 гривен на брата! Об ответственности за зверское убийство никто даже не подумал…

Другой ужасный случай произошел в днепропетровском селе Песчанка. Два ранее судимых подонка решили обворовать богатую хату. Узнали, когда в ней не будет хозяев. Выломали дверь, зашли внутрь – и увидели детей.

Семилетняя девочка и ее трехлетний братик не могли помешать грабежу. Сестричка схватила брата и пыталась спрятаться в кладовке. Один душегуб вывел малышку во двор и начал душить. Однако до конца не задушил – волновался, что оставшийся в комнатах напарник возьмет себе больше добра. На счастье, девочка только потеряла сознание. Тем временем второй подонок перетянул подвернувшейся тряпкой шейку мальчика. Потом они спрятали трупик на сельском кладбище в куче прошлогодних листьев.

Из дома вынесли тысячу гривен. Это около 200 долларов. На руках у каждого оказалась сумма, за которую по новому законодательству Украины вообще не возбуждают уголовного дела… Если грабитель будет пойман, суд все равно выпустит его под предлогом малого ущерба…

Возмущенные жители села Песчанка написали коллективное письмо президенту Украины Виктору Ющенко, где потребовали приостановить действие моратория на смертную казнь и расстрелять двух своих односельчан, убивших ребенка. Авторы письма рассказали, как по окрестным лесам регулярно проводится отстрел волков и бродячих собак, «а иначе эти кровожадные звери не дадут нам спокойной жизни. Почему же мы имеем право стрелять волков, но не можем совершить подобное над бесчеловечными существами, в которых еще меньше людского, чем в бешеной собаке?»…

Если абсолютное большинство граждан убеждены, что в стране нет справедливости, – у такой страны нет будущего…»

Преступность в СССР в 1974 году

Общее количество преступлений – 1 141 108 (в 1973-м – 1 049 433) – рост;

умышленные убийства – 16 850 (в 1973-м – 15 733) – рост;

покушения на убийство – 4348 (в 1973-м – 4260) – рост;

убийства с разбоем – 253 (в 1973-м – 262) – падение;

убийства с изнасилованием – 257 (в 1973-м – 239) – рост;

убийства с хулиганством – 2226 (в 1973-м – 2196) – рост;

убийства из-за ревности и ссор – 10 981 (в 1973-м – 10 631) – рост;

убийства матерью новорожденного – 438 (в 1973-м – 454) – падение;

посягательства на милиционеров – 343 (в 1973-м – 328) – рост;

изнасилования – 15 304 (в 1973-м – 14 010) – рост;

грабежи – 38 590 (в 1973-м – 31 808) – рост;

разбои – 9454 (в 1973-м – 7275) – рост;

хулиганство – 206 624 (в 1973-м —199 820) – рост;

умышленные телесные повреждения – 30 655 (в 1973-м – 26 033) – рост;

преступления в армии – 15 617 (в 1973-м – 16 222) – падение;

взяточничество – 3802 (в 1973-м —3 505) – рост.

Мы помним, что год назад в СССР было зафиксировано падение общего количества преступлений на 15 тысяч. Поэтому в новом году было бы вполне ожидаемым если не дальнейшее снижение преступности, то хотя бы стабилизация ее на прошлогоднем уровне. Но этого не произошло – она опять скакнула вверх. Причем весьма резво скакнула (что дает лишний повод отметить, что статистика в СССР не подчищалась в угоду конъюнктуре). В 1974 году рост количества преступлений составил рекордную за последнюю пятилетку цифру – почти 92 тысячи. При этом выросли показатели практически по всем видам преступлений. Взять, к примеру, тяжкие. Так, убийства выросли на 1117 случаев (рост почти в два раза по сравнению с прошлым годом), изнасилования – на 1294 (рост более чем в два раза), тяжкие телесные повреждения – на 4622 (рост более чем в два раза).

Рост преступности не оставался без внимания соответствующих властных структур. То же МВД старалось всячески совершенствовать свою работу, много внимания уделяя подготовке собственных кадров. Так, в марте 1974 года свет увидело Положение о прохождении службы рядовым и начальствующим составом органов внутренних дел и Положение об аттестации рядового и начальствующего состава. Параллельно и высшая власть предпринимала определенные действия, чтобы помочь милиции. Например, были выделены дополнительные денежные средства из бюджета страны на оснащение правоохранительных органов новыми техническими средствами, а также утверждено новое примерное Положение о добровольных народных дружинах ( май 1974 ). Положение предусматривало меры по организации взаимодействия ДНД с милицией и их материально-техническому обеспечению.

Как уже упоминалось, в целях широкой профилактики правонарушений в аппаратах уголовного розыска органов внутренних дел была создана профилактическая служба (приказ от 15 марта ). В ее состав были переданы все подразделения профилактики МВД, УВД и горрайорганов внутренних дел, подразделения по борьбе с преступностью несовершеннолетних, а также участковые инспектора милиции, с сохранением за ними служебных функций. К основным задачам профилактической службы относились: изучение причин, порождающих правонарушения, и условий, способствующих их совершению; информирование администрации предприятий, учреждений и организаций о выявленных причинах и условиях; внесение предложений по их устранению; разработка мер по обеспечению воспитательно-профилактического воздействия на лиц, склонных к правонарушениям. Однако, как мы видим, несмотря на все старания новой службы сдержать рост преступности так и не удалось. Во всяком случае, в 1974 году . Оставалось уповать только на то, что эта служба «выстрелит» в недалеком будущем.

1975

Душегубы из прибалтики

В общей копилке преступности в СССР доля прибалтийских республик долгое время была незначительной. При этом сказывались различные факторы: сравнительно небольшая численность населения, более высокая культура. Однако в 70-х годах преступность в этом регионе стала медленно расти, впрочем как и во всем СССР. Виной всему была начавшаяся «разрядка», которая породила в головах людей множество разных соблазнов. Главный из них – стало модным жить красиво, и, чтобы достичь этого, многие люди стали пускаться во все тяжкие. С этого момента человеческая жизнь для таких людей стала стоить дешево. Вот лишь два примера из криминальной хроники двух прибалтийских республик – Латвии и Эстонии.

В первые дни нового, 1975 года в Риге объявился опасный преступник – некто 26-летний Юрий Спицын (фамилия изменена). Бывший уроженец Москвы, Спицын затем переехал в Ригу, где обзавелся семьей (женился на разведенной женщине и удочерил ее дочь от первого брака) и устроился работать конструктором в специальное конструкторское бюро магнитной динамики. Получал вполне приличную по тем временам зарплату – почти 200 рублей. Однако мечтал о большем. Но где было взять это «большее»? И Спицын стал втайне от домочадцев разрабатывать планы незаконного обогащения. Поскольку он состоял на учете в психдиспансере, ничего хорошего в его голову прийти, естественно, не могло. А тут еще по каким-то своим каналам ему удалось раздобыть огнестрельное оружие – пистолет «парабеллум» «Борхард-Люгер».

На свое первое дело Спицын вышел рано утром в субботу, 4 января . Сев на ближайшей остановке в автобус (Спицын проживал на улице Иерочу), он проехал несколько остановок, после чего вышел и в течение нескольких минут ловил частника. План Спицына был прост: отъехать с ним подальше от города, застрелить и ограбить. Вскоре рядом с ним остановился «жигуленок», за рулем которого сидел средних лет мужчина в дубленке. Это был гражданин Ю. Меккерс-Тентерис, который в то субботнее утро «бомбил» в центре города. Спицын действовал хитро: попросил отвезти его за город, обещая хорошо заплатить, но при этом уточнил, что, дескать, у него с собой только крупные деньги, на которые не у каждого водилы может быть сдача. Но этот частник его успокоил: мол, сдача найдется. И сделал весьма характерный жест: похлопал себя рукой по нагрудному карману, чем и подписал себе смертный приговор.

Они ехали примерно около часа. При этом б?льшую часть пути говорил водитель, а пассажир предпочитал ему только поддакивать. Темы были самые разные: от обсуждения новых песен до слухов о здоровье Брежнева. Последнюю новость обсуждали особенно живо: Меккерс сообщил, что незадолго до Нового года отвозил в аэропорт одного москвича, который и рассказал ему о том, что генсек, мол, совсем плох. Этот же москвич поведал ему и о страшном маньяке, объявившемся в столице и режущем почем зря всех женщин в красном. «Он уже два десятка баб зарезал, а его никак поймать не могут», – констатировал печальный факт водитель. В эти минуты он даже вообразить себе не мог, что рядом с ним сидит не менее страшный зверь в человеческом обличье.

Когда автомобиль оказался на пустынной трассе Рига—Таллин, Спицын попросил водителя свернуть куда-нибудь в сторонку: мол, надо сходить по малой нужде. Однако едва он вышел из салона, как тут же достал из кармана куртки «парабеллум» и, наведя его на водителя, приказал тому выйти наружу. Меккерс сначала воспринял все происходящее как невинную шутку – ведь всего пару минут назад они с пассажиром так мирно беседовали о том о сем, – поэтому, покидая салон, даже не подумал сопротивляться. Но, когда пассажир приказал ему идти в лес и при этом не оборачиваться, Меккерса прошиб холодный пот. Только тут до него дошло, что все происходящее отнюдь не шутка.

Водитель успел сделать всего лишь несколько шагов, как вдруг Спицын приблизился к нему почти вплотную и выстрелил в затылок. Затем, перевернув труп на спину, убийца споро обчистил его карманы. Как он и предполагал, вожделенный бумажник с деньгами находился в боковом кармане пальто жертвы. Вполне удовлетворенный найденной суммой, Спицын вернулся к автомобилю и доехал на нем в Ригу. Припарковав машину на углу улиц Тургенева и Гоголя, душегуб на попутном транспорте добрался до улицы Иерочу, где проживал. Домой решил возвращаться не с пустыми руками: зайдя в ближайший продуктовый магазин, купил там полкило копченой колбасы, бутылку вина, а дочери килограмм шоколадных конфет. Все покупки были сделаны на деньги несчастного частника. В 18.50 довольный и насытившийся убийца сел к телевизору – смотреть премьеру веселого водевиля «Соломенная шляпка».

Родственники Меккерса забили тревогу – он обещал вернуться к обеду, но в назначенное время не объявился. А в 20.30, когда убийца досматривал водевиль, патрульная группа обнаружила на улице Тургенева брошенный автомобиль Меккерса. Подтверждались самые худшие предположения родственников пропавшего, хотя сами милиционеры успокаивали их заверениями, что все образуется: мол, мало ли куда мог податься пропавший. Однако спустя сутки труп Меккерса обнаружил один из водителей, случайно остановившийся в том месте, где было совершено убийство.

Другое преступление случилось в соседней Эстонии. Там 15 января в городе Пярну был убит водитель такси Э. Аллик. В отличие от рижских коллег местным сыщикам хватило всего лишь нескольких часов, чтобы изобличить и задержать преступников.

Как выяснилось, таксиста убили из корыстных побуждений двое коллег – водители пярнуского райобъединения «Эстсельхозтехника» Аруст и Оят. В тот день с утра они глушили «горькую», а когда у них кончились деньги, познакомились с третьим собутыльником – пенсионером Ранну. Тот сообщил, что собирается сегодня получать пенсию в Мыйзакюле, и пригласил новых дружков прогуляться с ним за компанию. Спустя час половина пенсии была уже пропита. На этом, казалось бы, можно было и успокоиться, но куда там.

Расставшись со своим случайным собутыльником, Аруст и Оят поймали такси и отправились обратно в Пярну. По дороге у одного из них возникла идея ограбить таксиста, а деньги пропить. Поскольку водитель оказался не робкого десятка и попытался оказать грабителям сопротивление, те в пылу борьбы его задушили. А затем, завладев 50 рублями, отправились их пропивать. Как я уже говорил, задержали их достаточно быстро – свидетели видели, как они ловили такси. Спустя год состоялся суд, который воздал душегубам по заслугам: Аруста приговорили к «вышке», Оят получил 15 лет тюрьмы.

Похитители младенца

А теперь перенесемся в Москву, где в те же самые дни благодаря умелым действиям столичной милиции удалось раскрыть серьезное преступление – похищение младенца. Все началось в морозный январский день, когда некая молодая мамаша вышла погулять со своей четырехмесячной дочкой Светой, а попутно решила заглянуть в продуктовый магазин. При этом коляску с ребенком женщина оставила у входа, надеясь при выходе застать ее на том же месте. Увы, не застала: когда нерадивая мамаша вернулась, коляски с ребенком и след простыл. Обежав окрестные улицы и опросив прохожих, никто из которых, естественно, ничего не видел, убитая горем мать побежала прямиком в ближайшее 48-е отделение милиции. Сыщики практически сразу запустили машину розыска в действие.

Из скупых показаний горе-матери было известно, что девочка находилась в синей коляске в клетку, завернутая в коричневое одеяло с белочками. Эти данные были включены в ориентировку, которую тут же разослали во все отделения милиции Москвы. И вскоре появился первый результат – в центре города, недалеко от места похищения девочки была найдена ее коляска. К сожалению, пустая. Ни один из свидетелей, которые проживали во дворе, где была обнаружена коляска, не смог рассказать ничего вразумительного. К вечеру, когда ситуация достигла своего наивысшего накала, к поискам малютки подключили оперативников МУРа.

Похищенная была обнаружена на следующий день в вестибюле станции «Курская-кольцевая». В то утро там дежурили трое милиционеров 4-го отделения милиции по охране метрополитена: Владимир Гераскин, Анатолий Кнотько и Евгений Шамшурин. Последний и обратил внимание на двух молодых людей: парня и девушку. Та что-то горячо объясняла парню, при этом качая на руках грудного младенца, завернутого в коричневое одеяло с белочками. Милиционеры двинулись к странной паре.

Как выяснилось, похитительницей была 24-летняя Надежда Муравьева (фамилия изменена), приехавшая в Москву из Ярославской области. Причины, которые привели ее в столицу, были сугубо личные – любовь. Узнав о том, что парень, в которого она страстно была влюблена, успел охладеть к ней, она решилась на отчаянный поступок – выкрала на улице младенца и выдала его за своего. Дескать, милый, я родила от тебя ребенка и теперь изволь на мне жениться. Именно во время решения этой дилеммы милиционеры и застали молодую пару. За свой поступок девушка расплатилась сполна: пока она сидела в тюрьме, парень женился на другой.

Похититель алмаза

В феврале в Москве был задержан человек, у которого изъяли уникальный алмаз стоимостью около 500 тысяч рублей (по ценам того времени), похожего не было в те годы даже в таком учреждении, как Алмазный фонд СССР. События в этом детективе развивались следующим образом.

Вечером 4 февраля в отдел по борьбе с незаконными валютными операциями позвонила неизвестная женщина. Спокойным голосом она сообщила, что может помочь милиции в задержании человека, на руках у которого имеется дорогостоящий драгоценный камень. «Этот мужчина хочет продать уникальный алмаз, а мне бы не хотелось, чтобы это произошло», – объяснила незнакомка цель своего звонка. И сообщила место, где завтра утром владелец алмаза собирался расстаться с камнем: магазин «Кулинария» на Нагатинской улице. Поскольку времени на проверку странного звонка у сыщиков не оставалось, было принято решение проверить его подлинность прямо на месте.

Утром следующего дня в магазине «Кулинария» была устроена засада: сыщики растворились в массе людей под видом рядовых покупателей. А неподалеку от входа в магазин дежурила оперативная «Волга». В указанное время в двери «Кулинарии» действительно вошел человек, внешность которого в точности соответствовала описанию незнакомки. К нему с двух сторон подошли оперативники. Раскрыв перед ошалевшим посетителем свои красные книжечки, оперативники вежливо попросили мужчину пройти с ними в поджидавшую неподалеку «Волгу». При этом мужчину взяли под руки на случай, если он вздумает сбежать или избавиться от драгоценного камня, который должен был быть при нем.

Задержанным оказался 56-летний Заур Даудов. При личном обыске у него был изъят алмаз, который он поначалу назвал «обыкновенной стекляшкой». Однако опытные сыщики с первого взгляда определили, что изъятая драгоценность – вещь уникальная. Проведенная вскоре экспертиза этот вывод подтвердила: камень, у которого было 57 идеально выполненных граней, мог стоит более 500 тысяч советских рублей. Эксперты также установили, что бриллиант из южноафриканского алмаза был обработан огранщиками аж 200 лет назад. Короче, на «обыкновенную стекляшку» камень явно не тянул. Однако, когда об этом сообщили Даудову, он продолжал хранить молчание относительно появления у него бесценного алмаза. Тогда оперативники поднажали на его родственников. В итоге ценные показания согласилась поведать сыщикам сестра Даудова.

Женщина указала место под деревом в Ясном проезде, где был зарыт клад, в котором алмаз был лишь малой частью. В этом месте оперативники действительно нашли множество ювелирных изделий и украшений работы неизвестного мастера, а также оправу, которая некоторое время назад окаймляла бесценный алмаз. Видимо, Даудов специально освободился от нее, чтобы во время продажи у покупателей не возникало никаких опасений по поводу незаконности происхождения камня.

Когда Даудов узнал, что спрятанный им клад найден, он понял, что дальше отпираться бесполезно, и начал давать показания. По его словам выходило, что клад достался ему еще от его отца, который, в свою очередь, нашел его в годы войны. Даудов-старший якобы вскапывал огород на месте усадьбы миллионера Кувшинова и случайно наткнулся в земле на чугунок с драгоценностями. После смерти отца клад перешел по наследству в руки его старшего сына Заура, который долгое время не решался распродать драгоценности в частные руки. Но затем, когда финансовые возможности семьи стали «петь романсы», он решился на распродажу. И первым надумал продать бесценный алмаз, причем, не зная его подлинной стоимости, собирался отдать его всего лишь за 50 тысяч рублей. Однако первый же покупатель навел на него милицию.

Состоявшийся летом 1976 года суд приговорил Даудова к 5 годам тюрьмы, однако из этого срока он отсидел всего лишь год, после чего был выпущен на свободу условно-досрочно. Что касается алмаза, то он в течение нескольких лет находился в Гохране, а в 1980 году перекочевал в коллекцию Алмазного фонда и был выставлен там под названием «Алмазное поле».

По следу насильника в маске

Место действия очередного преступления – Прибалтика, республика Литва. Там в окрестностях города Каунаса творит свои черные дела неуловимый маньяк-насильник. Первые эпизоды с его участием, как я уже упоминал, были датированы еще декабрем 1971 года : тогда маньяк напал в лесу на одинокую женщину и, угрожая ей ножом, ограбил и изнасиловал. Потерпевшая описала нападавшего как среднего роста мужчину в телогрейке и шапке-ушанке, на лице – черная маска из женского капронового чулка.

После этого случая преступник на какое-то время залег на дно, но с августа 72-го вновь вышел на охоту. За последующие три года он совершил еще с десяток изнасилований и почти столько же грабежей. Причем свои преступления он совершал в любое время года: на его потенцию не влияли ни зимняя стужа, ни промозглая дождливая погода. Неизменным было одно: нож в виде штыка в руках и черная маска на лице. А вот одежда на нем все время была разная: то он выходил на скользкую дорожку в телогрейке, то в бушлате, то в куртке, то в рубашке с короткими рукавами, а то и в рабочей спецовке.

За прошедшие четыре года милиция предпринимала самые различные меры для того, чтобы поймать насильника. Была создана специальная группа из 12 оперативников во главе с начальником УУР Песлякасом, это дело лично курировал заместитель министра внутренних дел Литовской республики Жемгулис. Более того, расследование было на контроле в ЦК КП Литвы. Сыщики буквально с ног сбивались в поисках маньяка: периодически прочесывались окрестности Каунаса, на дело выходили «подсадные утки» – агентессы угро, публиковались заметки о маньяке в газете «Кауно тиеса» и районных изданиях. Одако все было тщетно: в расставленные сети преступник не шел. Правда, в ходе проведенных оперативных мер были арестованы 7 преступников, совершивших другие злодеяния, раскрыто 20 побочных преступлений, но это мало радовало, поскольку цель-то была другая – неуловимый маньяк.

А тот будто смеялся над сыщиками: в феврале 1975 года совершил еще два нападения. Причем с интервалом в три (!) дня: 11 и 15 февраля ограбил и изнасиловал двух женщин, имевших смелость пройтись в одиночку по лесному массиву в одном из районов Каунаса. Милиция вновь была поднята по тревоге, но, несмотря на все предпринятые меры, найти и задержать маньяка опять не удалось.

Гангстеры из Алдана

А теперь из Каунаса перенесемся в заснеженный якутский городок Алдан. В этом городке разгорелся настоящий гангстерский боевик: пятеро вооруженных автоматами преступников напали на магазин и, захватив в кассе крупную сумму денег, устремились на автомобиле «Скорой помощи» (его они тормознули прямо на трассе) по Амуро-Якутской магистрали от Алдана в сторону поселка Чульман. Спустя полчаса после совершенного преступления на ноги были подняты значительные силы милиции как в самом Алдане, так и в Чульмане. В поселке одну из поисковых групп возглавлял следователь Чульманского поселкового отделения милиции Якутской АССР лейтенант милиции А. Игнатьев. Именно ему и суждено было первому лицом к лицу столкнуться с бандитами.

Все произошло неожиданно. В тот момент, когда лейтенант в одиночку проверял очередной грузовик, из-за крутого поворота выскочила «Скорая», которая на бешеной скорости промчалась мимо патрульного. Игнатьев бросился в погоню. На приказ остановиться водитель «Скорой» не среагировал, а когда милицейский «уазик» сделал попытку поравняться с беглецом, из окна «Скорой» высунулся ствол «калашникова». Через секунду раздалась очередь. Пули прошили Игнатьеву правую руку и плечо. Превозмогая боль, лейтенант раненой рукой продолжал держать руль, а левой выхватил «макаров» и открыл ответный огонь.

Игнатьев стрелял куда эффективнее – сразу ранил двоих бандитов. После чего, обогнав «Скорую», он поставил свою машину поперек дороги, преградив преступникам путь. Напуганные столь самоотверженными действиями молодого лейтенента, бандиты предпочли больше с ним не связываться и бросились в лес. Тогда им повезло – они скрылись от погони. Однако уже спустя сутки их всех поодиночке переловили милиция и военные, которых оперативно подтянули к месту, где произошла перестрелка. В июле этого же года лейтенанта А. Игнатьева вызвали в Москву, и министр внутренних дел СССР Н. Щелоков лично прикрепил к лацкану его мундира орден Красного Знамени.

Эстафета поколений

Таких стражей порядка, как А. Игнатьев, в рядах советской милиции было предостаточно. Эти люди не за страх, а за совесть выполняли свой долг перед обществом, и оно по достоинству оценивало их труд. Профессия милиционера в СССР относилась к категории наиболее почитаемых: ее, как теперь говорят, постоянно «пиарили» в СМИ, о ней снимали фильмы, писали книги, песни и целые поэмы. А День милиции ( 10 ноября ) отмечали как всенародный праздник.

Между тем люди, подобные лейтенанту Игнатьеву, являлись славными продолжателями той династии советских милиционеров, которые закладывали основы рабоче-крестьянской милиции на заре советской власти. Одним из таких людей был Иван Васильевич Бодунов, о смерти которого в те февральские дни 1975 года сообщила газета «Вечерняя Москва» (номер от 26 февраля ).

Бодунов прошел славный путь, начав свою службу в милиции с рядового сотрудника и дослужившись до звания генерал-майора. Начинал он свою службу в уголовном розыске в Ленинграде в далекие 20-е и был причастен к раскрытию многих громких преступлений той поры. Так, в 1921 году именно благодаря стараниям Бодунова, который под видом «блатного» был внедрен в преступную среду, разгромили одну из самых жестоких банд Питера – банду Ивана Белки, на счету которой было 27 убийств, 18 раненых. Два года спустя Бодунов участвовал в поимке знаменитого бандита Леньки Пантелеева, чуть позже – банды «Черный ворон». Именно Ивану Бодунову писатель Юрий Герман посвятил свою повесть «Лапшин», по которой его сын Алексей Герман затем снял фильм «Мой друг Иван Лапшин».

Трагедия в Сокольниках

Увы, но были в рядах советской милиции и нерадивые сотрудники, деятельность которых бросала тень на всю правоохранительную систему. Именно подобные стражи порядка оказались причастны к той трагедии, которая произошла в Москве ранней весной 1975 года . Речь идет о гибели десятков людей во Дворце спорта «Сокольники» после хоккейного матча между юношескими командами: сборной СССР и любительским канадским клубом из провинции Онтарио «Бэрри коап».

Канадцы приехали в Советский Союз в начале марта , чтобы провести здесь пять товарищеских игр со своими 17-летними сверстниками из национальной сборной (две игры), «Спартаком» (две игры) и «Крыльями Советов» (одна игра). Спонсором этой поездки выступила известная фирма по производству жевательной резинки «Ригли». Именно жвачка и станет невольным виновником разразившейся трагедии.

Приезд канадской команды вызвал небывалый ажиотаж среди столичных болельщиков, особенно среди подростков, в памяти которых еще были свежи игры Суперсерии-74. Ваш покорный слуга волею случая тоже оказался в числе зрителей, видевших одну из этих игр: в час дня 8 марта я пришел на матч СССР – «Бэрри коап» вместе со своим братом Романом и другом Сергеем Фатовым. Во время матча, который закончился победой наших 5:1, мы видели, как канадские болельщики, а также игроки сборной «кленового листа» периодически бросали на трибуны различные сувениры: жвачку, цветные наклейки. Подростки, которым эти вещи были в диковинку, бросались на них, как голуби на хлеб, а довольные канадцы в это время щелкали фотоаппаратами. Видимо, у себя на родине они собирались демонстрировать эти фотографии в пропагандистских целях антисоветского характера: дескать, смотрите, в какой нищей стране растут советские дети, для которых даже жвачка – диковинка. Именно из-за этой чертовой жевательной резинки и случилась трагедия на повторном матче СССР – «Бэрри коап» 10 марта .

Несмотря на то что в тот день матч начался в семь часов вечера, весь дворец был забит под завязку. Во-первых, это была последняя игра канадцев с нашей сборной, во-вторых, после первых двух игр по городу уже успели распространиться слухи о том, что канадцы раздаривают всем сувениры. Как итог – на матч пришли 4,5 тысячи зрителей.

Вспоминает А. Назаров (ему в ту пору было 15 лет): «Мне повезло. Вместе с одноклассниками Андрюшей Королевым и Вовой Лазуткиным мы уселись на третьем ряду в первом ярусе. Как раз за скамейкой запасных сборной Канады. Всю игру канадцы оборачивались в нашу сторону и бросали нам жвачку, какие-то красивые наклейки. Было очень обидно, что они до нас не долетали. Позади канадцев сидели солдаты, и они не позволяли нам подбирать все это. Они гоняли многих ребят. Много иностранцев сидело в девятом секторе, но пробиться к ним тоже не позволили солдаты и милиционеры. Поэтому, когда матч закончился (табло зафиксировало ничью 3:3. – Ф.Р. ), мы заторопились к выходу, чтоб успеть к посадке иностранцев в автобусы – там еще можно было ухватить кое-что. Если б мы знали тогда, что из-за этой жвачки Вовка погибнет!..»

Согласно выводам следствия, которое было произведено после случившегося, трагедии предшествовали следующие обстоятельства. Электрик Дворца спорта незадолго до матча выпил 200 граммов водки, после чего пришел на работу. Когда матч закончился, электрик решил вырубить лишний свет, но по причине алкогольного опьянения перепутал рубильники и выключил во Дворце весь свет. А б?льшая часть зрителей в это время еще не успела покинуть стадион и сгрудилась на лестнице у выхода № 5. Стоит отметить, что во Дворце спорта имелись еще два выхода, но их незадолго до конца игры специально закрыли, чтобы пустить через них только иностранных туристов. Сделано это было неспроста, а по приказу свыше: там были озабочены тем, чтобы иностранные туристы первыми покинули пределы Дворца спорта и не успели устроить новый разброс сувениров и фотографирование подростков-попрошаек.

Поскольку лестничные проемы в ДС «Сокольники» были узкими, на лестнице № 5 началась настоящая «ходынка». Вот как об этом вспоминает очевидец – Л. Биченкова: «После матча мы с мужем пошли к выходу. Когда до конца лестницы осталось ступенек 20, я увидела, как какой-то мужчина поднял мальчика и кричал: „Остановитесь!“ Но народ все напирал. А началось все, как потом сказали, с группы молодых парней, которые торопились к автобусу с отъезжающими туристами. Мне удалось удачно пройти мимо упавших. Выйдя на асфальт, я начала искать мужа. Рядом пластами лежали люди, и милиция пыталась хоть кого-нибудь вытащить из завала. Сверху же продолжали давить. Я увидела, что мужа вытащили из кучи и делали ему искусственное дыхание. Затем я вместе с ним села в автобус и поехала в Остроумовскую больницу, где муж и скончался…»

А вот свидетельство другого очевидца – В. Коренева, который в те дни работал переводчиком в канадской делегации: «Канадцы еще не все успели уехать, а поскольку их автобусы оказались рядом с местом трагедии, то многие из них видели весь этот ужас. Трупы и искалеченных выносили и складывали рядами как раз перед автобусами. Все были ошеломлены. В их делегации взрослых было в несколько раз больше, чем детей. Тут и родители игроков, и специалисты хоккея, и спонсоры поездки. Кстати, среди спонсоров были руководители фирмы, производящей жвачку. Помню, каждому канадскому игроку выдали по 15-килограммовой коробке этой самой жвачки. Так что бесплатная ее раздача входила в программу пребывания. А вообще я уверен, что администрация дворца специально отключила свет, чтоб поскорее всех заставить уйти, но народ это воспринял как сигнал к обмену сувенирами. И как следствие – образовалась давка на лестнице…»

Итог этой трагедии был ужасен: 21 человек погиб (из них 13 жертвам не исполнилось и 16 лет) и 25 человек получили увечья. Никакой огласки в советской прессе эта трагедия не получила, видимо по причинам дипломатии: советские власти не хотели огорчать канадцев. Когда 12 марта «Комсомолка» поместила заметку о клубе «Бэрри коап», в ней ни слова не было сказано о случившемся два дня назад несчастье. Более того, канадцам разрешили продолжить турне и сыграть оставшиеся два матча – с «Крыльями Советов» (14 марта) и «Спартаком» (16 марта).

Суд над виновниками трагедии состоялся очень скоро – спустя два месяца. На скамью подсудимых сели четыре человека: директор Дворца спорта (на момент случившегося он был на районном партактиве), его заместитель (он ушел домой с половины матча), начальник 70-го отделения милиции (он по ходу матча почувствовал себя плохо и тоже ушел домой), начальник отдела Сокольнического РУВД. Все четверо получили по три года колонии общего режима, однако уже в декабре этого же года трое из четверых были отпущены на свободу по амнистии. По справедливости надо было бы посадить на эту же скамью и представителей канадской стороны, которые своими провокационными действиями и заварили всю эту кашу. Но этот вопрос даже не поднимался: иностранцев защищал дипломатический иммунитет.

Гангстеры из Сасово

В начале апреля 1975 года настоящий боевик со стрельбой и кровью развернулся в одном из пригородов города Сасово Рязанской области. Двое великовозрастных оболтусов села Гавриловское Сасовского района – 20-летний Сергей Погодин и 19-летний Валерий Кузьмин (фамилии изменены) – вознамерились стать крутыми гангстерами. Посмотрев осенью прошлого года по ЦТ документальный фильм про банду братьев Толстопятовых, они решили повторить «героические» подвиги братьев и создать собственную банду, чтобы потом нападать на кассы магазинов и инкассаторские машины. Однако для этого им необходимо было сначала разжиться оружием. Над проблемой, как его раздобыть, новоявленные гангстеры думали недолго – они решили его экспроприировать. 9 марта приятели украли у своего знакомого Панина охотничье ружье, а также сделали из подручных средств кинжал и стилет. Но этого арсенала им показалось мало, и гангстеры решили присовокупить к нему еще и пару милицейских пистолетов. А для того, чтобы их добыть, они разыграли целый спектакль.

Днем 6 апреля бандиты из телефонной будки позвонили в милицию и сообщили, что в таком-то местечке недалеко от города произошло тяжкое преступление. Расчет преступников был прост: когда к месту мнимого преступления примчалась бы патрульная машина, бандиты из укрытия расстреляли бы экипаж и завладели его оружием. Однако операция сорвалась: на вызов приехал не один, а целых два милицейских «уазика», и бандиты струхнули: вступать в бой с несколькими милиционерами, будучи вооруженными одним охотничьим ружьем, они посчитали верхом безумия. Провал операции горе-гангстеры решили залить водкой. А после того, как опустошили «поллитру», их вновь потянуло на подвиги. Тем более что им страсть как хотелось опробовать ружье в настоящем деле. И тут как раз подвернулся удобный случай.

Когда преступники шли по пустынной вечерней улице, им на глаза попалась компания из трех человек: один мужчина и две женщины. «Смотри, какие хорошие мишени», – толкнул Кузьмин своего приятеля в бок и тут же извлек из-под пиджака охотничье ружье, переделанное в обрез. Не давая незнакомцам опомниться, Кузьмин подскочил к ним чуть ли не вплотную и хладнокровно разрядил в них два патрона. Мужчина и одна из женщин, обливаясь кровью, рухнули на землю. Еще одна незнакомка, на которую все происшедшее произвело шоковое впечатление, даже не пыталась убежать, пока Кузьмин перезаряжал свое оружие. В итоге и она была сражена выстрелом в упор.

Между тем мужчина, в которого Кузьмин выстрелил первым, оказался только ранен – пуля угодила ему в бок. Прикрывая рану рукой, он стонал и ненавидящими глазами смотрел на убийцу. «Надо же, какой живучий», – ухмыльнулся Кузьмин. Он понимал, что мужчину надо обязательно добить, однако сделать это немедленно уже не было времени – в ближайших домах зажглись огни. Тогда бандиты подхватили раненого под руки и чуть ли не волоком потащили в темноту. Через несколько минут, притащив его на какой-то пустырь, Кузьмин довершил начатое – добил несчастного выстрелом в голову. Тело убитого сбросили в глубокую борозду и забросали землей. И с чувством выполненного долга отправились по домам.

Для такого небольшого городка, каким был Сасово, подобное преступление – расстрел нескольких мирных граждан – было по-настоящему вселенским ЧП. В итоге на ноги были подняты значительные силы милиции, чтобы в кратчайшие сроки поймать преступников. Однако, как ни старались стражи порядка, быстро сделать это не удалось – понадобилось три месяца. За это время преступники успели совершить еще несколько преступлений.

Так, 18 мая они украли мотоцикл, 26 мая похитили две учебные винтовки из ПТУ, а 10 июня присовокупили к этим двум винтовкам еще три мелкокалиберные, похищенные в другом училище. У винтовок потом обрезали стволы, соорудив из них обрезы, приделали к одной из них упорные сошки, сделали глушитель и даже лампочку подсвета для ночной стрельбы. Зачем им понадобилась ночная стрельба? Дело в том, что в ближайшие дни под покровом темноты преступники собирались напасть на часового Сасовского летного училища гражданской авиации с целью завладения его автоматом. А автомат отморозкам нужен был для нападения на кассира одного из колхозов. Сасовские гангстеры хотели полностью соответствовать западным аналогам.

В начале июля к двум преступникам присоединился третий – дважды судимый Иванов, только что отметивший свое 20-летие. 16 июля трое бандитов вышли на очередное дело – украли со склада мотоцикл и транзистор. А спустя 12 дней их руки обагрились кровью пастуха Миронова. Он пас колхозное стадо за селом Потапьево, когда ночью нелегкая привела к его ночлегу трех душегубов. Чтобы не оставлять ненужного свидетеля, бандиты его застрелили. После чего сняли с убитого часы, взяли его транзистор, радиоприемник и плащ-накидку. На этом преступная деятельность банды сасовских отморозков завершилась – вскоре их арестовали. Погодина и Кузьмина суд приговорил к расстрелу, Иванова отправили в тюрьму на 15 лет.

Ограбление в ГУМе

В том же апреле в одном из центральных столичных магазинов – ГУМе – произошло дерзкое преступление. Случилось оно перед закрытием магазина – в 20.50. Кассирша отдела культтоваров должна была сдать дневную выручку, однако проявила беспечность: сложив в чемодан 11 тысяч рублей, она поставила его на прилавок, а сама отвлеклась на реплику кого-то из продавщиц. А когда вновь повернулась к чемодану, того уже и след простыл. Выбежав из-за прилавка, кассирша успела заметить, как впереди, рассталкивая толпу покупателей, к выходу метнулся мужчина в синей куртке. Кассирша бросилась к телефону.

Уже спустя минуту после совершения преступления на пульт дежурного 117-го отделения милиции поступил сигнал о происшедшем. Милиционер тут же связался с ближайшими постовыми, дежурившими возле станции метро «Площадь Свердлова» и у гостиницы «Метрополь». В те часы там дежурили два тезки – Анатолий Илюшин и Анатолий Гринюк. Дежурный передал им приметы преступника: мужчина в синей куртке с чемоданом в руках.

Первым заметил грабителя Илюшин: тот пытался перебежать на красный свет улицу от гостиницы «Москва» в сторону «Метрополя». Поскольку расстояние до нарушителя было приличным, Илюшин связался по рации с Гринюком и сообщил ему о подозрительном субъекте. Гринюк двинулся навстречу.

Когда синекурточник увидел перед собой милиционера, он в первую секунду растерялся. Но затем взял себя в руки и, как ни в чем не бывало, пошел навстречу. На вопрос «Что в чемодане?» попробовал отшутиться крылатой фразой из популярного фильма: мол, «золото-бриллианты». Однако, когда Гринюк предложил ему пройти с ним в отделение, улыбка тут же сползла с лица незнакомца. А дальше произошло вот что. Переложив чемодан из правой руки в левую, незнакомец сделал неожиданный выпад вперед и попытался достать стража порядка кулаком в челюсть. Но тот сумел среагировать на удар: перехватил руку преступника и, сделав подсечку, опрокинул его на землю. В этот миг к месту происшествия подбежал и напарник Гринюка Илюшин, с которым они на пару и скрутили грабителя. Как выяснилось чуть позже, им оказался 19-летний житель Калинина, причем ранее судимый. Эта судимость потом сыграла свою роль при определении наказания грабителю: оно удвоилось за рецидив.

В погоне за насильником

27 апреля в Москве был задержан еще один опасный преступник, причем схватить его удалось благодаря смелости добровольных помощников: студента МГИМО Петра Воронова и шлифовщика экспериментального оптико-механического завода Владислава Ермакова. Оба этих человека волею случая оказались в нужное время в нужном месте.

В тот воскресный день, поздно вечером, Воронов возвращался домой. Ему оставалось пройти до дома каких-нибудь несколько сот метров, когда он внезапно услышал чьи-то приглушенные стоны. Они доносились из узкого прохода, образованного стеной школы и забором. Воронов оказался парнем неробкого десятка и немедленно бросился на шум. И, как оказалось, вовремя: неизвестный мужчина, повалив на землю молодую женщину, срывал с нее одежду. «Стой, гад!» – закричал Воронов, чем и остановил насилие. Незнакомец вскочил с земли и бросился бежать. Студент же подбежал к жертве и попытался оказать ей первую помощь. Он вытер с лица женщины кровь и попытался ее успокоить. Но та пребывала в шоке и плохо реагировала на его слова.

Между тем на крик студента к месту происшествия прибежали еще двое мужчин: рабочий Ермаков и участковый инспектор 37-го отделения милиции А. Колибабчук. Последний, оставив потерпевшую заботам добровольных помощников милиции, бросился в опорный пункт охраны порядка, чтобы сообщить о случившемся. Знай он о том, что произойдет в его отсутствие, наверняка остался бы на месте. А случилось следующее. Насильник, то ли от переполнявшего его сексуального азарта, то ли просто из любопытства, решил вернуться к месту происшествия. Крадучись, он подобрался к школе и выглянул из-за кустов. В этот миг в свете одинокого фонаря его заметил Воронов. И тут же ночную тишину разбудил его крик: «Вон он, сволочь!» Преступник бросился наутек, а Воронов и Ермаков пустились в погоню.

Первым маньяка настиг студент, который буквально повис у него на плечах. Но преступник оказался нехилым малым и легко сбросил преследователя на землю. Да еще пнул его ногой. И снова побежал. Однако около высотного дома на Котельнической набережной преследователи снова его догнали и напали на него уже вдвоем. Вся троица кубарем покатилась по земле. Какое-то время драка шла в полной тишине, затем раздался истошный крик маньяка, которому кто-то из преследователей съездил кулаком по физиономии. Потом тишину потряс трехэтажный мат – это уже выругался кто-то из преследователей в ответ на то, что маньяк никак не хотел сдаваться на милость победителям.

Эта драка и сопутствующие ей крики буквально переполошили жителей «высотки», которые стали выглядывать из окон. Какая-то пожилая жиличка закричала: «Хулюганы! Щас в милицию позвоню!» Едва она успела сообщить об этом, как милиция уже была тут как тут: к месту драки подоспел все тот же участковый Колибабчук. Его приход оказался как нельзя кстати и перевесил чашу весов в пользу правопорядка – маньяк был скручен. Стоит отметить, что спустя несколько месяцев приказом начальника ГУВД Москвы добровольные помощники милиции Воронов и Ермаков были награждены ценными подарками.

Гибель писателя

Львиную долю всех преступлений, совершаемых в советские годы, по-прежнему составляли те, что совершались «по пьяни». Вот еще один подобный пример, где жертвой пьяных отморозков стал уважаемый человек – известный поэт, автор первого алтайского романа Лазарь Кокышев.

Трагедия случилась в среду, 7 мая 1975 года , в городе Горно-Алтайске. В тот день к 17-летнему учащемуся Горно-Алтайского медицинского училища Виктору Кочетову приехал его земляк Михаил Дроздов. По этому случаю в ближайшем продуктовом магазине были куплены две бутылки самого дешевого яблочного вина, и земляки уселись отмечать это событие в общаговской комнате Кочетова. Сначала они выпивали вдвоем, потом к ним присоединился и второй житель комнаты – Владимир Ермилов. Опорожнив две бутылки, молодые люди отправились подышать свежим воздухом.

Они прошли всего несколько шагов, как Кочетов заметил мужчину, мирно сидевшего на лавочке. Это был Лазарь Кокышев, который, на свою беду, тоже совершал вечернюю прогулку перед сном. При его виде Кочетова потянуло на подвиги. Нетвердой походкой он подошел к мужчине и присел рядом. Заметив, что юноша пьян, писатель счел за благо ретироваться. Но едва он встал со скамейки и сделал несколько шагов в сторону, как Кочетов догнал его и схватил за руку. После чего в руках юноши появилась финка. Приставив ее к горлу писателя, он угрожающе произнес: «Гони деньги». Кокышев выгреб из кармана всю мелочь – 32 копейки. При виде этой суммы Кочетов оскорбился. «Ах ты, гад!..» – зарычал он и ударил писателя кулаком в лицо. Это стало сигналом его дружкам: они тоже стали наносить удары мужчине, единственная вина которого была в том, что он повстречался им на узкой дорожке.

Избиение продолжалось несколько минут. Писателя били сначала кулаками, а когда он упал, принялись утюжить и ногами. Жизнь несчастного могла оборваться уже тогда, но судьбе было угодно оттянуть этот момент. Поблизости послышались чьи-то голоса, и отморозки бросились наутек. Остановились они только у общаги. Там перевели дух, закурили. Но не успели они сделать нескольких затяжек, как из-за угла на них вышел… все тот же Кокышев. Он утирал кровь с лица и явно был не в себе. Увидев его, Кочетов буквально взорвался: «Ты что, гад, нас выслеживаешь?!» Он первым подскочил к писателю и вновь ударил его по лицу. Затем все трое подхватили Кокышева под руки и потащили в темноту. Там отморозки бросили жертву на землю и с еще большим остервенением стали избивать ее ногами. Били до тех пор, пока писатель не затих. «Да он, кажется, окочурился», – первым опомнился Кочетов и потянул дружков прочь от места убийства. Однако у этого преступления оказалось слишком много свидетелей: все они видели, как трое юношей избивают мужчину, но никто из них даже не подумал вмешаться. Правда, на следующий день, когда милиция вызвала их для допроса, кто-то из них не побоялся назвать имя одного из преступников – Кочетова. В тот же день убийц арестовали.

Насильник в маске

Тем временем в Литве, в окрестностях Каунаса, продолжались интенсивные поиски опасного маньяка, который вот уже в течение четырех (!) лет насиловал женщин. Как мы помним, начав свою преступную деятельность в декабре 71-го , маньяк за это время совершил 13 изнасилований и 7 грабежей. В последний раз преступник дал о себе знать в феврале 75-го , когда с интервалом в четыре дня ( 11 и 15 февраля ) совершил сразу два нападения. После этого маньяк залег на дно, поскольку на его поимку были вновь брошены значительные силы милиции. Всю весну в прилегающих к Каунасу окрестностях проводилась операция «Сети», и все это время преступник хранил молчание. Однако с наступлением лета у него, видимо, опять «засвербило».

19 июня маньяк вновь вышел на охоту. В 7 часов утра в Вайчувском лесу он подстерег 16-летнюю ученицу 9-го класса, которая шла из дома по лесной тропинке на автобусную остановку для следования в город Кайшядорис. Напялив на себя маску, маньяк выскочил из кустов на дорогу и, угрожая ножом, заставил девушку следовать в глубь леса. Там он отобрал у перепуганной насмерть школьницы все имеющиеся у нее деньги – 20 рублей с копейками, – после чего скрылся в чаще. Видимо, добыча не слишком его удовлетворила, поскольку вскоре он объявился в деревушке Сургантишкяй, где пробрался в один из домов и прихватил несколько ценных вещей на сумму в пару сотен рублей.

Между тем ограбленная школьница, бросившись было со всех ног обратно домой, по пути все же набралась смелости заскочить в ближайшее отделение милиции. Чем и подписала маньяку приговор. Спустя считаные минуты на ноги были подняты значительные силы милиции: прилегающие к месту преступления окрестности блокировали 25 милиционеров, 30 курсантов школы милиции и несколько дружинников. Началось прочесывание леса. Длилось оно недолго.

Примерно в половине десятого утра на дороге Алитус—Каунас, неподалеку от средней школы милиции, милицейский наряд во главе со старшим инспектором вневедомственной охраны старшим лейтенантом милиции М. Суславичюсом обратил внимание на мужчину средних лет, который по приметам, описанным ограбленной школьницей, был похож на разыскиваемого. Незнакомца задержали и доставили в отделение. Он, естественно, поначалу возмущался, но, когда в кабинет вошла ограбленная школьница, тут же отпрянул в сторону. Девушка мгновенно опознала в нем сегодняшнего грабителя.

Задержанным оказался 35-летний Аугустинас Дустарс (фамилия изменена), который работал электромонтером на Каунасском домостроительном комбинате, был женат и имел в этом браке двух несовершеннолетних детей. В биографии Дустарса имелись черные пятна: в 66-м он был судим за незаконное хранение оружия, а год спустя – за спекуляцию. Когда его опознала школьница, Дустарс не стал отпираться и признался в ограблении. Однако многочисленные изнасилования и грабежи начисто отрицал: дескать, это не его рук дело. Но сыщики его быстро раскрутили, обнаружив у него дома три маски из капроновых чулок и нож, который фигурировал во всех преступных эпизодах с 71-го года. Да и многочисленные жертвы во время очных ставок безошибочно указывали на Дустарса как на того самого маньяка, который их грабил и насиловал.

Лжереферент Косыгина

В курортном городе Сочи силами милиции и сотрудников 9-го управления КГБ (охрана высших руководителей) была проведена операция по обезвреживанию опасного вора-рецидивиста Владимира Резникова, 51-го года рождения, который в течение нескольких лет выдавал себя то за заместителя министра мясо-молочной промышленности, то за сотрудника КГБ, а в последнее время и того похлеще – за референта самого премьер-министра Алексея Косыгина. Причем все «корочки», которые преступник предъявлял облапошенным гражданам, были, что называется, супер. В течение нескольких лет за ним охотилась вся курортная милиция, а «девятка» подключилась только после того, как вор совершил ряд краж у их подопечных – жен высоких руководителей. Все эти кражи были совершены в гостиничных номерах, где обычно останавливались сановные дамы.

Между тем последним «подвигом» неуловимого преступника стало ограбление руководителя делегации из США: янки имел несчастье остановиться в сочинской гостинице «Жемчужина», и, пока мылся в душе, в холле гостиницы пропал весь его багаж. А там одних шмоток на несколько тысяч долларов! Шум поднялся неимоверный. На ноги были подняты все силы местной милиции, которая путем опроса свидетелей быстро установила, кто именно позарился на багаж иностранца – Резников. Во всех возможных местах появления преступника были расставлены засады.

Вечером того же дня Резников объявился в санатории «Заря». Оперативники, сидевшие в засаде на этом объекте, сразу сумели его «срисовать» и уже готовились праздновать победу, как вдруг хитрый вор сумел их обмануть. Своим звериным чутьем заподозрив неладное, Резников предпринял трюк, не раз используемый им в прошлом. Подскочив к молоденькому сержанту милиции, стоявшему в оцеплении, вор извлек на свет ксиву «референта Косыгина» и принялся брызгать слюной: распустились тут… «пузыри» на коленях… рубашка расстегнута на две пуговицы… подниму вопрос в Москве о состоянии сочинской милиции… вы у меня на Крайнем Севере оленьи упряжки регулировать будете и т. д. Сержантик, естественно, растерялся, что и требовалось преступнику: он проскочил сквозь оцепление. Правда, радовался свободе недолго – всего две недели. Далее послушаем рассказ С. Золовкина: «Взбешенные и уязвленные сыщики сели ему на „хвост“ через пару недель. И скрытно довели до санатория имени Ленина. Там Володя Резников в очередной раз покусился на имущество важной персоны. Но прямо под окном палаты угодил в крепкие мужские объятия оперативников Центрального райотдела.

– Как вы смеете! – ринулся было в контратаку Резников. – Вот мое удостоверение. Я – майор КГБ. Вы срываете нам важное спецзадание…

– Чего уж там, Володя, знаем мы, какой ты майор! – с чувством глубокого удовлетворения и почти дружелюбно ворковали сыщики. И с энтузиазмом заламывали ему руки за спину…»

Поединок на чердаке

А теперь перенесемся в Украину, в районный центр Межевая, что в Днепропетровской области (150 км от Днепропетровска). В один из июльских дней в РОВД поступила ориентировка из областного центра, что особо опасный преступник В. Соловьев, вооруженный автоматом Калашникова, скрывается в их краях. Для скорейшего обнаружения и задержания беглеца из Красногвардейского РОВД Днепропетровска в Межевую были отряжены двое опытных сыскарей: лейтенанты Евгений Гора и Леонид Задорожный.

Оба милиционера прибыли в райцентр около двух часов дня и тут же попали на инструктаж, где начальник РОВД отдавал последние указания поисковым группам. Примерно через час патрульные группы (по два человека в каждой) рассредоточились по городу. Самое интересное, что преступник прекрасно видел все действия милиционеров, поскольку… занял позицию на чердаке соседнего с райотделом дома № 63, что на улице Фрунзе. Расчет его был прост: по его разумению, милиционерам вряд ли должно было хватить ума искать его у себя под носом (от дома, где спрятался Соловьев до РОВД было 20 метров). Бандит, в общем-то, не ошибся – ни один сотрудник Межевого райотдела не пошел в сторону его лежбища. Но откуда Соловьеву было знать, что двое сыщиков прибудут совсем из других краев и в своих действиях будут исходить из противоположного. Короче, Гора и Задорожный начали свой обход с дома, где спрятался преступник.

На стук в дверь к милиционерам вышла хозяйка дома – бабушка «божий одуванчик». На вопрос, есть ли кто посторонний, ответила отрицательно. Однако сыщики решили подстраховаться. Обойдя комнаты и не найдя ни одной живой души, они обратили внимание на чердачный люк. Задорожный остался внизу, а Гора осторожно стал подниматься по ступенькам наверх, сжимая в руках «макаров». Однако, достигнув люка, милиционер открыл его не сразу: подождал, когда на улице затарахтела грузовая автомашина, и под шумок приподнял люк.

Первое, что увидел Гора при свете чердачного окна, – торчащий из-за дымаря ствол автомата. На счастье сыщика, бандит в этот момент контролировал оконный проем и звук открываемого люка не услышал. Решение созрело в голове Горы мгновенно: откинув крышку, он бросился к дымарю. Услышав его шаги, бандит повернул голову на шум и тут же попытался развернуть автомат в сторону люка. Но ему не хватило какой-то доли секунды. Гора ногой выбил «калаш» из рук бандита, а следующим ударом опрокинул его на деревянный настил чердака. Все было кончено за полминуты. За это молниеносное задержание оба милиционера были представлены к правительственным наградам.

Из жизни извращенцев

В числе правонарушителей советской поры отдельной строкой стоят разного рода сексуальные извращенцы. Ведь это миф, что в Советском Союзе секса не было – на самом деле он был, иначе каким образом его население каждый год увеличивалось бы почти по миллиону человек в год (в отличие от нынешних времен, когда по миллиону в год убывает, причем при таком «изобилии» секса, какое в советские годы никому даже не снилось). О порнодельцах СССР речь уже шла выше, поэтому поговорим о других любителях «клубнички» по-советски.

История, которую я хочу рассказать, произошла в июле 1975 года в Ленинграде. Там задержали вуайериста Александра Караваева. Для несведущих поясню: вуайеристы имеют наклонность тайно наблюдать за раздевающимися людьми или за тем, как они занимаются сексом. Караваев был из этого числа, причем на «обнаженку» подсел уже давно – лет десять назад, и даже три месяца лечился от этого в психушке. Но лучше не стало.

Выйдя на свободу, он вскоре вновь взялся за старое. Поскольку порножурналов в те годы в Советском Союзе в открытой продаже не было и даже завалящую фотографию какой-нибудь дамы, одетой топлес, тоже было днем с огнем не сыскать, Караваев решил штамповать такие фотки собственноручно. И придумал следующее. Купив фотоаппарат, он укладывал его на дно хозяйственной сумки и выходил на охоту – в оживленные места города типа магазинов, рынков и т. д. Там он подходил к понравившейся ему женщине, опускал ниже подола ее юбки свою сумку и с помощью фототросика приводил в действие фотоаппарат. Снимки получались, конечно, неважнецкие, но на безрыбье, как говорится…

Между тем в июле 75-го судьба занесла Караваева в дачный поселок под Ленинградом. Там погожим днем он заметил на одном из участков несовершеннолетнюю девочку, которая нагишом принимала душ. А поскольку Караваев и здесь не расставался со своим фотоаппаратом, то он тут же пристроился у забора и стал снимать через щель в досках вожделенную «обнаженку». Однако он успел щелкнуть своим аппаратом всего лишь пару-тройку раз, как вдруг сзади ему кто-то дал увесистого пинка.

Обернувшись, извращенец увидел перед собой женщину, которая оказалась… матерью девочки и весьма некстати вернулась из магазина. «Ах ты, мерзавец!» – закричала женщина и принялась охаживать подглядывателя хозяйственной сумкой. Испугавшись, что она своим криком поднимет на ноги весь поселок, Караваев схватил с земли первый подвернувшийся под руку камень и обрушил его на голову женщины. На ее беду, удар пришелся прямо в висок. Смерть несчастной наступила практически мгновенно. В тот же день убийцу арестовали, поскольку в поселке нашлось немало людей, кто видел его и сумел подробно описать внешность. Но медицинская экспертиза признала его невменяемым, и суд отправил Караваева на принудительное лечение в казанскую психушку.

Вуайеризм в Советском Союзе был настоящей диковинкой и относился к разряду курьезных правонарушений. Главную причину этого я уже упоминал: отсутствие в стране официальной пропаганды секса. Сегодня, когда эта самая пропаганда, что называется, лезет из всех щелей, ситуация иная – это стало чем-то вроде моды, особенно среди молодежи. Последователи этого течения, вооружившись мобильниками, шастают по людным местам и «щелкают» беспечных девушек и женщин так же, как и Караваев, – снизу. После чего запускают эти фотки в Интернет. И никто их не ловит, поскольку у теперешней милиции забот полон рот от деятельности куда более опасных преступников. А ведь, как видно из случая того же Караваева, от вуайеризма до убийства всего один шаг. Кстати, это давно поняли западные криминологи, которые начали изучать это явление, поскольку оно у них стало распространяться гораздо раньше, чем у нас. Вот что, к примеру, пишет об этом уже упоминавшийся Д. Норрис: «Серийные убийства составляют лишь один из этапов в жизни преступника, шедшего к нему много лет. Человек, который начинает свою криминальную карьеру как вуайерист, подглядывающий за женщинами, а потом вламывается в дома, чтобы похитить предмет нижнего белья или какую-нибудь безделушку, – потенциальный кандидат в серийные убийцы. Когда стимул становится слишком слабым и перестает вызывать возбуждение, индивидуум стремится к получению большего „кайфа“. Кража предмета нижнего белья нередко подчинена ритуалу, когда вор бросается на жертву и ласкает ее, прежде чем похитить предмет. Однако опасение разоблачения и поимки может быть настолько велико, что ему необходимо вначале лишить жертву возможности сопротивляться и лишь потом вступать в сексуальный контакт. Если и это перестает возбуждать, он нападает на жертву и убивает ее, а в более поздних случаях насилует, душит или избивает до потери сознания, а потом быстро убегает. И вот получился законченный серийный убийца…»

Наркоманы по-советски

Как и вуайеризм, наркомания в Советском Союзе тоже считалась большой диковинкой. Даже при том, что с каждым годом ее распространение становилось все более широким, назвать это явление столь же масштабным, как сегодня, никак нельзя. Все-таки климат в стране тогда был иным: общество резко отрицательно относилось к наркоманам (к алкоголикам отношение было более снисходительным), что удерживало большинство молодых людей от этого порока. Совсем иное дело на Западе: например, в одном Нью-Йорке в середине 70-х насчитывалось более 300 тысяч наркоманов, а оборот подпольной торговли наркотиками в стране тогда перевалил за 3 миллиарда долларов.

Поскольку такого широкомасштабного рынка наркотиков, как сегодня, в СССР не было, зелье советские наркоманы обычно получали двумя путями: либо покупали его у редких перекупщиков, которые привозили наркотики из Закавказья и Средней Азии (в основном морфин в порошке), либо – и это происходило гораздо чаще – воровали его из аптек, где наркотики содержались в лекарствах. Вот лишь один из подобных примеров.

Летом 1975 года в Куйбышеве была разоблачена целая банда грабителей-наркоманов, причем изобличить их помогла хрупкая девушка-милиционер – 26-летняя инспектор детской комнаты милиции Наталья Абрамова. Дело было так.

В один из летних дней в аптеку № 23, что в Кировском районе, зашли трое молодых людей, лица которых скрывали темные повязки. Один из них, наставив на аптекарш обрез, приказал им не двигаться. Пока один держал под прицелом работников аптеки, двое его напарников резво выпотрошили содержимое всех шкафчиков, забирая из них все наркосодержащие лекарства. Эта процедура заняла всего лишь несколько минут, после чего троица удалилась так же внезапно, как и появилась.

Спустя десять минут к месту происшествия прибыла милиция. Однако потрясенные случившимся аптекарши не сумели толком описать нападавших. Из их слов стражи порядка сумели только выяснить, что один из налетчиков (тот, что был с обрезом) был светло-русым, кудрявым, другой – темноволосым и в вишневой рубашке. Пришлось искать бандитов по этим скудным приметам.

Наталья Абрамова подключилась к поискам спустя час после налета. Ее попросили обойти свой участок и навестить всех подростков, вернувшихся на свободу по амнистии. Таких было несколько человек, и вся работа заняла у Абрамовой не больше часа. Но именно ей улыбнулась удача. Когда она навещала последнего подростка (поскольку того дома не оказалось, инспектор беседовала с его родителями), в квартиру заглянул незнакомый парень. Просунув свою светло-русую кудрявую голову в дверь, он спросил Петушка. Однако, увидев милиционера, опешил и попытался ретироваться. Но Абрамова успела задержать его на несколько минут. Поинтересовавшись его именем, инспектор обратила внимание, что парень явно обескуражен встречей и несет какую-то чушь. Затем, под предлогом того, что ему надо бежать на какую-то свадьбу, он покинул квартиру своего приятеля. Абрамова решила за ним проследить.

Удача в тот день явно сопутствовала инспектору. Не успела она выбежать во двор, как увидела светло-русого в компании еще двух молодых людей: миловидной девушки с сумкой в руках и парня… в вишневой рубашке. Вся троица сидела на лавке спиной к Абрамовой и о чем-то оживленно беседовала. Стараясь не привлекать к себе внимания, инспектор приблизилась к троице и заглянула им через плечо. То, что она увидела, рассеяло последние ее сомнения: из сумки торчал ствол обреза. Но женщине хватило ума не задерживать преступников в одиночку. Ведь если парни не пустили в дело обрез в аптеке, кто мог дать гарантию, что они не сделают это теперь?

Тем временем светло-русый засек слежку и коршуном ринулся на инспектора. «Ты что здесь выслеживаешь? – процедил он сквозь зубы. – Тебе чего надо?» Абрамова сочла за благо отойти в сторону. Но едва троица направилась со двора, тут же засеменила следом. Молодые люди заметили этот маневр и попытались оторваться от преследования – побежали в сторону проспекта. Но если парни бежали достаточно резво, то их спутница уже через пару минут выдохлась. И ее друзьям пришлось сменить бег на ходьбу. Это дало возможность Абрамовой не отстать от них. И тут ей вновь улыбнулась удача.

На перекрестке инспектор заметила такси, припаркованное на обочине. Добежав до него, Абрамова показала водителю свое удостоверение и попросила помочь ей задержать преступников. Водитель (им был К. Мантров) оказался мужчиной не робкого десятка и согласился помочь милиционерше. Он взял на себя миссию задержать парня в вишневой рубашке (светло-русому удалось скрыться), а Абрамовой досталась девушка. Задержание прошло без сучка и задоринки. Обоих беглецов доставили в ближайшее отделение милиции. Там у девушки изъяли сумку, в которой помимо обреза была обнаружена и часть лекарств, похищенных в аптеке. За проявленное мужество и смекалку Н. Абрамову вскоре наградили медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».

Сегодня, 30 лет спустя, мы практически сравнялись с ведущими капиталистическими странами по уровню наркомании, а некоторые страны и вовсе обогнали. По данным на январь 2007 года , в России насчитывалось 1,5 миллиона наркоманов. Из них 200 тысяч только в Москве, где оборот от продажи наркотиков составляет в год около 10 миллиардов долларов. В день в России от употребления наркотиков умирает 200 человек. И это, судя по всему, еще не предел. Так что советская социалистическая наркомания в отличие от капиталистической – сущий детский сад.

Да и рынок лекарственных препаратов сегодня не сравнишь с советским. Он стал, конечно, куда более насыщенным, только вот благо ли это? В феврале 2007 года первый заместитель министра МВД Росии А. Чекалин заявил, что наша страна занимает 2-е (!) место в мире по распространению поддельных лекарств. По оценкам экспертов, ежегодный объем продаж в России составляет 200–300 миллионов долларов. Чекалин рассказал, что только в ходе десятидневной операции «Фармаколог» в ноябре 2006 года было выявлено более 26,3 тысячи фактов хранения и реализации некачественных лекарственных препаратов, около 2 тысяч продаж фальсификатов и 1,5 тысячи продаж лекарств с истекшим сроком годности. От использования этих подделок каждый год умирает 1 миллион россиян.

Джунгли в Чертанове

Следующее происшествие можно смело отнести к разряду курьезных. Началось оно с того, что летом 1975 года в 136-е отделение милиции города Москвы, расположенное в Чертанове, от жителей района стали поступать заявления о том, что в их доме побывал странный преступник. По словам потерпевших, после его посещения в квартирах ничего ценного не пропадало, однако все оказывалось перевернуто вверх дном: стулья опрокинуты, покрывала с кроватей сдернуты, занавески порваны. Кроме этого, таинственный преступник повадился съедать все продукты, неосмотрительно оставленные хозяевами на кухне (съестное, хранившееся в холодильнике, вор почему-то не трогал).

Судя по всему, преступник попадал в квартиры через открытые окна или форточки. Но было непонятно, каким образом ему удавалось это проделать – ведь окна некоторых квартир, куда он проникал, находились высоко от земли – на четвертом-пятом этаже. Милиционеры долго ломали голову над этой головоломкой и, вполне вероятно, никогда бы ее не разрешили, если бы не помощь самих потерпевших.

В один из дней молодая семья вернулась домой из магазина и обнаружила у себя в квартире страшный погром. А на подоконнике сидел виновник этого шабаша… обезьяна. Когда глава семейства бросился на животное с кулаками, оно изобразило на своем лице презрительную гримасу и сбежало по водосточной трубе на крышу. Пострадавшие мигом отправились в милицию. Спустя полчаса милицейский наряд прибыл по указанному адресу и поднялся на чердак. Но, поскольку никакого опыта по отлову обезьян у стражей порядка не было, поймать животное так и не удалось – проявляя чудеса сноровки, оно умудрилось перепрыгнуть на соседнее здание и скрыться.

В течение нескольких дней милиционеры гонялись за обезьяной по крышам чертановских домов, пока наконец ее не удалось поймать. «Преступницу» посадили в ящик и накрыли сверху сеткой из-под картошки. Принесли в отделение милиции и стали обзванивать соответствующие организации с тем, чтобы пристроить ее в надежные руки. Однако ни зоопарк, ни цирк брать животное наотрез отказались: дескать, она же дикая. И тогда начальник отделения приказал временно пристроить обезьяну в милицейское общежитие: мол, пусть пока поживет в ящике, а мы за это время что-нибудь придумаем. Но придумать ничего не успели: спустя сутки обезьяна сбежала из своего заточения, сумев перегрызть сетку. Самое странное, что после этого побега ни одного заявления от пострадавших жителей района больше не поступало: то ли обезьяна погибла, то ли попала в хорошие руки.

Звериный оскал кулака

В 1975 году страна отмечала славный юбилей – 30-летие Победы. Однако за фасадом этого всенародного праздника скрывалась весьма тревожная проблема: большинство советских людей уже не воспринимали войну как всенародную трагедию и, по сути, начали забывать о том, за что их деды и отцы проливали свою кровь на фронтах Второй мировой. Тлетворные мысли о «райской» жизни по западному образцу все сильнее проникали в души и головы советских людей. Отсюда и преступления, которые в Советском Союзе, казалось, навсегда канули в прошлое. Они вполне могли произойти в далекие 20-е годы, когда в стране еще был силен кулак, грудью стоявший за свою частную собственность. Но на дворе были 70-е! Получалось, что спустя полстолетия кулак снова вернулся в страну победившего социализма.

14 августа в «Комсомольской правде» была опубликована заметка А. Пальма, в которой рассказывалось о диком преступлении, совершенном несколько дней назад на окраине Днепропетровска. Там пенсионер К. Любченко выстрелом из ружья убил 14-летнего подростка Володю Янчева, заподозрив его в посягательстве… на свою огородную картошку. Причем убийство произошло средь бела дня, на глазах у еще нескольких огородников, которые копались на своих грядках. Между тем ни один из них даже не подумал броситься на помощь к смертельно раненному ребенку – вместо этого огородники спешно покинули место трагедии, а некоторые из них даже выражали убийце свою поддержку: дескать, правильно сделал, а то совсем житья не стало от этих воришек.

К истекающему кровью Янчеву поспешил на помощь его друг Володя Геймор, но все его старания были напрасны – мальчик умер от потери крови до того, как к нему примчалась «Скорая». Пенсионера, конечно, судили, но, учитывая его возраст, дали ему не так много.

Москва манящая

Несмотря на то что в советские годы московская милиция считалась одной из самых надежных и профессиональных (про МУР в преступном мире ходили настоящие легенды), преступники из разных концов страны все равно слетались в столицу, как пчелы на мед. А все потому, что там было чем поживиться. Правда, большинству гастролеров не везло – их быстро призывали к ответу. Вот лишь один из таких примеров.

В конце августа преступник под покровом ночи сумел вскрыть дверь в магазине № 4 по улице Дружбы и проник в помещение. Грабитель не стал терять времени даром и бросился складывать в сумку наиболее ценные вещи – пальто, пиджаки, забыв о том, что магазин стоит на сигнализации (как мы помним, создание подразделений ночной милиции взамен сторожевой охраны произошло в самом конце 1970 года ).

Сигнал тревоги поступил в ближайшее от места происшествия 76-е отделение милиции в ту же секунду, как грабитель проник в помещение, и уже спустя три минуты туда прибыла тревожная группа в составе двух человек: В. Петровичева и В. Дремова. Первый вошел в магазин, а второй отправился осматривать территорию снаружи. Но не успел Дремов сделать и нескольких шагов, как услышал поблизости глухой удар и чей-то протяжный стон. В следующую секунду на улицу выскочил неизвестный мужчина, который со всех ног бросился бежать к лесному массиву, в сторону Ленинских гор. Дремов побежал следом.

Несмотря на то что грабитель бежал весьма резво, шансов спастись у него практически не было – его преследователь был лучшим легкоатлетом в своем подразделении. Догнав преступника, Дремов опрокинул его на землю. Завязалась драка между безоружным милиционером и вооруженным фомкой преступником. Она могла закончиться самым непредсказуемым финалом, если бы на помощь своему напарнику не прибежал Петровичев. Оказывается, в темноте преступник не сумел нанести расчетливый удар, и фомка только чиркнула милиционера по голове. Вдвоем стражи порядка быстро скрутили грабителя. Как выяснилось позже, им оказался житель Тамбовской области, который специально приехал в Первопрестольную, чтобы поживиться.

Дерзкая банда из Саратова

Очередная дерзкая шайка преступников объявилась в славном городе Саратове. Возглавил ее 35-летний Юрий Чубин (фамилия изменена), который совсем недавно вернулся из заключения и, напрасно помыкавшись в поисках работы, решил вновь встать на скользкую дорожку преступлений. Поскольку одному заниматься этим опасным промыслом ему было несподручно, Чубин привлек в свою шайку трех своих приятелей: Маркова, Чепышева и Шапкина (фамилии изменены). Вчетвером стали прикидывать, какое дельце лучше обтяпать.

Сначала хотели ограбить какую-нибудь сберкассу, но затем передумали из-за возможных сложностей такого ограбления: кассы были снабжены тревожной кнопкой, да и огнестрельного оружия у них пока еще не было. В итоге кто-то из будущих грабителей предложил нанести визит в бухгалтерию учебно-производственного предприятия общества слепых. Дескать, в сейфе кассира всегда имеются в наличии крупные деньги. «А как насчет охраны?» – поинтересовался Чубин. «Никакой охраны нет, – было ему ответом. – А дверь в кассу самая обычная, деревянная». На том и порешили.

6 сентября 1975 года под покровом темноты четверо преступников подошли к бухгалтерии. Пока двое стояли на шухере, двое других, выдавив стекло, проникли в помещение. Легко справившись с дверью, пробрались в кассу, где стоял вожделенный сейф. Чубин достал из сумки дрель и споро приступил к делу. Трудился он минут десять. Наконец, высверлив замки, потянул на себя дверцу. Та открылась. Той ночью в руки грабителей перекочевало 4200 рублей.

Первый успех окрылил грабителей. И вот спустя три недели они вновь дали знать о себе: 26 сентября пробрались в почтовое отделение, откуда похитили 6046 рублей, а также прихватили из сейфа револьвер. Спустя еще четыре дня преступники ограбили сберкассу на сумму 2640 рублей и завладели еще одним револьвером. Милиция буквально сбивалась с ног в поисках грабителей, но напасть на их след никак не могла. Уж больно грамотно те действовали: работали в перчатках, никаких контактов с уголовным миром не поддерживали. Кроме этого, после ограбления сберкассы преступники залегли на дно, поскольку сведения о том, что их интенсивно разыскивает милиция, доносились до них постоянно – город-то шумел.

Рижский упырь

А теперь перенесемся в столицу Латвии Ригу. Вот уже более полугода сыщики города пытаются найти убийцу, расправившегося в январе с автолюбителем Меккерсом-Тентерисом, но все безуспешно. Хитрый преступник не оставил ни весомых следов, ни зацепок. Правда, и новых преступлений он тоже не совершал, что хоть как-то успокаивало стражей порядка. Однако 14 сентября все изменилось.

В тот день в Риге произошло новое убийство, которое подняло на ноги чуть ли не все правоохранительные органы латвийской столицы. В 20.40 на пешеходной дорожке, ведущей к станции Дарзини, выстрелом в затылок был убит старший оперуполномоченный КГБ при Совете Министров Латвийской ССР С. Маркин. Спустя час об этом преступлении было доложено министру внутренних дел республики и шефу латвийского КГБ. Что неудивительно, поскольку ничего подобного в Риге не происходило лет двадцать пять – с тех пор, как в республике были уничтожены последние «лесные братья», которые именно этим и занимались – целенаправленно охотились за представителями советской правоохранительной системы и властных структур.

Поначалу сыщики из МВД и КГБ предполагали, что с чекистом могли расправиться агенты какой-то из вражеских разведок. Но когда были готовы данные баллистической экспертизы, все ахнули: оказывается, из этого же пистолета «парабеллум» «Борхард-Люгер» в январе был застрелен житель столицы Меккерс-Тентерис, который в свободное от работы время занимался частным извозом. Перед сыщиками встала трудная проблема: понять, какая связь могла существовать между двумя жертвами – частным извозчиком и чекистом. А душегуб – как мы помним, это был житель Риги Юрий Спицын – тем временем готовился к новому убийству.

27 сентября к двум его жертвам добавилась третья: на этот раз пуля настигла гражданина А. Сердечного. Судя по всем признакам, его убили по следующей схеме: убийца подсел к нему в «Жигули» где-то в городе, попросил подвезти до нужного места, а по дороге убил и ограбил. Автомобиль с убитым был обнаружен случайными прохожими в половине второго дня в жилом массиве Иманта, у дома № 40 на улице, носящей имя одного из основоположников коммунизма Фридриха Энгельса. О том, как будут развиваться события дальше в этом детективе, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с другими событиями криминальной хроники 1975 года .

Актриса и маньяк

В сентябре жертвой маньяка едва не стала популярная актриса театра и кино Валентина Малявина. Она в те дни находилась в киноэкспедиции в городе Ульяновске, где режиссер Борис Халзанов снимал фильм «День семейного торжества». Съемки ленты начались еще 10 июля в павильонах, после чего 23 августа группа начала натурные съемки в Ульяновске. Однако из-за отсутствия на студии качественного негатива пленки работу вскоре пришлось приостановить аж на две недели. Наконец все было улажено, и съемки снова возобновились.

Между тем, отснявшись в своих эпизодах, Малявина стала готовиться к отъезду в Москву. Как вдруг в последний день с ней случилось ужасное – она встретилась с маньяком. Встреча произошла в безлюдном парке недалеко от гостиницы «Венец», где жила Малявина. В парк же ее занесло по чистой случайности – хотела подышать свежим воздухом перед сном. Когда бродила по его тихим аллеям, краем глаза обратила внимание на молодого человека, который мелькнул на дорожке и исчез за поворотом. Сначала актриса не придала этому значения, но, когда парень объявился перед ней снова в тот момент, когда она повернула к выходу, ее сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. Она не обманулась: перегородив ей дорогу, парень спросил: «Вы что здесь делаете?» – «Гуляю», – ответила Малявина. «Меня зовут Сережа, а вас?» – продолжил свой допрос незнакомец. Актриса назвалась. Самое интересное, несмотря на то что открытки с ее изображением продавались чуть ли не по всей стране, а фильмы демонстрировались по ТВ с завидной частотой, он ее не узнал. Видимо, предпочитал другие фильмы.

Когда Малявина сделала попытку обойти парня, тот сделал шаг в том же направлении, тем самым показывая, что отпускать ее не собирается. Вместо этого он предложил ей пройти к гостинице другим маршрутом – по ступенькам вверх. Малявиной не оставалось ничего иного, как подчиниться. Когда они шли к поросшей мхом лестнице, незнакомец с нескрываемой гордостью произнес: «Это моя территория. Я здесь царствую». И пояснил: «Я вечером прихожу сюда. Кто-нибудь обязательно заглядывает в мои владения». Малявиной стало жутко, хотя она всегда считала себя женщиной не из пугливых.

Пока они поднимались, актриса внезапно вспомнила, что у нее в сумке лежит бутылка коньяка и бутерброды. Она предложила парню перекусить, а заодно и поговорить о жизни. Тот поначалу опешил (видимо, никогда еще ему не доводилось пить со своими жертвами), а потом согласился. Сам привел женщину к одинокой скамейке. Когда они выпили по первой рюмке, парень признался, что его настоящее имя не Сережа, а Саша. Это несколько обнадежило Малявину: значит, парень ей начал доверять. Но она рано радовалась. Затем Саша поведал ей, что давно ненавидит женщин. С тех пор как вернулся домой и застал свою бывшую жену с любовником. Сообщив это, он стал вертеть в руках нож, в рукоятку которого была вмонтирована фигурка обнаженной женщины. Малявиной стоило большого труда не закричать или не броситься бежать прочь. В таком случае участь ее была бы решена. Вместо этого она внезапно предложила Саше… посостязаться в беге. Дескать, сможешь пробежать двадцать ступенек, не отдыхая? Тот откликнулся на эту идею с энтузиазмом.

Минут десять они бегали по ступенькам, после чего вновь сели на скамейку. Снова выпили. Саша продолжил свою исповедь: «Мне давно никто не верит. Почти все меня боятся. А ты поверила. Спасибо». Когда бутылка оказалась пуста, Саша вызвался проводить актрису до гостиницы. Но, когда они оказались на дороге, ведущей в город, он внезапно подхватил Малявину на руки и прошел с ней несколько метров. Потом опустил на землю и прижал к стене какого-то дома. В парне, судя по всему, взыграли чувства. Расстегнув молнию на брюках актрисы, он стал расстегивать и свои. Малявина не двигалась, объятая ужасом. Это разозлило парня, поскольку все его предыдущие жертвы, видимо, сопротивлялись. И он не выдержал: «Ты чего молчишь? С ума сошла, что ли?» Этот вопрос вывел актрису из оцепенения. Оттолкнув насильника, она стала на него наступать: «Ты что, думаешь, я испугаюсь? А ну убери сейчас же это…»

Как ни странно, но маньяк не ударил свою жертву и не предпринял новых попыток ее изнасиловать. Вместо этого он зашел за угол и стал… мочиться. У Малявиной появился идеальный шанс покончить с этим ужасом раз и навсегда. И она, собрав все свои силы, рванула прочь от своего преследователя. Маньяк, заметив ее маневр, бросился следом. Чтобы задержать его, актриса швырнула ему свой кошелек, где лежала приличная сумма денег. Как ни странно, но этот трюк удался: схватив добычу, парень прекратил преследовать свою жертву. Постояв какое-то время на месте, он затем нетвердой походкой отправился восвояси. А Малявина продолжила свой бег к гостинице. Пока бежала, заметила, что левая ладонь у нее крепко зажата. Только в номере, когда встала под горячий душ, она наконец разжала руку и увидела, что держит в ней распятие.

Зэки-бунтари

В воскресенье, 21 сентября 1975 года , в исправительно-трудовой колонии, что в Угличе Ярославской области, случился бунт заключенных. А виной всему был… алкоголь. Дело в том, что на территории ИТК возводили производственный корпус, куда каждый день приезжал с воли экскаватор с ковшом. Ушлые зэки проделали щель в его днище и ежедневно привозили в зону ящик водки. В течение недели они пили втихую, а потом не сдержались.

В день бунта зэки играли между собой в футбол и после игры решили отметить это дело массовой попойкой. В итоге «под парами» оказались около тысячи заключенных. Они бросились к ПКТ (помещение камерного типа) и отпустили на волю всех отъявленных нарушителей. И под их руководством отправились грабить местный магазин. Говорят, дорвавшись до чая, зэки в ту ночь заваривали его ведрами (чифирь – любимый напиток советских зэков).

Дело могло обернуться для охраны совсем худо, если бы к ним не пришла помощь в лице… моряков. В городе была овощная база Северного флота, и тасовавших в тот день на ней капусту морячков бросили на помощь охранникам ИТК. Вместе с охраной и сводным отрядом городских милиционеров моряки вошли на зону. Причем, по приказу свыше, во избежание лишнего кровопролития все вошедшие обязаны были сдать огнестрельное оружие и получить вместо него… солдатские ремни. Гуманисты-начальники, видимо, рассчитывали, что их подчиненные вполне сумеют усмирить тысячную толпу озверевших зэков с помощью металлических пряжек.

Когда силы правопорядка вошли на зону, на дворе была полночь. Подогретые спиртным и чифирем, зэки гостей не испугались и сами бросились врукопашную. Охранников стали забрасывать горящими головешками. Дело могло закончиться полным поражением сил правопорядка, если бы часть милиционеров не умудрилась спрятать у себя огнестрельное оружие. Началась стрельба на поражение. Только это смогло отрезвить зэков и обратить их в бегство. А спустя пару часов они и вовсе утихомирились. Их вывели из бараков, построили в «коробочки» и в течение нескольких часов держали на улице под дулами автоматов. И только затем в колонию прибыли основные силы областного УИНа.

Следы крови потом отмывали по всему лагерю. Разумеется, об этом бунте в советской прессе не было сказано ни слова. Зато радио «Свобода» вечером 22 сентября вволю поупражнялось в красноречии, оповестив весь мир о том, что в Угличе полевая жандармерия подавила выступления угличских заключенных. Причем назывались какие-то заоблачные цифры погибших и раненых. Впрочем, это была отличительная черта «вражьих голосов»: если наша пропаганда о жертвах подобных ЧП обычно молчала либо значительно занижала их количество, то забугорные вещатели число жертв специально преувеличивали. Для нагнетания еще большего кошмара.

Смерть за рыбу

В 1975 году в СССР было совершено 1951 убийство, связанное с хулиганством (на 275 случаев меньше, чем в прошлом году). Однако, несмотря на снижение подобных случаев, ситуация все равно была тревожной. Это явно указывало на определенное падение нравов в стране, когда жизнь человеческая порой стоила… например, несколько свежемороженых рыбин. Подобный дикий случай произошел осенью 75-го в столице Украины Киеве. Выглядело это следующим образом.

2 октября некие киевляне Степненко и Гонзик, находясь в нетрезвом состоянии, шли по улице Краснозвездной. На полпути им попался на глаза лоток гастронома № 517, где продавалась свежемороженая рыба. Степненко решил купить себе несколько штук рыбы и встал в очередь. В тот момент, когда он расплачивался с продавщицей, его приятель незаметно зашел ей за спину и украл несколько рыбин, бросив их себе в сумку. После этого друзья удалились, как ни в чем не бывало.

Между тем кражу рыбы заметил один из мужчин, стоявших в очереди, – рабочий завода «Арсенал» Аликин. Сегодня вряд ли бы кто стал затевать из-за этого скандал, но в советские годы все было иначе – тогда принципиальных и совестливых людей было значительно больше. В итоге вместе со своим приятелем Карповым Аликин бросился за воришкой и достаточно быстро догнал его. «Верните рыбу на место!» – потребовал рабочий у Гонзика. Но тот в ответ лишь рассмеялся. А когда Аликин взял его за локоть, чтобы силой отвести к лотку, в дело внезапно вмешался Степненко.

Мощным ударом кулака в лицо он сбил Аликина на землю и принялся жестоко избивать его ногами. Карпов хотел было вмешаться, однако ему помешал Гонзик – он буквально повис у него сзади на плечах. А когда в драку попытался вмешаться еще один человек – некий автовладелец, проезжавший на своем автомобиле мимо, – тот же Гонзик опрокинул его на асфальт, дернув за ворот рубахи. В итоге Степненко в течение нескольких минут со всей злостью бил лежащего на земле Аликина, нанося ему удары ногами по лицу и другим частям тела. Один из этих ударов оказался смертельным – мысок ботинка угодил точно в висок.

Состоявшийся вскоре суд определил Степненко наказание в виде 12 лет колонии строгого режима, а его приятелю Гонзику сначала дали 9 лет, а потом скостили срок до 5 лет колонии общего режима.

Братья-разбойники из Рязани

В ночь с 3 на 4 октября в Рязани ограбили… химчистку на улице Дзержинского. Не ахти какое преступление, скажет читатель, но, как говорится, чем богаты. Ведь в те достопамятные годы заказные убийства почти не практиковались, а маньяки и террористы если и встречались, то крайне редко. Поэтому львиную долю преступлений в СССР составляли не тяжкие преступления, а мелочовка: например, кража сохнущего на улице белья или сигарет из табачного киоска. Поэтому знаменитые строчки песни из телесериала про «ЗнаТоКов» о том, что «кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет», не была далека от истины. Эта песня была написана в 1970 году , когда уровень преступности в СССР еще не зашкаливал и в большинстве преступлений сохранялся налет патриархальности. Поэтому большинству молодых людей, которые целенаправленно шли в сыщики, было скучно на работе, поскольку редким из них выпадали погони с перестрелками или, на худой конец, охота за кровожадным маньяком. Большинство инспекторов угро по всей стране искали злостных алиментщиков или похитителей белья. Так что советский кинематограф не преувеличивал, когда снимал фильмы о таких скучающих сыщиках (речь идет о фильмах вроде белорусского «Всего одна ночь» ( 1977 ) или хита Студии имени Горького «Сыщик» ( 1980 ).

Однако вернемся к ограблению химчистки в Рязани. Неизвестные грабители проникли в нее путем взлома оконной рамы и унесли оттуда одежду на сумму свыше 500 тогдашних рублей. Расследование преступления поручили сыскарям из ближайшего отделения милиции. И те нашли грабителей за считаные дни.

Начали сыщики с того, что опросили жителей близлежащих домов на предмет выявления сомнительных личностей, ведущих антиобщественный образ жизни. Добропорядочные граждане назвали несколько имен, среди которых чаще всего мелькали фамилии двух братьев – Михаила и Вячеслава Михеевых (фамилия изменена). Люди отзывались о них весьма неодобрительно: дескать, нигде не работают, а одеваются всегда с иголочки. Вот и давеча кто-то видел, что младший из Михеевых – Вячеслав – щеголяет в новой «олимпийке». Сыщики решили навестить братанов. И не ошиблись. Оказывается, «олимпийка» Михеева-младшего входила в число украденных из химчистки вещей. Поскольку отпираться на этот счет было бессмысленно, Вячеслав сознался в ограблении, но заявил следующее: дескать, грабил один, а краденые вещи уже успел продать неизвестным людям. Но сыщики позволили себе не поверить парню. И взялись за старшего брата – Михаила.

С первого же допроса тот пошел в «несознанку»: мол, ничего не знаю и в день ограбления был в Москве. А сыщикам уже были известны все адреса михеевских родственников в столице. Они попросили Михаила перечислить их все. Когда он закончил, спросили: «А что же ты не называешь адрес своего родного папаши?» Михаил сначала сильно удивился такой осведомленности сыщиков, а когда все же справился со своим волнением, то ответил, что со своим непутевым отцом давно прервал всяческие отношения. Но сыщики и здесь позволили себе не поверить словам допрашиваемого. И отрядили в Златоглавую двух своих коллег с целью навестить родителя Михеевых и провести у него обыск. Как и следовало ожидать, все украденные вещи хранились именно там. Таким образом, на распутывание этого преступления у сыщиков ушло всего лишь три дня.

Маньячный тандем

Практически не бывает случаев, когда маньяки работают коллективно, – эта братия предпочитает вершить свои черные дела в одиночку. А вот в советской криминальной истории такой случай зафиксирован. Пусть один, но он есть. И датирован именно 1975 годом .

Дело было в Подмосковье, а точнее – в Люберецком районе. Тамошнее население с весны пребывало в ужасе от деятельности маньяка, который не только грабил и насиловал свои жертвы, но и убивал их. Первую жертву обнаружили на пустыре неподалеку от автобусной остановки – молодая женщина была жестоко изнасилована и убита несколькими ударами тяжелого предмета по голове. Поначалу милиция отнеслась к этому преступлению как к рядовому, то есть не связанному с деятельностью какого-то маньяка. Но, когда в начале лета возле другой автобусной остановки была изнасилована и убита таким же способом, как и первая жертва, еще одна женщина, стало ясно – в области объявился маньяк (о том, что преступников двое, милиция узнает чуть позже).

Тут же была создана специальная оперативная группа, которая занялась поисками зверя в человеческом обличье. Под особый контроль были взяты особо опасные участки – промежуточные автобусные остановки. Однако в расставленные сети маньяк упорно не шел, более того, ловко их обходил. В итоге в последующие восемь месяцев от его рук погибли еще 12 женщин, еще на четырех было совершено покушение, и лишь случайность спасла их от смерти.

Именно спасшиеся женщины и поведали сыщикам о том, что маньяков было… двое. Сыщики подивились этому факту: подобного в их практике еще не случалось. Уникальность этого дела состояла в том, что маньяки действовали не разрозненно, а в тесном контакте друг с другом. Объединив свои усилия, они практически каждый месяц выходили на охоту, но все время в разных местах области: то в Теплом Ключе, то в Малаховке, то в Котельниках или самих Люберцах. Сыщики буквально сбивались с ног в поисках преступников, а те, уверовав в свою неуловимость, зверели все сильнее и сильнее.

Но, как говорится, сколь веревочке ни виться… Обладая показаниями сразу нескольких свидетелей преступления, сыщики составили фоторобот преступников и раздали его всем участковым инспекторам тех районов, где маньяки могли обитать. В итоге спустя некоторое время в одном из этих фотороботов был опознан некий 16-летний Андрей Шувалов. Задержав его, сыщики показали его жертвам, и те уверенно заявили: это один из преступников. Однако Шувалов наотрез отказался называть имя своего сообщника, уверяя, что действовал в одиночку. Но его старания оказались напрасными. Сообщник, конечно же, после ареста компаньона затих, но затем звериное нутро вновь погнало его на охоту.

Вооружившись кувалдой, он занял позицию в кустах возле ТЭЦ-22, поджидая очередную жертву. Наконец она появилась: молодая женщина с сумочкой через плечо. Маньяк пропустил ее вперед, намереваясь напасть сзади. Но в тот момент, когда он уже пристраивался к жертве, его и взяли оперативники. Маньяком оказался Николай Шестаков, которого суд вскоре приговорил к высшей мере наказания – расстрелу. Его компаньона от смерти спасло несовершеннолетие – он получил 15 лет тюрьмы.

Душегуб по прозвищу Спартак

Всего каких-нибудь десять-пятнадцать лет назад преступность на селе в СССР была гораздо ниже, чем в городе. Однако с того момента, как города стали расти и поглощать в себя все большее количество сельской молодежи, на селе начался рост преступности. Во многом это было связано именно с миграционными процессами, поскольку нацеленные на отъезд молодые люди, еще не уехав, уже утрачивали духовную связь с родным местом и были способны совершать противоправные действия против своих же земляков. Потом, угодив в тюрьму и отсидев в ней положенное, эти люди чаще всего уже не стремились в города, а возвращались в родные места и вновь становились инициаторами новых преступлений. Все это и вело к тому, что к середине 70-х сельская преступность была близка к тому, чтобы сравняться с городской. Даже жестокие насильственные убийства на селе постепенно становились вполне обыденным явлением, а некоторые из них даже могли дать фору городским. И следующий рассказ именно о таком преступлении – бессмысленном и беспощадном. А затеял и возглавил все это уголовник по прозвищу Спартак.

Все началось в понедельник, 24 ноября 1975 года , в поселке Голованово Пермской области. В тот день в одном из домов судьба свела за дружеской попойкой четырех человек: некоего Баландина, 29-летнего Александра Жидкова по кличке Спартак, Левченко и сожителя хозяйки квартиры. Последний оказался человеком неосторожным: впервые сидя за одним столом с незнакомыми людьми, стал выкладывать перед ними чуть ли не всю свою биографию. Когда же алкоголь окончательно развязал ему язык, он сболтнул событыльникам и вовсе неожиданное: что в одной из камер хранения на вокзале Пермь-II у него спрятано «рыжье», то есть золото. Знай болтун о том, что двое из тех, кто сидел с ним за столом – Баландин и Жидков, – уже успели хлебнуть тюремной баланды, может быть, и остерегся бы болтать лишнее, но сказанного было уже не вернуть.

В итоге уголовники стали избивать сожителя хозяйки, с тем чтобы узнать номер камеры и ее код. Тот пошел в «несознанку»: дескать, выдумал все спьяну, нет никакого золота. Но кто ж ему теперь поверит? Экзекуция была продолжена, причем пытки стали куда более изощренными. Так продолжалось в течение двух (!) дней. Наконец, когда сожитель от нечеловеческих пыток впал в беспамятство, но так и не раскрыл правду о золоте, мучители решили его добить. Жидков взял полотенце и задушил им несчастного. А потом для верности расправились и с хозяйкой квартиры, которая стала невольной свидетельницей убийства своего сожителя.

Из Голованова бандиты отправились поездом в Пермь. По дороге у Жидкова и Левченко возникла идея расправиться с Баландиным. Как сказал Жидков, тот плохо себя вел во время расправы над хозяйкой дома и мог по малодушию сдать их ментовке. Обреченного решено было убить во время сна. Но Баландин оказался хитрее своих подельников. Звериным чутьем заподозрив неладное, он обманул своих потенциальных убийц. Когда они договорились сойти с поезда на станции Сылва, Баландин этого не сделал и таким образом избежал верной смерти. Как ни странно, но он не стал мстить своим подельникам и не сдал их милиции. Случись это, кровавый путь банды был бы прерван, а так все самое страшное было еще впереди.

13 декабря Жидков и 18-летний Михаил Веретельник по прозвищу Козырь задумали ограбить совхозную кассу в деревне Денисово Чусовского района. Вооружившись четырьмя (!) ружьями и двумя ножами, они отправились в поселок Сылва Пермского района, чтобы подключить к делу еще одного кореша – Мирона, с которым Жидков познакомился на лесоповале в Ныробской зоне строгого режима. После двухчасового сидения за бражкой троица отправилась на станцию. Однако по дороге преступников сильно развезло, и Жидков с Мироном повздорили из-за какого-то пустяка. Спор разрешился в духе ковбойских фильмов: Жидков с одного выстрела уложил кореша в снег. После чего путь на станцию продолжили двое.

Однако, пройдя метров триста, Жидков внезапно вспомнил, что оставил при убитом ружье. Решили вернуться. А когда пришли на место, обнаружили, что Мирона на месте нет. Тогда по кровавым следам на снегу они отправились в погоню. Вскоре увидели, что Мирона волокут под руки две женщины и мужчина (это были мать и сестра Мирона и его знакомый). «Ах вы, падлы!» – закричал Жидков и открыл огонь по невинным людям. Обе женщины были убиты наповал с первых же выстрелов, а вот мужчине повезло – он получил легкое ранение и сумел убежать. Сам Мирон стал подниматься с земли, но Жидков расстрелял его в упор. Потом выяснится, что в горячке выстрел получился неудачный – Мирон выжил.

Забрав злополучное ружье, убивцы продолжили свой путь на станцию Сылва. Но на самом подходе к ней внезапно заметили на скамейке спящего бродягу. В Жидкове вновь взыграла жажда убийства. Достав нож, он осторожно приблизился к несчастному и хладнокровно перерезал ему горло. Просто так, без всякого мотива… Затем бандиты захотели свести счеты с дежурным милиционером, но того спасла от гибели случайность – за несколько минут до этого он покинул свой кабинет по какой-то надобности. Но бандиты компенсировали неудачу со случайными людьми – мужем и женой, ожидавшими поезда на платформе. Жидков пьяным голосом приказал супругам встать перед ним на колени, а когда те не послушались, выстрелил в них из ружья. Дробь попала женщине в ноги, и она упала. Муж нагнулся к жене, и это спасло его от смерти – следующий заряд прошел в нескольких сантиметрах над его головой. С криком: «Всех вас надо перестрелять!» – бандиты убежали. Но их злодеяния на этом не закончились.

На свою беду, в те часы вдоль железнодорожного полотна по тропинке шла 19-летняя девушка. Жидков подскочил к ней первым и стал вырывать у нее из рук сумочку. Девушка стала кричать, и тогда душегуб выхватил финку и стал бить беззащитную жертву куда попало. Завладев сумкой, бандиты убежали с места преступления. Но и это было еще не все.

По дороге они наткнулись на барак, где жили пристанционные рабочие. На беду, в тот час в доме оказались только женщины и дети. Направив на них ружья, бандиты потребовали денег. Одна женщина отдала им 15 рублей, другая нашла только 7 рублей. А третья, беременная, отказалась отдавать преступникам последнее и заперлась в комнате. Но деревянная дверь разлетелась в щепки после первого же выстрела. Заряд угодил женщине в живот и убил еще не родившегося ребенка (сама женщина выживет).

Покинув барак, бандиты продолжили свой пеший путь до деревни. Но возле железнодорожного переезда зоркий глаз Жидкова углядел еще одну компанию людей – двух женщин и мужчину. «Ба, да это же участковый!» – вырвалось у Жидкова при виде мужчины. Выхватив нож, бандит нанес жертве несколько ударов в живот (к счастью, несмертельных). Женщин бандиты трогать не стали.

Достигнув переезда, отморозки и там сумели отметиться: наставляли ружья на водителя машины, требуя отвезти их в Троицу, избили двух мужчин и двух девушек. К счастью, никого не ранили и не убили. Наконец, добрались до дома, где жила мать Жидкова. Поскольку в многочисленных битвах он получил неглубокую рану руки, он отправился на перевязку, а Веретельник решил ограбить соседний дом – у него кончились патроны, и он хотел ими там разжиться. Но боеприпасов у хозяев не оказалось. Тогда бандит ограничился бельем и в одиночку отправился в деревню Денисово грабить совхозную кассу.

Тем временем Жидков, перебинтовав руку, вышел на улицу искать кореша. Не обнаружив его, пошел вдоль по улице. И набрел на дом, где справлялась свадьба. Когда один из гостей отказался вынести ему бутылку водки, Жидков пальнул из ружья по окнам. В доме началась паника, люди стали выбегать на улицу. И Жидков стал встречать их огнем. В итоге тяжелое ранение получил отец невесты, еще пять человек получили более легкие ранения. Жертв могло быть и больше, но на ружье бандита сломалось цевье, и он бросил его за ненадобностью.

Весть о побоище на свадьбе достигла местного отделения милиции. К месту происшествия выехали две опергруппы. Первым заметил Жидкова младший сержант В. Рудаков. На приказ остановиться бандит ответил бегством, после чего милиционер открыл по нему огонь на поражение из «макарова». Одна из пуль угодила бандиту в поясницу. Через несколько минут взяли и Веретельника, который попытался было отстреливаться, но, когда кончились патроны, сдался стражам порядка. Когда Жидкова в сылвенской больнице впервые навестил старший следователь облпрокуратуры В. Волков, бандит с гордостью признался: «Я с двенадцати лет по тюрьмам».

Эти преступления (пять человек убиты и около десяти ранены) имели столь большой резонанс, что эхо докатилось до Москвы. Оттуда пришел приказ наказать местные правоохранительные органы. Были сняты со своих должностей начальники Пермского и Орджоникидзевского ОВД, линейного отдела милиции Пермь-II. Начальника управления угро предупредили о неполном служебном соответствии. Начальнику штаба ОблУВД объявили выговор. Вообще наказанных было много – список их фамилий растянулся на полторы страницы. Но особый счет был предъявлен к убийцам, суд над которыми состоялся осенью следующего года.

В своем последнем слове на суде главарь банды Жидков сказал: «Заслуживаю только смертную казнь. Лично для меня 15 лет заключения – это равносильно механической смерти в рассрочку. Предпочитаю пулю, а не самоедство». Ему пошли навстречу – Жидков был приговорен к «вышке». Эта же участь постигла и двух его подельников – Веретельника и Левченко (последний, не смирившись с приговором, после окончания суда попытался напасть на караульного, но был сбит с ног и утихомирен). Четвертый бандит – Баландин – был осужден на 15 лет заключения с отбыванием первых пяти лет в тюрьме и последующей ссылкой. Еще пятеро преступников получили более мелкие сроки – от 3 до 6 лет тюрьмы.

Преступления, которые совершил Спартак и его подельники, криминологи отнесли бы к типу немотивированных. Этот тип преступления получил широкое распространение в 60-х годах на Западе, главным образом в США. В Советском Союзе они стали происходить десятилетие спустя, однако ученые-криминологи предпочитали не обращать на это внимания, поскольку считалось, что это случайное явление, не имеющее никакого отношения к социальному устройству советского общества. Это мнение оказалось ошибочным. Немотивированные убийства по-советски во многом зиждились на том же, на чем они зиждились и на Западе, – на ненависти к обществу в целом и неудовлетворенных амбициях убийц. Этот тип людей известный американский психолог и писатель-фантаст А. ван Фогт назвал «правыми людьми». По его мнению, «правый человек» как бы замкнут на самого себя; в каком-то смысле он даже в глубине души не верит в реальность существования других людей. И поэтому не видит ничего дурного в том, что обращается с ними, как с неодушевленными предметами.

Другой западный исследователь, криминолог К. Уилсон так охарактеризовал эволюцию подобного типа людей: «В иерархии ценностей потребность в самоуважении стоит после сексуальной потребности (и потребности в любви). Когда человек удовлетворяет свои сексуальные запросы, он начинает стремиться к достижению уважения и популярности в обществе, чтобы почувствовать себя „кем-то“. К концу ХIХ столетия западное общество вышло на тот этап своего развития, на котором потребность в самоуважении становится доминирующей. А это значит, что мотивом значительно большего, нежели раньше, числа убийств становится вышеуказанное стремление стать „кем-то“.

В то же время конец ХХ века характеризуется значительно более высоким уровнем материального благосостояния, чем какой-либо другой период в истории. Несколько столетий назад лишь богатые и могущественные люди имели время и возможность реализовать свою волю к власти. В настоящее время миллионы жителей Европы и Америки живут в удобных домах и владеют достаточными средствами для того, чтобы ожидать от общества значительно большего внимания к себе, чем прежде. В подобных условиях формируется благодатная почва для развития той «испорченности», которая выступает как главная особенность «правого человека»…

В 70-х годах благосостояние людей в СССР стало стремительно расти. То, что раньше называлось мещанством, «вещизмом» и всячески осуждалось, теперь стало культом для миллионов людей. В итоге в обществе начали меняться привычные ориентиры. Если десятилетие назад какой-нибудь заведующий складом или магазином, разъезжающий на новеньком автомобиле и построивший себе роскошную дачу за городом, большинством людей осуждался (поскольку приобретал блага в основном на ворованные деньги), то теперь ему… завидовали. Выражение «Умеют жить люди» стало все чаще звучать из уст советских граждан, и подобное «умение» уже многими воспринималось как благо. Другое дело, что не каждый мог себе позволить так жить, особенно в деревне, поэтому даже столь незначительное расслоение в обществе вызывало у отдельных индивидуумов гневную реакцию. Как итог – немотивированные убийства. Кстати, в сегодняшней капиталистической России, где расслоение людей приняло поистине катастрофические размеры, подобные убийства случаются гораздо чаще, чем в советские годы. Получается, что нынешнее общество вызывает ненависть у гораздо большего числа людей, чем прежнее.

Конец рижского упыря

В самом конце 1975 года был обезврежен душегуб из Риги, на совести которого были три человеческие жизни: двух автолюбителей и сотрудника КГБ. А поймали его случайно благодаря… известному композитору Раймонду Паулсу. Дело было так.

24 декабря от Паулса в милицию поступил сигнал, что неизвестный рэкетир вымогает у него 10 тысяч рублей. По словам композитора, неизвестный потребовал у него деньги, в противном случае пообещав убить не только его, но и членов его семьи – жену Светлану и 13-летнюю дочь Анете. По меркам того времени это было беспрецедентное событие не только для такой небольшой республики, как Латвия, но и вообще для Советского Союза. Вот почему об этом звонке уже спустя несколько минут доложили министру внутренних дел Латвии. Тот дал команду сделать все возможное, чтобы задержать наглого рэкетира. Практически за несколько часов была разработана операция по разоблачению преступника. Поскольку тот потребовал от Паулса положить деньги в кейс и оставить его в условленном месте, сыщики так и сделали. Однако вместо денег положили в «дипломат» специальное пиротехническое устройство, которое при открытии чемодана должно было взорваться и на какое-то время нейтрализовть рэкетира.

Утром в четверг, 25 декабря , Паулс на собственной машине приехал в указанное место и оставил там чемодан. За его перемещением наблюдали оперативники. Причем настолько грамотно, что преступник так и не заметил слежки. Едва он открыл «дипломат», как сработал взрывпакет и рэкетир вырубился. Дальнейшее было делом техники. Но это был не конец истории.

Удивлению и радости сыщиков не было предела, когда они установили личность вымогателя: это был 37-летний уроженец Москвы, конструктор спецконструкторского бюро магнитной динамики Юрий Спицын, который в течение года совершил те самые три убийства, поставившие на ноги всю рижскую милицию: в январе он застрелил Меккерса-Тентериса, а в сентябре таким же способом убил сотрудника КГБ и еще одного рижанина, подрабатывавшего на своих «Жигулях» частным извозом. Так, во многом благодаря Раймонду Паулсу, рижской милиции удалось обезвредить опаснейшего преступника.

Конец дерзкой банды из Саратова

В декабре была обезврежена и дерзкая банда грабителей из Саратова. Как мы помним, свой преступный путь это бандформирование начало в начале сентября, ограбив кассу бухгалтерии учебно-производственного предприятия общества слепых. После чего в течение месяца они кутили на украденные деньги. А вскоре вышли на новое дело. Причем преступники решили сбить сыщиков со следа и наведались в соседний с Саратовом город Энгельс.

Ночью 28 октября они проникли в одну из тамошних сберкасс и распотрошили ее сейф на 1800 рублей. А два дня спустя – опять же под покровом темноты – отметились у себя на родине, в Саратове, – через окно музыкальной школы проникли в сберкассу, что на улице Минской. Правда, улов оказался самым минимальным: всего 452 рубля с копейками. Но к этой сумме они присовокупили еще один револьвер – третий в их арсенале.

Чтобы выйти на след преступников, саратовские сыщики «напрягли» всех своих агентов в преступной среде города. Три с лишним месяца те пытались выйти на след «сберкассников», пока наконец эти попытки не увенчались успехом. Во вторник, 16 декабря , агент угро под псевдонимом Муравьев сообщил в своем донесении, что кражу денег из сейфа предприятия Всероссийского общества слепых 6 сентября могли совершить парень по кличке Лысый и его друзья. Для оперативников не составило большого труда установить, что скрывается под этой кличкой 35-летний Юрий Чуркин, некогда уже судимый. Чтобы удостовериться в верности показаний Муравьева, в окружение Чуркина был введен другой агент – молодая особа под псевдонимом Жукова. Дама оказалась чрезвычайно работоспособной: пользуясь своими чарами, она меньше чем за две недели сумела выведать, что у Чуркина имеется в наличии револьвер, похищенный в одной из сберкасс еще в сентябре. Этой информации оказалось достаточно, чтобы в штабе по раскрытию преступлений, совершенных «сберкассниками», приняли решение брать Чуркина с поличным.

Субботним утром, 27 декабря , Чуркин успел только проснуться и позавтракать, как внезапно в дверь позвонили. На вопрос: «Кто там?» – последовал ответ, что пришли из ЖЭКа поговорить насчет перерасчета квартплаты. Чуркин поверил, открыл дверь и тут же оказался повергнутым на пол ворвавшимися в прихожую людьми в штатском. На его руках защелкнулись наручники. Чуркин поначалу пытался было качать права, но быстро был поставлен на место найденными в его квартире убийственными вещдоками: револьвером системы «наган» с семью патронами, а также дрелью и сверлами, которыми он высверливал замки в сейфах сберкасс. Понимая, что запираться бесполезно, Чуркин стал давать чистосердечные показания и назвал еще одного своего подельника – Маркелова. Однако, когда сыщики нагрянули к тому домой, тот уже успел скрыться.

Бегал бандит недолго. За несколько часов до наступления Нового года сыщикам стал известен его новый адрес. Бандита было решено брать «тепленьким» – вскоре после боя курантов. Операция прошла молниеносно, что вполне понятно: Маркелов был с такого бодуна, что даже сопротивляться не смог. У него были найдены два револьвера, граната, дрель со сверлами, ценности и 490 рублей наличными.

Сутки спустя у себя на квартире был задержан третий участник банды – Чернышов, у которого при обыске были найдены золотые кольца, револьвер и 5 тысяч рублей наличными. Наконец, еще через четыре дня арестовали последнего бандита – Щепакина, на руках у которого была еще 1 тысяча рублей. Вообще «сберкассники» оказались людьми экономными: за четыре с половиной месяца они умудрились из 30 тысяч похищенных денег промотать только 9 тысяч. В итоге львиная доля награбленного вернулась государству.

Воры-театралы

В Москве накануне Нового года случилась весьма занятная криминальная история. Началась она со звонка в 85-е отделение милиции: взволнованный женский голос сообщил, что ее квартиру ограбили. На место происшествия была направлена оперативная группа во главе с младшим лейтенантом Евгением Писковым. Когда они прибыли на место, то застали грустную картину: на груде перевернутых вверх дном вещей плакала хозяйка. Дождавшись, когда она успокоится, стражи порядка приступили к описи похищенного. И тут выяснилась весьма интересная деталь.

Вместе с действительно ценными вещами (новые импортные джинсы, магнитофон) грабители покусились на весьма специфические вещи: на театральный бинокль и два театральных билета, лежавшие на комоде. «Собирались с мужем сегодня в театр пойти, да не вышло», – с грустью в голосе констатировала исчезновение билетов хозяйка. «А билеты в какой театр?» – живо поинтересовался Писков. «В Театр Советской Армии, – ответила хозяйка. – Сегодня, в семь вечера». Писков взглянул на часы: они показывали начало шестого. «А вы случайно не помните указанные на билетах места?» – поинтересовался милиционер у хозяйки. «Как же не помнить, если я специально брала поближе к сцене: партер, ряд 9-й, места 23 и 24», – четко, как на уроке, сообщила женщина. «А ну, хлопцы, по коням!» – скомандовал Писков и первым ринулся к выходу.

Примерно через час Писков в компании двух своих коллег – старшего сержанта И. Сукманова и сержанта М. Гудкова – был уже в ЦТСА. Билетных кассиров миновали без всяких проблем, предъ-явив им свои удостоверения. Но поскольку до начала спектакля оставалось еще более получаса, сыщики решили переждать это время в кабинете у главного администратора. Тот, едва милиционеры рассказали ему о цели своего визита, сразу проникся серьезностью момента и вызвался во всем им помогать. И действительно помог. Чтобы не вызывать у грабителей лишних подозрений, именно он в одиночку отправился к ним в антракте и под благовидным предлогом попросил их пройти к нему в кабинет. Один из парней попытался было возразить, но физиономия администратора источала такое благодушие, что все подозрения у молодых людей разом улетучились. Они покорно побрели за администратором. Каково же было их удивление, когда в кабинете они застали милиционеров.

Писков подошел к одному из парней и, указывая на театральный бинокль в его руке, спросил: «Эта вещичка еще сегодня утром принадлежала другому человеку. Не так ли?» Вопрос явно застал молодого человека врасплох, отчего его лицо покрылось густой краской. Отпираться было бессмысленно, и уже спустя минуту оба парня стали давать признательные показания. После чего отправились встречать Новый год в следственный изолятор.

Преступность в СССР в 1975 году

Общее количество преступлений – 1 197 512 (в 1974-м – 1 141 108) – рост;

умышленные убийства – 17 569 (в 1974-м – 16 850) – рост;

покушения на убийства – 4276 (в 1974-м – 4348) – падение;

убийства с разбоем – 306 (в 1974-м – 253) – рост;

убийства с изнасилованием – 266 (в 1974-м – 257) – рост;

убийства с хулиганством – 1951 (в 1974-м – 2226) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 11 856 (в 1974-м – 10 981) – рост;

убийства матерью новорожденного – 432 (в 1974-м – 438) – падение;

посягательства на милиционеров – 351 (в 1974-м – 343) – рост;

изнасилования – 16 139 (в 1974-м – 15 304) – рост;

грабежи – 41 325 (в 1974 м – 38 590) – рост;

разбои – 9766 (в 1974-м – 9454) – рост;

хулиганство – 206 624 (в 1974-м – 199 820) – рост;

умышленные телесные повреждения – 34 163 (в 1974-м – 30 655) – рост;

преступления в армии – 16 710 (в 1974-м – 15 617) – рост;

взяточничество – 4039 (в 1974-м – 3802) – рост.

Год назад в СССР был зафиксирован значительный рост преступности – почти на 92 тысячи случаев больше, чем в предыдущем году. Однако в 1975 году статистика отметила снижение количества преступлений – был зафиксирован рост уже всего на 56 тысяч случаев. Так, убийств хоть и было совершено на 719 случаев больше, чем год назад, однако тогдашний рост по сравнению с предыдущим годом ( 1973 ) составил 1117 случаев. Рост изнасилований в 75-м составил цифру 835 случаев, что было меньше прошлогоднего роста на 459 случаев, рост числа тяжких телесных повреждений составил 3508 случаев – на 1114 случаев меньше.

Все эти факты были следствием той профилактической работы, которую вело союзное и республиканские МВД. Например, значительную роль в борьбе с преступностью оказывали общественные пункты охраны порядка, которые существовали не только в городах, но и добрались до сельской местности. Так, зачинателями этого процесса стал Узбекистан, после чего этот опыт стал распространяться повсеместно. В 1975 году стали возникать первые общественные пункты охраны порядка в Марийской АССР.

Активно развивались и другие начинания, например оперативные отряды. Лидером в этом процессе была, естественно, Москва, где впервые деятельность подобных отрядов была поставлена на научную основу. А зачинателем этого стал Первомайский оперотряд: именно здесь была введена система непрерывного оперативного планирования, дающая возможность вести постоянную и целенаправленную работу с лицами, склонными к правонарушениям. Дружинники там располагали современными картотеками, у них был заведен образцовый учет.

Еще один полезный опыт внедрили оперотрядовцы Ижевска: они организовали службу подвижных оперативных групп (ПОГ). Разбив город на секторы, они проложили маршруты и вместе с работниками милиции на личных машинах ежедневно контролировали все наиболее уязвимые места. Как и экипажи ПМГ, они прибывали к месту происшествия в считаные минуты и пресекали правонарушения в самом зародыше. Сегодня о подобном подвижничестве можно только мечтать: в разобщенной капиталистической России, где главенствует принцип «каждый выживает в одиночку», милиция и народ существуют в разных плоскостях.

1976

Пропавшая коллекция

Подавляющая часть советских граждан 1 января еще приходили в себя после новогодней ночи, а сотрудники таможенной службы аэропорта Шереметьево уже трудились не покладая рук. В тот день в их сети угодила крупная дичь: итальянский гражданин Лючиано де Чета, вылетавший в Рим рейсом № 584 и пытавшийся провезти контрабанду. Иностранца выдало его нервозное поведение: он беспокойно озирался по сторонам, прятал глаза и нервно покусывал губы. Таможенник решил проверить его багаж тщательнее. Итальянец при этом занервничал еще сильнее.

Причина этого беспокойства обнаружилась достаточно быстро: в рукаве лыжной нейлоновой куртки таможенник нащупал твердый предмет. Вскоре на свет был извлечен кремневый пистолет XVIII века. Итальянец объяснил, что это оружие некогда принадлежало его знаменитому соотечественнику – Джузеппе Гарибальди – и теперь возвращается к себе на родину. Но это объяснение, естественно, не удовлетворило таможенную службу. Спустя несколько минут был обнаружен еще один незадекларированный предмет: под подкладкой ватной куклы-грелки находились старинные кубок и ваза. «Эти вещи тоже принадлежали Гарибальди?» – лукаво поинтересовались таможенники у итальянца. Тот счел за благо промолчать.

Как выяснится чуть позже, все эти вещи не имели к народному герою Италии никакого отношения, а до недавнего времени принадлежали известному ленинградскому коллекционеру, известному профессору, заведующему кафедрой одного из учебных заведений города на Неве. Но в августе прошлого года эти вещи перекочевали в руки других людей. Дело было так.

В тот злополучный день профессор был на занятиях и в доме находилась его жена Ольга Павловна. Внезапно в дверь позвонили и приятный мужской голос произнес: «Я хочу передать вам посылку от сына…» Поскольку професорский отпрыск на самом деле находился в длительной командировке и общался с родителями исключительно через почту, у матери не возникло даже тени подозрения. Но едва она щелкнула замком, как в коридор вломились несколько незнакомых мужчин в нейлоновых масках, один из которых ударил женщину тяжелым предметом по голове. После этого преступники рассредоточились по огромной квартире и споро принялись за грабеж.

Грабители знали, зачем пришли: их интересовала дорогая коллекция антиквариата, собранная профессором. Примерно за полчаса б?льшая часть коллекции перекочевала в сумки преступников. Были похищены: кубок из слоновой кости с фигуркой единорога на крышке, инкрустированной гранатовыми камнями, оправленная в серебро ваза с изумрудами и многое другое. Как выяснит позднее следствие, похищенный антиквариат был заказан одним из западных коллекционеров, который в те дни находился в Москве. Именно его и задержали таможенники Шереметьева.

Самое интересное, что принадлежность этих вещей к коллекции ленинградского коллекционера выяснится не сразу. В одной из газет будет опубликован репортаж об удачной операции таможенников с фотографиями найденных вещей. Эта газета попадется на глаза кому-то из коллег потерпевшего, и тот покажет ее коллекционеру.

В поисках «рая»

С тех пор как в 1971 году советские власти вынуждены были открыть еврейскую эмиграцию, из страны начали уезжать по нескольку тысяч человек в год. И хотя многие из них потом жалели об этом своем поступке – поскольку жизнь в том же Израиле оказалась далеко не сахар для алим ходашим (новоприбывших), однако западная пропаганда, вещавшая на СССР, красочно расписывала «райскую жизнь» бывших советских граждан на новом месте. Естественно, эти передачи плодили новых «отъезжантов». Одним из таких людей стал некто А. Попов из Москвы. Шансов уехать из страны у него практически не было – он не был евреем и не имел необходимых денег на отъезд, – но уехать в западный «рай» ему жуть как хотелось. В итоге он решил… угнать гражданский самолет и улететь на нем в Израиль.

Попов готовился к побегу тщательно. Имея доступ на киностудию «Мосфильм», он похитил оттуда 6 пиротехнических зарядов, надеясь использовать их во время захвата в качестве бомбы. Заряды рассчитывал пронести на борт, спрятав за пазухой. Взяв на работе отпуск, он в середине января приобрел в кассе «Аэрофлота» билет на самолет, вылетающий из Москвы утром 22 января . Однако его план сорвался. Перенервничав ночью накануне отлета, Попов утром проснулся в разбитом состоянии. Руки у него тряслись, как после похмелья, ноги стали словно ватные. Даже стакан водки, принятый «для храбрости», не помог. В итоге горе-угонщику пришлось мчаться в аэропорт и сдавать билет в кассу. А на обратном пути в Москву, уже успокоившись, Попов дал себе твердое слово в ближайшее время опять вернуться к попытке угона.

Эта попытка состоялась в начале февраля. Однако и во втором случае план террориста не осуществился. Хотя на этот раз он дошел гораздо дальше. Поднявшись на борт самолета, Попов дождался, когда лайнер взмыл в небо, и вскоре подбросил в туалет записку с угрозами: мол, на борту находится террорист с бомбой, требую изменить маршрут. Как и предполагал преступник, записка дошла до адресата: кто-то из пассажиров нашел ее и отдал стюардессе. Та передала командиру корабля, который немедленно связался с землей. Через несколько минут эта новость уже стала известна начальнику столичного КГБ Алидину, и тот позвонил по «вертушке» (то есть по телефону правительственной связи) Андропову. Приказ был жесткий: вернуть самолет в Домодедово и задержать преступника.

Когда лайнер приземлился в Москве, его тут же окружил спецназ. Однако это оказалось лишним: за это время террорист так и не объявился, и, кого задерживать, было непонятно. Тогда руководители операции приняли решение провести сквозь сито обыска всех пассажиров. Особое внимание уделили шестерым – тем, кто ближе всех сидел к туалету. Однако ни у одного из пассажиров не было найдено ничего подозрительного: ни оружия, ни бомбы. Пришлось всех отпускать. Но кое-кого из отпущенных все-таки взяли на заметку и установили за ними негласное наблюдение.

В течение нескольких недель попавших на заметку людей подвергали негласной проверке. В конце концов все стрелки сошлись на Попове. И в понедельник, 1 марта , была проведена операция по его задержанию. Выглядела она по-киношному эффектно. Уговорив одного из знакомых Попова помочь им, чекисты попросили его пригласить террориста-неудачника на одну из столичных квартир под видом отмечания какого-то знаменательного события. «Красивые женщины будут?» – спросил Попов. «Обязательно», – ответил приятель. Этого оказалось достаточно, чтобы Попов согласился, не почуяв ничего подозрительного.

Горе-угонщик явился в точно назначенное время по-праздничному разодетый и пахнущий дорогим одеколоном. На пороге его встретила миловидная хозяйка квартиры, которая на самом деле была сотрудницей КГБ. Женщина произвела на Попова сильное впечатление, чего, собственно, и добивались разработчики операции: до самого последнего момента он не должен был догадываться о подлинной сути происходящего. Он и не догадывался. Когда хозяйка пригласила всех за стол, Попов уселся рядом с ней, намереваясь продолжить свои ухаживания. К сожалению, спустя несколько минут его ждало глубокое разачарование. В тот момент, когда он расслабился и потянулся за салатом, сидевший рядом с ним «брат» хозяйки ловко защелкнул на его руке наручники.

Хулиган с мосфильмовской

28 марта 1976 года в Москве произошло событие, которое в оперативных сводках столичной милиции не вызвало большого резонанса, поскольку такие события тогда происходили чуть ли не регулярно. Речь идет о банальной уличной драке, причем без каких-либо тяжких последствий для здоровья драчунов. Но чуть позже стало понятно, что именно эта драка поставила крест на судьбе молодого и талантливого киноактера, который был не только одним из участников этого инцидента, но и главным его инициатором. Эта история наглядно демонстрировала то, что может произойти с талантливым человеком, если он свой несомненный талант употребляет не на благое дело. Звали этого человека Сергей Шевкуненко.

Шевкуненко родился в творческой семье. Его родители работали на «Мосфильме»: отец – Юрий Александрович – был известным драматургом, главным редактором 2-го объединения, мать – Полина Васильевна – ассистентом режиссера. Увы, но своего отца Сергей почти не помнил: когда ему исполнилось четыре года, Юрий Александрович скончался от рака. Как выяснится позже, эта трагедия не пройдет бесследно для Сергея – во многом именно безотцовщина деформирует его личность и толкнет на скользкую дорожку преступлений. Хотя поначалу ничто не предвещало такого развития событий.

По словам всех, кто знал эту семью, Сергей с малых лет рос чрезвычайно талантливым ребенком. В четыре года он уже умел читать, в восемь – осилил двухтомную «Сагу о Форсайтах». Как ни странно, но в отличие от большинства своих сверстников, которые буквально бредили кино и мечтали стать актерами, у Сергея такой мечты не было. И это при том, что и мама, и его старшая сестра Ольга имели самое непосредственное отношение к кинематографу и трудились на «Мосфильме». Мама работала с Эльдаром Рязановым (на фильмах «Дайте жалобную книгу» и «Берегись автомобиля»), а Ольга в качестве монтажера принимала участие в работе над несколькими хитами, в том числе монтировала «Андрея Рублева» А. Тарковского. Но Сергея в те годы кино мало привлекало. Он больше хотел стать военным, чем артистом, и его родственники эту мечту в нем поддерживали, поскольку были хорошо знакомы с изнанкой актерской профессии. Однако жизнь рассудила по-своему.

Увлечение Сергея литературой отнюдь не означало, что он рос домашним ребенком. Б?льшую часть времени он все-таки проводил во дворе на улице Пудовкина по соседству с «Мосфильмом», где считался неформальным вожаком. У него и прозвище среди сверстников было соответствующее – Шеф. Поначалу оно звучало иначе – Шева, как производное от его фамилии, но потом, когда в Сергее все ярче стали проступать лидерские качества, предпоследняя буква поменялась сама собой, а последняя вовсе отпала за ненадобностью. Шевкуненко его прозвище нравилось: верховодить он действительно любил. Так было и в родном дворе, и за его пределами: даже в пионерском лагере для детей киношников «Экран» под Загорском Сергей всегда был в центре внимания. А когда тамошние вожатые попытались приструнить не по годам делового паренька, он попросту… сбежал из лагеря в Москву.

О своих дворовых амбициях Сергей забывал только в стенах родного дома. Здесь безусловным авторитетом пользовалась его старшая сестра Ольга, к которой мальчик был сильно привязан. Поскольку их мать б?льшую часть времени проводила на работе, моталась по стране с киношными экспедициями, воспитанием Сергея занималась именно Ольга, которая была старше своего брата на 14 лет. Но эта большая разница в возрасте совершенно не отражалась на их взаимоотношениях. Глядя на них, мать не могла нарадоваться: в редких семьях, где росли брат и сестра, было такое взаимопонимание между детьми, как это было в семье Шевкуненко. Но эта идиллия длилась недолго.

Летом 1967 года Ольга надумала поступать во ВГИК и уволилась с «Мосфильма». Экзамены она сдала успешно и уже в сентябре стала студенткой сценарного факультета. Тогда же она влюбилась. Ее избранником стал Семен Галкин. Он был из интеллигентной еврейской семьи, которая не отличалась большой лояльностью к властям. Как и многие советские евреи, Галкины с конца 60-х стали вынашивать планы отъезда из страны на свою историческую родину – в Израиль. Однако необходимые условия для этого созрели только в начале следующего десятилетия. В итоге в 1972 году молодые получили долгожданное разрешение на эмиграцию и уехали в Израиль, откуда позже перебрались в США.

Отъезд Ольги больнее всего ударил по ее младшему брату. Это событие стало тем рубежом, после которого жизнь Сергея Шевкуненко медленно пошла под откос. Незадолго до этого из жизни ушла его бабушка Елена Васильевна, а с уходом из дому сестры он потерял самого близкого человека, который все это время опекал его и направлял по жизни. И мама Сергея прекрасно это понимала. Да и как было не понять, когда после отъезда Ольги у Сергея все пошло наперекосяк: он стал плохо учиться, связался с дурной компанией и был поставлен на учет в детскую комнату милиции. Мать забила во все колокола, стала лихорадочно искать любую возможность, чтобы не дать сыну скатиться в пропасть. И как за спасительную соломинку ухватилась за кинематограф.

Как мы помним, большой мечты сниматься в кино у Сергея никогда не было. Но, когда в его жизни начались проблемы переходного возраста, мама именно в кинематографе увидела ту спасительную соломинку, которая могла бы отвадить сына от дурного. И Полина Васильевна чуть ли не собственноручно привела его на съемочную площадку. Произошло это в самом начале 1973 года . В те дни на «Беларусьфильме» режиссер Николай Калинин задумал экранизировать дилогию Анатолия Рыбакова «Кортик» и «Бронзовую птицу» и усиленно искал исполнителей на главные детские роли. По большому счету шансы получить роль у Шевкуненко были. Правда, роль одну из многих, но отнюдь не главную. Однако автор дилогии Рыбаков был когда-то дружен с его отцом Юрием Александровичем, что во многом предопределило дальнейший ход событий. Но бесспорно и другое: не будь Сергей талантлив, вряд ли протекция автора книги сыграла бы решающую роль в его утверждении на роль Миши Полякова.

Съемки «Кортика» и «Бронзовой птицы» велись параллельно весной—осенью 73-го в Гродно и Вильнюсе. По мнению многих участников съемок, Шевкуненко довольно споро справлялся с ролью и совершенно не тушевался в присутствии маститых актеров, как и он, занятых в картине: Зои Федоровой (она была другом их семьи), Эммануила Виторгана, Михаила Голубовича, Романа Филиппова и других. А актеров-сверстников, которых в картине было большинство, Шевкуненко и вовсе переигрывал почти во всех сценах фильма. Поэтому отнюдь не случайно, когда в самом начале июня 1974 года состоялась премьера «Кортика», именно на долю Шевкуненко выпал самый большой успех. Как принято говорить в подобных случаях, на следующее утро он проснулся знаменитым.

После триумфальной премьеры «Кортика» о 14-летнем Сергее Шевкуненко прочно утвердилось мнение как о талантливом юном актере, и предложения сниматься в других картинах посыпались на него как из рога изобилия. Однако из всего вороха предложений он выбрал одно, которое импонировало ему больше всего – приключенческую картину Вениамина Дормана «Пропавшая экспедиция». В апреле 1974 года Сергей закончил работу над «Бронзовой птицей», а спустя полтора месяца отправился на Урал, где проходили съемки «Экспедиции».

В новой работе повзрослевший Шевкуненко играл роль своего сверстника – таежного проводника Митю, сопровождающего геологическую экспедицию профессора Смелкова, которая разыскивает золото на реке Ардыбаш. В отличие от двух предыдущих картин, где герою Шевкуненко приходилось больше говорить, чем действовать, в новом фильме все было наоборот – здесь его герой говорил мало, зато активно действовал: он стрелял, скакал на лошади, взбирался на крутые горные кручи. И по мнению большинства, с ролью справился блестяще. Говорят, на съемках Сергей был тайно влюблен в Евгению Симонову, и, вполне вероятно, именно эта юношеская влюбленность сыграла свою положительную роль в его игре: в присутствии дамы сердца он хотел выглядеть не хуже своих более взрослых партнеров. Увы, эта любовь оказалась безответной. Симонова была старше Сергея на четыре с половиной года и у нее на съемочной площадке был другой кавалер – ее будущий супруг Александр Кайдановский.

Когда Сергей снимался в «Экспедиции», его мать была спокойна – она видела, что сын увлечен съемками и не думает ни о чем дурном. Однако осенью 74-го работа над картиной была благополучно завершена, и у Сергея вновь появилась масса свободного времени. К тому времени он закончил 8 классов 74-й средней школы и дальше продолжать учебу не захотел. Тогда, используя свои связи на «Мосфильме», Полина Васильевна устроила сына учеником слесаря в механический цех киностудии. Первый рабочий день Шевкуненко на новом месте датирован 26 марта 1975 года .

Несмотря на то что для 15-летнего Шевкуненко был установлен укороченный рабочий день (6 часов), большого интереса к работе он не проявлял. Это было странно, учитывая, что новое место поднимало Сергея в глазах его сверстников: во-первых, он единственный среди них работал, во-вторых – зарабатывал неплохие для подростка деньги – 60 рублей. И все равно Шевкуненко чувствовал себя неуютно. Разгадка этого явления крылась в самом коллективе, куда пришел Шевкуненко. Там к нему относились без того уважения, к какому он привык в дворовой компании, а порой и вовсе пренебрежительно. Прозвище Артист, которым наградили парня в цехе, звучало в устах осветителей и слесарей язвительно: эй, «артист», принеси то, эй, «артист», принеси это. Естественно, ни о каком рвении со стороны Шевкуненко после подобных шуточек и речи быть не могло. А тут еще и киношная карьера юного артиста пошла под откос.

В декабре 1975 года на экраны страны вышла «Пропавшая экспедиция». К тому времени Дорман уже работал над продолжением фильма – «Золотая речка», где собирался сохранить тот же актерский костяк. И только одного человека он в новый проект не взял – Сергея Шевкуненко. Режиссер, наслышанный о проблемах юноши, просто не захотел взваливать на себя лишнюю обузу и дал сценаристам команду избавиться от Мити. И те отправили парня учиться в город. Когда об этом узнал Шевкуненко, ничего, кроме злости, он не испытал. К тому времени он уже по-настоящему заболел кинематографом, который позволял ему ярко выделяться среди сверстников, быть на целую голову выше большинства из них. И вот теперь эту возможность у него отнимали. Но быть одним из многих Шевкуненко явно не хотел.

Он был эгоцентриком по натуре, человеком, который считал, что все внимание окружающих должно вращаться исключительно вокруг него. Для любого артиста такой характер – большое подспорье в профессиональной карьере. Но, поскольку Шевкуненко от актерской профессии отлучили, он решил наверстать упущенное хотя бы в той среде, где его продолжали понимать и ценить, – в дворовой компании. Ведь взрослые с таким упорством и настойчивостью записывали его в «плохие мальчики», что он искренне поверил, будто это его единственное призвание. И попадись ему хоть однажды на пути толковый педагог, направь он бьющую через край энергию парня в нужное русло, судьба Шевкуненко могла сложиться совсем по другому сценарию. Но таких людей, увы, не нашлось. А родная мама была слишком загружена работой и другими проблемами, чтобы уделять собственному сыну достаточно внимания. Поэтому на все его последующие поступки стоит смотреть именно сквозь эту призму.

Без сомнения, отлучение Шевкуненко от кинематографа во многом произошло по его собственной вине. Будь он по характеру рассудительным и самокритичным парнем, вполне мог бы трезво разобраться в случившемся и сделать правильные выводы. Но он, к сожалению, был человеком импульсивным, из тех, кто сначала совершает поступки, а потом начинает думать, правильно они поступили или нет. Поэтому, вместо того чтобы задуматься о своем будущем, он пошел самым легким путем – еще сильнее озлобился. С этого момента взрослый мир стал для него тем средоточием зла, которому он стал всячески мстить. И любого, кто пытался его перевоспитать (в том числе и собственную мать), он стал считать своим врагом.

Стоит отметить, что к подобной позиции Сергей пришел не сразу. И немалую роль при этом сыграла его киношная карьера. А начался этот процесс еще несколько лет назад, когда он общался с друзьями сестры – весьма критически настроенными к советскому строю людьми. Но тогда он был еще совсем юным, чтобы задумываться о той неблагополучной ситуации, которая складывалась в обществе, – когда слова и дела очень часто расходились друг с другом. Едва же Сергей окунулся во взрослый мир кино, как процесс осмысления им действительности пошел быстрее.

Волею судьбы Шевкуненко выпало играть в фильмах с ярко выраженной идеологической окраской. Он играл вожака пионеров, который помогал своим старшим товарищам – комсомольцам и коммунистам – разоблачать матерых врагов Революции. Однако цинизм ситуации заключался в том, что едва на съемочной площадке заканчивалась работа, как те же актеры, пять минут назад игравшие коммунистов, легко травили… анекдоты про Ленина. Для 15-летнего подростка, каким в ту пору был Шевкуненко, это было шоком. Потом он к этому привык, а чуть позже и сам стал поступать так же. А когда пришло время, с такой же легкостью преступил и закон.

Еще будучи школьником, Сергей имел первые опыты с алкоголем. Тогда в молодежной среде было модным «раздавить» в компании пару-тройку бутылок портвейна и отправиться на поиски разного рода сомнительных приключений. Когда же Шевкуненко устроился работать на «Мосфильм», возлияния стали регулярными – среди тамошних работяг было много любителей «зеленого змия», которые старались приобщить безусого пацана к изнанке трудовой жизни, в том числе и к так называемой «прописке» – когда первая зарплата пропивалась в родном коллективе.

Несмотря на все «художества» Шевкуненко, руководство киностудии не торопилось выгонять его с работы. Этому были свои объяснения. Во-первых, руководители студии продолжали чтить память его уважаемого отца и с таким же уважением относились к его вдове. За те десять лет, что Полина Васильевна работала на «Мосфильме», ничего плохого про нее не то что сказать, даже подумать было нельзя. Она продолжала трудиться ассистентом режиссера и работала с такими корифеями советского кинематографа, как Александр Столпер («Четвертый», 1972 ), Сергей Юткевич («Маяковский смеется», 1974 ) и др. Ее творческая карточка была буквально испещрена благодарностями. А в одной из характеристик, данной ей для поездки в творческую командировку в ГДР, отмечалось: «За время работы на студии тов. Шевкуненко П.В. зарекомендовала себя как скромный и честный человек, исполнительный и добросовестный работник, к любой порученной работе относится с большой ответственностью. П. Шевкуненко пользуется доверием и уважением в съемочном коллективе. Дисциплинированна, моральна устойчива…»

Еще одна причина, по которой студия не торопилась расставаться с Сергеем, – советские законы, которые обязывали руководителей всеми мерами перевоспитывать трудных подростков, а не выкидывать их на улицу. Но переделать Шевкуненко было уже невозможно. Единственное, на что хватало его начальников, – вкатывать ему выговоры за прогулы. Так было дважды: 9 июня , когда Сергей в 8 утра ушел с работы на свадьбу к двоюродной сестре, и 23 июня , когда он ушел с работы в час дня, не поставив об этом в известность своих начальников. Вот почему, когда на «Мосфильм» пришел запрос из 76-го отделения милиции по поводу Шевкуненко, его начальники выдали ему весьма нелестную характеристику. В ней отмечалось: «Шевкуненко С.Ю. работал без желания. Уходил с рабочего места (прогуливал). Проявлял грубость к матери и взрослым работникам цеха. На замечания старших не реагировал».

Единственным местом, где Сергей чувствовал себя легко и свободно, была дворовая компания, где он продолжал верховодить. Вообще Москва начала 70-х уже считалась хулиганским городом. Хулиганы водились в ней и десятилетие назад, однако в масштабе огромного города их все-таки было не так много, как это случилось в следующем десятилетии. В 70-х годах хулиганов расплодилось в столице как тараканов. В основном это были дети из неблагополучных семей, родившиеся аккурат в короткий промежуток хрущевской «оттепели» (конец 50—начало 60-х). Пока их родители дни напролет трудились, пытаясь обеспечить семье достаток выше среднего (именно в те годы мечта о красивой и достойной жизни стала в советском обществе преобладающей), дети были предоставлены сами себе. Многие из них посещали различные кружки и секции, однако были и такие, кто находил радость в криминальном времяпрепровождении. Такие подростки собирались в «бригады» и с помощью кулаков наводили «порядок» у себя в районе, а также на прилегающих к ним территориях. Драки с участием подростков в Москве в 70-х годах приобрели массовый характер. Я в те годы жил в районе Курского вокзала (улица Казакова) и хорошо помню те «махьяны» (на тогдашнем молодежном жаргоне так называли массовые драки). Наш район враждовал с районом Сыромятников, и на этой почве периодически устраивались побоища. В качестве оружия обычно использовались очень популярные в те годы солдатские ремни.

Конечно, милиция пыталась бороться с хулиганством, однако полностью искоренить его не могла, поскольку у этого явления была питательная почва – низкая культура, безотцовщина, алкоголизм. Пик хулиганства в СССР пришелся на 1966 год , когда было зафиксировано рекордное количество преступлений по этой статье – 257 015. В следующем десятилетии хотя и произошло снижение преступлений подобного рода, однако не настолько, чтобы торжествовать победу. Несмотря на усилия властей (в декабре 1971 года при органах внутренних дел стали создаваться специальные приемники, где содержались лица, задержанные за мелкое хулиганство, появилась специальная Инструкция для внештатных сотрудников ОВД, которые оказывали милиции помощь в борьбе с хулиганством), ситуация пусть медленно, но продолжала ухудшаться. Так, пик хулиганства в следующем десятилетии пришелся на 1973 год – 213 464 случая. И хотя эта цифра была меньше той, что была зафиксирована восемь лет назад, однако легче от этого не становилось. В отдельных городах СССР эта проблема чуть позже приобретет катастрофические масштабы – например, в Казани, где молодежные группировки переродятся в настоящие банды и начнут убивать людей (об этом рассказ еще пойдет впереди).

Вообще пропаганда в те годы делала все от нее зависящее, чтобы отвадить молодежь от хулиганства. Тот же кинематограф тоже в этом активно участвовал: в конце 70-х было снято несколько фильмов на эту тему, а один из них – «Несовершеннолетние» – в 1977 году стал лидером проката, собрав на своих сеансах 44 миллиона 600 тысяч зрителей (1-е место). Но палка оказалась о двух концах: прокат за счет подобного рода фильмов пополнял государственную казну баснословными прибылями, а идеологический эффект антихулиганских фильмов, по сути, равнялся нулю – значительная часть молодежи выбирала себе в кумиры не положительных персонажей, а их антиподов. В результате в те годы в советском кинематографе появился молодой антигерой, который в чем-то был похож на героя нашего рассказа.

Молодой актер, игравший этого антигероя, был настолько обаятелен, умен и завораживающе циничен, что невольно привлекал к себе внимание зрителей, уставших от засилья на советских экранах кондовых комсомольских секретарей и передовиков-стройотрядовцев. Звали этого актера Леонид Каюров. Однако в параллели Шевкуненко с Каюровым вышла парадоксальная история. Если первый, воплощая на экране образы положительных героев – пионерских вожаков и таежных подростков, помогавших большевикам, – в итоге стал преступником, то Каюров, создававший диаметрально противоположных персонажей – хулиганов («Несовершеннолетние»), пособников бандитов («Следствие ведут ЗнаТоКи», Дело № 13 «До третьего выстрела»), трудных подростков («Последний шанс»), – стал в итоге священником, настоятелем одного из подмосковных храмов. Воистину неисповедимы пути Господни.

Но вернемся в Москву 70-х. Район улиц Пудовкина и Мосфильмовской в те годы тоже считался хулиганским, и добропорядочным гражданам ходить по вечерам там было опасно. А верховодил мосфильмовской шпаной Сергей Шевкуненко. Парадоксально, но скажи в то время любому советскому мальчишке об этом, он поднял бы говорившего на смех. Ведь Шевкуненко был кумиром детворы, снявшись в роли правильного пионера Миши Полякова. Но такова была изнанка кинематографа: на экране актер мог представать в образе благородного рыцаря, а в жизни быть чуть ли не исчадием ада. Нечто подобное произошло и с нашим героем. Стремление Шевкуненко к лидерству было явлением отрадным, и, сложись все несколько иначе, он мог бы сделать успешную карьеру в том же кинематографе – ведь не каждый начинающий студент ВГИКа имел за плечами главные роли в трех популярных картинах. Но Сергей выбрал иной путь приложения своих талантов.

Осенью 1975 года Сергей в очередной раз угодил в милицию за участие в групповой драке. Дело отправили в комиссию по делам несовершеннолетних при исполкоме Гагаринского райсовета. Как ни странно, узнав об этом, руководство «Мосфильма» попыталось выручить парня, хотя легче было его попросту утопить, учитывая те неприятности, которые он успел доставить студии. Тем более что на ней Шевкуненко уже не работал с 27 июня . Однако студия протянула Сергею руку помощи: в комиссию было отправлено ходатайство, где отмечалось, что руководство студии готово взять парня на поруки. Не получилось. В середине ноября 1975 года на «Мосфильм» пришел ответ из комиссии, где сообщалось, что ходатайство отклонено. А в январе следующего года на студию пришло еще одно письмо, где была поставлена точка в затянувшемся споре: «За кражи, драки и злоупотребление спиртными напитками направить Шевкуненко С.Ю. в СПТУ для трудных подростков».

По советским меркам спецучилище – это аналог колонии. Для большинства подростков попасть туда – настоящая беда. Но бедой для Шевкуненко попадание туда не стало. Амбиций в нем было выше крыши, постоять за себя он умел, поэтому свалившиеся на него там невзгоды он перенес если не легко, то, во всяком случае, без излишней трагедии. Как итог – уже спустя пару месяцев он умудрился и там стать неформальным лидером. И его эгоцентризм получил очередную подпитку в виде обожания и восхищения окружающих. Увы, ни к чему хорошему это опять не привело.

В училище Шевкуненко проучился всего ничего – неполных четыре месяца. После чего угодил в еще более строгое учреждение – колонию. С одной стороны, приключившаяся история выглядела до глупого банально. Но с другой стороны, все происшедшее стало закономерным итогом того, что происходило в судьбе Шевкуненко все предыдущие годы.

В тот роковой день, 28 марта 1976 года , Шевкуненко с приятелем распили бутылку портвейна, после чего мирно разошлись. Однако по дороге домой в одном из дворов по улице Пудовкина Шевкуненко внезапно заметил собачника, выгуливавшего свою овчарку. Поскольку Сергея дома тоже ждала собака, причем той же породы, он, движимый понятным импульсом, стал заигрывать с животным, чем вызвал неудовольствие со стороны ее хозяина. Тот в грубой форме потребовал, чтобы «парень убирался туда, куда шел». В противном случае пригрозил спустить на него своего четвероногого друга. Последняя угроза оскорбила Шевкуненко сильнее всего, и он полез в драку.

Победа в этом поединке оказалась за бывшим артистом. Но, на его беду, собачник оказался человеком злопамятным – в тот же день сел и написал заявление в 76-е отделение милиции. Однако даже появление этого документа еще не было поводом к крутым переменам в судьбе Шевкуненко. Ведь на трезвую голову тот мог разрешить проблему с оскорбленным собачником полюбовно. Но не вышло. В те дни (а это было спустя месяц после ХХV съезда КПСС, поставившего перед МВД цель усилить борьбу с преступностью) в стране началась очередная кампания по борьбе с хулиганством, и органам правопорядка необходимо было «гнать план». И Шевкуненко, который был на особом счету у органов, что называется, попал под горячую руку. Ситуацию могло спасти ходатайство за Шевкуненко его коллег-кинематографистов, но они, наученные горьким опытом, сочли за благо не вмешиваться. В итоге на Сергея было заведено уголовное дело, на основании которого Гагаринский суд Москвы вынес ему свой вердикт – один год лишения свободы по статье 206 часть II УК РСФСР (хулиганство).

Несмотря на минимальный срок наказания, именно оно и станет той чертой, перешагнув которую Шевкуненко уже никогда не сможет вернуться к полноценной жизни. Тюрьма окончательно деформирует его личность, что в итоге приведет к трагическому финалу: сначала судьба вознесет Сергея на олимп преступного мира, а потом низвергнет оттуда – в 1995 году Шевкуненко погибнет от руки киллера.

Несуны

Известный писатель Федор Абрамов в промежутках между написанием очередного романа делал коротенькие зарисовки из повседневной жизни под названием «Были-небыли». Свои впечатления от встреч с разными людьми Абрамов записывал в тетрадку, прекрасно отдавая себе отчет, что написанное им вряд ли будет опубликовано на родине. Во всяком случае, при его жизни. Например, 12 апреля 1976 года из-под его пера на свет родилась зарисовка «Завод не оправдал себя». Привожу ее полностью.

«В Ленинграде запустили завод по изготовлению бритвенных лезвий, построенный по лицензии. Не оправдал себя. Расхищение на 2 миллиона рублей. А все потому, что лезвие ловко воровать. Любой работяга, как ни контролируй, сможет вынести пачку лезвий.

– Эх, дядя, – сказал племянник Борис, – а не пойти ли мне на этот завод? Хоть на месяц, на два. На всю жизнь за это время обеспечу себя лезвиями».

Да, прав был Абрамов – воровство в СССР в те годы уже приняло катастрофические масштабы. Даже термин такой придумали – «несун». Эти несуны были везде: на заводах, стройках, овощных базах, в институтах – короче, везде, где можно было что-нибудь унести. Приведу лишь несколько примеров. На знаменитом рижском заводе ВЭФ, где изготовляли транзисторы, несуны придумали воровать диоды: они недокладывали в приемники по одному диоду, а стоил он 32 копейки. Учитывая, что в год завод выпускал 132 тысячи транзисторов, махинаторы клали себе в карман, как говаривал великий сатирик Аркадий Райкин, сумасшедшие деньги.

Та же история приключилась и на московском Первом часовом заводе: тамошние несуны недокладывали в часы «Полет» по одному камешку. А тот стоил 42 копейки. В год завод выпускал 750 тысяч часов, вот и считайте, какова была прибыль расхитителей социалистической собственности.

От скромных банек – к роскошным саунам с джакузи

При сегодняшней свободе слова и печати трудно припомнить случаи, когда бы правоохранительные органы адекватно реагировали на тот компромат, который журналисты публикуют на страницах печати. Сколько за 15 постсоветских лет свет увидело статей о ворах и мздоимцах с самого «верха», но почти никого из них так и не привлекли к ответственности. А тех, кого все-таки привлекали (в редчайших случаях!), тем суд в итоге выносил на удивление мягкие наказания: вроде нескольких лет тюрьмы… условно.

В советские годы элита тоже старалась не давать себя в обиду: разного рода кланы, делившие власть в стране, не позволяли правоохранительным органам трогать себя, любимых. Правда, получалось это не всегда. Были случаи, когда власть вынуждена была жестко реагировать на публикации в прессе, в которых вскрывались неприглядные факты из жизни новоявленных «красных буржуев». Один из таких случаев произошел в 1976 году .

12 мая в «Литературной газете» был опубликован судебный очерк Аркадия Ваксберга «Баня», в котором советскому читателю была наглядно продемонстрирована криминальная изнанка жизни сильных мира сего. Речь в очерке шла о том, как в Чебоксарах руководители строительного треста превратили городок для студенческих стройотрядов в базу для своих сладких утех. В тамошней баньке, строительство которой обошлось в 15 тысяч государственных рублей, они привечали нужных людей: кормили и поили их, поставляли девочек. За банькой присматривали 17 спортсменов-самбистов, которые сами под шумок не гнушались проворачивать свои темные делишки, а однажды даже участвовали в групповом изнасиловании. Короче, дым в баньке стоял коромыслом.

Проницательный советский читатель сразу смекнул, что на месте упомянутых в очерке руководителей строительного треста могли стоять любые фигуры рангом повыше, имевшие точно такие же баньки во всех уголках необъятного Союза. Слухами о многочисленных фактах диких оргий в среде партийной, комсомольской и хозяйственной номенклатуры уже тогда полнилась земля советская, и очерк «Баня» послужил как бы первым официальным их подтверждением. Не случайно и на Западе к этому очерку было проявлено повышенное внимание: его перепечатали многие крупнейшие мировые газеты.

Между тем статья в «ЛГ» появилась неспроста: это была реакция на суд, который в те дни завершился в Чебоксарах над устроителями пресловутой «баньки». Результаты суда были более чем странными: все стрелки были переведены на спортсменов-самбистов. Двое из них были приговорены к 15 годам тюрьмы, один – к 14, другой – к 8 и т. д. А вот непосредственные виновники всего случившегося, так сказать, идейные вдохновители и организаторы «баньки» – руководители строительного треста – сурового наказания избежали: управляющий трестом получил всего лишь 6 лет тюрьмы за злоупотребление служебным положением, а два его подельника и вовсе отделались мизером – годом заключения в колонии общего режима. Статья в «ЛГ» ставила перед собой цель привлечь внимание центральных властей к итогам этого суда, и она этого добилась. Результаты были опротестованы, и уголовные дела на главных фигурантов были отправлены на доследование. Попутно власть разобралась и с теми, кто «крышевал» эту «баньку». 12 июля 1976 года приказом министра внутренних дел Чувашской АССР был освобожден от своей должности начальник Калининского РОВД города Чебоксар, на территории которого функционировала банька. Но на этом процесс не закончился.

6 августа в Прокуратуре РСФСР состоялось специальное заседание, посвященное этой же теме. Итог его был следующим: прокурору Чувашской АССР был объявлен выговор, а его заместитель Царев и прокурор Калининского района Чебоксар Николаев были освобождены от своих должностей. В итоге цели своей «Литературка» все-таки добилась.

Более 30 лет минуло с тех пор, почил в бозе великий Советский Союз, а воз и ныне там – элита все так же неприкосновенна. Более того, нынешний российский истеблишмент покруче советского, поскольку и ворует поболее (счет идет на многие сотни миллиардов долларов!), и в обиду себя практически никогда не дает. Хотя сегодня у нас вроде бы демократия со всеми положенными ей атрибутами: независимостью судов, свободой слова и т. д. Но это все, конечно, фикция. Взять ту же свободу слова. Сегодня она подразумевает для одних писать правду, для других – свободу на эту правду «класть с прибором». Например, в январе 2007 года в Прокуратуре России была устроена пресс-конференция, где речь шла о борьбе с коррупцией. На ней отмечалось, что подавляющая часть арестованных за это преступление – это люди, которые осуждены за кражу не свыше 3 тысяч рублей. То есть «мелкая рыбешка». А где же «киты»? «Киты» на свободе. По словам депутата Госдумы России Б. Резника, «следственные изоляторы и тюрьмы сегодня забиты людьми, которые сидят за сущую мелочь. А люди, которые виноваты в очень серьезных преступлениях, но занимают высокие должности, ходят на свободе. Делается все, чтобы их прикрыть. Взять хотя бы дело того же сенатора Андрея Вавилова – огромное количество документов, фактов. Мы все посылали в Генпрокуратуру, и нам за подписью Бирюкова давали ответ, что ничего не подтверждается. Так же было и по бывшим министрам Адамову и Аксененко… К сожалению, суды наши тотально поражены взяточничеством и заказухой. Все покупается…».

Поединок в метро

В понедельник, 5 июля1976 года , в «Вечерней Москве» появилась заметка В. Ермишина о задержании в Москве особо опасного преступника – некоего М. Кайриса. Тот, совершив тяжкое преступление в одной из союзных республик, скрылся в неизвестном направлении и был объявлен во всесоюзный розыск. В оперативке, отправленной во все крупные города Советского Союза, сообщались его приметы: среднего роста, темноволосый, одет в коричневое пальто, светлые туфли, черную кепи-фуражку. Благодаря столь подробному описанию преступника его и удалось задержать.

Отличился столичный милиционер сержант Иван Комбаров. В тот памятный день он нес дежурство на станции метро «Фрунзенская». Дежурство только началось, когда страж порядка обратил внимание на мужчину, который стоял в глубине платформы и ждал поезда. На нем была точно такая же кепи-фуражка, что значилась в оперативке. Сержант решил проверить свои подозрения. Подойдя к мужчине, вежливо попросил его показать документы. От внимательного взгляда милиционера не скрылось, как незнакомец заметно стушевался. Рука мужчины полезла в карман и извлекла на свет… нож.

Сержант отпрянул, а преступник спрыгнул на пути и помчался в сторону тоннеля. В этот момент в противоположном его конце показались огни приближающейся электрички. Но преступнику повезло: машинист издали заметил на путях человека и нажал на тормоз за несколько десятков метров до него. После чего сам спрыгнул на пути, чтобы поговорить «по душам» с нарушителем (видимо, он принял его за обычного пьянчужку, свалившегося на рельсы). Каково же было удивление машиниста, когда «пьянчужка» на справедливые упреки ударил его ножом в руку. Согнувшись от боли, машинист отпрянул в сторону, а преступник продолжил свой путь к тоннелю. Еще минута – и он скрылся в его чреве, направляясь с сторону станции «Спортивная».

Тем временем сержант Комбаров попросил одного из станционных сотрудников связаться по телефону с коллегами на «Спортивной» и предупредить о происшедшем. А сам бросился в погоню за бандитом. В сущности, шансов спастись у последнего практически не было. Из оружия у него был всего лишь один нож, а спрятаться в тоннеле было негде. Поэтому, когда его с двух сторон обступили милиционеры – с одной Комбаров, с другой – его коллеги со «Спортивной», – он предпочел сдаться. Но шуму это происшествие наделало в городе немалого.

Братская любовь

Преступление, о котором пойдет речь дальше, необычное. Необычность его в том, что его инициатором выступил 16-летний ленинградский подросток Юрий Лосев, а в роли жертвы оказалась… его родная сестра Юлия. Поводом к совершению преступления стала любовь. Дело в том, что девушка несколько месяцев назад познакомилась с парнем и решила выйти за него замуж. Но брат девушки был категорически против такого поворота. После того как из дома ушла их мать, Юлия взвалила на свои плечи все заботы о благополучии отца и брата. И получалось у нее это неплохо: оба мужчины не знали с ней ни забот, ни хлопот. Как вдруг девушку угораздило влюбиться.

В течение нескольких дней Юрий размышлял над свалившейся на него проблемой, пока не придумал единственный, по его мнению, правильный выход. Жениха можно было отвадить от сестры только единственным способом, а именно… обесчестив ее. Причем сделать это должны были дружки Юрия – трое выпивох, проживавших неподалеку от их дома. Они согласились выполнить просьбу дружка с превеликим удовольствием: мало того что это сулило им хороший кайф, так еще Юрий пообещал, что сестра не станет заявлять на них в милицию, а он сам выставит им за услугу три пузыря водки.

Заманить девушку на квартиру выпивох не составило для Юрия труда: он сказал, что одна его знакомая готова уступить по дешевке дефицитные венгерские сапоги-чулки. Юрий сам проводил сестру до дверей подъезда нужного дома, но подниматься с ней к «знакомой» не стал, сказав, что обождет на улице. И ничего не подозревающая девушка позвонила в названную ей квартиру. За дверями ее уже ждали. Не успела она опомниться, как чьи-то грубые руки затащили ее в прихожую, а там ее подхватили на руки еще двое мужчин и поволокли в комнату.

Насилие продолжалось более часа и могло длиться еще дольше, если бы не душераздирающие крики жертвы, которые переполошили чуть ли не весь дом. Люди как раз собрались смотреть очередную серию телефильма «Семнадцать мгновений весны», а тут такая вакханалия. Короче, к месту происшествия была вызвана милиция. Юрий, который стоял возле подъезда и нервно курил одну сигарету за другой, как раз стал свидетелем приезда милицейского «воронка». Он сразу смекнул, что дело пахнет керосином, и тут же ретировался. Но на свободе он пробегал недолго: уже на следующий день его арестовали, так как дружки сдали его милиции без всякого зазрения совести. Что касается Юлии, то она угодила в больницу и пролежала там чуть меньше месяца. Замуж она так и не вышла, но своего непутевого брата простила. Даже носила ему передачи в психушку, куда его поместили по решению суда. Но братец в итоге все равно плохо кончил: шесть лет спустя он убил свою сожительницу, после чего и сам покончил с собой.

Зверь на воле

В воскресенье, 11 июля , совершил свое очереднее преступление маньяк, которому суждено будет стать рекордсменом – за последующие девять лет он изнасилует и убьет еще три десятка женщин, доведя число жертв до 36. Речь идет о жителе поселка Солоники Витебской области Белорусской ССР Геннадии Михасевиче.

Свое первое преступление маньяк совершил еще в 1971 году под влиянием импульса: брошенный своей девушкой, которая не дождалась его из армии и нашла себе другого парня, он вечером сорвал злость на первой же встреченной им на улице девушке – задушил ее. С этого момента в нем проснулся настоящий зверь. Началась кровавая охота вошедшего во вкус изувера.

За последующие пять лет Михасевич совершил еще несколько нападений в разных местах Белоруссии. Действовал он до банального просто: приобретя красный «Запорожец», он сажал в него голосовавших на дороге одиноких женщин, завозил их в лес, где насиловал и убивал, используя при удушении подручные средства вроде шарфа, косынки, а иногда и просто пучка травы. Стоит отметить, что некоторые из жертв не пытались сопротивляться маньяку, поскольку были готовы добровольно вступить в половую связь с симпатичным мужчиной. Но Михасевич убивал даже их, поскольку остроту ощущений ему приносило именно убийство – он получал удовольствие от вида агонизирующей в его руках жертвы.

11 июля все происходило по давно заведенному сценарию с единственным отклонением – на этот раз маньяк напал сразу на двух девушек. Это были подружки, которые тем воскресным вечером посетили танцверанду в одном из поселков недалеко от Солоников. Выйдя поздно ночью на шоссе, они сели в первый же подъехавший автомобиль, за рулем которого находился симпатичный мужчина, сыпавший шутками. Откуда им было знать, что под маской шутника скрывается душегуб, специально приехавший в эти места в поисках очередных жертв.

До дома девушки так и не доехали, а когда на следующее утро родители заявили об их исчезновении в милицию, там их успокоили: «Чего шум раньше времени поднимать? Может быть, загуляли где-нибудь ваши крали, дело-то молодое». Однако, когда через сутки тела обеих девушек нашли в лесополосе случайные прохожие, все сомнения отпали сами собой – в округе вновь заговорили о неуловимом маньяке, который с пугающей регулярностью нападает на одиноких женщин. Увы, поймать преступника по горячим следам так и не удалось: свидетелей у его преступлений не было. Да и сами сыщики, расследовавшие это дело, оказались не на высоте – до асов из МУРа им было ох как далеко. Более того, по убийствам, совершенным Михасевичем, были арестованы несколько неповинных людей, которых приговорили к длительным срокам заключения (одного позднее расстреляют). Причины для этого имелись разные, как субъективные, так и объективные. Начнем с первых. Местным сыщикам было выгодно быстро отрапортовать о раскрытии тяжких преступлений, поскольку, во-первых, некогда было искать неуловимого маньяка, во-вторых, хотелось получить премиальные (за быстрое раскрытие преступлений в милиции имелись разного рода денежные поощрения).

Объективная причина заключалась в том, что уровень квалификации местных сыщиков был достаточно низок. Да и где им было набраться опыта в такого рода делах, если Витебск и Полоцк (район, где зверствовал Михасевич) в те годы считались тихими провинциальными городами (в первом проживало 300, во втором – 70 тысяч жителей) и такого рода жестокие преступления там происходили крайне редко. Да и сама Белоруссия в целом была одной из самых тихих советских республик. Например, в городе Новополоцке той же Витебской области с 1971 по 1975 год преступность сократилась в два раза. А в соседней Могилевской области в середине 70-х в 2911 из 3817 населенных пунктов не было совершено ни одного (!) преступления. С одной стороны, это было, конечно, хорошо, но с другой – невольно расхолаживало тамошних сыщиков. Вот почему к появлению такого зверя, как Михасевич, витебские пинкертоны оказались совершенно не готовы – они действовали по старинке: то есть искали не хитрого и коварного преступника, а насильников-одиночек, которые охотились за женщинами под влиянием спонтанного сексуального импульса.

Вообще поймать серийного убийцу всегда крайне трудно, вне зависимости от того, где он обитает: в СССР, Африке или Америке. Например, в то же самое время, как в Советском Союзе зверствовал Михасевич, в Англии полиция буквально сбивалась с ног в поисках подобного монстра – так называемого «йоркширского потрошителя». Этот маньяк во многом был похож на Михасевича: убивать женщин он тоже начал из-за мести. После того как его обманула проститутка – обманом выманила у него деньги и скрылась, – он начал им мстить.

Свое первое убийство он совершил 30 октября 1975 года , проломив голову молотком бездомной проститутке (Михасевич, как мы помним, использовал другой способ убийства – удушение). После этого маньяк в течение пяти с половиной лет убил еще 12 женщин. Самое интересное, что британская полиция, допросив более 200 тысяч человек, выдвинув более 30 тысяч гипотез и обыскав более 20 тысяч домов, девять (!) раз вызывала на допрос и маньяка, но каждый раз отпускала, поскольку не могла ни за что зацепиться. Этот человек был по всем показателям безупречно чист: водитель грузовика Питер Сатклифф слыл прекрасным работником и верным мужем, о котором все окружающие отзывались только положительно. В его биографии не было не только ни одного темного пятна, но даже пятнышка. И в этом он был очень похож на Михасевича, который также всеми характеризовался только с положительной стороны: он был хорошим работником, секретарем низовой партийной ячейки, дружинником, верным мужем и отцом двоих детей. Как и Сатклифф, он тоже попадал в поле зрения милиции (как владелец красного «Запорожца», на котором разъезжал убийца), но его идеальная биография каждый раз служила ему надежным щитом от любых подозрений.

Несколько иначе обстояли дела в США. Как мы помним, эту страну давно называли «родиной серийных маньяков», и, как ни старались тамошние правоохранительные органы изменить ситуацию к лучшему, ничего не получалось – маньяки в Америке не только не переводились, но с каждым десятилетием плодились в еще большем количестве. Не стали исключением и 70-е годы, когда вместе с обычными маньяками-многостаночниками стали действовать и так называемые маньяки-«санитары» (эти убивали опустившихся людей, выдавая себя за «санитаров» общества). Так, в 1976 году в Лос-Анджелесе был арестован некто Воун Гринвуд, который за два года убил 11 бродяг. Спустя год в Южной Калифорнии будет арестован бывший инженер по космической технике Патрик Кирни, который в течение нескольких лет убил около 30 гомесексуалистов (он упаковывал трупы в пакеты и выбрасывал на свалку).

Были в США и свои Михасевичи. Например, Генри Ли Люкас, который вершил свои кровавые дела в те же годы, что и «витебский душитель», правда, не в одиночку. В 1975 году Люкас был освобожден по амнистии (его осудили за убийство собственной матери) и познакомился с неким Оттисом Туле. Вдвоем они стали колесить по Америке и убивать всех подряд: женщин, мужчин, детей. Кроме этого, они не чурались некрофилии и каннибализма. За 7 лет эти выродки убили почти 70 человек. На суде Лукас заявил: «Убить кого-нибудь – так же просто, как выйти за дверь. Когда мне хотелось убить, я просто шел и находил жертву».

Рост серийных убийств в США вынудил власти принять решительные меры: в конце 70-х при ФБР было создано специальное подразделение по борьбе с этим видом преступлений – Отдел по медицинскому исследованию поведения. Стоит отметить, что еще в 1967 году эксперт отдела убийств полиции Лос-Анджелеса Питер Брукс пытался убедить власти создать подобное подразделение, но тогда к его советам никто не прислушался. В 70-х годах ситуация изменилась. Когда в Атланте неизвестный маньяк развернул настоящую охоту на тамошних детей и жители города были на грани бунта, ФБР добилось от властей разрешения на создание отдела, который стал заниматься сбором, обработкой и распределением данных, а также составлением профилей подозреваемых по делам об убийствах.

Погоня в душную ночь

В июле 1976 года московские милиционеры вновь отличились в поимке очередного преступника. Правда, был это не маньяк, а всего лишь грабитель. Началось все с того, что в одну из душных июльских ночей патрульные 32-го отделения милиции инспектор угро В. Сычкин и участковый инспектор Ю. Шмольнер заметили, как неизвестный мужчина пытается вскрыть киоск «Союзпечать» на Солдатской улице (неподалеку от метро «Авиамоторная»). Заметив бегущих к нему стражей порядка, злоумышленник бросил на землю фомку и попытался сделать ноги. Бежал он резво, но и милиционеры тоже были не промах – явно имели отличные показатели в нормативах по физподготовке. Особенно выделялся Шмольнер, который буквально висел у нарушителя на пятках. А на 2-м Краснокурсантском проезде, где неудачливый грабитель пытался преодолеть барьер из нескольких гаражей, участковый умудрился схватить беглеца за ногу. Но тот, как заправский жеребец, лягнул стража порядка в грудь, и тот рухнул на землю.

Казалось, что теперь злоумышленнику ничто не помешает скрыться от преследования: ведь, преодолев гаражи, он благополучно миновал еще и забор у дома № 5/7 и собирался уже нырнуть в ближайшую темную подворотню. Но тут у него на пути встал второй милиционер – Сычкин. Вооруженный табельным пистолетом, он произвел предупредительный выстрел вверх, чем всполошил чуть ли не всю округу. В те времена пистолетные выстрелы люди слышали разве что в кино. В итоге к месту происшествия бросились находившиеся поблизости замначальника 32-го отделения милиции капитан В. Воробьев и сержант В. Хлынин. И очень даже вовремя, поскольку преступник оказался не робкого десятка и даже наличие пистолета не помешало ему наброситься на Сычкина и повалить его на землю. И кто знает, чем бы закончилось это противоборство, если бы на помощь инспектору не пришли его коллеги.

Музейное дело

В отличие от капиталистических стран в Советском Союзе музеи грабили редко. Достаточно сказать, что если на Западе в середине 70-х общее число музейных краж составило порядка 40 тысяч (из них 10 тысяч приходилось на США), то в СССР счет подобных случаев шел всего лишь на десятки. И дело было не в том, что в советских музеях было нечего брать, – сам этот вид преступления считался в стране нерентабельным и достаточно быстро раскрываемым (все коллекционеры в стране были на учете в милиции и КГБ). Именно поэтому многие советские музеи экономили на охране, считая, что на их коллекции мало кто захочет позариться. И все же такие смельчаки нет-нет да и находились. Однако их деяния быстро пресекались, как, например, в случае, который произошел летом 1976 года в Архангельской области.

В ночь с 18 на 19 августа был ограблен Сольвычегодский историко-краеведческий музей. Преступник каким-то образом сумел отключить сигнализацию и, пользуясь тем, что музей не охранялся, в течение часа беспрепятственно «потрошил» его закрома. Потрудился он от души: похитил 24 ценнейшие пелены строгановского шитья золотом и серебром XVI–XVII веков (в том числе редчайшие «Де-исус» и «Спас Нерукотворный», которых по всей стране насчитывались единицы), несколько десятков складней, икон, наперсных крестов, панагий XIV–XVII веков и другие реликвии. В общей сложности было похищено 59 уникальных экспонатов.

Пропажу обнаружили музейные работники утром следующего дня (а это была пятница) и немедленно поставили об этом в известность милицию. Вечером того же дня информация об этом дерзком преступлении легла на стол самому министру внутренних дел Щелокову, поскольку, во-первых, подобное преступление было редким и проходило как серьезное ЧП всесоюзного масштаба, а во-вторых, министр знал толк в антиквариате (сам коллекционировал редкие картины) и легко представил себе реальный ущерб от этой кражи: счет шел на миллионы рублей. Была дана команда во что бы то ни стало найти преступника и все похищенные ценности.

Были созданы две оперативные группы: одна в Архангельске во главе с заместителем начальника управления полковником Алексеем Матюшенковым, другая – в Котласе, ее возглавил начальник горотдела УВД Борис Карпов. Описание похищенных вещей было отправлено в десятки городов Союза, в том числе и в Москву. Вообще на столицу надеялись больше всего: именно сюда вели все антикварные пути и именно здесь, вероятнее всего, и должны были всплыть сольвычегодские реликвии. Уникальные экспонаты преступник явно похищал не для себя, а значит, должен был попытаться их куда-нибудь пристроить: либо здешним коллекционерам, либо заграничным. Так оно и получилось.

Удача улыбнулась столичным сыщикам, которые целый месяц плотно опекали все точки, где обретались антикварные спекулянты. Наконец в понедельник, 20 сентября , на одной из таких точек внимание муровцев привлек харьковчанин Михаил Кондрацкий, который предложил сыщику, выдававшему себя за коллекционера, купить аж 14 складней. Когда страж порядка взглянул на эти предметы, его прошиб холодный пот: «Мама дорогая, да это же из сольвычегодского музея!» Кондрацкого тут же задержали и немедленно дали об этом знать архангелогородским сыщикам. В тот же день в Москву вылетели тамошние сыскари: Вячеслав Дудоров, Лонгин Черных и заместитель начальника отделения угро Борис Уемлянин.

Между тем Кондрацкий поначалу изворачивался как мог. Сказал, что все складни… нашел в каком-то сквере под лавкой. Дескать, шел-шел – и нашел. Ему, естественно, не поверили и предупредили об ответственности за дачу ложных показаний. «Эти складни месяц назад украли из музея, и они могут повиснуть на вас, Кондрацкий! – сообщили харьковчанину сыщики. – Так что подумайте, прежде чем плести нам всякие небылицы». Только тогда до задержанного наконец дошло, что с ним не шутят, и он пошел «в сознанку». Рассказал, что складни купил у одного парня в Харькове. «Какого парня? Имя, фамилия, где живет?» – спросили сыщики. «Зовут его Виктор, но ни фамилии, ни адреса я не знаю, – сообщил Кондрацкий. – Меня с ним свел знакомый коллекционер – Калитенко». Это была уже хорошая ниточка, потянув за которую можно было вытянуть всю цепочку. Архангелогородские сыщики отправились в Харьков.

Там они быстро разыскали коллекционера Калитенко. Тот не стал отпираться и честно признался: да, именно он свел продавца складней со спекулянтом. «Продавца действительно зовут Виктор, но ни фамилии, ни точного адреса его я тоже не знаю», – огорошил сыщиков Калитенко. «Как же вы с ним общались?» – удивились стражи порядка. «Да мы и общались с ним всего-то пару раз. Причем один раз у него дома, но вез туда он меня сам на своей машине». – «То есть вы ничего не запомнили: ни улицы, ни самого дома?» – «Нет, кое-что я запомнил: дом на южной окраине города, дом белый, ворота зеленые». – «Вот и отлично: сейчас поедем и будем искать», – обрадовали коллекционера сыщики.

Поиски длились несколько часов. Наконец, когда у всех присутствовавших уже не осталось сомнений, что сегодня удача от них отвернулась, Калитенко заорал как резаный: «Вот он! Нашел!» Сыщикам повезло: мало того что хозяин дома, тот самый Виктор, оказался на месте, он и юлить не стал – тут же во всем признался. Он рассказал, что музей ограбил его знакомый Владимир Путивцев, и назвал его адрес: общага в центре города. Сыщики рванули туда. Но здесь их везение закончилось: выяснилось, что Путивцев несколько дней назад уволился с работы, собрал вещички и скрылся в неизвестном направлении. Однако бежать ему, собственно, было некуда – времена были не те, что сегодня. В итоге беглеца поймали через несколько дней на квартире его брата в Белгороде. Там же – в сарае – была найдена б?льшая часть похищенного из музея. Остальное пришлось искать по всему Союзу: Путивцев успел продать часть экспонатов коллекционерам из Еревана, Харькова и других городов.

Самое интересное, что б?льшую часть похищенного все-таки нашли: союзная милиция действовала слаженно. Сегодня времена иные: в 2006 году вскрылось, что преступники, устроившись на работу в Эрмитаж, за нескольких лет беспрепятственно вынесли из него несколько тысяч эскспонатов. Сыщикам удалось вернуть только малую часть похищенного, а остальное уплыло за границу. Получается, что сегодня грабить музеи в России гораздо легче, чем раньше.

Один в поле не воин

Как уже отмечалось, в сегодняшней России борьба с таким злом, как коррупция, практически сведена на нет. И хотя в прессе периодически мелькает информация о возбуждении уголовных дел по этому виду преступлений, однако происходит это крайне редко и касается в основном «мелкой рыбешки». В итоге по уровню коррупции Россия занимает в мире пусть не первое, но и далеко не последнее место. Вот почему даже прожженные антисоветчики вынуждены признать, что на фоне нынешних взяточников советские выглядят чуть ли не ангелами. Во-первых, и воровали они меньше нынешних, во-вторых – хоть чего-то боялись (того же КПК или КГБ).

Как и сегодня, в советские годы борьба с коррупцией тоже была уделом смелых людей. Но таковых тогда почему-то было больше. Одним из таких был начальник ОБХСС МВД Молдавии полковник Анатолий Базилевич. Назначенный на эту должность в начале 70-х, он достаточно рьяно взялся наводить порядок в своей вотчине. Первое, что он сделал, – переориентировал своих людей с «мелочовки» на расследование серьезных дел. Ведь чем чаще всего занимались обэхаэсники? Например, в Кишиневе в середине 70-х существовала такая директива: ловить тех, кто откармливает свиней отходами из столовых. И весь горотдел бежал к черному ходу точек общепита. Помои выливали сразу, а вещественные доказательства в виде мешков с кусками надкусанного хлеба долго плесневели в кабинетах горотдела милиции. Выкидывать их было нельзя – вещдоки как-никак!

При Базилевиче начали трясти серьезную клиентуру: директоров торгов, крупных администраторов и даже министров. В итоге уже вскоре он нажил себе таких врагов, что вопрос о его скором снятии с должности ни у кого из подчиненных не вызывал сомнений. Хотя поначалу враги хотели договориться с Базилевичем «по-доброму» – например, предлагали ему баснословные откупные от 50 000 рублей и выше. Но полковник оказался неподкупен и продолжал свою деятельность. Он возбудил уголовное дело против завмага Манделя, у которого отоваривались дефицитом более ста ответственных работников, в том числе работники прокуратуры и МВД. Взятки в этом деле исчислялись сотнями тысяч рублей! Но это дело благополучно похерили, хотя из-за него покончили с собой заведующий промышленным отделом ЦК партии и зампредседателя Верховного суда республики. Для видимости были осуждены 27 человек, так называемые стрелочники – они занимали менее ответственное положение.

Но Базилевич не успокоился. Вскоре он замахнулся… на жену одного из первых лиц республики. Та совершала махинации с золотом в ювелирном магазине «Ауреола», что на улице Ленина, а Базилевич, узнав об этом, велел хорошенько тряхануть эту точку. Когда же ему стали поступать угрозы – мол, остепенись, – он доложил обо всем министру внутренних дел Молдавии Брадулову. Но тот не стал помогать полковнику. И на Базилевича начался форменный накат: вскоре состоялась коллегия МВД республики, где его службу обвинили в бездеятельности, плохих показателях в работе.

Понимая, откуда дует ветер, Базилевич в сентябре отправился в Москву – к союзному министру внутренних дел Николаю Щелокову. Причем поехал не с пустыми руками – прихватил с собой убойные документы о коррупции среди высших должностных лиц Молдавии. В частности, в одном из этих документов говорилось: «Министр внутренних дел республики Брадулов укрывает от возмездия высокопоставленных должностных лиц, зато на каждом совещании вместе с прокурором Чебаном настоятельно требует усилить борьбу с мелкими хищениями, которые совершают рядовые рабочие и колхозники. Требуя привлечения к уголовной ответственности исключительно за мелкие хищения, республиканский министр тем самым создает лишь видимость борьбы с преступностью, зато получает возможность хорошо отчитываться в вышестоящих инстанциях. Большая численность мелких хищений может увеличить раскрываемость до ста процентов. Судьба рабочих и колхозников, многих из которых можно было бы просто оштрафовать, не сажая в тюрьму, никого не интересует. Они берут пример „сверху“, но крупные преступники остаются безнаказанными, а рядовых по требованию министра и прокурора республики тысячами сажают в тюрьмы, по нескольку месяцев ведут следствие, затем объявляют приговор на срок не менее трех лет, чем наносят еще больший ущерб семье и государству. Попав в тюрьму, такие люди становятся уже профессиональными преступниками, а дети их всю жизнь носят несмываемое клеймо…»

Щелоков внимательно ознакомился с документами, которые привез Базилевич, но особого восторга они у него не вызвали. Отложив в сторону папку, он сказал:

– Мои возможности небеспредельны, и я не имею полномочий для наказания того же Бодюла (1-й секретарь ЦК КП Молдавии. – Ф.Р. ). Что же касается прокурора Чебана и вашего министра Брадулова, то я приму меры к тому, чтобы они были строго наказаны и в дальнейшем прекратили против вас какие-либо преследования. Однако вам будет непросто. При таком отношении руководителей вам надо менять и место работы, и место проживания. Не хотите переехать в другую республику? Смогу оказать содействие.

Базилевич понял, что его миссия закончилась провалом: Щелокову легче снять с должности его, чем вступать в конфликт с руководством республики. Поэтому и ответил соответственно:

– Если не в ваших силах наказать тех, кто меня преследует, ускорьте, пожалуйста, мою отставку.

Щелоков сразу оживился:

– Это я сделаю. И сегодня же позвоню Бодюлу и прокурору республики, чтобы они прекратили на вас давление и предоставили работу уже как пенсионеру. Вам ведь нет еще и пятидесяти… А документы я оставляю у себя – они пойдут в особую инспекцию для проверки и принятия мер. Вам же даю полную гарантию: пока я живой, с вашей головы ни один волос не упадет.

Базилевич вернулся в Кишинев и стал ждать отставки. 20 сентября его назначили помощником Кишиневского транспортного прокурора МССР. Однако принципиальный полковник и там не прижился: спустя два месяца по ложному обвинению его перевели на другую работу – в отдел по учету и распределению жилой площади в горисполкоме.

Смелым и честным людям всегда было трудно: как тогда, так и сейчас.

По прозвищу матрос

Не менее странные дела на ниве борьбы с преступностью происходили и в другой союзной республике – Украине. Там в городе Днепропетровске вот уже почти год существовала банда рэкетиров, а местные стражи порядка упорно не желали этого замечать, то ли опасаясь испортить статистику, то ли связанные с рэкетирами какими-то невидимыми нитями. Ведь организованная преступность стала пускать корни в СССР именно в середине 70-х, когда началось сращивание организованных банд с теневиками и властными структурами.

Одним из первых таких формирований, как мы помним, была банда Геннадия Карькова (Монгола), которую в начале 70-х разгромил МУР. Печальная судьба этой банды объяснялась просто: у нее не было прикрытия во властных структурах – времена были еще не те. Однако к середине 70-х ситуация стала меняться: после того как началась разрядка и западные духовные ценности стали медленно, но уверенно разъедать советскую мораль, теневые короли (цеховики) стали все больше выходить на авансцену жизни. Их деятельность уже не вызывала у власти столь жгучую ненависть, как это было совсем недавно, в хрущевские годы (тогда их считали подрывателями социалистической экономики и приговаривали к длительным срокам тюремного заключения, а иных и вовсе расстреливали: например, с ноября 1962 по июль 1963 года в СССР прошло 80 «хозяйственных» процессов и на них было вынесено 163 смертных приговора).

В итоге цеховики с каждым годом чувствовали себя все вольготнее. Естественно, это не могло укрыться от преступного мира, который понимал, какой лакомый кусок представляют собой «красные буржуи». И вот уже на свет в разных регионах страны стали появляться банды, которые в своих действиях пошли гораздо дальше «монголов»: они не только «бомбили» теневиков, но и срастались с местной властью. Одна из таких банд была в Днепропетровске.

Во главе ее стоял 28-летний Александр Мильченко, больше известный под прозвищем Матрос (в детстве он упал в речку и, не умея плавать, сумел-таки выбраться живым на берег, после чего и получил свою «морскую» кличку). Мильченко родился в Майкопе в обыкновенной советской семье и с малых лет, отличаясь исключительно бойцовским характером, всегда верховодил среди многочисленной дворовой ребятни. Школьные науки ему давались с трудом, и основной свой авторитет Мильченко зарабатывал не глубокими знаниями точных и гуманитарных наук, а крепкими мышцами и кулаками. «Спортивная» подготовка привела в начале 70-х годов Мильченко на футбольную стезю: попал сначала в команду родного вагоноремонтного завода, а затем был замечен «наверху» и зачислен в дублирующий состав набиравшей тогда разбег команды «Днепр» (в 72-м Валерий Лобановский вывел «Днепр» в высшую лигу).

Из «Днепра» молодая знаменитость вскоре переметнулась в периферийный, по футбольным понятиям, Волгоград, однако дела там у Мильченко совсем не заладились, и ему пришлось возвращаться в родной Днепропетровск, на пыльные улицы тихой рабочей окраины, именуемой старожилами звучным именем Амур. И если в Волгограде совсем туго было со славой и с друзьями, то на Амуре все обстояло наоборот, и Матроса знала вся местная шпана, доверяла ему и беспрекословно подчинялась. Так в днепропетровской Марьиной Роще – Амуре – появилась команда Матроса, занявшаяся тем, что на Западе именуется словом «рэкет». Правда, к рэкету матросовцы пришли не сразу, первоначально они «стригли» деньгу с обеспеченных клиентов, обыгрывая их в карты на своем «катране» в кафе «Льдинка». Но вкус шальных денег вскоре вынудил Матроса и его бойцов перейти к насильственным действиям, так как некоторые клиенты весьма неохотно расставались со своими сбережениями.

Первая «заява» на матросовцев в милицию поступила в сентябре 76-го в Амур-Нижнеднепровский РОВД. В качестве пострадавшего выступал некто Зотов, который описал в своем заявлении, как под покровом ночи к нему в дом ворвались несколько вооруженных огнестрельным оружием (обрезами) молодых людей и стали требовать деньги. В противном случае Зотову и его домочадцам налетчики грозили расправой. Перепуганный насмерть глава семейства отдал грабителям всю свою денежную наличность. Когда его спросили, узнал ли он кого-либо из нападавших, тот набрался смелости и назвал фамилии Мильченко и еще нескольких его дружков. Но едва стражи порядка услышали фамилию лидера амурских, как у них тут же пропала всякая охота расследовать это дело. И его положили под сукно. В итоге банда Матроса будет куролесить в Днепропетровске и его окрестностях аж до 83-го года .

Увы, но ликвидация банды того же Матроса, а также других подобных бандформирований, появившихся в годы правления Андропова ( 1982–1984 ) не привела к тому, что организованная преступность в СССР была загнана в подполье. Вскоре страну возглавил «прораб перестройки» Горбачев, который с упорством прожженного антикоммуниста начал внедрять в экономику и идеологию страны нравы, приведшие к настоящему разгулу бандитизма – как политического, так и уголовного. Как итог: уже в конце 80-х по всей стране насчитывалось несколько сотен устойчивых банд, вооруженных по последнему слову техники. По данным МВД России, сегодня ( февраль 2006 года ) только на оперативный учет у нас поставлено 450 крупных и устойчивых организованных преступных формирований численностью более 10 тысяч человек. Они поделили страну между собой и доят из нее соки, заручившись поддержкой коррумпированных чиновников и «оборотней» в самом МВД.

Страна настоящих героев

Советский Союз можно было смело назвать страной героев. Практически каждый день в различных советских СМИ публиковались очерки о гражданах, проявивших твердость характера и силу духа в критических ситуациях. Взять, к примеру, случай, о котором в сентябре 1976 года сообщила «Комсомольская правда». Дело было в столице Армении Ереване. Там с плотины Ереванского водохранилища сорвался троллейбус, в котором находилось почти три десятка пассажиров. Виновником аварии был не водитель, а какой-то сумасшедший из числа пассажиров. Он вдруг поднялся с кресла и потребовал, чтобы водитель остановил машину. Тот ответил: «Это вам не такси». Тогда псих схватил монтировку в кабине и ударил водителя по голове. Троллейбус потерял управление и свалился в воду.

По счастливой случайности рядом с местом трагедии оказался рекордсмен мира, многократный чемпион Европы и СССР по подводному скоростному плаванию Шаварш Карапетян, который, не раздумывая ни секунды, бросился в воду. Троллейбус упал на дно на глубину 10 метров. Шансов спастись практически ни у кого не было, поскольку пассажиров обреченного троллейбуса охватил шок. И тут появился Карапетян. Несмотря на сопротивление воды, он сумел сначала камнем, а потом ударами обеих ног разбить заднее стекло машины. Порезав ноги, смельчак вплыл в салон и стал нащупывать людей. Они были как бесчувственные куклы. Вытаскивая пассажиров по одному, Карапетян выталкивал их на поверхность, где тех подхватывал родной брат спортсмена.

Вспоминает Ш. Карапетян: «Я выныривал, делал вдох и снова погружался, это 4–5 секунд. У меня даже не было времени сделать гипервентиляцию легких. Надо было спасать, но под конец я уже был в таком полуобморочном состоянии, что вместо человека поднял дерматиновое сиденье. Не почувствовал…»

За те несколько минут, пока Карапетян нырял в воду, он спас 20 человек. Мог бы больше, но силы спортсмена были небеспредельны – он был уже практически без сознания и весь в крови от порезов. Он сам едва не погиб, когда вытаскивал последнего пассажира, но люди на берегу помогли ему выбраться из воды. Карапетян и до этого был очень популярным человеком, но после этого случая и вовсе стал национальным героем. Правда, из всех спасенных им в тот день людей ни один (!) не поблагодарил его за этот подвиг. Кстати, и власти тогда тоже оказались не на высоте: наградили героя скромным орденом «Знак почета». Однако благодаря статье в «Комсомолке» о герое узнала вся страна.

Или другой случай, на этот раз с милиционером. 30 сентября в советских газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденом Красной Звезды младшего сержанта милиции Николая Чекулаева. Причем наградили его посмертно – за подвиг, который он совершил несколько недель назад.

Произошло это в вагоне пригородной электрички, следовавшей из Москвы в Крутое. Обходя состав, страж порядка обратил внимание на подвыпившего мужчину, который задирал прохожих. Чекулаев, естественно, вмешался. В ответ хулиган выхватил из кармана нож и нанес милиционеру несколько ударов – в грудь и живот. После чего бросился наутек. Превозмогая боль, Чекулаев догнал преступника и, повиснув у него на плечах, повалил на пол. Скрутить хулигана помогли подоспевшие пассажиры электрички. Это происшествие произошло поздно вечером. А в 8 утра на следующий день Чекулаев скончался в одной из столичных больниц. Было ему 22 года. Коллеги по работе называли его Огонек – за рыжий чуб и веселый характер.

Сегодняшние российские СМИ популяризируют кого угодно: олигархов, бандитов, проституток, геев, сомнительных звезд шоу-бизнеса, но только не настоящих героев. Например, столь же вдохновенных статей и репортажей о героях-милиционерах или воинах Российской армии, часто рискующих жизнью на боевом посту, в российских СМИ практически не бывает. А если такое и случается, то выглядит это случайностью. Вот почему член Общественной палаты РФ С. Марков в декабре 2006 года опубликовал в газете «Трибуна» статью под характерным названием «Верните России героев!». Приведу из нее лишь небольшой отрывок: «Абсолютно необходимо остановить тотальную дискредитацию традиционных духовных ценностей посредством массмедиа и прежде всего телевидения. С голубых экранов должна прекратиться пропаганда аморального образа жизни. Нужно вернуть обществу Героев, которые совершили нравственные поступки и подвиги: на войне ли, в борьбе с преступностью или в обычной жизни. У молодого поколения образцом для подражания должен стать не бандит или трансвестит, а гражданин, проявивший твердость характера и силу духа в критических ситуациях. Про этих людей должны рассказывать телевидение, радио, книги и газеты…»

И ведь что обидно: истинные герои в наше время отнюдь не перевелись. Например, взять нашумевшее дело «Трех китов», когда у государства были украдены миллионы долларов. Это дело курировал заместитель начальника отдела Управления Следственного комитета МВД России Павел Зайцев. Его запугивали преступники, давила Генпрокуратура, где давно уже окопались толпы коррупционеров. Нескольких свидетелей по этому делу убили. Могли сделать подобное и с Зайцевым, но он принимал необходимые меры безопасности: например, ездил на работу… в багажнике служебной машины. В итоге он сделал все, чтобы довести дело до суда. Чем не героизм? Но кто из россиян знает имя этого человека? О нем снимали фильмы на ТВ, писали очерки в прессе? Нет! Там снимают и пишут о других «героях»: о миллиардерах, скупающих футбольные клубы и роскошные яхты, а также веселящихся и проматывающих огромные состояния в Куршавелях. В нынешних «героях» также ходят безголосые певцы и певички, лжепророки и аферисты, сумевшие облапошить миллионы людей, и другая публика, которых в приличном обществе называют «нерукопожатными».

Начало банды Грачей

В 1983 году на советские экраны вышел фильм Константина Ершова «Грачи». В основу ленты легла подлинная уголовная история, которая случилась некоторое время назад и наделавшая много шума сначала в Ростовской области, а потом и во всей стране (после очерка О. Чайковской в «Литературной газете»). Как наверняка помнят многие из читателей, речь в фильме шла о двух братьях Грачах, которые в компании со своим родственником сначала убили частника – водителя «Жигулей», после чего расстреляли на шоссе двух инспекторов ГАИ. В принципе почти все детали этого уголовного дела в картине были переданы верно, за исключением имен героев: братьев звали не Грачами, а Билыками. И свой криминальный путь они начинали следующим образом.

Все началось 25 сентября 1976 года в поселке Комсомолец Комсомольского района Кустанайской области с банальной драки. Дрались два молодых человека, перебравшие лишку: 21-летний Петр Билык и его сверстник Владимир Виноградов. Молодые люди мутузили друг друга до тех пор, пока точный удар одного из них не опрокинул другого навзничь. Проигравшим оказался Виноградов, который упал так неудачно, что ударился затылком об асфальт и тут же потерял сознание. Билык немедленно скрылся с места происшествия.

К сожалению, свидетелей у этой драки не оказалось, и Виноградова нашли случайные прохожие спустя несколько минут после случившегося. Парня отправили в больницу, где он спустя два дня скончался. Узнав об этом, Билык, естественно, струхнул. И тут же рассказал о случившемся своему старшему корешу Афанасию Ставничему. Тот был мужик ушлый, имевший за плечами три судимости (у Петра их было две), поэтому посоветовал другу «рвать когти». «Тебя рано или поздно все равно вычислят, а скроешься – будет шанс. Страна-то большая», – сказал Ставничий. Причем сам тоже согласился рвануть, да еще посоветовал прихватить с собой и младшего брата Петра – 15-летнего Владимира. Дескать, пора парня к настоящему делу приобщать. Именно эти люди и станут впоследствии прототипами фильма «Грачи». Старшего брата будет играть Леонид Филатов, младшего – Ярослав Гаврилюк, Ставничего – Виталий Шаповалов.

Две разные Москвы

Несмотря на то что Москва во второй половине 70-х продолжает активно строиться и расширяться, преступность в ней растет черепашьими шагами. Львиную долю правонарушений в городе составляют мелкие преступления, а из тяжких больше всего «бытовухи» – убийства и нанесения тяжелых травм здоровью человека по пьянке. Много квартирных краж, но они, как мы помним, начали расти еще с начала десятилетия.

В октябре 1976 года в журнале «Человек и закон» появился очерк Я. Шнайдера об одном дне московской милиции. В этом очерке были приведены знаменательные слова начальника штаба из Главного управления внутренних дел Мосгорисполкома полковника В. Лукьянчикова. Он, в частности, сказал: «У нас в Москве тоже случаются убийства. Но, во-первых, именно случаются, а во-вторых, природа их совсем иная, чем на Западе, где процветает организованная преступность, где человек убивает человека из корысти, из желания устранить соперника по банде и так далее. Как правило, абсолютное большинство убийств у нас на бытовой почве: пьяная драка с трагическим исходом, ревность или другие семейные неурядицы, и мы с этим боремся, ибо нам дорога жизнь каждого человека».

И далее корреспондент Я. Шнайдер пишет: «Я читаю аккуратно распечатанные листки с лаконичным описанием случившегося и действительно ничего похожего на Париж и тем более Нью-Йорк не нахожу. Угон автомобиля, пьяная драка, ложная тревога в сберкассе – из-за дождя произошло короткое замыкание и сработала сигнализация… Опять угон автомобиля, нападение на женщину – вырвали из рук сумку, подвыпившие юнцы избили товарища… А главное – все происшествия за ночь умещаются на одном листке писчей бумаги.

Не удивлюсь: был готов к такому «разочарованию». В конце концов, я тоже москвич и тоже довольно часто возвращаюсь поздно, не испытывая ни волнений, ни страхов. Так же вполне уверены в своей безопасности все семь с половиной миллионов москвичей и тысячи гостей столицы».

Автор заметки отнюдь не голословен в своих оценках криминальной ситуации в Москве и Нью-Йорке. В подтверждение его слов приведу мнение зарубежного журналиста – Крива Дженкинса, который в том же году на страницах английского еженедельника «Трибюн» написал следующее: «После наступления темноты гулять по Манхэттену (район в Нью-Йорке. – Ф.Р. ) небезопасно, как и во многих американских городах. В Нью-Йорке шагу не ступишь, не рискуя своим бумажником, девственностью или жизнью. Вечерами у экрана телевизора кровь стынет в жилах от демонстрации жестокости и насилия. Часами актеры изо всех сил стараются превзойти друг друга в зверствах. Такие удары по психике людей, вероятно, помогают усыпить совесть!..»

В той же статье приводился вопиющий случай, который случился в нью-йоркском районе Куинз. Там неизвестный преступник напал на 28-летнюю девушку и попытался ее изнасиловать. Но жертва сопротивлялась около получаса, сотрясая окрестности душераздирающими криками. Эти крики слышали около 40 человек, проживающих в близлежащих домах, но никто из них даже не позвонил в полицию. В итоге преступник убил девушку ударом ножа и скрылся. Социологи задали свидетелям этого злодеяния вопрос, почему никто не пришел на помощь пострадавшей или не позвонил в полицию, на что получили следующие ответы: «Сам не знаю!», «В тот день я очень устал!», «У меня по горло и своих забот», «Я никогда не лезу в чужие дела!»

С тех пор минуло 30 лет, и ситуация в России теперь зеркально напоминает ту, что была когда-то в тех же США. И нашу столицу Москву уже нельзя назвать одним из самых спокойных городов мира. Даже наоборот. В октябре 2006 года столичный прокурор Юрий Семин поделился данными о состоянии преступности в городе с читателями газеты «Мир новостей». По его словам, за 9 месяцев прошлого ( 2005 ) года в Москве было совершено 991 убийство, а за этот же срок в 2006 году – 909 (напомню, что в 1976 году в 9-миллионном городе за 9 месяцев произошло всего 268 убийств). Далее прокурор рассказал следующее: «В Москве стало меньше таких преступлений, как похищение человека (на 33,7 %) (в СССР такое преступление почти не практиковалось. – Ф.Р. ), убийство по найму (на 40 %) (в СССР тоже почти отсутствовало. – Ф.Р. ), хулиганство (на 7,4 %), угроза убийства (на 10,2 %), на 26,3 % сократилось число незаконного хранения оружия (в СССР оружие незаконно хранили единицы. – Ф.Р. ). Рост преступности происходит за счет краж (на 16,6 %), грабежей (на 10 %), фактов мошенничества (на 20,5 %) и за счет преступлений, связанных с оборотом наркотиков (на 35,1 %) (в СССР преступления с наркотиками считались диковинкой. – Ф.Р. )».

Ошибка фальшивомонетчика Баранова

Тем временем продолжается одиссея фальшивомонетчика из Ставрополя Виктора Баранова. Как мы помним, вот уже в течение нескольких лет он наладил в своем сарае выпуск фальшивых бумажных купюр, которые практически невозможно отличить от настоящих. Однако на этих деньгах Баранов не собирался наживаться, а надеялся пустить их на благое дело: ему надо было напечатать только 30 тысяч рублей, которые он хотел употребить на раскрутку своих рационализаторских изобретений.

Когда искомая сумма была наконец напечатана, Баранов разобрал печатный станок, уверенный, что он ему больше не понадобится. Сложив деньги в портфель, он отправился в Симферополь, чтобы там обменять их на настоящие и пустить на правое дело. Но дорога в автобусе сильно его вымотала, и он заехал на ялтинский рынок, чтобы купить кое-какой провизии. Овощи выбирал дотошно, торгуясь с продавцами чуть ли не за каждую копейку. И так вел себя человек, в портфеле которого лежало 30 тысяч филигранно исполненных фальшивок. За эту жадность Всевышний его, видимо, и наказал.

Торгуясь с продавцом помидоров, Баранов достал из портфеля сетку, сложил в нее овощи и… ушел, начисто забыв о портфеле. Буквально через пять минут хватился, бросился назад, а портфеля и след простыл. Можно себе представить реакцию вора, который, открыв портфель, обнаружил там сумму, которой в то время хватило бы на покупку шести автомобилей «Жигули». А Баранова едва удар не хватил: он с горя забрался на какую-то гору и просидел там до вечера.

После этого происшествия Баранов был уверен, что власти забьют тревогу. Но недели шли за неделями, а никаких официальных сообщений по поводу обнаружения фальшивых денег не появлялось. Видимо, «барановки» весьма органично вписались в систему денежного обращения СССР. Поэтому через пару месяцев денежный станок в барановском сарае вновь был собран и заработал в прежнюю силу. Правда, вторая партия двадцатипятирублевок получилась с небольшим брачком, который и выдал их создателя. Обнаружилось это так.

В ноябре 1976 года в одной из торговых точек России были выявлены четыре барановских «четвертака». Их тут же отправили в Москву, в Управление эмиссионно-кассовых операций Госбанка СССР. Оттуда они поступили на Гознак для более тщательной экспертизы. Это исследование выявило, что все «четвертаки» поддельные, принадлежат к одному источнику изготовления и имеют огромное внешнее сходство с настоящими. Гравюры на них с лицевой и оборотной сторон воспроизведены способом глубокой печати, волнистая сетка на лицевой стороне и нумерация на оборотной стороне – высоким способом. Бумага имеет водяной знак в виде темных и светлых звездочек.

Из выводов экспертов выходило, что основными признаками поддельных билетов были следующие: бумага «вялая», изготовлена из 100 % целлюлозы, толщина от 100 до 130 микрон. В ультрафиолетовых лучах имеет голубое свечение. При просмотре бумаги под микроскопом хорошо видна различная ее структура с лицевой и оборотной сторон билетов. Выводы экспертизы заканчивались так: данную подделку следует отнести к разряду опасных, она выполнена квалифицированно и практически не распознаваема в обращении.

Стоит отметить, что обнаружение этих четырех «четвертаков» насторожило правоохранительные органы, но не настолько, чтобы ввести их в панику. Она начнется месяца два спустя, о чем речь еще пойдет впереди.

«Тараканы»

Несмотря на то что по мере роста благосостояния советских людей, росло и число так называемых «красных буржуев», однако главное их отличие от сегодняшних хозяев жизни – «новых русских» – было в том, что они по большей части вынуждены были особо не афишировать свое благосостояние. То есть они хоть и жили хорошо, но это житье не было столь кричащим и вопиющим, поскольку в любой момент за этими людьми могли прийти люди с кокардами (милиционеры), а то и в штатском (сотрудники КГБ). Ведь благосостояние этих людей основывалось на незаконных операциях. Все эти цеховики, спекулянты, вороватые партноменклатурщики, валютчики, директора магазинов и торговых баз собирали свои состояния, обворовывая государство и простых советских граждан. Подавляющая часть сегодняшних «хозяев жизни» тоже пришли к своему богатству нечестным путем, но они в отличие от своих советских предшественников уже ничего не боятся, поскольку именно на их деньги этот режим и существует. В советские годы все было иначе. Во всяком случае, во второй половине 70-х «красных буржуев» власти периодически трясли, а иных из них и вовсе отправляли в тюрьму. Об одном из таких случаев рассказала читателям газета «Советская культура».

В пятницу, 10 декабря 1976 года , там началась публикация очерка В. Титова под названием «Тараканы» (публикация растянулась на три номера). В очерке шла речь о разоблачении органами КГБ шайки валютчиков во главе с бакинцем Мансуром Илизаровым. Будучи представителем старой династии бакинских ювелиров, Мансур в начале 70-х организовал целый преступный синдикат, который занимался скупкой и вывозом за рубеж золота, бриллиантов и антиквариата. Заработки главаря были настолько огромны, что он жил как король: имел роскошный дом, автомобиль «Форд»-фургон стоимостью 27 тысяч рублей и т. д. В Баку его знали чуть ли не все жители от мала до велика. Курьером шайки был 50-летний Давид Клайн – бывший житель Закарпатской области, живший в Венгрии, но не утративший советского гражданства. Четыре раза в год Клайн приезжал в Москву, где Мансур и его подельники скидывали ему товар: «камешки», картины, золотые монеты (из последних особенно ценились монеты времен Петра I и Екатерины II, каждая из которых шла за 12 тысяч рублей).

Деятельность Мансура и K° была сопряжена с массой опасностей. Мало того что их могли схватить за «жабры» спецслужбы, так еще и бандиты не давали спокойно жить. Одного из близких подельников Илизарова – 40-летнего москвича Мишу К. – неизвестные убили прямо на его квартире, перерезав ему горло. Перед этим они с помощью покойного пытались заманить туда же и Илизарова, но тот оказался человеком ушлым и на хитрость не поддался – похватал свои вещи и тут же бежал на родину. Там его вскоре и арестовали. Суд воздал каждому из преступников по заслугам: главарь был приговорен к 15 годам тюрьмы с конфискацией имущества и трем годам ссылки, Клайн получил «десятку».

Преступность в СССР в 1976 году

Общее количество преступлений – 1 232 166 (в 1975-м – 1 197 512) – рост;

умышленные убийства – 17 842 (в 1975-м – 17 569) – рост;

покушения на убийства – 4002 (в 1975-м – 4276) – падение;

убийства с разбоем – 284 (в 1975-м – 306) – падение;

убийства с изнасилованием – 290 (в 1975-м – 266) – рост;

убийства с хулиганством – 2056 (в 1975 —м– 1951) – рост;

убийства из-за ревности и ссор – 11 732 (в 1975-м – 11 856) – падение;

убийство матерью новорожденного – 400 (в 1975-м – 432) – падение;

посягательства на милиционеров – 369 (в 1975-м – 371) – падение;

изнасилования – 16 575 (в 1975-м – 16 139) – рост;

грабежи – 35 601 (в 1975-м – 37 270) – падение;

разбои – 9727 (в 1975-м – 9766) – падение;

хулиганство – 199 049 (в 1975-м – 206 624) – падение;

умышленные телесные повреждения – 35 686 (в 1975-м – 34 163) – рост;

преступления в армии – 16 653 (в 1975-м – 16 710) – падение;

взяточничество – 4311 (в 1975-м – 4039) – рост.

Несмотря на то что в 1976 году общее количество преступлений в СССР увеличилось, однако этот рост не был обвальным, как два года назад. Если в 74-м он составил 92 тысячи преступлений, то сейчас – всего лишь 35 тысяч. Незначительный прирост наблюдался и по тяжким преступлениям: количество убийств выросло на 273 случая (против роста в 719 случаев в прошлом году), изнасилований – на 436 (против 835), тяжких телесных повреждений – на 1523 (против 3508). Кроме этого, как видно из приведенного выше статистического списка, падение числа преступлений произошло по многим (девяти) позициям. Все это ясно указывало на то, что правоохранительной системе и обществу в целом удается удерживать преступность в той узде, которая позволяет населению чувствовать себя в безопасности.

В это же время на Западе преступность продолжала расти и приобретала все более изощренные формы: например, в некоторых европейских странах именно в середине 70-х участились случаи похищения людей с целью получения выкупа, а в США был установлен очередной рекорд по убийствам – банда байкеров из Уоллеса в штате Айдахо, занимавшаяся перевозкой наркотиков, уничтожила более… ста человек. Это выяснилось в 1975 году , когда в руки полиции попал один из киллеров банды Томас Крич, который признался, что за 8 лет лично убил 42 человека. По его словам, он был в своей банде всего лишь восьмым по числу ее жертв. В Советском Союзе ничего подобного не происходило и происходить не могло – тогда не было ни байкеров, ни разветвленной сети наркоторговли.

1977

Отелло в погонах

В 1977 году в СССР было совершено 12 161 убийство, поводом к которым послужили ревность и ссоры (в предыдущем году таковых зафиксировано меньше – 11 732). Причем самое первое убийство из-за ревности произошло в первые же часы после боя курантов – ранним утром 1 января . Расследовать его выпало старшему военному следователю по особо важным делам Главной военной прокуратуры Сергею Громову.

Громов в ту ночь дежурил в ГВП и первым узнал о трагедии, произошедшей в одном из домов в центре Москвы. Сообщил о преступлении дежурный по Московской военно-инженерной академии имени Куйбышева, которому, в свою очередь, об этом рассказал преподаватель академии инженер-полковник Иванов. Последний и стал непосредственным свидетелем убийства: вместе с женой он мирно спал в своей квартире, когда за стеной, в комнате, где проживал сосед Иванова – адъюнкт той же академии майор Вересов, – раздались два пистолетных выстрела. Иванов бросился на шум, стал стучать в дверь соседа, но ему никто не ответил. И тогда он позвонил дежурному академии.

Громов примчался к месту происшествия спустя примерно полчаса после случившегося. Компанию ему составляли представитель военной комендатуры города и судебный медик. Встретивший их на лестничной площадке Иванов коротко изложил суть происшедшего, а также ответил на ряд вопросов прибывших. В частности, он сообщил, что Вересов был холост и в их ведомственном доме занимал отдельную однокомнатную квартиру. В новогоднюю ночь он явно был не один, поскольку из его квартиры долго доносились чьи-то посторонние голоса, а также звучали музыка и пение – хозяин до трех утра смотрел «Голубой огонек».

Выслушав показания свидетеля, Громов приказал вызвать слесаря из ЖЭКа и, когда тот явился, дал задание вскрыть дверь. Тот справился с возложенными на него обязанностями легко – в ту пору металлические двери были большой редкостью, да и замок был стандартный. Ступив через порог единственной большой комнаты, вошедшие застали жуткую картину – на кровати лежали мужчина и женщина в одном нижнем белье. Оба были мертвы: смерть женщины наступила в результате выстрела в сердце, мужчина погиб от выстрела в висок. Налицо было явное убийство с последующим самоубийством (на это указывали два факта: пистолет в руке мужчины и ключ во входной двери, вставленный изнутри), хотя поначалу у Громова и были сомнения. Дело в том, что на обеденном столе, заставленном бутылками с шампанским и едой, наличие предметов указывало на то, что гуляли трое. Двое были в наличии, а где же третий? Его личность удалось установить довольно скоро: это был друг погибшего – инженер-конструктор часового завода в Москве, которого Вересов пригласил встретить Новый год у себя дома. Инженер во многом и помог раскрыть тайну происшедшего.

Оказывается, погибшая женщина была любовницей Вересова. Она проживала с пожилым мужем-профессором, 16-летним сыном и дочерью-первоклассницей в Ленинграде и при любом удобном случае старалась вырваться в Москву, чтобы отвести душу с молодым любовником. При этом действовала хитро: поскольку муж всегда провожал ее на вокзал, она врала ему, что ездит в Петергоф к подруге, а сама проезжала несколько станций, после чего пересаживалась на другой поезд и ехала в столицу. Поступила она таким же образом и в этот раз, о чем наглядно свидетельствовали билеты, обнаруженные в ее сумочке.

Инженер рассказал, что в ту новогоднюю ночь он сильно выпил и стал весьма активно ухаживать за любовницей друга: приглашал ее танцевать, отпускал по ее адресу весьма недвусмысленные комплименты, целовал руки. Вересов все это видел и то и дело одергивал обоих. В конце концов, когда его терпение лопнуло, он попросту выпроводил друга вон. Что произошло впоследствии, легко представить: любовники легли в постель, и здесь Вересов, видимо, стал доставать свою возлюбленную нелепыми подозрениями. Та могла ему в ответ сказать что-то не менее неприятное, после чего тот и схватился за пистолет. Короче, типичная разборка из-за ревности.

Это уголовное дело было расследовано в кратчайшие сроки. При этом в целях ненанесения душевной травмы родственникам погибшей, ее мужу Громов сообщил, что женщина погибла от рук грабителей в поезде Москва—Ленинград: дескать, в тамбуре на нее напали неизвестные, хотели ограбить, но она стала сопротивляться и была убита. Обман удался: к этой выдумке профессор и родители его жены отнеслись с полным доверием.

Кот в наручниках

В первые дни нового года в той же Москве был обезврежен рецидивист Борис Ларин, известный в криминальных кругах под прозвищем Кот. Он был специалистом по разного рода аферам и кражам. Последним его делом стало ограбление продуктового магазина № 55 Октябрьского райпищеторга. Произошло это средь бела дня, причем себе в сообщники Коту удалось подрядить некую Валентину Агееву из Калужской области. С этой дамой он познакомился несколько часов назад на вокзале, довольно быстро сумел охмурить ее посулами, что можно заработать много денег по-легкому. «Как это?» – удивилась женщина. «Да так, милая: ты отвлечешь кассиршу, а я схвачу деньги – и поминай как звали». – «А как же я?» – продолжала удивляться женщина. «А ты остаешься в стороне, – последовал ответ. – Пойди докажи, что ты работала со мной, а не была случайной покупательницей. Потом мы с тобой встретимся и по справедливости поделим барыш». Короче, Агеева согласилась. За что и поплатилась.

Первая часть плана Кота удалась на славу: Агеева вполне невинным вопросом «А что еще продается в вашем магазине?» действительно сумела отвлечь кассиршу, и Кот, выхватив из кассового ящика всю наличность, был таков. Но дальнейшие события нарушили все планы грабителей. Работники магазина оказались не лыком шиты и буквально повисли у женщины на руках. Под конвоем ее препроводили в ближайшее к магазину отделение милиции (130-е), где Агееву достаточно быстро раскололи. Она поведала сыщикам, что знает своего сообщника всего ничего, но догадывается, где он может находиться – где-то в окрестностях Казанского вокзала. По ее же словам был составлен фоторобот преступника, благодаря которому вскоре была установлена его личность: в картотеке МУРа он значился как Борис Ларин. На задержание преступника были отправлены лучшие сыщики 130-го: капитан Николай Турчинов и лейтенанты Станислав Полиоха и Валентин Лаврентьев.

Примерно в течение часа сыщики курсировали в окрестностях Казанского вокзала, внимательно вглядываясь в лица тамошних обитателей. Наконец в одной из забегаловок они обнаружили того, кого искали: Кот мирно хлебал рассольник, купленный на украденные деньги. Трапеза была в самом разгаре, когда грабителя с трех сторон обступили сыщики. Турчинов произнес: «Пошли, Ларин, дело есть». – «Какое дело?» – удивился Кот. «Уголовное», – последовал ответ. Только тут до Ларина дошло, кто эти люди и чего они от него хотят. Со злостью отодвинув от себя тарелку, он с горечью в голосе резюмировал: «Вот и доверяй после этого бабам».

Террор в столице

Слово «террорист» в Советском Союзе люди, конечно, знали, однако ассоциировалось оно у них в основном с заграницей. В СССР только изредка так называемые воздушные террористы угоняли гражданские самолеты, и это было все, что у советских людей ассоциировалось со словами «террор», «террорист»: бомбы в людных местах никто не взрывал, дома со спящими людьми на воздух не взлетали, на политиков никто не покушался. Короче, такого явления, как терроризм, в стране победившего социализма не было. Но день 8 января 1977 года , казалось, изменил это привычное мнение.

В тот день в Москве сразу в трех местах неизвестные преступники взорвали несколько бомб. Если учитывать, что последний раз нечто подобное в СССР произошло ровно 50 лет назад ( 6 июля 1927 года в Ленинграде террористы бросили две бомбы в помещение Партийного клуба, когда там проходило важное совещание), легко представить себе тот резонанс, который вызвали эти взрывы, – он был огромный. Чуть ли не на каждом углу люди только и говорили о произошедшем, причем факты преподносились в самом ужасающем виде: мол, рвануло не в трех, а минимум в десяти местах, и счет жертв идет на сотни людей. На самом деле все выглядело иначе.

Стоит отметить, что террористы выбрали самое удобное время для диверсии. Буквально две недели назад в Москве прошли торжества по случаю 70-летия главы государства Леонида Брежнева; в связи с массовым приездом в город иностранных правительственных делегаций в столице были усилены меры безопасности. В усиленном режиме работали как милиция, так и КГБ. В результате принятых мер торжества прошли без единого инцидента. После них наступило пред– и посленовогоднее затишье, когда вплоть до 10 января 1977 года в страну не въехала ни одна иностранная делегация. Город, что называется, «расслабился», чем и воспользовались террористы.

8 января была суббота. В тот день многие москвичи отправились на вечерние киносеансы, в театры, концертные залы, на новогодние елки. В эти часы на улицах города было оживленно, и преступники осознанно шли на то, чтобы убить и покалечить как можно больше ни в чем не повинных людей.

Первая бомба взорвалась в 17.33 в вагоне метропоезда между станциями «Измайловская» и «Первомайская». Этот взрыв повлек за собой наибольшие жертвы, так как в те часы в поезде было много людей. В результате взрыва погибли и дети, которые вместе с родителями возвращались с новогодней елки.

Второй взрыв прогремел ровно через 32 минуты после первого – в 18.05 бомба взорвалась в торговом зале продуктового магазина № 15 Бауманского райпищеторга. А через 5 минут после этого прозвучал и третий взрыв – на этот раз бомба была подложена в чугунную мусорную урну около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (в нескольких сотнях метров от здания КГБ СССР). Здесь заряд взлетел вверх и упал на крышу Историко-архивного института. Общий итог всех трех взрывов был не столь впечатляющ, как описывали сплетники, но все равно ужасен: погибло 7 человек и 37 человек получили ранения различной тяжести.

Теракты вызвали настоящее потрясение не только в среде простых горожан, но и на самом кремлевском верху. Брежневу в тот же день доложили о случившемся, после чего он связался с шефами спецслужб: Андроповым и Щелоковым. Приказ был один: как можно быстрее установить личности преступников и арестовать их. После этого, несмотря на воскресный день, 9 января в обоих ведомствах прошли экстренные совещания, посвященные произошедшим накануне взрывам. На поиски преступников были брошены все лучшие силы из числа разыскников Прокуратуры, МВД и КГБ СССР. Эта операция получила кодовое название «Взрывники».

Основную оперативную работу по розыску преступников взвалили на свои плечи контрразведчики из КГБ. Последний свой взрыв террористы, видимо, не случайно произвели между Красной площадью и зданием КГБ, тем самым как бы бросая вызов руководству страны и чекистам. Поэтому делом чести для последних было как можно скорее напасть на след преступников.

Оперативники КГБ опросили более 500 свидетелей, видевших, как предполагаемые преступники оставляли на месте преступления свои адские машины. Однако ни один из опрошенных свидетелей так и не смог толком описать внешность террористов. Многие свидетели просто путались в своих показаниях, чем заметно осложняли работу разыскников.

Пока одна группа сыщиков опрашивала свидетелей, вторая группа специалистов собирала вещественные доказательства преступлений. Главными среди них были осколки взрывных устройств и те емкости, в которых они находились. Осколки от бомб собирались наиболее кропотливо. Они извлекались из тел убитых и раненых, подбирались на крыше Историко-архивного института, извлекались из обшивки вагона метропоезда, для чего эту обшивку предварительно полностью сняли.

Наиболее «ценный» осколок был найден в теле одного из убитых в метро мужчин. Этот осколок напоминал собой ручку от утятницы и был окрашен в синий цвет. Именно по этому осколку сыщики сумели установить, что в качестве корпуса взрывного устройства террористы использовали обыкновенную чугунную утятницу вместе с крышкой. Эту крышку они накрепко прикрутили к корпусу с помощью гаек и болтов, после чего прошлись по ним сваркой.

Стоит отметить, что эти взрывы взволновали не только миллионы рядовых советских людей, но и диссидентов. Последние всерьез перепугались, что эту диверсию свяжут с ними, поэтому постарались подстраховаться. Один из лидеров диссидентов академик Андрей Сахаров 12 января заявил в интервью зарубежным журналистам, что эти взрывы могли организовать… сами органы КГБ. Подобное заявление было большим подарком западным критикам социализма, которые немедленно растиражировали его в сотнях своих СМИ. Поэтому во вторник, 25 января , Сахаров получил вызов к заместителю Генерального прокурора СССР Гусеву в Прокуратуру СССР (Пушкинская, 15). Целью вызова было официальное предупреждение об уголовной ответственности в связи с его заявлением от 12 января о взрывах в Москве.

Вечером того же дня академик собрал у себя дома пресс-конференцию, где рассказал западным журналистам о своем сегодняшнем посещении Прокуратуры. На следующий день во многих западных газетах появилась информация об этом. Сразу после этого Госдепартамент США выступил с заявлением, в котором выражал беспокойство по поводу угроз академику со стороны властей. Самое интересное, что это заявление не нашло должной поддержки у нового президента США Джеймса Картера, который заявил: «Я озабочен преследованиями академика Сахарова. Но считаю, что Госдепартамент не должен делать подобных заявлений без согласования их с канцелярией президента».

Короче, пока советские правоохранительные органы в поте лица искали террористов, а родственники погибших во время взрывов занимались организацией похорон, диссиденты и их заграничные хозяева вовсю старались извлечь как можно большую выгоду из этой трагедии.

Были женщины в советских селениях…

Как уже отмечалось, в советские годы борьбу с преступностью вели всем миром. Несмотря на коррозию, которая постепенно разъедала советскую мораль, миллионам жителей страны все еще не была безразлична ее судьба. Еще хватало людей, которые занимали активную жизненную позицию и для которых такие понятия, как долг, честь, совесть, были не пустыми словами. Такие люди самоотверженно проявляли себя в самых различных ситуациях: например, не боялись даже в одиночку противостоять вооруженным преступникам. Сегодня все это кажется анахронизмом, поскольку и люди стали другими, и бандиты кровожаднее. Ну кто, к примеру, сегодня станет с голыми руками задерживать вооруженных грабителей, рискуя своей жизнью? А в советские годы такие находились, причем среди них были даже женщины. Вот лишь один из подобных примеров.

21 января 1977 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья Т. Илларионовой под названием «Почтовый детектив». Речь в ней шла о трех работницах почты села Меновное, что в окрестностях Усть-Каменогорска, которые умудрились отбить вооруженное нападение грабителей, да еще помогли милиции их задержать. События в тот день развивались следующим образом.

Примерно около четырех часов вечера, когда до закрытия почты оставалось меньше часа, туда зашел неизвестный мужчина с бородой. Работницы почты – а их было трое: Евдокия Иванова (47 лет), Вера Проходова (30) и Галина Медведева (29) – сразу обратили внимание на подозрительное поведение позднего посетителя: он почему-то прикрывал лицо платком, а сам так и зыркал глазами, внимательно оглядывая помещение. Истинный смысл его поведения стал понятен уже спустя минуту, когда на почту вбежали двое мужчин с ножами в руках и масках-чулках на лицах.

Бородатый тут же спрятал платок и, выхватив из кармана пальто пистолет, приказал женщинам не двигаться. Когда же одна из работниц почты – Иванова – попыталась было приподняться со своего места, бородач стукнул ее рукояткой пистолета по голове, тем самым наглядно демонстрируя, что церемониться ни с кем не собирается. Но бандиты просчитались. Именно этот предательский удар заставил двух других женщин превратиться в диких серн.

Проходова и Медведева набросились на одного из бандитов и, отняв у него нож, забросили его подальше за сейф. После этого они сорвали с грабителя маску, чем повергли его в еще больший ужас. Бандит попятился к выходу. Воспользовавшись моментом, Медведева разбила окно и стала громко звать на помощь. Этот демарш окончательно добил грабителей – они бросились к выходу. А женщины вошли в такой раж, что бросились за ними в погоню. На крыльце они догнали самого нерасторопного и буквально вцепились в него мертвой хваткой. И висели на нем вплоть до приезда милиции. Двух других грабителей милиционеры задержали на автобусной остановке, где они пытались зарыть в снег похищенные деньги. Все три мужественные женщины за проявленный героизм вскоре были награждены медалями «За отвагу».

Киноман с пистолетом

Тем временем в январе в Москве удалось задержать вооруженного преступника. Причем попался он, в общем-то, по собственной глупости. Придя подшофе в кинотеатр «Перекоп», что возле трех вокзалов, чтобы посмотреть новый французский фильм «Старое ружье», где блистал «звездный» дуэт в лице Филиппа Нуаре и Роми Шнайдер, он устроил дебош с администрацией культурного заведения, которая не хотела пускать его в таком виде в зал. Видя, что его словесные угрозы не возымели должного эффекта на администраторов, дебошир извлек на свет… пистолет и стал размахивать им перед носом ошарашенной публики. В это время кто-то расторопный позвонил в милицию. На счастье, поблизости с кинотеатром несла дежурство патрульная милицейская группа (ПМГ) в составе лейтенанта Николая Долгих и сержантов Геннадия Донцова и Михаила Орехова.

Когда стражи порядка приехали к месту происшествия, в фойе их встретила взволнованная администраторша. «Где он?» – спросил Долгих. «Убежал вниз, в туалет», – сообщила женщина. Решение приняли на ходу: Долгих стал спускаться вниз по левой лестнице, его коллеги – по правой. Первым напоролся на преступника лейтенант. Причем встреча была не из приятных: дебошир вынырнул из-за угла и навел на милиционера дуло пистолета. «Не подходи – убью!» – пригрозил преступник. И ведь действительно убил бы, не подоспей на помощь к Долгих его коллеги. Они напали на преступника сзади и, выбив у него из рук оружие, повалили на пол.

В преддверии преступления века

Такое преступление, как ограбление банка, в СССР никогда не практиковалось. В основном, как мы помним, преступники нападали на сберегательные кассы, поскольку те не так тщательно охранялись. Однако с годами атмосфера всеобщего разгильдяйства все шире распространялась по стране и дошла даже до таких учреждений, как госбанки. Правда, до центральной России коррозия дошла позже, чем до союзных республик. Поэтому самое громкое за всю историю советской криминалистики ограбление банка произошло вдали от Москвы – в Ереване.

Эта история началась 28 января 1977 года , когда 23-летний ревизор Армянской республиканской конторы Госбанка СССР Завен Багдасарян был назначен председателем комиссии по инвентаризации запасного и оборотного денежных фондов в своем учреждении. Во время этой проверки Багдасарян лично убедился в том, какой бардак царит в Ереванском банке: крупные суммы бумажных денег хранятся на специальных стеллажах в помещении, которое не охраняется сигнальной системой, что потолок хранилища бетонный и что он, а также пол находящейся на третьем этаже семинарской комнаты являются общими. Обо всем об этом Багдасарян на следующий день рассказал своим приятелям, которых мы с вами уже хорошо знаем. Речь идет о двоюродных братьях Николае и Размике Галачянах, которые в апреле 1974 года ограбили ювелирную фабрику в Ереване, но не сумели вынести похищенное из здания. Милиция обнаружила драгоценности, а вот самих преступников вычислить так и не смогла. В итоге это аукнулось тремя годами позже.

Выслушав рассказ Багдасаряна, Николай Галачян загорелся идеей ограбить Ереванский банк. Багдасаряна эта мысль не удивила, поскольку он тоже придерживался принципа, что надо брать то, что плохо лежит. В течение нескольких часов они втроем обсуждали все возможные детали предстоящего ограбления. Причем, учитывая неудачу трехлетней давности, братья решили на этот раз не спешить и подготовиться к осуществлению задуманного как можно тщательнее.

Продолжали подготовку к совершению преступления и другие злоумышленники – будущие грабители ереванского банка. После январского совещания, где Багдасарян в подробностях рассказал о системе охраны банка, один из братьев Галачян – Николай – попросил Багдасаряна лично провести его в банк, чтобы он убедился в наличии слабой охраны. Этот визит случился в начале февраля. Он помог преступникам окончательно утвердиться в способе ограбления. Согласно ему, грабители собирались под покровом темноты пройти по крыше прилегающего к зданию банка жилого дома, подойти к окнам кабинета отдела труда и зарплаты банка, снять металлическую сетку с окна и проникнуть в здание банка. В хранилище они должны были проникнуть через семинарскую комнату: для этого предполагалось разворотить коловоротом ее бетонный пол, используя еще и раскрытый зонтик – туда должен был сыпаться мусор.

Пожар в «России»

Не успела Москва отойти от январских взрывов, как спустя полтора месяца грянуло новое крупномасштабное ЧП. Поздним вечером в пятницу, 25 февраля , загорелась гостиница «Россия». Первое сообщение диспетчер пожарной охраны получил в 21.24. Тут же был поднят на ноги караул ближайшей пожарной части во главе с лейтенантом Букановым. В тот момент о масштабах случившегося ничего известно не было, поэтому диспетчеры надеялись, что гостиничные службы справятся с пожаром собственными силами. Однако спустя каких-нибудь две-три минуты после первого звонка на службу «01» обрушилась лавина звонков – более 50. Стало ясно – «Россия» в серьезной опасности.

Между тем прибывшим к месту происшествия пожарным открылась жуткая картина: во чреве северного корпуса по всей длине фасада, выходящего на улицу Разина, мерцали всполохи, из окон валил бурый дым, слышались крики людей. Судя по цвету дыма, горела синтетика, что было плохим знаком – огонь в таких условиях движется со скоростью 8 метров в минуту. Учитывая, что пожар длится уже 10–15 минут, легко было представить его теперешние масштабы и то, что будет дальше.

Не теряя времени, пожарные бросились разворачивать шланги. Спустя еще 5—10 минут к месту пожара подтянулось еще несколько десятков пожарных бригад во главе с начальником УПО Москвы Иваном Антоновым (всего у «России» было сосредоточено 35 автоцистерн, 61 автонасос, 8 машин газодымозащитной службы, 20 специальных автоходов, 19 автолестниц, столько же «трехколенок» – число пожарных насчитывало 1400 человек). Вскоре к месту трагедии примчался и сам городской глава – 1-й секретарь МГК Виктор Гришин, который по радиотелефону держал в курсе происходящих событий председателя Совмина Косыгина. Однако ничего утешительного Гришин пока сообщить ему не мог.

Тем временем бригада разведчиков отправилась к очагу возгорания – на пятый этаж. Туда же стали подтягивать пенные и водяные стволы. Однако побороть пожар никак не удавалось: стоило пожарным сбить пламя в одном месте, как оно тут же возникало в другом. А внутри гостиницы нарастала паника. На этажах, где бушевал пожар, люди в отчаянии пытались найти выход. Удавалось это не всем. Очевидцы потом будут рассказывать, что многие люди, отчаявшись найти спасение, связывали простыни и пытались спуститься по ним вниз. Но, поскольку узлы вязались на скорую руку, впопыхах, они развязывались в самый ответственный момент – когда люди только начинали свой путь вниз. В итоге многие постояльцы гостиницы разбивались насмерть. Трагизм ситуации усугублялся еще и тем, что пожарные лестницы доставали только до седьмого этажа, а выше пожарные добирались с помощью 4-метровых «штурмовок» – гибких ручных лестниц с крюком. Но «штурмовок» было меньше, чем требовалось, да и были они менее надежны, чем обычные лестницы. Пожарные несколько раз запрашивали у Минобороны вертолеты, но оттуда каждый раз поступал один и тот же ответ: «нет». А все потому, что военные боялись гнева «свыше» – там могло не понравиться, что вертолеты летают над Кремлем.

В те самые минуты, когда горела гостница, в ГЦКЗ «Россия» проходил концерт Аркадия Райкина. Когда до конца представления оставалось полчаса, кто-то из артистов обратил внимание на легкое марево за кулисами. Воздух стал каким-то сиреневатым, появился дымок. Когда после очередной интермедии за кулисы пришел Райкин, он спросил: «Мне кажется? Или что-то горит? Пахнет какой-то гарью. Надо бы проверить». Тут же несколько человек из администрации вышли служебным ходом во двор гостиницы. И обалдели, поскольку зрелище было то еще: напротив, в северном корпусе, на втором этаже в одном из освещенных окон то ли официантка, то ли горничная, стоя у окна, перетирала бокалы и проверяла их чистоту, поднимая к свету, а над ней на третьем этаже полыхало в огне окно. И не одно, а, наверное, с десяток. Тут же сообщили об этом Райкину, предложив прекратить спектакль. Но артист возразил: «Ни в коем случае! Никакой паники! Иначе будет Ходынка!»

В этот момент за кулисы прибежали пожарные, которые стали спрашивать, где можно получить план расположения водонапорных люков во дворе концертного зала. Но никто из присутствующих не мог ничего толком ответить. А пожар наверху продолжал бушевать. Свободные от спектакля артисты чем могли стали помогать пожарным. Например, они стали относить выпрыгивающих из окон постояльцев в сторону машин «Скорой помощи». А в это время публика в зале, ничего не ведая о происходящем, смеялась и аплодировала. Но артисты, которые были в курсе событий, буквально последним усилием воли заставляли себя играть интермедии. Когда представление закончилось, Райкину стало плохо. Его немедленно увезли домой – в Благовещенский переулок.

Только к 23 часам пожарным удалось сделать, казалось бы, невозможное – состав четырнадцати боевых участков взял огненный фронт с севера в клещи, и обитатели трех остальных корпусов могли вздохнуть свободно – до них огонь добраться уже не мог. Но про обитателей 22-этажной высотки, примыкавшей к северному корпусу, этого сказать было нельзя. Там располагались номера люкс, в которых проживали по большей части иностранцы. Весть о пожаре дошла до них слишком поздно – когда едкий дым уже успел окутать все лестничные проемы и коридоры. Несколько человек попытались пробиться вниз, но, наглотавшись дыма, упали замертво в коридорах. Остальные предпочли остаться в своих номерах и ждать помощи там. А помощь никак не могла до них добраться.

Спасательными работами на этом участке руководил полковник Кононов, который приказал в качестве трамплина для автолестницы использовать крышу концертного зала. Первыми на лестницу шагнули сержант Рашкин и пожарный Маклецов. Они добрались до ресторана, где скопилось большое количество людей. Увидев пожарных, они едва их не задавили, пытаясь пробраться к лестнице. На счастье, следом в окно протиснулся майор Анатолий Брежнев, который был отменным здоровяком и сумел сдержать толпу, заехав первому же паникеру кулаком в ухо. После этого он приказал людям успокоиться, смочить платки и салфетки водой, приложить их к лицу и по одному подходить к лестнице. Так были спасены почти 50 человек. Однако спасти удалось не всех.

Рассказывает И. Панков: «В одном из номеров 16-го этажа пожарные, взломав дверь, застали незабываемую сцену: на диване и в креслах сидели четверо – как потом выяснится, первый заместитель министра внешней торговли Болгарии Иванов, два советника и горничная. На лицах мертвых – безмятежность и покой. Огонь сюда не проник. Они отравились угарным газом. Магнитофонная запись переговоров Иванова с диспетчерами службы „01“ хранится до сих пор где-то в архивах Генпрокуратуры.

Более двадцати раз поднимал болгарин трубку, ровным голосом просил ускорить вызволение… Поняв, что выхода нет, высокий гость обреченно спросил: «Какую смерть мне предпочесть – задохнуться или броситься из окна?»

Он не знал того, что обязана была знать горничная: спасение ждало в десяти шагах, за углом по коридору, где находился балкон-отстойник. Десятки людей пережидали кошмарную ночь именно на таких балконах. Впрочем, спасаться торопились не все. Заезжего торговца цветами вместе с путаной пришлось выволакивать силой – сначала из постели, потом из номера. Практичные японцы, набросив на лица мокрые полотенца, покорно дожидались пожарных на полу…»

Между тем Аркадий Райкин, вернувшись домой, долго не мог успокоиться, переживая за часть своих артистов, которые жили в восточном корпусе «России». Наконец где-то около двенадцати ночи он позвонил артистке театра В. Горшениной, которая жила в гостинице «Москва», и попросил ее с балкона взглянуть, что делается в «России». Через пару минут та ответила: «Северный корпус все еще горит». Тогда Райкин решил немедленно вернуться к «России». Далее послушаем рассказ самой В. Горшениной: «Нацепив на себя что попало под руку, я выбежала из номера и через несколько минут стояла на углу улицы Горького и проспекта Карла Маркса, у „Националя“. Подъехал Аркадий. Я взглянула на него – лицо измученное, бледное. Ехали молча. Развернулись на площади Ногина и поняли, что проехать к гостинице невозможно: наряды милиции, ряды солдат. Все оцеплено. Когда машина стала гудеть, чтобы дали возможность хоть чуть-чуть проехать, в свете фар возникла фигура – расставив руки и исторгая истошный мат, человек остановил машину. Аркадий открыл дверцу и тихим голосом сказал орущему: „Моя фамилия Райкин. У нас в „России“ наши товарищи. Я волнуюсь за них…“ Но орущий, узнав его, не дал закончить фразу и, несмотря на сумасшедшую обстановку, вдруг по-доброму произнес: „Аркадий Исаакович, здравствуйте. Извините, проезжайте, сколько сможете, а как дальше, не знаем – наверное, не пропустят…“

Мы медленно продвигались. Застава. И опять грозный окрик… и опять тихая просьба Аркадия. Ласковое: «Товарищ Райкин, продвигайтесь, сколько сможете». Потом было уже не проехать, и мы бросили машину где-то на углу Разина и Ногина. Водитель шел рядом и не отставал, не бросал нас. Пробрались с трудом в вестибюль концертного зала. К нашей радости, все наши ребята были там. Их не пустили в восточный корпус, в свои номера, боялись, что там вот-вот вспыхнет.

Зина Зайцева (костюмер Аркадия Исааковича) подвела нас к какому-то иностранцу, который лежал на банкетке в вестибюле. Мужчина средних лет. Западный немец. Худощавый, лысый. Лежал с закрытыми глазами, а рядом стояла полная простая русская женщина и со слезами на глазах гладила его голову и щеки. Он приоткрывал глаза и устало ей улыбался, лицо его было в саже. Кто-то подошел к Аркадию и стал рассказывать, что этот человек во время пожара был у себя в номере. Понимал, что из номера ему не выйти. Выбежал на балкон и увидел, что на соседнем балконе металась полная женщина-горничная, она не могла вернуться в номер, который убирала, там уже все плавилось от огня. Немец разорвал пододеяльники, простыни, связал их, перепрыгнул к ней на балкон, привязал к себе, и они вдвоем спустились вниз. Выяснилось, что он бывший альпинист… Одна к другой вокруг «России» стояли машины «Скорой помощи». Одни уезжали, увозили раненых, трупы, подъезжали другие, опять увозили… Пожарные, военные машины… Все это было уже вокруг всей гостиницы «Россия».

Убедившись, что наши все живы-здоровы, Аркадий устало сказал: «Ребята, кто хочет, пойдемте к нам домой. Места хватит, выспитесь». Ребята отказались: не захотели тревожить – и просили только одного, чтобы Аркадий Исаакович после такого нечеловеческого напряжения поехал домой, успокоил Рому (жена А. Райкина. – Ф.Р. ) и сам бы уснул…»

Уже на следующее утро вся Москва только и говорила, что о пожаре в «России». Как и положено в таких случаях, версий случившегося было немерено: кто-то валил на американских шпионов, кто-то на диссидентов, кавказцев, пьяного электрика и кого-то из постояльцев. «Вражьи голоса» упирали на происки самих советских спецслужб: дескать, те таким образом хотели создать благоприятную обстановку для закручивания гаек в стране.

Ограбление кассы МИХМа

Весной 1977 года в Москве активизировались грабители. Первое ЧП с их участием произошло в середине марта , когда неизвестный молодой человек напал на сберкассу. Преступление произошло вечером, перед самым закрытием банковского учреждения. В зале в тот момент находилась одна из работниц кассы – заведующая Людмила Кувшинова. Незнакомец через кассовое окошко схватил ее за кофту и, ткнув под нос пистолет, потребовал отдать ему всю наличность. Кувшинова сделала вид, что согласилась выполнить требование преступника, а сама незаметно нажала на кнопку тревоги. Грабитель, видимо, догадался об этой хитрости, поэтому стал действовать в три раза быстрее. Рассовав пачки с вожделенными купюрами по всем карманам, он бросился вон из кассы. А Кувшинова… побежала за ним, причем тоже не с пустыми руками – с табельным пистолетом, который до этого покоился в ее сейфе.

Выбежав на улицу, женщина стала оглашать ее громкими криками: «Помогите! Ограбили!» В этот миг из-за ближайшего поворота выехал «уазик», за рулем которого сидел военнослужащий Академии Генштаба Сергей Пазухин. Заметив женщину с пистолетом в руке, он тут же притормозил рядом. В двух словах объяснив ему, что произошло, Кувшинова сунула Пазухину в руки пистолет и указала рукой на мужчину, который бежал в сторону обводного канала. Пазухин нажал на «газ».

В считаные секунды он догнал грабителя и стал кричать ему, чтобы тот остановился. Тот в ответ шарахнул по «уазику» из своего пистолета. Выстрел получился каким-то неестественным, будто взорвалась хлопушка. Оказалось, что в руках у грабителя был… пугач, переделанный из стартового пистолета. Пазухин в ответ жахнул из своего оружия, которое было настоящим. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах над головой преступника и, срикошетив от каменного бордюра, улетела в сторону. Грабитель понял, что шансов уйти по земле у него не осталось, и сиганул в холодную воду обводного канала. Но и здесь его шансы оказались на нуле. Когда он, дрожа от холода, вылез на берег, там его уже поджидала милиция.

Однако это ограбление мало встревожило москвичей. Куда больше шума наделал другой налет – на кассу Московского института химического машиностроения (МИХМ), что на улице Карла Маркса, – который случился в начале следующего месяца. Этому преступлению предшествовали следующие события.

В банду, совершившую ограбление, входили трое уже достаточно взрослых мужчин: Виктор Величко (51 год), Владимир Качурин (33 года) и Василий Прохоров (21 год) (фамилии изменены). Мотором банды являлся Величко, который работал в институте «Аэропроект» и давно грезил о богатстве. И хотя должность он занимал руководящую – возглавлял проектную группу – и получал зарплату, которая была больше, чем у рядовых сотрудников, однако он мечтал не о таких деньгах. Величко мерещились куда большие деньги – такие, на которые можно было бы жить припеваючи и в ус не дуя до глубокой старости. А поскольку получить такие деньги честным путем ему не светило, он стал вынашивать планы достичь желаемого путем преступным.

Вместе со своим дружком Качуриным, который, кстати, тоже был не рядовым работником, а занимал должность старшего инженера на кафедре в МИХМе, они стали прикидывать, где удобнее всего провернуть задуманное. И Качурин однажды придумал: «А что, если у меня в институте? Каждый месяц в кассе выдают зарплату, а кассирша – пенсионерка. Дело можно обтяпать в два счета». Услышанное заинтересовало Величко чрезвычайно. Загвоздка была в одном: где взять оружие? Но Качурин и здесь не подкачал: вызвался лично смастерить в мастерской кафедры пистолет и стреляющие трубки.

В течение двух недель Качурин исправно выполнял обещанное – в нерабочее время мастерил оружие. Но и Величко тоже не сидел сложа руки – в январе нашел еще одного подельника. Им оказался его сослуживец – пришедший работать под его начало в проектный отдел житель подмосковного поселка Апрелевка Василий Прохоров. Зная, что тот занимается фарцовкой – спекулирует модными грампластинками на «толчке» у «Беговой», – Величко предложил ему куда более радикальный способ разбогатеть – ограбить кассу. Как ни странно, но Прохоров довольно быстро согласился, тем более что Величко расписал будущую акцию чуть ли не как легкую прогулку: мол, в кассе сидит старушка «божий одуванчик» и обтяпать дело будет просто.

Ограбление было намечено на 3 февраля – в тот день в МИХМ должны были привезти очередную зарплату. У преступников все было на мази: распределены роли, роздано оружие (в их арсенал входили пистолет и три стреляющие трубки). Но задуманное сорвалось по не зависящим от злоумышленников причинам: у кассы в тот день скопилось слишком много народу, и гарантии, что их не схватят, у грабителей не было. Поэтому Величко дал команду «отбой» до следующего удобного случая. Однако и во второй раз акция сорвалась.

30 марта будущие грабители опять пришли в МИХМ, вооруженные до зубов, но в тот день деньги в кассу не привезли, перенеся это мероприятие на первый день апреля. Тогда, чтобы не терять времени даром, преступники решили еще раз опробовать свое оружие. Неподалеку от МИХМа они нашли строительную площадку, на которой и произвели испытания: сначала Качурин выстрелил в забор с расстояния 30–40 метров, а затем Прохоров проделал то же самое, но стрелял уже в дерево, стоявшее от него в 5–6 метрах. Результатами испытаний будущие грабители остались довольны: пистолет и трубки стреляли исправно, без осечек.

Вечером накануне преступления – 31 марта – главарь банды Величко навестил дома Качурина. Визит был неслучайным: Качурин внезапно заявил, что непосредственно участвовать в ограблении не может – слишком большой риск быть опознанным сослуживцами. Поэтому он предложил Величко провернуть это дело вдвоем с Прохоровым, а также сообщил, что согласен снизить сумму своего гонорара. Величко с этим предложением согласился. После этого Качурин передал подельнику все оружие: три огнестрельные трубки, оклеенные газетой, пистолет, а также пули. Расставаясь, они договорились встретиться завтра, уже после ограбления.

В пятницу, 1 апреля , Величко и Прохоров около 11 утра пришли к месту предстоящей операции. Их сообщиник Качурин в эти же часы находился на своем рабочем месте – на одной из кафедр МИХМа – и с не меньшим волнением ждал осуществления задуманного. Сдав верхнюю одежду в гардероб (в противном случае их бы не пустили внутрь), злоумышленники поднялись на 2-й этаж, где располагалась касса. Величко имел при себе все оружие, а у его подельника в руках был только портфель для денег. В те минуты, когда преступники поднялись к кассе, в коридоре толпился народ – шла перемена между занятиями. Но уже спустя пару минут прозвенел звонок, и толпа студентов разбрелась по аудиториям. Путь к кассе для грабителей был расчищен.

Подойдя к дверям кассы, Величко передал Прохорову две стреляющие трубки, а себе оставил такую же трубку и пистолет. Внутрь вошел Прохоров. В кассе, кроме кассирши А. Павловой (она работала в МИХМе с 1958 года ), никого больше не было, что и требовалось преступникам. Когда Прохоров вошел внутрь, женщина не заметила ничего подозрительного в действиях молодого и симпатичного человека – она сочла его за студента. Тем более что он назвал ее по имени и отчеству (научил Качурин) и протянул ей конверт – якобы от декана.

Кассирша, сидящая к вошедшему левым боком, принялась открывать конверт. В этот миг Прохоров выхватил из кармана трубку и выстрелил женщине в грудь. Видимо, он рассчитывал, что женщина упадет после первого же выстрела, но этого не произошло. Обливаясь кровью, кассирша вдруг встала из-за стола и пошла прямо на грабителя. От этого зрелища у Прохорова не выдержали нервы: позабыв о деньгах, за которыми он, собственно, сюда и пришел, он выскочил в коридор и побежал к лестнице. «Ты куда?» – только и успел спросить удивленный Величко. В этот миг из кассы вышла кассирша и истошно завопила чуть ли не на все здание: «Держи вора!» И тут же замертво рухнула на пол. Позднее выяснится, что пуля, попав ей в грудь, повредила брюшную полость, легкое, сердце и печень.

Тем временем Прохоров, сбежав вниз, едва не попал в руки членов оперативного студенческого отряда, которые, услышав крик кассирши, выскочили из своей комнаты. Увидев оперативников, грабитель выстрелил в их сторону и вынужден был искать спасения в другой стороне. Студенты-оперативники бросились за ним. Погоня продолжалась недолго – уже через несколько минут Прохоров был сбит с ног и обезврежен. Что касается его подельника Величко, то ему из МИХМа выбраться все-таки удалось. Однако далеко уйти и ему не дали. На улице Лукьянова он привлек к себе внимание двух сотрудников 92-го отделения милиции, которое находилось в трех минутах ходьбы от МИХМа, – Провоторина и Щербинина – и был ими задержан. Щербинин вызвался сопровождать задержанного в отделение, а его напарник отправился в институт.

Между тем на углу улиц Лукьянова и Фридриха Энгельса Величко, выбрав удобный момент, выхватил из кармана стреляющую трубку и выстрелил в своего конвоира. Пуля угодила милиционеру в бедро, но тот, превозмогая боль, бросился в погоню за убегающим преступником. В несколько прыжков Щербинин настиг бандита и, повиснув у него на плечах, повалил на землю. Силы уже оставляли стража порядка, и ему наверняка пришлось бы несладко, если бы не прохожие, которые проходили мимо и бросились к нему на выручку. Так был задержан Величко. В тот же день был арестован и третий преступник – Качурин.

Эта история закончилась следующим образом. Кассир А. Павлова от полученного ранения скончалась в больнице. Учитывая это, суд воздал бандитам по заслугам: Величко и Прохоров были приговорены к расстрелу, а Качурин получил 15 лет тюрьмы. Милиционер Щербинин, три месяца пролежав в больнице, затем вернулся на службу, и в августе того же года вышел указ о награждении его орденом Красной Звезды.

Конец фальшивомонетчика

А теперь вновь перенесемся на юг, в Ставрополь, где обитает фальшивомонетчик Виктор Баранов. Как мы помним, в ноябре 1976 года в одной из торговых точек России были выявлены четыре его фальшивых «четвертака» (купюра номиналом в 25 рублей). Обнаружение этих денег насторожило правоохранительные органы, но не настолько, чтобы впасть в панику. Она началась месяца два спустя, когда сразу в 80 (!) городах Советского Союза (от Москвы до Благовещенска) стали всплывать точно такие же двадцатипятирублевки. Вот тогда в союзном МВД поднялся настоящий переполох, потому что стало ясно – фальшивые деньги выпускает целая группа высокопрофессиональных специалистов. На каком-то этапе кто-то из высоких милицейских чиновников даже предположил, что это не что иное, как происки ЦРУ, которое таким образом пытается подорвать денежную систему СССР. В итоге в МВД была создана специальная следственная группа, которая занялась поисками «денежных террористов». Сотни типографских рабочих, служащих Гознака и его филиалов были взяты под негласный контроль с целью выявить их причастность к данной провокации. Однако все было напрасно. Преступники были неуязвимы, а фальшивые деньги не иссякали. К началу 1977 года их сумма уже составляла 23 тысячи рублей.

Тем временем кольцо вокруг Баранова сжималось. В марте в УБХСС Ставропольского крайисполкома из Центрального хранилища ветхих денег в Москве пришла купюра достоинством 25 рублей, принятая из Ставропольского банка. На ней прямо было указано: фальшивая. Единственное отличие – отслоение бумаги на сгибе. Все остальное – не подкопаешься. Обэхаэсники в течение месяца прочесывали весь район Минеральных Вод, откуда «родом» был этот «четвертак», блокировали все торговые точки, оповестив всех работников торговли под роспись о том, чтобы в случае обнаружения фальшивок те немедленно сообщали в милицию. Вскоре выяснилось, что большой сбыт фальшивок идет через рынки. Перекрыли и те. И стали ждать, когда рыба сама попадется в расставленные сети. Ждать пришлось недолго.

Утром 12 апреля Баранов приехал на рынок города Черкесска, чтобы сбыть очередную партию фальшивок. Но нарвался на дотошного агронома совхоза «Унцукульский» Шарапутдина Магомедалиева, который торговал фруктами и заподозрил в протянутой ему покупателем двадцатипятирублевке фальшивку. Агроном тут же поднял такой вселенский крик, что на него сбежался чуть ли не весь рынок (чуть позже за оказанную органам МВД помощь агроном будет вызван в Москву и сам шеф МВД Щелоков вручит ему именные часы). У Баранова был шанс скрыться с места преступления в первые же секунды скандала, но он предпочел остаться, видимо решив: будь что будет. Его привели в отделение милиции и изъяли из карманов 77 фальшивых «четвертаков». У него и здесь был шанс откреститься от этого «добра» – сказать, что нашел, купил, да мало ли что еще, но он опять предпочел не юлить и во всем сознался. Так и сказал: «Я тот, кого вы ищете».

Однако пиком операции явилось даже не само задержание, а поразившая бывалых обэхаэсников картина, которая открылась в сарае Баранова на улице Железнодорожной в Ставрополе. Когда они увидели специальное прессовое оборудование, типографские заготовки, пластины, красители, клише и даже «шаровую мельницу», у них глаза на лоб полезли. Только тут им стало ясно, что задержанный не врал, когда утверждал, что работал исключительно в одиночку.

Баранова поместили в ставропольское СИЗО, и уже на следующий день начались допросы. И главное, что спрашивали следователи: кто с ним работает? Баранов отвечал честно: никто, это он один все сделал. И хотя поверить в это было трудно, следователи вскоре поняли, что это сущая правда. Найденный в сарае Баранова мини-Гознак наглядно демонстрировал сыщикам гениальные способности Баранова. Эта супермастерская была показана руководству краевого УВД, затем демонтирована и перевезена в здание того же УВД. По фактам этого дела позднее снимут шестичасовой (!) учебный фильм, одну копию которого отправят в Москву в союзный МВД.

Тем временем Баранов на четвертый день после своего ареста ( 16 апреля ) написал на имя союзного министра внутренних дел Николая Щелокова письмо, в котором откровенно поделился своими идеями относительно слабых сторон советских денежных купюр. Так и написал: «К производству фальшивых купюр я готовился в течение 8 лет и пришел к выводу, что наши бумажные деньги недостаточно снабжены защитными свойствами, исключающими подделку. В связи с этим я считаю необходимым внести ряд важнейших предложений…» Но инициатива Баранова так и останется невостребованной: то ли из-за излишней брезгливости, то ли из-за недостатка ума власть не захочет выслушивать советы самородка-фальшивомонетчика. Однако его гениальные способности тогда признали даже специалисты. К нему в Ставрополь из Москвы срочно прилетит группа высокопоставленных начальников из Следственного управления МВД и Управления Гознака.

В ходе 12 следственных экспериментов будет фрагментарно воспроизведен весь процесс изготовления фальшивых купюр – от самого начала до конца. После этого начальник 17-го отдела Управления Гознака СССР государственный эксперт Тимофеев скажет: «Вы, Баранов, единственный в России человек, сработавший так профессионально. Вы – одиночка, профессионализм которого стоит на одном уровне с Гознаком». Эксперт знал, чт? говорит. Вот всего лишь один факт, говорящий в пользу этих слов. На советской сотенной купюре один из водяных знаков был – профиль Ленина. Под микроскопом было видно, что у Ильича ресничка находится в микроне от глаза. Это сделали специально – как одну из степеней защиты. На самом Гознаке из десяти купюр одна-две с брачком – ресничка залипает. А у Баранова таких не было ни одной.

Когда Баранова привезли в Москву и посадили в Бутырскую тюрьму, посмотреть на него приезжали многозвездные генералы МВД. Вскоре состоялся суд, на котором Баранов отказался от услуг адвокатов и защищал себя сам. Ему «светило» до 10 лет, однако он сам увеличил себе срок, рассказав о том, как в 1975 году «посеял» на рынке в Ялте портфель с 30 тысячами фальшивых рублей. За язык его никто не тянул.

В приговоре значилось: «За указанный период подсудимым было изготовлено 1249 штук 25-рублевых билетов и 46 50-рублевых билетов на общую сумму 33 545 рублей. Сбыто фальшивых купюр: 50-рублевого достоинства – 45 штук и 25-рублевого достоинства – 851 штука. На общую сумму в 23 525 рублей.

При разрешении дела судебная коллегия учла, что подсудимый к уголовной ответственности привлечен впервые, раскаялся в содеянном и способствовал раскрытию настоящего преступления, – признала Баранова В.И. виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 ст. 87 УК РСФСР, и приговорила к 12 годам лишения свободы в ИТК усиленного режима».

Последствия пожара

Весь 1977 год полным ходом шло следствие по делу о пожаре в гостинице «Россия». Возглавил его следователь по особо важным делам Прокуратуры Москвы Александр Шпеер. Несколько десятков следователей и экспертов буквально рыли носом землю, чтобы установить причины возгорания, но в этой работе было много таинственного. Например, официально было объявлено, что пожар начался у лифта на пятом этаже, откуда огонь стал распространяться по шахтам. Однако производители лифтов – финны, узнав об этом, тут же командировали в Москву своих специалистов, чтобы те опровергли эту информацию: мол, их лифты не могли стать разносчиком огня. И ведь доказали!

Тогда дознаватели сосредоточились на другом объекте – радиоузле рядом с лифтом. И тут же появилась новая версия: мол, кто-то из рабочих оставил в розетке включенный паяльник, из-за которого произошло замыкание. В пользу этой версии говорил такой факт: накануне пожара коллективу гостиницы вручили переходящее Красное знамя за успехи в социалистическом соревновании, и рабочие якобы отметили это дело массовой попойкой. Однако обвинение в пьянстве на рабочем месте никому предъявлено почему-то не было.

Стремительное распространение пожара стало возможным благодаря облицовке помещений в «России». На полу в коридорах лежали ковровые дорожки без спецпропитки, на стенах были самоклеящиеся импортные обои, которые быстро горят. Оказывается, еще за 9 месяцев до трагедии Госпожнадзор вынес очередной протест администрации «России» по этому поводу, но там положили его под сукно.

Рассказывает И. Панков: «У двух десятков экспертов пищи для размышлений было достаточно. Выяснилось, что за 9 месяцев до катастрофы Госпожнадзор вынес очередной протест, где указал, что облицовка помещений „России“ сверхпожароопасна. Экспертная комиссия посчитала, что огонь распылялся по отложениям органики в воздуховодах и междуэтажных проемам. А система дымоудаления сработала с точностью до наоборот. Огромные вентиляторы на дне лифтовых шахт должны были оттягивать дым из помещений и гнать его под крышу к выходным отверстиям. Но верхние жалюзи открылись частично – вентиляторы закачивали губительный поток на этажи. Кроме того, в „России“ не было системы оповещения людей и автоматических средств пожаротушения (так сегодня оснащен столичный отель „Космос“), когда спринклерные головки в номерах срабатывают на значительное повышение температуры и превращаются в холодный душ.

Словом, форс-мажор, трагическое стечение обстоятельств.

Как показал пожар, ни жильцы, ни персонал «России» к этому готовы не были. Подавить первоначальный очаг силами двух радистов и дежурной по этажу не удалось. Люди в панике распахивали двери и окна, словно приглашая огонь к себе. О самодельных платках-респираторах как о путях спасения мало кто имел представление…»

Между тем параллельно официальной версии – случайное возгорание – существовала и другая – диверсия. Первым, кому эта мысль пришла в голову, был автор проекта гостиницы Виталий Мазурин (он же станет и главным архитектором проекта восстановления «России»). После того как на второй день после пожара ему на стол легли схемы всех этажей гостиницы, он сделал вывод о том, что сплошного фронта огня не было и заключения экспертов по этому поводу – липа. По мнению Мазурина, распространение огня по горизонтали или по вертикали невозможно не только с большой скоростью – оно невозможно вообще. Согласно схемам, вентиляционные шахты были проложены таким образом, что магистральные воздухоходы пронизывали санузлы номеров снизу доверху, то есть отрезали воздушный (или дымовой) поток от соседних комнат и выводили его к чердаку, где огонь тоже никак не мог разгуляться – вентиляция проходила внутри огнеупорных железобетонных блоков.

Главным доводом в пользу умышленного поджога было то, что пожар возник не в одном месте, а сразу в нескольких. Об этом говорили многочисленные свидетели, а также имелись вещественные доказательства. Например, было известно, что наиболее сильно пострадали от огня 5-й и 13-й этажи (последний особенно), но в промежутках между ними были этажи, которые огонь вообще не тронул. Значит, можно было предположить, что злоумышленники подожгли 5-й этаж (оттуда подавалось электропитание) и 13-й (там располагалась автоматика, приводящая в действие систему дымоудаления). Кстати, версией о диверсии занимались МВД и КГБ, но их представители позднее заявили, что подтверждения эта версия не нашла. Но так могло произойти по причине боязни официальных властей беспокоить общественность: в таком случае это было бы очередным провалом спецслужб, которые за полтора месяца «проспали» сразу несколько ЧП – сначала взрывы в Москве, теперь вот пожар в крупнейшей гостинице.

По слухам, которые распространяли независимые источники, пожар в «России» был результатом интриг между КГБ и МВД. В МВД недавно была создана оперативно-разыскная часть (ОРЧ), которая собирала компромат на расхитителей социалистической собственности и коррупционеров. Одна из штаб-квартир ОРЧ располагалась именно в «России», что не давало покоя КГБ, который тоже имел свои «очаги влияния» в гостинице. Поджог в «России» и мог явиться результатом этой борьбы: его могла организовать как одна, так и другая сторона, заинтересованная в вытеснении конкурента с выгодной территории. Другое дело, что поджигатели, видимо, надеялись обойтись малым уроном и совсем не рассчитывали, что пожар примет столь катастрофические размеры. Кстати, все документы по расследованию этого ЧП будут спрятаны в спецчасти Мосгорсуда и доступ к ним будет засекречен.

Еще одна версия пожара – поджог организовала внутренняя оппозиция. Версия тоже вполне правдоподобная, если учитывать последние события – ужесточение репрессий против диссидентов. Устроив такую акцию, ее организаторы из числа оппозиционеров убивали сразу двух зайцев: нагружали спецслужбы новой работой и одновременно подставляли их, распространяя через «вражьи голоса», что этот пожар подстроил КГБ.

Тем временем 20 апреля в «Литературной газете» появилась публикация под названием «Следствие продолжается. Пожар в гостинице „Россия“: факты и домыслы». Это была первая подробная публикация о пожаре с момента его возникновения (до этого о пожаре написали один раз: 1 марта в газетах было опубликовано коротенькое соболезнование советского правительства родственникам погибших при пожаре). Естественно, в таком информационном вакууме в народе пошли гулять самые противоречивые версии случившегося. Не имея возможности узнать правду о пожаре из родных средств массовой информации, люди стали жадно слушать то, что говорят по этому поводу «вражьи голоса». В итоге, когда слухи достигли критической отметки, «сверху» была дана команда оповестить народ о произошедшем более подробно.

В заметке, что была опубликована в «Литературке», приводились пусть не все, но все же кое-какие факты. В частности, сообщалось, что при тушении было использовано 143 машины, что пожар длился 4,5 часа, что пожарные помогли выйти из горящего здания 463 постояльцам и работникам гостиничного сервиса. О жертвах практически ничего не говорилось: написали только, что погибли 5 иностранцев (это скрыть все равно было невозможно), а сколько было погибших с советской стороны, не упомянули.

И снова – братья-разбойники

А теперь перенесемся на другой конец страны – в Новосибирск. Там нашли свое временное пристанище братья Билык (прототипы братьев Грачей в криминальной кинодраме «Грачи»), которые, как мы помним, в сентябре прошлого года покинули Кустанайскую область после того, как старший из Билыков – Петр – в пьяной драке убил своего собутыльника. Билыки вместе со своим приятелем Ставничим жили в разных городах Союза, пока не осели в Новосибирске. Парни нигде не работали и промышляли случайными заработками, колымя где придется. Петр к тому же занимался мошенничествами с «куклами»: обещал людям достать дефицитные вещи – автомобили, ковры – и в ходе торгов умудрялся подменять деньги на «куклу» (нарезанная бумага, имитирующая пачку с купюрами). Однако суммы, которые братья и их приятель имели с этих махинаций, были незначительными, а им хотелось стать сказочно богатыми. В итоге кто-то из них предложил ограбить инкассаторов. Но для такого промысла им позарез необходимо было раздобыть огнестрельное оружие. В майские дни 1977 года они им и разжились.

Все произошло в понедельник, 16 мая , на вокзале Новосибирска, где Ставничий и Билык-старший обратили внимание на группу солдат срочной службы, у которых с собой были автоматы АКМ. Упустить такой удобный случай приятели не могли. Выбрав удобный момент, когда один из солдат отошел от своих сослуживцев, чтобы сходить в привокзальный буфет, заговорщики отправились следом. Познакомиться с солдатиком для них не составило особого труда: пригласили его за свой столик и угостили водкой под хорошую закуску. А чего еще надо солдату-срочнику, у которого зарплата – трешка с копейками? В ходе общения приятели выяснили, что солдатик этот служит в батальоне обеспечения Кемеровского высшего военного командного училища связи и на данный момент возвращается с сослуживцами в родную часть после выполнения ответственного задания. «Так ты, значит, не один? – разыграли удивление будущие грабители. – Тогда зови своих корешей до нашего стола». Сказано – сделано, и вот уже за столом в привокзальном буфете пирует теплая компания молодых людей: четверо солдатиков и двое гражданских.

Выяснив, что солдаты едут в Кемерово на ночном поезде, Ставничий и Билык принимают решение ехать вместе с ними. Задача у них была одна: попытаться напоить солдат до невменяемого состояния и похитить их автоматы. Роли при этом распределили следующим образом: Билык-старший должен был пить с солдатами и развлекать их игрой в карты, а Ставничему отводилась роль похитителя оружия. Операция прошла без сучка и задоринки, хотя поволноваться злоумышленникам все-таки пришлось.

Когда Билык-старший предложил солдатам отправиться в вагон-ресторан за новой порцией горячительных напитков, те с радостью согласились, но все же оставили в купе с оружием одного из своих товарищей – Таганиязова. Тогда Билык по дороге в ресторан незаметно отстал от своих компаньонов и, вернувшись в купе, поведал Таганиязову жуткую историю о том, что на его товарищей напали какие-то пьяные отморозки. Тот, естественно, отправился на выручку вместе Билыком. Что и требовалось злоумышленникам. Едва они скрылись из вида, как Ставничий, который находился в соседнем купе, проник в солдатское купе и похитил оттуда два автомата и 240 патронов в 8 магазинах. На первой же станции злоумышленники скрылись.

После этого судьба занесла преступников в Саратов. 6 июля, около трех дня, Петр Билык совершал променад по улице Ленина, держа в руках сумку, в которой находился автомат со спиленным прикладом и 3 магазина с патронами. То ли шел он как-то неестественно, то ли выглядел подозрительно, только на него обратил внимание милиционер, да еще не простой, а сам начальник ОУР Кировского РОВД Юшков. Остановив Билыка, страж порядка попросил его предъявить документы. А тех у преступника не оказалось. «Тогда прошу пройти в отделение, там разберемся», – предложил Юшков парню. Билык малость повозмущался, но затем вынужден был подчиниться.

Понятно, что попадать в отделение для Билыка было равносильно смерти. Поэтому едва у него появился удобный момент, как он выхватил из кармана пиджака нож и попытался ударить им милиционера. Но тот был начеку. Отпрянув в сторону, он избежал удара, но внезапно оступился и упал. Билык бросился прочь, бросив сумку с автоматом на землю. Погоня продолжалась несколько минут. В ходе ее к Юшкову присоединился еще один страж порядка – старший инспектор штаба УВД Саратовского облисполкома Гаюн. Вдвоем они стали загонять Билыка в глухие переулки, рассчитывая, что в одном из них он угодит в тупик. Но Билыку помогла случайность. Спасение к нему пришло в виде машины, вынырнувшей из-за ближайшего поворота. Тормознув автомобиль, Билык приставил к горлу ее владельца нож и приказал немедленно выбираться из салона. Заняв освободившееся место за рулем, преступник ударил по газам. И только таким образом скрылся от погони.

Звенящая мелочь

В те же майские дни очередное преступление удалось раскрыть сыщикам Москвы и области. Вышло это, в общем-то, случайно, хотя вряд ли можно отнести бдительность к случайности. Старшина милиции А. Кузин поздно вечером возвращался с дежурства домой, как вдруг его внимание привлек худосочный паренек лет семнадцати. Что-то в его облике милиционеру не понравилось, и он решил проверить его личность. Однако на приказ остановиться парень чуть ли не вприпрыжку бросился бежать, при этом издавая странный звон. Но старшина оказался половчее и довольно быстро нагнал беглеца. «Куда бежим?» – поинтересовался Кузин. «Домой», – ответил парень. «А в карманах что звенит?» – не отставал милиционер.

Оказалось, что в карманах у парня находились медные деньги на сумму около 40 рублей. «Где достал?» – спросил Кузин. «Накопил», – последовал ответ. Но старшина позволил себе не поверить в эту версию и препроводил парня в отделение милиции. Там и выяснилось происхождение найденной мелочи. Оказалось, что сутки назад в Наро-Фоминском районе неизвестные преступники ограбили магазин, из сейфа которого были похищены 350 рублей мелочью. «Где остальные деньги?» – спросили у задержанного. Но тот молчал. Тогда помогла его записная книжка, в которой Кузин обратил внимание на странный номер из четырех цифр – 3664. «Это что – номер ячейки камеры хранения?» – ткнул старшина книжку под нос задержанному. Тут парень и сломался, назвав место, где хранилось украденное – на Ленинградском вокзале.

Аферист в смокинге

Во второй половине 70-х слово «дефицит» было одним из самых распространенных в СССР. Несмотря на то что власти всячески старались бороться с этим явлением – увеличивали выпуск ходовых товаров, закупали их за границей, – однако удовлетворить все нужды многомиллионной страны все равно не могли. Уж больно много потребностей появилось к тому времени у советских людей. В итоге дефицит оставался серьезной проблемой, на которой грели руки разного рода нечистоплотные люди. Об одном из таких аферистов 19 мая написала газета «Вечерняя Москва».

В заметке Б. Соколова речь шла о ловком мошеннике Бахтияр-оглы Ширинове, который, выдавая себя за дипломата, обещал доверчивым гражданам продать дефицитные вещи, якобы привезенные им из-за заграницы, брал деньги и бывал таков. Действовал аферист на удивление нагло и изобретательно: знакомиться с жертвами предпочитал в элитных местах столицы вроде ресторанов ЦДРИ, «Яхта», «Ангара» и др., всегда был облачен в роскошный смокинг (что в большинстве своем и подкупало жертвы), а само «кидалово» осуществлял непосредственно в сотне метров от здания МИДа СССР, что на Смоленской площади. И все это тянулось аж с 1974 года , когда Ширинов был объявлен во всесоюзный розыск.

Задержать ловкого мошенника помог инспектор угро 5-го отделения милиции Москвы Вячеслав Булгаков. Это он в течение нескольких недель выслеживал Ширинова, пока не схватил его за руку. Правда, аферист предпочел не сдаваться, а бросился бежать. Сыщик не отставал. Понимая, что от быстроногого милиционера ему не оторваться, да еще будучи в смокинге, Ширинов решил схитрить. Забежав в один из дворов, он заскочил в котельную. Там, недолго думая, он зарылся в кучу угля, рассчитывая, что уж тут-то его не найдут. Вполне вероятно, хитрость и удалась бы, если бы не смокинг, фалды которого так и остались торчать из-под угля. За них Булгаков и вытянул афериста наружу. Как говорится, за фалды да на солнышко.

Террор в воздухе

Что-то давненько мы не вспоминали про воздушный терроризм. Впрочем, это не из-за забывчивости автора, а по причине вполне объективной: не о чем было вспоминать. Дело в том, что самолеты в СССР хоть и угоняли, но крайне редко – от силы раз-два в год. После того как в начале 70-х власти приняли ряд мер по предотвращению подобного рода преступлений, число желающих захватывать самолеты резко сократилось. Однако полностью решить эту проблему все-таки не удалось. В течение двух месяцев ( май—июль ) 1977 года в Советском Союзе произошло сразу два подобных ЧП.

Первое датировано 26 мая . В тот день некто Сосновский (кстати, дважды судимый) пронес на пассажирский самолет «Ан-24» обрез, который пустил в дело, едва самолет взмыл в воздух. Угрожая расстрелять пассажиров (а на борту их было 18 плюс 4 члена экипажа), он приказал командиру корабля изменить маршрут и лететь в Стокгольм. Командир вынужден был подчиниться. Уже спустя сутки шведские власти вернули и самолет, и всех пассажиров на родину, а вот Сосновского оставили у себя. Его судили, но дали по минимуму – всего 4 года.

О другом ЧП советские газеты сообщили в те же дни, когда произошел захват. Он случился в воскресенье, 10 июля . В тот день преступники угнали пассажирский лайнер «Ту-134», следовавший рейсом Петрозаводск—Ленинград. Угонщиками были двое молодых людей: Г. Шелудько и А. Загирняк, которые, вдохновленные примером Сосновского, решили сбежать на Запад в поисках счастливой доли. За эту долю они готовы были взорвать самолет, на борту которого находились 72 пассажира. К счастью, командир экипажа не стал вступать в пререкания с террористами и послушно выполнил все их команды – лишь бы спасти пассажиров (подобные инструкции в те годы существовали для всех воздушных экипажей).

Спустя примерно час самолет совершил вынужденную посадку в аэропорту другого скандинавского города – Хельсинки. Все были счастливы: террористы – что оказались на Западе (до самого последнего момента они боялись, что их обманут и посадят самолет на родной территории), пассажиры – что остались живы в этой передряге. Но угонщики радовались преждевременно. Финские власти оказались не чета шведским. Уже спустя несколько дней они выдали угонщиков советским властям, дабы не плодить новых воздушных террористов. Самый гуманный суд в мире воздал преступникам по заслугам: Шелудько получил 15 лет тюрьмы, Загирняк – 8 лет.

Гибель бывшего министра

6 июня на одной из железнодорожных станций в Подмосковье электричкой был сбит пожилой мужчина. Не стал бы упоминать этого факта, если бы не одно «но»: погибший некогда имел отношение к правоохранительной системе. Это был 70-летний Сергей Никифорович Круглов, который более 10 лет ( 1945–1956 ) занимал пост наркома внутренних дел СССР (он сменил на этом посту Лаврентия Берию).

На работу в НКВД СССР Круглов попал в конце 1938 года вместе с тем же Берией: Берия стал тогда наркомом, а Круглов – его заместителем. Как будет вспоминать позднее А. Зверев, работавший в 1952–1960 годах в аппарате ЦК КПСС, «Круглов – очень порядочный, авторитетный, грамотный, знающий свое дело, оперативный и энергичный работник. Умел из большой массы вопросов выбрать главное. Был довольно крут, но справедлив».

В феврале 1956 года Круглов был снят с поста министра внутренних дел и отправлен работать совсем в иную сферу – его назначили замминистра строительства электростанций. Через год его отправили руководить Кировским экономическим административным районом. При Хрущеве ему жилось несладко: сначала Круглову урезали пенсию – с 280 рублей аж до 40, а в 1960 году исключили из партии за былые грехи (ему вменили в вину участие в выселении жителей из Чечено-Ингушетии в 1944 году ). И только когда к власти пришел Брежнев, бывший нарком вздохнул свободнее: хотя в партии его не восстановили, но пенсию назначили почти прежнюю – 210 рублей.

Весь последний отрезок жизни Круглов добивался восстановления в рядах КПСС, но все его попытки оказались тщетными. Круглов погиб нелепо: переходя ж.-д. пути, не заметил впереди идущего поезда. Смерть наступила мгновенно. Какое-то время в народе ходили слухи, что эта смерть была неслучайной: дескать, кто-то из обиженных Кругловым чеченцев или ингушей решил таким образом свести с ним счеты и толкнул под поезд. Однако официального подтверждения эта версия не нашла.

Террор на земле

Странный случай произошел в Москве 11 июня 1977 года . В тот день возле гостиницы «Советская», что на Ленинградском проспекте, было взорвано такси. Произошло это средь бела дня, когда мимо гостиницы сновали многочисленные прохожие. Правда, взрыв получился не столь мощный, и серьезных жертв не последовало. Однако по стране, где СМИ редко сообщали о подобных происшествиях, дабы не нагнетать лишней паники, тут же стали распространяться всевозможные слухи и версии. Естественно, в них масштабы преступления и число жертв были куда более внушительными, чем это было на самом деле. У страха, как говорится, глаза велики. Видимо, чтобы успокоить общественность, 7 июля ТАСС опубликовал коротенькое, всего лишь в несколько строчек, сообщение о том, что органами правопорядка задержан преступник, который 11 июня взорвал такси возле гостиницы «Советская». Никаких подробностей относительно того, кто этот человек и зачем он взорвал автомобиль, не сообщалось. Но, как говорится, и на том спасибо.

Махинаторы с «американских горок»

В Москве советских времен было гораздо меньше увеселительных заведений, чем сегодня. Это факт, с которым не поспоришь. Однако в то же время жизнь в столице все равно била ключом, особенно в выходные. Например, в городе было гораздо больше, чем сейчас, спортивных площадок (чуть ли не в каждом четвертом дворе), где с удовольствием резвилась детвора. Такие же площадки имелись при всех стадионах, и вход туда был бесплатный. В черте города действовали более десятка парков отдыха, среди которых самыми посещаемыми были три: ЦПКиО имени Горького, «Сокольники» и ВДНХ. В каждом из них действовали десятки различных аттракционов (детские билеты на них стоили мизер – от 10 до 40 копеек), самыми посещаемыми из которых были «американские горки» и луна-парк – новинки, пришедшие к нам в середине 70-х из заграницы.

Между тем мало кто из посетителей того же ЦПКиО имени Горького мог догадываться, что здесь с апреля 1977 года вовсю орудует целая шайка преступников, костяк которой состоял из 21 человека. Во главе шайки стоял заведующий комплексом аттракционов Московской дирекции Всесоюзного объединения «Союзаттракцион» Кумовик (фамилия изменена), который специально оформил на работу в ЦПКиО 17 ранее судимых (!) за различные преступления человек. Эти люди занимали должности кассиров, механиков, рабочих по обслуживанию посетителей (посадчики) и активно занимались махинациями с билетами.

Например, кассиры аттракционов разрезали входные билеты вначале на две, а затем на три части и продавали каждую по цене полного билета – 40 копеек на аттракционе «Альпенблитц», 30 копеек на аттракционах «Эйперпрайз» и «Тройка», а также занимались повторной продажей ранее использованных билетов. Полученные от посетителей деньги махинаторы в кассе полностью не оприходовали, а сдавали в центральную кассу аттракционного комплекса суммы денег, равные стоимости полученных ими в подотчет и реализованных целых билетов. Остальные деньги в размере от 50 до 75 % общей выручки, что составляло от 500 до 2000 рублей ежедневно по каждому аттракциону, преступники изымали из выручки касс аттракционов как лично, так и через других лиц и делили в конце каждой рабочей смены между соучастниками в зависимости от должностного положения и преступной роли каждого (в первые недели существования шайка похищала из касс 50 % выручки, затем, осмелев, довела размер хищения до 75 %).

В частности, сам главарь – Кумовик – получал ежедневно в качестве личной доли 40 % похищенной суммы, остальные организаторы и активные участники шайки – от 100 до 350 рублей ежедневно, а контролеры, посадчики и другие второстепенные участники хищения от 5 до 25 рублей в смену. К июню 77-го (то есть за два месяца существования) шайка похитила из выручки трех названных аттракционов 168 538 рублей. Забегая вперед, отмечу, что спустя несколько месяцев махинаторов разоблачат и «впаяют» всем приличные сроки – чтоб не наживались на детях.

Тридцать лет минуло с тех пор, однако утверждать, что подобного рода преступления у нас не практикуются, нельзя. Просто они сменили свою форму и преступлениями уже не считаются. Ведь на чем наживались Кумовик и K°? Пользуясь массовым спросом на аттракционы, они мухлевали с билетами, продавая один и тот же по нескольку раз. Это было возможным именно потому, что билет на аттракционы в советские годы стоил дешево – от 10 до 40 копеек, что позволяло всем (!) детям и взрослым, пришедшим в парк, прокатиться практически на всех аттракционах (а многим из них и по нескольку раз). Этим наплывом людей и пользовались махинаторы.

Сегодня все иначе. Аттракционов стало значительно больше, однако цены на них внушительные – от 30 до 150 рублей. И люди, приходящие в парки отдыха, уже не могут позволить себе посетить каждый из них – приходится выбирать, иначе разоришься. Зная это, владельцы аттракционов вбивают в стоимость билета именно тот самый процент, который помогает им не только покрывать эти издержки, но и «наваривать» куш.

Убийство дочери певицы

В субботу, 5 июля , в Москве в своей квартире была убита Леля Ведникова. Погибшая была приемной дочерью очень известной в 30-х годах эстрадной певицы Анны Ланской-Грюнфельд (та взяла девочку из подмосковного детского дома в самом конце войны). Они жили вдвоем в трехэтажном особняке в Среднем Каретном переулке (младшая сестра Ведниковой Вера жила с мужем отдельно). Здесь же долгие годы работал и вокальный кружок, которым руководила Анна и через который прошел не один десяток учеников. Один из них и оказался убийцей.

Обнаружилось убийство только спустя неделю – 11 июля , около двух часов дня. Убитую нашли при следующих обстоятельствах. Еще 6 июля ее родная сестра Вера ждала Лелю к себе в гости, но та не пришла. Вера позвонила ей домой по телефону, но телефон не отвечал. «Наверное, на дачу уехала», – решила она и успокоилась. Однако через пару дней она вновь стала названивать сестре, но телефон не отвечал. Тогда 11 июля она отправила к Леле своего гражданского мужа Стогова, чтобы тот проведал, не случилось ли что. Оказалось, случилось. Примерно через час муж позвонил жене и сообщил страшную весть: Леля убита, в доме все перевернуто. Однако Вера не сразу набрала «02». Перед этим она примчалась на квартиру сестры и, достав из матраса ключ от сейфа (где он хранился, знали лишь сестры), выпотрошила его содержимое. При этом Вера приговаривала: «Ей все равно уже не понадобится, а другие этого добра не заслужили». И только вернувшись домой, Вера набрала «02».

Следственная группа во главе со следователем столичной прокуратуры Петрушиным примчалась к месту происшествия вскоре после звонка. Труп, который уже начал разлагаться (на улице стояла жара), лежал на кухне лицом вниз, на затылке виднелся след от удара тяжелым предметом. В квартире был форменный хаос: все перевернуто, перерыто. Было видно, что преступник явно что-то искал, а значит был ясен и мотив преступления – ограбление.

Между тем следствие долго топталось на месте. Молоток, который был найден на месте преступления, согласно выводам экспертизы, оказался ни при чем – жертву ударили другим предметом. Но каким именно, пока было неясно. Не был пока установлен и другой важный факт: когда произошло убийство. Из-за того что тело пролежало на жаре несколько дней, эксперт так и не смог установить точную дату смерти. Он сообщил Петрушину только примерные часы преступления – после завтрака, поскольку в желудке убиенной были обнаружены остатки пищи, входившие в типичный завтрак горожанина: сыр, хлеб, сливочное масло. Но Петрушин проявил удивительную смекалку. Обнаружив на теле убитой личинки мух, он запаковал их в полиэтиленовый пакет и отправил на кафедру энтомологии биофака МГУ. И вскоре оттуда пришел ответ. Согласно ему, «личинки, представленные на экспертизу, приобрели такой вид за шесть суток, т. е., для того чтобы достичь такого возраста и размера при заданной температуре, им было необходимо время 6 суток». Это был первый успех Петрушина. Отняв от даты обнаружения трупа шесть дней, он установил точную дату убийства – 5 июля .

В поле зрения Петрушина попали трое подозрительных типов, которые могли иметь причастность к этому убийству. Первым был бывший ученик вокального класса Ланской-Грюнфельд Павел Михнюк, вторым – гражданский муж сестры Ведниковой Стогов (по показаниям многочисленных очевидцев, это был человек крайне агрессивный, к тому же находившийся с убитой в натянутых отношениях) и третьим – некий житель Запорожья Черемных, который числился в кавалерах у погибшей. Именно в отношении последнего Петрушин и грешил, поскольку сумел установить весьма неприглядные факты его жизни.

Как выяснилось, Черемных был типичным альфонсом, который знакомился с состоятельными дамами, кружил им голову, чтобы какое-то время пожить за их счет. При этом Черемных был женат и имел ребенка. С Ведниковой он познакомился четыре года назад – в январе 73-го, во время отдыха в Доме товарищества ВТО «Руза», и тоже не держал в мыслях ничего серьезного: его интересовали исключительно ее благосостояние и близость с известной певицей. Раскопав эту информацию, Петрушин немедленно отправил в Запорожье своего коллегу Красина, чтобы тот разузнал о Черемных дополнительную информацию, а сам принялся отрабатывать две другие версии: с Михнюком и Стоговым.

Между тем первым отпало подозрение от Черемных. Следователь Петрушин выяснил, что тот хоть и находился в день убийства Ведниковой в Москве, но был совершенно в другом месте. Со Стоговым ситуация выглядела несколько иначе. При проверке его алиби выяснились любопытные подробности. Оказывается, обнаружив Ведникову мертвой, он не покинул ее квартиру, а, позвонив жене, стал дожидаться ее прихода на месте преступления. А когда та пришла, они достали из тайника в матрасе ключ от сейфа и выпотрошили его подчистую. После чего позвонили в милицию. Ушлую семейку удалось разоблачить после того, как в одной из скупок были обнаружены драгоценности, которые Стогов сдал на продажу.

В итоге все стрелки сошлись на Михнюке. Он долго водил следствие за нос, пока на одном из допросов не сломался и не рассказал все, как было.

В свое время он окончил Гнесинское музыкальное училище (был лирическим тенором), а в кружке Ланской-Грюнфельд в течение нескольких лет оттачивал свое мастерство. Хозяйка дома прекрасно к нему относилась (впрочем, как и ко всем ученикам) и даже не могла помыслить, что именно этот человек поднимет руку на ее приемную дочь.

Между тем мотив убийства был банален: корысть. После смерти Ланской-Грюнфельд все ее состояние (а оно было весьма солидным) перешло к Ведниковой. Вокальный кружок она закрыла, поскольку существовал он исключительно благодаря ее приемной матери. И с тех пор жила одна. А у Михнюка в это время возникли большие финансовые проблемы. Некоторое время назад они с женой решили вступить в кооператив, и срочно нужны были деньги для вступительного взноса. Выручил тесть, который одолжил молодым 2 тысячи рублей. Однако эти деньги Михнюк бездарно профукал на ипподроме, надеясь выиграть еще большую сумму – на трехкомнатную квартиру. Ситуация сложилась настолько безнадежная, что Михнюк даже подумывал о самоубийстве. И тут он вспомнил про Ведникову.

Когда Михнюк пришел к будущей жертве, в мыслях у него не было убивать ее. Он хотел одного: выпросить у нее хотя бы одну уникальную брошь из коллекции покойной матери. Но Ведникова даже слушать его не захотела – тут же указала на дверь. Михнюк упал на колени, стал буквально умолять хозяйку войти в его положение. Но она была неумолима: «Не надо было проигрывать деньги!» В общем, справедливое замечание. Но именно оно переполнило чашу терпения Михнюка и превратило его в разъяренного зверя. Выхватив из напольных часов тяжелую гирьку, он со всей силы обрушил ее на голову несчастной. Убедившись, что женщина мертва, убийца вернул гирьку на место и отправился искать ключ от сейфа, где хранились драгоценности. Но судьба жестоко посмеялась над ним: несмотря на то что он перевернул вверх дном всю квартиру, вожделенного ключа так и не нашел. И ушел ни с чем.

Гид-аферист

В июле в Москве был задержан очередной преступник – профессиональный аферист Михаил Бурдаков, 31 года от роду. Специализировался сей фрукт на облапошивании провинциальных девушек, приехавших в столицу за покупками либо в поисках приятных впечатлений. Мошенник профессиональным взглядом выделял среди этих особ наиболее легкомысленных и легко входил к ним в доверие, предлагая себя в качестве гида по столице. От одного его импозантного вида девушки млели и соглашались прогуляться с ним по центру города. В ходе этой прогулки доверие провинциалок к своему кавалеру становилось настолько глубоким, что они даже позволяли ему нести свои сумочки. Чего, собственно, и добивался преступник.

В какой-то момент он указывал своим экскурсанткам на очередную достопримечательность и, пока те пялились на нее, скрывался в толпе вместе с сумочкой. За те два летних месяца в милицию обратились несколько жертв ловкого мошенника, после чего сыщикам была спущена команда разоблачить негодяя. С этого момента в центре города принялись курсировать сразу несколько оперативных бригад. И дичь угодила-таки в сети. Бурдакова поймали в тот самый момент, когда он познакомился возле ГУМа с очередной жертвой – провинциалкой из ближнего Подмосковья. Он успел сказать ей всего несколько слов и уже взял под локоток, чтобы начать «экскурсию», когда его самого с двух сторон обступили двое суровых мужчин. Это были старший инспектор угро Свердловского РУВД А. Карпов и инспектор угро 17-го отделения милиции П. Белолипецкий.

В поисках террористов

Правоохранительные органы страны продолжали искать террористов, взорвавших в начале января бомбы в Москве. Как мы помним, уже в первые дни поисков следствию удалось установить несколько важных деталей. В частности, в теле одной из жертв был найден осколок от утятницы, которая служила корпусом для адской машины. Поиски мест, где изготовлялись такие утятницы, длились около двух месяцев (этим занимались чекисты). За это время было «просеяно» несколько предприятий в ряде союзных республик, пока не удалось выйти на «родного» изготовителя утятницы, использованной террористами. Тот завод оказался в Харькове, однако оттуда вся продукция была отправлена… в 45 различных городов Советского Союза. Так появилось еще одно препятствие на пути сыщиков к истине.

Нечто подобное произошло и с поиском других вещдоков. Например, было установлено, что в вагоне метро бомба была оставлена в большой дорожной сумке бежевого цвета. По оставшимся кусочкам этой сумки было определено, что эта кожа была изготовлена на Белгородском заводе в Горьковской области. Но и там выяснилось, что вся подобная продукция была отправлена затем в 40 городов Союза. Однако чекисты сфотографировали дубликат этой сумки и фотографии ее разослали во все территориальные органы КГБ и МВД СССР. Как покажут дальнейшие события, именно это обстоятельство во многом помогло раскрытию этого дерзкого преступления.

Тем временем выяснилось, что, кроме осколков от утятницы, в местах взрывов фигурируют и другие осколки. Материал, из которого они были изготовлены, имел в себе примесь мышьяка. Сыщики пошли и по этому пути и установили, что рудник, где добывается эта руда, находится в районе Керчи. Руда оттуда поставлялась в три места страны: на Украину, в Закавказье и Литву. Как только это стало ясно, было предположено, что к взрывам в Москве вполне могли быть причастны или украинские националисты, или представители армянской организации «Дашнакцутюн», или литовские экстремисты. Однако пока это было всего лишь предположением. КГБ подо-зревал в терактах и советских диссидентов, для чего через своих людей на Западе опубликовал в «своих» изданиях статьи соответствующего содержания. Но эта линия поисков вскоре заглохла ввиду своей неперспективности.

Между тем террористов искало и союзное МВД. Так, в Тамбове местная милиция арестовала некоего Платова, который с помощью самодельной бомбы попытался убить своего соседа-лесника. В результате взрыва лесник не пострадал, однако были убиты его жена и две дочери. Об этом теракте тут же дали знать в Москву. Причем было сообщено, что Платов сознался в том, что он осуществил и январские взрывы в столице. В Тамбов тут же выехали контрразведчики.

Однако уже с первых же допросов Платова стало ясно, что все, что он говорит о взрывах в Москве, – липа. Судя по всему, таким образом местная милиция пыталась отличиться перед собственным министерством. Ведь мнение Н. Щелокова на этот счет было хорошо известно, вот на местах, как говорится, и «рвали службу».

Тем временем по одному из вещдоков круг поисков был гораздо ?же, чем у других предметов. Этим вещдоком оказалась стальная шпилька, которая была изготовлена на заводе в Ивановской области и оттуда рассылалась всего в 12 городов страны. Одним из городов в этом списке был Ереван. Он также проходил и по всем остальным спискам вещдоков, а это уже кое о чем говорило.

Ограбление Ереванского банка

В Ереване в те дни было совершено преступление, которому не было аналогов в советской криминальной истории: там был ограблен Госбанк на рекордную сумму – свыше 1 миллиона рублей. О подготовке к этому «ограблению века» я уже рассказывал, поэтому сообщу о том, как развивались события накануне его и в ходе самого ограбления.

13 июля 1977 года в городе Цахкадзоре в автомобильную аварию угодил один из участников будущего ограбления Николай Галачян. К тому времени он сам, а также его подельники – двоюродный брат Николая Рамзик, ревизор банка Багдасарян и однофамилец братьев Феликс Галачян – провели большую работу. Например, сумели запастись подручными средствами: купили коловорот, сверла к нему, перчатки, карманный фонарь и батарейки к нему, отвертку, плоскогубцы, пилы для резки металла и дерева, полотна к ножовке, веревку и другой необходимый инвентарь. Преступление должно было совершиться в середине июля, как вдруг эта неожиданная авария. Хотя для самого Николая Галачяна она стала хорошим поводом для того, чтобы обтяпать преступление чужими руками. Не доверяя Багдасаряну, а также не желая впутывать в это дело своего двоюродного брата Рамзика и себя, Николай предложит совершить ограбление одному Феликсу. Как ни странно, но тот с этим согласится.

В самом начале августа Феликс в очередной раз навестил Николая в больнице, причем пришел не с пустыми руками, а принес с собой будущие орудия преступления: ломики и сверла с победитовыми наконечниками. Осмотрев эти инструменты прямо во дворе больницы, Николай одобрил выбор сообщника. После чего спросил: «А как с зонтиком?» (Зонтик предполагалось использовать для поднятия мусора во время сверления пола.) На что Феликс ответил: «С зонтиком проблема: в магазинах его нет. Даже не знаю, где искать». – «Не надо ничего искать, – успокоил напарника Николай. – У меня в Сари-Тахе есть одна знакомая, у которой есть детский зонтик. Поехали сейчас к ней и заберем его». Так они и сделали. Знакомая без проблем отдала Николаю зонтик, поскольку тот сказал, что он нужен ему для того, чтобы укрываться от солнца во время прогулок во дворе больницы. Знай сердобольная хозяйка, для чего на самом деле понадобился ее зонтик, который она купила своему ребенку, наверняка погнала бы просителей прочь.

Между тем накануне ограбления, в четверг, 4 августа , в шесть часов вечера, Феликс Галачян отправился в парк имени Комсомола, где забрал из тайника, расположенного в разрушенном здании кинотеатра, наполненную инструментами сумку. С этой поклажей он отправился домой. Но по дороге внезапно встретил своего приятеля Сергея Хлебникова, которому внезапно предложил… участвовать с ним в ограблении (видимо, делать это в одиночку Феликсу было все-таки страшновато). Тот на удивление быстро согласился, но, когда узнал, что за этим делом стоит Николай Галачян, попросил Феликса отвести его к нему в больницу, чтобы тот лично дал «добро» на его участие в этом деле. Но этого благословения получено не было. Николай, услышав, с какой просьбой пришли к нему приятели, тут же обернул все в шутку: заявил, что у Феликса поехала крыша, что никакого ограбления не предвидится, и посоветовал Хлебникову забыть об этом деле. Едва тот удалился, как Николай сначала хорошенько отчитал своего напарника, а когда наконец успокоился, приказал ему отправляться на ограбление в одиночку.

Из больницы Феликс отправился прямиком в магазин, где запасся тремя бутылками минералки «Джермук». Затем в течение какого-то времени слонялся по городу, а около 12 ночи пришел к жилому дому № 8 по улице Налбандяна. Поднявшись на чердак, он добрался до стены здания Госбанка и с применением принесенных с собой ломиков и других инструментов начал работу по разбору стены. Трудился он до 4 часов утра 5 августа , однако разобрать полностью стену так и не успел. Устав от работы, он сложил все инструменты в сумку и вернулся в больницу к Николаю. Тот выслушал его сообщение и передал ему ключ от квартиры, где Феликс мог отдохнуть до вечера.

5 августа , в 12 часов ночи, Феликс Галачян опять проник на чердак дома № 8 и продолжил начатое прошлой ночью – долбежку стены. Но работа шла тяжело. Стена оказалась намного прочнее, чем казалось ранее. Тогда Феликс решил проникнуть в банк другим путем. По крыше дома он добрался до окон отдела труда и зарплаты банка. Ему сопутствовала удача: оказалось, что рама на одном из окон была полностью снята и никакого препятствия для его проникновения внутрь практически нет. «А я, дурак, столько часов со стеной промучился!» – выругался про себя Феликс и полез в окно. Из этого помещения он вскоре перебрался в другое – в семинарскую комнату, под которой находилось хранилище денег.

С помощью лома грабитель оторвал паркет на полу, после чего взял коловорот и стал сверлить отверстие в полу. Когда отверстие стало довольно широким, грабитель посветил вниз фонариком, чтобы убедиться, что не зря старается. Выяснилось, что не зря, – стеллажи внизу были полны денег. Однако работать дальше было опасно – на дворе рассветало, поэтому Феликс решил продолжить начатое вечером.

Субботним вечером 6 августа Феликс Галачян вновь вернулся в здание Ереванского банка, чтобы продолжить долбежку пола, под которым находилось хранилище с деньгами. Работал он часа два. Проделав в полу внушительное отверстие, он имевшейся у него ножовкой для резки металла перепилил находившиеся в перекрытии два арматурных стержня толщиной 8 и 10 сантиметров. Согнув их вовнутрь комнаты, грабитель опустил вниз веревку и спустился по ней в хранилище. С собой у него были вместительная сумка и рюкзак.

За час работы грабитель сноровисто набил оба этих предмета деньгами, что называется, под завязку. В них оказались: 55 пачек 100-рублевых купюр, по 20 тысяч рублей в каждой; 10 пачек 50-рублевых купюр, по 25 тысяч рублей в каждой; 3 пачки 25-рублевых купюр по 25 тысяч рублей в каждой. Все купюры были абсолютно новые, не бывшие в обороте. Всего было похищено порядка 1,5 миллиона рублей! Астрономическая сумма по тем временам. Здание банка грабитель покинул в 5 часов утра 7 августа , так и не потревожив охрану, которая в эти часы мирно спала двумя этажами ниже.

Прямо от банка Феликс на попутной «Волге» отправился в больницу к Николаю Галачяну. Вдвоем они на той же машине поехали в дом на улице Димитрова, где Николай снимал комнату. Там подельники разделили награбленное: каждый взял себе по 100 тысяч рублей, а все остальное спрятали в диване. После этого они расстались: Феликс уехал к себе в Ленинакан, а Николай вернулся в больницу. Встретиться они договорились через несколько дней.

Тем временем высокая комиссия из высших чинов МВД буквально носом рыла землю в поисках похищенных из Госбанка денег. В ходе этого расследования вскрывались факты один кошмарнее другого. Оказывается, в банке царил такой бардак, что, будь у преступников возможность, они могли бы похитить из хранилища не 1,5 миллиона рублей, а раз в десять больше. К примеру, незадолго до ограбления милицейский пост располагался рядом с семинарской комнатой, откуда грабитель проник в хранилище, но затем этот пост перевели на первый этаж. Сама семинарская комната раньше была надежно защищена сигнализацией, но, когда из нее сделали учебный класс, сигнализацию сняли. Не работала сигнализация и в самом хранилище, что вообще выходило за рамки всяческого понимания. Когда об этом спросили управляющего банком, он, не моргнув глазом, ответил: «Это не мое дело. Это дело моего заместителя или завхоза. Или самой милиции». Тогда его спросили: «А ваше дело какое?» – «Мое дело – деньги считать!» – последовал ответ.

Между тем на след ереванских грабителей пытались напасть не только в Армении, но и в России, в частности в Москве. Вот уже неделю, с тех пор как из Еревана поступило сообщение о дерзком ограблении, столичная милиция зорко следила за лицами кавказской национальности, надеясь, что в их руках обнаружатся купюры, похищенные в столице Армении. Утром 18 августа один из тайных агентов 6-го отдела МУРа (борьба с мошенничеством) обратил внимание на двух молодых армян, которые отирались у комиссионного магазина радиотоваров на Садовой-Кудринской улице. Под видом «делового» агент подошел к армянам и поинтересовался: «Что ищем, ребята?» Те сообщили, что ищут человека, у которого можно приобрести дорогостоящий автомобильный магнитофон иностранной марки. «Грюндиг» устроит?» – закинул удочку агент. «Канечна, дарагой», – ответили армяне. «Тогда встречаемся здесь же в три часа дня», – сообщил агент.

В назначенное время обе стороны встретились, и агент извлек на свет искомый магнитофон. «Вай-вай, какой красивый! – запричитали покупатели. – Сколько хочешь?» – «Семьсот рублей», – последовал ответ. «Берем», – ответили армяне, даже не торгуясь. Тут же были отсчитаны семь сотенных, и стороны разошлись, как будто и не знали друг друга. Однако армяне далеко уйти не смогли. Едва выяснилось, что в переданных ими деньгах значатся несколько купюр той самой серии АИ, которая фигурировала в похищенных из Ереванского банка деньгах, как их задержали муровцы. В отделении милиции, куда армян немедленно доставили, у них изъяли 10 500 рублей сотенными купюрами, часть из которых была серии АИ.

На вопрос, откуда у них эти деньги, армяне стали давать противоречивые показания. Один из них сообщил, что деньги он снял с аккредитивов в сберегательной кассе в Москве, но, когда его попросили назвать адрес кассы, ответил коротко: «Забыл». Его напарник тоже темнил: сказал, что деньги принадлежат ему и по его просьбе его товарищ обменял старые купюры на новые в Сухуми. Короче, задержанные юлили, как могли, и их решено было поместить в изолятор временного содержания ГУВД. Естественно, в камеру с «подсадными». Армяне оказались людьми не искушенными в сыщицкой науке и уже спустя час попросили одного из «подсадных», который «освобождался», позвонить по одному московскому телефону и сообщить, что они находятся в ИВС. Сыщики этот телефон проверили. Выяснилось, что он принадлежит молодым супругам, проживавшим на Самаркандском бульваре, которые систематически пускали к себе жить за деньги лиц кавказской национальности. За квартирой было установлено скрытое наблюдение.

Однако ничего подозрительного в последующие дни замечено не было. Тогда 22 августа сыщики добились санкции прокурора провести в этой квартире обыск. Длился он два часа и привел к неожиданным результатам. В стенном шкафу у супругов было обнаружено 15 900 рублей 100-рублевыми купюрами, часть из которых значилась в списке похищенных из Ереванского банка. «Откуда деньги?» – спросили у супругов. «Постояльцы расплачивались», – ответили те. Тут же находился один из новых постояльцев супругов, который на вопрос, где он взял 100-рублевые купюры серии АИ, ответил, что обменял их на вокзале в Сухуми у какого-то земляка. Проверить его слова было нельзя, но и не верить ему сыщики тоже не имели права. В итоге супругов пришлось оставить в покое. Что касается двух задержанных ранее армян, от которых и потянулась цепочка, их тоже отпустили, поскольку у них было железное алиби: в момент ограбления банка их не было в Ереване.

Пока вся милиция Союза сбивалась с ног в поисках грабителей, те жили себе и в ус не дули. В середине августа Николай и Феликс Галачяны обратились в мастерскую по изготовлению жестяных изделий, что возле колхозного рынка № 2, чтобы там им соорудили ящик из оцинкованной жести. Когда через пару дней их заказ был выполнен, они сложили в этот ящик практически все похищенные деньги и спрятали его в тайник под досками пола в снимаемой Николаем квартире. После этого Николай вновь лег в больницу, где пробыл до 22 августа . Затем он выписался из нее окончательно, и они с Феликсом рванули развеяться в город Сочи. Перед отъездом Николай одарил своих родственников деньгами: сестре дал 2 тысячи рублей, матери – 1 тысячу.

А в Москве между тем продолжали курсировать деньги, похищенные из ереванского банка. 25 августа , в полдень, неизвестный мужчина кавказской национальности вошел в магазин «Ожерелье», что на Пушкинской улице, 9, и пытался купить кольцо с бриллиантом стоимостью 1142 рубля. Однако кассирша, предупрежденная руководством, сразу обратила внимание, что деньги, которыми расплачивался кавказец, в основном новые, достоинством 25 рублей «похищенной» серии АИ. Бдительность-то женщина проявила, но в дальнейшем повела себя не самым лучшим образом: она слишком явно разволновалась и чуть ли не бегом бросилась в комнату, где сидел милиционер. Кавказец, естественно, это заметил и тут же ретировался. Найти его так и не удалось.

Точно такая же история случилась и на следующий день, 26 августа . Только в этом случае в качестве менялы выступал русский – молодой светловолосый парень. Около четырех вечера он зашел в магазин ОРС Речного пароходства, что на Ленинградском шоссе, 100, и попытался разменять в кассе 100-рублевую купюру из «похищенной» серии. И здесь кассирша проявила чрезмерное волнение, из-за чего парень убежал, оставив «сторублевку» в магазине.

29 августа в оперативную группу УУР поступило сообщение от сотрудника Отдела спецслужбы МВД СССР, что некая гражданка Масолова, проживающая по 1-й Владимирской улице, несколько дней назад упоминала в разговоре с сослуживцами о том, что она видела в подъезде своего дома большое количество банковской упаковки для денег. Сыщики, которые вот уже больше месяца искали грабителей ереванского банка, тут же насторожились: а не их ли это клиенты? По указанному словоохотливой гражданкой Масоловой адресу была немедленно отправлена оперативная группа. Увы, но и эта ниточка оказалась ведущей в никуда. Как выяснилось в ходе опроса жильцов дома, банковскую упаковку в подъезде оставили отнюдь не грабители, а некая гражданка, которая, произведя уборку в помещении Гомеопатической поликлиники, где в тот день выдавали зарплату, принесла коробку с мусором в подъезд дома по 1-й Владимирской, чтобы выбросить в мусоропровод.

Тем временем похищенные из банка деньги продолжали всплывать в самых различных городах Союза. Так, например, они добрались до города Запорожье. 8 сентября в ювелирном магазине «Жемчуг» некий кавказец попытался купить золотое кольцо с бриллиантом стоимостью 8600 рублей. Бдительная кассирша обратила внимание, что часть купюр принадлежит похищенной серии. В отличие от своих московских коллег, которые были плохими артистами, эта сумела достаточно достоверно разыграть перед покупателем небольшой спектакль и убедить его подождать, пока покупку как следует не упакуют. А пока кавказец ждал, кассирша сбегала за милиционером. В результате покупатель был задержан. Но и эта ниточка оборвалась, едва появившись. Кавказец сообщил, что деньги эти обменял в поезде в начале сентября у какого-то земляка. Он описал его внешность, но найти этого человека так и не удалось.

Московская милиция тоже не сидела сложа руки. Вот уже месяц, как чуть ли не ежедневно в места возможного появления ереванских грабителей или их пособников – в основном возле крупных магазинов – направлялись 138 оперативных групп, в которые входило 318 сотрудников милиции. С 6 по 9 сентября в столице была проведена секретная операция под кодовым названием «Ереван», в которой было задействовано 128 милиционеров и несколько десятков тайных осведомителей. Было перекрыто 40 ювелирных, мебельных и комиссионных магазинов, скупок и центральных универмагов. В ходе операции было привлечено к уголовной ответственности (по ст. 144 ч. II УК РСФСР) 10 человек, выявлено 41 лицо, прибывшее из республик Закавказья, на руках которых находилось 9650 рублей аналогичных серий, что были похищены из ереванского банка. Однако напасть на след самих грабителей так и не удалось.

Убийство старушки

В эти же дни ленинградские сыщики были озабочены поисками убийцы, отправившего на тот свет 85-летнюю старушку. Преступление было совершено в середине августа в дачном поселке на окраине городка под названием Коломяги. Судя по всему, преступник пришел сюда отнюдь не для того, чтобы убивать, а всего лишь хотел поживиться в домах дачников. Он залез в два таких дома, и везде ему сопутствовала удача – хозяева были в отъезде. Однако в третьем доме не повезло – в одном из его помещений находилась старушка, которая, как на грех, не спала. Услышав, как кто-то ходит по дому, она выглянула из своей комнаты и тут же поняла, кого занесла нелегкая в ее жилище. Другая на месте бабульки сочла бы за благо притаиться, но эта оказалась не робкого десятка. Она неслышно подкралась к грабителю и в тот момент, когда он запустил свою руку в сервант, вцепилась ему в волосы. Нападение оказалось настолько неожиданным, что вор в первые мгновения опешил и даже хотел дать деру. Но затем, увидев, кто перед ним, осмелел. «Ах ты, карга старая!» – выругался он и оттолкнул хозяйку в сторону. В этот момент та закричала что есть мочи. Этот крик испугал преступника, и он, выхватив из своей сумки молоток, обрушил его на голову несчастной. Бил до тех пор, пока жертва не затихла.

Расправившись со старушкой, преступник продолжил начатый им до этого обыск. Грабитель спешил, но даже это не помешало ему затариться, что называется, под завязку: он прикарманил 300 рублей наличными и банку с металлическими юбилейными рублями (200 штук). Не побрезговал он также взять бутылку «Русского бальзама» в экспортном исполнении, пластмассовый женский браслет, выполненный под янтарь, и проездные талоны на такси. Грабитель оказался человеком нечитающим, иначе наверняка обратил бы внимание на дефицитную книгу, лежавшую буквально на виду – на тумбочке в комнате. Это был роман Болеслава Пруса «Кукла», коим в те годы зачитывались многие. Но книга была интересна не только этим: между ее страницами хозяева умудрились спрятать двадцать 25-рублевых купюр.

Милицию к месту преступления вызвал через час после убийства сожитель дочери погибшей, вернувшийся с работы. Сыщикам повезло: преступника засекла соседка из дома напротив как раз в тот момент, когда тот покидал ограбленный дом. По словам соседки, это был длинноволосый шатен, лет тридцати, в модной замшевой куртке и ростом выше метра восьмидесяти. Правда, лица его соседка не увидела. Но особую надежду сыскари возлагали на другое – на 50 штук проездных талонов на такси, которые похитил преступник. Наверняка именно ими он и расплачивался, когда покидал окрестности дачного поселка. Поскольку талоны были номерные и сдавались таксистами в бухгалтерию, была возможность обнаружить их через администрацию таксопарков. И ведь обнаружили!

Таксистом, который увозил преступника из Коломяги, оказался некто Андрей Борткевич, который когда-то тянул с душегубом срок на зоне. По его словам, кореш нанял его на полдня, чтобы съездить в Коломяги, а расплатился металлическими рублями и несколькими проездными талонами. Однако ни как звать этого кореша, ни где он живет, таксист не знал. Знал только его кличку – Артист. Но и этой информации оказалось вполне достаточно, чтобы через пару дней установить точное имя и место проживания убийцы. Это был Леонид Бойцов, проживавший с родителями на Московском проспекте. Правда, когда сыщики явились по указанному адресу, выяснилось, что парень вот уже неделю как не объявлялся в родном доме и где теперь обитает, неизвестно. Однако стражам порядка понадобилось всего несколько дней, чтобы вычислить новое местонахождение преступника и арестовать его.

Подвиг на шоссе

Следующая история – это рассказ об очередном подвиге, совершенном милиционером, который ценой собственной жизни спас несколько десятков детей. Звали героя Валентин Журавлев. Он служил старшиной милиции в Ярославле вот уже 15 лет (с 1962 года). По месту службы характеризовался положительно, однако был настолько скромен, что никто из сослуживцев даже представить себе не мог, что этот человек способен на подвиг.

Трагедия случилась на шоссе под Ярославлем. В тот ясный и солнечный августовский день (шла последняя неделя лета) Журавлев оказался в числе милиционеров, которых Ярославское УВД выделило для сопровождения автобусной колонны. Она должна была привезти детей из пионерлагеря имени Буденного. Милицейская «Волга» Журавлева возглавляла колонну. Все шло без происшествий, пока на самом подъезде к городу на шоссе не показался грузовик, который, петляя из стороны в сторону, мчался на предельной скорости навстречу колонне.

Опытным глазом Журавлев сразу определил, что водитель грузовика явно подшофе. Надеяться на то, что он, увидев милицейский автомобиль, остановится, было нереально – скорее он только добавил бы газу. А это грозило серьезной опасностью для любого из восьми автобусов, в которых находились дети. Ситуацию требовалось локализовать немедленно. И Журавлев, резко вывернув руль, поставил свою «Волгу» поперек шоссе. Спустя секунду грузовик на полной скорости врезался в милицейский автомобиль и буквально смял его. Храбрый милиционер погиб практически мгновенно. Пьяный водитель получил множественные ранения, но остался жив (его потом осудят на несколько лет тюрьмы). За совершенный подвиг старшина милиции Валентин Журавлев будет награжден орденом Красной Звезды (посмертно).

Ограбление в Гаграх

А теперь перенесемся в Гагры. Один из тамошних жителей – Кеворк Сарьян (фамилия изменена) – задумал разом решить все свои финансовые проблемы, ограбив кассира СОУР-17. Будучи знакомым с работой этой организации, Сарьян давно приметил, как беспечно там обращаются с деньгами: в день зарплаты кассирша привозит деньги из банка одна либо в компании с кем-нибудь из своих подружек. Искушение большими деньгами, лежащими буквально под ногами, было столь велико, что Сарьян решился на преступление. Правда, жар загребать он решил чужими руками.

Познакомившись на пляже с двумя приезжими студентами – Сергеем Ляпкиным и Владимиром Левиным (фамилии изменены), – он предложил им осуществить ограбление. Когда те согласились, Сарьян пригласил их к себе на квартиру, дабы обсудить все детали предстоящего преступления. По его словам, опасаться налетчикам было нечего: кассирша – слабая женщина, которую можно было свалить одним ударом. Пути отхода обеспечивал он, Сарьян, раздобыв в день ограбления автомобиль. Он же должен был помочь им скрыться. «Короче, минимум риска – максимум денег», – закончил свою речь инициатор преступления. Акцию наметили на день ближайшей зарплаты в СОУР-17 – 9 сентября 1977 года . В назначенное время студенты должны были поджидать в условленном месте сигнала от Сарьяна: его человек должен был произнести студентам пароль из двух слов: «Автобус выехал». Это означало, что кассирша получила деньги в банке и едет в свое учреждение. Ограбление было разыграно как по нотам.

Отследив, как кассирша Семенюк получила в банке деньги, Сарьян поспешил оповестить об этом подельников. Но сделал это не сам, а с помощью своего приятеля Артура Кешаяна (фамилия изменена). Тот в этот день собирался встретить на вокзале свою девушку, приезжавшую из Москвы, и согласился помочь Сарьяну. Тем более что просьба была пустячной: надо было подъехать к двум приезжим студентам, которых Кешаян знал (он помог им снять комнату у своей родственницы), сказать им, что «автобус выехал», и довезти до ресторана «Космос». Делов-то. Однако, знай Кешаян, что это «пустячное дело» упечет его за решетку на долгие годы, бежал бы от студентов, куда глаза глядят. Но кто же знает заранее, как сложится судьба?

Кешаян сделал все, как его просили: сказал про автобус, посадил студентов к себе в автомобиль и повез к ресторану. Однако по дороге, возле пансионата «Солнечный путь», студенты вдруг попросили водителя тормознуть. «Нам надо с другом встретиться, – объяснили они свою просьбу. – Это недолго: минут десять». Поскольку время в запасе у Кешаяна еще было, он согласился. Тем более что студенты пообещали щедро с ним расплатиться.

Сойдя у пансионата, студенты отправились не к другу, а прямиком к зданию СОУР-17, куда вот-вот должна была прибыть машина с кассиршей. Они успели вовремя: спустя три-четыре минуты кассирша действительно объявилась, держа в руках потрепанный портфель, в котором находилось 33 929 рублей наличными. Нападение заняло меньше минуты. Один из преступников подскочил сзади к женщине, ударил ее два раза короткой металлической трубой по голове, выхватил портфель и бросился бежать. Через пять минут они были уже в машине Кешаяна, который взял курс к ресторану «Космос».

Между тем оказалось несколько свидетелей, которые хорошо видели нападавших и сумели описать сыщикам их приметы. По их словам, преступниками были молодые люди лет 20–25. Один из них – высокого роста, худощавый и с длинными волосами, другой, наоборот, – коротко стрижен, пониже ростом и с рыжей бородкой. Артур Кешаян был в курсе этих слухов и сразу понял, кого именно он подвозил в тот злополучный день к пансионату. Ему бы сразу явиться в милицию и чистосердечно обо всем рассказать, но он струсил. Подумал, что в таком случае его вполне могут обвинить в соучастии и упечь за решетку. На самом деле максимальное, что ему грозило, – прохождение по делу как свидетеля. Но в результате парень, что называется, огреб на полную катушку. Когда спустя месяц преступников все-таки вычислили и задержали, они рассказали о том, кто именно подвозил их к месту преступления. Кешаяна обвинили в недоносительстве и осудили на 9 лет тюрьмы. Такой оказалась расплата за проявленное им малодушие.

В белых тапочках…

В те же дни в Москве был разоблачен еще один преступник, правда куда более миролюбивый. Да и само его задержание было больше похоже на эпизод из комедии, чем правду жизни. Судите сами. Этот злоумышленник оказался квартирным вором, который средь бела дня забрался в одну из богатых квартир на Калининском проспекте. Содержимое шкафов этого жилища вору настолько понравилось, что он немедленно облачился в одежду хозяев: надел цивильный костюм, брюки, а ноги просунул в домашние тапочки. И в этот самый момент в квартиру вернулась хозяйка. Увидев постороннего, да еще облаченного в одежду ее благоверного, женщина подняла дикий визг, который явно не входил в планы преступника. Оттолкнув кричавшую в сторону, вор стремглав бросился вниз.

Вполне возможно, преступнику так и удалось бы остаться безнаказанным, если бы не маленькая оплошность: он забыл на месте преступления свои туфли и теперь вышагивал по оживленному Калининскому проспекту в домашних тапочках. Согласитесь, зрелище странное: мужчина в костюме с иголочки и в тапках. Именно поэтому на него и обратил внимание страж порядка из 122-го отделения милиции Анатолий Сидоров. «Гражданин, минуточку, – обратился милиционер к странному прохожему. – Разрешите взглянуть на ваши документы». Мужчина в тапках протянул милиционеру свой паспорт.

Сидоров сразу обратил внимание на то, что печать в документе какая-то размытая, да и фотография наклеена косо. «Прошу пройти в отделение», – сказал милиционер и уже хотел указать задержанному направление, куда следовало идти, как тут произошло неожиданное. Мужчина ударил стража порядка кулаком в лицо и бросился бежать. Бежал он резво, поскольку был в тапках. Вполне возможно, от погони он бы скрылся, не допусти промашку: заскочил в первый же автобус. А тот долго не отправлялся. В итоге страж порядка успел заскочить на подножку автобуса. Преступник оказался в ловушке.

Нелюдь

Такой вид преступления, как похищение младенцев, в СССР долгие годы был в диковинку. Поэтому молодые мамаши никогда не боялись оставлять коляски с детьми возле магазинов, а сами отсутствовали по нескольку минут. Однако осень 1977 года и страшные преступления, случившиеся в Москве, заставили многих родителей изменить своим привычкам.

Все началось в пятницу, 16 сентября . В тот день молодая москвичка отправилась вместе со своей трехмесячной дочкой в магазин на улице Бирюзова за молочной смесью. Зайдя в магазин, женщина оставила девочку в коляске у входа, надеясь, что покупка займет от силы две-три минуты. Так, собственно, и получилось. Однако, когда женщина вышла обратно, коляски на месте уже не было. Ее украл москвич Анатолий Бирюков, у которого давно созрела мысль похитить и изнасиловать малолетнего ребенка. В тот день он специально пришел к магазину, где продавали смеси для младенцев, надеясь, что кто-то из молодых матерей оставит коляску с ребенком у входа. И вскоре дождался.

Завладев коляской, Бирюков долго катил ее по улицам, пока не убедился, что никакой погони за ним нет. Затем, достав спящую девочку из коляски, он зашел с ней в подъезд ближайшего дома. Там он поднялся на один из этажей, надеясь осуществить свой замысел – изнасиловать малышку. Но в тот самый миг, когда маньяк уже раздел ребенка, наверху раздались чьи-то голоса. Испугавшись, что его застигнут на месте преступления, Бирюков отказался от своего замысла. Но выродок не оставил ребенка живым: выхватив из кармана нож, он вспорол малышке живот.

Три дня спустя, в понедельник, 19 сентября , маньяк снова вышел на кровавую охоту, на этот раз облюбовав магазин «Детский мир», что на проспекте Мира. Ждал примерно около получаса. Наконец одна из молодых мамаш, оставив коляску с дочкой у входа в магазин, сама зашла внутрь. Бирюков выждал еще несколько секунд, после чего подошел к коляске, как ни в чем не бывало достал из нее ребенка и быстро направился с ним в метро. И снова никто из прохожих не обратил на него никакого внимания.

Бирюков проехал с девочкой несколько остановок, после чего поднялся наверх. Какое-то время он бродил по улицам, подыскивая укромное место для своего черного дела. Этим местом стал заброшенный пустырь. Там маньяк изнасиловал младенца и выбросил его в мусорный бак, стоявший неподалеку. После этого, удовлетворенный проделанным, отправился домой, где его ждали… жена и две дочки.

После второго случая похищения младенца это дело попало на контроль к министру внутренних дел Союза. Стало понятно, что в городе объявился жестокий маньяк, который будет продолжать свою кровавую охоту до тех пор, пока его не поймают. Перед столичным ГУВД была поставлена задача сделать это как можно быстрее. Но одно дело задачу поставить, и совсем другое – ее решить.

17 октября на свалке возле подмосковного поселка Мамыри (недалеко от Хованского кладбища) была найдена страшная находка – труп девочки трех месяцев от роду. По мнению экспертизы, малышка перед смертью была изнасилована. Как выяснилось вскоре, это была та самая девочка, которая пропала 19 сентября от магазина «Детский мир», что на проспекте Мира. Что касается маньяка, то он, несмотря на все старания милиции, за истекший месяц совершил еще три аналогичных преступления. После чего, поняв, что его усиленно разыскивают, решил сменить место своих преступлений и обратил взор на Подмосковье. Там его и поймали.

Произошло это в городе Чехове. В тот день Бирюков изменил своей привычке: не стал выслеживать жертву вблизи магазинов, а пошел на преступление спонтанно. Возвращаясь домой, он случайно увидел, как возле продуктового магазина стоит коляска. Маньяк не смог удержаться и заглянул внутрь. В коляске мирно спала девочка. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Бирюков достал младенца из коляски и поспешил прочь. Но на этот раз удача отвернулась от душегуба.

Он сделал всего лишь несколько шагов, как ребенок внезапно заплакал. Да так сильно, что этот плач услышала молодая мамаша. Выбежав на улицу, она подняла такой крик, что на него сбежалось около десятка прохожих. Понимая, что осуществить задуманное ему не удастся, маньяк бросил ребенка и побежал прочь. Однако на этот раз оказалось слишком много свидетелей. Люди не только сумели обратить внимание на то, как был одет преступник, но и запомнили его внешность. И эти показания сыграли решающую роль в поимке маньяка – спустя несколько дней его арестовали прямо на улице, куда он вышел для совершения очередного преступления.

Поскольку зверства, которые совершил Бирюков, нормальному человеку не совершить, маньяка отправили на психиатрическую экспертизу в Институт имени Сербского. Но врачи нашли Бирюкова абсолютно вменяемым. В итоге суд приговорил его к расстрелу. Справедливо.

Стоит отметить, что именно со второй половины 70-х в СССР начался рост сексуального насилия. Правда, в отличие от Запада этот рост был медленным, что объяснялось различием в системах: социалистическая была гораздо гуманнее и не пропагандировала насилие. Но все б?льшая ориентация в сторону западной модели общества с его культом потребления, которая особенно активно началась в СССР в 70-х годах, невольно несла в себе и все пороки, присущие подобному обществу, в том числе и апологетику секса, особенно в среде молодежи. Рост сексуального насилия можно было остановить карательными мерами с помощью той же милиции, но беда была в том, что последняя оказалась не готова к этому. И биографии самых известных советских маньяков, которые появились в 70-х (Михасевич, Чикатило), наглядно говорили об этом: именно в силу своей неподготовленности к такого рода преступлениям советская милиция не смогла пресечь преступные действия маньяков в самом зародыше, в результате чего они вершили свои черные дела на протяжении 12–13 лет. Правда, в отличие от своих западных коллег эти маньяки все равно выглядели бледно: как говорится, не та школа.

Например, в том же 1977 году в США одновременно действовали почти два десятка серийных маньяков, которые за несколько лет отправили на тот свет почти полторы сотни человек. Так, в Сиэтле на пике своей карьеры серийного убийцы находился студент колледжа Тед Банди (более 40 жертв); в Чикаго преуспевающий бизнесмен Джон Гейси, строительный подрядчик с годовым доходом 200 тысяч долларов, вот уже несколько лет убивал юношей, а затем хоронил их в собственном подвале (33 жертвы); в Атланте Уэйн Уильямс похищал, насиловал и убивал несовершеннолетних мальчиков (25 жертв); в Калифорнии Эд Кемпер охотился на симпатичных женщин (8 жертв) и т. д.

С осени 1977 года настоящий ужас начал царить в городке Виннтон, что в штате Джорджия: там объявился маньяк, который насиловал и убивал пожилых женщин. За то, что орудием убийства ему служили капроновые чулки жертв, его прозвали «Чулочным душителем». Когда число жертв перевалило за пять человек, в городке началась паника, которая вылилась в массовый отъезд из города пожилых дам. Полиция буквально с ног сбивалась в поисках маньяка, но все было тщетно. Более того, был арестован ни в чем не повинный человек – умственно отсталый Джером Лайвас. А настоящий убийца оставался на свободе еще целых шесть лет. Им оказался некто Гэри Карлтон, который в свое время был освобожден из тюрьмы под залог.

Охота на «кукольников»

В те же самые дни сыщики МУРа вели поиски так называемых «кукольников» – преступников, которые обирали свои жертвы, обещая им содействие в покупке автомобиля, а сами втюхивали доверчивым покупателям вместо денег нарезанную бумагу – «куклу». Действовали преступники весьма изобретательно. Один из них знакомился с будущими жертвами в Южном порту, возле магазина «Автомобили», представляясь работником одного из столичных министерств. Говорил, что его шеф – очень влиятельный человек – может посодействовать в покупке новенького автомобиля. И чтобы у покупателя не было никаких сомнений в его честности, вез его прямо в министерство. По дороге жертва проникалась к новому знакомому таким доверием, что без страха отдавала ему конверт с деньгами. Дальнейшее было делом техники.

Преступник и жертва заходили в министерство, где в одном из коридоров к ним выходил «шеф». Но в разгар общения с жертвой к ним подходил третий сообщник преступников и важным голосом сообщал, что «шефа» срочно требуют к начальнику главка. Когда тот уходил, его напарник возвращал жертве якобы его конверт с деньгами (на самом деле это была уже «кукла») и просил подождать его внизу. Сами понимаете, после этого жертва своих благодетелей не видела как своих ушей.

Таких махинаций где-то с конца лета было совершено несколько, однако только в сентябре об этом стало известно в МУРе (до этого жертвы предпочитали в милицию не обращаться). Была создана оперативная группа по розыску преступников. Ее возглавил заместитель начальника одного из отделов капитан милиции Михаил Шестопалов. Он сам подобрал инспекторов, включив в группу тех, с кем уже не раз приходилось участвовать в самых сложных операциях.

Поиски начали с самой колоритной фигуры в шайке – «шефа». Судя по тому, как он себя вел, это был матерый и хитрый преступник, хорошо разбирающийся в психологии людей. В коридорах различных министерств он чувствовал себя как рыба в воде, совершенно не тушуясь и никого не боясь. Именно с министерств сыщики и начали. Опросили тамошних секретарш и вахтеров и спустя какое-то время уже имели на руках подробное описание «шефа» и его подельника. Сделали их фотороботы, с которыми и стали прочесывать центр города, пытаясь выйти на преступников. Но те никак не хотели идти в расставленные сети.

Клюквенники

Клюквенниками в уголовном мире называют похитителей икон. В атеистическом СССР таковых всегда хватало, однако особенно много их развелось в 60-х годах, когда на Западе резко поднялись в цене изделия русских иконописцев. В следующем десятилетии клюквенников стало еще больше, а самой дерзкой бандой среди них оказалась банда Михаила Зацепина (фамилия изменена).

Между тем клюквенниками Зацепин и K° стали не сразу. Мечтая о красивой жизни, члены этой шайки (а их было пятеро вместе с главарем) сначала выбрали своим преступным промыслом квартирные грабежи. Первое их преступление было датировано 30 августа 1977 года . В тот день Зацепин и двое его подельников – Чудаков и Коркин (фамилии изменены) – пришли на улицу Профсоюзную. В начале улицы они приметили дом, первый этаж которого был скрыт от проезжей части кустарником. Роли среди преступников были распределены следующим образом: главарь встал на шухере на углу дома, а его подельники отправились непосредственно на дело. Подойдя к окну, они с помощью фомки взломали раму окна и проникли в квартиру. Пробыли они там около получаса, набив несколько сумок ценным добром на сумму 2637 рублей. И покинули место преступления тем же путем, каким пришли.

Продав б?льшую часть похищенного, грабители месяц жили на эти деньги. Потом те закончились, и перед любителями красиво пожить за чужой счет опять встала проблема, где добыть новые средства. Путь был один – новая квартирная кража. Но тут Зацепин предложил иной способ заработать шальные деньги. Некоторое время назад судьба свела его с двумя иностранцами – гражданином Республики Нигерия Майклом и работником посольства ФРГ в Москве Штеффаном, которые проявляли повышенный интерес к старинным иконам. Обещали за них хорошие деньги – по 300–500 рублей за штуку, а то и больше. Когда главарь сообщил об этом своим подельникам, те с радостью согласились участвовать в этом промысле. По их мнению, красть иконы было куда безопаснее, чем взламывать чужие квартиры.

Поскольку добывать иконы предстояло вдали от Москвы, преступникам нужен был автомобиль. Обзавестись им было решено с помощью угона. В середине сентября злоумышленники угнали «Волгу ГАЗ-24» с территории Академии наук СССР и спрятали в укромном месте. Там она стояла почти три недели. Наконец 5 октября трое преступников выехали на ней из Москвы. Их путь лежал в Палехский район Ивановской области. В селе Красное они приметили церковь Знаменская и стали дожидаться ночи. Непосредственно на кражу отправились двое – Чудаков и Коркин, а Зацепин опять остался на шухере: сидел в машине и по рации должен был предупредить подельников о возможной опасности. Но все прошло без сучка и задоринки. В ту ночь церковь лишилась сразу пятидесяти икон XVII–XIX веков (7 икон по 1000 рублей каждая, иконы «Всех скорбящих радость» за 3000, «Святого Николая Угодника» за 2500 и т. д.). Самое поразительное, что весь этот набор Зацепин продал нигерийцу Майклу за 6000 рублей, хотя реальная стоимость похищенного была 72 000.

Как братья-разбойники стали душегубами

А теперь вспомним братьев Билык и их подельника Ставничего. Как мы говорили, в мае они похитили два автомата у солдат-срочников, но один ствол Петр Билык вынужден был бросить, когда спасался бегством от милиционеров в Саратове. Однако и с одним стволом банда представляла из себя грозную силу и от своих намерений ограбить инкассаторов не отказалась. А поскольку в этом деле им дозарезу нужен был автомобиль, именно с него они и решили начать. Поиски длились недолго, и вот уже в поле зрения преступников появилась жертва – владелец «Жигулей» из поселка Медведовская Краснодарского края (сами преступники обитали под Краснодаром) Суховерхов. Поскольку в планы бандитов не входило оставлять владельца автомобиля в живых, Билыки специально сшили из двух мешков один – для трупа. Была сочинена и легенда: Суховерхов должен был отвезти их на свадьбу к другу в город Тимошевск. За это злоумышленники пообещали автовладельцу 30 рублей. Операция была назначена на 13 октября 1977 года .

Преступники приехали к Суховерхову в середине дня. Тот уже был готов, и спустя каких-нибудь пять минут вся компания тронулась в путь. В салоне разместились так: Билыки сели на заднее сиденье, а Ставничий занял кресло рядом с водителем. У каждого из преступников было по ножу плюс у Билыка-старшего – металлическая болванка, завернутая в журнал «Крокодил». Ехали недолго. На окраине Ставничий попросил водителя притормозить, якобы чтобы сбегать «по-маленькому». Как только автомобиль остановился, все и началось.

Билык-старший ударил водителя болванкой по затылку, после чего он же вонзил ему в грудь нож по самую рукоятку. Переместив труп на заднее сиденье, Билык-старший уселся за руль. Теперь их путь лежал в станицу Новорождественская. Там они вынесли труп наружу, уложили его в мешок и спрятали в багажник. Затем их путь пролег через Тихорецк в сторону Ростова-на-Дону. На 89-м километре трассы кто-то из преступников приметил в окно обломок железобетонной конструкции, который тут же был отправлен в багажник – чтобы в последующем сыграть роль грузила для трупа. Но избавиться от него преступникам было не суждено.

Переехав Дон по Аксайскому мосту, бандиты вынуждены были остановиться, чтобы сменить лопнувшее колесо. Пока Билык-старший его менял, Ставничий и Билык-младший уничтожали улики: сожгли в лесополосе одежду убитого и три окровавленных чехла от сидений. Далее их путь лежал в сторону Новочеркасска. Однако около 12 часов ночи у них на пути возникли двое гаишников – Геннадий Богатиков и Георгий Вернигоров, которые не могли не обратить внимание на то, что у их «Жигулей» не работали фары освещения. Но вместо того, чтобы остановиться, Билык-старший еще пуще стал выжимать педаль газа. Милиционеры бросились в погоню.

Преследование длилось 7 километров (до развилки шоссе на Воронеж). Затем бандиты, понимая, что гаишники от них не отвяжутся, решились их убрать. Для этого Билык-старший нажал на тормоз, а Ставничий взял в руки автомат. Милиционеры остановились неподалеку и первыми вышли из своего автомобиля. Этого и ждали преступники. Ставничий выскочил из салона и практически в упор стал поливать огнем стражей порядка.

Первый залп пришелся в сторону Богатикова, поскольку он единственный из милиционеров был вооружен пистолетом. Но пули прошли мимо, и Богатиков попытался забежать за автомобиль. Однако вторая очередь настигла его: одна из пуль угодила ему под левую лопатку, разорвала легкое и застряла в позвоночнике. Вернигоров не стал прятаться за автомобиль, а бросился бежать, но Ставничий рванул следом, стреляя в милиционера на ходу. Семь пуль угодили в гаишника, и он упал. Но Ставничий, привыкший все делать основательно, подошел к нему и произвел контрольный выстрел в голову.

Разгоряченные боем, бандиты не стали обыскивать гаишников, а быстро пересели в их патрульные «Жигули» и скрылись с места преступления. В 2 часа 05 минут ночи мимо этого места проезжал пассажирский рейсовый автобус, который едва не сбил человека, вынырнувшего из темноты. Это был тяжело раненный Богатиков. Когда к нему выбежал водитель автобуса, гаишник прошептал: «Обстреляли нас… сволочи» – и попросил, чтобы у него взяли пистолет. После чего потерял сознание. Но его фраза про «нас» заставила водителя осветить фарами прилегающую местность. И вскоре был найден второй гаишник – Вернигоров. Но он был уже мертв. Богатиков умрет чуть позже – через несколько минут в автобусе, при въезде в Новочеркасск.

Буквально вся милиция Ростова-на-Дону была поднята на ноги для поимки душегубов. Был создан штаб по раскрытию этого преступления, который возглавил начальник областного УВД. Два раза в день – утром и вечером – он собирал у себя в кабинете сотрудников: работников угро, следователей, экспертов, – и те докладывали ему о проделанной работе. И хотя самого главного – личностей преступников – установить пока не удалось, но и без этого сделано было уже немало.

В багажнике «Жигулей», которые бандиты бросили на дороге, был обнаружен труп мужчины, личность которого удалось установить достаточно быстро (по детскому рецепту, найденному в салоне): это был житель станицы Медведовская Суховерхов. Проверили его связи, и установили, что он частенько якшался с подозрительными людьми с темным прошлым и вполне мог пасть жертвой их мести. Сыщики даже нашли одного из таких людей, с которым у покойного были самые плохие отношения, но эта ниточка оборвалась, едва наметившись: у подозреваемого оказалось железное алиби на момент убийства Суховерхова.

Установили сыщики и то, каким образом бандиты обзавелись автоматом. Обратились к милицейским сводкам за последние несколько месяцев и нашли тот новосибирский случай, когда в поезде у солдат-срочников неизвестные молодые люди похитили автоматы. В Кемерово, где служили солдаты, отправился следователь, который подробно допросил проштрафившихся вояк на предмет личностей похитителей оружия. Те описали их достаточно подробно. Хотя ни настоящих имен, ни места их проживания указать не смогли.

Честный вор

В те дни закатилась звезда уникального советского преступника, этакого гения преступного мира Бориса Венгровера. Человек недюжинного ума и выдающихся способностей, Венгровер занимался воровским ремеслом с настоящим упоением и истинной выдумкой. Помимо милиции Советского Союза, на территории которого он уже успел «схлопотать» 13 судимостей, его искали еще в нескольких европейских странах, чтобы предать суду за квартирные кражи. Однако Венгровер был неуловим. Как представитель поколения «идейных» воров, он грабил только состоятельных людей. Если воровская судьба заносила его в квартиры бедных, оттуда ничего не пропадало. Взяв несколько богатых квартир, Венгровер на какое-то время залегал на дно или, меняя место пребывания, выезжал за границу. С приятной, импозантной внешностью, он обычно выдавал себя то за бухгалтера, то за фининспектора какой-нибудь солидной организации.

В молодости Венгровер искренне и самоотверженно влюбился в девушку из приличной семьи и даже женился на ней. У них родилась дочь. Однако в скором времени родители девушки узнали, какому роду деятельности отдает свои силы и страсть их зять, и тут же потребовали от дочери порвать с ним всякие отношения. После этого Венгровер решил «завязать» со своим ремеслом. Отсидев очередной срок, он устроился рядовым путейским рабочим на железную дорогу. Вскоре за отменные человеческие качества – а был он щедрым и великодушным – он снискал в коллективе истинное уважение. Не имея возможности общаться со своей родной дочерью, он всю свою нерастраченную отцовскую любовь отдавал чужим детям. Именно для них на собственные деньги он построил детский спортивный городок в районе Селезневки.

Говорят, именно обида за свою неудавшуюся семейную жизнь толкнула Венгровера на прежнюю воровскую стезю. Он вспомнил лихую молодость и решил тряхнуть стариной. Числясь истопником Саженевской специальной школы-интерната, что в Рязянской области, он стал частенько отлучаться к своим якобы дальним родственникам. Назад же возвращался не с пустыми руками и почти все это богатое барахло раздаривал саженевцам. До своего ареста в 1977 году он успел обокрасть семь квартир в Рязани и три – в Москве. В последней его и поймали.

Звезда уголовного мира СССР и нескольких европейских стран был случайно задержан во время своего очередного ограбления в доме в Токмаковом переулке, что в нескольких минутах ходьбы от Курского вокзала. Венгровер уже собрал в сумки богатые пожитки, когда в квартиру внезапно вернулась хозяйская дочка – студентка. Вор не растерялся: сказал, что увидел дверь открытой, зашел и спугнул воров. «Надо немедленно сходить за милицией, – не давал опомниться девушке домушник. – Я схожу в отделение, а вы здесь ничего не трогайте и ждите». Однако на этот раз фортуна изменила Венгроверу. Он уже вышел на улицу, как вдруг девушка обо всем догадалась, высунулась в окно и закричала на всю улицу: «Держите вора!» Его и задержали, поскольку был он уже в возрасте и далеко убежать не сумел.

На суде, который состоялся осенью 77-го, Венгровер вел себя честно, во всем признался и, более того, изъявил желание помочь советским гражданам уберечь свои квартиры от посетителей вроде него. Он говорил о дверях, изготовленных из пластинок спресованного картона, о непрочных замках, которые можно было открыть при помощи спички. Все это вор рассказывал искренне, отнюдь не стремясь «купить» представителей правосудия. Он был уже старым и искушенным в жизни человеком и прекрасно понимал – это его последняя судимость. Выйти живым из тюрьмы он уже не надеялся и чистосердечным признанием стремился хоть как-то облегчить душу.

Конец террористов

Тем временем в конце октября в Москве возникла паника: люди только и говорили о том, что в городе опять объявились террористы. Слухи эти были небеспочвенны. Дело в том, что на Курском вокзале была обезврежена адская машина. Произошло это, в общем-то, случайно. Террористы, которые были причастны к январским взрывам в Москве, решили вновь напомнить о себе, приурочив новые взрывы к ноябрьским праздникам. Объектом для взрыва они выбрали Курский вокзал.

На одной из лавочек в зале ожидания преступники оставили хозяйственную сумку, начиненную мощной взрывчаткой. Поставив часовой механизм на 20-минутное включение, они с уже купленными на обратный рейс билетами спокойно отправились к своему поезду. Если бы взрыв произошел, то шрапнель унесла бы на тот свет не менее сотни человек. Но взрыва не произошло, хотя преступники вроде бы учли в своих расчетах все. Делая ставку на такую человеческую слабость, как любопытство, они сконструировали часовой тумблер на взрывчатке «в обратную сторону», рассчитывая, что люди, находившиеся рядом, поймут, что сумку забыли, заглянут туда и, увидев взрывной механизм, попытаются его отключить. Для этого они переключат тумблер, и именно это и приведет к взрыву. Но все вышло наоборот.

Сидевшая рядом с «взрывной» сумкой семья оказалась одной из самых нелюбопытных и не заглянула в забытую вещь до утра следующего дня. А когда глава семьи все-таки сделал это, то батарейка, питавшая детонатор, села настолько, что силы тока уже не хватило для подрыва детонатора. Естественно, что свою находку этот человек тут же отнес в милицию.

Когда весть о новой бомбе в Москве разнеслась по городу, среди населения возникла очередная паника. На улицах города тогда вновь появились усиленные наряды милиции, в вагонах метро постоянно курсировали военные патрули, которые «шарили» глазами по всем подозрительным сумкам и пакетам.

Между тем этот случай только подстегнул оперативников КГБ и МВД, которые активизировали свои действия по розыску и поимке террористов. И большую услугу в этом деле сыщикам оказала та самая сумка, которая была оставлена на Курском вокзале. Дело в том, что террористы были настолько уверены, что адская машина сработает, что… оставили в сумке свои личные вещи: синюю куртку и шапку-ушанку. На последней эксперты обнаружили несколько черных вьющихся волос. Ориентированные на поиски людей без верхней одежды, на ноги были подняты милицейские силы на всех железнодорожных вокзалах и в аэропортах страны в направлении таких городов, как Ереван, Тбилиси и Баку. Но особенно дотошно шерстили Ереван, поскольку на него указывали и другие улики. Например, такая.

Незадолго до обнаружения взрывчатки на Курском вокзале в ташкентском аэропорту один из чекистов-стажеров обратил внимание на дорожную сумку бежевого цвета в руках у одной женщины, спешившей на самолет. Сумка эта была идентична той, которая была запечатлена на фотографии, присланной из Москвы (именно в такой сумке лежала взрывчатка, что взорвалась в вагоне столичного метро). Женщину ту попросили на несколько минут задержаться и во время этой задержки проверили ее сумку. Она была набита обыкновенными хозяйственными вещами, однако чекистов интересовали не они, а ярлык завода-изготовителя сумки. Оказалось, что эту сумку из белгородской кожи сшили на заводе… в Ереване. Как только эта информация достигла Москвы, оттуда в столицу Армении на личном самолете председателя КГБ СССР вылетела оперативно-следственная группа.

Тем временем сыщикам, шерстившим поезда кавказского направления, повезло: они задержали молодого армянина, при котором не было документов, но самое главное – он был без верхней одежды. А на дворе было начало ноября. Этот задержанный – 24-летний рабочий Акоп Степанян – возвращался в Ереван из Москвы вместе со своим приятелем – 32-летним художником Завеном Багдасаряном. Его тоже задержали. Обоих приятелей этапировали в Ереван, но обвинений пока никаких не предъявляли. Все произошло на следующие сутки.

Матерые оперативники решили сыграть на неопытности задержанных. К тому времени из Москвы были присланы в Ереван сумка с Курского вокзала и обнаруженные в ней вещи. Следователь КГБ вызвал к себе Багдасаряна и сообщил ему, что Степаняна перевели в милицию, он мерзнет в камере и просит передать ему его куртку. Поэтому и вызвали его, Багдасаряна, чтобы он нашел среди кучи вещей куртку друга. Багдасарян не почувствовал в этой просьбе подвоха, подошел к разложенным вещам и уверенно взял из них синюю куртку – ту самую, что обнаружили на Курском вокзале. «Вот она!» – сказал Багдасарян и тут же попал в объектив фотоаппарата.

После этого к следователю была вызвана мать Степаняна, которая опознала и сумку сына – ту самую, в которой лежала бомба. Круг, как говорится, замкнулся. Однако в этот момент в дело внезапно вмешалась третья сила.

Руководителю следственной группы лично позвонил первый секретарь ЦК компартии Армении Демирчян и потребовал немедленно прекратить… беззаконие и произвол, творимые якобы следователями из Москвы на территории его республики. В противном случае Демирчян грозился дойти до самого Леонида Брежнева (через несколько дней правительственная делегация Армении должна была вылететь в Москву на празднование 60-летия Великого Октября). К возмущению секретаря присоединили свои голоса и руководители КГБ и МВД Армении, которые тоже не верили, что террористы имеют прописку на их родине. У следственной группы оставался последний шанс, они согласились освободить задержанных… после того как проведут на их квартирах обыски. В конце концов разрешение на это было получено, и следователи отправились по нужным адресам.

Обыск на квартире Степаняна расставил все точки над «i», у него были найдены детали новых бомб, во многом идентичные тем, что были взорваны в Москве. Кроме этого, у него нашли записку, из которой следовало, что руководителем преступной группы был известный армянский диссидент, один из создателей Национальной объ-единенной партии Армении, слесарь-сборщик с Армэлектрозавода 32-летний Степан Затикян. Как только это выяснилось, армянские чекисты сами произвели арест Затикяна и во время обыска в его квартире нашли схему взрывного устройства, использованного в январе в Москве. Это было, наверно, последним аргументом в споре о виновности задержанных, который убедил даже самого Демирчяна.

«Золотая молодежь»

Многие читатели наверняка знают сына Александра Ширвиндта Михаила, который некоторое время назад вел на 1-м канале передачу «Дог-шоу». Однако мало кто знает, что в юности Михаил едва не угодил в тюрьму по обвинению в антисоветских действиях – глумлении над государственным флагом СССР. Дело было так.

В 1977 году Михаил учился на третьем курсе Щукинского училища и в славный день 7 ноября вместе с двумя своими приятелями шутки ради сорвал с ворот Архитектурного института государственный флаг и давай с ним дурачиться: друзья бегали с ним по улице, подкидывали его в воздух, при этом громко улюлюкая. За этим занятием их и застал милиционер, которого вызвал к месту происшествия институтский сторож. Далее послушаем самого Михаила Ширвиндта: «Милиционер сказал: „Та-ак…“ Друзья тут же бросили флаг и выбежали в подворотню. За ними со словами „Стой, стрелять буду“ побежал милиционер. А я остался один… Тогда одним касанием я перепрыгнул через какой-то жуткий забор и оказался в еще более маленьком дворике. И надо было сидеть себе спокойно, потому что там меня никто в жизни бы не нашел! Но у страха глаза велики… Я перелез обратно, забежал в ближайший подъезд. Врываюсь в какую-то квартиру, вижу – старуха стоит у плиты. Я как заору: „Где у вас сортир?“ Она мне – туда. Забегаю в сортир, сижу там и думаю – а что я здесь делаю-то? Ведь даже если меня никто не преследовал, то старуха уже точно сейчас позвонила в милицию!

Тогда я спускаюсь вниз, приоткрываю дверь подъезда, смотрю в одну сторону – никого. Выхожу, смотрю в другую сторону, а там – «воронки», толпа народу, все мигает… В общем, уйти мне не удалось. А дальше все было очень неприятно. Меня привели к следователю, стали допрашивать. И главное, что в эту же ночь документы с нашим делом были уже на столе у Гришина, тогдашнего секретаря МК партии, который написал санкцию «разобраться и наказать». Потом на помощь уже было брошено все – и здоровье, и силы родителей… К счастью, попался какой-то уникально порядочный следователь, который прекрасно понимал, что какие-то идиотские балбесы просто дурью маялись, а все шло к тому, что их надо посадить на семь лет…»

Кроме следователя, который вел это дело, горе-студентам здорово помогли и другие люди. Например, друг Александра Ширвиндта Андрей Миронов. В свое время с ним в одном классе учился Михаил Мишин, который в те годы занимал должность первого секретаря горкома ВЛКСМ. Миронов обратился к нему за помощью, и тот сделал все, чтобы Михаил Ширвиндт получил минимальное наказание. Парня не стали сажать, но из комсомола и театрального училища все-таки исключили. Он потом устроился работать монтировщиком сцены в театр «Современник».

В начале 90-х друг Михаила и его сокурсник по «Щуке» Сергей Урсуляк на основе этой истории снимут фильм «Русский рэгтайм» – этакую оду молодым антисоветчикам. Фильм завоюет множество призов на всех российских кинофестивалях, что вполне закономерно: в те годы чем больше грязи выливалось на бывшую родину, тем дороже это оценивалось как властями, так и либеральной интеллигенцией.

Поединок на Казаковке

В ноябре 1977 года столичная милиция задержала двух особо опасных преступников, прибывших в Москву для совершения дерзкого ограбления. Преступники сняли комнатушку на улице Казакова, куда они и возвращались, после того как проводили рекогносцировку предстоящего места преступления. А время было позднее – одиннадцать ночи.

На двух припозднившихся мужчин обратил внимание сотрудник 92-го отделения милиции сержант Виктор Мишин. Он попросил у них предъявить документы и сразу обратил внимание на то, что мужчины как-то заволновались. Страж порядка успел раскрыть только один из документов, как вдруг получил удар кулаком. Затем еще один. Мишин упал на землю. Добивать милиционера преступники не стали, подобрали свои паспорта и бросились бежать в глубь двора. Но, будь они местными, никогда бы не рванули в ту сторону: за домом № 8 по улице Казакова был тупик. А вот Мишин это прекрасно знал.

Связавшись по рации со своими коллегами, он доложил о случившемся, после чего бросился в погоню. И практически один повязал преступников: когда те увидели в его руках пистолет, желание сопротивляться у них уже начисто пропало. Правда, они хотели схитрить: пока бежали к тупику, выбросили в кусты портфель с набором воровских инструментов. Но в памяти Мишина тот портфель хорошо зафиксировался. И когда к нему на помощь прибежали его коллеги, преступников заставили найти портфель и самим донести его до отделения.

Убийство на Нагатинской

Вечером 11 ноября 1977 года по ТВ в очередной раз показывали фильм «Белое солнце пустыни». Однако в те самые часы, когда народ сидел у телевизоров и наблюдал за приключениями красноармейца Сухова, в Москве произошло убийство. Поводом к нему послужила ревность. Местом преступления стал дом № 42 по Нагатинской улице. В одной из его квартир, где проживала разведенная гражданка Лескина (фамилия изменена), тем вечером собралась теплая компания из семи человек. Среди них был и бывший муж хозяйки 26-летний Николай, и нынешний ее ухажер Михаил. Нетрудно догадаться, что именно между ними и вспыхнула ссора.

Затеял ее бывший супруг, который уже принял на грудь несколько стаканов «огненной воды» и стал требовать от Михаила, чтобы тот перестал «клеиться» к его бывшей жене. Тот соответственно послал бывшего мужа куда подальше. Но бывшему мужу этот ответ не понравился, и он затаил обиду. Она стала еще сильнее после того, как хозяйка квартиры в конце вечера, выпроваживая гостей, именно Михаилу предложила остаться. Тут уж у бывшего супруга совсем башню снесло. Поскольку жил он в доме напротив, в его голове созрел коварный план.

Вернувшись домой, бывший супруг занял место у окна и стал дожидаться, когда из дома выйдет его соперник. Ждать пришлось долго. Наконец, когда любовник вышел из подъезда, бывший супруг бросился следом, прихватив с собой кухонный нож. Догнав Михаила, ревнивец не стал тянуть волынку и практически сразу нанес ему несколько ударов ножом в грудь. Эту расправу увидел приятель ревнивца Лобачев (фамилия изменена), который бросился к месту трагедии и попытался разнять дерущихся. Но у него это плохо получилось, поскольку ревнивец сумел нанести своему сопернику еще несколько точных ударов в грудь. В результате тот от полученных ран скончался на месте. «Ты ничего не видел!» – предупредил убийца Лобачева и тут же исчез с места происшествия.

Задержали убийцу 15 ноября . Найти преступника оказалось делом нетрудным: сыщики допросили свидетелей, которые тем злополучным вечером собрались в доме на Нагатинской улице, и легко определили, кому была выгодна смерть любовника хозяйки. Сам убийца, естественно, все отрицал, но недолго: до того момента, пока у него в доме не нашли тот самый нож, которым он расправился с соперником. Тут преступник во всем и сознался. Причем рассказал даже о том, что у преступления был свидетель – Лобачев. Это будет стоить последнему трех лет лишения свободы за недоносительство. А сам убийца получит за содеянное 10 лет.

Храбрая продавщица

12 ноября в «Комсомольской правде» была опубликована заметка о том, как рядовая продавщица помогла задержать сразу… трех преступников. Звали смелую женщину Александра Рублевская, она работала в магазине поселка Грузско-Зорянское Донецкой области. Происшествие выглядело следующим образом.

Перед самым закрытием магазина туда вошли трое мужчин, один из которых, достав из кармана нож, обратился к Рублевской: «Выкладывай, тетка, деньги!» Та не растерялась. Сделала вид, что согласилась и, завернув деньги в газету, бросила ее на пол. А когда преступник нагнулся за ними, схватила с прилавка 5-килограммовую гирю и выбила ею нож у второго грабителя, который загораживал ей проход. Взвыв от боли, преступник выронил оружие и отскочил в сторону. Храброй женщине только это и было надо: той же гирей она разбила окно и стала громко звать на помощь. В этот момент мимо магазина проходили плитовой шахтоуправления И. Чуприн и домохозяйка Людмила Кудрявцева. Они бросились на крик и успели задержать одного из грабителей: того, которому смелая продавщица нанесла травму гирей. Чуть позже задержали и его подельников. За проявленное мужество Рублевскую и двух ее добровольных помощников местное УВД наградило ценными подарками.

Конец братьев-душегубов

Ростовская милиция продолжает поиски убийц, застреливших двух гаишников на ночной трассе под Новочеркасском. К середине ноября следствие сумело значительно продвинуться в своих поисках: было установлено имя одного из убийц – Петр Билык. В Кустанай, где он был прописан с семьей (мать, отец, брат и сестра), лично вылетел заместитель начальника угро Ростовского УВД Николай Зинковский. Однако ему не повезло: в поселке сыщику сообщили, что семья Билык некоторое время назад снялась с этого места и отбыла в неизвестном направлении. Был шанс узнать, куда они отправились, в паспортном столе, но и там их маршрут был обозначен приблизительно: Киев – Винница. Но сыщик хорошо знал свое дело. Он рассуждал так: если Билыки отбыли со всем своим скарбом, значит, должны были отправлять контейнер. И Зинковский объехал все железнодорожные станции области, пытаясь обнаружить необходимый ему след. Перелопатил сотни квитанций, но ничего не нашел. Тогда он обратился в соседние области и начал с Челябинской (если Билыки ехали в Киев, то она по ходу поезда). И здесь удача улыбнулась сыщику. На станции Троицка он нашел ту самую заветную квитанцию, по которой Билыки отправили свой контейнер. На документе значился адрес: Краснодар, Красная улица, дом № 63.

В тот же день по телетайпу в Краснодар был передан новый адрес Билыков. Его принял капитан Власов – ростовский сыщик, отрабатывавший краснодарское направление. В тот же день он отправился по этому адресу, но его ждало сильное разочарование: на месте дома под номером 63 он обнаружил… большую стройку будущего телеграфа. Впору было опустить руки, но Власов окажется не менее настырным, чем его коллега Зинковский, и в конце концов все-таки найдет новое пристанище семьи Билык – под Краснодаром, в станице Медведовская. Однако ни братьев Билык, ни Ставничего в доме не оказалось – они где-то скрывались. Тогда было решено выставить у дома засаду. Она продержалась несколько дней.

В четверг, 8 декабря , возле дома объявился высокий парень. По приметам – Петр Билык. Повертевшись возле калитки и проверив, нет ли за ним «хвоста», он прошмыгнул в дом. Руководитель засады тут же дал знать об этом наверх – замначальника Краснодарского УВД. Тот немедленно приехал к дому Билыков. «Будем брать!» – последовала команда.

Бандита решили брать не в самом доме, а на открытой местности. Для этого разыграли хитрую комбинацию: с малолетним пацаном послали в дом записку: мол, милиция ищет Петра, обходит дома. Как и ожидалось, уже через минуту из дома выскочил Билык-старший. Но не один – с ним был и его младший брат Владимир. Беглецы затрусили к камышам. Милиционеры бросились следом. Увидев погоню, преступники прибавили ходу, но грозный окрик «Стоять! Стрелять будем!» заставил их остановиться. Билык-старший поднял руки и пошел на стражей порядка: «Вы что-то напутали, ребята». Но капитан Власов, стоявший к нему ближе всех, поднял пистолет и приказал братьям лечь на землю. Те подчинились.

Когда братьев привезли в здание УВД и начали допрашивать, они наотрез отказались признать свою вину. «Ничего не знаем, никого не убивали!» – твердили они. Но было видно, что младший из братьев держится менее уверенно, чем старший. Тогда стали давить именно на него. Через полчаса интенсивной обработки нервы 15-летнего парня не выдержали. Он расплакался, а затем стал давать признательные показания. Сказал, что не знает, где скрывается Ставничий, но указал место, где был зарыт автомат, – в лесу под Куйбышевом. Субботним утром 10 декабря 1977 года его должны были посадить в самолет и отвезти к этому месту. Как вдруг перед самой посадкой к следователю подбежал посыльный и сообщил, что только что при задержании был убит Ставничий.

Ставничий ничего не знал про арест Билыков и поэтому пришел к ним в дом без всякого страха. И нарвался на засаду. Когда он поднялся на веранду, сзади его окликнули. Он обернулся и увидел направленный на него автомат. Бандит поднял руки и стал спускаться с крыльца. Но, ступив на землю, внезапно выхватил из кармана нож и бросился на ближнего милиционера. Тот по инерции нажал на курок. И свинцовая очередь прошила грудь бандита наискосок. Довезти раненого до больницы живым не удалось.

Вскоре состоялся суд, который приговорил Петра Билыка к расстрелу, а его младшего брата к 15 годам тюрьмы. Как уже упоминалось, спустя пять лет после этого режиссер Константин Ершов снимет фильм о братьях-душегубах – «Грачи». Старшего брата сыграет Леонид Филатов.

Похождения армянского грабителя в Москве

Тем временем в Москве вот уже почти месяц обретался Николай Галачян – один из тех дерзких преступников, которые ограбили ереванский банк. Как мы помним, Николай был организатором этого ограбления, а непосредственным исполнителем выступил его земляк и однофамилец Феликс Галачян. Последний предпочел не ездить в столицу и сорил украденными деньгами на курортах Крыма и Кавказа. А у Николая на Москву были далеко идущие планы: он собирался подыскать здесь одинокую женщину, с ее помощью заиметь московскую прописку и получить (за деньги, разумеется) диплом юриста. А пока Николай жил в гостинице Академии наук Узбекской ССР по подложному паспорту на имя Владимира Акопяна и чуть ли не каждый день кутил в ресторанах, высматривая для себя жертву.

Он нашел ее 26 декабря в ресторане «Прага». Это была 24-летняя экономист из Мосводопровода Людмила Аксакова (фамилия изменена). На тот момент у нее уже был жених, но он вот уже два года сидел в тюрьме, поэтому охмурить ее Галачяну, у которого карманы были полны денег, не составило большого труда. Кстати, Людмила между делом поинтересовалась у своего кавалера, откуда у него столько денег, но он ловко вывернулся: сообщил, что является профессиональным картежником, которому постоянно везет. Это объяснение женщину вполне удовлетворило. Тем более что кавалер оказался совсем не скрягой и в тот вечер устроил ей роскошное времяпрепровождение. Вскоре их отношения стали настолько близкими, что Николай переехал жить к своей пассии. С ее же помощью Николай обменял 8 тысяч рублей 10-рублевыми купюрами на 100-рублевые. Когда Людмила спросила, зачем ему это, тот ответил: дескать, сторублевки занимают в карманах меньше места.

Преступность в СССР в 1977 году

Общее количество преступлений – 1 212 022 (в 1976-м – 1 232 166) – падение;

умышленные убийства – 18 930 (в 1976-м – 17 842) – рост;

покушения на убийства – 3960 (в 1976-м – 4002) – падение;

убийства с разбоем – 288 (в 1976-м – 284) – рост;

убийства с изнасилованием – 304 (в 1976 м – 290) – рост;

убийства с хулиганством – 2188 (в 1976-м – 2056) – рост;

убийства из-за ревности и ссор – 12 161 (в 1976-м – 11 732) – рост;

убийство матерью новорожденного – 381 (в 1976-м – 400) – падение;

посягательства на милиционеров – 336 (в 1976-м – 369) – падение;

изнасилования – 16 971 (в 1976-м – 16 575) – рост;

грабежи – 41 615 (в 1976-м – 39 686) – рост;

разбои – 10 748 (в 1976-м – 9727) – рост;

хулиганство – 147 024 (в 1976-м – 199 049) – падение;

умышленные телесные повреждения – 40 041 (в 1976-м – 35 686) – рост;

преступления в армии – 16 304 (в 1976-м – 16 653) – падение;

взяточничество – 4162 (в 1976-м – 4311) – падение.

В 1977 году страна отмечала юбилей: 50-летие Октябрьской революции. Поэтому статистику общего падения количества преступлений в Советском Союзе, случившегося тогда, можно было списать на это событие: дескать, подчистили в угоду празднику (уменьшилось почти на 30 тысяч случаев). Однако в эту версию верится с трудом, поскольку в таком случае следовало бы ожидать «подчистку» и по другим пунктам – например, по тяжким преступлениям. Но этого не произошло. Так, количество убийств в 1977 году выросло на 1088 случаев (в прошлом году рост составил всего 273 случая), изнасилований – на 396 (в прошлом году – на 436), а тяжких телесных повреждений и вовсе на 4355 случаев (в прошлом году – на 1523). Рост тяжких преступлений должен был стать тревожным звоночком для властей, которые, наращивая пропагандистскую трескотню о расцвете социализма, старались не замечать неприглядных фактов тогдашней советской действительности. В итоге уже в ближайшие два-три года это вызовет новый, более значительный рост преступности в стране.

1978

Герои разных стран

На протяжении двух месяцев, пока я работал над этой книгой, я внимательно изучал российскую прессу, пополняя свой архив статьями на разные темы. Естественно, изучал я и публикации по криминальной тематике. И вновь отметил про себя одну особенность, о которой ранее уже шла речь: в сегодняшней прессе напрочь отсутствуют статьи о подвигах стражей порядка. То ли нашим сегодняшним милиционерам не до подвигов, то ли жизнь наша стала настолько благополучной, что подвиги уже и не требуются. Но я думаю, что дело в самих журналистах: неинтересно им сегодня писать про подвиги стражей порядка, неактуально (гораздо интереснее разбирать по косточкам куршевельские каникулы олигарха Прохорова). В итоге за два месяца работы я обнаружил всего одну (!) заметку на интересующую меня тему. Правда, была она небольшой (уместилась в крохотную колонку), и речь в ней шла о давнем подвиге.

Газета «Твой день» (номер от 12 января 2007 ) поместила заметку под названием, характерным скорее для советских времен, чем для нынешних, – «Сердце героя». В ней повествовалось о внезапной смерти 28-летнего старшины милиции из Москвы Сергея Михалкина, который полгода назад участвовал в задержании грабителей и получил от одного из них удар ножом в грудь. Грабителей задержали, а Михалкин оказался в больнице. К счастью, врачам удалось спасти милиционера. За проявленное мужество старшину и его напарников наградили орденами Мужества. Однако Михалкин носил его недолго – в январе 2007 года храбрый сержант скончался от сердечного приступа. Видно, сказалось ранение.

Но вернемся на тридцать лет назад. В первый месяц нового, 1978 года только в центральной (а была еще и республиканская) советской прессе было опубликовано более десятка (!) статей о стражах порядка, которые, проявив мужество, сумели отличиться в борьбе с преступностью. Приведу лишь два примера подобных публикаций.

3 января «Комсомольская правда» сообщила о смелом поступке младшего инспектора отдела угро УВД Ростовского горисполкома Веры Пиденко. Эта хрупкая 18-летняя девушка сумела в одиночку задержать опасного преступника. Вышло все случайно. Милиционерша возвращалась с очередного дежурства домой, как вдруг ее внимание привлек мужчина, который вышел из подъезда ближайшего дома с увесистым чемоданом в руках. Поравнявшись с ним, Пиденко обратила внимание на то, что из кармана неизвестного торчит рукоятка финки. Решение пришло мгновенно.

Девушка остановила мужчину и попросила предъявить документы. Но тот вместо этого выхватил из кармана нож. Однако то, что произошло после этого, повергло в изумление прохожих, оказавшихся невольными свидетелями этой сцены. Хрупкая девушка ловким приемом выбила оружие из рук нападавшего и, проведя болевой прием, опрокинула его на землю. Затем уселась ему на спину и так заломила руку преступнику, что тот от боли закричал на всю улицу и запросил пощады. За этот смелый поступок храбрая милиционерша была удостоена ценного подарка от родного УВД.

В другой заметке, в газете «Вечерняя Москва», рассказывалось еще об одном герое-милиционере – инспекторе 2-го отделения ГАИ города Москвы Александре Медведеве. Он объезжал на служебной «Волге» подотчетную ему территорию, как вдруг услышал женский крик. Вскоре к нему подбежала женщина, которая сообщила, что несколько минут назад в сквере возле академии Жуковского на нее напали двое неизвестных мужчин и отняли сумочку. «Садитесь, будем их искать», – сказал потерпевшей гаишник, и они отправились в путь.

Двигались со средней скоростью, чтобы женщина смогла опознать нападавших среди редких прохожих, проходивших по улице. Так они доехали до аэровокзала. И здесь им улыбнулась удача. «Да вот же они!» – воскликнула женщина, указав рукой на двух мужчин, скрывающихся в вестибюле вокзала. «Ждите меня здесь!» – бросил ей инспектор, а сам побежал за преступниками.

В тот час в фойе вокзала было полно народу, поэтому отыскать преступников в такой толпе было непросто. Медведев в течение нескольких минут ходил по залу, внимательно вглядываясь в каждого встречного. Но грабителей среди них не было. Так инспектор оказался в одном из коридоров вокзала. И здесь его взгляд наткнулся на предмет, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор: у мусорного бака лежала женская сумочка.

Подняв ее, Медведев заглянул внутрь – сумка была пуста. Поскольку поблизости от бака находился мужской туалет, милиционер резонно предположил, что преступники могли скрыться именно там. И едва он успел сделать несколько шагов в этом направлении, как его догадка полностью подтвердилась: из дверей туалета появились те самые типы, на которых потерпевшая указала как на грабителей. Увидев стража порядка, они бросились бежать. Однако далеко скрыться им было не суждено: одного из них Медведев догнал и опрокинул на пол, а второго помог задержать случайный посетитель вокзала – водитель такси.

Угонщики машин

Читатели наверняка хорошо помнят фильм «Берегись автомобиля», где речь шла об угонщике автомобилей Юрии Деточкине. Между тем в 1966 году , когда был снят фильм, проблема угона автотранспорта в СССР остро не стояла: этот преступный бизнес был нерентабельным. Однако уже спустя десятилетие все изменилось. С развитием массового автотранспорта в стране (особенно с весны 1970 года , когда свет увидела «копейка» – вазовские «Жигули» первой модели) полезла вверх и кривая угонов. Во многих городах стали появляться целые шайки угонщиков, которые поставили этот бизнес на серьезную основу.

Как и положено, самым лакомым куском для автоугонщиков была столица СССР – Москва. Что вполне объяснимо: число состоятельных людей здесь всегда велико, и, значит, было у кого воровать. Правда, и столичная милиция считалась самой профессиональной, поэтому массе преступников было кому противостоять. Так что нарушителям закона, промышлявшим в Москве, всегда приходилось держать ухо востро, дабы не проколоться на любой мелочи. Однако это не всем удавалось, из-за чего уровень раскрываемости преступлений в Москве был самым высоким в стране. Вот лишь один из подобных примеров.

В январе 1978 года в столице была разоблачена шайка угонщиков автомобилей. Попались преступники случайно. Один из угонщиков в компании своей подруги ехал на угнанном автомобиле по Москве. Причем номера на этой машине тоже были криминальные – с ранее угнанного «Москвича». Они и помогли напасть на след преступников. В районе Киевского вокзала угонщик не справился с управлением и врезался в фонарный столб. Девушка получила легкие травмы и осталась в машине, а водитель отправился за помощью. Однако, когда информация об этой аварии поступила в базу данных ГАИ, там сразу установили, что дело нечисто – номера-то угнанные. Дали знать в 48-е отделение милиции, за которым числился угнанный «Москвич». Те допросили девушку, но она притворилась дурочкой: мол, ничего не знаю, ничего не видела. Ее отпустили, но из вида не потеряли – приставили к ней «хвост». Как и предполагали сыщики, сразу после встречи с ними девушка по простоте душевной бросилась рассказывать о допросе своим подельникам. В одном из кафе в Серебряном Бору всю шайку и задержали. Шайка оказалась серьезной: за ней числилось 20 угонов автомобилей в разных концах Москвы.

«Оборотни»: тогда и сегодня

В том же январе в столице была разоблачена еще одна шайка угонщиков, которая была во много раз опаснее предыдущей по нескольким причинам. Во-первых, она специализировалась на угонах с убийствами, во-вторых, во главе ее стоял милиционер. Стоит отметить, что стражей порядка, которые либо сами нарушают закон, либо помогают это делать преступникам, и в советские годы называли «оборотнями». Правда, в те достопамятные времена их число было значительно меньшим, чем сегодня. Но все равно они имелись. Однако редкие из них по своей «крутизне» уступали нынешним. Главарь банды угонщиков был как раз из таких.

Банда с милиционером во главе действовала в столице почти год. Убийцы использовали одну и ту же схему: ночью останавливали на улице какого-нибудь частника, просили подбросить до дома в одном из отдаленных районов города и по дороге несчастного автолюбителя убивали. Затем машину продавали гостям столицы из солнечного Закавказья.

Попались убивцы, в общем-то, случайно на четырнадцатом ограблении. Они предложили купить машину очередному клиенту, но тот оказался человеком мнительным. Испугавшись слишком низкой цены за новенькие «Жигули», он отправился прямиком в МУР. Там его рассказом чрезвычайно заинтересовались и устроили засаду на продавцов дешевого авто. Когда банду взяли, выяснилось, что этот автомобиль вот уже несколько недель был в розыске, а тело его хозяина со следами удушения выловили в Москве-реке. Главаря банды и нескольких его подручных, повинных в убийстве 13 человек, суд в итоге приговорил к расстрелу.

Между тем в сегодняшней капиталистической России такое явление, как «оборотни в погонах», приобрело характер настоящей эпидемии. Депутат Госдумы России А. Хинштейн (автор книги об «оборотнях» из МУРа) в мае 2006 года заявил в открытую: «Все без исключения правоохранительные органы и спецслужбы коррумпированы снизу доверху. В Департаменте экономической безопасности МВД можно брать каждого второго – не ошибешься, но выше замначальника одного ОРБ (оперативно-розыскного бюро) чистка почему-то никого не коснулась…»

Если написать книгу о советских «оборотнях в погонах» и сегодняшних, российских, то картина будет следующая: про первых удастся наскрести материала на увесистый том, про вторых – на десятки, а то и сотни еще более объемных фолиантов. Причем советские «оборотни» наверняка будут выглядеть перед своими нынешними последователями младенцами. Например, в рассказанном выше случае банду возглавлял всего лишь один «оборотень в погонах». Деяния его банды, конечно, ужасны. Но вот пример из нынешних капиталистических российских реалий, на фоне которого события 30-летней давности попросту меркнут.

В январе 2007 года в Кемерове проходил судебный процесс, который журналисты окрестили «процессом века». На скамье подсудимых оказались 26 человек, которые в течение нескольких лет отправили на тот свет 34 человека. Большая часть банды состояла из… милиционеров. Причем не простых служителей закона, а имевших высокие звания: майоры, подполковники, полковники. И должности они занимали немалые: начальников и заместителей начальников ОВД, а также возглавляли криминальную милицию, уголовный розыск, подразделения по борьбе с организованной преступностью и пр. Именно поэтому долгие годы члены банды были неуловимы.

Дислоцировалась банда в небольшом шахтерском городке Киселевске. О том, какая у нее была специализация и применяемые методы, лучше послушать рассказ очевидца – журналиста Г. Целмса, который имел возможность познакомиться с материалами уголовного дела этой банды. Цитирую: «Роли в банде были строго поделены. Одни выбирали, намечали объект – человека либо организацию и предприятие. Другие, преимущественно действующие сотрудники милиции, собирали информацию об объекте, третьи планировали операцию и делили добычу, четвертые ее осуществляли. Особую группу составляли палачи. Они старались совершать свои убийства разными способами. Чтобы лучше запутать следы. Иногда просто забивали до смерти, иногда в ход шло табельное оружие. Для казни годились и нож, и топор, и молоток, и удавка. Специальное подразделение налаживало контакты с другими бандами, договаривались с ними о разделе сфер влияния, чтобы собирать дань.

Поскольку убийства совершали профессионалы, да еще прикрытые милицейской формой, изобличить их было сложно. Однажды они чуть не попались: двоих даже арестовали. Но трупы убитых сначала найти не удалось. И дело пришлось прекращать. Потом останки одного трупа были все же обнаружены. И уголовное дело возбудили вторично. Но и оно ничем не кончилось.

Роковым для банды было покушение на начальника ГОВД Киселевска полковника Н. Мазукабзова. Это уже во всех кемеровских инстанциях посчитали наглостью и беспределом.

Главное в этой жуткой истории – продолжительность существования особо опасной банды отморозков (около 10 лет! – Ф.Р. ). Да, эти люди профессионально заметали следы. Они умели это делать. Да, их прикрывали высокопоставленные сообщники. Однако размах преступных деяний был столь широк, что, уверен, о существовании ОПГ знало или, во всяком случае, подозревало много ответственных лиц. И в областном Управлении внутренних дел, и в областной же прокуратуре. А уж в прокуратуре Киселевска и подавно…»

Возможно ли было подобное в Советском Союзе? Нет и еще раз нет! Почему? Не было почвы для возникновения таких банд. Ведь чем, к примеру, занималась кемеровская: рэкетом коммерческих фирм, их «крышеванием», устранением конкурентов, а также попутно «крышевала» проституток и зачищала подвластную себе территорию от представителей криминального мира. В СССР ничего подобного не было: ни коммерческих фирм, которые можно было рэкетировать, ни проституток, ни широкомасштабной организованной преступности. И наконец, даже если бы такая банда объявилась во времена социализма, то просуществовала бы она считаные месяцы, а не десять (!) лет, как кемеровская. Несмотря на все недостатки и пороки, которые были при социализме, такого разложенчества в правоохранительной системе, как сегодня, советский строй все-таки не имел. Отрицать это могут только махровые антисоветчики.

Между тем история кемеровской банды зеркально похожа на то, что 30 лет назад происходило на Западе. Поэтому корни этой банды там, в капитализме, а не в социализме. Чтобы не быть голословным, приведу лишь два примера из криминальной истории двух ведущих капиталистических стран: США и ФРГ.

В марте 1974 года в Нью-Йорке была арестована банда из 11 полицейских, которые служили в отделе по борьбе с наркотиками. Правда, боролись они с наркоторговцами весьма своеобразно. Например, однажды, выследив одну из подпольных групп торговцев наркотиками, эти «блюстители закона», во-первых, взяли с них огромную сумму «отступных» за то, что дело не будет передано в суд. А реквизированную партию наркотиков полицейские реализовали сами на «черном рынке», отхватив за нее куш почти в 400 тысяч долларов и разделив его между собой (почти по 40 тысяч на брата). Когда эта история вскрылась и продажных полицейских арестовали, обнаружились еще более вопиющие факты. Оказалось, что эта банда проворачивала свои темные делишки с 1969 года и сумма прибыли, которую они заработали на нелегальной торговле наркотиками, составила несколько миллионов долларов.

Не менее вопиющий случай в те же годы случился в ФРГ, в Гамбурге. Там был разоблачен высокий полицейский чин Гуго Альффке (одно время он нес охрану в городском полицай-президиуме), который в свободное от работы время… грабил банки. И эти грабежи продолжались на протяжении… 14 лет! При этом на основной работе Альффке числился в лучших работниках: у него была даже грамота «За верную службу». Поэтому никто даже в страшном сне не мог увидеть, что этот доблестный служака-полицейский попутно занимается грабежами. Причем грабил он те заведения, которые по долгу службы охранял.

Поначалу это были ювелирные магазины. Но потом, столкнувшись с тем, что краденые драгоценности надо сбывать, а это всегда риск, Альффке переключился на финансовые учреждения, то есть на добычу наличных денег. Эти налеты продолжались долгие годы, причем коллеги «оборотня» даже не задумывались над тем, откуда у их товарища находятся деньги на покупку дорогих вещей: нового автомобиля, мебели и т. д. (зарплаты полицейского на эти покупки явно не хватало). И неизвестно, сколь долго длилась бы эпопея «оборотня», если бы не случайность: во время очередного ограбления работники банка набросились на него и обезоружили. На суде возмущенный судья спросил подсудимого: «Как же так, вы ведь – полицейский, должны иметь какой-то нравственный потенциал?» На что Альффке ответил: «А почему, собственно, только я и должен его иметь? Что я – хуже других в полиции?..»

Кстати, на суде выяснились и другие любопытные детали из биографии Альффке. Оказалось, что свое первое преступление он совершил в юношеском возрасте – в 1933 году, когда ограбил прохожего. Однако, получив минимальный срок, он затем вышел на свободу и был призван в нацистскую армию. Дослужился до звания фельдфебеля вермахта и воевал на Восточном фронте, под Ленинградом, потом во Франции. После войны сдался англичанам, и те рекомендовали Альффке на службу… в полицию. Стоит отметить, что после разгрома гитлеровской Германии около двух тысяч бывших нацистов вернулись работать в государственный аппарат.

И вновь зададимся вопросом: можно ли было представить себе подобные преступления в Советском Союзе? Представить, конечно, можно, только длились бы они опять же недолго. Стоило только «оборотням в погонах» начать сорить ворованными деньгами, как это делали нью-йоркские полицейские или Альффке, как их тут же взяли бы за «жабры». Зато сегодня это нисколько не возбраняется: даже генералы милиции и прокуроры при их скромных зарплатах строят себе коттеджи-крепости за городом и меняют самые роскошные иномарки, а с них как с гуся вода. Не отстают от них и стражи порядка рангом пониже. В общем, правильно сказал А. Хинштейн: хватай любого – не ошибешься.

«Бытовуха»

Как уже отмечалось, львиную долю убийств в СССР составляла «бытовуха». В основном совершали такие преступления взрослые, но иной раз в качестве главных действующих лиц фигурировали и подростки. Один из таких случаев произошел 17 января 1978 года в Москве, где главным фигурантом оказался 16-летний Виктор Фроликов (фамилия изменена). Парень рос в неблагополучной семье, где отец и мать жутко пили. От этого нервы парня были на пределе. Чуть ли не каждый день он приходил домой, а там – очередная пьяная оргия. Рано или поздно это должно было кончиться бедой.

В тот злополучный день Виктор вернулся домой поздно вечером и застал привычную картину: родители вповалку лежали на кровати мертвецки пьяные. Сын молча прошествовал мимо, но на пороге собственной комнаты застыл на пороге. На его кровати спал незнакомый ему мужчина, видимо из числа случайных собутыльников родителей. Виктор попытался его поднять и выгнать из квартиры, но мужик оказался нетранспортабельным: он только мычал и осоловело вращал глазами, отказываясь покидать нагретое место. И парня, что называется, переклинило. Он сбросил незнакомца на пол и принялся жестоко избивать его ногами. Бил так долго и усердно, что тот скончался. Когда мужчина затих, юный убивец разделся и завалился спать. А утром проснулся от крика родителей: те оплакивали убитого им собутыльника. В тот же день парня арестовали.

Жертвы колес

В сегодняшней России ежегодно на дорогах под колесами автомобилей гибнет около 33 тысяч человек. В СССР эти цифры были значительно меньшими, поскольку и автомобилей было не так много, и отморозков за рулем тоже.

Случай, о котором пойдет речь, произошел в Свердловской области воскресным днем 29 января 1978 года . Некая женщина переходила улицу возле бензозаправочной станции под городом Ревдя и угодила под колеса «Жигулей», выскочивших из-за поворота. Сбив несчастную, автомобиль не стал останавливаться, а, наоборот, прибавил газу и скрылся с места происшествия. Не случись этого, женщину еще можно было спасти, доставив ее в ближайшую больницу. А так она умерла прямо на дороге, поскольку в то воскресное утро первый автомобилист объявился на дороге спустя несколько минут после трагедии.

Расследовать это дело взялись местные пинкертоны во главе с майором милиции А. Нарицыным. Им повезло: у происшествия были свидетели – работники автозаправки. Они видели злополучные «Жигули», правда не запомнили их номер. Но и этой информации оказалось достаточно. Сыщики доехали до железнодорожного переезда и поинтересовались у дежурной, какие автомобили проезжали мимо нее за последние полтора часа. Наудачу женщина оказалась чрезвычайно дисциплинированной. Она вспомнила, что примерно час назад мимо шлагбаума, невзирая на то что он был опущен, на большой скорости промчались «Жигули». «Номер, случайно не запомнили?» – спросили сыщики, причем скорее для проформы. А дежурная возьми да и ответь: «Почему же не запомнила? Я всех нарушителей обязательно беру на карандаш». И женщина протянула сыщикам листок, где был записан номер автомобиля нарушителя.

Спустя час была установлена личность владельца «Жигулей». Когда милиционеры нагрянули к нему домой, дверь им открыла супруга владельца. Первое, что она спросила: «Она жива?» Оказывается, за рулем «Жигулей» в момент трагедии был сын владельца – 18-летний юноша. Водительских прав он не имел, однако родители разрешали ему порулить. Вот и в то утро он тоже сел за руль, поскольку отец вынужден был остаться у родственников в Ревде, а жена с сыном отправились в Свердловск.

Когда автомобиль сбил женщину, мать приказала сыну не останавливаться и гнать что есть мочи с места происшествия. Остановились они только на станции Решеты. Там мать с сыном смыли с капота кровь жертвы, спрятали машину в надежном месте, а сами на перекладных отправились в Свердловск. Им казалось, что найти их никак не сумеют – свидетелей преступления практически не было. Но ошиблись: свидетели нашлись, да еще весьма активные. В итоге сыщикам понадобилось на раскрытие этого преступления всего 18 часов.

Смелая девушка

Советская пресса часто писала не только о героях-милиционерах, но и о простых гражданах, которые помогали милиции в их трудной и опасной работе. Самое удивительное, что среди этих граждан были люди обоих полов и самых разных возрастов – начиная от школьников и заканчивая пенсионерами. А все потому, что в те годы равнодушных людей было гораздо меньше, чем сегодня. Вот лишь один из таких примеров.

24 февраля в «Комсомольской правде» была опубликована заметка о смелой девушке из Свердловской области. Звали девушку Валя Конарева, она работала в Алапаевском химлесхозе. Как-то, вернувшись вечером после работы домой, она застала там двух квартирных воров, запихивавших в огромные сумки ее личные вещи из шкафов. У каждого из непрошеных визитеров в руках было по охотничьему ружью.

Один из воров, направив ствол на девушку, процедил: «Будешь рыпаться – пристрелю!» В подобной ситуации большинство людей предпочло бы не связываться с вооруженными преступниками – жизнь дороже. Но Валя Конарева оказалась человеком иного склада. И не вещи в тот миг волновали девушку, а то, что эти подонки, ограбив ее до нитки, уйдут восвояси и будут продолжать грабить других честных тружеников. А этого гордая душа комсомолки снести не могла. Вместо того чтобы от страха забиться в уголок, девушка бросилась на одного из преступников и попыталась вырвать у него ружье.

Во время короткой схватки грянул выстрел. Пуля угодила в стену, что тут же привлекло внимание соседей. Воры бросились вон из квартиры, но одному из них не повезло. На лестничной площадке он столкнулся с двумя дюжими мужиками, выскочившими на выстрел из своих квартир, и те, сбив его с ног, разоружили. Второму вору подфартило больше: он успел выбежать на улицу и бросился бежать к спасительному лесу. Однако по пятам за ним бежала… все та же Валя Конарева. Причем девушка в те мгновения совершенно не представляла себе, каким образом она сумеет в одиночку совладать с преступником, который был в два раза крупнее ее по комплекции и вдобавок вооружен. Но жажда справедливости гнала ее за грабителем.

Погоня продолжалась до тех пор, пока преступник не скрылся за деревьями. Здесь девушка остановилась, предпочтя не заходить в лес, а дождаться прибытия милиции. Когда стражи порядка наконец появились, погоня продолжилась. И вновь не без участия Валентины. Дело в том, что она выросла в семье профессионального охотника и знала в лесу каждую тропинку. Учитывая тот факт, что преступник такими знаниями не обладал, легко представить, на чьей стороне оказалась победа в этом поединке. Вот такие девушки жили в стране Советской.

Два мира – две элиты

В 2006 году российские СМИ много шумели о том, что наша политическая элита сделала широкий жест – отказалась от мигалок на своих автомобилях. Однако мало кто из простых россиян поверил в искренность этой пиар-кампании, сочтя ее за обыкновенную показуху. На самом деле у нашей элиты столько привилегий, что отказ от одной из них абсолютно ничего не решает. Как были эти люди страшно далеки от народа, так и остались.

Между тем 30 лет назад была похожая история, но не с мигалками (таковых тогда не было), а со спецталонами. Что это такое? Среди высшей партийной и государственной элиты были распространены два вида автомобильных спецталонов, позволявших их владельцам беспрепятственно передвигаться по улицам советских городов. Первый вид предназначался для работников правоохранительных органов – КГБ и МВД, второй – для владельцев частных автомобилей. Причем второй появился недавно, в середине 70-х, благодаря стараниям начальника столичного ГАИ Ноздрякова. Лично у него в кабинете хранилась картотека на владельцев подобных спецталонов, он же выдавал эти талоны особо доверенным людям.

На Старой площади (в ЦК КПСС) знали о существовании «ноздряковских» спецталонов, но до поры до времени закрывали на это дело глаза. Но когда число «блатных» автовладельцев превысило в Москве всякие разумные пределы (лихачи с талонами гоняли по городу направо и налево, нередко сбивая насмерть ни в чем не повинных пешеходов, да еще один из таких талонов был найден у главаря вооруженной банды!), то этим делом решил заняться Комитет партийного контроля.

В середине марта к Ноздрякову явилась группа работников КПК во главе с ответственным контролером В. Севастьяновым. Гаишник встретил гостей, прямо скажем, нелюбезно. Даже потребовал предъявить удостоверения. А когда они были ему показаны, все равно не успокоился. Достал из сейфа фотоальбом в типографском исполнении и бросил его на стол. На обложке альбома красовался крупный портрет Брежнева, а на титульном листе рукой генсека было выведено: «Уважаемому Алексею Петровичу Ноздрякову с благодарностью. Л. Брежнев».

Этим жестом генерал хотел показать гостям, что абсолютно не боится их и при случае знает, где найти защиту. Но сотрудников КПК такое поведение хозяина кабинета нисколько не смутило. Они-то знали, что их тылы тоже надежно прикрыты их собственным начальником – председатель КПК Арвид Пельше был членом Политбюро. Поэтому Севастьянов, для приличия полистав фотоальбом, сразу перешел к сути вопроса: попросил показать ему картотеку на владельцев спецталонов. Гаишник стал юлить: сначала достал из сейфа одну папку, затем вторую, в которых фигурировали какие-то мертвые души. Но гость оказался настырным: заявил, что не уйдет из кабинета, пока не получит желаемое. Ноздряков попробовал зайти с другого боку: сказал, что сотрудник, у которого хранятся искомые карточки, уехал в отпуск и прибудет через две недели. «А нам известно, что эта картотека хранится именно у вас», – продолжал стоять на своем Севастьянов. В конце концов гость пересидел хозяина. Гаишник скрепя сердце извлек из тайника в нижней части сейфа искомую картотеку. Контролер спрятал ее в портфель и, пообещав обязательно вернуть, раскланялся.

Севастьянов сдержал свое слово – через два часа действительно вернул Ноздрякову его гроссбух. Но перед этим успел снять со всех бумаг копии. А в бумагах этих содержалась масса интересной информации. По ним выходило, что всего частным лицам через столичную ГАИ было выдано 900 спецталонов. Среди их обладателей сплошь одна элита, хозяева жизни: директора крупных гастрономов, стадионов и пансионатов, руководители медицинских учреждений, спортивных и охотничьих обществ, деятели культуры и науки, спортсмены, журналисты и т. д. Причем часть талонов была именная (то есть с фамилиями владельцев), а другая – безымянная. Именно один из таких и оказался в руках вышеупомянутого главаря банды – некоего Иванова, который 9 лет скрывался от милиции и три последних года передвигался по столице, имея на руках спецталон. Иванов жил в Подольске, в особняке площадью 200 квадратных метров, в котором было все, что душе угодно: сауна, бильярдная, бассейн, винный погреб, гараж на четыре машины, охранники. Ну чем не сегодняшний «новый русский»?

Гангстеры из Куйбышева

А теперь перенесемся в Куйбышев, где группа молодых людей готовит дерзкое преступление – нападение на инкассаторов. Люди эти нам хорошо известны еще по хронике за август 72-го . Помните, тогда двое молодых людей – Сергей Рамьянов и Александр Долотов – напали в Донецке на участкового милиционера и завладели его табельным пистолетом. Оружие им понадобилось для будущего нападения на инкассаторскую машину. Потом в их банду влился еще один участник – Игорь Ишимов. Однако он, узнав о планах подельников, решительно их забраковал. Сказал, что такие вещи с бухты-барахты не делаются. «Одного пистолета мало, да и людей надо побольше, еще одного человека хотя бы», – сказал Ишимов.

Второй пистолет бандиты добыли в октябре 74-го , напав на стрелка военизированной охраны Митякину, охранявшую территорию сталелитейного завода. При этом было обговорено, что охранницу обязательно убьют, но Рамьянов, который и должен был привести приговор в исполнение, испугался. И женщина осталась жива. Когда об этом узнал Ишимов, его гневу не было предела. «Слюнтяи, молокососы! – ругал он своих подельников. – Даже бабу замочить не можете! А еще на серьезное дело собрались!..» Однако от своих планов в отношении инкассаторов преступники не отступили. Правда, на подготовку этого преступления у гангстеров ушло несколько лет.

Наконец в 1978 году бандиты «дозрели» окончательно. Именно тогда Ишимов привел в банду четвертого человека. Им оказался некто Бирюков – спортсмен-стрелок, имевший за свои успехи в стрельбе не одну грамоту. Ему дозарезу нужны были деньги, а какой ценой они ему достанутся, его не волновало. Главное, чтобы этих денег было много. Ишимов сказал: «Пойдешь с нами – будешь деньги лопатой грести». Это все и решило.

В самом начале весны бандиты собрались, чтобы обсудить план предстоящего нападения на инкассаторов. Выбрали день – 20 марта . Потом стали обсуждать место. Первоначально планировалось совершить налет в районе улиц Аэродромной и Мориса Тореза. Но Рамьянов предложил иной вариант: у сберкассы на Партизанской. «Там место глухое, – сообщил он. После чего добавил: – И название соответствующее: мы ведь как партизаны – незаметно подкрадемся».

Накануне налета преступники собрались на свою последнюю «стрелку». И тут выяснилось неожиданное: двое из них участвовать в нападении не смогут. У Ишимова поднялась температура, а Рамьянов честно признался, что боится. «Давайте перенесем операцию на другое время, когда Ишимов поправится», – предложил он подельникам. Но Бирюков и Долотов это предложение отвергли. «Нам больше достанется», – сказали они.

Днем 20 марта двое гангстеров вышли на дело. Их жертвами должны были стать инкассаторы Советского отделения Госбанка Архипов и Буданов, которые вместе с шофером Байкиным объезжали торговые точки города. Их маршрут уже подходил к концу, и последней точкой была сберегательная касса, что в доме № 184 на Партизанской улице. Подъехав к дому в пять вечера, инкассаторская «Волга» остановилась возле самого подъезда. За деньгами отправился Буданов (была его очередь), а его напарник с шофером остались в машине. В тот самый миг, когда Буданов скрылся в дверях, к автомобилю внезапно подбежали двое молодых парней – Бирюков и Долотов – с пистолетами в руках и открыли огонь по сидящим в машине. Архипов был убит практически сразу (пуля попала в сердце), а вот Байкину повезло: ему пули попали в плечо, руку и ягодицу. Превозмогая боль, он вывалился из автомобиля и отполз в кусты. А преступники вскочили в машину и умчались в неизвестном направлении, забрав с собой убитого инкассатора и 30 сумок с деньгами – почти 100 тысяч рублей.

Буданов ничего этого не слышал, занятый сбором выручки в кассе. В тот миг, когда кассирша передавала ему сумку с деньгами, в кассу ввалился окровавленный Байкин. Он и сообщил о нападении. Буданов тут же позвонил в милицию. Та приехала очень быстро, но преступников к тому времени и след простыл. Однако немногочисленные свидетели сумели запомнить ряд важных деталей. Например, один из жильцов дома, возвращавшийся из гостей и заставший момент, когда инкассаторская «Волга» с преступниками выезжала со двора, оказался свидетелем того, как один из преступников назвал своего напарника по имени. А имя у того было редкое – Герман. Другой свидетель упомянул, что на одном из преступников было кожаное пальто. Однако только последнее показание окажется верным. Что касается первого, то тут свидетель ошибся: один из бандитов крикнул напарнику «Брось наган», а свидетелю послышалось имя – Герман. Этот ложный след отнимет у сыщиков много времени. Между тем грабителей пытались задержать по горячим следам. Район нападения оцепил батальон милиции, на дорогах появились усиленные наряды патрулей. На железнодорожный и автомобильный вокзалы, в аэропорт были направлены группы захвата. Самым тщательным образом провели осмотр места происшествия: собрали снег, пропитанный кровью, бережно завернули в бумагу стреляные гильзы от пистолета. А уже через полчаса появились первые результаты: в седьмом микрорайоне города, на Воронежской улице, была обнаружена инкассаторская «Волга». Оба ее колеса застряли в глубокой колдобине, и преступники ее попросту бросили. На заднем сиденье лежал мертвый инкассатор Архипов. На его боку висела пустая кобура. По словам жителей ближайших домов, двое молодых людей, бросивших «Волгу», ушли в сторону гаражного комплекса. Были названы их приметы: один с усиками, второй ростом повыше, худощавый, черный, похож на цыгана. У гаражей молодые люди сели в автомобиль «ГАЗ-53» или «ГАЗ-66» зеленого цвета и поехали в сторону Московского шоссе.

Пока сыщики проводили опрос свидетелей на Воронежской улице, грабители оказались уже далеко. С частью инкассаторских сумок (взять все они не смогли, поэтому 15 сумок спрятали под дном перевернутой лодки) они прошли несколько кварталов и здесь спрятали их в контейнере с пищевыми отходами, рассчитывая завтра же их забрать. Затем на попутке доехали до квартиры Долотова в Стара-Загоре. Практически всю ночь не спали.

Рано утром оделись во все рыбацкое – на ногах валенки с галошами, на руках рукавицы, один взял ледоруб, другой – пешню. В таком виде благополучно добрались до Воронежской улицы, где забрали из тайников инкассаторские сумки с деньгами (уложили их в рюкзаки) и вернулись к Долотову. Там приступили к самому приятному делу – пересчету денег. Их оказалось 96 450 рублей. Вечером на машине Рамьянова перевезли деньги на квартиру Бирюкова, где их и поделили. Двум подельникам, не участвовавшим в ограблении, досталось, естественно, меньше – по 10 тысяч. Бирюков и Долотов взяли себе в два раза больше, а оставшиеся деньги спрятали в подвале дома № 227 по улице Тухачевского, где жила тетка Рамьянова. Прокипяченные инкассаторские сумки бандиты разбросали по кюветам вдоль шоссе в районе дачного массива Сорокин Хутор. В тот момент бандитам казалось, что все у них получилось и найти их вряд ли удастся.

Это ограбление наделало много шума не только в Куйбышеве, но дошло до Москвы. Раскрытие преступления взял под свой личный контроль министр внутренних дел СССР Николай Щелоков, который прислал в Куйбышев лучших сыскарей во главе с генерал-майором милиции Анатолием Волковым.

Честно говоря, зацепок у сыщиков было мало. Преступники работали в резиновых перчатках, поэтому ни одного отпечатка их пальцев найти не удалось. Грешным делом думали, что бандиты залетные – приехали в Куйбышев из другого места, но проверка по вокзалам, аэропорту и речном порту ничего не дала. Мало чем помогла и неожиданная находка: 24 марта в кювете на Волжском шоссе были обнаружены похищенные инкассаторские сумки. Естественно, без денег. Экспертиза установила, что все сумки были прокипячены на следующий день после ограбления. Этот факт еще раз наглядно продемонстрировал сыщикам, что грабители явно не дураки. Стали шерстить судимых. Но и здесь все было глухо – у каждого из проверяемых на момент совершения преступления было железное алиби. О том, как будут развиваться события в этом детективе, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с другими уголовными делами 1978 года .

Смышленая хозяйка

В Москве в апреле задержали квартирных воров. Причем задержать их удалось благодаря расторопности хозяйки квартиры. Воры действовали весьма профессионально: один из них залез на балкон второго этажа и затаился там, а второй встал у дверей подъезда, ожидая, когда оттуда на работу уйдет хозяйка намеченной к ограблению квартиры. Однако женщина оказалась глазастой: уже находясь в коридоре перед выходом из дома, она в последний раз взглянула в зеркало, поправляя прическу, и увидела в нем, как на балконе мелькнула чья-то тень. Хозяйка предпочла не играть с огнем и, вместо того чтобы лично проверить балкон, сочла за благо набрать «02».

Минут через пять из 82-го отделения милиции к месту вызова подкатила милицейская «канарейка». Стражи порядка действовали не менее профессионально, чем грабители: подъехали к месту вызова бесшумно, остановив «воронок» за углом соседнего дома. Поэтому они свалились на воров как снег на голову. Того, что стоял на шухере, повязали у подъезда, а его подельника – на балконе. Тот сидел на приступке и все никак не мог дождаться, когда же хозяйка покинет квартиру. Легко представить его лицо, когда на балкон к нему вышли два милиционера.

Нападение на дружинников

Я уже упоминал о такой форме охраны общественного порядка в СССР, как добровольные народные дружины (ДНД). Они существовали в Советском Союзе с ноября 1958 года и весьма хорошо себя зарекомендовали. Даже несмотря на то, что многие дружинники халатно относились к своим обязанностям и шли туда исключительно ради материальной выгоды (за отгулы), большинство членов ДНД все-таки дежурили на совесть и заметно влияли на состояние преступности в стране. Вот лишь один из подобных случаев, когда добросовестное отношение дружинников к своим обязанностям помогло задержать хулиганов.

Случилась эта история в Москве в понедельник, 10 апреля . Место действия: бар на Вешняковской улице. Там практически каждый вечер собиралась местная шпана, которая считала себя полноправными хозяевами близлежащих кварталов. Шпана вела себя вызывающе. К примеру, в тот вечер группа из пяти человек во главе с парнем по прозвищу Зеленый распивала в баре спиртное, задирала посетителей. Администрация заведения вызвала дружинников. Их было двое, поэтому их появление абсолютно не напугало хулиганов. Тогда дружинники вызвали подкрепление: наряд милиции из 82-го отделения.

Стражи порядка повели себя более чем странно: мирно переговорили с Зеленым и его компанией, после чего удалились. А хулиганы продолжили свои художества. Они распоясались настолько, что Зеленый прилюдно отхлестал по щекам сидящую рядом с ним девушку. В конфликт вновь вмешались дружинники. И тут нервы хулиганов не выдержали. Они предложили блюстителям порядка выйти на улицу и там переговорить. Предложение звучало угрожающе, но иного пути у дружинников не было: ведь за конфликтом наблюдали десятки глаз.

То, что произошло на улице, дракой назвать было трудно – это было форменное избиение. Пятеро хулиганов, среди которых один был мастером спорта по борьбе, напали на двух дружинников и принялись избивать их всем, чем только можно: руками, ногами, бляхами от брючных ремней. Когда один из дружинников попытался убежать, его догнали, повалили на землю и продолжили избиение. Били и приговаривали: «Будешь еще лягавых вызывать?! Будешь?!» Избиение прекратилось только после того, как к месту драки вновь прибыл наряд милиции. Только на этот раз хулиганов задержали (за содеянное их потом осудят). Что касается дружинников, то они больше месяца провалялись на больничной койке.

Грабители заметают следы

Между тем продолжались поиски грабителей, которые летом прошлого года ограбили Госбанк в Ереване на сумму более 1,5 миллиона рублей. Несмотря на все старания сыщиков, напасть на след преступников не удавалось. Те же, чуя свою безнаказанность, вели себя очень уверенно. Так, один из грабителей, Николай Галачян, в январе 78-го привез в Ереван свою невесту – москвичку Людмилу, с которой он, как мы помним, познакомился в декабре минувшего года. Людмиле он сказал, что хочет познакомить ее со своими родителями, на самом деле планы у преступника были совсем иные: он собирался перевезти украденные деньги к своему отцу, проживавшему в поселке Мостовской Краснодарского края, и женщина ему была нужна исключительно для прикрытия: выдавая ее за свою невесту, он мог ездить с ней, не опасаясь внимания милиции. Ну кто заподо-зрит во влюбленной парочке перевозчиков крупной суммы денег? В Ереван молодые приехали 24 января , а 29-го они выехали в Мостовской. При этом в чемодане у Галачяна (в ящике из оцинкованной жести) покоились 1 миллион 325 тысяч рублей, про существование которых его невеста даже не догадывалась. Приехав к отцу, Галачян той же ночью закопал ящик с деньгами во дворе дома.

Между тем к апрелю 78-го Николай и Феликс Галачяны успели истратить почти все имевшиеся у них 10-рублевые купюры, общая сумма которых составила 100 тысяч. Однако у преступников еще оставались в запасе немалые деньги – почти 1 миллион 400 тысяч рублей, часть которых хранилась в поселке Мостовском, а часть в Ереване. Но главным было не это: один из них – Николай – надумал избавиться от своего напарника, а также еще от одного сообщника, не принимавшего участия в ограблении, но знавшего о нем, – Завена Багдасаряна. В этих целях Николай стал подыскивать киллера, который согласился бы отправить на тот свет двух человек. Но затем, поняв, что двойное убийство может привлечь еще большее внимание милиции, Николай от этой затеи отказался в пользу другой: он решил имитировать пожар в комнате, где якобы хранились украденные деньги.

Поджечь комнату должен был некто Грант Варданян, которому Николай обещал за это дело 500 рублей. Свою просьбу Николай объяснил следующим образом: мол, они с компаньоном продали большую партию гашиша, но он, Николай, не желает с ним делиться, а хочет завладеть всеми деньгами, сымитировав поджог. Но Варданян счел эту просьбу неэтичной и послал Николая куда подальше. А сам Николай поджигать квартиру испугался. В общем, страсти вокруг украденных из ереванского банка денег кипели поистине шекспировские.

Грабители в масках

В ночь на 12 апреля 1978 года дерзкое преступление было совершено в городе Нижневартовске: там была ограблена касса Управления технологического транспорта № 1. Касса охранялась двумя сторожами, но ни один из них не смог защитить казенные деньги, поскольку нападение оказалось внезапным. Нападающих было двое: как описывали их сами сторожа, это были молодые люди лет 25–30, в масках и с металлическими прутьями от арматуры в руках. А проникли преступники в помещение УТТ-1 следующим образом.

В 3.20 утра они отжали ригель замка в двери столовой, которая была расположена на первом этаже здания конторы. Оттуда они поднялись на второй этаж, где находились касса и бухгалтерия. В ней в тот момент находился сторож Барышев, а его напарник Краюхин отдыхал на раскладушке в коридоре перед холлом (стоит отметить, что Краюхин в ОВО не работал, а служил в УТТ-1 слесарем, и на дежурство его отрядили всего лишь на одну ночь). Барышева налетчики вырубили практически с первого удара, после чего один из них бросился на Краюхина, но тот стал защищаться – схватил стул и выставил его впереди себя. Однако спустя несколько секунд под ударами стального прута стул разлетелся вдребезги и сторож упал, сраженный ударом по голове.

Пока один из преступников связывал сторожей капроновой веревкой, другой вывел из строя внутреннюю сигнализацию. И только после этого грабители вошли в помещение кассы. Их целью был массивный сейф, в котором находилась крупная сумма – 75 тысяч рублей. Причем вскрывать стальной ящик на месте грабители не стали, предпочтя более изобретательный способ: они дотащили сейф до окна и сбросили его вниз. Затем тем же путем, которым пришли, выбежали на улицу, подогнали к лежащему на земле сейфу автомобиль «ГАЗ-66», погрузили в него вожделенную добычу и укатили восвояси.

В 4.05 утра к зданию УТТ-1 подкатил автобус, из которого вышла вольнонаемная отделения вневедомственной охраны. Женщина поднялась на крыльцо и принялась энергично стучать кулаком в дверь. Однако на ее стук никто не отозвался. Тогда женщина повернулась к двери спиной и принялась стучать по ней каблуком. Но и в этом случае никто не отозвался. Женщина вернулась в автобус. «Не пойму, спят они, что ли?» – обратилась она к водителю. «Да наверно, – ответил тот. – Мы же их сегодня в час ночи проверяли. Вот они и решили, что больше не заявимся, и завалились спать. Сторожа ведь тоже люди». – «Я им покажу, как спать на дежурстве! – выругалась проверяющая. – Сегодня же напишу рапорт начальству».

Женщина ошибалась. Когда она барабанила в дверь, сторожа не спали: один из них – Барышев, связанный по рукам и ногам, лежал в помещении бухгалтерии без сознания, а второй – Краюхин, тоже связанный, перекатывался по коридору, пытаясь добраться до бытовки, где мирно спала техничка. Автобус с проверяющей уехал, хотя по инструкции этого делать было нельзя: не достучавшись до сторожей, проверяющая должна была вызвать милицию, а сама обойти здание вокруг и удостовериться, что все в порядке. Если бы она это сделала, то сразу бы обнаружила непорядок – открытую дверь в столовую. В итоге об ограблении в милиции узнали значительно позже, чем это могло произойти: после того, как сторож Краюхин сумел-таки доползти до бытовки.

Около шести утра в УТТ-1 уже вовсю хозяйничала оперативно-следственная группа. Несмотря на то что грабители не оставили на месте преступления ни одного отпечатка пальца (работали в перчатках), других следов было предостаточно. Например, на линолеуме четко виднелись следы ботинок: они наступили на лужу крови в бухгалтерии, и эти следы теперь были повсюду. Кроме этого, сыщики установили, что грабители знали, за чем пришли: в кассе стояло два сейфа, но преступники взяли именно тот, в котором хранилась зарплата служащих УТТ-1, привезенная на предприятие вчера (самое интересное, в первом сейфе тоже лежали деньги – 28 тысяч рублей, но грабители, видимо, про это не знали, поэтому даже не удосужились туда заглянуть, хотя сделать это было просто: сейф не был закрыт на замок, а всего лишь заклеен полоской бумаги с печатью кассира). Значит, грабители либо сами были из местных, либо имели сообщника внутри УТТ-1.

По словам одного из сторожей – Краюхина (второй – Барышев находился в больнице с черепно-мозговой травмой), грабители выглядели так: первый – возраст 20–25 лет, рост около 160 сантиметров, был одет в замасленную куртку синего цвета из ткани болонья, второй – высокого роста, плотного телосложения, в темной куртке. Лиц разглядеть не удалось, поскольку оба натянули на подбородок стоячие воротники свитеров, которые издали походили на маски.

Поскольку рапорты обо всех подобных преступлениях немедленно докладывались в Москву, в центральное МВД, уже на следующий день после ограбления в Нижневартовск был отряжен специалист: старший инспектор по особо важным делам УУР МВД СССР полковник Азарных. Под его руководством в городе и окрестностях начала проводиться операция по розыску и задержанию грабителей. Был блокирован аэропорт: там тщательно проверяли вещи каждого уезжавшего из города пассажира. Был произведен облет окрестностей города на вертолете с целью обнаружения вскрытого сейфа. Со слов одного из сторожей – Краюхина – был составлен фоторобот одного из преступников и разослан во все отделения милиции города и за его пределы. Кроме этого, сыщики пришли к окончательному выводу, что грабители – местные жители, да еще дилетанты. Опытные преступники не стали бы возиться с массивным сейфом, а открыли бы его на месте – замок на нем был не ахти какой.

Минула неделя с момента ограбления, и вот уже у сыщиков появились первые серьезные зацепки. Оказывается, один из сторожей – Краюхин – говорил неправду: когда один из грабителей ударил его по голове металлическим прутом, он после этого не потерял сознание, а притворился. И кое-что слышал. Но признаться об этом милиции сразу не решился – испугался преступников. По его словам, один из них однозначно знал его по работе в УТТ-1 (как мы помним, Краюхин работал там слесарем). «Когда я выскочил из холла в коридор, – рассказывал Краюхин сыщикам, – этот… который с прутом… мне показалось, что он испугался. Как будто узнал меня! Дело в том, что я работаю слесарем, и водителей, конечно, всех не знаю, а они, шоферы, нас, слесарей, знают лучше, потому что им приходится к нам обращаться. Поэтому я думаю, что преступника надо искать в гараже!»

Первым подозреваемым из числа водителей стал некто Уманов. Его внешность совпадала с описаниями Краюхина: кроме этого, он часто подвозил продукты в столовую УТТ-1, а значит, хорошо знал, как открыть ее дверь. Знал он и расположение комнат в самой конторе. Но главное – у Уманова не было железного алиби на момент ограбления. Сам он утверждал, что в это время спал в своей общежитской комнате. Но все трое парней, жившие с ним в этой же комнате, как один утверждали, что в ночь на 12 апреля Уманов дома не ночевал.

Это же показывала и вахтерша общежития, заявившая, что Уманов ушел из дома 11 апреля вечером и возвратился лишь утром следующего дня. Тут еще и Краюхин на очной ставке уверенно опознал в Уманове парня, который напал на него с прутом. В итоге Уманова посадили в КПЗ. Но, как выяснилось вскоре, зря. Правда выяснилась на следственном эксперименте: Уманов вел себя таким образом, что сыщики однозначно определили – не он. Ведь настоящий преступник постарался бы запутать следствие, отвести от себя подозрения, а Уманов, наоборот, – всячески следствию помогал. А тут еще выяснились и другие подробности: оказалось, что все, кто утверждал, будто Уманова в ночь на 12-е не было в общежитии, признали, что ошиблись: парень не ночевал дома предыдущую ночь.

В тот же день, когда из КПЗ выпустили Уманова, в поле зрения сыщиков попал еще один водитель «без алиби». Это был 25-летний Байков, который два года назад был условно осужден за автодорожное происшествие. Несмотря на то что сам он категорически утверждал, что в ночь на 12-е был дома, прокурор дал санкцию на проведение обыска в его квартире. Интуиция сыщиков не подвела: в доме Байкова были найдены ботинки, подошва которых в точности совпала с кровавыми следами, оставленными одним из преступников на месте ограбления. В тот же день был задержан и второй преступник – некто Базов.

Угодив в милицию, преступники категорически отказывались указать место, где спрятали сейф с 75 тысячами рублей. Видимо, рассчитывали отсидеть свой срок и вновь воспользоваться деньгами. Не получилось. Первым нервы не выдержали у Байкова. Когда 20 апреля полковник Азарных из УУР МВД СССР вызвал его на очередной допрос и сообщил, что того ждет за сокрытие важной информации, парень сломался. Он написал чистосердечное признание, в котором указал место, где спрятан сейф, – у буровой за городом. В тот же день Байкова повезли к указанному месту.

Искомые деньги нашли не сразу, поскольку Байков никак не мог вспомнить точно, где они с напарником спрятали сейф. Пришлось долго ездить вокруг да около. Ситуацию усугублял снег, который обильно сыпал в тот день, сбивая со следа. Наконец он вспомнил, что ориентиром у них была береза, от которой надо было сделать несколько шагов в сторону. Пошли в этом направлении и – о чудо! – увидели, что из-под снега торчит уголок металлического ящика. Так, всего за восемь дней было раскрыто преступление, всполошившее весь Нижневартовск.

Гибель артиста

Несмотря на то что во второй половине 70-х в Москве ежегодно происходило порядка 300–350 убийств (в сегодняшней, 2007 года , Москве в год убивают около 1200 человек), в числе жертв редко когда оказывались знаменитые люди. То есть кумирам в те годы жилось гораздо спокойнее, чем сейчас. Достаточно сказать, что только самоубийств среди артистов за последние 10 лет в России случилось несколько десятков (когда пишутся эти строчки, то есть в январе 2007 года , СМИ оповестили общество еще об одном: покончил с собой певец Мурат Насыров). За то же время у нас были насильственно лишены жизни несколько десятков артистов, деятелей шоу-бизнеса, спортсменов и журналистов. Можно смело констатировать факт, что если раньше, в годы советской власти, популярный человек чаще всего был в обществе фигурой почитаемой, а жизнь его неприкосновенной (на имущество кумиров и тогда покушались достаточно часто), то теперь мишенью для преступников стало не только имущество, но и сама жизнь.

В советские годы популярные люди погибали в основном в силу бытовых причин или по случайности. Например, киноактер Евгений Урбанский погиб на съемках во время исполнения автомобильного трюка ( ноябрь 1965 ), конькобежка Инга Воронина погибла от ножа в руках ревнивого супруга ( январь 1966 ), поэт Николай Рубцов – от ножа в руках своей любовницы ( январь 1971 ), боксер Валерий Попенченко упал в лестничный пролет по неизвестным причинам ( февраль 1975 ), актер Юрий Каморный был убит милицейской пулей ( ноябрь 1981 ) и т. д. Совсем при иных обстоятельствах стали уходить из жизни популярные люди в позднее советское и постсоветское время: Игорь Тальков был застрелен в ходе концертной разборки (по другой версии, его убрали за острые песни) ( октябрь 1991 ), телеведущий Владислав Листьев был застрелен наемными киллерами из-за дележа больших денег на ТВ ( март 1995 ), хоккеист Валерий Марков был убит на улице во время ссоры после автодорожной аварии ( апрель 1999 ), его коллега по спорту Виктор Якушев был убит на улице грабителями ( июнь 2001 ), певец Михаил Круг был застрелен в собственном доме грабителями ( июнь 2002 ), футболист Юрий Тишков был убит конкурентами из среды футбольных агентов ( январь 2003 ) и т. д. Все эти факты наглядно демонстрируют то, как резко изменилась обстановка в обществе, а с нею и те мотивы, которые приводят к гибели популярных людей.

Трагедия, о которой пойдет речь в этой главе, случилась весной 1978 года и характерна для советского времени. То есть в ее основе лежали не разборки из-за больших денег или политики, не бесчинства грабителей-отморозков, а всего лишь роковая любовь, усугубленная пьянством. А жертвой трагедии был молодой актер Станислав Жданько.

Жданько родился в 1954 году в Сибири в простой семье. После окончания средней школы поступил в Новосибирское театральное училище, но затем перевелся в Москву в Театральное училище имени Щукина. В кино начал сниматься, еще будучи студентом.

Первый серьезный успех пришел к нему в 1977 году , когда на экраны страны вышел фильм режиссера Владимира Рогового «Несовершеннолетние» (это он снял знаменитых «Офицеров»). Жданько играл в нем одну из главных ролей – вернувшегося из заключения боксера, который вместе с другом, бывшим десантником, расправляется с группой хулиганов, терроризирующих район. Картина имела бешеный успех у публики и заняла в прокате 1-е место (44,6 млн зрителей). Казалось, что после этого молодого актера ждет прекрасная карьера в кино, еще более горячая любовь и почитание зрителей. Однако достичь большего Жданько так и не удалось: в 1978 году он погиб.

Еще будучи студентом Театрального училища имени Щукина, Жданько считался одним из самых талантливых. В студенческом спектакле «Преступление и наказание» он потрясающе играл Раскольникова, и его исполнение восхищало многих, и среди них – известную актрису кино и Театра имени Вахтангова Валентину Малявину. Она вспоминает: «Еще мальчиком, когда он учился в Новосибирском театральном училище, а мы были там на гастролях, он часто подходил ко мне после спектаклей. Покупал открытки в киоске, я их подписывала. Спустя несколько лет, в Москве, он появился у нас в массовке, но сильно изменился. Привлекал к себе слишком много внимания, громко разговаривал, ходил в кирзовых сапогах, в таком деревенском стиле, под Шукшина. Но вот в спектакле „Преступление и наказание“ на сцене оказался всепонимающий человек с углубленным в себя взглядом, и ничего общего с тем развязным парнем. Думаю: „Сколько же ему лет? Что-то он очень много всего понимает“. В общем, его решение Раскольникова полностью совпало с моим восприятием. От этого совпадения у меня после спектакля забилось сердце, началась тахикардия, колотун. Мальчик, студент, который мне категорически не нравился, и такая проникновенность. Я зашла за кулисы к Женечке Симоновой, игравшей Дуню, поздравила ее, а он стоит в стороне, ждет, весь в напряжении. Наклонила его к себе, поцеловала, повернулась и ушла… Спустя какое-то время мы с вахтанговскими артистами были на юбилее нашего училища. Вокруг шум, смех, оглядываюсь, а сзади Стас. Наклоняется и целует край моей юбки. Посмотрела внимательно на него, он протянул мне руку. Все…»

Об их романе тогда судачила вся богемная Москва. Еще бы: 36-летняя актриса, побывавшая в любимых женщинах у таких звезд советского кино, как Александр Збруев, Павел Арсенов, Андрей Тарковский, Александр Кайдановский, сумела вскружить голову молоденькому студенту.

Между тем сами влюбленные на все эти слухи и сплетни внимания не обращали и продолжали встречаться. Жданько регулярно появлялся на всех спектаклях своей возлюбленной, что, собственно, и предопределило в дальнейшем его выбор места работы – Театр имени Вахтангова.

В. Малявина вспоминает: «Однажды в Ленинграде, в ресторане „Москва“, нам принесли серебряные чашки с водой для полоскания рук, и Стас сказал: „У нас тоже так будет. Я тебе обещаю“. И действительно было бы так, если бы он не поторопился. Но он хотел все сразу: работу, славу, квартиру, машину, семью, детей. Однажды приезжает, красивый, молодой, необыкновенный, ложится на диван: „Я хочу у тебя спросить: ты не завидуешь Нееловой, Тереховой?“ – „Нет“. – „Как это у тебя получается?..“

А затем со мной стали происходить всякие несчастья. Сначала я сломала руку, потом ногу, семь месяцев в гипсе. Стас бегал ко мне в больницу, переживал: «Чувствую, кто-то против нас колдует, наводит порчу». К тому же у него закрыли фильм с главной ролью и никакой работы в театре. Он хотел уходить. А я обожала его, но все же была больше занята собой, работой…».

Фильм, о котором упоминает Малявина, назывался «Ошибки юности». Его снял режиссер Борис Фрумин по сценарию Эдуарда Тополя. На экраны он не вышел, потому что высокие цензоры посчитали его сюжет слишком крамольным для тогдашнего кино. Речь в картине шла о молодом парне, который, с отвращением (!) отслужив в армии, вернулся на гражданку и отправился на Север искать для себя лучшей доли. Помимо Жданько в фильме снималась целая плеяда звезд советского кино: Марина Неелова, Наталья Варлей, Николай Караченцов, Афанасий Кочетков и др. Невыход картины, в которой он сыграл одну из лучших своих ролей, Жданько переживал очень сильно. Но идти жаловаться было не к кому. К тому же что-то не ладилось и в его отношениях с Малявиной. Не случайно он записал в своем дневнике такие строчки: «Я делаю вид, что мне все равно, бросит она меня или нет. А на самом деле страшно боюсь, ревную и мучаю ее и себя. Я живу, и мне тошно, и мне жутко. Катастрофа неминуема».

Между тем почти одновременно со съемками в этом фильме Жданько был приглашен на главную роль в трехсерийный телефильм «Время выбрало нас», который снимался на Минской киностудии. Работа шла споро, и к весне 78-го был снята б?льшая часть фильма – две серии. Однако по роковому стечению обстоятельств и эту работу молодому актеру не суждено было не только увидеть на экране, но и вообще закончить. Наступило 13 апреля 1978 года .

В тот день утром Жданько и Малявина посмотрели в Ленкоме спектакль «Вор». По словам Малявиной, Стас после этого сник, позавидовав своему приятелю Виктору Проскурину, исполнявшему в спектакле главную роль, – в отличие от него Жданько приходилось играть в Театре имени Вахтангова одни эпизоды. Затем они втроем отправились на квартиру к Жданько: отметить прекрасную работу Проскурина и заодно обмыть предстоящий отъезд. Далее послушаем В. Малявину: «Они с Витей много выпили, я не пила ни грамма. Видя, что я совершенно спокойно не пью, что за меня можно не волноваться, сам Стас захотел еще (Витя к тому времени уже ушел). А у него давление очень высокое, я ему запрещала. Завтра он должен был уезжать в Минск, настроение взвинченное, плохое. В дорогу я ему купила бутылку „Гурджаани“, и, когда он пришел домой, надо было, конечно, ее открыть. Видела же, что он не в себе, но ведь никогда не знаешь, что будет потом. Мы сидели, он снова собрался уйти, в ресторан ВТО. Возмутилась, встала, достала эту бутылку, открыла ее ножом, налила себе полный бокал, выпила демонстративно залпом, вышла на кухню и вылила все остальное в раковину. Чисто по-женски. Из принципа. Стою у окна, психую. Приблизительно в 21.30 я вошла в комнату и увидела, как Стас медленно валится с кресла на пол. Я помогла ему прилечь на ковер. Ножа я нигде не заметила. Кровь я вначале тоже не заметила, потом лишь увидела, что она сочится из его груди. Я зажала рану ладошкой, прижималась головой. Крови было мало. Я брала его голову, прижимала к себе, спрашивала его: „Стас, что с тобой?“ Вначале глаза Стаса были открыты, и он смотрел на меня. Потом Стас прошептал: „Пойдем со мной…“ После этих слов он добавил: „Голову…“ Больше до приезда „Скорой помощи“ ни одного слова он не сказал…»

Стоит отметить, что вызов на станцию «Скорой помощи» поступил в 21 час 33 мин. Однако адрес был назван неверно, и врачи около часа проплутали в арбатских переулках. Затем сами перезвонили, уточнили адрес и только после этого прибыли к месту происшествия. Но спасти актера им было уже не суждено. Он умер. Впрочем, даже если бы врачи прибыли оперативно, печального исхода все равно бы избежать не удалось. Как затем установит следствие, удар 30-сантиметровым кухонным ножом был слишком силен, а рана слишком глубока – 9 сантиметров. Сердце было пробито насквозь. После этого пострадавший жил всего лишь несколько минут.

Все время, пока врачи хлопотали над погибшим, Малявина стояла рядом. Как только врач констатировал смерть, женщина внезапно схватила злополучный нож и с криком «Я хочу умереть с тобой!» – попыталась вонзить его себе в грудь. Но ей это не удалось. Схватив нож за лезвие, она только поранила себе пальцы.

Вскоре к месту трагедии прибыл наряд из 60-го отделения милиции. Как и положено, был составлен протокол, соблюдены другие формальности. Пока все это происходило, врачи свозили Малявину в Институт Склифосовского, где ей были наложены на руки швы. Затем женщину привезли в отделение милиции. Там она была подробно допрошена. Однако самое удивительное, что в уголовном деле этот протокол впоследствии так и не появился: сначала про него «забыли», а затем его и вовсе потеряли.

Гибель молодого актера взбудоражила столичную богему. В те годы подобные случаи в творческой среде были не так часты, поэтому одних разговоров хватило бы на несколько толстенных томов. К тому же в деле была замешана одна из известных киноактрис, а это придавало событию особую сенсационность. Но нашлись люди, которым лишняя шумиха в этом деле была абсолютно не нужна. Речь идет о чиновниках из Министерства культуры, Госкино. Видимо, им очень не хотелось, чтобы факты этого происшествия всплыли наружу, поэтому было предпринято все возможное, чтобы поскорее его закрыть. Вот почему тогдашним следствием рассматривалась только одна версия произошедшего: самоубийство в состоянии аффекта. На основании этой версии дело тогда и закрыли.

Что касается погибшего, то за его телом в Москву приехала мать – Александра Александровна (она воспитывала сына одна). Похороны Жданько прошли на его родине, в Ярках, где его похоронили на кладбище рядом с могилами дедушки и бабушки. Была на тех похоронах и Малявина.

Между тем для нее дело на этом не закончилось. 6 августа 1980 года в «Литературной газете» появилась статья В. Баскова «Рюмка чая», посвященная этому происшествию. И хотя все герои трагедии были спрятаны за посторонними инициалами, большинство читателей догадались, о ком именно идет речь. Заволновалась и прокуратура. Дело было вновь возобновлено, но через какое-то время прекращено по чьему-то указанию «сверху». Так прошло еще три года.

В 1983 году , с воцарением в Кремле Ю. Андропова, дело по факту гибели Жданько было вновь открыто. Новая экспертиза установила, что рана, нанесенная жертве ножом, не могла быть нанесена им лично. Не мог актер пробить себе сердце и, несмотря на болевой шок, сопротивление хрящей, вытащить нож из раны в идеально противоположном направлении. На основании этого заключения и был сделан вывод: Жданько убила Малявина. В июне 1983 года она была арестована. Состоявшийся через месяц суд приговорил ее к 9 годам лишения свободы. Этапы ее тюремного пути: Бутырка, Красная Пресня, Можайская зона, Воронежская тюрьма, поселение в Ростовской области. В 1987 году Малявина была освобождена по амнистии.

Министр в гневе

Однако вернемся в 1978 год .

Продолжает раскручиваться «история со спецталонами» (которые, как мы помним, активно распространялись через союзную ГАИ среди высшей партийной и государственной знати, а также среди других «хозяев жизни», в том числе и с криминальным прошлым и настоящим).

21 апреля в Кремлевском дворце съездов состоялось торжественное заседание, посвященное 108-й годовщине со дня рождения В. Ленина. Оно началось в 10 утра, а за несколько минут до этого за кулисами Дворца произошло следующее. Министр внутренних дел СССР Николай Щелоков, заметив в толпе пришедших первого зама председателя КПК ЦК КПСС И. Густова, подошел к нему и громко, чтобы слышали все, сказал: «Кто позволил вашему работнику проверять членов Политбюро и их семьи? Таким не место в центральном партийном аппарате, и их надо убирать».

Щелоков имел в виду контролера КПК В. Севастьянова, который, как мы помним, по заданию своего непосредственного руководства «наехал» на начальника столичной ГАИ Ноздрякова, обнародовав его секретную картотеку, в которой значились имена многих влиятельных людей, получивших за взятки спецталоны для частных автомашин. Возмущенный тем, что КПК посмел замахнуться на его людей, Щелоков нажаловался лично Брежневу, и тот дал отбой операции «Спецталон». И хотя с того дня прошло около трех недель, Щелоков не преминул воспользоваться случаем публично отчитать одного из руководителей КПК. Цель при этом преследовалась одна: работники КПК должны были понять, что министр внутренних дел никого не боится. Намек был понят: операция «Спецталон» вскоре была свернута.

Рэкетиры из Юрмалы и торговцы оружием из Таллина

А теперь из Москвы перенесемся в Юрмалу. Там в тот же день, 21 апреля 1978 года , произошло громкое происшествие: неизвестные, позвонив домой гражданину Стренчу (фамилия изменена), потребовали выплатить им 10 тысяч рублей, в противном случае обещая крупные неприятности. Стренч не испугался и ответил отказом. Спустя полчаса рэкетиры привели в исполнение свои угрозы: проезжая на белых «Жигулях» мимо дома Стренча, они произвели несколько выстрелов из ружья и револьвера по окнам дома. Только благодаря счастливой случайности никто не пострадал. Стренч немедленно позвонил в милицию, а оттуда информация ушла в КГБ Латвии, поскольку в этом обстреле усмотрели не уголовную подоплеку, а политическую.

Оперативная группа КГБ прибыла на место происшествия во всеоружии. Были прочесаны ближайшие окрестности, осмотрен тротуар возле дома жертвы, его сад. В ближайшей от дома будке телефона-автомата были сняты десятки отпечатков пальцев в надежде, что среди них имеются и отпечатки вымогателей. Собрав необходимые вещдоки, чекисты вскоре уехали. А спустя час после этого в доме Стренча вновь раздался телефонный звонок. Тот же самый неизвестный, что звонил в первый раз, вновь потребовал от хозяина дома денег, но теперь куда более значительную сумму – 30 тысяч рублей. И опять грозил неприятностями. Стренч опять ответил отказом. Через час его дом снова обстреляли. Приехавшие по вызову чекисты обнаружили в стенах дома и в мебели три пули от нагана и несколько пуль, выпущенных из карабина. А в телефонной будке снова были сняты отпечатки пальцев.

К утру эксперты установили, что некоторые из них полностью совпали со снятыми в предыдущий раз. Так в поле зрения КГБ попал некто Мартиньш-Райтис Зилбертс. Парню было всего лишь 20 лет, но он уже успел отметиться на уголовной ниве: был дважды судим за хищение личной и госсобственности. На тот момент Зилбертс не имел постоянного места работы, и в его гараже стояли «Жигули» белого цвета. Причем точно такая же машина была замечена не только возле дома Стренча, но и в местах совершения других преступлений, совершенных в Юрмале и ее окрестностях за последние несколько месяцев. Открылось, что эти «Жигули» были замечены в целой веренице поджогов и хищений автомашин в Цесисе, разграблений дач в Юрмале, квартирных краж со взломом в Риге.

К концу апреля , кроме Зилбертса, были установлены и остальные члены банды рэкетиров. Ими оказались: Арнис Кандерс, тоже безработный, Робертс Тинте, только что получивший паспорт, Хардий Скрибановскис, уже прошедший первую «школу» в исправительной колонии, и Владимир Шатровский, тоже успевший отбыть наказание за хищение социалистической собственности. Банда базировалась в Тукумском районе в частном домике, который вожак – Зилбертс – купил некоторое время назад, судя по всему на ворованные деньги. Там бандиты отрывались на полную катушку: устраивали оргии, отлеживались после грабежей, там же демонтировали краденые автомобили. Когда вся эта информация попала в руки чекистов, была дана команда на ликвидацию банды. Операцию назначили в ночь на 30 апреля .

В ту ночь трое преступников – Зилбертс, Кандерс и Тинте – намеревались отправиться в Цесисский район на очередное преступление. Брать бандитов решили на Псковском шоссе за поворотом на Цесис. Там белые «Жигули» должен был тормознуть патруль ГАИ якобы под видом проверки документов. А в кустах затаились чекисты во главе с подполковником Янсонсом. Но все планы пошли насмарку. Едва бандиты увидели на своем пути гаишников, как нервы у них не выдержали, и они промчались мимо патруля, не сбавляя скорости. Чекисты бросились в погоню.

В течение десяти минут преступники пытались оторваться от преследователей, выжимая максимальную скорость из своих «Жигулей», но все было напрасно. Когда они поняли, что таким образом им от погони не уйти, бандиты пошли на хитрость. Возле Иерики «Жигули» сделали резкий поворот на боковую дорогу, надеясь, что преследователи на скорости проскочат мимо. Но маневр не удался: Зилбертс, сидевший на месте водилы, слишком резко вывернул руль, и его автомобиль перевернулся. Однако никто из бандитов не пострадал: Зилбертс и Кандерс вылезли наружу и спрятались в кустах, а Тинте бросился бежать в лес.

Первых двоих чекисты нашли почти сразу. Те стали отнекиваться: мол, извините, превысили скорость, заплатим штраф. Чекисты поинтересовались, где третий, как его зовут. И вновь увертки: мол, честное слово, не знаем, подсадили по дороге. Но спектакль, разыгрываемый бандитами, прекратился, едва в кустах, где они до этого прятались, были найдены наган, карабин и патроны. Как установила потом экспертиза, именно из этого оружия был обстрелян дом гражданина Стренча. В итоге под тяжестью неопровержимых улик бандиты начали давать чистосердечные признания. Из их показаний выяснилось, что оружие они добывали у некоего Виктора Римуса, проживавшего в Риге.

Стоит отметить, что раздобыть огнестрельное оружие в СССР второй половины 70-х было трудно, но все-таки можно. Для этого нужно было иметь определенные связи «наверху» и деньги. У латвийских «оружейников» все это было. Поэтому оружие они покупали у военизированной охраны и офицеров Прибалтийского военного округа, а также у «черных следопытов» (людей, которые искали в земле оружие времен войны). Добытое оружие продавалось представителям криминального мира, причем не только в Прибалтике, но и в других республиках.

Тем временем в латвийский город Валгу был отправлен старший лейтенант КГБ Латвии Зариньш. Миссия у него была ответственная: ему надо было втереться в доверие к гражданину Виктору Римусу, снабжавшему оружием рэкетиров из Юрмалы. Незадолго до этого Зариньш уже звонил Римусу домой, объяснил, что вышел на контакт с ним по совету главаря банды с тем, чтобы купить для себя оружие. Римус назначил ему встречу на утро 13 мая .

Между тем Зариньш приехал в Валгу не один – с ним был его коллега лейтенант Пупе, который выступал в качестве водителя. Когда они на своих «Жигулях» подъехали к месту встречи, Римус их уже ждал. Поздоровавшись, он сел в машину и сообщил, что им предстоит ехать в Таллин. Примерно в половине двенадцатого дня они въехали в столицу Эстонии. И почти сразу же чекисты обратили внимание на то, что за их машиной прицепился «хвост» – такого же типа «Жигули» с обычным таллинским номером. Но волноваться не стоило: за этим «хвостом» следовал другой – чекистский.

На одной из улиц, возле телефона-автомата, Римус попросил притормозить. Выйдя из машины, он вошел в будку, в которой пробыл меньше минуты. Вернувшись, сообщил, что ровно в час дня им надо быть на ипподроме. Надо так надо. Когда в назначенное время они подъехали к ипподрому, рядом с ними остановился «жигуленок», в котором находились двое молодых людей. Подозрительно оглядев автомобиль с рижским номером, они переглянулись с Римусом, и тот подал им условный знак: все в порядке. Только после этого те двое вышли из машины и поздоровались с приезжими. Но имен своих не назвали. «Вам придется проехать с нами за город», – сообщили они. И машины вновь тронулись в путь.

Они ехали около часа. Наконец в пригородном лесу процессия остановилась. Оба таллинца вышли из машины и тщательно проверили, нет ли за ними «хвоста». Убедившись, что все нормально, они приказали Римусу и Пупе оставаться в машине, а Зариньша попросили пересесть в их «жигуленок». Тот подчинился, хотя здорово рисковал. Ведь если таллинцы его разоблачили, то им не составило бы большого труда избавиться от него в каком-нибудь укромном месте и бесследно исчезнуть. Но операцию надо было довести до конца. Зариньш не знал, что его коллеги, спрятавшиеся в ближайших кустах, уже подстраховались – отдали команду блокировать все выезды из леса.

Между тем таллинцы отвезли Зариньша в глубь леса и на одной из опушек притормозили. Здесь один из них достал из багажника чемодан, в котором находилась винтовка с оптическим прицелом. «Хороша, – восхищенно произнес чекист, поглаживая приклад винтовки, после чего спросил: – А где наган?» – «В багажнике, – последовал ответ. – Но только один. Если хотите, то сегодня же можете получить еще несколько штук. Расплата та же – серебро, наличка». – «Согласен», – ответил Зариньш.

Они вернулись к месту, где их с нетерпением поджидали Римус и Пупе. Зариньш рассказал коллеге о предложении таллинцев, и тот согласился вернуться в город. Однако по пути туда руководители операции приняли решение задержать торговцев оружием с поличным. На шоссе был выставлен гаишный наряд, который должен был тормознуть процессию якобы с целью проверки документов. Но получилось то же, что и в Юрмале: торговцы предпочли не останавливаться на сигнал жезла, а еще сильнее поддали газу. Тут уж было не до конспирации: из кустов за ними вслед рванули несколько машин с чекистами плюс «Жигули», где сидели Зариньш и Пупе (Римус находился с таллинцами).

Погоня длилась около двадцати минут. На въезде в город преступники решили разделиться: Римус побежал в одну сторону, один из торговцев с чемоданом в другую, а водитель на машине рванул в третью. Но все было тщетно. Первым задержали Римуса, который забежал в первый же попавшийся подъезд дома и хотел там отсидеться. Но его засекли и, загнав на последний этаж, задержали. Водителя взяли спустя двадцать минут на одном из перекрестков. А вот третьему беглецу повезло больше: он находился на свободе дольше своих напарников – почти сутки. Ему удалось затеряться в лабиринтах таллинских улиц и спрятаться на одной из квартир в центре города. Но чекисты быстро установили его фамилию – Оссеп и за одну ночь установили все его явки. Утром 14 мая беглеца взяли без шума и пыли возле газетного киоска. Причем все произошло так быстро и внезапно, что даже прохожие толком не поняли, что у них на глазах обезврежен опасный преступник.

И снова – клюквенники

В начале мая вновь дала о себе знать банда похитителей икон, возглавляемая Михаилом Зацепиным (фамилия изменена). Как мы помним, впервые преступники засветились в октябре 1977 года , когда совершили кражу икон из церкви Знаменская, что в деревне Красное Палехского района Ивановской области. Тогда преступники похитили около 50 икон ХVII—ХIХ веков на общую сумму 72 тысячи рублей. Похищенное предназначалось для перепродажи иностранцам, причем те заплатили ворам значительно меньше той суммы, что реально стоили иконы, – всего 6 тысяч рублей. В течение полугода преступники тратили нажитые грабежом деньги, после чего решились на новое преступление.

В ночь с 9 на 10 мая Зацепин и двое его подельников совершили ограбление Свято-Никольской церкви, что в деревне Чихачево Пестяковского района Ивановской области. Действовали грабители уже опробованным однажды способом: приехали в деревню под покровом ночи на двух автомобилях («Волга» и «Жигули»), после чего Зацепин остался на шухере (стоял снаружи с рацией), а его напарники вскрыли с помощью ножниц по металлу решетку на окне и проникли внутрь. Добычей клюквенников стали 18 икон на общую сумму 1650 рублей и церковная утварь на сумму 3600 рублей.

Как и в первом случае, все похищенное предназначалось для продажи иностранцам. Этих еще можно было как-то оправдать: для них православные святыни абсолютно ничего не значили. Но вот грабителей… Хотя Советский Союз считался государством атеистическим, про таких людей и в те годы говорили: «Ничего святого». А банду Зацепина можно было назвать кощунственной вдвойне: последнюю церковь они ограбили в День Победы.

Захват «Финнэйра»

Благодаря мерам, которые правоохранительные органы СССР стали применять на воздушном транспорте, в стране резко сократилось количество захватов пассажирских самолетов людьми, которые таким образом хотели сбежать на Запад. Но, поскольку число потенциальных угонщиков не сокращалось, они стали искать иные пути побега. Об одном из таких случаев и пойдет рассказ в этой главе.

В среду, 24 мая 1978 года , в Москве случилось беспрецедентное ЧП: вооруженный террорист захватил офис финской авиакомпании «Финнэйр» на улице Кузнецкий Мост. Захват произошел утром. Преступник, вооруженный обрезом и в черной маске, забежал в офис и, произведя выстрел по витрине, потребовал вызвать к нему руководителя компании. Когда тот появился, террорист заявил, что хочет улететь в Финляндию и компания должна ему в этом помочь. «Иначе всех перестреляю!» – пообещал преступник.

Спустя пять минут к месту происшествия уже подтягивались милицейские службы. Первым возле «Финнэйра» оказался наряд во главе с лейтенантом Дмитрием Титенковым из Фрунзенского РУВД. Милиционеры подогнали к дверям офиса «рафик», груженный книгами, пытаясь тем самым лишить террориста обзора. Под прикрытием автомобиля Титенков добрался до входной двери и заглянул внутрь. То, что он увидел, смахивало на кадры из западного боевика: сотрудники компании лежали на полу, а террорист в маске и с обрезом стоял над ними и кричал, чтобы ему предоставили возможность улететь за границу. Титенков сделал попытку разрешить конфликт по-хорошему. Он предложил преступнику выйти и сдаться, на что тот ответил выстрелом из обреза. Пуля угодила в «рафик». Тогда лейтенанту не оставалось ничего иного, как идти на штурм.

Выждав момент, когда террорист отвлекся, Титенков проскочил в вестибюль офиса. Затем с помощью палки он приоткрыл первую дверь, потом вторую. Прямо перед собой, в нескольких шагах, он увидел лежавшего на полу заложника – мужчину средних лет. Лейтенант попытался подать ему сигнал, но в это время его заметил преступник. «Ах ты, падла!» – заорал террорист и выстрелил в милиционера. Однако пуля и на этот раз не достигла цели, ударившись в стену. Пока бандит перезаряжал обрез, Титенков крикнул заложнику, чтобы тот бежал на улицу, а сам сменил дислокацию – отбежал к другой перегородке. Едва он успел это сделать, как террорист выстрелил еще раз. Но пуля снова угодила в бетон. Титенков произвел ответный выстрел из «макарова», но и он оказался неудачным.

Поединок милиционера и террориста продолжался в течение нескольких минут. За это время лейтенант семь раз подставлял себя под пули, пытаясь тем самым лишить преступника патронов. Сам лейтенант произвел из табельного пистолета всего три выстрела. Но решил исход этого поединка отнюдь не свинец. Когда нервы террориста не выдержали и он подбежал к тому месту, где спрятался лейтенант, чтобы расстрелять того в упор, Титенков бросился ему навстречу. Ударом ноги миллиционер выбил у бандита из рук обрез и повис у него на плечах. В тот же миг в офис ворвались коллеги лейтенанта, и общими усилиями террориста удалось обезвредить. За проявленное мужество лейтенант Дмитрий Титенков был награжден орденом Красной Звезды.

Храбрый студент

Как уже отмечалось, в советские годы достаточно часто рядовые граждане, став свидетелями какого-либо преступления, становились добровольными помощниками милиции: либо активно участвовали в поимке преступников в качестве свидетелей, либо сами брали на себя функции преследователей. Сегодня о подобном можно только мечтать. Во всяком случае, в многочисленных криминальных историях, о которых нам рассказывают российские СМИ, почти нет историй, где преступников задерживают рядовые граждане. Причем здесь не только боязнь нарваться на пулю или нож, а элементарное отчуждение граждан от проблем общества. Россияне настолько задавлены бытовыми заботами и не верят в справедливость капитализма по-русски, что предпочитают ни во что не вмешиваться. В советские годы все было иначе. Вот лишь один пример.

В мае 78-го в Ленинграде средь бела дня, прямо в центре города, некий молодой человек выхватил из кармана пиджака молоток и разбил витрину ювелирного магазина «Аметист». Пока работники магазина приходили в себя, преступник быстро сгреб все выставленные на витрине драгоценности в портфель и бросился бежать. На углу он передал портфель своему сообщнику, и они разбежались в разные стороны.

Казалось, что преступники учли все: и внезапность ограбления, и пути отхода. Не учли только одного: реакцию свидетелей. Между тем среди них нашелся тот, кто смело бросился в погоню. Смельчаком оказался студент 5-го курса Ленинградского технологического института холодильной промышленности Михаил Дороднов. Парнем он оказался не только смелым, но и настырным: бежал за преступником несколько сот (!) метров, пока не догнал его и не сбил с ног.

Студент держал преступника до тех пор, пока ему на помощь не прибежал милиционер – участковый С. Костомаров. Вдвоем они скрутили грабителя и доставили в отделение милиции. И хотя в течение доброго часа преступник утверждал, что витрину разбил по пьяни, а где драгоценности, не ведает, – ему никто не поверил. В итоге были изобличены и он сам, и его сообщник, в доме которого были найдены все похищенные драгоценности. А храброго студента наградили денежной премией.

Конец Ереванских грабителей

И снова вспомним о тех грабителях, кто почти год назад (в августе 77-го ) ограбил Госбанк в Ереване. Тем более что операция по их поимке уже близилась к своей благополучной развязке. Правда, сами грабители об этом совершенно не подозревали, успев за этот год привыкнуть к мысли, что они так и останутся неуловимыми для правоохранительных органов.

В те майские дни 78-го братья-разбойники Николай и Феликс Галачяны были озабочены одним: истратив все 10-рублевые купюры (100 000 рублей), они решили пустить в оборот другие – 100-, 50– и 25-рублевые, но опасались, что эти деньги, не попавшие в оборот, могут быть на контроле у милиции. Поэтому преступники решили обменять их на облигации трехпроцентного займа. Причем процесс обмена должен был осуществить за них кто-то другой. Но кто? После некоторых раздумий Николай назвал кандидатуру родного брата своей московской любовницы Людмилы – Владимира Купцова (фамилия изменена), однажды уже судимого.

Купцова уговаривать долго не пришлось. Едва Николай предложил ему уволиться с работы и заняться обменом денег на облигации за ежемесячную мзду в 300–350 рублей, как он тут же согласился. Еще бы, в случае успешного завершения обмена Галачян пообещал ему подарить еще и автомобиль «Жигули» 6-й модели. Как только его согласие было получено, Галачяны приступили к осуществлению задуманного. 3 мая они приехали в поселок Мостовской Краснодарского края, забрали из тайника деньги (1 325 000 рублей) и привезли их в Москву, на квартиру Людмилы (спустя два дня деньги для пущей надежности были перевезены по другому адресу – на съемную квартиру, где жил Николай Галачян).

15 мая Николай Галачян и Купцов приехали в столицу солнечного Узбекистана Ташкент, чтобы совершить первую попытку обмена похищенных из Госбанка денег (300 тысяч рублей) на облигации трехпроцентного займа. Эта операция должна была показать, установлен ли контроль за украденными деньгами достоинством выше 10 рублей или нет. Обмен должен был совершить, естественно, не сам Галачян, а его напарник.

Недельное пребывание в Ташкенте показало, что никакого контроля за украденными деньгами, во всяком случае в Ташкенте, не установлено. Это чрезвычайно обрадовало Галачяна. Он щедро расплатился со своим напарником за оказанную помощь, да еще расщедрился на то, что «снял» для себя и напарника двух девиц, как тогда принято было говорить, легкого поведения. С этими девушками они практически каждый вечер «зависали» в дорогих ресторанах, где сорили деньгами направо и налево. Причем так сильно к ним «прикипели», что, когда пришла пора покидать гостеприимный Ташкент, предложили девушкам махнуть с ними в Москву для продолжения разврата уже там. Девушки с радостью согласились. 22 мая четверка покинула столицу Узбекистана.

Компания в течение нескольких дней кутила в столичных ресторанах, после чего девиц отправили обратно на родину. Затем покупка облигаций продолжилась, но уже в Москве. К концу мая Купцову удалось купить этого добра на общую сумму 175 440 рублей. Кроме этого, была провернута еще одна операция: 31 мая Галачян, как и обещал, купил своему подельнику у частника 6-ю модель «Жигулей», выложив за нее 13 650 рублей. Покупку оформили на имя любовницы Николая – сестры Купцова Людмилы.

Утром в четверг, 1 июня , Купцов в очередной раз сел за руль своей новенькой «шестерки», подаренной ему на днях его подельником, и отправился покупать на украденные в банке деньги облигации трехпроцентного займа. Подобный поход был не первым: первую покупку облигаций в Москве Купцов предпринял еще 27 мая , посетив за сутки сразу четыре сберкассы на улицах: Пятницкая, Марии Ульяновой и двух проспектах – Комсомольском и Вернадского. Тогда он истратил 12 тысяч рублей и ни разу не вызвал ни у одной из кассирш никаких подозрений. Рассчитывал он на удачу и в этот раз, выбрав сберкассу на окраине Москвы – на Чертановской улице, в доме № 1. Там он собирался обменять 6 тысяч рублей. Но операция сорвалась.

Когда Купцов протянул кассирше Наталье Мироновой первую стопку денег, в которой лежали 3 тысячи рублей (30 купюр по 100 рублей), женщина проявила неожиданную бдительность и сделала то, что должны были сделать все ее коллеги из тех сберкасс, куда до этого обращался Купцов. Заметив, что все купюры еще не были в обороте, имеют одну и ту же серию и начальные цифры их номеров тоже одинаковы, кассирша предложила клиенту подождать несколько минут, пока она заполнит необходимые бумаги. Купцов согласился, не заподозрив в этом ничего необычного. А кассирша тем временем отправилась к заведующей сберкассой Галине Макаровой и с ее помощью установила, что серии и номера предъявленных клиентом купюр полностью совпадают с указанными в памятной записке МВД сериями и номерами разыскиваемых денег.

Как только это стало известно, заведующая немедленно позвонила в ближайшее 133-е отделение милиции. А вот стражи порядка подкачали. Вместо того чтобы сразу же выслать к сберкассе наряд, дежурный начал дотошно выяснять у заведующей, не померещилось ли ей, а те ли это купюры, которые разыскиваются. В итоге выяснение затянулось еще на лишние пять минут. Они-то и решили исход дела. Прождав уже больше десяти минут кассиршу, Купцов наконец понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и предпочел больше не искушать судьбу: бросил деньги и спасся бегством. Он умчался на своей «шестерке» от сберкассы ровно за две минуты до того, как туда приехал милицейский наряд. Милиционеров за их нерасторопность потом как следует отчитали, а вот работниц сберкассы – Миронову и Макарову – поощрили: их наградили медалями «За трудовое отличие».

Несмотря на бегство преступника, положительный итог у этого происшествия был: в МВД наконец ухватились за кончик ниточки, который безуспешно искали вот уже почти год. В сберкассу на Чертановской тут же примчались сотрудники МУРа, у которых это дело было на контроле. Самым тщательным образом была допрошена кассирша Наталья Миронова, которая непосредственно контактировала с владельцем украденных денег. Она достаточно подробно описала приметы клиента: высокий, светловолосый, русский. Последнее обстоятельство озадачило сыщиков, поскольку они-то ориентировались на представителей кавказской диаспоры. Однако сыщики вполне резонно предположили, что сами кавказцы могли поостеречься участвовать в операции по обмену денег и подключили к этому делу русского подельника. Поэтому в ориентировку было внесено необходимое дополнение: искать русского в компании кавказцев.

Субботним днем 3 июня Владимир Купцов, еле унесший ноги из сберкассы на Чертановской, отправился в продуктовый магазин поблизости от дома, где он проживал вместе с Николаем и Феликсом Галачянами. В кармане у Купцова покоились несколько сот рублей, на которые он должен был купить побольше продуктов и тут же вернуться обратно. Но когда он подошел к кассе, чтобы выбить чек на покупки, ему чуть не стало дурно. Рядом с кассовым аппаратом висел его фоторобот. Но Купцову повезло: кассирша была настолько увлечена пересчетом денег, что на портрет практически не смотрела, а значит, опознать в покупателе особо опасного преступника никак не могла. Поэтому Купцов покинул магазин неразоблаченным.

Вернувшись домой, он тут же рассказал о происшедшем своим подельникам. Те ему не поверили. «Неужели кассирша в сберкассе сумела тебя так хорошо запомнить, что с ее слов сделали твой фоторобот?» – удивлялись они. «Да клянусь вам, я там как живой!» – уверял друзей Купцов. Его подельники переглянулись. Наконец Николай обратился к Феликсу: «Надо проверить его слова. Сходи в магазин и убедись, что фоторобот – не липа». Феликс отправился выполнять этот приказ. Вернулся он минут через двадцать запыхавшийся. «Ну что?» – нетерпеливо спросил его Николай, сидевший на диване у телевизора: по «ящику» крутили матч чемпионата мира по футболу между командами Венгрии и Аргентины. «Ничего не скажешь – похож», – только и смог ответить Феликс. Купцов торжествующим взором обвел своих подельников, как бы спрашивая: «Ну, а я что говорил?» Он даже представить себе не мог, что с этого момента его жизнь повисла буквально на волоске.

Тем временем столичная милиция буквально рыла носом землю в поисках грабителей. На ноги были подняты значительные силы стражей порядка: патрульные экипажи рассекали город направо и налево, имея на руках фоторобот одного из разыскивемых, участковые посещали подозрительные квартиры. А пока низшие звенья розыскной машины пытались выйти на след преступников, высшие чины МВД уже заранее предвкушали победу. Так, когда из Омска в столицу вернулся начальник уголовного розыска страны Игорь Карпец, начальник дежурной части МВД генерал Ложкин сообщил, что преступление «объявлено раскрытым». Обрадованный Карпец позвонил в управление, где его радость быстро остудили: сказали, что все это беспардонная ложь и липа.

Через час Карпец собрал всех, кто был занят в этом деле, в том числе и тех, кого привлекли к работе в его отсутствие по приказу Щелокова. Один из них сообщил, что все нити происходящего ведут к секретному агенту, который и поведал руководству БХСС о том, что якобы знает преступников, за что без всякой проверки и без задержанных преступников получил вознаграждение. На самом деле агент врал, пытаясь таким образом выслужиться перед начальством и заработать деньги. Этот агент также сообщил, что у него намечена встреча с преступниками в ресторане гостиницы «Пекин» 6 июня.

Далее послушаем рассказ самого И. Карпеца: «И тут, как говорят, я пошел ва-банк. Взял и поставил за этим агентом собственными силами (я не доверял специальной службе, сплошь задействованной на выполнение плана, возглавляемого министром), силами сотрудников уголовного розыска наружное наблюдение. Мои люди, сменяясь, целый день и вечер просидели в ресторане, наблюдая за агентом БХСС. Как и следовало ожидать, никто с ним на встречу не пришел. Зато он „честно“ целый день не объявлялся пред светлые очи обманутых им сотрудников БХСС. Его „проводили“ до самого дома, стерегли до утра, но он из квартиры не вышел. Вечером, уже зная обо всем, вскоре после того, как этот агент под нашим наблюдением отправился домой, я позвонил начальнику УБХСС Перевознику и вежливо спросил: ну, как дела, что нового, ведь его человек встречался с преступниками, когда будет проведена операция по их задержанию, сегодня крайний для этого срок? В ответ прозвучало невразумительное объяснение, что, мол, операция задерживается, что его человек виделся с преступниками (!) и что ему якобы сообщили об изменении планов.

Я, не скрываю, получил тогда огромное внутреннее удовлетворение и от звучавшей в его голосе растерянности, и от понимания того, что он бессовестно лжет, – он ведь даже не предполагал, что я за его человеком поставлю наружное наблюдение и в любой момент смогу уличить его во лжи…»

Между тем дни ереванских грабителей на свободе были уже сочтены. Причем задержать их удалось благодаря стараниям сексота (секретного агента), но не обэхаэсного, а муровского. Задержание произошло в ночь с 6 на 7 июня . Для преступников это стало полной неожиданностью. Ведь после того, как они узнали, что за их подельником – Купцовым – охотится вся столичная милиция, они решили покинуть город, уехать в Сочи. Но этим планам не суждено было осуществиться. О том, как развивались события, рассказывает их непосредственный участник сыщик МУРа Виктор Иванов:

«Утром 6 июня в МУР позвонил один из секретных агентов и сообщил, что в Южном речном порту два парня армянской национальности и русская девушка хотят снять квартиру за приличные деньги. Источник назвал номер телефона для предложений. Мы уточнили его: владелицей дома (№ 179 по улице Лобачевского. – Ф.Р. ) оказалась дама лет пятидесяти. Мы нагрянули к ней. Женщина поведала, что у нее снимали комнату два армянских парня – Николай и Феликс, но они только что переехали к какой-то девушке, и дала ее телефон. Мы упросили женщину позвонить незнакомке и сказать, что ребята оставили сверток, пусть приедут и заберут его. Трубку взяла девушка и сообщила, что ребят дома нет, но скоро будут, и она напомнит им о звонке хозяйки.

Через полчаса позвонил парень и спросил: «Что в свертке?» Женщина ответила: «Разворачивать боюсь, приезжайте сами и смотрите».

Спустя примерно час, около одиннадцати вечера, у дома остановились «Жигули», из кабины вышли два парня: русский и армянин. Мы взглянули на фоторобот и узнали в русском того, что сбежал из кассы на Чертановской улице. Парни поднялись в квартиру, прошли в дальнюю комнату, где ранее жили, где мы их и арестовали.

На Петровке, 38, Феликс говорить отказался, мол, ничего не знает, а Володя откровенно поведал, что его сестра Людмила дружит с Николаем Галачяном, что тот дал ему денег, чтобы купить облигации в сберкассе. Но он не сделал этого, потому что испугался. Сказал, что Николай и Людмила должны сегодня уехать в Сочи на отдых и он должен отвезти их на вокзал.

Мы посадили Володю в машину и помчались по указанному адресу (ул. Медынская. – Ф.Р. ). Здание окружили. На просьбу брата дверь открыла Людмила. Молодая пара была занята хлопотами перед дальней дорогой. Мы объявили об аресте и тут же произвели обыск. Деньги нашлись сразу: они были в чемодане, а облигации находились в кейсе (всего у преступников изъяли 228 900 рублей наличными и 175 440 рублей в облигациях трехпроцентного займа. – Ф.Р. ). Помимо денег и облигаций мы изъяли маски, перчатки и схемы всех сберегательных касс Москвы.

С деньгами вышло недоразумение. Когда их пересчитали, не оказалось приличной суммы (872 000 рублей. – Ф.Р. ). На вопрос где, ответили, что в машинном колесе. А машину уже отогнали на стоянку. Снимут колесо – пропали деньги. Я помчался на стоянку, снял покрышку. Деньги оказались на месте…»

Еще 100 тысяч рублей преступники спрятали во дворе квартиры Феликса Галачяна по улице Камо в Ленинакане. В этом они признались уже на следующее утро после ареста. Карпец лично позвонил начальнику угро Армении Э. Шахназарову и попросил проверить эту информацию. Сказанное полностью подтвердилось. Таким образом из похищенных в Госбанке денег в сумме 1 525 000 рублей у преступников было изъято 1 276 340 рублей. Так было раскрыто это беспрецедентное в советской криминальной истории преступление.

В поисках гангстеров из Куйбышева

В Куйбышеве продолжались поиски гангстеров, напавших в марте на инкассаторов. Дни шли за днями, а каких-нибудь серьезных зацепок у сыщиков так и не появлялось. Как вдруг в начале июня неожиданная новость пришла из Ростова-на-Дону. Там во время ограбления киоска (в ночь со 2 на 3 июня ) был задержан трижды судимый гражданин Демидов, который внезапно признался, что хорошо знает одного из убийц инкассаторов и даже может показать, где он скрывается. Из Куйбышева туда срочно вылетел инспектор угро Александр Алексеев. Он встретился с Демидовым и выяснил следующее.

По словам задержанного, убийцу инкассатора зовут Кцоев, они вместе отбывали срок в одной из колоний. Последний раз Демидов видел своего кореша на второй день после нападения на инкассаторов, когда тот вместе со своим подельником прятал чемоданы с деньгами в камере хранения вокзала. Их встреча длилась около получаса, после чего они расстались: Демидов уехал в Ростов, а Кцоев собирался отправиться к себе домой, в Ялту. «Адрес знаешь?» – спросил его Алексеев. «Название улицы не помню, но на глаз найти смогу», – последовал ответ. Алексеев насторожился: преступник вполне мог мухлевать, чтобы под видом поездки в Ялту совершить побег. Но и отмахнуться от этой версии тоже было нельзя: ведь других зацепок у следствия пока не было. Тем более все, что Демидов рассказал о своем пребывании в Куйбышеве, подтвердилось: он действительно жил в гостинице «Жигули» в конце марта. В итоге Алексеев связался со своим непосредственным начальством и выбил у него «добро» на поездку в Ялту.

Сопровождать Демидова на юг вместе с Алексеевым отправился еще один человек – следователь по особо важным делам областной прокуратуры Виктор Казберов. Ялта жила своей привычной жизнью: по улицам фланировали толпы отдыхающих, еще больше их было на пляже. А сыщикам было не до отдыха: приковав к себе наручниками Демидова, они ходили по окрестностям вокруг города, пытаясь с его помощью найти нужный дом. Однако дни шли, а результатов не было никаких. Демидов оправдывался: «Гражданин начальник, у меня же адрес не записан. Но я хорошо помню: дом этот в горах, перед окнами два кипариса, во дворе – каменный амбарчик. Найдем».

Истинная подоплека этого путешествия открылась на седьмые сутки. Когда они в очередной раз безуспешно обошли несколько пригородных улиц, Демидов сумел изловчиться и открыл под накинутым ему на руки пиджаком (чтобы люди не шарахались) наручники. И на перекрестке, где скопилась изрядная толпа отдыхающих, бросив пиджак в лицо Алексееву, Демидов помчался на противоположную сторону улицы. Он все рассчитал вроде бы правильно: в такой мешанине людей стрелять по нему из пистолета невозможно – наверняка заденешь случайных прохожих. Но он просчитался. Алексеев оказался человеком не робкого десятка – едва Демидов рванул на противоположную сторону улицы, выхватил пистолет и выстрелил в воздух: «Стой! Стрелять буду!» И столько в этом крике было уверенности, что Демидов понял: этот – выстрелит. И остановился. В тот же день все трое вернулись в Куйбышев.

А там тем временем вовсю продолжались поиски гангстеров. Милиция проверила уже более сотни подозрительных, опросила десятки свидетелей, однако так и не сумела приблизиться к разгадке этого преступления хотя бы на миллиметр. Личности преступников как были неизвестны с первого дня, так и продолжали таковыми оставаться через четыре месяца после совершения нападения. Поэтому бандиты торжествовали победу. В течение всего этого времени они вели себя тише воды ниже травы, а потом, видя, что все потуги сыщиков выйти на их след не увенчались успехом, осмелели. В июле они решили наконец-то расслабиться и гульнуть по полной программе – отправиться в Прибалтику. Благо денег было в избытке: из 96 451 рубля, похищенных у инкассаторов, бандиты взяли себе 60 тысяч, а остальные спрятали (как мы помним, по 20 тысяч досталось непосредственным исполнителям ограбления Долотову и Бирюкову, а Рамьянову и Ишимову – по 10 тысяч).

Между тем погреть свои косточки на прибалтийском курорте отправились только трое – Ишимов, Долотов и Бирюков, а Рамьянову было в этом отказано: ему приказали стеречь оставшиеся 36 тысяч рублей, спрятанные в подвале дома по улице Тухачевского, где жила его тетка. Знай бандиты, чем это обернется, сто раз бы подумали, прежде чем решиться на это. Дело в том, что, пока они предавались курортным забавам, их подельник решил присвоить себе все деньги и спрятал их у себя на даче. А когда его дружки, счастливые и загоревшие, вернулись назад и не обнаружили денег в обычном месте, он, не моргнув глазом, заявил: «Ничего не знаю, ничего не ведаю». Наивный малый! Ведь, кроме него, никому более о тайнике известно не было и свалить случившееся на какого-то постороннего дядю было верхом безрассудства.

Короче, дружки не стали долго выяснять подоплеку случившегося, а просто стукнули Рамьянова резиновым молотком по голове и вывезли на машине в укромное место – в лес у Красной Глинки. Там парню накинули на шею брючный ремень и заявили: скажешь, где деньги, – оставим в живых, а нет… Зная своих дружков лучше, чем кто-либо, Рамьянов сразу понял, что они не шутят. И во всем сознался. После чего стал буквально умолять оставить его в живых. Друзья пошушукались между собой и решили не пачкать руки кровью. Но отнюдь не из жалости: не хотели давать милиции лишний повод сесть им на «хвост». Но Рамьянову все равно отплатили: через день сожгли его дачу. Хотя тот не шибко по этому поводу расстроился – дача-то была им застрахована на кругленькую сумму.

Несмотря на все старания опытных оперативников, раскрыть это преступление по горячим следам так и не удалось. Уж больно ловко все обставили грабители. В итоге их не поймали ни в этом году, ни в следующем. И они припеваюче жили на ворованные деньги. А попутно стали совершать новые преступления: например, ограбили склад на станции (унесли автодеталей на сумму 2413 рублей 82 копейки), угнали автомобиль «Нива», ограбили квартиру, убили двух автовладельцев. И все же, как говорят, сколь веревочке ни виться… В августе 1983 года куйбышевских гангстеров арестовали. Суд приговорил всех четверых к расстрелу.

Два мира – две преступности

В Советский Союз с дружественным визитом приехал знаменитый американский боксер Мохаммед Али. Он прилетел в Москву 12 июня , после чего сразу уехал в Среднюю Азию – в Ташкент и Самарканд. Пробыв там несколько дней, он вернулся в Москву, где 19 июня встретился в Кремле с Леонидом Брежневым. Беседа длилась чуть больше получаса. Прощаясь, генсек подарил американскому гостю свою книгу «Малая земля».

В тот же день Мохаммед Али собрал пресс-конференцию, на которой рассказал не только о своей встрече с советским лидером, но и о своих впечатлениях на советской земле. Боксер рассказал следующее: «Я нахожусь под огромным впечатлением от встречи с Леонидом Ильичом Брежневым… Мне трудно найти слова… Я простой американский боксер, но мне была оказана высокая честь быть принятым господином Брежневым… Я привык слышать, что русские всегда угрожают американцам. Но я убедился, что это не так. Брежнев – горячий сторонник мира, я это понял, беседуя с ним 35 минут. Он не похож на того, каким его представляет кто-то в нашей стране. Это – великий человек, который руководит великой страной…

Брежнев в хорошей форме! Вы много лет будете слышать его. Когда я сходил с трапа самолета в Москве – ожидал увидеть солдат с автоматами… За 8 дней я не видел ни одного ружья или пистолета. У нас в стране на улицах грабят, повсюду можно встретить проституток… Когда в Москве моя жена пошла в парикмахерскую и оставила там на столе сумочку с драгоценностями и деньгами, она не боялась, что их украдут. Когда я в 2–3 часа ночи выбегал на темные московские улицы, чтобы потренироваться, я был в полной уверенности, что на меня никто не нападет…»

Достаточно сказать, что в той же нью-йоркской подземке в 1978 году было совершено 12 906 зарегистрированных преступлений (около 35 в день). В том числе вооруженных налетов на будки кассиров – 229, убийств – 9. Да и жетон на одну поездку там стоил 50 центов, а у нас всего лишь пятак. Но это так, к слову.

Псих на воле

Москва 70-х годов ХХ века считалась одним из самых спокойных городов в мире: здесь было минимум тяжких преступлений, а правоохранительная система работала как часы. И если москвичи к такому положению давно привыкли, то иностранцы, которые приезжали в столицу СССР в качестве туристов, всегда этому поражались. И это было понятно: например, в тех же США все крупные города представляли собой серьезную опасность не только для местных жителей, но и для туристов. Вот лишь один случай, датированный 1978 годом .

Один из ярых западногерманских антикоммунистов, профессор Клаус Менерт часто наведывался в США, где читал курс лекций в Колумбийском университете. В своих выступлениях профессор постоянно пытался доказать студентам жизнеспособность и превосходство капиталистического Запада над социалистическим Востоком. Однако длилось подобное вплоть до того дня, как на одной из улиц Нью-Йорка грабителями не был убит друг и коллега Менерта, профессор того же Колумбийского университета Вольфганг Фридман. Причем убили его практически ни за что: он готов был отдать преступникам все деньги, что у него были (кстати, сумма была не слишком большой), лишь бы этим дело и ограничилось. Но грабители его хладнокровно зарезали.

Это преступление настолько потрясло Менерта, что он, вернувшись на родину, опубликовал в газете «Крист унд вельт» большую статью, где уже иначе взглянул на так долго прославляемый им американский образ жизни. Нет, он не стал «леваком» и не призывал к социалистической революции, однако он весьма точно охарактеризовал ситуацию, которая складывалась тогда не только в США, но и во всем капиталистическом мире. Цитирую: «Болезни сегодняшней американской реальности – это завтрашние болезни Европы. Мы обязаны срочно выработать свой, западноевропейский иммунитет против американской заразы. И времени у нас – в обрез, как у человека, которому уже накинули петлю на шею и поставили под виселицу».

Советскому Союзу в отличие от той же ФРГ, где жил Менерт, бояться было нечего: он был надежно защищен от американского (и вообще капиталистического) влияния «железным занавесом». Правда, с началом разрядки в середине 70-х в этом «занавесе» все больше стало появляться брешей, сквозь которые в страну «победившего социализма» стали проникать пресловутые «западные ценности». Не все они, конечно, были смертельны для социализма, а те, что такую опасность представляли, могли быть легко биты советской пропагандой. Однако последняя повела себя бездарно – вместо гибкого и современного подхода к этой проблеме избрала самый кондовый, тот, что практиковался еще с 30-х годов. Впрочем, эта беда была присуща всей советской системе того периода, что неудивительно – страну продолжали возглавлять в основном те деятели, которые были выпестованы в далекие сталинские годы и уже были не в силах понимать современные реалии. Но вернемся к теме преступности.

В Москве 70-х, конечно же, тоже совершались преступления против иностранцев, но это были в основном бескровные деяния. Например, грабежи, когда у туристов отнимали ценные вещи вроде фотоаппаратов или джинсов. Убийства иностранцев в Москве если и совершались, то крайне редко: за все 70-е таких случаев было всего четыре. Да и то, одно из них случилось по причине банальных семейных «разборок». Тогда двое несовершеннолетних детей убили своего отца – мексиканского дипломата Мануэля Портилья. Тот завел себе любовницу, постоянно унижал жену (кстати, русскую) и детей, в результате чего они решили убить родителя. Правда, в ходе этого преступления пострадала невинная женщина – домработница, которую подростки тоже убили, поскольку она стала невольным свидетелем преступления (отец и домработница были убиты одним способом – выстрелами из охотничьего ружья). Это убийство было быстро раскрыто МУРом, и отцеубийцы получили суровое наказание: старший сын был приговорен к 14 годам тюрьмы, младший – к 10.

Между тем самое кровавое преступление против иностранцев в Москве произошло чуть раньше описанного – летом 1978 года . 27 июня в самом центре города, возле гостиницы «Интурист» (она стояла в самом начале улицы Горького, у гостиницы «Националь»), были зарублены топором трое иностранцев-шведов. Произошло это средь бела дня на глазах у десятков свидетелей. Зрелище было жутким. Туристы стояли у входа в гостиницу, ожидая прибытия автобуса, который должен был отвезти их на экскурсию. Настроение у всех в этот теплый солнечный день было праздничное. Поэтому никто не обратил внимания на странного молодого человека, который стоял чуть в стороне от туристов и внимательно за ними наблюдал. На парне был пиджак, левую сторону которого он почему-то придерживал рукой. Незнакомец направился прямиком к туристам.

Все произошло очень быстро. Едва парень поравнялся с первым иностранцем, как выхватил из-под пиджака топор и обрушил его на голову шведа. Тот, как подкошенный, рухнул на землю. Увидев это, его земляки на какое-то мгновение оцепенели от ужаса, и этого времени убийце вполне хватило, чтобы ударить топором еще двух туристов. Сделать большее маньяк не успел, поскольку тут на него навалились прохожие и вырвали из рук орудие убийства.

Вечером того же дня вся Москва знала об этом преступлении. Тем более что западные радиоголоса только и делали, что описывали в своих новостях эту трагедию, пытаясь выдать случившееся за закономерность: дескать, в СССР западным туристам опасно находиться. И когда на следующий день в ряде советских газет появилась скупая информация об этом инциденте – сообщалось, что на шведских туристов напал психически ненормальный человек и с помощью топора двух человек убил и одного тяжело ранил, – «вражьи голоса» эту информацию всячески опровергали. Они продолжали утверждать, что убийца был совершенно здоров и на убийство пошел исключительно по идейным соображениям: дескать, был переполнен ненавистью к представителям капиталистического мира. Кто оказался прав в этом споре, показало время. Спустя несколько лет свидетели тех событий рассказали о подробностях происшедшего летом 78-го. По их словам, события выглядели следующим образом.

Нападавший действительно был псих. Этот парень впервые попал на заметку медиков еще в 1972 году , когда с помощью все того же топора нанес травму своему сверстнику. Тот снялся в кино, а его душевнобольного приятеля на этой почве изъела зависть. В итоге он решил восстановить «справедливость» с помощью топора. За это его упекли в психушку, где он пробыл несколько лет. Потом тамошние врачи сочли его выздоровевшим и выписали на свободу. Как показало будущее, зря. 27 июня 1978 года псих опять взялся за любимое оружие. Повздорив дома из-за какого-то пустяка с племянником, он в порыве гнева схватил топор и раскроил несчастному череп. Но этого ему показалось мало, и он отправился вершить «правосудие» на улицы Москвы. Вскоре ноги привели его к гостинице «Интурист». Что было дальше, мы уже знаем.

Любовь зла-2

В июле в криминальной хронике столицы оказался один из высокопоставленных чинов Министерства обороны – генерал-майор Владимир Орский (фамилия изменена). История в своем роде уникальная, а в основе ее лежала… безумная любовь.

В тот злополучный день бравый генерал вернулся домой раньше обычного и застал свою молодую супругу в постели с неизвестным мужчиной. Оскорбленный супруг, естественно, бросился на незнакомца с кулаками, но тот оказался не робкого десятка: будучи чуть ли не вдвое моложе генерала, парень опрокинул хозяина квартиры на пол и стал его избивать. Жена, увидев это, с криками выбежала на лестничную площадку. Вскоре к месту происшествия приехала милиция, которую вызвали соседи генерала. Незнакомец был задержан и препровожден в отделение. Поскольку в деле фигурировал высокий чин Минобороны, это дело передали в Военную прокуратуру.

Как выяснило следствие, назнакомцем оказался работник одного из московских промышленных предприятий Владимир Гущин (фамилия изменена). На вопрос следователя, каким образом он оказался в квартире генерала, Гущин стоически молчал, повторяя лишь одно: «Спросите у генеральши». Спросили. И женщина поведала следующую душераздирающую историю. По ее словам, в тот злополучный вечер она легла спать раньше обычного, оставив открытым настежь окно (генеральская квартира находилась на втором этаже). Однако через некоторое время женщина была разбужена посторонним шумом в квартире. Открыв глаза, она обнаружила возле себя незнакомого мужчину, который схватил ее за горло и под угрозой смерти изнасиловал. Когда все было закончено и насильник собрался было уже уходить, домой вернулся муж пострадавшей. Дальнейшее известно.

Когда Гущина попросили подтвердить этот рассказ генеральши, он сказал: «Да, так и было. Бес попутал. Шел мимо, увидел в открытом оконном стекле обнаженную женщину и не смог с собой совладать». Дело направили в суд. На суде Гущин подтвердил данные им на следствии показания и был осужден на шесть лет тюрьмы. Хотя на самом деле если он и был в чем-то виноват, то только в том, что… безумно любил генеральшу.

Как выяснилось спустя три года, Гущин и генеральша были давними любовниками. По нескольку раз в неделю они встречались на квартире генерала, пользуясь тем, что тот допоздна засиживался на работе. Но однажды график военного дал сбой, и любовникам грозило полное разоблачение. Однако генеральша решила схитрить. Опасаясь гнева супруга, она выдумала историю про мнимое изнасилование, а ее любовник, который в ней души не чаял, вынужден был полностью согласиться с версией своей возлюбленной. И отправился за решетку. Но терпения у него хватило лишь на три года. Потом он написал покаянное письмо в Прокуратуру СССР, и его дело вернули на доследование. Итог у этой истории оказался «хеппи-эндовый». Гущина выпустили на свободу раньше срока, и они с генеральшей, теперь уже бывшей, поженились.

Подвиг на пушке

Несмотря на весьма сложную идеологическую обстановку в СССР конца 70-х, когда все большее число людей испытывали апатию и разочарование, место подвигу все равно находилось. Например, как бы ни изменилось отношение многих людей к добровольным народным дружинам (ДНД), многие участники этого движения, которому год назад исполнилось 20 лет, продолжали с честью нести звание дружинника. И порой рисковали своими жизнями, чтобы обеспечить порядок на улицах городов. Вот лишь один из подобных примеров.

Это случилось в Москве, в самом центре города – на Пушкинской площади. Стоит отметить, что этот район в Москве – улица Горького и Пушкинская площадь (Пушка) – еще с 50-х годов стала любимым местом для неформальной молодежи. Те же стиляги прозвали эту улицу Бродвеем и постоянно фланировали там, поражая прохожих своим внешним видом. В 60-х годах эти места облюбовали хиппи, а десятилетие спустя им на смену пришли панки, рокеры и другие представители «продвинутой» молодежи. Чаще всего они собирались на Пушке либо в подземном переходе под площадью, который они прозвали «Трубой». В конце 70-х там можно было купить у спекулянтов не только свежий диск какой-нибудь модной западной рок-группы, но даже «дозу» (наркотики). Милиция периодически зачищала Пушку от этой публики, однако та упорно туда возвращалась, будто пчелы к своим сотам.

В тот теплый летний день 1978 года двое дружинников – студенты МГУ Игорь Подольский и Дмитрий Спитковский – несли дежурство в этом районе. И обратили внимание на группу молодежи, которая собралась у памятника Пушкину и довольно вызывающе себя вела: отпускала скабрезные шуточки по адресу прохожих, сквернословила. Несмотря на то что численное превосходство было на стороне хулиганов, дружинники решили вмешаться в ситуацию – попросили молодых людей вести себя более культурно. На что те ответили… еще более отборным матом. Будь с дружинниками милиционер, наверняка события развивались бы в ином русле – оскорблять стражей порядка в самом центре города даже самые отпетые хулиганы редко решались – себе дороже. Но поскольку дружинники были одни, хулиганов это обстоятельство только подстегнуло. Однако то, что последовало затем, нарушителей общественного порядка откровенно обескуражило.

Вместо того чтобы ретироваться, дружинники шагнули в толпу хулиганов и потребовали от двух из них – самых активных – пройти в ближайшее, 108-е отделение милиции. Но вместо этого один их хулиганов внезапно извлек на свет… пистолет. Увидев оружие, студенты, естественно, опешили (огнестрельное оружие в руках мирных граждан по-прежнему было диковинкой). Но длилось это замешательство недолго. Затем Подольский шагнул к обладателю пистолета и попытался его отобрать. Хулиган нажал на спусковой крючок. К счастью, стрелял он не в дружинника, а в асфальт, будучи уверенным, что этот выстрел охладит пыл нападавшего. Но Подольский не испугался: он схватил стрелявшего за руку и попытался вывернуть ее в надежде выбить пистолет. В следующую секунду раздался второй выстрел, который оказался более точным – пуля угодила в грудь дружиннику.

После второго выстрела толпа хулиганов, которая все это время безмятежно наблюдала за происходящим, мгновенно испарилась. На месте происшествия остались только трое: хулиган с пистолетом, раненный в грудь Подольский и его товарищ Спитковский. Даже многочисленные прохожие, которые проходили поблизости, разбежались в стороны, едва услышали выстрелы. Поэтому Спитковскому пришлось в одиночку разбираться с преступником. И ему это удалось. Повиснув на плечах стрелявшего, он повалил его на землю и, выбив пистолет, заломил ему руки за спину. Тут уж и прохожие опомнились: подбежали к дружиннику и помогли ему скрутить преступника.

Вскоре к месту происшествия прибыли милиция, карета «Скорой помощи». Задержанного препроводили в отделение милиции, а Подольского доставили в Институт скорой помощи имени Склифосовского. В течение нескольких часов длилась операция, где врачи буквально боролись за жизнь дружинника. Наконец родственникам и друзьям храброго студента сообщили радостную весть: жизнь пациента вне опасности. Спустя некоторое время центральные газеты сообщили, что смелые действия дружинников по достоинству оценены государством: Игорь Подольский был награжден орденом Красной Звезды, а Дмитрий Спитковский – медалью «За отличную службу по охране общественного порядка».

С топором наперевес

В субботу, 29 июля , в Москве было совершено убийство, которое удалось раскрыть по горячим следам. Преступление произошло рядом с зоной отдыха на Киевском шоссе. Некий маньяк типа того, что напал на шведских туристов возле гостиницы «Интурист», устроил охоту на людей в лесопарковой зоне. Как и его предшественник, этот убивец тоже избрал в качестве орудия преступления топор. С его помощью он убил ни в чем не повинного мужчину, прогуливавшегося по лесной тропинке зоны отдыха.

К счастью, у этого преступления оказался свидетель, иначе жертв было бы гораздо больше. Мужчина, увидевший нападение, выбежал на шоссе и тормознул патрульную машину ГАИ, которая двигалась в сторону центра. «Там только что убили человека!» – сообщил очевидец преступления милиционерам и указал стражам порядка то направление, где все произошло. Гаишники тут же связались со своими коллегами, чтобы те перекрыли дорогу на своих направлениях и искали светловолосого мужчину в сером пиджаке и черных брюках. Сообщение появилось как нельзя кстати.

Едва инспектор ГАИ, младший лейтенант милиции В. Катынский принял его, как из леса на шоссе вышел мужчина, приметы которого в точности совпадали с описанными. «Ваши документы!» – шагнул к нему Катынский. То, что произошло дальше, со стороны напоминало эпизод из детективного фильма. Незнакомец выхватил из-под пиджака топор и бросился на милиционера. Но тот только этого и ждал. Увернувшись от удара, он одной рукой перехватил руку с топором, а другой нанес сильный удар снизу вверх в лицо нападавшего. Хук правой оказался отменным: убивец оказался в глубоком нокауте. С момента совершения убийства прошло 35–40 минут.

Бдительный инспектор

В августе в Москве задержали шайку квартирных воров. Этого успеха удалось добиться благодаря бдительности старшего инспектора угро 114-го отделения милиции капитана милиции Кунина. Это он поздно вечером, возвращаясь с дежурства, обратил внимание на молодую женщину, которая стояла у припаркованного возле дома № 3 на улице Строителей «Запорожца», нервно курила и периодически озиралась по сторонам. Наметанный глаз сыщика сразу учуял в поведении незнакомки что-то подозрительное. «Не иначе как на шухере стоит», – предположил Кунин и решил понаблюдать, что будет дальше. А дальше было вот что.

Недокурив очередную сигарету, женщина щелчком отбросила ее в сторону и села в автомобиль. И через пару минут достала еще одну сигарету. Здесь Кунин решил больше не испытывать судьбу и подошел к незнакомке. Представившись и предъявив ей свое служебное удостоверение, сыщик поинтересовался: «Ваша машина?» – «Моя», – последовал ответ. «А права у вас имеются?» – озадачил новым вопросом женщину сыщик. «Имеются… только я оставила их дома», – ответила незнакомка. «Тогда попрошу вас выйти из машины и пройти со мной в отделение», – приказал Кунин даме. Та попыталась было возмутиться, но, поняв, что милиционера таким образом не прошибешь, вынуждена была подчиниться.

Доставив дамочку в отделение, Кунин взял с собой трех напарников и вновь отправился к дому № 3 по улице Строителей. Интуиция подсказывала ему, что если женщина кого-то ждала, значит, они непременно должны объявиться возле «Запорожца». Чутье сыщика не подвело. Спустя 20 минут из дома вышли двое мужчин, причем у каждого в руках было по огромному тюку с вещами. Они успели сделать всего лишь несколько шагов, как сзади на них набросились стражи порядка и ловко защелкнули на руках незнакомцев наручники. Как выяснилось вскоре, оба задержанных оказались матерыми квартирными ворами, а женщина исполняла в их шайке роль наводчицы.

Во главе банды – сын генерала

На Западе по-прежнему в большом ходу были предметы русской старины, поэтому в СССР не переводились те, кто мечтал заработать на этом бизнесе капитал. В итоге в августе 78-го в Москве на свет появилась еще одна банда клюквенников (похитителей церковной утвари и антиквариата), которой суждено будет войти в анналы отечественной криминалистики как одной из самых дерзких группировок в этой области.

Создал и возглавил банду не кто-нибудь, а сын знаменитого полководца, командующего артиллерией Войска польского Петра Дейнеховского Анатолий. Благодаря заслугам отца перед Родиной парня ожидали весьма радужные перспективы, но он предпочел избрать иную стезю – криминальную. Начинал он рядовым кидалой у магазина «Весна» на Мичуринском проспекте – «кидал» доверчивых приезжих, жаждущих приобрести дефицитные ковры, представляясь им как заведующий складом. Интеллигентные манеры и синий халатик, накинутый на плечи, делали свое дело – никто из жертв даже предположить не мог, что этот юноша со взором горящим может их «кинуть». А он «кидал». Да еще как «кидал» – на тысячи рублей.

«Побомбив» приезжих примерно годик, Анатолий решил переквалифицироваться в более престижную криминальную профессию – в клюквенники. Произошло это не вдруг, а после того, как парень изрядно пообщался с деловыми в «Стекляшке» – ресторане «Хрустальный», что на Кутузовском проспекте. Поскольку одному грабить церкви ему было несподручно, Анатолий подобрал себе бригаду из трех человек. В нее вошли: Андрей Зимовкин (выпускник Бауманского высшего технического училища), Александр Замовский (сын академика, ближайшего сподвижника И. Курчатова) и Игорь Лакшин (без именитой родословной, но зато с задатками хорошего альпиниста, что было очень даже кстати).

Дебют банды состоялся в конце лета 78-го . Местом совершения первого преступления главарь выбрал Донской монастырь, причем осуществить задуманное должен был «альпинист» Лакшин. Ему предстояло под покровом ночи пробраться на купол церкви, выставить стекло и, спустившись вниз по веревке, взять икону Иоанна Воина в золотом окладе и уйти обратно через купол.

Вооружившись веревкой, он добрался до купола и стал спускаться вниз. Однако узел на конце он завязал не слишком туго, отчего тот развязался, и вор рухнул вниз. В итоге Лакшин сломал ключицу и стал звать на помощь. На шум прибежали старушки, жившие при монастыре, но в потемках приняли стонущего не за вора… а за посланца Божьего. Прибежавший вслед за ними сторож оказался не столь наивным и препроводил задержанного в милицию.

В отделении вор разыграл целый спектакль: стал клясться, что в монастырь забрался по причине своей набожности: дескать, хотел свечку поставить Иоанну Воину и помолиться. Но стражи порядка оказались не лыком шиты и передали дело в прокуратуру. Однако у Лакшина на этот случай была отмазка: он имел на руках справку о своей психической неполноценности, которая помогла ему в дальнейшем избежать уголовного наказания – его отправили лечиться в психушку. После этого провала Анатолий Дейнеховский зарекся работать в Москве и стал грабить церкви исключительно за ее пределами.

Кошмар Сочи

Тем временем курортный город Сочи вовсю обсуждал жуткую историю – убийство курортницы из Ташкента Маргариты Тернавиной. Стоит отметить, что этот город никогда не был славен своим спокойствием по части криминала, однако подавляющая часть преступлений, происходивших в нем, приходилась на долю мошенничеств, краж и других не «тяжких». Убийства в Сочи были редкостью, поскольку местная братва блюла традиции – город-курорт и без того приносил им колоссальные прибыли. Зачем же было пакостить в своем доме? Поэтому в роли сочинских убийц обычно ходили гастролеры, люди залетные. В случае, о котором пойдет речь, так и вышло.

Психолог Маргарита Тернавина приехала в Сочи в начале августа вместе со своей 20-летней дочерью Лилией. Мужчины рядом с ними не было, поскольку их муж и отец ушел от них к другой женщине несколько лет назад. И все это время Маргарита безуспешно пыталась подыскать себе достойного жениха, но в родном Ташкенте сделать это ей так и не удалось. Поэтому в Сочи она отправилась, мысленно надеясь, что, может быть, в этом курортном городе ей повезет.

Уже на вторые сутки пребывания в Сочи к Маргарите подошел статный мужчина кавказской наружности, в дорогом велюровом костюме. Он назвался Гариком и представился как директор обувной фабрики «Масис», что в Ереване. На Маргариту он сразу произвел впечатление, а вот ее дочери он не понравился. Взглянув на его стоптанные ботинки, Лилия язвительно заметила: «Что же это вы, директор обувной фабрики, в такой обуви ходите?» Матери бы прислушаться к мнению дочери, но разум застили другие мысли: она подумала, что дочерью движет слепая ревность, которая уже много раз отпугивала от нее многочисленных женихов. Видимо, на этот раз Маргарита решила своего шанса не упускать. И куда только в тот миг девались навыки профессионального психолога с 15-летним стажем работы? Женщина попалась на удочку матерого убийцы по кличке Спица, который получил это прозвище за то, что предпочитал убивать свои жертвы с помощью именно этого инструмента.

Спица ухаживал за своей жертвой в течение двух дней, покоряя ее сердце все больше и больше. Он водил мать и дочь в дорогие рестораны, где под звон бокалов с искристым шампанским рассказывал им о своем богатом доме в Ереване. Компанию им в этих походах составлял юный спутник «Гарика», которого он представил как своего референта Левона.

На третий день ухаживаний кавалер пригласил своих дам на пикник в реликтовой тисо-самшитовой роще. «Накормлю вас изумительными шашлыками!» – пообещал он дамам. Дочь идти не хотела, но мать была непреклонна: дескать, мы приехали сюда отдыхать, а не скучать в одиночестве. И они отправились на пикник. Он прошел великолепно: вино лилось рекой, шашлыки на самом деле были изумительны. Женщины слегка опьянели, чего, собственно, и добивались преступники.

Когда мать и дочь на какой-то миг отвернулись от своих кавалеров, у тех в руках оказались массивные походные трости, которые они запасливо прихватили с собой. Первый удар нанес Спица – матери. Женщина ойкнула и замертво рухнула на землю. Левону досталась дочь, которая, увидев, как упала ее мать, от ужаса застыла на месте. Это облегчило работу душегубу: он ударил ее. Однако Спица остался недоволен ударом своего компаньона. «Разве так бьют, щенок?» – зарычал он на напарника и показал тому, как надо бить: ударил тяжелой самшитовой тростью девушку по голове, а потом для верности сделал «контрольный» удар по ее коленной чашечке. Лилия не шелохнулась. «Готова», – удовлетворенно произнес Спица и принялся стаскивать с пальца матери дорогой прабабушкин перстень, ради которого, собственно, и затевалось убийство. Перстень с большим бриллиантом, неосмотрительно взятый Маргаритой на курорт, тянул чуть ли не на две «Волги». Кроме этого, убийцы прихватили и паспорт жертвы, чтобы в скором времени нанести визит в Ташкент и вдоволь поживиться в квартире убиенных. Не зря ведь Спица так дотошно выпытывал у женщин, с кем они живут и что из вещей имеют.

Между тем, пока убийцы грабили свои жертвы, одна из них была жива. Это была дочь, которая очнулась, когда Левон выдирал из ее ушей сережки. Девушке понадобилось огромное усилие воли, чтобы не закричать от боли и ужаса, в противном случае убийцы бы ее просто добили. Но те и мысли не могли допустить, что их жертва жива после того, как по ее голове нанесли два удара. Хотя нет, Спица заподозрил что-то, едва они отошли на несколько десятков метров от места преступления. Не говоря напарнику ни слова, он поспешил обратно. Лилия в этот миг пыталась доползти до матери, но вовремя услышала приближающиеся шаги и снова вернулась на прежнее место, да еще нашла в себе силы принять прежнюю позу. Спица склонился над нею, пытаясь уловить ее дыхание. Но тело было бездыханно. Тогда, чтобы не чувствовать себя пробегавшим напрасно, Спица ударил девушку каблуком в висок и столкнул в канаву. Но ангел-хранитель и в этот раз отвел от девушки смерть. Когда спустя час мимо этого места проходили рыбаки, они услышали из канавы приглушенные стоны девушки.

На следующий день весь Сочи только и говорил об этом преступлении. На ноги была поднята вся местная милиция, а в Москву ушла телефонограмма, которая легла на стол самого министра внутренних дел Щелокова. Тот отрядил в Сочи своих лучших сыщиков.

Преступников могли схватить по горячим следам – прямо на ташкентской квартире потерпевших, – но подвела тамошняя милиция. Она очухалась только на третий (!) день после сообщения из Сочи. Поэтому, когда милиционеры нагрянули на квартиру Тернавиных, все ценное оттуда уже исчезло. Однако справедливое возмездие душегубов все равно не миновало. И помогла его совершить Лилия Тернавина. Она вспомнила, как за час до их ухода на пикник мамин ухажер встретил на пляже какого-то толстяка и что-то зло ему говорил. «На каком пляже это было?» – спросили девушку. «У морпорта», – ответила она.

На следующий день курортники, загоравшие у морпорта, могли наблюдать необычную картину: дюжие мужчины в пиджаках с оттопыренными подмышками носили между загорающими носилки, на которых лежала перебинтованная девушка. На недоуменные вопросы отдыхающих носильщики отвечали: мол, сестра в аварию попала, а врачи прописали прогулки на свежем воздухе. Все верили. А девушка внимательно всматривалась в их лица. И в итоге нашла того толстяка.

Им оказался судья ереванского суда, который восемь лет назад судил Спицу. И хотя ни имени, ни фамилии преступника он не помнил, однако это была уже серьезная зацепка. Прихватив Лилию, сыщики отправились в Ереван. Там они подняли архивы Ереванского горсуда, и в ворохе фотографий девушка отыскала фото ненавистного убийцы своей матери. Это был 37-летний Альберт Вартанян. Через свою агентуру сыщики пустили слух, что Спица собирается расправиться со своим племянником Арсеном, который участвовал в этом же преступлении (он играл роль того самого «референта»). Испугавшись этого, Арсен явился в милицию добровольно. И рассказал, что его дядя на днях собирается драпануть в Турцию. Эту информацию передали пограничникам. И Спицу взяли. С момента убийства Маргариты Тернавиной прошло всего лишь тринадцать дней.

Казанский феномен

Между тем если случившееся в Сочи нельзя было назвать типичным, то в Казани убийства и другие тяжкие преступления в те дни стали чуть ли не повседневным явлением. Именно в этом городе в конце 70-х стали появляться на свет молодежные преступные группировки, и в учебниках криминалистики это явление позднее назовут «казанским феноменом». Специалисты, изучавшие эту проблему, объяснят, что криминализация казанской молодежи (впрочем, как и всей остальной) происходила по причине отставания социальной инфраструктуры, рассчитанной на обслуживание подростков, когда в микрорайоне города, где проживает около 150 тысяч человек, работает всего лишь один кинотеатр, да и тот на 200 посадочных мест. Эти же специалисты отмечали, что Татарская АССР на рубеже 70—80-х годов стала регионом с невиданными ранее масштабами возведения крупнейших промышленных объектов («Атоммаш», КамАЗ, «Химмаш» и т. д.), и поэтому централизованное субсидирование и средства республиканского бюджета направлялись главным образом для решения социальных проблем именно новых городов. Казань же из этого списка выпадала и оставалась на «голодном пайке». И тогда молодежь города ответила на это резким ростом преступности.

Именно в 1978 году в районе завода «Теплоконтроль» образовалась крупная группировка (до 200 человек в возрасте от 15 до 25 лет) под названием «Тяп-Ляп». Несмотря на свое аляповатое название, это преступное формирование представляло собой серьезную силу и отличалось от других группировок строгой дисциплиной и дерзостью. Группировка была разбита на «пятерки», причем боевики знали только свое окружение, но никак не «высшее руководство». В ней имелась своя «касса», созданная за счет ежемесячных сборов со всех членов (деньги вносились в зависимости от возраста и категории совершаемых преступлений), и члены группы были вооружены не только ремнями, цепями и кастетами, но и огнестрельным оружием. Расширяя и укрепляя свой авторитет среди молодежи, «Тяп-Ляп» начала осуществлять регулярные набеги на близлежащие и дальние районы города.

Одна из первых вылазок группировки произошла в августе 1978 года . Вот как это выглядит в документах: « 31 августа в 20.30 группа хулиганствующей молодежи в количестве 40–50 человек, вооруженных огнестрельным оружием (обрезами) и металлическими прутьями, в масках, двинулась от речного вокзала по улице Новотатарской слободы. Банда рассредоточилась по обеим сторонам улицы с целью избиения граждан. В результате беспорядочной стрельбы в направлении стоящих на обочине людей был убит 74-летний Абдулбарий Закиров, ранены 10 человек, в том числе двое сотрудников милиции, пытавшиеся остановить толпу…»

В тот день «тяпляповцы» устроили в городе настоящую вакханалию, какую жители Казани видели разве что в западных боевиках. Малолетние бандиты с гиканьем и улюлюканьем обстреляли микроавтобус, двух мотоциклистов, а когда из-за поворота вынырнул автобус с милиционерами, вызванными жителями близлежащих домов, обрушили град пуль и на него. В людей, которые гуляли в палисаднике, кто-то из отморозков бросил осколочную гранату. К счастью, она оказалась учебной и не взорвалась.

Когда весть об этом побоище достигла Москвы, на головы казанских правоохранителей посыпались все мыслимые кары. Со своего поста немедленно был снят министр внутренних дел Татарской АССР генерал С. Япеев, который бессменно возглавлял министерство в течение последних 24 лет (рекорд для СССР!). Кроме него, пострадали еще несколько министерских работников рангом пониже. Для наведения порядка в Казани, а также разоблачения деятельности «Тяп-Ляп» и других подобных группировок была создана специальная опергруппа.

В течение года эта группа выявила почти всех лидеров «тяпляповцев» и передала их дела в суд. В итоге двух человек из этого списка суд приговорил к расстрелу, а остальных к длительным срокам тюремного заключения. К сожалению, когда последние отсидят свои сроки и выйдут на свободу, ситуация в стране круто изменится: горбачевская перестройка родит на свет новую, более организованную преступность. В результате освободившиеся «тяпляповцы» вольются в ряды этой преступности и создадут одну из самых мощных преступных группировок на постсоветском пространстве – казанскую.

Стоит отметить, что в конце 70-х подростковая преступность в СССР неуклонно росла, причем несмотря на все старания властей, которые, надо отдать им должное, не сидели сложа руки. Еще в июне 1977 года свет увидело Постановление Совета Министров РСФСР «О мерах по дальнейшему улучшению воспитательной работы и предупреждению преступлений несовершеннолетних». После этого на базе детских комнат милиции в системе уголовного розыска были созданы инспекции по делам несовершеннолетних (ИДН). Перед участковыми инспекторами милиции, инспекторами по делам несовершеннолетних и инспекторами уголовного розыска ставилась задача профилактировать детскую преступность и предупреждать связанный с ней рецидив.

Кроме этого, в 1977 году произошло изменение уголовной политики – был резко расширен институт «отсрочки». То есть многим несовершеннолетним правонарушителям давали условные сроки, а тем, кто уже сидел, их «скашивали». В целом эта мера дала хорошие результаты, опустошив ВТК, однако у нее имелся и побочный эффект: она прибавила по месту жительства не просто трудных подростков, которых необходимо было воспитывать, а лиц, совершавших преступления и нуждавшихся в перевоспитании. Перевоспитывать же и труднее, и дольше, и дороже, чем воспитывать. В итоге уже спустя несколько лет это даст настоящий всплеск подростковой преступности в СССР.

Так, в 1981 году и в последующие годы среднегодовое число осужденных несовершеннолетних окажется самым большим не только за весь послевоенный период (более 100 тысяч человек против 79 тысяч в 1946—1950-м ), но и за все послеоктябрьские годы (в 1923 году осуждено 18,5 тысячи несовершеннолетних, в 1925 году – 27,3 тысячи, в 1935 году – 41,5 тысячи). Об экономических причинах этого я уже говорил выше, но были и причины сугубо политические – советской молодежи стало скучно жить при регламентированном социализме. Молодежь, не знавшая нужды и военного лихолетья, стала мечтать о свободе по западному образцу, которая в их понимании была во много раз лучше, чем то, что они наблюдали у себя на родине. Несколько лет разрядки сделали свое дело: сблизили менталитет советского обывателя с западным настолько близко, что никакие марксистские лозунги уже не действовали. Причем не только на народ, но и на саму власть. Вот почему к концу 70-х уже никакие «ужастики» о капитализме – например, о разгуле преступности в США, – которые продолжала вбрасывать в общество советская пропаганда, абсолютно не действовали на население, особенно на молодое поколение. Всем казалось, что это типичная уловка власти. Но это была не уловка.

Если взять рост молодежной преступности в СССР и США в конце 70-х, то в последних она была значительно выше. Условно говоря, если советская молодежь только начала чувствовать запах крови (те же казанцы), то американская уже давно на нее «подсела», как наркоман подсаживается на иглу. Ведь в США еще за два десятка лет до «казанского феномена» все районы в крупных городах страны были поделены между собой враждующими молодежными бандами. В 1978 году в США была зафиксирована настоящая вспышка насилия среди молодежи, причем огромную роль при этом сыграл кинематограф. Тогда на экраны страны вышел фильм «Воители», в котором речь шла о вражде двух молодежных банд. Американские критики писали, что со времен другого подобного фильма – «Механического апельсина» ( 1971 ) Стэнли Кубрика – такой волны насилия еще не было в Штатах. Многие кинотеатры даже отказывались прокатывать картину в своих залах, а другие наняли дополнительных охранников, которые должны были присматривать за порядком во время сеансов.

Не отставало от кинематографа и американское телевидение. Наглядный пример этому так называемое «дело Заморы», потрясшее Америку в 1978 году . Двое 15-летних парней – Рональд Замора и Дэррел Агрелла, из курортного города Майами-Бич, – забрались в квартиру 82-летней старушки, застрелили ее из пистолета и забрали чуть больше 400 долларов. В сущности, подобного рода преступления иногда случались и в Советском Союзе. Однако в американском была одна особенность: оно было совершено… под воздействием телевидения. Дело в том, что Замора застрелил старушку очень грамотно – положив подушку ей на лицо. Когда парней арестовали, убийца признался, что подобный способ он подсмотрел в популярном телесериале «Коджэк». А еще некоторое время спустя врачи, обследовавшие этих парней, обнаружили у них болезнь – «телевизионную наркоманию». Оказывается, Замора и Агрелла обожали смотреть боевики и фильмы ужасов.

Суд над малолетними убийцами широко освещался в Америке, став первым процессом, который от начала до конца транслировался по телевидению. Сей беспрецедентный промоушен этому делу был устроен неспроста – американское общество начало осознавать, что в стране подрастает новое поколение преступников, которые по своей «отмороженности» могут далеко переплюнуть все предыдущие.

Как ни странно, но, когда к власти у нас придет Горбачев, все эти прогнозы не будут приняты в расчет: под видом «приобщения к общечеловеческим ценностям» наша власть широким фронтом впустит к себе именно американскую культуру, которая и выпестует целую армию Замор, начавших пускать кровь своим соотечественникам с таким же азартом, как их американские предшественники пускали кровь своим. И это «кровопускание» длится до сих пор, то есть более 20 лет. Чтобы не быть голословным, приведу слова из интервью психиатра-криминалиста М. Виноградова, данного им газете «Комсомольская правда» в январе 2007 года , по поводу вопиющего случая, произошедшего в Барнауле, – там 14-летняя девочка подговорила двух своих сверстников, чтобы те убили ее родителей за гонорар в 15 тысяч рублей: «Сегодня мы наблюдаем вопиющую жестокость подростков. К сожалению, можно уже говорить о тенденции. Существует определенная категория детей (даже не психически больных), которые ненавидят родителей, убегают от них, нанимают киллеров… Такое и раньше бывало. Но не в таких масштабах. В советские времена детям и родителям нечего было делить: квартиры государственные, машины – редкость… А с приходом рынка люди испортились. В том числе и дети. Они стали убивать своих родителей, чтобы завладеть жильем, автомобилем, драгоценностями, деньгами…

Ожесточаются не только подростки – человеческий облик теряет все общество в целом. Оно утратило моральные ценности и бесконечную рекламу убийства воспринимает как норму: фильмы и компьютерные игры, в которых нас изо дня в день учат убивать, мало кого возмущают. А подростки особенно восприимчивы к жестокости. Кстати, к убийству они относятся не так, как взрослые. Во-первых, они до конца не осознают, что сотворили. А во-вторых, чувствуют себя безнаказанными. К примеру, недавно в Подмосковье 9-летний мальчик зарезал отчима. А помогала ему 6-летняя девочка. Так вот мальчик отлично знал, что ему «за это ничего не будет».

Убийство в Горьком

5 сентября , в 9 утра, дежурный УВД Горьковского облисполкома сообщил руководству областной прокуратуры о том, что на улице Новикова-Прибоя обнаружен труп мужчины с признаками убийства. На место происшествия немедленно выехала оперативно-следственная группа.

Труп мужчины средних лет лежал напротив угла дома № 9, в четырех метрах от обочины дороги. Судмедэксперт обнаружил на трупе множественные колотые, колото-резаные, рваные раны и ушибы в области головы, грудной клетки спереди и сзади (всего эксперты насчитают на теле погибшего 36 колотых ранений). Вокруг трупа было разбросано множество вещей и предметов, что указывало на то, что пострадавшего пытались ограбить. Неподалеку от трупа находилась поврежденная машина марки «Запорожец» со следами, похожими на кровь. Среди вещей, найденных на месте преступления, были водительские права, выписанные на имя Юрия Кашникова, 1951 года рождения, жителя города Ряжска Рязанской области. Таким образом имя погибшего было установлено сразу же.

Опрос свидетелей показал следующее. Некая гражданка, проживавшая в доме напротив, сообщила, что около 4 утра услышала крики с улицы и выглянула в окно. Ее взору открылась такая картина: трое мужчин толкали «Запорожец» в сторону проспекта Ленина. Другой свидетель – житель этого же дома – тоже был разбужен криками с улицы и выглянул в окно. Он увидел тех же людей, один из которых спрашивал другого: «Ты взял у него деньги?» Поскольку расстояние до незнакомцев было слишком большим, свидетели так и не смогли в точности описать их внешние данные.

В записной книжке убитого сыщики обнаружили адрес автоколонны, где он проходил курсы повышения квалификации. Наведавшись туда, сыщики узнали, что Кашников приехал в Горький за день до смерти и сразу после занятий уехал вместе с тремя другими учащимися. Этих людей тут же нашли и допросили. Они показали следующее: вечером 4 сентября они действительно уехали с занятий вместе с погибшим, решив отметить знакомство в ресторане. Там они познакомились с девушками. Около 23 часов покинув ресторан, парни разделились: двое пошли провожать своих девушек пешком, а Кашников и еще один – Шумаков – отправились на «Запорожце» в Сормовский район, где проживала знакомая Шумакова по имени Рита.

Однако, подъехав к дому девушки около часа ночи, парни заметили, что Рита входит в подъезд дома с двумя мужчинами. Кашников и Шумаков отправились следом. Однако девушка, первой заметив их, спустилась к ним и попросила не устраивать скандала, а приехать часа через полтора, когда мужчины уйдут. Парни согласились и поехали в гостиницу «Заречная». Там Шумаков расстался с Кашниковым и больше его не видел, поскольку уснул и к Рите не поехал. По его словам, Кашников тоже не собирался возвращаться к девушке, так как был выпивши и сильно устал. Рита тоже подтвердила: Кашников к ней больше не возвращался.

7 сентября на допрос были вызваны те двое мужчин, что провожали Риту в ночь перед убийством. Как выяснилось, они были полностью непричастны к убийству Кашникова. У них было твердое алиби на момент совершения преступления, к тому же в их пользу говорил и другой факт: они являлись профессиональными водителями и легко могли бы осуществить ту задумку, с которой не справились настоящие преступники, – угнать «Запорожец». Таким образом, на третьи сутки с момента совершения преступления в руках у сыщиков были только две весомые улики: отпечатки пальцев и ладоней в салоне «Запорожца» и ученическая тетрадка, найденная рядом с трупом.

На тетрадной обложке не было никаких надписей, но внутри имелся текст неотправленных писем на двух страницах. В этих письмах автор сообщал своим дяде и тете последние новости своей, прямо скажем, малособытийной жизни. Судя по тексту, у автора были большие проблемы с русским языком: например, вместо слов «потому что» он писал «потамужто», вместо «пока» – «пака», вместо «чего» – «чево», вместо «жить» – «жыть» и т. д. В этих посланиях было сразу несколько серьезных зацепок, ухватившись за которые можно было установить личность автора писем.

Во-первых, автор упоминал, что зовут его Володя, во-вторых – что скоро он идет в армию, в-третьих – что некий Коля не поступил в водный институт и теперь будет поступать на вечернее отделение политехнического института, в-четвертых – что его перевели на другую работу – на головки перпендикулярного поворота. По этим зацепкам можно было наметить пути поиска Владимира: по учетам военкоматов; по учетам приемных комиссий водного и политехнического институтов, путем выборки абитуриентов по имени Николай; через предприятие, где изготавливаются упомянутые в письме «головки перпендикулярного поворота». Успех сопутствовал сыщикам в этом направлении.

8 сентября следователь горьковской прокуратуры В. Донцов обратился в научно-техническую библиотеку города с тем, чтобы отыскать там наименование предприятий, где могли присутствовать «головки перпендикулярного поворота». Увы, поначалу сыщика ждало разочарование: в карточках указывалось более пятидесяти различных наименований головок, но нужных не было. И тут в голову сыщика пришла неожиданная мысль: а вдруг парень умышленно, в целях того, чтобы покрасоваться перед родственниками, назвал обычные поворотные головки столь заковыристо. Если это так, то искать надо там, где изготавливаются детали обычных металлорежущих станков. Ближайшим к месту убийства предприятием такого рода было Горьковское станкостроительное производственное объединение. Туда Донцов и отправился.

Встретившись с главным технологом объединения, Донцов понял, что он на верном пути: производственник сообщил, что на участке сборки поворотных головок и консолей рабочие часто употребляют термин «головки перпендикулярного поворота». Поэтому в цехе, в состав которого входил участок сборки головок, сыщик попросил показать ему список рабочих тетрадей. В пяти бригадах работало 9 человек по имени Владимир. Трое из них являлись призывниками и допризывниками, что значительно сужало круг подозреваемых. Но больше всего подозрений вызывал один человек – Владимир Мирончук, который был переведен на этот участок совсем недавно – в марте 78-го.

Донцов прихватил с собой заявление парня о приеме на работу (чтобы сличить его почерк с тем, что фигурировал в письмах) и отправился к экспертам. Те вынесли однозначный вердикт: рука одна и та же. А когда отпечатки пальцев, оставленные на месте преступления, совпали с отпечатками Мирончука в его уголовном деле (он был судим три года назад), последние сомнения отпали. В одиннадцать вечера Мирончук был задержан на своей квартире. Туда же доставили и его лучшего друга – Дубова. Парни были настолько напуганы случившимся, что тут же сознались в убийстве Кашникова. По их словам, все произошло на удивление глупо и нелепо.

В тот день они в компании со своим сверстником Сафоновым полдня пили водку. Около двенадцати ночи все трое вышли от Сафонова на улицу, чтобы поймать такси. Тут рядом с ними остановился «Запорожец», водитель которого попросил подсказать дорогу на Москву. В пьяных мозгах трех парней созрела идея: обмануть приезжего и заставить его довезти их бесплатно домой. В итоге они поехали в обратную сторону от Москвы. Но на улице Новикова-Прибоя мотор у «ушастого» заглох, и Кашников вышел из машины, чтобы устранить неисправность. В этот миг один из парней – Мирончук – самовольно занял место водителя и стал заводить машину с помощью стартера. «Эй, парень, кончай баловаться!» – крикнул ему хозяин «Запорожца». Но Мирончук продолжил свое дело. Тогда Кашников подбежал к нему и стал вытаскивать из салона. Это не понравилось парням, и они набросились на приезжего с кулаками. Тот в целях самозащиты схватился за монтажный ломик. Последнее обстоятельство еще больше распалило молодых людей, и они совершенно утратили над собой контроль. Мирончук схватил ножницы и отвертку, лежавшие в салоне автомобиля, Сафонов – монтажный ломик, отнятый у Кашникова, Дубов – камень с земли. И спустя несколько минут Кашников был убит. За это преступление каждого из троих приговорили к 10 годам лишения свободы.

Бог наказал

В ночь на воскресенье, 17 сентября 1978 года , в селе Елохине Некрасовского района Ярославской области ограбили местную церковь Успения Богородицы – украли две иконы. Кражу рано утром обнаружила служительница церкви и тут же позвонила в милицию. Вскоре прибыли двое оперативников райотдела внутренних дел. Пока один осматривал место преступления, другой проводил опрос местных жителей. И спустя полчаса уже были известны имена предполагаемых преступников.

Многочисленные свидетели показали, что видели, как вчера вечером двое парней из соседней деревни – Виктор Калханов и Олег Шульманов – с ломом в руках крутились возле церковной калитки. Опера отправились в указанную деревню. Однако родственники обоих парней сообщили, что те как ушли вчера вечером из дома пьяные, так с тех пор и не объявлялись. «Как объявятся, пусть лучше сами к нам придут, иначе хуже будет», – предупредили родственников опера и укатили восвояси. Никто из них еще не знал, что эта на первый взгляд обычная история закончится самым неожиданным образом.

Эта история разрешилась четыре дня спустя, 21 сентября . В тот день подозреваемые в краже икон Калханов и Шульманов объявились, но… мертвые. Тела парней нашли случайные прохожие недалеко от леса. Причем вид у покойников был жуткий: на мертвых лицах с широко открытыми глазами застыла маска ужаса. Что так напугало парней перед смертью, так и осталось загадкой, но эксперт-патологоанатом вынес вердикт: оба умерли от обширного инфаркта миокарда, видимо вызванного каким-то сильным испугом. Это было более чем странно, поскольку до этого парни никогда на здоровье не жаловались. Вот почему вся округа потом судачила, что парни умерли после того, как их проклял местный поп за кражу икон. Иконы, кстати, нашлись – их обнаружили местные жители у дороги завернутыми в тряпицу.

Пьяный угон

Об очередном угоне автотранспорта в столице поведала в сентябре газета «Вечерняя Москва». И снова этот угон из разряда «по пьянке». Некий подвыпивший гражданин, возвращаясь поздно вечером домой, заметил на одной из улиц грузовик «ЗИЛ-164» с работающим мотором. Видимо, шофер куда-то на время отлучился, надеясь, что за время его отсутствия ничего страшного не произойдет. И ошибся.

Вскочив в кабину, пьяный угонщик ударил по газам и на бешеной скорости помчался в город. На повороте с Балаклавского проспекта на Варшавское шоссе грузовик попал в поле зрения патрульного экипажа в лице милиционеров А. Иванова, В. Владимирова и В. Рассудовского. Стражи порядка бросились в погоню за лихачом. Только у Окружного моста патрульной машине удалось настичь угонщика и поравняться с ним. Однако, когда лихачу приказали остановиться, он резко вывернул руль и попытался ударить патрульную машину левым крылом. Только тут стражам порядка стало понятно, сколь серьезный противник им противостоит.

Этот вывод подтвердился спустя несколько минут, когда угонщик на полном ходу ударил такси, стоявшее на обочине. После этого было решено применить против нарушителя оружие. Сержант Иванов высунулся из окна и произвел сначала предупредительный выстрел вверх, а потом стал стрелять по колесам. Одна из пуль достигла цели, и грузовик запетлял. Возле кинотеатра «Правда» «ЗИЛ-164» наконец остановился, но угонщик сдаваться на милость победителям не собирался. Выпрыгнув из кабины, он бросился наутек. Но разве убежишь от патрульной машины? Короче, метров через сто угонщик был задержан.

Подвиг участкового

В те октябрьские дни 78-го на Смоленщине погиб один из местных «анискиных» – участковый инспектор милиции Николай Голубев. Он был уроженцем этих мест, отсюда ушел на фронт, дошел до Берлина. В милицию пришел в 1956 году. Все эти годы он проработал в городе Новогудинске и всегда был на хорошем счету не только у начальства, но и у простых граждан. Даже нарушители общественного порядка уважали Голубева за прямоту и справедливость: без дела он ни к кому не придирался.

Трагедия произошла в деревне Корнеево, что в 20 километрах от Новогудинска. Там с недавних пор поселился четырежды судимый 28-летний Николай Капунов, который чуть ли не каждый день устраивал в деревне «концерты»: напивался и задирал мирных граждан. И как только те его ни вразумляли, но все без толку. В итоге вызвали милицию. Брать дебошира отправились вчетвером: вместе с Голубевым туда отправились сержант милиции Новиков и двое дружинников. На место прибыли поздно вечером, когда деревня уже легла спать. Ехали не таясь, поэтому Капунов еще издали услышал шум мотора и успел подготовиться: сунул в левый рукав одну финку, а вторую зажал в правой руке. Его приятель – несовершеннолетний Дмитриев – хотел было убежать, но Капунов заставил его остаться.

Первыми в дом шагнули милиционеры. Голубев шел впереди, поэтому ему все и досталось. От первого ножа, который Капунов метнул в него, участковый успел увернуться. «Кончай дурить, Коля!» – по-отечески обратился к хозяину Голубев. Он все еще считал, что парня можно исправить, наставить на путь истинный. Ошибся участковый, за что и заплатил жизнью. Как только он приблизился к рецидивисту на расстояние вытянутой руки, тот выбросил вперед руку с зажатым в ней ножом и вонзил клинок точно в сердце милиционера. Голубев рухнул на пол. Бежать Капунов даже не пытался. Суд, который состоялся вскоре, приговорил его к расстрелу. А участковый Николай Голубев Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден орденом Красной Звезды (посмертно).

Много лет минуло с тех пор, нет уже Советского Союза, а участковые милиционеры остались. Правда, сейчас их служба протекает несколько иначе, чем раньше. Например, люди идут служить «анискиными» весьма неохотно. Особенно кризисными в этом отношении были ельцинские 90-е годы, когда в стране творился настоящий криминальный беспредел. В те годы большинство участковых, работавших еще с советских времен, вынуждены были покинуть службу, а молодежь на их место идти не желала. Это во многом сказалось на том уровне преступности, который был тогда в стране, – он стал беспредельным.

В наши дни ситуация вроде бы стабилизировалась, но назвать ее благополучной все равно язык не поворачивается. Например, сегодня средняя зарплата участкового равняется 10–11 тысячам рублей. И все равно людей не хватает: к примеру, в Санкт-Петербурге на январь 2007 года насчитывалось 1555 участковых, дефицит – 130 человек, в Башкирии – 1502 участковых, дефицит – 50 человек. В обоих местах процент участковых, стаж которых превышает 10 лет, насчитывается всего 10–12 %, а больше всего тех, кто служит 3–4 года. В советские годы ветеранов было в разы больше, поскольку работа была спокойная, непыльная. Сегодня все иначе. По словам начальника Центра общественных связей МВД Башкирии Р. Шарафутдинова, «особенно трудно тем, кто работает в селе. Порой в сфере ответственности – сразу несколько населенных пунктов. Иногда в далекие деревни сложно протянуть даже телефон. Спасают радиостанции, которые есть у каждого второго сотрудника. Автомобилей – 245…»

А вот как обрисовал ситуацию один из ветеранов участкового дела (стаж работы участковым – 22 года) майор милиции из Москвы В. Эйсмонд: «По сравнению с советскими временами работать стало сложнее. Раньше было больше методов воздействия на людей. Сейчас, чтобы за мелкое хулиганство (дебош, пьяные разборки и т. п.) отправить на 15 суток, нужны свидетели, а ведь не каждый захочет идти в суд – время тратить.

Я всегда говорю: поселить бы некоторых депутатов в обычные условия, чтобы они пожили без охраны. На собственной шкуре почувствовали бы, что права преступника сейчас больше защищены, чем простого человека…»

Когда мужчина нравится мужчине

За последние несколько лет российские СМИ сообщили о ряде случаев, когда люди творческих профессий (журналисты, артисты и т. д.) стали жертвами своей нетрадиционной ориентации. То есть они знакомились в увеселительных заведениях с незнакомыми молодыми людьми, приглашали их к себе домой для продолжения веселья, даже не задумываясь, сколь плачевно подобное знакомство может для них закончиться. В итоге приглашавших либо просто грабили, либо грабили, предварительно лишив жизни.

В советские годы подобные преступления тоже случались (в уголовной среде людей, которые охотятся на гомосексуалистов, называют «ремонтниками»), правда, было их значительно меньше, чем сейчас, поскольку гомосексуализм в те годы карался в уголовном порядке. Поэтому людям с нетрадиционной ориентацией приходилось скрывать свои наклонности, и мест массового скопления, где они могли бы, как сейчас, «оттягиваться», у них не было. Все это значительно сужало возможности для совершения преступлений в этой среде. Сегодня ситуация диаметрально противоположная: злачных мест для «голубых» в одной Москве не один десяток, поскольку нынешний Уголовный кодекс за гомосексуализм уже не карает. Поэтому рост преступности в этой среде возрос многократно. Причем значительную долю в этих преступлениях составляют тяжкие, поскольку жизнь человеческая сегодня стоит копейки. В прошлом все было наоборот.

24 октября 1978 года в «Вечерней Москве» появилась заметка о том, как некий столичный актер пострадал из-за своей беспечности. Как-то после концерта его встретил у театрального подъезда неизвестный молодой человек, который, не жалея выражений, стал восхищаться его талантом. То ли дифирамбы, произносимые незнакомцем, то ли его внешний облик и манеры «ненатурала» так понравились актеру, что он пригласил молодого человека к себе в номер гостиницы «Россия». По дороге купили в ресторане несколько бутылок вина, которые затем благополучно распили в номере.

Что было потом, «Вечерка» умалчивает. Известно только, что, когда утром артист проснулся, поклонника рядом с ним уже не было, а вместе с ним пропали и некоторые личные вещи артиста, включая и деньги. Сгорая от стыда, служитель Мельпомены вынужден был все-таки заявить в милицию. Раскрыть это дело взялись сыщики из Пролетарского РУВД. Работали они профессионально: вскоре в одном из столичных комиссионных магазинов вор был задержан. На руках у него были обнаружены вещи, похищенные у артиста. На раскрытие преступления сыщикам понадобилось чуть больше четырех часов.

Отморозки

Следующая история в свое время всколыхнула всю Москву. А случилось вот что. В ночь на 29 ноября в столичном зоопарке были зверски убиты самец и самка кенгуру. Стоит отметить, что животные принадлежали к очень редкой породе кенгуру бенетта и в Московском зоопарке их было всего двое. Вернее, трое, поскольку незадолго до трагедии у них родился детеныш, который был совсем крохотный и все время сидел в сумке у матери. Он тоже погиб. Растерзанные тела животных обнаружил рано утром сотрудник зоопарка. Как установило следствие, кенгуру были буквально забиты палками и ножами какими-то выродками, сумевшими пробраться на территорию зоопарка ночью.

Преступление вызвало широкий резонанс в городе, и была дана команда во что бы то ни стало найти изуверов. В течение двух недель милиция шерстила подростковый контингент ближайшей к зоопарку округи (то, что это преступление совершили подростки, сомнений не вызывало), но все было безрезультатно. Как вдруг дичь сама угодила в сети.

Ухватиться за ниточку столичным пинкертонам удалось в ночь на 14 декабря . Тогда в Москве было совершено преступление из разряда негромких – была ограблена торговая палатка, из которой злоумышленники унесли «джентльменский» набор малолетки: два десятка плиток шоколада, столько же пачек сигарет и банок с растворимым кофе. Все похищенное потянуло на сумму 196 рублей 62 копейки. Милиция сразу определила круг подозреваемых: кто-то из местных подростков. Тут же была дана команда участковым инспекторам «прошерстить» свой контингент. В итоге уже спустя несколько дней грабитель – им оказался 17-летний учащийся СГПТУ № 142 – был изобличен. Он стал угощать дружков во дворе украденными из палатки вещами и угодил в поле зрения милиции. Парня поместили в КПЗ, где он на первом же допросе сознался также и в другом преступлении – убийстве беззащитных кенгуру.

Как выяснилось, зверство он совершил не один, а в компании со своим однокурсником, причем все произошло по пьяни. В тот стылый ноябрьский день они с другом распили на двоих бутылку вина, и их потянуло на подвиги. Парни проникли в зоопарк и, увидев кенгуру, решили их освободить. Открыв вольер, они стали выгонять животных на свободу, но те не хотели покидать обжитую территорию. И тогда малолетки их забили палками и ножами. Суд, который состоялся весной следующего года, воздал убийцам по заслугам: один из них получил 7 лет колонии, другой – 6.

Первая кровь Чикатило

А теперь перенесемся в город Шахты Ростовской области, где в то время жил один из самых жестоких маньяков современности – учитель Андрей Чикатило. Тогда он еще совершал невинные поступки – приставал к малолетним девочкам. Так продолжалось до 22 декабря 1978 года , когда Чикатило совершил свое первое убийство. Его жертвой стала 9-летняя Лена Закотнова.

Эту красивую и общительную девочку маньяк приметил месяц назад на улице. Подойдя к ней, он предложил ей пластинку жвачки, до которой любой советский ребенок был очень охоч. Поскольку Чикатило внешне выглядел как вполне добропорядочный мужчина, никаких подозрений у девочки он не вызвал. В течение месяца она периодически общалась с ним и брала у него жвачку. Когда она рассказывала об этом своим подружкам-одноклассницам, те даже ей завидовали: им такую жвачку никто не дарил.

В пятницу, 22 декабря , отучившись в школе, Лена отправилась домой. Но, пока шла, заметила невдалеке ледяную горку и решила покататься. Каталась она примерно час, после чего внезапно вспомнила, что в пять часов у нее назначена очередная встреча с дедушкой, который угощает ее жвачкой. Они встречались на трамвайной остановке «Трампарк» на Советской улице. Там обычно Чикатило давал девочке жвачку и минут десять разговаривал с ней, расспрашивая о ее житье-бытье. На этот раз поначалу было все как обычно: маньяк передал Лене очередную пластинку «чуингама» в яркой обертке, спросил, как прошел день в школе. А потом неожиданно предложил пойти к нему в гости. Девочка заколебалась, поскольку родители предупреждали ее, чтобы она ни в коем случае не общалась с незнакомыми людьми, тем более не ходила к ним домой. Но этот дедушка был ей уже хорошо знаком, тем более что пообещал ей передать целую пачку вкусной жвачки. И она согласилась. Их путь лежал в мазанку маньяка, которую он держал вдали от своей городской квартиры. Что было дальше, много позже рассказал сам маньяк (заранее прошу у читателя прощения за шокирующие подробности).

«Мы зашли в мою мазанку. Я включил свет, как только закрыл дверь, и сразу навалился на нее, подмяв под себя, повалил на пол. Девочка испугалась, закричала, а я стал зажимать ей рот руками, срывать с нее нижнюю часть одежды, оголяя тело, расстегнул пальто. Она вырывалась, но против меня ничего не могла поделать, так как я лег на нее, прижав всем телом. Спустив с себя брюки, я стал водить половым членом по ее промежности, но эрекция не наступала, и мне не удавалось ввести его ей во влагалище. Но желание удовлетворить себя затмило весь мой рассудок, и мне хотелось любым путем совершить это… Ее крики возбудили меня еще больше. Лежа на ней и покачиваясь, как бы имитируя половой акт, я достал нож и стал наносить ей удары… У меня произошло сымявыделение… Руками я залез вовнутрь половых органов, хотелось все рвать и трогать. Она хрипела, я ее душил, и это принесло какое-то облегчение. Когда я понял, что убил девочку, встал, оделся и решил избавиться от трупа…»

На дворе было уже темно (около восьми вечера), поэтому на окраинной Межевой улице практически никого уже не было. Взвалив легкое тельце жертвы себе на плечо, маньяк отнес его на берег речушки Грушевки и сбросил в воду. Туда же полетел и портфель девочки. Остальное, рассудил маньяк, сделает течение.

Тело девочки нашли 24 декабря . Его обнаружили случайные прохожие, проходившие утром по Грушевскому мосту. К месту происшествия тут же приехала милиция. Естественно, стали опрашивать свидетелей, но что те могли сказать: да, обнаружили тело, но личность девочки никто назвать не мог. Помог случай, вернее, целых два. Сначала неподалеку от моста был найден портфель, по содержимому которого была установлена личность жертвы. А затем в милицию пришла гражданка Гуренкова, которая сообщила, что два дня назад видела погибшую в компании с каким-то мужчиной. В руках незнакомец держал сумку, из которой торчали бутылки. «Описать внешность незнакомца сможете?» – спросил Гуренкову следователь. «Кажется, могу», – последовал ответ. И женщину свели с художником Владимиром Бельмасовым, который с ее слов набросал портрет незнакомца. Глянув на него, Гуренкова воскликнула: «Ох, похож». Рисованный портрет мужчины сфотографировали, снимок размножили и раздали милиционерам. Машина розыска заработала.

В течение последующих дней сыщикам удалось насобирать множество улик. Так, у забора дома № 25, что находился поблизости с мазанкой Чикатило, были найдены следы крови, которые принадлежали убитой (на этом месте маньяк клал тело жертвы на землю, чтобы отдохнуть). Кроме этого, в доме № 24 была найдена свидетельница, которая показала, что вечером 22 декабря , возвращаясь домой из кино, видела, как в мазанке ее соседа Чикатило горел свет. Она тогда еще удивилась: надо же, сосед допоздна засиделся (тот вечерами редко появлялся в мазанке, предпочитая бывать там днем).

В общем, у сыщиков были все основания вызвать Чикатило на допрос и поинтересоваться, что он делал вечером 22-го в мазанке, рядом с которой была обнаружена кровь убитой девочки. И его вызвали, причем не одного, а с женой. На том допросе выяснилось сразу несколько любопытных деталей. Во-первых, оказалось, что Чикатило купил мазанку, не сказав об этом ни слова своей жене (та еще скандал ему закатила прямо на допросе). Следователю бы спросить, для каких таких целей Чикатило понадобилось покупать мазанку втайне от жены, но он этот факт решил почему-то не педалировать.

Не придал он значения и другому факту: Чикатило наотрез отказался от того, что вечером 22 декабря был в своей мазанке, а слова соседки, заявившей, что у него в окнах горел свет, назвал поклепом либо заблуждением: мол, померещилось женщине. И еще один вопиющий просчет допустило следствие: гражданке Гуренковой, которая тем же днем 22-го видела Лену Закотнову в компании с мужчиной, Чикатило даже не показали. Случись это, она бы, без всякого сомнения, узнала в нем незнакомца, фоторобот которого был разослан всем милиционерам.

Между тем объяснение всем этим несуразностям было: дело в том, что на тот момент у следствия уже появился реальный подозреваемый, на которого и пало главное подозрение в убийстве. Это был некто Александр Кравченко, который проживал в том же Межевом переулке, что и Чикатило. Парню не повезло, что называется, по всем статьям: его дом стоял к реке ближе, чем мазанка Чикатило, плюс он был судим, да не за какую-нибудь кражу или хулиганство, а за… изнасилование и убийство. Видимо, самому дьяволу было угодно, чтобы Чикатило остался на свободе и стал в итоге самым кровавым маньяком Советского Союза, совершив 52 убийства.

То, что такой маньяк, как Чикатило, зверствовал на протяжении 12 лет, конечно, не делает чести советской правоохранительной системе. Но этот факт отнюдь не говорил о кризисе этой системы, а указывал только на то, что в ней имеются серьезные недостатки. Однако впоследствии именно подобные случаи будут намеренно гипертрофированы «прорабами перестройки» и их последователями, для того чтобы вынести убийственный вердикт всему советскому режиму – нереформируем. И система будет уничтожена, а взамен ее воздвигнута нынешняя, которая… не только еще более жестока, но и более цинична, чем некогда советская. При этой системе зверствуют уже не отдельные михасевичи и чикатило, а сотни куда более кровавых маньяков. Вот сейчас ( февраль 2007 ), когда пишутся эти строки, российские СМИ вовсю обсуждают жуткую историю, которая случилась в Свердловской области.

Там, под Нижним Тагилом, обнаружен могильник, где банда убийц-насильников (8 человек) в течение нескольких лет прятала тела своих юных жертв (это были девушки от 13 до 18 лет). Эти подонки охмуряли девушек посулами красивой жизни, обещая хорошую работу, а на самом деле заставляли их заниматься проституцией. Тех, кто отказывался на них работать, безжалостно убивали (один из убийц, главарь банды, не пожалел даже свою 15-летнюю дочь). Когда родители хватались своих дочерей и шли в милицию, там не торопились их искать, поскольку полагали, что те могли уехать куда-нибудь в поисках лучшей доли, а главное – за годы строительства новой жизни в России ежегодно стало бесследно пропадать столько людей (счет идет на десятки тысяч), что заводить уголовные дела на каждого – обременительное занятие для милиции.

В Советском Союзе такая ситуация была попросту немыслима. Там люди, конечно, тоже пропадали, но счет их шел на сотни, к тому же действовала централизованная система их поиска, которая была намного эффективнее нынешней. А сегодня те же областные управления внутренних дел так разобщены, что даже не обмениваются оперативной информацией друг с другом. Отсюда и тот шквал преступности, который мы имеем. Вот почему сегодня преступники чувствуют себя как рыба в воде: они могут годами вершить свои кровавые дела, не особо опасаясь, что кто-то их разоблачит (в Нижнем Тагиле все вскрылось случайно: могильник нашли собаки). Точно такая же ситуация была в Америке конца 70-х. Вот лишь один из примеров, который похож на наш нижнетагильский.

Речь идет о так называемом «деле Корла». Этот 34-летний гомосексуалист из Техаса подговорил двух своих младших партнеров по нетрадиционному сексу – 17-летних Вейна Хенли и Дэвида Брука – заманивать к нему домой молодых людей, где их зверски насиловали и убивали. Останки жертв затем закапывали в одном и том же месте, предварительно расчленив трупы и рассовав останки по пакетам с негашеной известью. В итоге в течение нескольких лет эти выродки убили 27 человек. А полиция лишь создавала видимость их поисков. Приведу на этот счет слова очевидцев. Например, вот что сказал отец двух последних жертв, братьев Черри, 13 и 15 лет, живших… по соседству со страшным домом Корла: «Мои дети пошли вечером к приятелю и не вернулись. Исчезли, как в воду канули. Восемь месяцев (!) я обивал пороги полицейского участка, умоляя помочь найти детей. В конце концов полисмены стали выбрасывать меня вон, как помешанного. И вот я нашел их… мертвыми».

Этим словам вторит мать одной из погибших девушек (вместе с молодыми людьми в лапы убийц порой попадали и представительницы слабого пола): «Сколько раз я обращалась в полицию, и все напрас-но. Как же… так? Двадцать семь… парней и девочек… исчезли у всех на глазах… А полиция… хоть бы пальцем о палец ударила…»

Преступность в СССР в 1978 году

Общее количество преступлений – 1 308 466 (в 1977-м – 1 212 022) – рост;

умышленные убийства – 20 385 (в 1977-м – 18 930) – рост;

покушения на убийства – 4145 (в 1977-м – 3960) – рост;

убийства с разбоем – 323 (в 1977-м – 288) – рост;

убийства с изнасилованием – 345 (в 1977-м – 304) – рост;

убийства с хулиганством – 2114 (в 1977-м – 2188) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 12 400 (в 1977-м – 12 161) – рост;

убийства матерью новорожденного – 328 (в 1977-м – 381) – падение;

посягательства на милиционеров – 368 (в 1977-м – 336) – рост;

изнасилования – 18 495 (в 1977-м – 16 971) – рост;

грабежи – 44 878 (в 1977-м – 41 615) – рост;

разбои – 12 698 (в 1977-м – 10 748) – рост;

хулиганство – 159 424 (в 1977-м – 147 024) – рост;

умышленные телесные повреждения – 45 015 (в 1977-м – 40 041) – рост;

преступления в армии – 18 150 (в 1977-м – 16 304) – рост;

взяточничество – 4501 (в 1977-м – 4162) – рост.

Как мы помним, всего год назад в СССР было отмечено значительное падение преступности – почти на 30 тысяч случаев (в последний раз подобное падение происходило в 1973 году , но там общее количество преступлений упало на 15 тысяч). Однако в 1978 году ситуация резко изменилась – кривая преступности резко скакнула вверх – скачок составил более 96 тысяч преступлений. Это был рекорд того десятилетия (в 1974 году рост составил 92 тысячи). Как видно из приведенных выше данных, преступность выросла практически по всем позициям. Так, рост убийств составил 1455 случаев (в прошлом году – 1088), изнасилований – 1524 (в прошлом году – 396), тяжких телесных повреждений – 4974, рекорд десятилетия; в прошлом году – 4355) и т. д.

Столь ощутимый рост преступности был связан не только с недостатками правоохранительной системы, а явился следствием той социально-экономической ситуации, которая складывалась тогда в стране. С осени 1973 года , когда в мире резко подорожала нефть, СССР сел на нефтяную «иглу», заработав на этом деле баснословные прибыли. И эти шальные деньги, по сути, еще сильнее развратили власть. Ей вдруг показалось, что она надежно защищена от любых напастей и светлое будущее на много лет ей гарантировано. Вот почему она так берегла на посту генсека уже сильно больного Брежнева – он гарантировал стабильность, а от более молодого и энергичного преемника неизвестно чего было ожидать.

Между тем у населения огромной страны были совсем иные настроения. Воочию наблюдая прогрессирующий маразм генсека и растущее лизоблюдство его приближенных, люди постепенно утрачивали веру в социализм и в то, что его можно совершенствовать в лучшую сторону. В итоге утрата идеалов и погоня за материальными благами стали тем фундаментом, на котором в основном и зиждился рост преступности.

1979

Одна против грабителя

Однако забудем на время про социально-экономические недостатки советской системы и рассмотрим еще одну историю, в которой в полную мощь раскрылись лучшие качества советского человека. Речь опять пойдет о том, как обычный гражданин встал на пути у вооруженного преступника. Причем в роли героя выступила хрупкая и беззащитная женщина, которая работала кассиром в магазине, в роли антигероя – рецидивист из солнечного Ташкента, который вот уже несколько месяцев жил в городе Новоалтайске.

Видимо, климат этого города не пришелся ему по душе, поэтому все это время ташкентец пил горькую, чтобы согреться. Так продолжалось до тех пор, пока у парня были деньги. Потом они кончились, а пить-то хотелось. А поскольку бывший зэк нигде не работал, раздобыть деньги на выпивку он мог только одним путем – нечестным. В общем, он решил ограбить овощной магазин № 46. По задумке преступника акция не должна была занять много времени: он собирался подбежать к кассирше, угрожая ножом, забрать деньги и скрыться. Но в своих расчетах грабитель не учел одного – реакции кассирши.

В тот день за кассой сидела Наталья Косарева, которая оказалась женщиной отнюдь не робкого десятка. В тот момент, когда преступник с криками подбежал к кассе, она в отличие от своих подруг-продавщиц, которые с визгом убежали в подсобку, успела закрыть кассовый ящик на замок и выскочила в зал. Грабитель рванул за ней, чтобы отнять ключ, но кассирша и здесь не испугалась. Когда преступник настиг ее, она схватила нож за клинок и попыталась вырвать его у него из рук. Этого матерый рецидивист ну никак не ожидал. Он попятился назад и тут же попал в руки двух молодых людей, которые прибежали в магазин с улицы, услышав крики женщин (этими смельчаками были рабочий В. Стахеев и учащийся ПТУ № 10 О. Махнытко).

Грабителя-неудачника доставили в милицию. А храбрая кассирша своим ходом отправилась в ближайшую поликлинику, чтобы обработать раненую руку. Но судьбе было угодно послать ей новое испытание. Из-за сильных морозов, свирепствовавших тогда чуть ли не по всей стране, в поликлинике был объявлен выходной (не работало отопление). И кассирше пришлось ехать в другую, в центр города.

Арест невиновного

Как уже отмечалось, у советской системы правосудия было множество недостатков. Например, в погоне за «галочками» (то есть за хорошими показателями) некоторые советские следователи не утруждали себя сбором лишних доказательств и порой отдавали под суд невиновных людей. Стоит отметить, что власть нисколько не скрывала этого явления и всячески с этим боролась. О таких работниках правосудия писались критические очерки в прессе и даже снималось кино. Практически в каждом советском детективе действовал хороший следователь и плохой: вроде Шарапова и Жеглова из «Места встречи изменить нельзя». Как мы помним, Жеглов тем и вызвал протест Шарапова, что незаконно подсунул вору Кирпичу в карман кошелек – то есть нарушил закон.

Или взять другой фильм – «Человек, который сомневается» ( 1963 ), где речь шла о том, как в неком советском городе была изнасилована и убита девушка, а милиция обвинила в этом совершенно невиновного парня (его играл Олег Даль) и едва не поставила его к «стенке». Короче, проблема невинно осужденных в советском правосудии существовала, и власть всячески пыталась эту проблему решить. Другое дело, что не всегда это удавалось. Один из вопиющих случаев произошел в 1978 году во время расследования «дела Чикатило».

Как мы помним, Чикатило в конце декабря прошлого года совершил свое первое кровавое преступление – изнасиловал и убил девятилетнюю девочку. Однако в ходе совершения своего дебютного убийства будущий самый кровожадный маньяк СССР допустил столько оплошностей, что, потянув за них, сыщики имели реальную возможность поймать душегуба практически сразу. Но Чикатило повезло. На той же улице, на которой он совершил убийство, жил человек, в свое время отбывавший наказание на аналогичное преступление. И сыщики арестовали именно его. Парня звали Александр Кравченко.

Между тем у арестованного на момент совершения преступления оказалось железное алиби: в день гибели девочки – 22 декабря – он пришел домой с работы в начале седьмого вечера и весь остаток дня провел дома. Это алиби могли подтвердить два человека: жена Кравченко и ее подруга, которая в тот вечер у них гостила. Причем обе женщины давали показания независимо друг от друга и сговориться между собой и с Кравченко никак не могли. Но следствие этот факт абсолютно не волновал. Сыщики мечтали поскорее отрапортовать о поимке убийцы, и лучшей кандидатуры, чем бывший насильник, у них не было. Поэтому первое, что они сделали, – лишили его железного алиби. Каким образом?

У соседки Кравченко некоторое время назад пропало с веревки развешанное на улице белье. Обвинение в этой краже они предъявили… жене Кравченко. Так и сказали: «Будешь защищать мужа – повесим эту кражу на тебя. За добровольное признание твоему мужу жизнь сохранят, как в прошлый раз, а если не сознается – шлепнут. Поэтому сделай это за него. Тогда и ему жизнь сохранишь, и своему ребенку отца вернешь». Жена Кравченко сопротивлялась, как могла, но, когда ее пару дней подержали в тюремной камере, нервы не выдержали. В итоге она сдалась: подписала протокол, где утверждалось, что ее муж в день убийства девочки пришел домой не в начале седьмого, а на час позже. Да еще выпивший.

Получив эти показания, сыщикам уже никакого труда не составило обработать и подругу жены. Ей просто пригрозили арестом за лжесвидетельство: мол, жена Кравченко во всем созналась, а ты продолжаешь убийцу покрывать. Подруга держалась три дня, после чего и у нее нервы оказались не железными (прессовали-то ее тоже в тюремной камере). Так судьба Александра Кравченко была решена. Когда на очной ставке жена и ее подруга наотрез отказались подтверждать его алиби, он понял, что все кончено. И вскоре тоже со-знался в том, чего не совершал. Думал таким образом смягчить свою вину: следователь пообещал ему, что в случае добровольного признания суд не даст ему «вышака». И жестоко ошибся: его приговорили к расстрелу. А Чикатило еще более десяти лет будет вершить свои кровавые дела.

Очередная «бытовуха»

А теперь перенесемся в областной центр все той же Ростовской области – Ростов-на-Дону. 15 января 1979 года там произошло убийство из разряда бытовых. На улице Шефской жила семья из трех человек: мать, дочь Марина и ее отчим – 37-летний Костельницкий. Последний был склонен к злоупотреблению спиртным и в такие моменты терял всяческий человеческий облик: бил женщин, что называется, смертным боем. Те иной раз даже домой боялись возвращаться и ночевали у соседей. Несколько раз отчима забирали в милицию, но вскоре отпускали, поскольку мать и дочь по своей сердобольности не хотели отправлять его за решетку. Как говорится, злой – но свой. В итоге все завершилось смертоубийством.

Виновником трагедии стал, естественно, пьяница-отчим, а вот вторым участником ее был ухажер Марины – 16-летний парень по имени Женя. Он прекрасно знал про художества отчима, но сделать ничего не мог, только сочувствовал. Так продолжалось до рокового понедельника, 15 января . Вечером того дня Женя пришел к Марине, чтобы уговорить ее отправиться погулять. Однако дверь в дом оказалась закрытой, а на настойчивые звонки парня никто так и не открыл. Тут поблизости нарисовался участковый милиционер. Он хорошо знал обитателей этой квартиры, поэтому на просьбу Жени помочь ему попасть внутрь отреагировал с пониманием. Но после того, как и на его звонки никто не откликнулся, милиционер развел руками: дескать, ломать дверь ему закон не позволяет. И удалился.

После этого Женя решил обойти дом вокруг. И, на свою беду, в соседнем дворе столкнулся с отчимом своей девушки, который находился в привычном состоянии – был в стельку пьяным. Увидев парня, отчим сразу полез драться, поскольку с первого дня знакомства относился к ухажеру своей падчерицы с пренебрежением. Обхватив парня за шею руками, Костельницкий стал его душить. Молодому человеку пришлось бы совсем туго, не скользни его рука в карман полушубка душителя, где лежал раскрытый перочинный нож. Что было дальше, понятно: отбиваясь от отчима, парень нанес ему несколько ударов в грудь. От полученных ранений Костельницкий скончался. Кстати, его семья встретила эту новость если не с восторгом, то с большим облегчением. А вот Евгению все происшедшее вышло боком: его на несколько лет отправили за решетку.

Справедливое возмездие

16 января в Москве начался закрытый процесс над террористами, устроившими взрывы в Москве в январе 1977 года (в результате этих терактов 7 человек погибли и 37 получили ранения различной тяжести). На скамью подсудимых сели трое: 32-летний слесарь-сборщик Степан Затикян (организатор взрывов), 32-летний художник Завен Багдасарян и 24-летний рабочий Акоп Степанян. Стоит отметить, что в ходе следствия только один из них – Багдасарян – полностью признал свою вину в совершении терактов. Степанян сделал это частично (при этом отрицая участие Затикяна), Затикян вообще отказался признавать себя виновным. Однако следствие, которое длилось год, признало их виновными и передало дело в суд. По указанию «сверху» процесс решено было сделать закрытым: на него не были допущены не только представители прессы, но даже родственники подсудимых.

Приговор террористам был объявлен 24 января . Суд признал всех троих виновными в теракте и приговорил к высшей мере наказания – расстрелу. Что касается людей, которые сумели в кратчайшие сроки раскрыть это преступление, то все они были награждены различными орденами и ценными подарками. Скажем прямо, по заслугам. Ведь после раскрытия этого дела терактов в Москве долгое время не происходило.

Кровожадные братья

Юг России всегда отличался повышенной криминальностью практически все годы советской власти: будь то Гражданская война или годы так называемого застоя. Достаточно сказать, что именно там была создана одна из самых знаменитых банд послевоенного периода – банда братьев Толстопятовых из Ростова-на-Дону (банда «фантомасов»), там же орудовал самый кровавый маньяк страны Андрей Чикатило. В конце семидесятых на том же юге зародилось еще одно криминальное формирование, которое можно смело назвать одним из самых жестоких в послевоенное время – на его счету было более трех десятков человеческих жизней. Речь идет о банде угонщиков и убийц, состоящей из трех родных братьев: Дмитрия, Юрия и Валерия Самойленко.

Банда зародилась в городе Майкопе Краснодарского края, где братья в то время проживали. Старшим в семье и в банде был 40-летний Дмитрий, неоднократно судимый за грабежи, по характеру волевой и жесткий. Его авторитет в любом коллективе был непререкаем. За спиной у него было несколько побегов из мест заключения, его тело «украшали» следы от семи пулевых ранений. Так же как и старший брат, несколько судимостей имел и средний отпрыск Самойленко – Юрий. И лишь Валерий, самый младший в семье, был к тому времени чист перед законом. Но при наличии таких старших это могло длиться лишь до поры до времени.

В октябре 1978 года Дмитрий в очередной раз освободился из заключения и приехал в Майкоп с одной-единственной целью – уговорить братьев встать под его знамена, то есть создать вооруженную банду. К его удивлению и радости, уговаривать младших долго не пришлось – они практически сразу согласились. Более того, сразу после первой встречи Юрий принес мелкокалиберную винтовку с патронами. А еще через некоторое время они обзавелись пистолетом системы «наган» и угнали в Майкопе автомашину «Жигули», которую выследил на улицах города младший из Самойленко – Валерий.

Угон состоялся 24 января 1979 года поздно ночью. С помощью газорежущего аппарата (в этом деле вновь помог Валерий, который работал электросварщиком) братья срезали с гаража замок, заблокировали противоугонную систему внутри автомобиля. За руль сел средний брат – Юрий. Угнанную машину отогнали в дом Валерия, где заботливо накрыли брезентом, найденным в багажнике. Этот автомобиль бандиты собирались использовать при нападении на инкассаторов, которое они планировали провести в ближайшем будущем.

Зверь на воле

А теперь перенесемся в город Печору, куда 30 января приехал 21-летний Анатолий Нагиев. Этому молодому человеку суждено будет войти в криминальную историю СССР как одному из самых жестоких преступников – за один день он изнасилует и убьет сразу четырех женщин, ехавших с ним в одном поезде. Но это произойдет летом 80-го , а пока познакомимся с теми обстоятельствами, что предшествовали этой трагедии.

Нагиев родился в Ангарске, но в пятилетнем возрасте переехал в село Ивницы Курской области. Там и начались его сексуальные похождения. В мае 1975 года он изнасиловал лаборантку одного местного СГПТУ, которая имела неосторожность принять его ухаживания и согласилась прогуляться с ним вечерком в парке. Это было первое преступление Нагиева, которое сошло ему с рук: пострадавшая предпочла не заявлять на ухажера в милицию. Видимо, это и вдохновило парня на другие подобные преступления. В течение двух последующих месяцев он совершил еще два изнасилования. На последнем его «повязали» и присудили пять лет колонии. Четыре года он сидел за решеткой, после чего за хорошее поведение его перевели досиживать срок на вольное поселение – в поселок Чикшино. Знали бы руководители колонии, чем это обернется, сто раз подумали бы над своим решением.

Почуяв свободу, Нагиев вновь решил взяться за старое. Но поскольку «следить» в поселке, где проживал, ему было несподручно, он отправился в Печору. Едва сошел с поезда, как тут же приметил жертву – молодую женщину в каракулевом пальто. Той симпатичный парень очень даже понравился, и она пригласила его к себе в гости. Благо жила рядом с вокзалом. Что было дальше, расскажет на следствии сам А. Нагиев: «Она пригласила меня домой… Сидела, как я помню, на кровати. Я сидел рядом с ней на стуле. При этом я увидел ее полные красивые ноги… В этот момент я бросился на нее. Она стала кричать, сопротивляться, отталкивать. Это еще больше меня возбудило… Стал, помню, душить. Когда она затихла, я взял на кухне нож и стал наносить ей удары в грудь, в шею… Затем изнасиловал ее в извращенной форме… Уходя, снял с нее кольцо и наручные часы… Из Печоры я вернулся в Чикшино…»

Дело «Океан»

6 февраля в центральных газетах появилось сообщение о том, что министр рыбного хозяйства СССР Александр Ишков отправлен на пенсию. Сообщение было коротким – всего лишь несколько строк. Однако сведущие люди знали, что подоплека у этого смещения куда более серьезная и тянет на несколько томов уголовного дела.

Эта история началась еще в 1977 году , когда в недрах КГБ СССР зародилась идея провести «профилактическую» чистку в среде коррумпированных государственных и партийных чиновников. Шефу КГБ и члену Политбюро Юрию Андропову эти чистки были необходимы для повышения собственного авторитета во властных структурах, а также для сбора компромата на партийно-государственную знать, которая в конце 70-х уже не боялась ни бога, ни черта и разворовывала страну направо и налево. По сути, коррупцией в те годы было пронизано большинство структур госуправления, и можно было копнуть в любом месте и везде найти повод для антикоррупционной чистки. Однако везде копать Андропову никто бы не позволил, да и сам он прекрасно понимал, что эту гидру все равно не побороть. Зато напугать и призвать к какому-то порядку было можно. Поэтому было решено ограничиться только одним направлением – рыбным. Так на свет явилось дело «Океан», в котором расследовались факты взяточничества в системе Минрыбхоза СССР.

Ручейки от «Океана» растеклись по некоторым республикам и областям Союза. Вскоре следователи прокуратуры вышли на преступные кланы взяточников и расхитителей в Грузии и Краснодарском крае. В основном они состояли из работников торговли и общественного питания. Так, в Сочи в 1978 году арестовали директора магазина «Океан», его заместителя, директора базы Мясорыбторга, директора краевого Мясомолторга, директора Сочинского холодильника, заместителя начальника управления торговли и общественного питания, директора одного из ресторанов и многих других работников торговли и городского общепита.

Через них же вышли на фигуры рангом повыше, а именно: на заместителя министра рыбного хозяйства Рытова и начальника Рыбпромсбыта Рогова. КГБ был готов арестовать и самого министра Алексея Ишкова, однако тот был другом Брежнева и отделался легким испугом – был отправлен на пенсию после полутора десятков лет сидения в министерском кресле. А вот подчиненные министра, за которых заступиться было некому, получили, что называется, по полной программе: например, Рытова суд приговорил к расстрелу.

Почти 30 лет минуло с тех пор, а ситуация в рыбной отрасли не только не изменилась, но стала еще более криминогенной. Сегодня российская «рыбная» мафия ворочает суммами, которые советским коррупционерам даже не снились – это миллиарды долларов. Особенно сильно поднялась «рыбная» мафия на Дальнем Востоке и на Каспии, а вот на Азовском море ее влияние минимально. Почему? Дело в том, что осетровые рыбы там перевелись, а на судаке или леще больших капиталов не наживешь.

В борьбе за обладание миллиардными доходами мафия не останавливается ни перед чем: например, убивает любого, кто позарится на ее монополию или захочет что-либо изменить в ней в свою пользу. Достаточно сказать, что только в период с 2002 по 2005 год «рыбная» мафия на Дальнем Востоке устранила (то есть убила) сразу нескольких влиятельных людей, контролировавших сферу морских биоресурсов. Так, были убиты заместитель начальника Тихоокеанского окружного регионального управления Федеральной пограничной службы РФ генерал Виталий Гамов (в его квартиру злоумышленники бросили бутылки с зажигательной смесью), генеральный директор АО «Восточный порт» Леонид Бочков (расстрелян киллерами), владелец рыболовецкой флотилии и рыбоперерабатывающего предприятия на Дальнем Востоке Владимир Пащенко (расстрелян киллерами) и др. Так что и здесь российские бандиты по всем статьям обскакали бандитов застоя.

Погоня во «Владике»

О том, что Дальний Восток в советские годы был краем с весьма средней криминогенной обстановкой, говорит множество фактов, например та же статистика. Согласно ей, в столице края Владивостоке (сами жители города называют его «Владиком») в 70-х годах ежегодно совершалось порядка 70–90 убийств, а вооруженных ограблений в два раза меньше. Вот лишь один из подобных случаев, датированный началом 1979 года .

Вечером 15 февраля во Владивостоке некий неизвестный мужчина в белом плаще вошел в проходную одного из заводов и, достав нож, приставил его к горлу вахтерши. После чего преступник бесцеремонно расстегнул на поясе женщины кобуру, достал оттуда пистолет и тут же спешно ретировался. Спустя пять минут сообщение об этом поступило на пульт дежурного Ленинского РОВД. К месту происшествия был немедленно отправлен усиленный наряд милиции, но задержать охотника за огнестрельным оружием по горячим следам не удалось. А утром следующего дня поступило новое сообщение: минувшей ночью неизвестный мужчина в белом плаще и вооруженный пистолетом пытался ограбить одну из районных сберкасс. Однако кассирша успела нажать на тревожную кнопку, и грабитель, испугавшись разоблачения, скрылся, так и не поимев ни копейки.

Едва это сообщение пришло в милицию, там поняли – преступник на этом не успокоится и в ближайшее время следует ждать новых налетов. Только где? Поскольку знать об этом никто, кроме грабителя, не мог, было решено взять под усиленную охрану все городские сберкассы. Но преступник оказался хитрее, чем о нем думали: для своего следующего преступления он избрал совсем иное место преступления.

Вечером 16 февраля , когда почти весь город смотрел заключительную серию боевика «Майор Вихрь» (фильм шел в 19.50–21.00), грабитель вышел на очередное дело. В темном переулке он подстерег хорошо одетую молодую женщину, возвращавшуюся с работы, и, угрожая пистолетом, потребовал отдать ему сумочку. Женщина закричала, за что тут же получила удар рукояткой пистолета по голове. Но грабителю не повезло. В нескольких десятках метров от места нападения оказались два инспектора угро: Владимир Скулкин и Эдуард Кудрявцев. Услышав крик женщины, они бросились на зов. Увидев убегавшего мужчину, сыщики разделились: Скулкин бросился в погоню, а Кудрявцев забежал в ближайший магазин, чтобы по телефону оповестить коллег о происшествии.

Эта погоня наделала много шума в городе, как в прямом, так и переносном смысле. Увидев, что за ним увязался мужчина, грабитель два раза выстрелил в него из пистолета. К счастью, Скулкин успел заметить, как преследуемый целится в него, и в последний момент отпрянул в сторону. Пули просвистели мимо. Но шум выстрелов услышали двое коллег Скулкина: капитан милиции Илья Яковлев и сержант Николай Сливков. Спустя несколько минут они уже составили компанию своему коллеге и бежали с ним нога в ногу.

А преступник уже достиг центра города. Несмотря на позднее время и трансляцию хита по ТВ, здесь было относительно многолюдно. Поэтому открывать ответную стрельбу по преступнику никто из преследователей не решился. Между тем грабитель, уже изрядно запыхавшийся, решил воспользоваться услугами городского транспорта. Увидев, как к остановке подходит трамвай, он бросился к нему в надежде в последний момент вскочить на подножку. Но просчитался. Какой-то смельчак из толпы, которая поджидала тот же трамвай, бросился ему наперерез и свалил с ног. Пистолет выпал из рук грабителя, что и решило исход поединка: он был скручен подоспевшими к месту драки сыщиками.

Храбрый студент-2

А вот еще одна история о том, как рядовые советские граждане помогли милиции обезвредить преступника. Правда, если во владивостокском случае это был случайный прохожий, то в этом – студенты МИФИ, которые несли дежурство в добровольной народной дружине (ДНД).

Эту историю 2 марта 1979 года поведал читателям газеты «Комсомольская правда» журналист Юрий Филинов. По его словам, дружинники из МИФИ совершали рейд по вечерним улицам столицы. Было их пятеро во главе с 18-летним Леонидом Микулиным. Собственно, именно он и отличился. Возле универсама студенты услышали какой-то странный хлопок, будто кто-то открывал бутылку. Микулин решил поинтересоваться его происхождением, заглянул за угол и увидел мужчину, который копался в своей сумке. «Алкаш, наверное», – мелькнула первая мысль у студента, и он уже собирался оставить незнакомца в покое. Как вдруг взгляд его уперся в странный предмет, торчавший из сумки. Приглядевшись, Микулин узнал в нем… приклад от обреза. А друзья уже дергали его за рукав: мол, пошли дальше. Решение созрело у Микулина мгновенно.

Он подошел к незнакомцу и вежливо попросил составить ему компанию до ближайшего опорного пункта милиции. «Это зачем еще?» – удивился мужчина. Удивились и товарищи Микулина, которые не нашли в действиях незнакомца никакого состава преступления. «Пройдемте, я вам там все объясню», – продолжал настаивать на своем Микулин. И тут незнакомец не выдержал. Рука его потянулась к сумке, лицо исказила недобрая гримаса. «Проваливай, парень», – процедил он. Дальнейшее произошло молниеносно. Микулин бросился к незнакомцу и, прежде чем тот успел выхватить из сумки свое смертоносное оружие, свалил его с ног. Стоявшим рядом товарищам не оставалось ничего иного, как броситься ему на помощь. Задержанным оказался преступник, который планировал нападение на одну из городских сберкасс.

Как участковый бывшего артиста посадил

На страницах этой книги я уже неоднократно приводил примеры самоотверженной работы участковых инспекторов, когда они, рискуя жизнью, обезвреживали особо опасных преступников. Однако, учитывая, что в те годы подобных преступников было не так много, как сегодня, подавляющая часть советских «анискиных» видела их только в кино и в основном имела дело с другим контингентом: хулиганами, пьяницами, тунеядцами (по советским законам все трудоспособные граждане должны были где-нибудь работать, в противном случае их могли посадить в тюрьму). Среди последних тогда оказался достаточно известный человек – Николай Годовиков, который был известен миллионам зрителей как исполнитель роли Петрухи в культовом фильме «Белое солнце пустыни».

Несмотря на огромный успех этой ленты у населения, она так и не смогла стать пропуском в большой кинематограф для Годовикова. Снявшись после нее в нескольких посредственных фильмах, он ушел из кино, переквалифицировавшись в разнорабочие. Однако из-за дружбы с «зеленым змием» бывший актер нигде подолгу не задерживался и в итоге к началу 79-го вновь нигде не работал, перебиваясь с хлеба на воду в обшарпанной ленинградской коммуналке. И размеренную жизнь Годовикову портил один человек – местный участковый. Вспоминает бывший актер: «Кино сыграло отрицательную роль в моих отношениях с милицией. У меня не сложились отношения с участковым. Он мне говорил: „Ты вот снимался в кино, сыграл Петруху, а я простой участковый. Но, если захочу, я тебя посажу“. Я спрашивал: „А тебе-то какой интерес от этого?“ И он мне вот так простенько объяснил: „Ты живешь один в 25-метровой комнате, а я с семьей мыкаюсь в 18 метрах“. Это меня взбесило, я могу иногда резкое что-то сказать или какой-то поступок резкий совершить, даже, может быть, неожиданно для себя самого. И я сказал ему прямо: „Послушай, ты приехал из Псковской области и хочешь, чтобы у тебя сразу дворец был. У тебя в твоем Скабаристане дом с участком стоит, моего рядом нет, но меня, ты знаешь, как-то жаба не давит, мне это безразлично“. Ну и в итоге он меня посадил за тунеядство…»

Но на этом участковый не успокоился. Не прошло и нескольких месяцев после того, как Годовиков сел в тюрьму (суд приговорил его к году заключения в колонии общего режима), как участковый собрал в жэке дворников и разрешил им взять из квартиры бывшего артиста все, что понравится. Те и забрали практически все. А что не понравилось, по приказу того же участкового снесли на помойку.

Новые преступления клюквенников

Тем временем продолжает свою преступную деятельность банда клюквенников (похитителей икон) под руководством Михаила Зацепина. Как мы помним, свое первое преступление банда совершила в октябре 77-го , ограбив Знаменскую церковь в селе Красное Ивановской области. Все похищенное было продано гражданам иностранных государств, которые затем вывезли предметы церковной утвари за пределы Советского Союза. Легкость, с которой было совершено это преступление, и деньги, которые грабители за это получили, подвигли их на новые преступления. В итоге в последующие месяцы Зацепин и K° совершили еще несколько подобных преступлений на территории Центральной России. Так, 9 мая они ограбили церковь в деревне Чихачево Пестяковского района Ивановской области на сумму свыше 5 тысяч рублей.

Спустя семь месяцев провернули новое дело: в ночь с 14 на 15 декабря 1978 года проникли в Николо-Вашскую церковь села Вашка Переславского района Ярославской области. Действовали как обычно: разбили окно на первом этаже и, пользуясь тем, что церковь не охранялась, похитили оттуда 41 икону (общая сумма составила 10 050 рублей) и два десятка других предметов церковной утвари (11 050 рублей). Все похищенное вскоре было продано иностранцам. Однако эти деньги вскоре закончились, и клюквенники вновь взяли в руки фомки. В ночь с 4 на 5 марта 1979 года они наведались в Никольскую церковь в городе Солнечногорске Московской области. Правда, здесь их добыча составила гораздо более скромную сумму: было взято 15 икон и десяток других предметов на общую сумму 6347 рублей. Вот почему, подсчитав барыши, грабители приняли решение в ближайшие дни совершить еще один налет, чтобы наверстать упущенное.

Новая вылазка была совершена в ночь с 12 на 13 марта . На этот раз святотатцы выбрали местом преступления Свято-Введенскую церковь, что в поселке с неблагозвучным названием Холуй Южского района Ивановской области. Трое грабителей приехали туда поздно вечером на двух автомобилях. Действовали по давно опробованному сценарию: главарь оставался в головной машине с рацией, а двое подельников с помощью ножниц по металлу срезали замок с церковной двери и проникли внутрь. На этот раз грабители сорвали куш, который стал самым крупным за все время существования банды. Они украли 32 иконы на общую сумму 132 350 рублей, а также прихватили другие предметы (венцы наголовные венчальные, серебряные ковши, кадило из белого металла, кресты и т. д.) на сумму 61 500 рублей. Всего они вынесли из церкви пять мешков с предметами религиозного культа и, вернувшись в Москву, спрятали их в гараже главаря. Преступники были настолько удовлетворены количеством похищенного, что следующее ограбление совершили только спустя восемь месяцев.

Короли дефицита

Среди нарушителей закона в СССР спекулянты составляли достаточно большое количество. По сути, это была целая армия численностью в несколько миллионов человек. Особенно много их развелось в 70-х годах, когда такое понятие, как «дефицит», прочно вошло в обиход. Милиция, как могла, боролась с этим явлением, однако выкорчевать его с корнем была не в состоянии – причина явления была в самой экономике.

Между тем спекулянты имелись в каждом крупном городе, но особенно их привлекала Москва. Что понятно: в столице была сосредоточена огромная масса зажиточного населения, а также сюда стекались все торговые потоки. Поэтому спекулянты оккупировали практически все крупные и средние магазины, торгующие одеждой и бытовой техникой, а также увеселительные заведения вроде театров и концертных залов (этих спекулянтов называли «билетной» мафией). Кроме этого, существовали еще «книжная» мафия (ее представители дислоцировались у крупных книжных магазинов вроде «Дома книги» на Калининском проспекте, «Дружбы» на улице Горького, «Пушкинской лавки» в проезде Художественного театра, на Кузнецком Мосту и т. д.); «музыкальная» (специализировалась на продаже модных грампластинок) и ряд других.

Особенно армия спекулянтов активизировалась накануне праздников. У таких барыг купить можно было все: от импортных лезвий до дубленок. Милиции они не боялись, поскольку «земля» была ими «прикормлена». Страх на них наводили только летучие отряды союзного БХСС, которые периодически устраивали облавы. Но в стране повального дефицита переловить всех спекулянтов было практически невозможно. Ловили лишь отдельных представителей, а потом оповещали об этом население посредством прессы. Так, накануне женского праздника – 7 марта 1979 года – в газете «Вечерняя Москва» была опубликована подобная заметка.

Речь в ней шла о разоблачении в столице шайки спекулянтов футболками. Возглавлял шайку резчик тканей производственного швейного объединения «Вымпел» Баранов. Он скупал футболки в магазине «Спорттовары» по госцене в 3 рубля 50 копеек, после чего дома при помощи трафарета наносил на них краской различные рисунки, которые придавали изделиям более товарный вид (например, ляпал туда фотографию группы «АББА» или портрет Аллы Пугачевой). Готовые изделия паковались в полиэтиленовые мешочки, аккуратно заклеивались при помощи паяльника. На мешочки вешались бирки, снятые на «Вымпеле» с импортных тканей.

Когда все было готово, товар отдавался посреднику, который платил Баранову за каждую футболку от 7 до 12 рублей. Тот же, в свою очередь, впаривал их москвичам и гостям столицы уже за 20–25 рублей. Взяли спекулянтов, в общем-то, случайно. Гонец нес партию товара к спекулянту на «толчок», что издавна функционировал на Беговой улице, и на него обратил внимание милиционер. «Что в чемодане?» – поинтересовался страж порядка у парня. Тот попытался убежать, но был схвачен. В отделении милиции чемодан открыли и обнаружили там 99 упакованных в мешочки футболок. В итоге Баранов получил по суду три года колонии, его напарник – на год больше.

А вот еще одна публикация на эту же тему, появившаяся в те же мартовские дни 79-го , только в другом издании – «Комсомольской правде». Речь в заметке шла о том, как 6 марта в ГУМе выбросили большую партию очередного диска популярного шведского квартета «АББА». Очередь выстроилась километровая – ее хвост растянулся аж на улицу. В газете было опубликовано письмо одного из тех, кто парился в этой самой очереди. По его словам, то, что творилось на гумовской линии, напоминало встречу профессиональных хоккеистов. Только здесь каждый играл за себя. В руки отпускалось строго по одному диску. Однако счастливчиков на выходе уже поджидали спекулянты, которые предлагали им продать пластинку по цене в 5 раз выше номинала (диск стоил 2 рубля 70 копеек). Кто-то соглашался, но большинство отказывались: что такое 10 рублей за то, что ты столько часов гнобил себя в очереди?

Между тем те, кто так и не сумел стать обладателем заветного диска, решили попытать счастья на следующий день. Для этого они заняли очередь у дверей магазина… с ночи. Чтобы не было путаницы, завели списки. Однако утром им объявили, что «АББЫ» не будет – не привезли со склада. Тут же в толпе объявился гражданин, который стал предлагать неудачникам ценную информацию: мол, я называю вам адрес магазина, где сегодня будут торговать «АББОЙ», а вы мне – 2 рубля. Нашлись люди, кто ему поверил. Поехали по указанному адресу, а там и магазина никакого нет – обычный жилой дом.

В заключение темы замечу, что большинство нынешних хозяев жизни в России вышли именно из среды советских спекулянтов: кто-то делал бизнес на джинсах, кто-то – на модных дисках. Горбачевская перестройка, а потом и ельцинские реформы позволили им подняться на самый верх и сделать себе головокружительную карьеру. Получилось, что если раньше они «обували» тысячи людей, то сегодня «обули» уже миллионы, а если точнее – всю страну.

Банда пэтэушников

В начале 1979 года вся Москва полнилась слухами о неуловимых преступниках, которые грабили людей, нападая на них поздно вечером и раздевая их чуть ли не до нижнего белья. Причем слухи были разные: то говорили, что грабители нападали только на хорошо одетых людей и отбирали у них шапки и шубы, то утверждалось, что под их горячую руку попадали все подряд – как хорошо одетые, так и обычно. Молва утверждала, что за преступниками числилось уже несколько десятков нападений. На самом деле, как это в те годы часто и бывало, слухи были несколько преувеличенными.

Грабители действительно существовали, но на серьезную шайку они явно не тянули. Главарем был 18-летний Болтунов (фамилия изменена) – учащийся одного из столичных СГПТУ, который встал на скользкую дорожку в январе этого года. Испытывая острую нужду в деньгах, он как-то вечером нагнал на темной улице припозднившегося прохожего и, сорвав с его головы заячью шапку, был таков. Добычу он продал на следующий же день за 120 рублей. «Неплохой приработок за пару-тройку минут работы», – подумал Болтунов и решил отныне только этому и посвящать свое свободное время. А чтобы одному было не скучно, взял себе в напарники своего сокурсника – 17-летнего Монетчика (фамилия изменена). Но тот оказался плохим учеником. На первом же ограблении, что называется, погорел – был схвачен. На него завели уголовное дело, но продвигалось оно как-то вяло, а потом и вовсе заглохло. И окрыленный Монетчик снова взялся за старое. Только теперь действовал куда осторожнее и расторопнее.

Всего за два с половиной месяца двое грабителей-пэтэушников ограбили пятерых москвичей. Шестой пострадал сильнее всех, поскольку попытался оказать преступникам сопротивление. За это те сбили его с ног и стали жестоко избивать. Несчастному нанесли тяжелую травму головы, сломали лучевую кость правой руки. Затем сняли с него дубленку (ее надел Болтунов) и шапку (она досталась Монетчику). Но грабителям не повезло. Пока они избивали жертву, это заметили жители соседнего дома и вызвали по телефону милицию. Неподалеку от места преступления грабителей и повязали. Их судили и воздали по заслугам: Болтунов отправился за решетку на 15, Монетчик – на 10 лет.

Террорист в посольстве

Как мы помним, летом 1974 года в КГБ СССР появилось антитеррористическое подразделение «Альфа». Однако первый выезд на теракт у «Альфы» случился спустя… почти пять лет после рождения. И связано это было не с тем, что бойцы «Альфы» были плохими спецами в своем деле (они были лучшими!), а потому, что значительных терактов в СССР тогда не происходило.

Между тем первое ЧП, на которое пришлось отряжать «Альфу», случилось в среду, 28 марта 1979 года . В тот день в Москве некий молодой человек, представившийся Юрием Власенко, взял в заложники… работников американского посольства. Произошло это средь бела дня – в 14.30, причем террориста провел на территорию посольства сам второй секретарь Р. Прингл. Последний, естественно, не подозревал об истинных намерениях посетителя, думая, что того привели в посольство вполне мирные причины. Но случилось неожиданное: посетитель внезапно показал сотрудникам посольства спрятанную под одеждой взрывчатку и потребовал от них немедленно выдать ему разрешение на выезд в США. Поначалу американцы рассчитывали сами договориться с террористом, но, когда у них ничего не вышло, они сообщили об этом советским властям. Те среагировали немедленно: в 15.35 к зданию посольства на улице Чайковского примчались пять бойцов спецподразделения КГБ «Альфа».

Когда спецназовцы вошли в посольство, первое, что они сделали, – спросили, что делает террорист. Ответ был обескураживающий: «Читает стихи». Это оказалось сущей правдой, в чем «альфовцы» лично убедились, заглянув в приемную: террорист стоял посреди комнаты, держа палец в кольце взрывного устройства, и декламировал следующие стихи:

Язвы мира век не заживали:

Встарь был мрак – и мудрых убивали.

Ныне свет, а меньше ль палачей?

Пал Сократ от рук невежд суровых,

Пал Руссо… но от рабов Христовых

За порыв создать из них людей!

Стало ясно: у парня явно что-то не в порядке с головой. А это еще больше осложняло ситуацию: поди пойми, что он выкинет в следующую секунду. Спецназовцы предприняли попытку подослать к нему переговорщика, но террорист резко пресек эту попытку, заявив, что, если кто-нибудь приблизится к нему, он немедленно взорвет себя. Тогда было решено использовать слезоточивый газ. Но и с этим вышла неувязка: спецназовец перепутал расположение окон и швырнул гранату не туда. В итоге газовая атака не получилась. Хорошо еще, что террорист оказался человеком с юмором – посмеявшись над горе-метателем, он так и не дернул кольцо взрывателя и вновь заладил старую песню: «Хочу улететь в Америку! Хочу улететь…»

Тем временем за развитием ситуации с Лубянки лично следил Андропов. После того как ему доложили, что газовая атака закончилась неудачей, он приказал форсировать события. Это и понятно: минул час с момента прибытия к посольству спецназа, а воз и ныне был там. Что подумают американцы? Получив команду от Андропова, старший группы Роберт Ивон взял с собой трех бойцов – Филимонова, Шестакова и Картофельникова – и направился прямиком к террористу. Войдя в приемную, Ивон поманил к себе террориста:

– Эй, мужик, иди сюда, поговорим.

– А вы кто такие? – удивился тот.

– Да мы военные. Наша часть здесь, по соседству, – последовал ответ.

– А звание у вас какое? – не унимался Власенко.

– Я – старшина, а ребята мои сержанты.

– Тогда что же с вами говорить, – усмехнулся террорист, – вы же ничего не решаете.

Ситуация явно выходила из-под контроля спецназовцев. Последовала долгая пауза, во время которой Ивон мучительно размышлял, что предпринять теперь. Спас положение сам Власенко. Видимо, этот затянувшийся спектакль ему самому давно надоел, и он захотел хоть с кем-то отвести душу.

– А я поначалу подумал, что вы из милиции. Не люблю я их. Если здесь ничего не получится, пойду и подорву их.

Ивон решил уцепиться за эту тему.

– А чем они тебе не угодили? – спросил он у террориста.

– Избили однажды. Как футбольный мяч катали, гады.

Ивон посочувствовал парню, а потом предложил:

– Да брось ты это дело, Юра. Пойдем лучше посидим где-нибудь, выпьем.

Но парень только мотнул головой:

– Нет, не могу. Не везет мне в жизни: два раза в институт поступал, и оба раза завалили. Да и квартиру мне в Москве надо выхлопотать.

Сказав это, Власенко какое-то время помолчал, а потом вновь начал читать стихи:

Вставайте ж, товарищи! Кони храпят,

И сердце ветрами продуто,

Веселье и молодость брагой кипят,

Ловите святые минуты!..

На столе в приемной стояла початая бутылка коньяка, и Власенко, дочитав стихи, предложил отпить из нее спецназовцам. Те отказались: мол, не дело это – из горла хлестать, да еще без закуски.

– Ну, как хотите, – сказал Власенко… и выбросил бутылку в открытое окно.

Это не осталось не замеченным с улицы. Один из дежуривших там «альфовцев» – Голов – подтянулся на руках и заглянул в окно. Террорист стоял боком к нему и явно его не видел. Голов вернулся и доложил руководству: можно достать террориста выстрелом в окно. Ему дали «добро». Но ни к чему хорошему этот вариант не привел: пуля действительно попала террористу в грудь, но он, падая, успел выдернуть кольцо на взрывателе, и грянул взрыв. Хорошо еще, что в тот момент Ивон и трое его напарников уже спускались вниз по лестнице, а то бы и им досталось. Как пишет биограф «Альфы» М. Болтунов: «Когда сотрудники во главе с Ивоном вновь вбежали в кабинет, Власенко без чувств лежал на полу. Рядом горел диван. Они пытались сбить пламя. Кто-то из американцев услужливо сунул в руки Картофельникова огнетушитель. Михаил ожидал увидеть мощную струю пены, но огнетушитель лишь зашипел и на издыхании выплеснул пар. „Вот так Америка, – удивился он тогда, – совсем как у нас“.

Впрочем, через несколько минут все было кончено. Власенко отправлен в больницу на «Скорой помощи». По дороге он скончался…»

Радиохулиганы

Следующий случай, о котором пойдет речь, очень характерен для советского времени. Ведь тогда людей, которые позволяли себе публично использовать ненормативную лексику, можно было засадить в тюрьму (была такая статья в УК).

В субботу, 31 марта , жители Перовского района Москвы, включив вечером свои радиоприемники, внезапно услышали на средних волнах вместо любимого «Маяка» каких-то неизвестных радиоведущих, которые представились странными именами Миллиметр, Интеграл и Тройка. В этом, может быть, не было бы ничего предосудительного, если бы эта троица не была под изрядным градусом и не несла всяческую ахинею, да еще сдобренную матом. Это выступление длилось больше часа. На следующий день уже пол-Москвы знало об этом и живо обсуждало услышанное. По тем временам это было нечто: по государственному радио выступали радиохулиганы-матерщинники!

Московская милиция получила задание установить имена радиохулиганов и привлечь их к ответственности. Однако быстро сделать это не удалось. В итоге это разожгло аппетит хулиганов еще сильнее. Субботним вечером 14 апреля они объявились вновь, правда, теперь вещал только один из них – Миллиметр. Но, как и в первый раз, был он пьян и нес в массы что-то непотребное. Как покажет скорое будущее, это станет последним выходом в эфир перовских радиохулиганов. Очень скоро специалисты из службы технического радиоконтроля Государственной инспекции электросвязи Минсвязи СССР засекут их и повяжут. Хулиганами окажутся: 24-летний рабочий (Миллиметр), его одногодок из одного столичного НИИ (Интеграл) и учащийся ПТУ № 38 (Тройка). Все они будут осуждены по статье 206 (хулиганство) к 1 году колонии.

В сегодняшней капиталистической России все иначе: нынче мат несется не только с экранов телевизоров, концертных площадок, но даже с театральных подмостков, и это никого не колышет – ни власть, ни общество. Более того, сегодня любой человек, который выступает против употребления мата публично, называется ретроградом, замшелым «совком». Зато те, кто этот мат всячески пропагандирует и внедряет в общественное сознание, называются прогрессивными деятелями. Один из них – театральный режиссер Кирилл Серебренников, который снял фильм «Изображая жертву», где герои легко оперируют ненормативной лексикой (фильм был удостоен приза на кинофестивале «Кинотавр» в 2006 году ). Давая интервью одной российской газете, режиссер так объяснил свое отношение к этой теме: «Это вопрос раздвоенности нашего сознания. Оказывается, в великом и могучем русском языке есть группа слов, которые всем знакомы и многими употребляются в быту, но вот в искусстве их допускать нельзя. Почему нельзя? По-моему, это двуличие и ханжество по отношению к собственной речи. Эти слова – всего лишь эмоциональное обозначение некоторых частей тела и действий, которые они выполняют. Огромное количество интеллигентных и образованных людей пользуются матом. В этом году (в 2006-м.  – Ф.Р. ) действительно случился прорыв, и несколько слов русского языка нашли место в тех ситуациях, где они необходимы… То, что мат звучит с экрана, – всего лишь честность перед собой и перед зрителем. Мат – свидетельство подлинности…»

По поводу этого пассажа лично я скажу одно: каковы столпы, таково и общество.

По заслугам

6 апреля 1979 года в «Вечерней Москве» была опубликована очередная заметка из разряда криминальных. Журналист М. Михайлов сообщал читателям, что столичный суд воздал по заслугам 34-летнему особо опасному преступнику Владимиру Чурляеву, который год назад наводил ужас на москвичек. В свое время Чурляев отсидел 4 года за грабеж и в 1976 году вышел на свободу. Однако к честной жизни возвращаться не пожелал и вновь взялся за старое. Устроившись для отвода глаз работать в пожарную часть города Ясногорска, он в свободное от работы время выезжал на «дело» в Москву. Поздними вечерами он выслеживал на улицах города одиноких женщин, возвращавшихся домой, нападал на них в подъездах и грабил. Но, видимо, тех денег, что он находил в сумочках москвичек, ему не хватало, поэтому он расширил зону своей деятельности, включив туда и магазины. Однажды он средь бела дня напал на кассиршу булочной № 225 Октябрьской конторы и, угрожая ножом, отобрал у нее 557 рублей. В следующий раз объектом нападения он выбрал популярный магазин «Власта», где похитил три вазы общей стоимостью 360 рублей.

Изобличить преступника помог… его собственный пиджак. Однажды Чурляев напал в подъезде на женщину, но та подняла крик. Грабитель выскочил на улицу, где тут же угодил в руки трех мужчин, которые проходили мимо. Они заломили ему руки и поволокли в милицию. Но по дороге допустили ошибку: Чурляев стал жаловаться, что ему больно, и попросил ослабить хватку. Мужики, видимо понадеявшись на свою силу, поверили преступнику и тут же за это поплатились. Чурляев как заправский циркач вынырнул из пиджака и бросился наутек. Бежал он так резво, что поймать его так и не смогли. Но пиджак-то его остался, а в нем оказалось удостоверение с фамилией беглеца и местом его работы. В тот же день его и арестовали. Учитывая большое количество жертв грабителя, его дерзость и опасность для общества, суд не стал с ним церемониться и приговорил к высшей мере наказания – расстрелу.

Самоубийство генерала МВД

Весной 1979 года беспрецедентное происшествие потрясло союзное МВД: покончил с собой один из заместителей министра. Учитывая, что подобное ЧП не случалось в этом учреждении более 25 лет (с момента разоблачений Л. Берии и его ставленников в 1953 году ), можно смело сказать, что это самоубийство было событием из ряда вон выходящим. Самоубийцей был начальник Академии МВД генерал-лейтенант Сергей Крылов. Трагедии предшествовали следующие обстоятельства.

В 1967 году новым министром МВД Щелоковым Крылов был назначен начальником скромного контрольно-инспекторского отдела министерства. Щелокову понадобился под рукой образованный человек, и он выбрал Крылова, имевшего за плечами опыт научно-исследовательской работы в военном институте. Именно через Крылова Щелоков вскоре буквально заболел наукой. В стенах МВД на постоянной работе появились доктора и кандидаты наук, что заметно повысило интеллектуальный рейтинг руководства министерства.

Крылов одним из первых милицейских чиновников своего времени стал ратовать не за усиление кары для преступников, а за более гуманные социальные меры: условное осуждение, условно-досрочное освобождение впервые оступившихся людей. Такой либерализм не мог не породить массу недоброжелателей как в стенах родного министерства, так и за его пределами. Но Щелоков не давал в обиду своего ученого помощника, более того, во всем потворствовал ему. Ведь Крылов, имея большой вес среди научной и творческой интеллигенции страны, служил для министра надежным мостиком для связей с этой средой.

Управление Крылова превратилось в мощное учреждение, вобравшее в себя многие функции головного штаба министерства. Оно получило право строгого, независимого контроля и инспекции всех сторон деятельности как местных органов внутренних дел, так и его линейных оперативных служб. Поэтому другие начальники главков МВД были недовольны столь широкими полномочиями ведомства Крылова. Атаки на него не прекращались. Многие идеи Крылова встречались в штыки, Щелокову постоянно жаловались на зарвавшегося выдвиженца. Но министр оставался глух к этим голосам и в 1973 году именно Крылову доверил создание Академии МВД.

Между тем в 1977 году в стенах союзного МВД во всю мощь засияла звезда нового генерала – зятя генсека Юрия Чурбанова, который начал активно теснить в сторону первого зама Щелокова Константина Никитина. С этого времени началась также и вражда между Чурбановым и Крыловым. Что вполне объяснимо: амбициозный и умудренный опытом Крылов не мог позволить потеснить себя более молодому генералу, даже если тот и являлся зятем самого Брежнева. Кроме этого, у Крылова и Чурбанова были серьезные служебные разногласия.

Дело в том, что Крылов, как профессиональный и принципиальный ученый, прекрасно видел те недостатки общества, которые способствовали росту преступности. И действовал соответственно своему положению: постоянно теребил Щелокова и ЦК КПСС своими докладными, где предлагал различные пути по исправлению ситуации. Поначалу к его советам прислушивались, но потом, когда власть окончательно законсервировалась и избрала «позу страуса» («зарыла голову в песок», лишь бы не видеть недостатков), Крылов стал попросту неудобен. И особенно Чурбанову. Что касается Щелокова, то он прекрасно понимал происходящее, поэтому в «битве» двух генералов занимал выжидательную позицию, что в принципе и предопределило ее исход. Молодость взяла верх над зрелостью и опытом.

В начале 1979 года комиссия МВД в количестве 71 человека во главе с Чурбановым забраковала работу Академии МВД. Более того, комиссия уличила Крылова в хозяйственной нечистоплотности, барстве и карьеризме. Вполне допускаю, что у Крылова могли быть подобные грешки (впрочем, как и у большинства номенклатурных работников того времени), однако долбали его не за это, а за его принципиальность в деле вскрытия тех недостатков, которые мешали МВД бороться с преступностью. К сожалению, у меня нет свидетельств людей, которые хорошо относились к Крылову, поэтому приведу слова его оппонента – Чурбанова (читая их, следует держать в уме те факты, о которых речь шла выше): «Крылов постоянно находился в плену каких-то несбыточных (для органов внутренних дел) идей (не те ли это идеи, которые, по мнению Крылова, должны были помочь власти и МВД преодолеть трудности, ставшие характерными для советского общества во второй половине 70-х? – Ф.Р. ). В аппарате его не любили. Но он полностью очаровал Щелокова: какие-то его идеи Щелоков потом выдавал за свои, я и мои товарищи (члены коллегии) считали их не только сомнительными, но и вредными…

Когда Крылов появился в стенах Академии, там начался полный хаос. Ко мне стали поступать серьезные сигналы о самоуправстве Крылова, о его неуважительном отношении к людям, о кадровой чехарде и т. д. Мы сформировали авторитетную комиссию, в нее вошли начальники ряда управлений: была поставлена задача объективно проверить Академию по всем позициям. И чем глубже мы копали, тем больше находили негатива. Смена кадров, протекционизм (под этими словами вполне может скрываться то, что нерадивых сотрудников Крылов увольнял, а грамотных, но неудобных начальству людей, наоборот, возвышал. – Ф.Р. ), но в самые большие дебри мы влезли, когда знакомились с вопросами финансово-хозяйственной деятельности Академии. Мебельные гарнитуры, которые покупались для Академии, перекочевали в квартиру Крылова, там же оказались два цветных телевизора, принадлежавших учебным классам, – вот, если взять только один аспект хозяйственной деятельности, против Крылова можно было возбудить уголовное дело. Министр ушел в отпуск и отдыхал в Подмосковье. Крылов пытался к нему прорваться, но министр его не принял, как бы давая понять: решайте без меня.

19 апреля я вызвал Крылова к себе, спрашиваю: «Что будем делать, Сергей Михайлович?» Кроме меня, в кабинете находился начальник кадров генерал Дроздецкий. Надо отметить, что Крылов вел себя очень нервно. Мне он сказал, что готов расстаться с должностью, но просил оставить его в Академии преподавателем, я говорю: «Хорошо, вернется министр – решит все вопросы». Крылов вышел из моего кабинета, поехал в Академию, где в этот момент проводилось торжественное собрание, посвященное очередной годовщине со дня рождения Ленина, прошел через весь зал и передал генералу Варламову, который вел собрание, записку, что он хотел бы попрощаться со знаменем Академии. Одним словом, бред какой-то. (А может быть, не бред, а элементарное желание честного коммуниста, понявшего, что ему не пробить эту стену, проститься перед смертью с тем символом, ради которого его далекие предшественники некогда жертвовали своими жизнями? – Ф.Р. ) Варламов почувствовал что-то несуразное, быстро закончил собрание – но в этот момент Крылов уходит в свой кабинет, закрывается на ключ, и там раздается выстрел.

Мне тут же позвонили домой. Из МВД туда были направлены генералы Дроздецкий и Заботин, заместитель министра, а из Прокуратуры поехал то ли Каракозов, то ли еще кто-то. Я думаю, самоубийство – продуманный шаг со стороны Крылова, тем более что после его смерти вскрылись еще и амурные дела…»

Самое интересное, что гибель Крылова открыла печальный список смертей, которые произошли в союзном МВД. Причем все умершие по странному стечению обстоятельств были заместителями Щелокова и соперниками Чурбанова. Так, в начале августа (то есть спустя три с половиной месяца после самоубийства Крылова) скончался генерал-лейтенант милиции Константин Никитин, а в конце декабря покончил с собой (застрелился) генерал Виктор Папутин. Все это в скором времени позволило Чурбанову стремительно взлететь по карьерной лестнице: в феврале 1980 года он был назначен не только первым заместителем министра внутренних дел СССР, но и удостоился Государственной премии СССР. Однако лучше бы он не взлетал: когда к власти пришел Михаил Горбачев, именно Чурбанов «отдувался» за всю парт– и госноменклатуру советских времен: «прорабы перестройки» сделали его козлом отпущения и упекли за решетку.

Грабитель с музыкальной фамилией

6 мая 1979 года в «Комсомольской правде» была опубликована очередная заметка на криминальную тему. Речь в ней шла о поимке особо опасного преступника с музыкальной фамилией Скрипка. Несмотря на свою благозвучную фамилию, этот человек умудрился отсидеть 14 лет в тюрьме, причем по самым серьезным статьям: убийство, кража, мошенничество. Последние 20 лет его трудовой стаж исчислялся всего лишь 6 месяцами, а остальное время он промышлял грабежами. Действовал он так же, как герой произведения братьев Вайнеров из книги «Гонки по вертикали» (не со Скрипки ли они его списали?): вычитывал в газетах объявления состоятельных людей о продаже разного рода ценных вещей и наносил им визиты в их отсутствие. Маршрутный график Скрипки охватывал всю страну: он успел отметиться в Москве, Вильнюсе, Харькове, Минске, Донецке, Запорожье, Днепропетровске, Риге и других городах необъятной родины. Каждый раз Скрипка выдавал себя за разных людей: так, в Москве он представлялся торговым работником, в Риге – моряком торгового флота и т. д. Всего по этому делу проходило 28 потерпевших, 74 свидетеля.

Прошло немало времени, прежде чем сыщики сообразили, что во всех этих городах действует один и тот же преступник. Была создана следственная группа, которую возглавил старший следователь Главного следственного управления МВД СССР Владимир Федорченко. На след грабителя удалось напасть в Минске. Федорченко нашел мальчика, который видел, как какой-то дядя во дворе их дома, в песочнице, что-то закапывал. Сыщик вооружился граблями и просеял весь песок. И нашел документы преступника. Через них была установлена скупщица краденого Туманова из Вильнюса, которая тоже добавила немало интересных фактов из биографии Скрипки. В итоге неуловимый преступник был задержан.

Захват в Новокузнецке

Те меры, которые власти начали предпринимать еще в первой половине 70-х против террористов, пытающихся сбежать на Запад с помощью угонов пассажирских самолетов, приносили свои плоды: подобных преступлений в СССР стало значительно меньше. Однако полностью изжить этого рода преступления принимаемые меры не могли – нет-нет, но в стране находились люди, которые таким образом пытались решить проблему выезда из страны. В итоге очередная попытка угона была предпринята в Новокузнецке 14 мая 1979 года . События развивались следующим образом.

В тот день двое жителей города – Саманаев и Пазунов, вооруженные обрезами, ворвались в салон пассажирского автобуса и объявили всех заложниками. Водителю они приказали гнать машину в аэропорт. Видимо, часть пассажиров поначалу не поверила в серьезность намерений преступников, поскольку в первые минуты захвата в автобусе поднялся настоящий гвалт. Но все мгновенно прекратилось, едва только несколько пассажиров попытались вскочить со своих мест, а преступники открыли по ним огонь. Результат бунта оказался трагическим: один пассажир был убит, двое ранены. Только после этого водитель подчинился требованиям террористов и направил автобус в аэропорт.

Тем временем весть о захвате пассажирского автобуса мгновенно долетела до городского УВД. По следам преступников была послана группа милицейского спецназа, а также были подняты на ноги войсковые подразделения. В течение получаса аэропорт был оцеплен. Начались долгие переговоры с преступниками. Те сначала требовали крупную сумму денег и самолет, затем несколько изменили свои требования: вопрос о деньгах оставили в силе, а вот с летным транспортом требование переиграли – потребовали дать им вертолет.

Последнее условие вполне удовлетворило милицейских начальников, поскольку в таком случае создавалась реальная возможность выкурить террористов из автобуса, переполненного заложниками. Вскоре вертолет приземлился неподалеку от автобуса. И в тот момент, когда террористы под прикрытием нескольких заложников побежали к «вертушке», спецназ их атаковал. Операция заняла всего лишь несколько секунд и была выполнена блестяще: ни один из заложников не пострадал, зато преступникам досталось по-настоящему: Саманаев был убит точным выстрелом в голову, а Пазунов ранен и захвачен в плен живым. Суд приговорил его к расстрелу.

Маньяк на воле

Сексуальный маньяк Анатолий Нагиев, который отбывал наказание за уголовное преступление в поселке Чикшино (как мы помним, он сначала сидел в колонии, а затем за хорошее поведение был определен на поселение) и который в январе этого года совершил убийство гражданки Демьяновой в Печоре, 28 мая совершил новое убийство на сексуальной почве. На этот раз преступление произо-шло в поезде, в котором Нагиев ехал из Чикшино в ту же Печору. Пострадавшей была старший бухгалтер Сосногорского ССМУ, которую судьба определила ехать в одном купе с 21-летним душегубом. Далее послушаем рассказ самого маньяка: «Когда я стал просить эту женщину вступить со мной в половую связь, она вначале отказывалась. Однако я стал настаивать. Я стал совершать половой акт в извращенной форме. Она попыталась сопротивляться. Тогда я схватился руками за шарф, который находился у нее на шее, и задушил ее. После этого я повернул ее на спину и дважды ударил ножом спереди… Затем совершил с ней половой акт в извращенной форме. Снял с нее серьги золотые с жемчугом, два или три золотых кольца…»

Совершив свое черное дело, маньяк затолкал труп в багажное отделение купе, привел себя в порядок, после чего через нерабочий тамбур прошел в другой вагон, а оттуда – на улицу. И в этот раз задержать его по горячим следам не удалось. Более того, милиция даже не смогла установить личность преступника, что позволило ему еще не один месяц находиться на свободе и совершить еще целый ряд тягчайших преступлений.

В ноябре Нагиев был освобожден подчистую (кстати, тоже раньше срока и опять «за примерное поведение»!) и встал на путь настоящего террора, войдя в криминальную историю страны как маньяк-«рекордсмен» (в июле 80-го за один день убьет в поезде сразу четырех женщин). Тогда же он охотился в Москве на саму Аллу Пугачеву, но судьба уберегла певицу от встречи с маньяком. В июле того же года Нагиева наконец арестовали и приговорили к расстрелу.

Звериный оскал кулака-2

Поздним вечером 31 мая 1979 года в поселке Балабино Запорожского района произошло дикое по советским меркам преступление. Точно такое же, какое случилось в мае 75-го в той же Украине, но в другом ее районе – на окраине Днепропетровска, где пенсионер застрелил из ружья 14-летнего подростка, заподозрив его в том, что он посягнул на его картошку в огороде. Советские СМИ называли подобные преступления «звериным оскалом кулака»: дескать, только человек с кулацкой психологией мог решиться на убийство человека из-за трех картофелин. Однако откуда в стране, которая, казалось бы, давно вывела кулака как класс, вновь объявились подобные экземпляры, пресса не объясняла. Хотя проблема такая уже вставала в полный рост перед обществом: кулацкая психология охватывала все большее число советских граждан, причем не только внизу, но и на самом верху.

Между тем очередной случай из ряда «звериный оскал кулака» произошел в конце мая 79-го .

На этот раз жертвой кулака – теперь это был не огородник, а садовод – оказалась 18-летняя жительница поселка Балабино Светлана Остапенко. В тот день она вместе со своей двоюродной сестрой-десятиклассницей Наташей Госенко отправилась в кино. Сеанс закончился поздно, но домой девушки не спешили – погода на дворе стояла теплая. Проходя мимо какого-то сада, Светлана предложила сестре попробовать вишни, которые спелыми гроздьями свисали с веток. Наташа попыталась ее отговорить – дескать, можно нарваться на хозяина, – но сестра ее не послушала и смело перелезла через ограду. Она успела сорвать лишь несколько ягод, когда прямо перед ней вырос мужчина с охотничьим ружьем наперевес. Это был хозяин сада инженер-механизатор Запорожского лесхоззага Николай Петренко. «Ах ты, гадина! – закричал он на девушку. – Я, значит, вишни ращу, а ты их срываешь?!» – «Дяденька, я только чуть-чуть…» – начала оправдаться Светлана, но договорить не успела – заряд дроби буквально прошил ей грудь. Девушка умерла еще до приезда «Скорой помощи». У погибшей сиротой осталась 10-месячная дочь.

Об этом случае написала «Комсомольская правда» (она же, как мы помним, оповестила общество и о случае с кулаком-огородником), вызвав бурю откликов по всей стране. Практически все писавшие требовали для убийцы сурового приговора. Так, собственно, и произошло: Петренко приговорили к расстрелу. Как писала газета, это был типичный стяжатель, помешавшийся на мечте о богатстве: он продавал вишни на рынке по три рубля за кило и сумел сколотить на этом деле неплохое состояние. У него было два автомобиля (новенькая «Волга» и «Москвич»), гараж и аж три (!) дома. «Стяжательство тем и страшно, что копейка становится мерилом всего, в том числе и самой жизни», – отмечалось в газете. В сегодняшней России кулак, кажется, победил окончательно и бесповоротно, только теперь мерилом для него стала не копейка, а американский доллар.

Террорист-самоучка

Вообще в конце 70-х моральная атмосфера в обществе была уже крайне нездоровой. СМИ вовсю старались показать обществу, что страна идет правильным путем, а народ все сильнее охватывали апатия и злость. Дряхлеющие руководители государства чуть ли не ежедневно награждали друг друга орденами и медалями, не желая замечать, что общество буквально жаждет перемен. Пусть не радикальных, но перемен. Однако любые, даже минимальные реформы казались дряхлеющим руководителям покушением на святое. В итоге число недовольных в обществе постоянно росло. И если раньше, каких-нибудь 10–15 лет назад, среди таковых можно было назвать разве что диссидентов, то теперь их взгляды уже разделяли миллионы простых людей. Даже среди военных находились такие, о чем наглядно говорило беспрецедентное ЧП в ноябре 1975 года : тогда морской офицер (капитан 3-го ранга), замполит Валерий Саблин поднял восстание на корабле «Сторожевой», пытаясь таким образом докричаться до советского руководства. Не помогло: бунт был подавлен, а его зачинщик приговорен к расстрелу.

Летом 1979 года в число недовольных властью угодил человек самой мирной профессии – детский хирург из города Клина Василий Никитенков. Этот человек избрал не менее радикальные меры, чем Саблин: он встал на путь индивидуального террора. Стоит отметить, что в последнее время родные и друзья хирурга стали замечать за ним странные вещи: он стал чрезвычайно раздражительным, мнительным, иногда даже агрессивным. Причину этой агрессии люди связывали с профессиональной деятельностью Никитенкова, хотя на самом деле он обозлился на весь белый свет за другое: ему казалось, что родная власть ведет страну неверным курсом, а также не ценит его подвигов на ниве хирургии, не воздает ему должное. Да и людей вокруг себя тоже считал не лучше: мол, если бы все как один объединились в борьбе за истинные идеалы, может быть, и жизнь была бы иной. В итоге Никитенков решил мстить всем: и государству, и его согражданам. А способ выбрал самый изуверский. Будучи еще с армии хорошо знаком со взрывным делом, он наловчился делать у себя дома самодельные взрывные устройства. Первую такую адскую машину Никитенков смастерил в самом начале лета, а опробовать решил в пятницу, 8 июня . Причем место для первого взрыва он выбрал самое людное – возле кинотеатра «Мир».

Вечером, когда в кинотеатре шел очередной фильм, террорист подъехал к кинотеатру. В руках у него был фанерный ящик, в котором обычно люди отправляют посылки. Внутри ящика лежала бомба. В действие она приводилась с помощью «растяжки» – проволоки, которую террорист протянул от ящика к ближайшей колонне. Однако, к счастью, массового поражения людей не случилось. До конца сеанса оставались считаные минуты, когда на улицу вышли покурить двое мужчин: рабочий и работник кинотеатра. Один из них и дернул случайно за проволоку. Взрывом несчастным покалечило ноги. В тот же день делом о взрыве занялся местный КГБ.

Подонок с ножом

А теперь перенесемся в город Шахты Ростовской области. Там 13 июня произошло убийство. Пьяный выродок убил хорошего парня. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

В тот день четверо рабочих одного из городских СМУ решили «обмыть» отпуск своего бригадира. Купили в магазине несколько бутылок водки и отправились праздновать на квартиру бригадира. Гуляли часа три. Потом, когда горячительное закончилось, решили добавить еще. Кто-то предложил отправиться в ближайший ресторан – в «Восток». Предложение приняли на ура. В ресторане гулянка продолжалась до самого закрытия заведения – до полуночи. Потом компания вышла на улицу. И здесь столкнулась с другой компанией молодых людей, которая мирно шла себе мимо ресторана.

Парней было трое, и всем им было по 19 лет. Один из рабочих – Хребтов – попросил у парней закурить. Те ответили, что не курят. Хребтова это обидело: то ли сам отказ, то ли то, в какой форме он был произнесен. Короче, он предложил дружкам догнать парней и «хорошенько проучить». Дружки поначалу отбрыкивались: мол, черт с ними, пусть проваливают. Но Хребтов был мужик нервный – заводился, что называется, с полоборота. Не зря имел две ходки на зону: одну по «хулиганке», другую – за то, что в таком же порыве гнева ранил человека из охотничьего ружья. Короче, Хребтов уговорил приятелей последовать за парнями, пообещав, что всю «черную» работу он возьмет на себя. И слово свое сдержал. Когда его друзья набросились на парней с кулаками, Хребтов не стал разводить «канитель», а выхватил из кармана финку.

Сначала он ударил в живот одного из парней – Чеботарева, а потом набросился на того, кто первым отказал ему в куреве. Это был Сергей Ошунов. На нем Хребтов выместил всю свою злость – нанес ему 12 ударов ножом в различные части тела. От полученных ранений парень скончался еще до приезда «Скорой помощи». А убийца с дружками сбежали с места преступления и в течение двух месяцев скрывались от правосудия. Но оно их все равно настигло. Всех, кто участвовал в драке, приговорили к различным срокам заключения, а виновника случившегося – Хребтова – к расстрелу.

Как бандиты и цеховики поделили страну

Летом 1979 года значительные события происходили как в международной политике советского государства, так и в криминальной. По сути, это были равные по своей значимости события. Так, 15 июня Леонид Брежнев отправился в столицу Австрии Вену, чтобы там провести переговоры с президентом США Джимми Картером и подписать Договор ОСВ-2 (ограничение стратегических вооружений). В эти же самые дни, когда в Вене две политические системы пытались найти общий язык между собой, в курортном городе Кисловодске подобным делом были заняты две другие системы – криминальные, а именно воры в законе и цеховики (предтечи нынешних бизнесменов).

Представители обеих систем приехали в Кисловодск в середине июня , чтобы «перетереть» давно возникшие между ними трения. Если коротко, заключались они в следующем. Практически все 70-е годы число цеховиков в Советском Союзе росло, что не могло укрыться от криминального мира. В итоге параллельно росту цеховиков стремительно росло и число рэкетиров, которые этих самых цеховиков «трясли». А поскольку последние не желали так легко сдаваться на милость бандитам, все чаще между ними стали происходить во-оруженные разборки. В итоге ситуация приобрела угрожающий характер: обе системы несли потери, вместо того чтобы сообща делать деньги. Чтобы расставить все точки над «i» в этом конфликте, и был брошен клич собраться в Кисловодске и мирно «перетереть» все «непонятки». Естественно, сохранить это мероприятие в секрете было невозможно, и в город прибыло несколько десятков сотрудников КГБ – из 3-го главка.

Сходка проходила в одном из пригородных ресторанов. В день слета на дверях заведения была вывешена табличка «Закрыто на спецобслуживание», что позволило избежать наплыва в ресторан посторонних лиц. Сами участники сходки обсуждали свои проблемы под хорошую закуску: на столах стояли блюда с пудовыми осетрами, форелью в винном соусе, шашлыком, икрой и т. д. Запивалось все это винами пятидесятилетней выдержки. Воры были представлены в основном кавказской и тюркской национальностями, среди цеховиков явного преобладания каких-то национальностей не было.

Воры практически с ходу выдвинули условие: цеховики платят им 20 % с оборота их левой продукции, а они за это защищают их от наездов разного рода отморозков. Посовещавшись между собой, цеховики эти условия приняли. Таким образом, территория огромной страны была поделена на зоны влияния различных воровских кланов. За каждым из них отныне закреплялись определенные цеховики, и лезть на чужие территории никому из воров не дозволялось. В общем, на той сходке произошел раздел сфер влияния в криминальном мире страны.

Между тем не все воры в законе приняли эти перемены положительно. Например, многие так называемые «правильные» воры (то есть те, кто придерживался старых воровских традиций) «ложили» на эти правила «с прибором». Они продолжали считать себя «вольными охотниками» и выполнять требования какого-то сходняка, собранного в основном кавказцами, не собирались. Ведь, согласно воровским понятиям, настоящий вор должен воровать, а не с цеховиками дружбу водить и жить как буржуин, купаясь в роскоши. «Правильный» вор руководствовался правилом, озвученным устами Доцента из фильма «Джентльмены удачи»: «Украл, выпил – в тюрьму». Вот лишь одна такая история про «правильного» вора, датированная тем же временем – летом 79-го .

Однажды «правильный» вместе с двумя своими корешами отправились в Ригу, но не для отдыха на тамошнем взморье, а по причине сугубо «служебной» – они предполагали совершить налет на богатого спекулянта Якова Кецберга. Этот еврей немецкого происхождения был известным дельцом «черного рынка» – скупал валюту у иностранцев. Наезд на него был произведен по давно отработанной схеме: кореша «правильного» остались в машине, а их главарь, обряженный в форму капитана милиции, поднялся к спекулянту и предложил проехать с ним в отделение для выяснения некоторых обстоятельств.

Однако Кецберг оказался человеком ушлым: за долгие годы общения с представителями правоохранительных органов он научился легко отличать настоящего легавого от «пустышки». Короче, нежданного визитера он раскусил с порога. И стал ломать комедию: предложил ему отобедать у него, отдохнуть. Но «правильный» тоже был калач тертый – грозно зыркнул на спекулянта, прикрикнул на него и заставил-таки его одеться и выйти с ним на улицу.

В машине валютчика взяли в плотное кольцо: главарь сел с одного бока, один из его корешей – с другого. И когда они отъехали на значительное расстояние от дома, началась экзекуция. Кореш схватил спекулянта за горло, а главарь пару раз ударил его кулаком в грудь. После этого Кецберг заметно сник и согласился отдать им требуемую сумму. «Но деньги хранятся не здесь, а у моей сестры в Ленинграде», – сообщил он рэкетирам. Рэкетиры переглянулись. Вид у спекулянта был настолько жалкий, что они даже не подумали, что он может их обманывать. «Сколько тебе надо времени, чтобы привезти их?» – спросил главарь. «Дня два», – последовал ответ. «Хорошо, через два дня мы ждем тебя в порту, в час дня, на причале номер восемь. Не привезешь деньги – мы грохнем и тебя, и твою сестру с женою. Ясно?» Кецберг послушно закивал головой.

На самом деле никакой сестры у спекулянта в городе на Неве не было. Зато там жил его старый приятель, цеховик Миша, который имел большие связи в криминальном мире. Короче, Кецберг пожаловался ему на наезд каких-то залетных бандюков, Миша связался с главарями бандитов, и те отправили в Ригу своих амбалов. Поэтому, когда в назначенное время «правильный» пришел на причал номер восемь (его друзья, как всегда, сидели в машине), он увидел не Кецберга, а именно этих качков. Но защитники спекулянта просчитались, думая, что одним своим видом напугают вора. Не приученный проигрывать, «правильный» и в этой ситуации не растерялся: выхватил из-за пояса пистолет «ТТ» и направил его на амбалов. «Еще шаг – и у вас в доме будет играть музыка, но вы ее не услышите», – процедил он сквозь зубы. Один из амбалов в эту угрозу не поверил и тут же упал, сраженный пулей – та угодила ему в ногу. Его дружки мгновенно разбежались в разные стороны, не забыв подхватить под руки и своего раненого товарища.

Кецберг сидел у себя дома, вполне уверенный, что амбалы его друга Миши хорошо справятся с поставленной перед ними задачей. Ведь за успешный исход дела он обещал им по нескольку «кусков» наличными (несколько тысяч рублей). Но он ошибся. Когда в дверь позвонили, он попросил жену открыть, твердо уверенный, что это вернулись амбалы. Но это был «правильный» и его люди. Практически с порога они принялись избивать спекулянта, а потом ранили его в ногу выстрелом из тэтэшника. Затем перевели ствол на его жену и потребовали денег. «Иначе отправишься за своим благоверным», – пригрозили ей. И женщина отдала им все, что было: 300 тысяч рублей, 40 тысяч долларов, а также почти килограмм золотых украшений. Заявлять в милицию она не стала, поскольку у ее мужа с органами были давнишние «напряги».

Стоит отметить, что организованная преступность в СССР в конце 70-х только становилась на ноги. Ее эволюция могла бы растянуться на долгие годы, если бы сама власть не протянула ей руку помощи и не затеяла пресловутую перестройку с ее свободными рыночными отношениями. В итоге наша оргпреступность эволюционировала стремительно, всего за два десятилетия покрыв тот путь, который та же коза ностра проделала за гораздо больший срок. Например, наши «братки» уже в 90-х годах (то есть за 20 лет) достигли того, что американская мафия имела к своему 100-летнему юбилею – в конце 70-х. Приведу слова двух специалистов по западной криминологии К. Полькена и Х. Сцепоника: «В 1978 году специальная комиссия американского сената по расследованию деятельности организованной преступности установила, что мафиози вкладывают средства, добытые преступным путем, в 46 отраслей легального бизнеса. По данным министерства юстиции США, коза ностра владеет акциями более 100 тысяч компаний: угольных, нефтяных, металлургических, автомобилестроительных и других, годовой оборот которых превышает 12 миллиардов долларов.

«Преступление, – поучал своих коллег известный гангстер Арнольд Ротштейн, – получает смысл только тогда, когда совершается не пистолетом, а мозгами». Поэтому свою новую жатву мафиози, как правило, собирают под личиной деловых людей, их преступления приобретают респектабельный вид. «Если раньше, – писал в конце 1976 года журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт», – традиционным бизнесом американской мафии считались азартные игры, ростовщичество, наркотики, профсоюзный рэкет, в той или иной степени связанные с насилием, то сейчас она предпочитает более мирные способы грабежа. Новые мафиози не врываются в банк с автоматами, а входят с парадного входа, почтительно приветствуемые охранниками…»

Вам это ничего не напоминает, дорогой читатель? Еще совсем недавно, в начале 90-х, наши «братки» в малиновых пиджаках и с толстыми цепями на шее «мочили» друг друга сотнями в кровавых разборках, а сегодня, спустя всего-то десять лет, многие из них уже облачились в модные пиджаки от известных европейских кутюрье и вместо золотых цепей носят депутатские значки. А окна их офисов выходят на Кремль (как в фильме Алексея Балабанова «Жмурки» 2005 года выпуска).

Закулисье МВД

Но вернемся в 1979 год . И, оставив в стороне бандитов и цеховиков, заглянем за кулисы МВД. Как мы помним, во главе этого ведомства стоит Николай Щелоков (с 1966 года ). Благодаря стараниям этого человека правоохранительная система страны претерпела существенные изменения, в том числе и положительные. Например, именно при Щелокове в обществе повысился авторитет органов МВД, стала расти их численность. Постоянно улучшалось материальное положение милиционеров, причем как рядового состава, так и офицерского: например, им стали платить дополнительные деньги за каждое звание, чаще, чем раньше, предоставлять новые квартиры. Несмотря на общую гуманизацию советского правосудия, Щелоков настоял на том, чтобы преступникам, посягнувшим на жизнь милиционеров, продолжала выноситься одна кара – смертная казнь. Короче, много хорошего происходило в системе МВД при министре Николае Щелокове. Однако было и плохое.

Например, стараясь увеличить численность рядового состава, Щелоков стал набирать в органы МВД приезжих (лимитчиков), многие из которых не проходили даже минимальной проверки. В итоге в числе милиционеров оказывалось много нечистоплотных людей, которые шли в милицию ради материальной выгоды. Надев форму, эти люди потом не гнушались сами совершать правонарушения, в том числе и тяжкие.

Сам Щелоков тоже порой позволял себе совершать поступки сомнительного свойства. Например, не считал зазорным получать дорогие подарки от разных высокопоставленных деятелей, жил на широкую ногу. Еще в 1972 году по его приказу в системе МВД был открыт спецмагазин для высоких милицейских начальников, где продавались вещи, конфискованные у подпольных миллионеров: антиквариат, драгоценности, бытовая техника и т. д.

Все это были атрибуты той самой «сладкой жизни», которую вела советская буржуазия за спиной своего народа. Чуть позже именно эта буржуазия затеет и пресловутую перестройку: чтобы наконец перестать таиться «аки тать в ночи», а в открытую начать обналичивать свои наворованные миллионы. Так выйдет, но Щелоков до этого времени не доживет всего-то немного – он застрелится за несколько месяцев до прихода в Кремль Михаила Горбачева. Эта смерть придется весьма кстати новой власти: отныне на покойника можно будет смело вешать всех собак, списывая на него все имеющиеся недостатки в системе МВД. При Горбачеве пройдет ряд судебных процессов над высокими милицейскими чинами (в том числе и над Юрием Чурбановым), где имя Щелокова будет упоминаться исключительно в негативном плане. Например, бывший министр внутренних дел Узбекистана Х. Яхъяев будет вспоминать о том, как летом 1979 года он приезжал в Москву для встречи с Щелоковым, чтобы обговорить детали своей скорой отставки. По словам Яхъяева: «Вопрос о моей отставке был уже решен. Я уже подал рапорт об отставке по болезни, и он был удовлетворен. Мы сидели с министром часа два, долгий, хороший разговор состоялся. Щелоков вспоминал нашу совместную работу (Яхъяев был министром 9 лет. – Ф.Р. ), убеждал, чтобы я смирился и не вступал больше в схватки с большими людьми, чтобы принял отставку как должное. Предупредил меня о том, чтобы я держал язык за зубами по поводу тех взяток, которые ему передал (первая взятка, по Яхъяеву, датирована 1970 годом . – Ф.Р. ). Ему не хотелось, чтобы я шумел, боролся за свой пост, привлекал внимание к этому вопросу.

Во время этой беседы я вручил Щелокову последнюю взятку в виде четырех ниточек жемчуга стоимостью 3333 рубля. Этот жемчуг я ранее в виде взятки получил от Махамаджанова Якуба – начальника Наманганского УВД. Щелоков принял у меня этот жемчуг и поблагодарил. От него все еще многое зависело и в плане пенсии и в решении других вопросов моей судьбы – хотелось, чтобы у него осталась хорошая память обо мне. Всего за эти годы я передал Щелокову денег 72 000 рублей, продукты, золотые изделия, промышленные товары, а всего взяток на общую сумму 105 953 рубля.

Все эти взятки передавались Щелокову для того, чтобы иметь его поддержку в работе. Такую поддержку я от него имел. После каждой моей поездки в Москву и каждой взятки МВД УзССР вовремя и в необходимом количестве получало служебный и специальный транспорт. При распределении общих штатов удовлетворялись все мои заявки. Оперативно-технический отдел получал технические новинки, дефицитные химикаты. Мы первыми получили для ГАИ 40 пистолетов-скоростемеров…»

После Щелокова союзное МВД возглавляли пять человек, среди которых был только один выходец из правоохранительной системы – Виктор Баранников ( 1990–1991 ). Остальные были либо чекистами (В. Федорчук, 1982–1986 ), либо партийными работниками (А. Власов, 1986–1988 ; Б. Пуго, 1991 ), а то и вовсе… бывшими строителями (В. Бакатин, 1988–1990 ). Кстати, сам Щелоков тоже до своего прихода в МВД никакого отношения к этой системе не имел, однако он был фронтовиком, выходцем из сталинской школы партаппаратчиков. Поэтому его деятельность на посту министра МВД в целом была гораздо эффективнее, чем деятельность всех пяти его последователей, вместе взятых.

Негрозный грозный

Сегодняшний россиянин при одном упоминании столицы Чеченской Республики – Грозного – невольно содрогается: столько страшных событий было связано с этим городом за последние годы. Однако в советские годы столица Чечено-Ингушской АССР с населением 379 тысяч жителей (по данным на 1979 год ) числилась по разряду одного из самых безопасных и спокойных городов в стране. И не было там никаких ваххабитов, террористов и борцов за свободную Ичкерию. Преступления там, конечно, совершались, однако доля тяжких среди них была минимальной. Во многом это было следствием национальных традиций, которые в советские годы свято чтились в тех краях. Вот лишь одно из подобных ЧП, которое произошло в Грозном летом 79-го .

Виновником происшествия стал один из самых популярных людей города – футболист, 26-летний капитан грозненского «Терека» Анатолий Михеев. В один из тех дней он возвращался вечером домой с тренировочной базы в селе Чишки (20 км от Грозного), как вдруг у поворота на Старые Атаги под колеса его «Волги» выбежал 15-летний подросток. Удар был настолько сильным, что мальчик погиб на месте.

Все это произошло на глазах местных жителей, которые, не разбирая, кто прав, а кто виноват, набросились на Михеева. Тот был в шоке и, естественно, практически не сопротивлялся. Когда к месту происшествия прибежала мать мальчика и заголосила, дело запахло самосудом. Над футболистом нависла угроза линчевания, но тут ему на помощь пришел Саид-Паша Салихов. Этот человек был тридцатым потомком священного для мусульман рода Курейшитов (потомков пророка Магомета) и пользовался непререкаемым авторитетом у горожан. Он сказал, что Михеев не виновен в гибели подростка, и заявил, что берет его под свое покровительство. «Зло, нанесенное ему, будет воспринято мной как личное оскорбление», – сообщил Салихов.

На следующий день Салихов лично отправился к кровникам Михеева, чтобы уговорить их не мстить ему. Когда об этом узнали горожане, к Салихову присоединились тысячи людей. Вся эта огромная толпа пришла в дом родителей погибшего мальчика. Говорят, во время церемонии прощения к Михееву подошла сестра погибшего подростка и сказала, что прощает его. «Отныне ты брат мне», – сказала она.

Банда в юбках

Уникальное преступное сообщество появилось в 1979 году в Ленинграде. Там объявилась дерзкая шайка преступников, состоявшая… сплошь из представительниц слабого пола. Три женщины в возрасте от 25 до 30 лет зарабатывали деньги тем, что знакомились на улице с мужчинами и под предлогом совместной выпивки заманивали их к себе на квартиру, где избивали и отбирали у них деньги и дорогую одежду. После чего выпихивали жертвы на улицу, советуя в милицию не обращаться. И те не обращались, поскольку стыдно было. За восемь месяцев эта шайка совершила два десятка подобных преступлений и ни один из пострадавших не счел возможным обратиться в милицию.

Тем временем 20 июня в сети преступниц попался очередной «клиент». Им оказался 44-летний гражданин Суетин, который мирно шел себе по Невскому проспекту, как вдруг обратил внимание на симпатичную женщину, стоявшую возле табачной палатки. На ней было короткое платьице, открывавшее взору стройные загорелые ноги. Пройти мимо них Суетин не смог. Он подошел к незнакомке и предложил познакомиться. Та, как ни странно, легко согласилась. Слово за слово, они решили отметить знакомство бутылкой вина. Только вот где? И женщина, не моргнув глазом, предложила сделать это у нее дома. «А дом далеко?» – поинтересовался Суетин, хотя ему было все равно: за этими ногами он готов был идти хоть на край города. «Да нет, тут всего пять минут ходу», – ответила женщина и повела кавалера к своей обители. По дороге, естественно, купили вина.

Как выяснилось, дамочка жила на третьем этаже старого облупленного дома, в коммунальной квартире. Причем жила, как выяснилось не одна, а с двумя подругами. В тот момент, когда хозяйка в сопровождении кавалера вошла в комнату, те как раз сидели на продавленном диване и слушали пластинку Аллы Пугачевой «Зеркало души». «Девки, смотрите, кого я вам привела!» – радостно возвестила хозяйка, вталкивая замешкавшегося на пороге кавалера в квартиру. Однако Суетин ничего подозрительного не заметил, наоборот, даже обрадовался: «групповуху» он любил. Но вкусить прелестей групповой любви ему было не суждено. Сделав звук в проигрывателе погромче, дамы внезапно набросились на гостя и повалили его на диван. При этом одна из них выхватила бельевую веревку и набросила ее на шею Суетина, сдавливая, как удавку. Две другие женщины схватили гостя за руки и за ноги. Через несколько секунд тот потерял сознание.

Очнулся Суетин спустя несколько минут сидящим связанным на стуле. Кроме майки, трусов и носков, на нем ничего не было. Золотые часы, перстень и все остальное перекочевало в руки девиц, которые сидели на диване и копались в его портмоне. Увидев, что жертва очнулась, одна из женщин – та самая, которая его привела, – сказала: «Чего вылупился? Не бзди, не убьем… Если, конечно, будешь себя хорошо вести». – «Я бу-у-ду», – затряс головой Суетин, понимая, что от его поведения зависит его жизнь, «И в ментовку не пойдешь?» – вновь обратилась к нему хозяйка. «Не пойду». – «Честное пионерское?» – «Честное…» – вновь затряс он головой. Тут хозяйка встала с дивана, взяла со стола кухонный нож и легко перерезала веревки, которые опутывали тело гостя. Затем грозно произнесла: «Чтобы через две минуты тебя здесь не было. Время пошло». И Суетин, как был – босиком и в трусах – опрометью бросился бежать из ненавистной квартиры. В милицию он действительно не пошел, тем самым подарив преступницам еще один шанс выйти сухими из воды.

Банду в юбках милиция все-таки разоблачила спустя несколько месяцев, после того как один из ограбленных не постеснялся прийти в милицию. Поскольку крови на руках у женщин не было, суд приговорил злоумышленниц к небольшим срокам заключения – от пяти до семи лет тюрьмы.

Нашествие маньяков

В самом конце десятилетия на просторах советской страны объявилось сразу несколько кровавых маньяков, среди которых двое были людоедами. С чем связан этот маньячный всплеск, точно сказать трудно, можно только предполагать. Судя по всему, здесь сплелись воедино сразу несколько причин: во-первых, та социальная апатия и разочарование, которые охватили общество в конце 70-х; во-вторых, недостатки в работе правоохранительных органов, которые все явственнее стали проявляться в конце десятилетия, и в-третьих, распространение потребительской морали в обществе, которая разъедала души людей все сильнее и сильнее. Все эти причины и стали той питательной средой, которые помогли появиться на свет сразу нескольким вурдалакам с извращенной психикой.

Так, в 1979 году в Смоленской области на кровавую тропу вышел серийный убийца В. Стороженко. Свою криминальную карьеру он начал в 16 лет с разбоев, за что по суду получил 8 лет тюрьмы. Однако, выйдя на свободу, не успокоился. Обозленный на весь мир, он решил перейти с разбоев и краж на более тяжкие преступления – изнасилования с убийством. Поскольку Стороженко работал водителем грузовика, то б?льшую часть своих преступлений он совершил с его помощью. Увидев обычно свою жертву из окна автомашины, маньяк или догонял ее пешком, или сажал в грузовик. Убитых всегда грабил. 1980 год для него был самым кровавым: он убил девять женщин. Всего же Стороженко лишил жизни 12 человек. Его поймали в июле 1981 года и приговорили к расстрелу.

В 1979 году объявились и два маньяка-людоеда. Первого звали Алексей Суклетин, он работал в Казани охранником в одном садоводческом товариществе. За шесть лет этот упырь убил и съел семерых девушек и девочек, младшей из которых было всего 11 лет. Действовал маньяк по стандартной схеме: заманивал девушек к себе домой, насиловал, затем ударом молотка лишал жертву сознания, после чего брал в руки нож. Помогала ему разделывать трупы его 31-летняя любовница.

Второй маньяк-людоед обитал в Казахстане, в поселке Узун-Агач Каргалинского района. Отсчет его кровавых деяний начался в субботу, 20 января 1979 года . Именно в тот день на свалке Каргалинского суконного комбината была обнаружена страшная находка – части женского тела: две ноги, в пятнадцати метрах от них резиновые сапоги, распоротые острым предметом у голени. Под кучей камней, земли и проволоки были найдены другие части тела: грудная клетка с руками, обе груди были вырезаны. При осмотре ног было установлено, что надрезы начинаются на 15 сантиметров выше пятки и идут далее до сустава, то есть икры отсутствуют. Это навело сыщиков на мысль, что с жертвой поработал каннибал. Так оно, собственно, и было на самом деле. Убийцей был каннибал Николай Джумагалиев, а убитая была его первой жертвой. Это была гражданка Н. Андронник, на которую душегуб напал еще 6 января , когда она возвращалась из молитвенного дома в селе Узун-Агач в поселок Фабричный, где жила.

Совершив убийство, маньяк вернулся в Узун-Агач. Там у него было две зазнобы: Марина Колкина и ее ровесница, молодая сибирячка Татьяна Яшина (фамилии изменены). С последней он познакомился при следующих обстоятельствах.

Весной этого года Яшина ездила в отпуск к своей бабушке в Сибирь, а когда вернулась, обнаружила, что ее квартира взломана и практически вся одежда похищена. Вещи было жалко, поскольку все они были хорошие, добротные, практически мало ношенные. Яшина написала заявление и отнесла его в милицию. Возвращаясь, она познакомилась на автобусной остановке с парнем, которого до этого видела пару раз на улице и знала, что он считается в этих краях местным авторитетом. Это был Джумагалиев. Он вызвался проводить ее до дому, а когда она пригласила его посидеть за чашкой чая, не отказался. Ушел он от нее только утром.

Между тем через несколько дней после этого знакомства пропавшие вещи Яшиной нашлись. Причем без помощи милиции. Яшина как-то шла по улице и увидела впереди себя девушку, на которой были кофточка и блузка, ранее принадлежавшие ей. Уж свои вещи она знала хорошо. Не в силах совладать с собой, девушка схватила незнакомку за волосы и стала звать на помощь. Вокруг них тут же собралась толпа. Яшина поволокла обидчицу в милицию. Там и выяснилось, что на девушке действительно были вещи Яшиной, похищенные из ее дома пару недель назад. Однако Яшина не знала, что ее обидчицей была Марина Колкина – любовница Джумагалиева.

Вечером этого же дня он узнал о случившемся: пришел к Яшиной, и та показала ему возвращенные вещи. Однако возлюбленный, вместо того чтобы порадоваться вместе с девушкой благополучному исходу дела, стал на нее кричать и даже ударил по лицу. Яшина, естественно, обиделась. Увидев это, Джумагалиев сразу сменил тактику: стал ее успокаивать, говорить, что погорячился. «Понимаешь, ты не должна была впутывать в это дело милицию, – объяснял он девушке свою позицию. – Сказала бы мне, и я бы сам во всем разобрался». Тогда Яшина еще не знала, что Джумагалиев прекрасно знает воровку и давно с ней сожительствует. Первые сомнения зародились в ней вечером 27 июня , когда ее приятель пришел к ней домой… с Мариной Колкиной. «Вы должны помириться», – чуть ли не с порога заявил он хозяйке дома. Татьяна малость поломалась, но, когда сама Марина попросила ее об этом, дрогнула. «Ну вот и славненько», – удовлетворенно произнес Джумагалиев и пригласил обеих девушек к себе домой отметить примирение. Когда они пришли, хозяин попросил Татьяну накрыть на стол, а сам вышел с Мариной на улицу: мол, нам надо поговорить.

Прошло, наверное, минут двадцать, а хозяин с гостьей не возвращались. За это время Татьяна уже успела накрыть на стол и с нетерпением ждала возвращения гостей. Но те не шли. Тогда Татьяна отправилась их искать. Она вышла во двор, но там никого не было. Тогда она направилась в сарай, откуда вроде бы доносился какой-то шум. Однако едва она подошла к двери, как из сарая раздался душераздирающий женский крик. Поддавшись первому импульсу, Татьяна дернула за ручку двери, но та оказалась запертой. А шум внутри стих. Затем из сарая раздался спокойный голос Джумагалиева: «Чего стучишь? Иди домой и смотри, чтобы плов не подгорел. Мы сейчас придем». Татьяна вернулась в дом.

О том, что произошло в сарае, много позже расскажет сам Джумагалиев. Вот его слова: «В сарае с Колкиной по ее согласию я совершил половой акт в обычной и извращенной формах. Этого показалось мало. Я стал избивать ее. Удары по животу женщин мне всегда доставляли удовольствие – жертва меняется в лице и корчится от боли. Ее крик привлек внимание Яшиной, и та стала стучать в дверь. Продолжая совершать половой акт, я одновременно стал душить Колкину. Когда Яшина ушла в дом, я потихоньку вышел из сарая и забрался на чердак, где у меня в рюкзаке хранились инструменты: туристический топорик, несколько ножей. Татьяна в это время сидела на кухне. В сарае я расчленил Колкину, порезал на мелкие кусочки и засолил в бочке. Ее мясо использовал для еды. Татьяну в тот вечер я больше не видел, она ушла, не дождавшись меня…»

Татьяна действительно ушла, но отнюдь не по той причине, на которую указывает маньяк. Просидев в доме еще какое-то время, она вновь вышла во двор. И увидела, что дверь сарая приоткрыта (Джумагалиев в это время был на чердаке). Она вошла в сарай и, пройдя несколько шагов, наткнулась на какой-то предмет, лежащий на земле. Татьяна нагнулась и нашупала… чью-то руку. Яшина пулей выбежала из сарая и спряталась в кустах у сарая, поскольку услышала шаги. Это возвращался Джумагалиев. В руках он нес топорик и несколько ножей. Скрывшись в сарае, он пробыл там несколько минут. И все это время Яшина, объятая ужасом, просидела в кустах, боясь даже пошевелиться. Наконец Джумагалиев вновь вышел во двор. Он позвал Татьяну, которая, как он думал, была в доме. Но на его зов никто не откликнулся. Тогда он отправился в дом. Только тут Яшина опомнилась, выбралась из своего укрытия и выбежала на улицу.

В течение нескольких дней Яшина скрывалась от Джумагалиева. Однако в воскресенье, 1 июля , тот все-таки выследил ее. «Ты почему от меня скрываешься?» – спросил он Татьяну, застав ее наконец дома. «Потому что не хочу больше с тобой встречаться», – ответила женщина. «Это почему?» – удивился Джумагалиев. Татьяна отвела глаза в сторону, мучительно размышляя, открыться ей или нет. Наконец решилась: «Что за крик я слышала тогда в сарае?» Джумагалиев в ответ рассмеялся: «Ах ты об этом? В тот вечер Марина потребовала, чтобы я с тобой расстался, а я вспылил и ударил ее. Вот она и закричала». – «Но почему люди говорят, что ее вот уже несколько дней нет дома?» – продолжала допытываться Татьяна. «А я почем знаю, где она? – пожал плечами Джумагалиев. – В тот вечер она расплакалась и убежала. А домой могла не прийти, поскольку боится, что ее арестуют. Ведь вещи-то твои она украла». Это объяснение выглядело правдоподобно. И хотя в душе Татьяна продолжала сомневаться, однако предпочла закрыть на все глаза. В конце концов, с какой стати она должна была беспокоиться о судьбе женщины, которая совсем недавно пыталась дочиста ее обокрасть?

Самое интересное, что местная милиция долго не хотела заводить дело о пропаже Марины Колкиной. Потом все-таки завела, однако расследовала его крайне нерасторопно. Дело в том, что убийства в тех местах случались редко, поэтому никто из стражей порядка и жителей поселка даже не мог себе вообразить, что с пропавшей может случиться трагедия. Все полагали, что она куда-то уехала. А когда уголовное дело о пропаже женщины все-таки завели, Джумагалиева к тому времени в поселке уже не было – он сбежал. В бегах он пробыл до декабря 1980 года и за это время лишил жизни еще шесть женщин. Однако посадить в тюрьму маньяка так и не удалось: он был признан невменяемым, помещен в психбольницу, откуда вскоре благополучно сбежал. С тех пор следы его затерялись на просторах необъятной страны.

Вообще, если брать в целом 70-е годы, то именно на вторую половину десятилетия выпадает тот период, когда в СССР начала расти кривая преступлений на сексуальной почве. Достаточно сказать, что если до середины того десятилетия проведение экспертиз в Главном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В. Сербского в отношении обвиняемых в многоэпизодных убийствах по сексуальным мотивам ограничивалось 2–3 случаями, то в 1976 году был зафиксирован самый высокий показатель – 6 экспертиз. В следующем году был спад (3 экспертизы), после чего начался подъем: в 1978 году провели 5 экспертиз, в 1979 году – 6.

Естественно, от специалистов-криминологов эта тенденция не укрылась, однако в те годы и речи не могло идти о том, чтобы попытаться подойти к этой проблеме с научной точки зрения и начать поиски путей для ее исправления. Во-первых, потому, что вплеск подобной преступности был еще недостаточно значительным (это произошло чуть позже – в 1983 году , когда в Сербского будет проведено аж 12 экспертиз по поводу маньяков); во-вторых – сами власти еще не были готовы к подобным экспериментам, пребывая в уверенности, что рост таких преступлений в СССР – явление случайное и нехарактерное для социалистического строя. Впрочем, так было не только у нас. Мы помним, как американские специалисты с 1967 года пытались достучаться до властей с тем, чтобы создать подразделение по изучению и выявлению маньяков при ФБР, однако власти до-зрели до этого спустя почти десять лет.

Советские криминологи предпринимали определенные шаги, с тем чтобы заставить власти активно использовать те же СМИ в деле поимки особо опасных преступников (в том числе и маньяков): публиковать в газетах и показывать по ТВ фотороботы преступников, предупреждать людей об опасности. Власти иногда прислушивались к этим рекомендациям (несколько громких преступлений были раскрыты именно с помощью СМИ: например, ограбление инкассаторов в Риге в январе 1974 года и ряд других), но это были единичные случаи – в постоянную практику это не вошло. И у этого тоже были свои резоны. В частности, власти учитывали опыт того же Запада, где СМИ весьма подробно описывали практически все значимые и не слишком преступления, однако преступность в стране не снижалась, а, наоборот, росла. Причем во многом именно благодаря СМИ, которые служили для преступников средством прославиться и заявить о себе на всю страну, а то и на весь мир. Приведу два примера, когда газеты стимулировали совершение кровавых преступлений в Америке.

В первом случае речь идет о маньяке, который объявился летом 1976 года в Нью-Йорке и настолько потряс США, что там за последующие 30 лет о нем будут написаны десятки книг и сняты несколько фильмов (последний – «Лето Сэма», датированный 2003 годом ). Этот преступник насиловал свои жертвы и безжалостно кромсал их ножом. Обычно он настигал их ночью, подкарауливая в различных местах. Шесть девушек было убито, и семерых он тяжело ранил.

Его кровавая охота началась 29 июля 1976 года . В тот день он напал сразу на двух девушек: 18-летнюю Дону Лорис он застрелил, а ее подругу тяжело ранил. Сначала местная полиция посчитала это заурядным нападением некоего пьяного женоненавистника, но, после того как в течение последующих дней произошло еще два нападения со смертельным исходом, стало ясно, что в городе объявился маньяк. На ноги были подняты огромные силы, но преступник был на удивление хитер и изворотлив. К поискам маньяка, которого газетчики успели прозвать «сыном Сэма», подключились даже экстрасенсы. Так, знаменитый Ури Геллер, побывав на одном из мест преступления, сообщил, что убийца из района Йонкерс. Но это было слишком расплывчато – в указанном районе проживало без малого сто тысяч человек.

А женщины продолжали гибнуть. К 1977 году он убил пятерых и трех тяжело ранил. Жители города пребывали в постоянном страхе, и в ночные часы улицы Нью-Йорка становились безлюдными. Все это отразилось на доходах игровых заведений, которые находились под патронажем известного нью-йоркского мафиози Кармине Галанте, и он отдал приказ своим людям во что бы то ни стало уничтожить маньяка. Мафия взялась за дело довольно рьяно, подняла на ноги всю свою агентуру и даже выставила на улицах города собственные патрули. Маньяка попытались поймать даже на живца – одну из обученных женщин отправили на прогулку по ночному городу, установив за ней скрытое наблюдение. Однако маньяк не клюнул на уловку.

Тем временем средства массовой информации выжимали из этого дела максимальную прибыль. Некоторые американские издательства и кинокомпании заключили договоры на книги и сценарии о похождениях «сына Сэма». Газеты буквально захлебывались от подробностей убийств, и читатель порой не мог понять, чего больше в этих статьях – ужаса или восторга перед неуловимым преступником.

Как выяснится позже, сам маньяк также с увлечением читал статьи о себе, аккуратно вырезал их и складывал в специальный альбом. Это занятие доставляло ему огромное наслаждение и даже стимулировало в его дальнейших похождениях. Однажды он решил подыграть газетчикам. В одной из статей некий журналист, рассуждая о нем, предположил, что надвигается годовщина со дня первого преступления, и эта дата наверняка будет «отмечена» новым убийством. «А что, хорошая идея», – подумал преступник и действительно напал на 20-летнюю девушку. Это стало его последним преступлением.

Нью-йоркской полиции удалось выследить маньяка в августе 1977 года .

Было известно, что на свои преступления он выезжает на легковом автомобиле. Когда он совершил очередное нападение, полицейские оперативно оцепили весь район и тщательно прочесали все автомобильные стоянки. В результате проверки талонов на парковавшиеся в тот вечер машины они вышли на автомобиль 24-летнего Дэвида Берковица. Как выяснилось, он в свое время проходил военную службу в Южной Корее и вернулся на родину законченным наркоманом. После службы он устроился на почту, но рвения на работе не проявлял. Жил он один в районе Йонкерс, и соседи отзывались о нем как о малообщительном человеке. Именно он оказался тем, кто в течение года сеял страх в огромном Нью-Йорке. За свои кровавые преступления он был приговорен к 315 годам тюрьмы, хотя многие американцы справедливо считали, что его место на электрическом стуле.

Еще более ужасный маньяк, который совершал свои преступления ради того, чтобы о его преступлениях сообщали в СМИ, действовал в США за несколько лет до Берковица. Это был Бобби Джо Лонг, который находил свои жертвы по газетным объявлениям (за это его прозвали «убийцей по объявлениям»). Однако только этим его страсть к прессе не исчерпывалась. Лонг хранил в специальной папке газетные вырезки обо всех своих жертвах. Это были его тотемы: перечитывая их, он заново переживал событие, старался вновь поймать ту страсть, которую он переживал во время убийства. А когда эта страсть проходила, он снова выходил на свою кровавую охоту. За несколько лет он совершил более 50 сексуальных нападений.

Особенно кровавым в США выдался период с 1975 по 1979 год . За это время 9 маньяков убили там более 130 (!) человек. Самыми кровожадными среди этих нелюдей были: Джеральд Юджин Стано – 39 жертв; Джон Вейн Гейси (кстати, этот самый известный серийный убийца всех времен был весьма уважаемым в обществе человеком, работавшим строительным подрядчиком в Чикаго) – 32 жертвы; Джозеф Фишер – 20 жертв; Кеннет Бьянки (Хиллсайдский душитель) – 9 жертв, Бобби Джо Максфел – 8 жертв. По данным ФБР, в США только в один год жертвами серийных убийц становятся приблизительно 5 тысяч американцев, что составляет 25 % от общего количества жертв убийств; в среднем серийные насилия совершались в те же 70-е по 15 раз в день.

Конец клинского террориста

В Клину продолжались поиски террориста, который в начале июля взорвал бомбу возле кинотеатра «Мир». Как мы помним, преступником был человек мирной профессии – детский хирург Василий Никитенков, у которого от неудовлетворенности окружающей его жизнью, что называется, «поехала крыша». Несмотря на то что взрывом у кинотеатра занимался столичный КГБ, напасть на след преступника оперативно не удалось. Вот он и осмелел. Однако место для своего очередного взрыва он теперь выбрал другое – 24-й километр Ленинградского шоссе. 26 июля он оставил там банку из-под растворимого кофе, в которую заложил взрывчатку.

Расчет террориста был простым: кофе в те годы был дефицитом, поэтому на банку кто-то наверняка должен был обратить внимание. Так и вышло. Некий рабочий, направлявшийся на работу, подобрал банку и, спрятав ее в сумку, прошествовал дальше. Приехав на место работы – на строительную площадку кулинарного училища в городе Химки, – рабочий извлек находку из сумки и попытался открыть. Грянул взрыв. Рабочему оторвало кисть руки и повредило лицо. По типу взрывчатки эксперты установили, что ее смастерил тот же умелец, который взорвал бомбу у кинотеатра «Мир».

После взрыва, едва не повлекшего за собой гибель человека, поиски террориста были активизированы. И они увенчались успехом спустя два месяца. Причем террорист сам совершил роковую ошибку. 29 сентября в деревне Малое Щапово Клинского района, в собственном гараже, подорвался экспедитор Клинского хлебозавода Лазарев. В ходе следствия выяснилось, что адская машина была заложена в банку из-под кофе и была идентична тем бомбам, которые «висели» на клинском террористе. Сыщики выяснили, что эту банку Лазареву передала некая Щевелева якобы на хранение. При этом сказала, что об этом ее попросил знакомый – детский хирург Василий Никитенков. 30 сентября к нему пришли чекисты. И все сразу стало понятно: дома у хирурга нашли целый склад взрывных устройств, а также десяток банок из-под кофе, в которые он собирался эти адские машины заложить.

Братья-душегубы начинают кровавую охоту

В истории мировой криминалистики множество случаев, когда преступниками становились целые семьи. Например, если брать рассматриваемый период – конец 70-х, – то в США, в штате Аризона, в 1978 году была разоблачена банда серийных убийц, в которую входили отец (Гэри Джин Тайсон) и трое его сыновей. Сбежав из тюрьмы, где он отбывал пожизненное заключение за убийство, Тайсон подбил своих отпрысков пойти по его стопам – то есть убивать людей. В итоге за три недели они лишили жизни шестерых человек: двухлетнего мальчика и его родителей, девочку-подростка и молодоженов. В ходе расследования этого дела полиция двух сыновей задержала, одного убила, а отец сумел сбежать в пустыню, но долго не протянул – спустя несколько дней умер там от истощения.

В советской криминальной истории в это же время появилась своя «семейная» банда, которая по части кровожадности переплюнула свои аналоги во многих странах мира. В предыдущих главах речь уже шла о ней – имеется в виду банда братьев Самойленко из Майкопа. Как мы помним, инициатором создания банды стал старший из братьев – Дмитрий, который призвал под свои знамена двух младших отпрысков этого клана – Юрия и Валерия. Братья буквально бредили мыслями о «красивой жизни»: чтобы у них было много денег, на которые каждый из них смог бы купить себе по дому, по автомобилю, а также имел возможность менять красивых женщин, как перчатки.

В январе 1979 года братья обзавелись автомобилем (угнали из гаража) и оружием (его им продал житель Краснодара Сергей Леженников). В первоначальных планах банды было нападение на инкассаторов, но затем планы поменялись. Поскольку инкассаторы всегда вооружены и всегда имели возможность дать достойный отпор грабителям, было решено избрать в качестве жертв более беззащитных людей – рядовых автовладельцев. Именно с лета 79-го начался кровавый путь братьев Самойленко, когда каждый месяц, вплоть до марта 1980 года они будут лишать жизни по нескольку человек, уничтожая их безжалостно и хладнокровно, как бы походя, довольствуясь порой самым малым, за что и убивать бессмысленно. Но главарь банды Дмитрий Самойленко сразу предупредил младших братьев, что в живых они никого оставлять не будут: иначе, мол, «сгорим» по пустяку.

Первые убийства банда совершила 6 июля . В тот день рано утром братья выехали из Майкопа в Краснодарском крае в соседний Ставропольский край. Они были вооружены мелкокалиберной винтовкой с глушителем и револьвером «наган». Около четырех часов утра, подъезжая к окраине Невинномысска, они увидели автомашину «ВАЗ-2103», припаркованную на обочине. В ней спали трое мужчин, один из которых – Вагиф Асадов – был одет в милицейскую форму. Однако бандитов это не испугало. Более того, Дмитрий сообщил, что давно хотел достать форму работника милиции с тем, чтобы легче было совершать преступления.

Короче, братья решили напасть на спящих. Далее послушаем рассказ одного из бандитов – Юрия Самойленко: «Подойдя к „Жигулям“, Дмитрий сказал Валерию, чтобы он стоял с другой стороны машины и не давал людям возможности выскочить из нее. Валера так и поступил. После этого Дмитрий стал стрелять из револьвера через боковое стекло в спящих людей. Когда он расстрелял все патроны, то взял из моих рук винтовку и продолжал стрелять. В каждого выстрелил по нескольку раз. В это время Валера принес новые патроны для револьвера. Я зарядил „наган“ и несколько раз выстрелил в машину. Первый раз я стрельнул в стекло задней дверцы, после чего стекло рассыпалось. Потом несколько раз я выстрелил в человека, который лежал на заднем сиденье.

Убедившись, что все мертвы, мы перетащили трупы на заднее сиденье автомашины и поехали в сторону Армавира. Увидев подходящую лесополосу, свернули с дороги и остановились. Вытащили из машины трупы. Обыскали, вынули из карманов деньги. Сняли с работника милиции форму. Потом мы вырыли яму глубиной примерно один метр и сложили туда трупы. Двое вниз, а третий сверху, посередине. На трупы положили их одежду, чехлы из их машины, коврики с пола, одеяло. Потом забросали яму землей, сухими листьями и уехали с этого места. Машину убитых мы потом сбросили в канал…»

Добыча, которая в тот день досталась бандитам, была не столь велика, как того хотелось бы, но они и ей были рады – как-никак первое дело и прошло без сучка и задоринки. А досталось братьям следующее: несколько десятков пачек индийского чая, летний мужской костюм, джинсы, отрез на платье, около пятисот рублей наличными. Все это они разделили между собой поровну. Более ценные вещи – автомобильный магнитофон, часы, золотые кольца – решили передать своему компаньону в Ставрополе Леженникову, чтобы тот их продал.

Минуло всего три недели после этих убийств, как братьев-душегубов потянуло на новые. Местом очередного преступления они выбрали майкопский детский сад № 60, что на улице Васильева, 32, куда ходили дети одного из бандитов – Юрия. Он и предложил нанести туда визит, сообщив, что в саду есть чем поживиться: мол, видел сам, какие там богатства.

В воскресенье, 29 июля , около двух часов ночи, братья, вооруженные револьвером, проникли на территорию детсада. Разбуженный шумом сторож успел только вскочить на ноги, как тут же был сражен выстрелом из «нагана» в живот (позднее он скончался в больнице). Стрелял старший – Дмитрий. Расправившись со сторожем, братья бросились грабить детсад. В ту ночь они унесли оттуда вещей и денег на общую сумму 2800 рублей (среди похищенного значились: десять ковров, пишущая машинка «Москва», счетная машинка «Электроника» и т. д.). Захваченные ценности преступники продали, а на вырученные деньги купили у своего компаньона, уже упоминавшегося жителя Краснодара Сергея Леженникова, новое оружие – два пистолета «беретта» и 14 боевых патронов к ним, заплатив за это 3 тысячи рублей. С этим оружием они и вышли на новое преступление.

19 августа , около 15 часов, бандиты напали на гражданина В. Нечая, который ехал на своей «шестерке» по трассе Ростов—Краснодар. Он спешил из Воронежа в Геленджик, чтобы забрать оттуда жену и ребенка, проводящих там свой отдых. Но на пути у него встали душегубы Самойленко. Один из братьев – Дмитрий, надев на себя форму сотрудника милиции, вышел на дорогу и тормознул первого же автомобилиста. Им оказался Нечай. Тот не успел даже ничего сообразить: едва он остановился, как убийца выхватил из кармана «беретту» и выстрелил ему в спину. Стоявшие на обочине младшие братья, как шакалы, бросились грабить автомашину погибшего. В их руки перекочевали деньги, магнитофон, другие вещи, а также автомобиль Нечая. Труп самого автовладельца бандиты закопали в ближайшей лесополосе.

После этого нападения бандиты отправились в Краснодар пропивать нажитые кровавым путем деньги. Там встретились с Сергеем Леженниковым, который доставал для них оружие. Во время совместного застолья Дмитрий внезапно спросил у компаньона: «Ты ведь, Серега, знаешь многих барыг в своем городе. Может быть, подскажешь нам адресок одного из них? Мы тебя отблагодарим». Леженников упорствовать не стал: тут же назвал адрес одного целителя, который держал пасеку и лечил медом людей. «Думаю, денег у него куры не клюют», – отметил Леженников. Эта информация крайне заинтересовала братьев. Узнав, что свою машину целитель держит в гараже на Артельной улице, братья решили нанести ему визит.

Вечером в четверг, 23 августа , братья подъехали на машине на Артельную. По сигналу Леженникова остановились напротив одного из гаражей. Его ворота были приоткрыты, изнутри доносился какой-то шум. Леженников и Самойленко-младший остались в машине, а в гараж направились Дмитрий и Юрий Самойленко. У каждого в кармане было по ножу (пистолеты они не взяли, думая, что управятся и без них). Однако их жертва оказалась не робкого десятка, и в этот раз задуманное у братьев не получилось. Вот как об этом расскажет сам пострадавший – В. Мураховский: «Я находился в своем гараже один. Вдруг вижу, что кто-то входит. Я сразу выключил свет и взял в руки большую металлическую отвертку. Около дверей столкнулся с двумя мужчинами, которых раньше никогда не видел. У одного из них, плотного телосложения, в руках был нож. Другой с силой ударил меня кулаком в грудь. От удара я упал на капот машины, но сразу встал на ноги. Плотный мужчина стал наступать на меня, размахивая ножом и пытаясь им ударить. Я защищался, отбиваясь руками и отверткой. На руках появились порезы.

Второй парень тоже что-то держал в руке и старался нанести удар. Когда они прижали меня к машине, я сумел вскочить на капот и стал отбиваться ногами. Один из нападавших чем-то ударил меня по спине. Я повернулся к нему и с размаху нанес удар отверткой. Куда уж я попал, не было видно из-за темноты. Но от боли парень даже закричал.

Наконец мне удалось вырваться. Я бросился к двери и выбежал из гаража, взывая о помощи. Те двое, что остались в гараже, выбежали следом за мной, но преследовать меня не стали, а быстро сели в машину «Жигули» белого цвета и уехали. Когда машина отъезжала, то я увидел, что в ней сидят еще какие-то люди…»

После этой неудачи братья-душегубы отсиживались дома недолго – всего неделю. Видимо, горечь от поражения буквально снедала им душу. Поэтому уже 30 августа они вновь вышли на кровавую охоту. В тот день они совершили одно из самых зверских своих преступлений – убили семью из трех человек, в том числе и несовершеннолетнюю девочку. События развивались следующим образом.

Автомашина «Жигули», которую братья украли некоторое время назад в Майкопе, в последнее время все чаще стала барахлить. Возникла необходимость достать другой автомобиль. Дмитрий предложил напасть на кого-то из водителей, убить и завладеть машиной. Идея понравилась. Братья сели в «Жигули» и отправились в станицу Крыловская, мимо которой обычно проезжало много приезжих. Там они пошли на базар и стали высматривать подходящий автомобиль. Нашли его быстро: это была почти новая «копейка». Но кто хозяин? Братья встали в стороне и стали ждать, когда объявится владелец «Жигулей». А когда тот появился, опешили. В машину садился не один, а сразу трое пассажиров: мужчина, женщина и девочка лет 10–11. Это была семья Ивановых из Красногорска, которая возвращалась домой из Адлера, с отдыха. Когда это выяснилось, младшие братья наотрез отказались их убивать. Но стоило старшему только на них прикрикнуть, как они отправились за ним послушно, будто овцы.

Трагедия произошла на 99-м километре трассы Ростов—Краснодар около пяти вечера. Далее послушаем рассказ одного из преступников – Юрия Самойленко: «Когда мы обогнали преследуемую машину, Дмитрий, переодетый в форму милиционера, вышел на дорогу и жезлом остановил ее. Потом он сел рядом с водителем и поехал вперед. Уходя, он нам сказал, чтобы мы еще раз обогнали ту машину, он сразу застрелит всех пассажиров, находящихся в ней. Так оно и получилось. А точнее, почти так. Подойдя к машине, я увидел, что женщина и девочка уже убиты. Водитель, сидевший за рулем, был еще жив, даже двигался. Дмитрий приказал Валере добить его. Валера так и сделал, дважды выстрелив в раненого.

После этого мы переложили трупы на заднее сиденье и на двух машинах поехали к лесополосе. Это километрах в трех от дороги. Там выкопали яму и побросали туда трупы. Перед тем как их засыпать, Дмитрий осмотрел рты убитых, чтобы обнаружить, нет ли там золотых коронок. Такие оказались у водителя машины. Дмитрий вырвал их с помощью пассатижей и спрятал в карман. Поверх трупов в яму бросили разное тряпье и все ненужные нам вещи. Потом стали делить между собой то, что нам досталось от убитых. Одеяло, бусы и часть посуды я привез себе домой. Я также взял себе женскую одежду, надувные матрасы. Столик и три складных стула взял себе Валера…»

В поисках автомата

Однако оставим на время братьев Самойленко и перенесемся в Усть-Каменогорск, где объявился последователь братьев-душегубов – такой же молодой человек, который мечтал достичь «красивой жизни» криминальным путем. Речь идет о 21-летнем Александре Данилове. Деньги ему были нужны для осуществления мечты всей его жизни – покупки автомобиля. Но чтобы купить хотя бы подержанную машину, нужно как минимум 9—10 тысяч рублей. Но где их взять, если зарплата у парня всего 110 рублей? В итоге долгих раздумий Данилов решил добыть эти деньги… ограбив инкассаторов. Но для этого дела нужно было оружие, причем самое серьезное – автомат Калашникова. Добыть его Данилов решил на территории ближайшей воинской части.

Вечером 10 сентября Данилов осторожно приблизился к забору войсковой части. Он знал, что вскоре мимо этого места должен пройти часовой, охраняющий хозяйственный склад. Так и вышло: часовой вынырнул под свет фонаря через несколько минут. Увидев Данилова, остановился. «Тебе чего?» – спросил солдат. Данилов в ответ достал из-за пазухи зеленой штормовки бутылку водки: «Да вот, бутылка есть, а выпить не с кем. Может, составишь компанию?» Часовой несколько секунд помедлил, после чего уверенно зашагал к забору. Еще пара-тройка секунд – и он уже спрыгнул на другую сторону. Данилов протянул ему стакан. Часовой переложил автомат в левую руку, а в правую взял стакан. И в этот миг Данилов обрушил ему на голову бутылку. Солдат еще только падал на землю, а Данилов уже выхватил у него из рук автомат и со всех ног бросился бежать прочь. Этот автомат «заговорил» спустя два месяца, о чем речь еще пойдет впереди, а пока продолжим знакомство с другими криминальными событиями 1979 года .

Банда османова

Как уже отмечалось, в конце 70-х юг СССР дал настоящий всплеск преступности, особенно бандитизма. Связано это было в первую очередь с тем, что именно на юге за последние несколько лет значительно выросло число зажиточных людей, а также он был тем местом, куда сходились все курортные тропы, – тысячи других зажиточных людей со всей страны стремились попасть туда на отдых. Поэтому местным преступникам всегда было чем поживиться. В итоге одновременно с бандой братьев Самойленко в тех же краях промышляло еще одно крупное бандформирование – банда Османова.

Она появилась в конце 1975 года , и участниками ее стали некие 25-летний Гегиров (главарь), Шогенов, Кяров, Бицуев и Гедогушев. До весны следующего года ею было совершено несколько опасных преступлений на территории Ставропольского края, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской республик. В частности, налеты на Лескенское потребобщество (при этом был убит сторож), на кафе «Весна» в Нальчике и универмаг в североосетинском городе Дигоре.

После этого преступления банда решила сменить «профиль» и в селении Кызбурун-3 попыталась ограбить один из частных домов, однако хозяин дома оказал налетчикам отчаянное сопротивление. В итоге бандиты, напуганные шумом, ушли из селения несолоно хлебавши. Но память о себе они оставили: покалечили жену хозяина, и тот по закону «кровной мести» поклялся покарать обидчиков. Будучи кавказцами, бандиты прекрасно понимали, что означает подобная клятва, и поэтому решили на время залечь на дно. По совету Гегирова они задумали сесть в тюрьму за какое-нибудь мелкое преступление. Украв трех колхозных лошадей и угодив в руки милиции, все вскоре отправились в места, весьма отдаленные от их постоянного места проживания.

Спустя некоторое время – в сентябре 1979 года – Гегиров и Губачиков вышли на свободу и встретили на своем жизненном пути неоднократно судимого Хабалу Османова. Парень настолько им понравился, что они привлекли его в свою компанию. Вместе они вскоре решили совершить налет на оружейную комнату следственного изолятора в Нальчике, где в должности старшего контролера работал старый приятель Гегирова. Этот приятель и вызвался сделать для своего дружка слепки ключей от входной двери арсенала. Пока же бандиты, маясь от скуки, решили немного размяться. Под Нальчиком ночью они напали на одну из машин и убили ее хозяев – мужа и жену из Армении. То же самое произошло через несколько дней и с владельцами «Жигулей», остановленными на той же дороге. Однако, когда молва о ночных убийствах на дороге стала вовсю гулять в народе и милиция усилила бдительность, Османов, ставший к тому времени главарем банды, решил сменить «профиль». Теперь начались налеты на колхозные кассы.

Наконец, вдоволь размявшись, бандиты решили ехать в Нальчик – «брать» оружейку. Причем Османов на правах главаря послал на это дело только двоих: Гегирова и Губачикова. Осенней ночью 1979 года Гегиров и Губачиков с помощью старшего контролера СИЗО Гажева проникли на территорию изолятора, связали часового, однако на большее их не хватило. Страх перед вооруженной охраной заставил отступить от задуманного плана, и они ушли восвояси, унеся с собой лишь автомат, отобранный у одного из часовых.

И все же через некоторое время Гегиров выполнил обещание вооружить своих друзей. Так в банде появились два пистолета Макарова, два автомата Калашникова и пистолет-пулемет Судаева. Весь этот арсенал решено было опробовать на ночной дороге Ростов—Баку. Однажды ночью, заметив на обочине дороги машину «Жигули», бандиты напали на спящих хозяев: молодого человека, старика и старуху. Всех троих ждала ужасная смерть.

После этой «пристрелки» Османов решил пойти на «настоящее дело» и совершить налет на ресторан «София», расположенный на территории Северной Осетии, между селением Эльхотово и железнодорожной станцией Змейской. Так как Губачиков во время последнего налета пострадал (нечаянно прострелил себе ногу), решено было вместо него взять проверенного в одном из дел Кярова.

Трое вооруженных бандитов напали на ресторан средь бела дня, когда там справляли чей-то день рождения. Убив швейцара, бандиты ворвались в банкетный зал и, вскинув автоматы, стали хладнокровно поливать свинцом ни в чем не повинных людей. Раненых добивали одиночными выстрелами в голову. И все же, торопясь обчистить кассу, уничтожить всех не сумели: двое тяжелораненых выжили в этом смертоносном аду.

Это было последнее преступление банды Османова. На след ее вышли, можно сказать, случайно. Однажды отчаявшаяся жена главаря прибежала в местное РУВД и сообщила, что ее муж вооружен. Трое милиционеров пришли в дом к Османову, но тот встретил их шквальным огнем из автомата. Воспользовавшись замешательством милиционеров, Хабала Османов выскочил из дома и скрылся. На ноги подняли всю местную милицию и даже солдат ближайшей воинской части. К месту, где был обнаружен вскоре бандит, прибыли бронетранспортеры. Устоять против такой силы он, измученный погоней, естественно, не мог. Его взяли без единого выстрела. В течение нескольких следующих дней были арестованы и остальные участники банды.

Когда через год следствие было завершено, судебные власти РСФСР встали перед серьезной проблемой: ни один российский город не хотел проводить у себя судебные заседания из-за страха перед дружками подсудимых. А по этому делу проходило ни много ни мало 17 человек. И лишь по истечении нескольких месяцев выбор в конце концов остановили на Владимире. Здесь нашли здание, стены которого могли бы выдержать любой штурм. Помимо этого, оно было окружено бронетранспортерами, и количество солдат, рассредоточенных поблизости, исчислялось несколькими сотнями. Вот в такой обстановке начался суд, который приговорил Хабалу Османова, Аслана Гегирова, Руслана Губачикова и Сафраила Кярова к исключительной мере наказания – смертной казни.

Кровавая охота продолжается

Все еще продолжает вершить свои кровавые дела банда братьев Самойленко. Их новое преступление было совершено в четверг, 11 октября . В тот день в 7.30 утра они выехали на трассу Ростов—Баку с целью завладеть вторым автомобилем, который им нужен был для серьезного дела – нападения на кассира колхоза имени Ворошилова Шпаковского района Ставропольского края.

Выбрав удобное место на обочине трассы, бандиты стали внимательно отслеживать проезжающие мимо автомобили. Наконец их внимание привлек один из них – «Жигули» красного цвета. В салоне машины находился всего один человек, что вполне устраивало братьев (это был житель Харькова Р. Айрапетян, который направлялся к своим родственникам в Степанакерт). Пристроившись за «Жигулями», бандиты стали их преследовать. Затем обогнали и на 348-м километре устроили привычный спектакль: переодетый в форму гаишника Самойленко-старший встал на обочине с жезлом в руке. Айрапетян, как законопослушный гражданин, притормозил. Однако дальнейший ход событий складывался совсем иначе, чем в других подобных случаях.

Дмитрий сел на переднее сиденье автомобиля и практически сразу выхватил «беретту». Выстрел – и пуля попала Айрапетяну в грудь. В это время к машине с другой стороны подбежал Юрий и проделал то же самое – выстрелил в водителя. Но его пуля попала ему в плечо. Из последних сил Айрапетян нажал на газ, и «Жигули» сорвались с места. Растерявшийся от такого поворота событий Дмитрий попытался было выпрыгнуть на ходу из автомобиля, но испугался – скорость была приличной. А Айрапетян к тому времени уже скончался, и машина мчалась на полной скорости, не разбирая дороги. На повороте «Жигули» выскочили с трассы и врезались в дерево. Дмитрий сильно повредил лицо, но остался жив. Спустя несколько минут к месту аварии подъехали младшие братья. Один из них – Валерий – впоследствии расскажет следующее: «Из машины, попавшей в аварию, мы почти ничего не взяли, так как хотели поскорее уехать. Кажется, Юрий взял только магнитофон. По дороге Дмитрий расказал, что лицо себе он повредил пистолетом, который держал в руке. От удара сломалась обойма, у которой отломилось дно и выпала пружина. Дмитрий говорил, что вместе с пружиной выпало еще два или три патрона, которые он не подобрал. Ругался, что „насорили“.

Мы ехали в сторону Невинномысска. Доехав до кафе «Круг», повернули на дорогу, ведущую к Армавиру. Не доехав до города километров двадцать, свернули к Сенгилеевскому озеру. Недалеко от озера нашли подходящие, на наш взгляд, лесопосадки и там остановились, чтобы закопать труп. Яму поочередно рыли я и Юрий. Выкопав ее глубиной примерно восемьдесят сантиметров, мы положили туда убитого и закопали. Сверху набросали сухие ветки и листья.

Когда мы приехали в Майкоп, то первым делом отвезли Дмитрия в травмпункт, а потом в больницу. Там хирурги зашили Дмитрию раны на носу и лбу. Пролежал он в больнице дней десять, не больше. Зарегистрировали его под фамилией Карпенко…»

Разбитый автомобиль Айрапетяна милиция нашла в тот же день, 11 октября . Картина выглядела странно: чуть ли не полсалона было в крови, а водителя нигде не было. На тревожные мысли наводили и найденные на полу салона стреляные гильзы и два боевых патрона от пистолета. В «бардачке» милиционеры обнаружили документы хозяина машины. Благодаря им было установлено, что «Жигули» принадлежали гражданину Р. Айрапетяну, жителю Харькова. Чуть позже было установлено, что он работал директором овощного магазина, в те дни был в отпуске и ехал навестить своих родственников в Степанакерте. Но до пункта назначения не доехал. По этому факту было заведено уголовное дело, однако до поимки братьев-душегубов было еще далеко.

Конец грабителей таксистов

Оставим на время юг страны и перенесемся в Москву. Там в октябре 79-го стражи порядка обезвредили опасную банду грабителей такси. В те годы развитого социализма этот вид преступления – нападения на таксистов – был чрезвычайно популярен в преступном мире. Дело в том, что в те годы автомобилей такси в городе было достаточно много (в конце 70-х – 3900 штук), они пользовались спросом у горожан, а значит, и выручка у таксистов была соответствующая. Вот их и грабили. За первые два осенних месяца 79-го года в столице было ограблено сразу несколько «таксюшек», и везде просматривался почерк одной и той же банды. Однако напасть на ее след МУРу никак не удавалось. И тут помог случай.

Однажды вечером патрульный милицейский экипаж в лице Константина Новикова и Василия Середнева объезжал вверенный ему участок в районе станции метро «Бауманская». Внезапно из ближайшей подворотни на Спартаковской улице под колеса машины бросился мужчина… со связанными за спиной руками. «Помогите! – закричал он. – Меня ограбили, машину угнали!» Едва он успел произнести эти слова, как из той же подворотни выскочила «Волга»-такси и рванула в сторону центра. «Да вот же они!» – пуще прежнего закричал пострадавший. Усадив его в кабину, патрульные бросились в погоню. По дороге таксист рассказал, что примерно полчаса назад посадил к себе в машину трех мужчин кавказской национальности, которые попросили довезти их до Спартаковской. Однако в темной подворотне приставили к горлу таксиста нож, связали его и ограбили. После чего выкинули из автомобиля. Но им не повезло: именно в это время поблизости оказался патрульный экипаж.

Погоня по вечерним улицам столицы длилась около часа. «Волга», за рулем которой, судя по всему, сидел профессиональный водитель, отчаянно маневрировала по вечерним улицам города, пытаясь оторваться от погони. Но за рулем патрульной машины тоже сидел ас – Василий Середнев. Видимо, поняв это, преступники решили спасаться на своих двоих. Бросив машину, они разбежались врассыпную. Однако одного из них Новиков и Середнев все-таки настигли и арестовали. Им оказался некто Арутюнов. Спустя несколько дней сыщики задержали и двух его подельников, с которыми он в течение двух месяцев наводил страх на столичных таксистов.

Охотники за раритетами

Помимо преступных формирований, специализировавшихся на ограблениях таксистов, в Москве той поры стали появляться и другие. Например, те, что наносили преступные визиты к зажиточным людям, имевшим в своих квартирах коллекции антиквариата. Вот лишь один из подобных примеров.

6 ноября в Москве была ограблена квартира бывшей секретарши писателя Алексея Толстого Ольги Милкович-Никифоровой. Произошло это средь бела дня – в 15.00, когда в доме (на Фрунзенской набережной) находились сама хозяйка и ее родная сестра Лидия. Последняя и открыла дверь преступникам, подумав, что это пришла ученица Ольги – девочка с редким для того времени именем Лолита. Вместо юного создания в квартиру ворвались трое мужчин в масках, да еще с пистолетами в руках. От одного их вида женщины впали в панический ужас. Чего, собственно, и добивались преступники.

Закрыв хозяек в ванной комнате, они споро зашарили по комнатам. Судя по всему, они знали, куда пришли, – в квартире было много ценных вещей. За полчаса своего пребывания в доме грабители собрали в сумки все драгоценности, а также пять десятков редких полотен. Причем картины отбирали своеобразно: глаз положили только на пейзажную живопись, а вот портретами не заинтересовались.

Когда в тот же день пострадавшая явилась в милицию и заявила об ограблении, там ей якобы сказали: «Это слишком высоко, нам не достать». Ольга Брониславовна была крайне удивлена таким ответом, хотя расшифровывался он просто: в последнее время в столице орудовала банда, которая выполняла заказы высокопоставленных чиновников – грабила раритетные квартиры. Все похищенное затем оседало в частных коллекциях заказчиков на родине либо вывозилось за границу.

Коль речь зашла об антиквариате, самое время вспомнить о банде клюквенников во главе с Михаилом Зацепиным. Как мы помним, свое последнее преступление эта шайка совершила в марте этого года, ограбив церковь в поселке Холуй Южского района Ивановской области. Это было самое крупное ограбление банды: они унесли предметов церковной утвари почти на 200 тысяч рублей. И вот спустя восемь месяцев бандиты вышли на новое дело. На этот раз их жертвой стала церковь Никольская в селе Пушкино Пушкинского района Московской области. Грабители проникли туда в ночь с 7 на 8 ноября , когда вся страна отмечала очередную годовщину Великого Октября. Однако на этот раз добыча преступников составила гораздо меньшую сумму, чем это было в марте: они украли иконы на сумму 4900 рублей и другую утварь на сумму 15 730 рублей.

Банда Зацепина просуществовала еще целый год, после чего была разоблачена. Причем вышли на след преступников отнюдь не по иконному делу. Зацепин с напарником попытались продать 200 платков импортного производства и были задержаны сотрудниками УБХСС ГУВД Москвы. Во время следствия неожиданно вскрылись иконные дела банды и были арестованы все ее участники.

Горбатый

В воскресенье, 11 ноября , в 19.55 по 1-й программе ЦТ стартовал показ телесериала (5 серий) Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Поскольку фильму сопутствовала большая рекламная кампания (главная фишка – участие в нем Владимира Высоцкого), аудитория в те часы собралась огромная – чуть ли не вся страна (потом объявят, что каждая новая серия фильма повышала нагрузку в одной Москве на четыреста тысяч киловатт).

Как мы помним, речь в фильме шла о борьбе МУРа в 1945 году с бандой «Черная кошка», во главе которой стоял бандит по кличке Горбатый. Между тем на момент премьеры фильма в советском криминальном мире имелся человек с таким же прозвищем. Правда, с киношным упырем этого человека связывало только это, а в остальном это были разные люди – современный Горбатый людей не убивал и специализировался исключительно на антиквариате. Звали этого человека Юрий Алексеев, он был вором в законе и проживал в Ленинграде.

Родители Алексеева происходили из знатного рода. Например, мать принадлежала к старинному питерскому роду дворян, однако при советской власти это не помешало ей сделать прекрасную карьеру – она была крупным банковским работником, хорошо знала семью Орджоникидзе, Рокоссовского. Ее крестным отцом стал знаменитый Степан Гиль – личный шофер Ленина. Однако благополучие семьи Алексеевых длилось до 37-го года, когда расстреляли главу семьи – главного механика крупного завода. После этого, чтобы спасти себя и сына от нищеты, мать Юрия вышла замуж вторично – за сына Иоанна Ярославского, епископа Ярославля. Однако уберечь сына от худого матери так и не удалось. В 1947 году Юрий вместе с одноклассниками украл дорогой воротник, на выручку от которого дети купили… молока. Когда воришек нашли, всех пожурили, а Юрия – как сына врага народа – отдали под суд. Срок он отбывал в детской трудовой колонии в Стрельне. Там и начались его воровские университеты. По словам самого же Юрия: «В колонии я вдруг ощутил себя среди людей. Дома я устал от политических скандалов, от рассказов о том, кто в каком подвале от НКВД отстреливался. Мне все это не нравилось. А в колонии – совсем другие темы, и люди были, с моей точки зрения, порядочные. Воры старого поколения рассказывали мне, как имели дела еще с Торгсинами, – все это было очень интересно…»

Короче, воровская стезя затянула парня. Освободившись из «Стрельны», он вскоре получил новый срок: у него в кармане обнаружили офицерский «вальтер», и, хотя был он без обоймы и патронов, парню дали 25 лет тюрьмы. Этот срок он уже отбывал на Северном Урале. Всего Алексеев из своей 62-летней жизни 27 лет просидел за решеткой. Там же его и короновали в воры в законе.

Прозвище Горбатый он получил за то, что, убегая с места преступления, обычно очень талантливо прикидывался калекой-горбуном и спокойно проходил сквозь милицейские кордоны. К 70-м годам Юрий Алексеев считался в питерской среде одним из главных авторитетов, одним из лучших «специалистов» по антиквариату. Он входил в знаменитую преступную группу «Хунта», состоявшую из преступников-евреев, которые грабили своих же соотечественников, выезжавших из СССР. Одним из ближайших друзей Алексеева был Миша-Миллионер, который организовал в 70-х годах поточное изготовление изделий «под Фаберже» с последующей переправкой их за границу. Некоторые факты этого уголовного дела легли потом в основу очередного «Дела» из сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» – «Подпасок с огурцом» (премьера фильма состоялась 19 октября 1979 года ). А спустя 20 лет уже и сам Алексеев стал главным героем известного сериала. Речь идет о первом фильме сериала «Бандитский Петербург», где Кирилл Лавров сыграл Барона, прототипом которого был Юрий Алексеев.

Но вернемся в конец 79-го. В тот день, когда вся страна прильнула к своим телевизорам и смотрела первую серию «Места встречи…», Алексееву-Горбатому было не до этого – он хоронил свою мать, которая, по иронии судьбы, скончалась в День милиции – 10 ноября .

И снова – братья-душегубы

На юге страны вершит свои кровавые дела банда братьев Самойленко. После нападения на автовладельца 11 октября , когда бандиты так и не сумели завладеть исправным автомобилем, а старший из братьев к тому же получил травмы, нападение на инкассаторов пришлось отложить. Пролежав в больнице десять дней, Дмитрий ушел в загул на квартире своей любовницы, а младшие братья вели вполне добропорядочную жизнь в своих семьях (у обоих были жены, дети, которые даже в страшном сне не могли себе представить, чем в свободное время занимаются их мужья и отцы). Так продолжалось до ноябрьских праздников. Сразу после них Дмитрий вновь объявился у братьев и напомнил им о нападении на кассира. Эту операцию они назвали «Гром». Причем само слово у них ассоциировалось не с воздушной стихией, а со словом «громить».

Нападение на кассира должно было произойти 13 ноября – в тот день в колхозе давали получку. Братья рассчитывали, что денег будет порядка 300 тысяч, но на самом деле таких больших сумм у колхозного кассира отродясь не было: обычно он получал в банке 40–50 тысяч. Но, прежде чем пойти на это ограбление, бандитам нужна была новая автомашина. Завладеть ею решено было за день до ограбления – 12 ноября .

Из дома братья выехали рано утром. Их путь лежал на трассу Ростов—Баку. По дороге горячо обсуждали увиденную накануне первую серию фильма «Место встречи изменить нельзя». Младшим братьям фильм нравился, а вот Дмитрий был иного мнения. Он так и сказал: «Очередная милицейская агитка. Это только в кино легавые такие честные и правильные, а в жизни…» – И Дмитрий смачно выругался.

В течение нескольких часов братья рыскали в поисках подходящих «колес», но все было впустую. И только во второй половине дня они наконец нашли то, что искали. Это были красные «Жигули», за рулем которых сидел мужчина с грузинской внешностью. Все прошло по давно отработанному сценарию: автомобиль бандитов поравнялся с «Жигулями», и Дмитрий, высунувшись в окно, помахал водителю милицейским жезлом. Тот остановился. А через минуту все было кончено: Дмитрий хладнокровно расстрелял водителя, сел за руль его автомобиля и погнал его в ближайшую лесопосадку. Труп был закопан в случайно обнаруженной траншее. Затем братья принялись за дележку награбленного. После этого они отогнали похищенную автомашину в Невинномысск и оставили ее возле гостиницы «Кубань». Утром следующего дня на этой машине предполагалось ехать в Шпаковский район, чтобы напасть на кассира. Но неожиданные события спутали карты преступникам.

Вернувшись утром в город, бандиты увидели то, чего никак не ожидали увидеть. Машина, оставленная ими у гостиницы, была полностью раскурочена: у нее не было двух колес с правой стороны, всех сидений, приемника. Естественно, для ограбления она была полностью непригодна. Младшие братья предложили отменить акцию. Но Дмитрий уже завелся. Обложив младших трехэтажным матом, он объявил, что все остается в силе. «Надо только подыскать на трассе другую машину», – сказал он в ответ на удивленные взгляды братьев.

Нужный автомобиль бандиты «пасли» около часа. Затем в поле их зрения попали светлые «Жигули». Дмитрий, как обычно, взмахнул жезлом. Едва автомобиль притормозил и водитель приоткрыл дверцу, как Самойленко-старший выстрелил автовладельцу в грудь из пистолета. Тело убитого закопали здесь же – в лесопосадках возле трассы.

Бандиты рванули в Шпаковский район, однако по дороге, возле Ставрополя, Дмитрий обратил внимание на мощный грузовик «Урал-377», который шел впереди. У него тут же созрела идея заменить только что угнанные «Жигули» на этот «танк». Смысл был простой: эта махина легко могла протаранить колхозный «газик» кассира. Дмитрий подал сигнал своим братьям, которые ехали следом за ним. Операцию решили провести в 30 километрах от Ставрополя. И в этом случае все у бандитов прошло как по маслу: двое мужчин, сидевшие в кабине грузовика, были застрелены. В их карманах душегубы обнаружили 4500 рублей. «Неплохо для начала», – удовлетворенно произнес Дмитрий, запихивая деньги себе в нагрудный карман. Кроме денег, бандиты разжились двумя наручными часами, нутриевой шапкой, меховой шубой. Трупы они закопали в лесопосадке.

Между тем время подгоняло. Уже через час они должны были напасть в районе станицы Темнолесской на кассира колхоза имени Ворошилова. До места назначения братья добрались за полчаса и заняли удобную позицию на развилке дороги. За рулем «Урала» сидел Юрий, Валерий занял место в собственных «Жигулях» (красный «жигуленок» они бросили), а Дмитрий, переодетый в милицейскую форму, встал на обочине. Спустя несколько минут впереди показался долгожданный «газик». По сигналу старшего брата Юрий завел грузовик и стал выруливать на дорогу. Но с этого момента фортуна отвернулась от бандитов.

Когда до «газика» оставалось несколько десятков метров, за «Уралом» вдруг возник колхозный «ЗИЛ», водитель которого был явно пьян – так сильно швыряло машину из стороны в сторону. Дико сигналя, «ЗИЛ» требовал освободить ему дорогу, и Юрий, опасаясь, что тот врежется ему в зад, подчинился. И в тот самый момент, когда это происходило, «газик» с кассиром проскочил мимо «Урала» и на огромной скорости понесся в станицу. Операция «Гром» провалилась. В конце концов бандиты от нее вообще отказались.

Под влиянием сериала

А страна между тем продолжала смотреть сериал «Место встречи изменить нельзя». Аналитики МВД в те ноябрьские дни отмечали, что преступность по стране в часы показа сериала резко пошла на спад. Видимо, преступники, как и все нормальные люди, сидели у телевизоров и с интересом наблюдали за тем, как муровцы ловят банду «Черная кошка». Но так было только в короткие часы трансляции фильма, поскольку в другое время преступления все-таки совершались, что наглядно демонстрировала деятельность банды братьев Самойленко. Но не только их. Именно в те дни, когда шел сериал, были совершены два самых громких преступления года. И оба – непосредственно под влиянием этого сериала.

Первое преступление было совершено во вторник, 13 ноября . Причем не где-нибудь на задворках столицы, а в самом что ни на есть центре, на правительственной (!) трассе – Калининском проспекте. Примерно около семи вечера (до начала 2-й серии «Места встречи…» оставалось меньше часа) в ювелирный магазин «Малахитовая шкатулка» вошел средних лет мужчина в зимнем пальто. Народу в зале практически не было: люди спешили к телевизорам. Продавцы и кассир тоже были в расслабленном состоянии, поскольку успели к концу рабочего дня изрядно подустать. Все это преступник явно учел.

Подойдя к окошку кассы, он достал из кармана пистолет и, направив его на кассира Анну Кострикину, потребовал отдать ему всю выручку. И вот здесь произошло то, на что грабитель явно не рассчитывал. Кассирша не испугалась направленного на нее пистолета, вскочила со своего места и закричала «Милиция!». Бандит, не раздумывая, выстрелил в женщину. Этот шум услышал находившийся в подсобном помещении милиционер – 25-летний старший сержант В. Барсков. Когда он прибежал в зал, грабитель копался в кассе, пытаясь достать оттуда деньги. Услышав за своей спиной шаги, он повернулся и увидел несущегося на него милиционера. Бандит выстрелил и в него. Однако ранение оказалось несмертельным: милиционер успел-таки добежать до бандита и сбил его с ног. Завязалась драка. Из нее наверняка вышел бы победителем бандит, поскольку его противник был ранен и истекал кровью. Но здесь в ситуацию вмешались работники магазина, которые навалились на преступника со всех сторон и помогли его обезоружить.

Как выяснилось позже, грабителем оказался 34-летний П. Дзубан. За содеянное суд приговорил его к расстрелу. Воздалось по заслугам и героям этой истории: В. Барсков был награжден орденом Красной Звезды, а кассир Анна Кострикина – орденом «Знак Почета» (посмертно).

Спустя несколько дней, 19 ноября , уже в Усть-Каменогорске было совершено еще одно дерзкое преступление – вооруженное нападение на инкассаторов. Причем, как выяснится позже, преступников толкнуло на этот шаг кино – все тот же фильм «Место встречи изменить нельзя».

Грабителем был тот самый Александр Данилов, с которым мы познакомились в хронике за сентябрь – это он напал на часового одной из войсковых частей и завладел его автоматом АК-74. Оружие ему было необходимо, чтобы с его помощью раздобыть деньги на покупку вожделенной мечты – автомобиля. Спрятав автомат в проеме железнодорожного моста через Иртыш, он стал ждать удобного момента. А параллельно искал подходящего «железного коня». Поиски длились недолго. Как-то на рынке он познакомился с владельцем новенькой «шестерки», который согласился уступить ее за 11 200 рублей. Данилов отдал в качестве задатка 100 рублей и сообщил, что в ближайшее время принесет и остальные. Но он имел в виду отнюдь не инкассаторские деньги.

Дело в том, что ему пообещала помочь мать. 18 ноября она должна была вернуться из Алма-Аты и снять со сберкнижки нужную сумму. Но случилось неожиданное. Мать вернулась из поездки в крайне раздраженном состоянии и на просьбу сына дать денег ответила резко: «Заработай и покупай что хочешь!» Удрученный этим ответом, Данилов отправился к своим дружкам – сыну прокурора города и сыну первого секретаря обкома. Те как могли его успокаивали. А потом один из них и предложил: «Раз так вышло, надо брать инкассаторов. Будем как „Черная кошка“ в „Месте встречи…“. Данилов, на которого отказ матери произвел самое гнетущее впечатление, даже не стал спорить – он теперь ради денег был готов на все. Его даже не удивило условие друзей, заключавшееся в том, что грабить инкассаторов будет он один, а они, дружки, будут стоять на шухере.

19 ноября , в 18.10, к ювелирному магазину «Янтарь» подъехала инкассаторская машина. В ней находились трое инкассаторов: Фаизов, Коротков и Тарасов. Из машины вышел Фаизов и отправился за дневной выручкой – она в тот день составила 28 540 рублей. Его напарники заехали во двор и остановились, как всегда, недалеко от металлических контейнеров для мусора, напротив запасного выхода. Спустя несколько минут оттуда вышел Фаизов с инкассаторской сумкой. Но он успел сделать всего лишь несколько шагов, как вдруг из-за контейнеров выскочил молодой человек с автоматом в руках и дал очередь по инкассатору. Потом он переключился на автомобиль.

Первой же пулей был смертельно ранен Тарасов. Короткову повезло больше – его тяжело ранило, но он сумел распахнуть дверцу и вывалиться на землю. Однако на шум выстрелов из магазина и ближайшего переулка к месту происшествия стали сбегаться люди. И преступник (а это был Александр Данилов) так и не успел подо-брать с земли сумку с деньгами. Боясь быть пойманным, он перемахнул через забор и бросился к кинотеатру «Орленок». По дороге он выбросил в первые же попавшиеся кусты автомат и за поворотом перешел с бега на размеренный шаг. Сев в трамвай, он доехал до остановки «Дворец спорта», пересел на автобус и благополучно добрался до дома. Там он переоделся в другую одежду и отправился в универмаг. В парфюмерном отделе купил одеколон, подушился им и отправился… к магазину «Янтарь», чтобы посмотреть, что там происходит.

К тому времени вся территория вокруг магазина уже была оцеплена милицией. Данилов затесался в толпу и стал внимательно вслушиваться в разговоры людей. Но ничего интересного для себя так и не выведал. Оттуда он отправился на квартиру того самого продавца, у которого собирался купить автомобиль. Надо было сообщить ему, что сделка не состоится, и забрать у него сто рублей. Продавец сообщению не удивился: мол, с кем не бывает. И сотню возвратил. А едва вернулся в комнату, как по телевизору передали экстренное сообщение: у магазина «Янтарь» произошло нападение на инкассаторов, милиция просит откликнуться граждан, кто узнает по приметам преступника. Далее следовали приметы грабителя. Услышав их, жена продавца всплеснула руками: «Боже, а не наш ли это покупатель?» – «Да ты что! – отмахнулся муж. – Не может быть! Ведь он только что к нам заходил…»

Данилова арестовали на следующий день. Он так и не понял, каким образом милиция сумела так быстро выйти на его след: то ли свидетели постарались, то ли дружки подставили. Последняя версия выглядела правдоподобно: сыновей прокурора и первого секретаря обкома тоже задержали, но быстро отпустили, учитывая высокое положение их родителей. И отвечать за содеянное пришлось одному Данилову. Это уголовное дело стало одним из самых уникальных в криминальной истории страны. Спустя год Данилов сбежал из-под стражи (выдал себя за другого заключенного) и в течение почти 20 (!) лет скрывался под другой фамилией от правосудия. Его арестовали только в начале 90-х – когда такой страны, как СССР, уже не было.

…ходят слухи по умам

В те ноябрьские дни по Москве вовсю гуляли слухи о том, что в подмосковных электричках объявилась банда, которая грабит пассажиров. Слухи утверждали, что в банду входило около 5–7 человек, что все они вооружены ножами и совершают налеты в разное время суток – то днем, то вечером. Причем видели их на разных направлениях железной дороги: на Курском, Белорусском, Казанском и др. Слухи также утверждали, что бандиты называют себя «Черной кошкой», видимо насмотревшись фильма «Место встречи изменить нельзя». Ситуация сложилась таким образом, что многие люди стали бояться ездить в электричках, а те, кто ездил, предпочитали делать это не в одиночку, а объединяясь в компании. Паника царила приличная. Погасить ее можно было только одним испытанным способом – подключив к делу прессу. Ее и подключили.

14 ноября в «Комсомольской правде» выступил начальник Управления транспортной милиции генерал-лейтенант Н. Цыганник, который заявил, что… Впрочем, лучше послушать его самого. Цитирую: «Слух родился вот почему. Экспериментальный театр-студия на Красной Пресне под руководством В. Спесивцева поставил спектакль, все действие которого происходит в электричке. Двери двух вагонов „блокированы“, вот люди и думают плохое. Такая же ситуация была чуть раньше и в Ленинграде…»

Закулисье МВД-2

22 ноября в МВД СССР состоялось расширенное идеологическое совещание, на котором присутствовали политработники и высшие офицерские чины министерства. В президиуме сидели министр внутренних дел СССР Николай Щелоков, его заместители, в том числе и зять генсека Юрий Чурбанов. Все в тот день было как обычно: один за другим на трибуну выходили политработники, зачитывали свои доклады и уступали место другим ораторам. Как вдруг произо-шло нечто из ряда вон выходящее, как говорится, гром среди ясного неба.

На трибуну поднялся начальник управления политико-воспитательной работы МВД СССР генерал-майор внутренней службы Алексей Зазулин и обрушился с критикой… на самого Юрия Чурбанова. Обращаясь к собравшимся, оратор отметил, что его давно беспокоит создавшаяся в МВД нездоровая атмосфера. И что исходит она в основном от Чурбанова, от насаждаемого им непрофессионализма, подобострастия, солдафонства. Публика в зале была в шоке. В те годы открытая критика давно уже сошла на нет, превратив практически любые собрания в бессмысленные сборища, где правили бал пустозвонство и демагогия. А тут оратор позволяет себе критиковать не просто заместителя министра, а зятя самого генсека. На что рассчитывал Зазулин, непонятно. Ни один из выступавших следом его не поддержал, а когда совещание закончилось, рядом с Зазулиным образовался вакуум. В тот же день министр подписал приказ о его увольнении. Стоит отметить, что Зазулин не испугался: отправился прямиком в ЦК КПСС с жалобой на самоуправство. Там его выслушали и на работе восстановили. Но через пару месяцев понизили в должности, и уже по-тихому.

Раз уж дело коснулось верхушки МВД, нелишним будет вспомнить и такой факт. Именно в ноябре 79-го Щелоков перевез со своей госдачи № 8 в Серебряном Бору на свою служебную квартиру по улице Герцена антикварных ценностей на сумму 248,8 тысячи рублей. Эти ценности в виде уникальных шкафчиков из наборного дерева, картин, кресел, изделий из фарфора и серебра проходили в качестве вещественных доказательств по уголовному делу валютчика М. Акопяна. Каким-то образом все эти вещи оказались у Щелокова в личном пользовании. Часть ценностей он хранил на даче, а часть (среди них скульптурная фигурка «Бегемот» из нефрита с золотыми стопами стоимостью 15 тысяч рублей, печатка в виде пасхального яйца, фарфоровая группа «Бегство Наполеона из России» и др.) – в комнате отдыха при служебном кабинете.

Что касается скандала с Зазулиным, то он оказался не последним ЧП в союзном МВД в те последние дни уходящего десятилетия. Спустя месяц министерство потрясло еще более громкое происшествие, о котором речь уже шла ранее, но мельком, – покончил с собой первый заместитель Щелокова генерал Виктор Папутин. До этого из жизни ушли еще два заместителя министра: Сергей Крылов (застрелился в апреле ) и Константин Никитин (умер от болезни в августе ). И вот настала очередь Папутина, который избрал путь Крылова.

Вспоминает Ю. Чурбанов: «Виктор Семенович Папутин неожиданно покончил с собой. Помню, я был дома, когда раздался звонок от дежурного по министерству, сообщившего, что Папутин застрелился у себя на квартире. Туда выехал министр, сотрудники Прокуратуры СССР, которые сразу же провели предварительное расследование. Смерть была зафиксирована в его рабочем кабинете, он почему-то находился в верхней зимней одежде, но без головного убора, пуля прошла навылет, но самое главное – Папутин был в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Думаю, что причиной этого самоубийства стали Афганистан, частые выпивки, прогрессирующая болезнь печени; возможно, были и какие-то житейские неудачи. Щелоков пытался организовать некролог в «Правде», но «Правда» отказалась его печатать из-за факта самоубийства… Похоронили Папутина на Новодевичьем кладбище, ему были отданы все воинские почести, но на митинге выступал, по-моему, только Щелоков, даже из обкома партии никто не приехал. Думаю, все «ориентировались» именно на некролог. Он был как сигнал. Те, кто хоронил Папутина, прекрасно знали, что он крепко пил, что из командировки в Афганистан его привезли в плохом состоянии, что потом он довольно долго находился в больнице с подо-зрением на болезнь Боткина, причем тогда ходили всякие разговоры, что в алкоголь ему добавляли какой-то яд или очень сильный наркотик, ибо руководство Афганистана, которое уже тогда за спиной Советского Союза все больше сближалось с американцами, не было заинтересовано в той объективной информации, за которой и при-ехал в Афганистан Папутин…»

Те негативные явления, которые происходили в конце 70-х в союзном МВД, не были типичным советским ноу-хау. Коррупция, кумовство, приписки и т. д. имелись практически во всех правоохранительных системах мира. Взять, к примеру, Англию. Там в конце того десятилетия произошло сразу несколько громких коррупционных скандалов в системе тамошнего МВД. Расскажу лишь о некоторых. Например, о «деле Вильямсона», которое чем-то напоминает «дело Зазулина».

Фрэнк Вильямсон был главным инспектором английского МВД и получил от министра внутренних дел Джеймса Каллагэна задание: «копнуть» поглубже Скотленд-Ярд (уголовная полиция) в связи с многочисленными сообщениями о процветающем там взяточничестве. Вильямсон рьяно взялся за дело, в результате чего ему удалось пробить некоторые бреши в этой стене: вскрылось взяточничество ряда сотрудников и их преступные связи с подпольной торговлей наркотиками. Этих сотрудников уволили из правоохранительной системы и отдали под суд. Однако добиться большего Вильямсону не удалось. Когда он попытался выйти на более высокую ступень своих разоблачений, на него началось мощное давление. В итоге Вильямсон подал рапорт об отставке. Это событие взбудоражило весь Лондон (позаботилась пресса), поскольку главный инспектор был известен как редкое явление в полиции – как человек честный. Однако, несмотря на все старания общественности, Вильямсон так и не отозвал свой рапорт. Видимо, будучи весьма искушенным человеком, прекрасно понимал, что, продолжи он дальше свои разоблачения, и на карту будет поставлена не только его карьера, но и жизнь.

Другая история случилась весной 1979 года , когда тот же Скотленд-Ярд отмечал славный юбилей – 150-летие со дня своего рождения. Однако юбилей был омрачен. 6 апреля недавно назначенный начальником его сэр Дэвид Макни вынужден был издать приказ об отстранении от должности сразу 66 сотрудников, попавшихся с поличным на взятках, вымогательствах, подкупе и других коррупционных делах. Среди них было немало высокопоставленных полицейских чинов, например из отдела по борьбе с наиболее тяжелыми и опасными преступлениями. Как писала пресса, многие из привлеченных к ответственности лиц занимались грязными, преступными делами не месяцы и не годы, а десятилетия – называлась цифра в 15 лет.

Конечно, эту историю можно рассматривать как положительный пример действия западной демократии: мол, подобных разоблачений в СССР и быть не могло. Но это не так. В 1983 году , когда к власти придет Юрий Андропов, у нас тоже начнутся массовые чистки в МВД, даже помасштабнее, чем в Англии (у нас из системы МВД уволят десятки тысяч человек). Во-вторых, «дело 66» явилось на свет не в результате принципиальной деятельности английского МВД, а вопреки ей – из-за вмешательства извне.

Все началось с того, что за пару лет до этого Скотленд-Ярдом были арестованы двое молодых людей, которые обвинялись в серии ограблений банков. Этих людей полтора года держали в тюрьме, пытаясь повесить на них эти ограбления. Но суд не нашел в их действиях состава преступления и полностью их оправдал. После этого молодые люди подали встречный иск – против следователей Скотленд-Ярда. Именно в ходе разбирательства этих исков и вскрылись вопиющие факты о коррупции и нарушении прав человека в английской уголовной полиции.

«Билетная» мафия-2

16 декабря 1979 года «Комсомольская правда» «выстрелила» еще одной актуальной публикацией – про «билетную» мафию в Москве. Как мы помним, так в советские годы называли спекулянтов, которые скупали билеты во все престижные театры столицы (Ленком, Таганка, «Современник», Сатиры, Большой, имени Маяковского), после чего продавали их уже втридорога или обменивали на билеты в другие театры. Автор заметки В. Слуцкий на собственном опыте познакомился с деятельностью этой мафии.

Рано утром он приехал к театру «Современник», надеясь купить билет на один из спектаклей. Однако обнаружил возле кассы длинную очередь таких же, как и он, страждущих искусства людей. В итоге Слуцкий оказался в этой очереди – не пугайтесь – 11 242-м. Естественно, в тот день никаких билетов ему не досталось. Не смог он их купить ни через неделю, ни через месяц. Короче, он ходил к кассе и отмечался в очереди ровно 4 (!) месяца. Наконец настал долгожданный день, когда по всем приметам на его номер должны были быть проданы два билета (больше в одни руки не давали).

Касса открывалась в 11 утра, но Слуцкий приехал к театру за пять часов до этого, чтобы, не дай бог, не прозевать свою очередь. Билеты он купил. Но едва вышел на улицу, как к нему подошли представители этой самой «билетной» мафии. Один из них, молодой человек в курточке, спросил: «Не хотите ли поменять билетики?» – «На что?» – не понял Слуцкий. «На такие же билеты, но в другие театры», – последовал ответ. И молодой человек извлек на свет пухлый бумажник, в котором было не менее полусотни билетов в самые престижные театры. Тут тебе и Сатира, и Таганка, и Ленком. Слуцкому стало интересно, и он спросил: «И на что я могу претендовать со своими билетами?» Ответ последовал незамедлительно: «На два билета на Малую Бронную или один – в Большой». – «А купить билеты у вас можно?» – спросил Слуцкий. «Можно и купить, но в три раза выше номинала». Слуцкий предпочел не связываться с молодыми людьми и оставил свои билеты при себе. Но увиденное его настолько поразило, что он решил поделиться своими впечатлениями от этого на страницах прессы.

Последнее убийство братьев-душегубов

И вновь перенесемся в Ставрополь, куда 30 декабря приехали братья Самойленко. Цель у них была одна: на вещевом рынке подо-брать подарки для своих родных и близких к Новому году (так, Юрий обещал жене купить ковер «Русская красавица»). Ходили братья по рынку в течение часа, тщательно выбирая покупки. Однако нужного ковра найти никак не могли. Наконец Юрию повезло: в одном из рядов он все-таки разглядел именно такой ковер, о котором мечтала его супруга. Торговал им молодой парень в овчинной шубе. Просил за ковер 700 рублей. Юрий с ходу согласился, поскольку расплачиваться с продавцом собирался не деньгами, а… пулей. Поэтому стал заманивать парня в ловушку: сказал, что ему нужен не один ковер, а два. Продавец на наживку клюнул, сообщив, что дома у него имеется еще один такой ковер. «Завтра могу подвезти», – предложил он. Но Самойленко возразил: «Зачем ждать до завтра? Поехали сейчас, машина у меня есть…» (Машина у братьев действительно была: две недели назад они завладели ею, убив ее владельца на безлюдном участке трассы.) Продавец малость подумал, после чего махнул рукой: мол, поехали.

С рынка они выехали вдвоем. Однако если бы продавец был чуть внимательнее, он бы сразу заметил, что едва они тронулись, как к ним «приклеился» «жигуленок», в котором сидели двое мужчин. Это были братья Юрия: Дмитрий и Валерий. Какое-то время они следовали за «Нивой» Юрия, после чего сделали рывок и обогнали ее на одном из поворотов. Затем Дмитрий вышел из машины и встал на обочине, изображая из себя голосующего. Подобрал его, естественно, Юрий. Дмитрий сел на заднее сиденье за спиной продавца ковров. И только они тронулись, выстрелил ему в затылок из пистолета. Причем стрелял аккуратно, чтобы не повредить понравившуюся ему овчинную шубу.

«Нива» доехала до берега канала. Здесь братья обыскали убитого. В кармане шубы нашли 700 рублей наличными (видимо, один ковер парень уже успел кому-то продать) и паспорт. Открыв его, Дмитрий прочел фамилию – Шурин. И засмеялся: «Отродясь не встречал такой смешной фамилии». Затем к ногам несчастного привязали кусок ржавого рельса и сбросили в воду. Это было последнее убийство братьев-душегубов Самойленко. Хотя до их поимки осталось еще чуть больше двух месяцев и они совершили еще несколько преступлений, в марте 80-го братьев арестовали, и суд приговорил всех троих к расстрелу. Справедливый приговор нелюдям, которые за полтора года отправили на тот свет 32 человека.

Преступность в СССР в 1979 году

Общее количество преступлений – 1 432 689 (в 1978-м – 1 308 466) – рост;

умышленные убийства – 20 862 (в 1978-м – 20 385) – рост;

покушения на убийства – 4272 (в 1978-м – 4145) – рост;

убийства с разбоем – 375 (в 1978-м – 323) – рост;

убийства с изнасилованием – 318 (в 1978-м – 345) – падение;

убийства с хулиганством – 2660 (в 1978-м – 2114) – рост;

убийства из-за ревности и ссор – 14 409 (в 1978-м – 12 400) – рост;

убийство матерью новорожденного – 416 (в 1978-м – 328) – рост;

посягательства на милиционеров – 351 (в 1978-м – 368) – падение;

изнасилования – 18 965 (в 1978-м – 18 495) – рост;

грабежи – 50 050 (в 1978-м – 44 878) – рост;

разбои – 13 455 (в 1978-м – 12 698) – рост;

хулиганство – 178 554 (в 1978-м – 159 424) – рост;

умышленные телесные повреждения – 45 896 (в 1978-м – 45 015) – рост;

преступления в армии – 20 399 (в 1978-м – 18 150) – рост;

взяточничество – 5291 (в 1978-м – 4501) – рост.

Последний год последнего спокойного десятилетия в жизни СССР закончился значительным ростом преступности – количество зарегистрированных преступлений увеличилось более чем на 124 тысячи. В последний раз подобный скачок был зафиксирован более десяти лет назад – в 1966 году , когда рост преступности составил 137 тысяч случаев. Однако, как и тогда, в 66-м, нынешний взлет преступности нельзя было назвать катастрофическим, поскольку он был связан с ростом прежде всего нетяжких преступлений. Так, убийства дали прирост в 477 случаев (в прошлом году он составил 1455 случаев), изнасилования – 470 случаев (против 1524 прошлогодних), тяжкие телесные повреждения – 881 случай (в прошлом году – 4974) и т. д. Из тяжких самый большой прирост дали грабежи – их в сравнении с прошлым годом стало больше на 5172 случая.

И все же тревожная тенденция была налицо: если за всю первую половину 70-х ( 1970–1974 ) рост преступности составил 187 тысяч случаев, то только два последних года десятилетия перекрыли этот показатель – 220 тысяч случаев. Всего же эта пятилетка ( 1975–1979 ) дала повышение преступности более чем на 311 тысяч случаев. Однако это не было одним из свидетельств системного кризиса, который указывал бы на то, что режим доживает свои последние годы. От властей требовалось принятие всего лишь серьезных и упорядоченных мер, должных стабилизировать обстановку и снять напряжение в обществе. Увы, но этого не произошло.

Приход Юрия Андропова к власти в ноябре 1982 года вроде бы зажег в обществе искру оптимизма. Этому способствовал и ряд антикоррупционных мероприятий, проведенных при новом генсеке. Однако в то же время Андропов нанес жесточайший удар по правоохранительным органам страны, вычистив из них не только «балласт», но и тысячи профессионалов своего дела. Как итог: преступность в стране поползла вверх, и в 1983 году общее количество преступлений в СССР перевалило за два миллиона. В следующем году (уже при другом генсеке – К. Черненко) ее удалось стабилизировать – рост преступности составил менее 13 тысяч преступлений, но в 1985 году случился новый скачок, когда количество зарегистрированных преступлений оказалось на 54 тысячи больше, чем год назад.

В марте 1985 года к власти пришел относительно молодой генсек – 54-летний Михаил Горбачев. В стране начались реформы – так называемая перестройка. Это дало мощный импульс обществу, которое давно ожидало перемен. Если взять ту же преступность, то она резко пошла вниз. С отметки 2 083 501 преступление ( 1985 ) она опустится до 1 987 293 ( 1986 ). В пределах этих цифр преступность будет находиться еще два года (в последний раз снижение преступности в СССР было зафиксировано в 1977 году ). Именно столько времени понадобится обществу, чтобы окончательно разочароваться в молодом генсеке, не случайно получившем в народе прозвище Болтун. Это разочарование в итоге приведет к катастрофе.

В стране случится настоящий шквал преступности: за три года ( 1989–1991 ) прирост составит 1 357 050 преступлений и общее количество зарегистрированных правонарушений, стремительно миновав двухмиллионную отметку, перевалит за три миллиона. В этом разгуле бандитизма и сопутствующих ему «прелестей» вроде национализма, торгового дефицита, митинговщины и т. д. народ будет готов привести на трон хоть черта, хоть дьявола, лишь бы ушел Горбачев. И он пришел, этот новый «мессия» – Борис Ельцин. Пришел для того, чтобы довести начатое его предшественником до логического конца – угробить великую державу и начать строить капитализм по-русски, где бал будут править бывшие вороватые партноменклатурщики, фарцовщики, бандиты и извращенцы всех мастей. На территории бывшего СССР начнется настоящий бандитский беспредел, который унесет жизни миллионов бывших граждан некогда великой страны.

Большевики уже спустя 15 лет после своего прихода к власти (в 30-х годах) могли с полным основанием рапортовать населению огромной страны, что они победили многие из тех социальных пороков, которые им достались в наследство от царского режима: беспризорничество, нищенство, проституцию, индивидуальный террор, бандитизм. Даже последний представитель такого распространенного в царское время преступного промысла, как медвежатничество (то есть специалист по кражам из сейфов), был изобличен и посажен в тюрьму в середине 30-х. И хотя много позже, уже в послесталинские годы, некоторые из этих пороков возродились снова, все равно они оставались социально чуждыми социализму явлениями и поэтому обретались чуть ли не в подполье. Например, ту же проституцию власть не пропагандировала посредством СМИ, как сегодня, а продолжала преследовать в уголовном порядке.

Индивидуальный террор вернулся к нам только спустя полвека – в 1977 году , когда армянские националисты взорвали несколько бомб в Москве (в последний раз нечто подобное произошло в 1927 году , когда бывшие белогвардейцы взорвали две бомбы в помещении ленинградского партийного клуба во время совещания). На поиски армянских бомбистов были брошены все имеющиеся силы и средства, в результате чего они находились на свободе всего чуть больше девяти месяцев. Их судили и приговорили к расстрелу. После этого желающих пойти по их стопам долгое время не находилось. И только в годы горбачевской перестройки, и особенно ельцинского капитализма, терроризм обрел реальную плоть и кровь. И уже никогда не исчезнет, поскольку вполне адекватно вписывается в ту социальную атмосферу, которая сегодня царит в России. Таким образом, можно смело сказать, что если советская власть всячески боролась с самыми различными общественными и человеческими пороками, то нынешняя, российская, наоборот, всячески их пестует и пропагандирует. В итоге за минувшие 15 капиталистических лет преступность в России выросла неимоверно и стала более тяжкой, социально опасной. Без сомнения, она бы росла и при советской власти, однако, сохрани мы СССР и не приведи к власти ельцинскую камарилью, такого беспредела никогда бы не было. Не взрывали бы террористы дома с сотнями спящих людей и поезда метрополитена, жестокие маньяки не убивали бы в год сотни людей, миллионы девчонок не шли бы в проститутки, а молодые люди – в члены бандформирований, тысячи людей не становились бы наркоманами и не травились бы насмерть «паленой» водкой и т. д. и т. п.

Достаточно сказать, что с 1970 года преступность в СССР росла за 10 лет на 1 миллион преступлений, а в современной России она начала давать такой же прирост уже за 3 (!) года (эти цифры озвучил в 2006 году советник председателя Конституционного суда РФ В. Овчинский). А вот слова другого авторитетного человека – депутата Госдумы РФ А. Гурова: «Если взять скрытую (латентную) преступность, сейчас ежегодно в России совершается около 25 миллионов преступлений (против 9—10 тысяч латентных преступлений в СССР образца 1991 года . – Ф.Р. )».

Между тем просвета в борьбе с преступностью в России пока не видно. Об этом наглядно говорят все те же данные статистики. Достаточно сказать, что если в последний год существования СССР ( 1991 ) в стране, насчитывающей 15 союзных республик (289 миллионов человек), было зафиксировано 3 224 273 преступления, то в сегодняшней России (а ее численность на 140 миллионов человек меньше) в 2006 году было зарегистрировано 3 855 373 преступления. Если в последний год существования СССР было совершено 25 437 убийств, то в капиталистической России эта отметка перевалила за 30 800 убийств. Если к этим страшным цифрам добавить еще 140–150 тысяч смертей, подпадающих под понятие криминальных, и 50 тысяч самоубийств, то цифры эти по-настоящему ужасают – они сравнимы с потерями во время боевых действий в локальной войне вроде чеченской.

Между тем в России даже детская смерть уже почти ничего не значит для некоторых россиян. За пять последних лет ( 2001–2005 ) здесь было убито более тысячи детей! При этом 1086 преступлений совершены родителями. В итоге в 2005 году Россия вышла в один из мировых лидеров по числу особо тяжких преступлений: у нас приходится 21 убийство на 100 тысяч человек. И хотя до безусловного лидера – Колумбии – нам еще далеко (там совершается 63 убийства на 100 тысяч граждан), однако если дело так и дальше пойдет, то мы с нею быстро сравняемся. Ведь сумели же мы обогнать американцев, у которых теперь фиксируется всего 6 убийств на 100 тысяч человек. Между тем каких-нибудь 30 лет назад именно американцы были во главе этого скорбного списка, а мы почти в самом его конце. Правда, тогда страна у нас была другая – Советский Союз.

Автор выражает свою признательность всем коллегам-журналистам, в разное время писавшим материалы на тему этой книги. В их числе:

А. Ваксберг, А. Зенин, Ю. Иванов, Т. Илларионова, Б. Соколов, Е. Кончин, А. Кузнецов, Д. Горбунцов, Ю. Филинов, А. Болотина, В. Коваленко, А. Пальм, П. Гордеева, М. Михайлов, М. Яковлева, В. Слуцкий, О. Савина, С. Кудряшов, Л. Безрукова, С. Ильченко, В. Матизен, П. Канардов, В. Голованов, А. Казаков, А. Хинштейн, О. Фочкин, А. Бойко, Е. Петухова, К. Петрова, В. Дюжий.

В книге использованы следующие источники

Книги : В. Лунев «Преступность ХХ века», Д. Норрис «Серийные убийцы», «Московский уголовный розыск» (Сборник очерков), Ю. Федосеев «Записки начальника МУРа», К. Уилсон «Мир преступлений», К. Полькен, Х. Сцепонек «Кто не молчит, тот должен умереть», И. Карпец «Сыск», «Несколько дней из жизни следователя» (Сборник очерков), В. Малявина «Услышь меня, чистый сердцем», И. Кисенишский, М. Кисенишский «Известные судебные процессы», «Часовые порядка» (Сборник очерков о советской милиции), «Московский уголовный розыск» (Сборник статей), О. Непомнящий «Однажды наступит завтра», Ю. Антонян, А. Ткаченко «Сексуальные преступления», «Сборник постановлений и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам в 1971–1979 годах», «Советская милиция: история и современность. 1917–1987», «Полиция и милиция России: страницы истории», Т. Емельянов «Метастазы коррупции».

Газеты : «Литературная газета», «Труд», «Комсомольская правда», «Вечерняя Москва», «Правда», «Советская Россия», «Известия», «Уральский рабочий», «Новые Известия», «Мир новостей», «Жизнь», «Аргументы недели», «Аргументы и факты», «Московский комсомолец», «Твой день», «Россiя».

Content

Федор Раззаков
Бандиты семидесятых. 1970-1979

1970

Застой как благо

Пьянь беспробудная

Кровь буржуазных предпринимателей

Жадность подвела

Маньяк из Луганска

Смелый дружинник

Под давлением призрака

Зэки-бунтари

Мошенник-антиквар

Бандиты из Даугавпилса

В поисках маньяка

Схватка в Сокольниках

Бандиты Ашхабада

Душегубы Бразинскасы

«Перехват» по-советски

Конец Луганского маньяка

Удар по «каталам»

Мошенники от лотереи

Коммунальная трагедия

Зачинатели советского рэкета

Преступность в СССР в 1970 году

1971

Как появился дефицит

Как спасали детей

Гознак на дому

Бриллиантовое дело

На волосок от смерти

Убийство в Херсоне

Начало маньяка

Герой-милиционер

Герои-таксисты

Душегуб из Харькова

Конец банды Монгола

Не кочегары, а «высотники»…

Храбрые граждане

Махинаторы из торговли

Ученье – свет…

Из жизни советских альфонсов

«Фантомасы» из Ростова

Два мира – две преступности

Кража в Сокольниках

«Билетная» мафия

Маньяк из Пензы

Гангстеры по-советски

Кладбищенские «жуки»

Подвиг милиционера

Пьяная драка

Расстрел в Лимане золотом

Погоня в Кинешме

Певица и маньяк

Преступность в СССР в 1971 году

1972

«Знатоки» против махинаторов

От террористов до оружейников

Гангстеры из Ташкента

По пьяной лавочке

Мур против домушников

Два мира – две преступности

Воздушный захват

Гангстеры из Одессы

Трагедия на родине Брежнева

Коррупция по-советски

По стопам киношных гангстеров

Два мира – две преступности

Звезда эстрады и авторитет

Герой войны против грабителя

По следам «Мосгаза»

Добровольные помощники милиции

Подвиг милиционера

Яблоко от яблони…

Преступность в СССР в 1972 году

1973

В роли обвиняемого – футболист

Тайник в нечистотах

Храбрая милиционерша

Два мира – две преступности

Подвиг курсанта

Миллионы «красной буржуазии»

Особо опасные

Тройное убийство

Убийство в шахтах

Когда любовь убивает

Поджог театра

Два года за два рубля

Заказное убийство по-советски

Зверь в человеческом обличье

Московская погоня

Начало Чикатило

Насильник из каунаса

Конец банды «фантомасов»

Бандиты грозного

В погоню за краном

В городе Сочи…

Гибель штангиста

Пуля для четвероногой звезды

Как защищали птиц

Теракт против Ленина

Трагедия на Енисее

В поисках Колумбийки

Хулиганы

Любовь зла

Гангстеры Ленинграда

Бойня на пути в Америку

Кощунство в Новосибирске

Преступность в СССР в 1973 году

1974

Рижские гангстеры

Задержание в Москве

Гений подделки

Взятки не гладки

Убийство в Алупке

Отцеубивец

Криминальная «Русь»

Бонни и Клайд по-советски

Профилактика – прежде всего

Если кто-то кое-где…

Братья-грабители

В поисках гангстеров из Ленинграда

Тревожный край

Два мира – две преступности

Женоубивец

Отелло от тенниса

В роли сыщика – Вольф Мессинг

По следам иконной мафии

Антитеррор

Как погиб самый молодой начальник РУВД Москвы

Трагедия на «Профсоюзной»

Душегуб из подмосковья

Земляк-убийца

Цена жизни – 5 рублей

Конец гангстеров из Ленинграда

Черная осень 74-го

Гангстеры Чапаевска

Конец порнодельца

Таксист-душегуб

Преступность в СССР в 1974 году

1975

Душегубы из прибалтики

Похитители младенца

Похититель алмаза

По следу насильника в маске

Гангстеры из Алдана

Эстафета поколений

Трагедия в Сокольниках

Гангстеры из Сасово

Ограбление в ГУМе

В погоне за насильником

Гибель писателя

Насильник в маске

Лжереферент Косыгина

Поединок на чердаке

Из жизни извращенцев

Наркоманы по-советски

Джунгли в Чертанове

Звериный оскал кулака

Москва манящая

Дерзкая банда из Саратова

Рижский упырь

Актриса и маньяк

Зэки-бунтари

Смерть за рыбу

Братья-разбойники из Рязани

Маньячный тандем

Душегуб по прозвищу Спартак

Конец рижского упыря

Конец дерзкой банды из Саратова

Воры-театралы

Преступность в СССР в 1975 году

1976

Пропавшая коллекция

В поисках «рая»

Хулиган с мосфильмовской

Несуны

От скромных банек – к роскошным саунам с джакузи

Поединок в метро

Братская любовь

Зверь на воле

Погоня в душную ночь

Музейное дело

Один в поле не воин

По прозвищу матрос

Страна настоящих героев

Начало банды Грачей

Две разные Москвы

Ошибка фальшивомонетчика Баранова

«Тараканы»

Преступность в СССР в 1976 году

1977

Отелло в погонах

Кот в наручниках

Террор в столице

Были женщины в советских селениях…

Киноман с пистолетом

В преддверии преступления века

Пожар в «России»

Ограбление кассы МИХМа

Конец фальшивомонетчика

Последствия пожара

И снова – братья-разбойники

Звенящая мелочь

Аферист в смокинге

Террор в воздухе

Гибель бывшего министра

Террор на земле

Махинаторы с «американских горок»

Убийство дочери певицы

Гид-аферист

В поисках террористов

Ограбление Ереванского банка

Убийство старушки

Подвиг на шоссе

Ограбление в Гаграх

В белых тапочках…

Нелюдь

Охота на «кукольников»

Клюквенники

Как братья-разбойники стали душегубами

Честный вор

Конец террористов

«Золотая молодежь»

Поединок на Казаковке

Убийство на Нагатинской

Храбрая продавщица

Конец братьев-душегубов

Похождения армянского грабителя в Москве

Преступность в СССР в 1977 году

1978

Герои разных стран

Угонщики машин

«Оборотни»: тогда и сегодня

«Бытовуха»

Жертвы колес

Смелая девушка

Два мира – две элиты

Гангстеры из Куйбышева

Смышленая хозяйка

Нападение на дружинников

Грабители заметают следы

Грабители в масках

Гибель артиста

Министр в гневе

Рэкетиры из Юрмалы и торговцы оружием из Таллина

И снова – клюквенники

Захват «Финнэйра»

Храбрый студент

Конец Ереванских грабителей

В поисках гангстеров из Куйбышева

Два мира – две преступности

Псих на воле

Любовь зла-2

Подвиг на пушке

С топором наперевес

Бдительный инспектор

Во главе банды – сын генерала

Кошмар Сочи

Казанский феномен

Убийство в Горьком

Бог наказал

Пьяный угон

Подвиг участкового

Когда мужчина нравится мужчине

Отморозки

Первая кровь Чикатило

Преступность в СССР в 1978 году

1979

Одна против грабителя

Арест невиновного

Очередная «бытовуха»

Справедливое возмездие

Кровожадные братья

Зверь на воле

Дело «Океан»

Погоня во «Владике»

Храбрый студент-2

Как участковый бывшего артиста посадил

Новые преступления клюквенников

Короли дефицита

Банда пэтэушников

Террорист в посольстве

Радиохулиганы

По заслугам

Самоубийство генерала МВД

Грабитель с музыкальной фамилией

Захват в Новокузнецке

Маньяк на воле

Звериный оскал кулака-2

Террорист-самоучка

Подонок с ножом

Как бандиты и цеховики поделили страну

Закулисье МВД

Негрозный грозный

Банда в юбках

Нашествие маньяков

Конец клинского террориста

Братья-душегубы начинают кровавую охоту

В поисках автомата

Банда османова

Кровавая охота продолжается

Конец грабителей таксистов

Охотники за раритетами

Горбатый

И снова – братья-душегубы

Под влиянием сериала

…ходят слухи по умам

Закулисье МВД-2

«Билетная» мафия-2

Последнее убийство братьев-душегубов

Преступность в СССР в 1979 году